Дипломная работа на тему "Законодательная регламентация угона транспорта"

ГлавнаяТранспорт → Законодательная регламентация угона транспорта




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Законодательная регламентация угона транспорта":


Оглавление

Введение .......... .......... .......... .......... .......... .......... .......... .......... .......... ................. 2

Глава 1. История становления уголовной ответственности за угон транспорта 6

1.1 История становления уголовно-правовой охраны транспорта в России 6

1.2 Законодательные меры по борьбе с угонами за рубежом .......... .......... 13

Глава 2. Уголовно-правовая характеристика угона по действующему уголовному законодательству России .......... .......... .......... .......... .......... .......... ................... 18

2.1 Неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения .......... .......... .......... .......... .......... .......... .......... .......... .......... ................ 18

2.2 Угон судна воздушного или водного транспорта, либо железнодорожного подвижного состава .......... .......... .......... .......... .......... .......... .......... ................. 39

Глава 3. Особенности квалификации угона транспорта .......... .......... .......... 56

3.1 Проблемы квалификации угона транспортных средств .......... .............. 56

3.2 Проблемы совершенствования законодательства об угоне транспорта 66

Заключение .......... .......... .......... .......... .......... .......... .......... .......... .......... .......... 76

Библиографический список .......... .......... .......... .......... .......... .......... ............... 79

Приложение 1 .......... .......... .......... .......... .......... .......... .......... .......... ................ 85

Приложение 2 .......... .......... .......... .......... .......... .......... .......... .......... ................ 86

Заказать дипломную - rosdiplomnaya.com

Новый банк готовых защищённых на хорошо и отлично дипломных работ предлагает вам написать любые работы по необходимой вам теме. Качественное написание дипломных проектов на заказ в Екатеринбурге и в других городах РФ.

Введение

Актуальность темы исследования. Транспортные средства ввиду их принадлежности к источникам повышенной опасности всегда находились под охраной уголовного законодательства.

Достаточно распространенным видом транспортных преступлений является угон воздушных судов. Если в России за всю историю авиации насчитывается относительно небольшое число актов угона, то зарубежные государства в последнее время были захлестнуты волной воздушного пиратства. Пик этого вида преступной деятельности пришелся на конец 60-х — середину 70-х гг. По данным ООН, если за период 1930-1961 гг. было отмечено 42 случая удавшихся и неудавшихся угонов самолетов, то в 1969-1979 гг. — уже 483 угона авиалайнеров с 31 845 пассажирами на борту. В результате деятельности воздушных пиратов взорвано 75 самолетов. С 1969 по 1988 г. их жертвами стали 2330 человек[1].

Беспримерной в истории человечества акцией воздушного терроризма стал одновременный угон 11 сентября 2001 г. в США четырех пассажирских самолетов с последующим использованием их угонщиками-камикадзе в качестве средств осуществления террористических актов в Нью-Йорке и Вашингтоне. В результате совершенного преступления погибли в общей сложности несколько тысяч человек, имущественный ущерб превысил 20 млрд. долларов.

Статистические данные об угоне судов воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава в 2000 - 2005 гг. на территории России следующие: в 2000 году - 20 зарегистрированных преступлений, 2001 - 18, 2002 - 10, 2003 - 12, 2004 - 14, в 2005 году - 10[2].

Но особенно многочисленными стали в последнее время угоны автотранспортных средств, так, если в 1997 г. в России в целом было зарегистрировано 58 704 случая угонов автомобилей без цели хищения, то в 1998 г. — 51 590, в 1999 г. — 44 399, в 2000 г. — 38 357, в 2001 г. — 29 773, в 2002 г. — 31 256, в 2003 г. — 28 231, в 2004 г. — 26 673, в 2005 г. — 31689 преступлений[3].

Термином «угон транспорта» в Уголовном кодекс Российской Федерации называют два преступления, которые имеют общие элементы объективной стороны, вместе с тем статьи предусматривающие ответственность за угон транспорта расположены в различных главах Уголовного кодекса, кроме они характеризуются различным степенью общественной опасности. Эта схожесть и достаточно существенные различия вызывают трудности в квалификации данного преступления.

Так, работники правоохранительных органов на протяжении всего времени действия Уголовного кодекса РФ 1996 года испытывают трудности в определении предмета преступления, предусмотренного в ст. 211, а также сходного с ним по объективной стороне угона транспортных средств ст. 166 УК РФ).

Степень научной разработанности. Наиболее известные работы по данной проблематике принадлежат перу таких ученых как Бойцов А. И., Верина Г. В., Ветров Н. И., Гаухман Л. Д., Гусейнов Ф. А., Егоров В. И., Иванов А. М., Коробеев А. И., Кочои С. И., Кузнецова Н. Ф., Лебедев А. В., Лозовицкая Г. П., Лукашов А. И., Ляхов А. Г., Наумов А. В., Пантелеев В. П., Петрищев В. Е., Ромашов Ю. С., Скляров С. В., Фунин О. В., Хомич В. М., Чучаев А. И., Эминов В. Е. и многих других.

Вместе с тем проблематика исследования не исчерпана.

Объектом исследования являются общественные отношения, возникающие по поводу квалификации угона автомобильного железнодорожного воздушного морского и речного транспорта.

Целью исследования является рассмотрение и актуализация вопросов, касающихся понятия состава преступления и его элементов по российскому уголовному законодательству.

Целевая направленность исследования обусловила необходимость решения следующих задач:

- рассмотреть историческое развитие ответственности за угон;

- проанализировать понятие угона транспорта за рубежом;

- охарактеризовать состав преступления предусмотренного ст. 166 и 211 УК РФ;

- рассмотреть проблемы квалификации и совершенствования законодательства;

- сделать собственные выводы.

Предмет исследования составляют нормы уголовного законодательства, регламентирующие уголовную ответственность за угон транспорта, а именно нормы предусмотренные ст. 166 и 211 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Методология и методика исследования. Методологической основой исследования являются общенаучные методы познания, а также ряд частно-научных методов: историко-юридический, системно-структурный, сравнительно-правовой, формально-логический и другие. Использовались социологические приемы в том числе - изучение материалов судебной практики.

Нормативную базу работы составили: Конституция РФ, уголовное законодательство РФ, проанализированы материалы судебной практики.

Теоретической основой исследования явились научные труды отечественных ученых в области уголовного права, а также иные литературные источники и материалы периодической печати, относящиеся к проблемам дипломной работы, в той мере, в какой они были необходимы для возможно более полного освещения вопросов избранной темы.

Соответственно с учетом характера и специфики темы, а также степени разработки затрагиваемых в ней проблем, построена и структура дипломной работы, которая состоит из введения, трех глав, объединяющих шесть параграфов, заключения и библиографического списка и приложений.

Глава 1. История становления уголовной отвественности за угон транспорта

1.1 История становления уголовно - правовой охраны транспорта в России

Угон или захват с целью угона воздушного судна - преступление, которое становится в последнее время за рубежом и у нас в стране все более распространенным и дерзким. Общественная опасность его определяется тем, что оно связано с нарушением установленного порядка пользования воздушным пространством, содержит в себе высокую угрозу жизни и здоровью пассажиров, членов экипажей, иным лицам, может привести к авариям, катастрофам, осложнениям межгосударственных отношений.

Только за период с 1994 по 1998 г. совершено свыше 900 актов незаконного вмешательства в деятельность гражданской авиации России, в том числе 10 попыток захвата воздушного судна, 22 нападения на земле, 54 угрозы в адрес гражданской авиации, свыше 70 случаев несанкционированного проникновения на объекты воздушного транспорта[4]. Все возрастающую внутреннюю и внешнюю угрозу безопасности как Российской Федерации, так и всему мировому сообществу представляет терроризм, в качестве средства реализации преступных целей которого может быть избран захват или угон воздушного транспорта, воздушных судов. Ежегодно, начиная с 1994 г., в среднем регистрируется по 2 - 3 случая угона воздушного судна.

Анализ содержания указанного деяния, связанного с терроризмом, следует отнести к преступлениям международного характера. В настоящее время во многих странах национальные законы предусматривают ответственность за угон самолетов, нападение на их экипажи, действия, ставящие под угрозу безопасность полетов.

Характерно, что первоначально эти законы разрабатывались по аналогии с отраслью права, рассматривающей преступления против судоходства - морское пиратство. Затем они приобретают специфический характер, применительно именно к воздушному транспорту.

Одной из отличительных особенностей такого законодательства, действующего в западных странах, является тяжесть применяемых санкций. Так, в Уголовном кодексе Франции захват или взятие в свои руки контролирования (путем применения физического насилия или угрозы физического насилия) летательного аппарата, судна или другого средства транспорта, на борту которого находятся люди, наказывается двадцатью годами заточения (ст. 224.6). Если это преступное деяние сопровождается пытками или актами жестокости или если его результатом является смерть одного или нескольких лиц, виновный наказывается пожизненным заключением (ст. 224.7).

Более обстоятельно разработано законодательство против воздушного бандитизма в США. Как самостоятельные виды преступлений здесь выделяются вмешательство в деятельность экипажа или персонала, обслуживающего самолет (включая стюардесс), путем нападения, запугивания или угроз. Санкция по данному параграфу раздела Свода законов США предусматривает штраф до 10 тыс. долларов, или тюремное заключение на срок до 20 лет, либо и то и другое вместе. Если при совершении такого действия используется оружие, срок заключения может быть пожизненным.

Позднее в Свод законов США вводится понятие "воздушное пиратство". Это захват гражданского коммерческого авиатранспортного средства либо осуществление над ним контроля во время полета, "совершенные с преступным намерением с применением или угрозой применения насилия". Наказание - смертная казнь либо тюремное заключение на срок не менее 20 лет.

Многолетняя практика убедительно подтвердила, что в борьбе с посягательствами на авиасредства и безопасность полетов явно недостаточно усилий отдельных стран. Эта проблема переросла национальные рамки и приобрела международный характер.

Не случайно поэтому борьбе с преступлениями, направленными против объектов гражданской авиации, были посвящены три международные конвенции: Конвенция о преступлениях и некоторых других актах, совершенных на борту воздушного судна (Токио, 1963 г.), Конвенция о борьбе с незаконным захватом воздушных судов (Гаага, 1970 г.) и Конвенция о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации (Монреаль, 1971 г.).

В каждом последующем документе все более детализируется состав указанных преступлений. В Токийской конвенции под незаконным вмешательством в деятельность гражданской авиации понималось уголовное правонарушение либо действия, являющиеся или не являющиеся правонарушениями, которые могут поставить под угрозу или угрожают безопасности воздушного судна либо находящимся на его борту лицам или имуществу, или которые угрожают поддержанию порядка или дисциплине на борту.

Кроме того, к указанным деяниям относились случаи, "когда находящееся на борту лицо незаконно совершает с помощью силы или угрозой силы акт вмешательства, захвата или другого преступного использования управления воздушным судном в полете или когда оно готовится совершить такой акт".

В Гаагской конвенции было уточнено понятие захвата воздушного судна. В ст. 1, наряду с указанием на "силу" или "угрозу силой", введено понятие "любые другие угрозы". Кроме того, детализировано понятие "преступного использования управления воздушным судном". Формулировка Гаагской конвенции признает таковым захват воздушного судна, или осуществление контроля над ним, или попытку совершения названного акта. Важным дополнением стало признание преступными действий соучастников.

Наиболее полными являются формулировки Монреальской конвенции. В ней объявляются преступными действия виновного, если он незаконно совершает насилие в отношении лица, находящегося на борту воздушного судна в полете и если этот акт может угрожать безопасности судна. Таковыми же признаются акты разрушения воздушного судна, причинения повреждений, которые выводят его из строя или могут угрожать безопасности в полете.

К данному составу относится помещение (или совершение действий, приводящих к этому) каким бы то ни было способом на воздушное судно устройства или вещества, которое может его разрушить, причинить повреждения, вывести из строя или создать угрозу для безопасности в полете.

И все же международное законодательство, а также законодательство зарубежных государств в определении и квалификации посягательств на безопасность полетов, пиратства в воздухе, по нашему мнению, страдает рядом пробелов, снижающих его эффективность.

Так, положения двух последних конвенций фиксируют, что договаривающиеся государства обязаны без каких-либо исключений "передавать дело своим компетентным органам для целей уголовного преследования". Однако выражение "для целей" довольно расплывчато. В самом деле, названная "цель" может не совпасть с "целью", рассматриваемой судом в рамках национального законодательства. И если преступники будут добиваться признания за ними политических мотивов их действий, то формально состава преступления может не быть вовсе.

Вот почему участники Европейской конвенции о пресечении терроризма, ратифицированной Российской Федерацией 7 августа 2000 г., договорились не рассматривать ряд преступлений в качестве политических. Это - правонарушения, предусмотренные Гаагской и Монреальской конвенциями. То есть преступник, совершивший деяния, предусмотренные в указанных конвенциях, не сможет на территории договорившихся государств раздуть международный скандал, требуя, чтобы его признали политическим преступником и на этом основании не выдавали национальному правосудию.

Вместе с тем ч. 2 ст. 8 Конвенции о пресечении терроризма содержит императив о том, что никакое ее положение не может быть интерпретировано в качестве заключающего обязательства о юридической взаимопомощи, если государство имеет серьезные причины полагать, что просьба о выдаче преступника иностранному государству на самом деле была представлена с целью преследования или наказания этого лица по соображениям расы, национальности или политических взглядов.

Россия ратифицировала конвенцию с оговоркой, в том числе относящейся и к этой норме: "Российская Федерация исходит из того, что положения статьи 5 и пункта 2 статьи 8 Конвенции должны применяться таким образом, чтобы обеспечить неотвратимость ответственности за совершение преступлений, подпадающих под действие Конвенции, без ущерба для эффективности международного сотрудничества по вопросам выдачи и правовой помощи".

Исходя из формулировки ч. 4 ст. 15 Конституции РФ относительно признания общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ составной частью правовой системы России существенное значение приобретают предписания федеральных законов и других нормативных правовых актов о применении судами, прокуратурой, правоохранительными органами международных договоров. Особенно это касается Уголовного кодекса РФ, в котором положение о том, что Кодекс основывается наряду с Конституцией РФ на общепризнанных принципах и нормах международного права (ч. 2 ст. 1), не дополняется широко распространенным ныне в российском законодательстве предписанием о непосредственном применении международных договоров РФ к отношениям, регулируемым Уголовным кодексом.

В Особенной части УК отсылки к международным договорам даны лишь в двух статьях гл. 34 "Преступления против мира и безопасности человечества" в связи с установлением ответственности за производство или распространение оружия массового поражения (ст. 355) и за применение запрещенных средств и методов ведения войны (ст. 356).

Несомненно, на наш взгляд, были бы полезны подобного рода отсылки в статьях, определяющих ответственность за терроризм (ст. 205), захват заложников (ст. 206), угон судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава (ст. 211) и ряд других, имеющих международный характер.

Нельзя не отметить его более широкий по сравнению со ст. 213.2 "Угон воздушного судна" УК РСФСР 1960 г. характер предмета преступления. Кроме воздушного транспорта ст. 211 предусматривает уголовную ответственность за угон водного транспорта или железнодорожного подвижного состава. К судам водного транспорта следует относить также и маломерные моторные суда, под которыми в соответствии с примечанием к ст. 110 Кодекса об административных правонарушениях следует понимать самоходные суда с главным двигателем мощностью менее 75 л. с. и несамоходные суда вместимостью менее 80 регистровых тонн, принадлежащие гражданам моторные суда (независимо от мощности двигателей), а к судам воздушного транспорта - мотодельтапланы, воздушные шары и т. д.

Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 17.04.1973 УК РСФСР был дополнен статьей 213.2 "Угон воздушного судна", помещенной в главу 10 "Преступления против общественной безопасности, общественного порядка и здоровья населения". В УК РСФСР 1960 года в той же главе 10 уже существовала норма, предусматривающая ответственность за угон - ст. 212.1 «Угон транспортных средств».

До включения ст. 2121 в УК РСФСР на основании Указа Президиума Верховного Совета РСФСР от 3 июля 1965 года[5] угон транспортных средств рассматривался на практике как хулиганское проявление и квалифицировался по ст. 206 УК РСФСР. В этой связи прежде всего возникал вопрос, имеется ли признак повторности в действиях лица, угнавшего транспортное средство, и ранее судимого за хулиганство, выразившееся в аналогичном поведении. на поставленный вопрос следует ответить отрицательно, ибо ч. 2 ст. 2121 УК РСФСР говорила о тех же действиях, совершенных повторно «Те же действия» с точки зрения их юридической щенки - это деяние, содержащее признаки состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 2121 УК РСФСР В рассматриваемом же случае лицо ранее было судимо не за угон транспортных средств подпадающий под признаки ст. 2121 УК РСФСР, а за хулиганство ч.1 ст. 206 УК. РСФСР, то есть за совершенно другое преступление. Иное решение затронутого вопроса было бы необоснованно распространительным толкованием закона, противоречащим его букве и духу.

Затем рассматриваемый вопрос получил четкое разрешение в постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР ст. 22 октября 1969 года, в котором разъясняется «Угон автомототранспортных средств надлежит квалифицировать как совершенный повторно во всех случаях, когда лицо ранее совершило аналогичное преступление, независимо от того, было ли оно за кто преступление осуждено».[6] Говоря об «аналогичном» и «этом» преступлении, Верховный Суд РСФСР, вне всякого сомнения, имеел в виду только деяние, предусмотренное ст. 2121 УК РСФСР.

Законом от 01.07.1994 статья 212.1 УК РСФСР была исключена, но в главу V УК РСФСР "Преступления против собственности" была введена статья 148.1 "Неправомерное завладение транспортным средством, лошадью или иным ценным имуществом без цели хищения". От термина "угон" законодатель в данном случае отказался.

С 1973 до середины 1994 года в УК РСФСР существовали две уголовно-правовые нормы, предусматривающие ответственность за угон, и отличались они лишь по предмету преступления - транспортное средство, участвующее в дорожном движении, и воздушное судно. С середины 1994 года только одно преступление носило название "угон" - ст. 213.2 "Угон воздушного судна". Следует отметить, что в одном из проектов УК РФ оба эти преступления были помещены в одну главу "Транспортные преступления" раздела "Преступления против общественной безопасности"[7].

В действующем УК РФ в главе "Преступления против общественной безопасности" вместо ранее существовавшей статьи 213.2 "Угон воздушного судна" УК РСФСР предусмотрена уголовная ответственность за угон судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава.

1.2 Законодательные меры по борьбе с угонами за рубежом

Учитывая, что кражи транспортных средств представляют собой одну из наиболее распространенных категорий преступлений борьба с ними, по мнению зарубежных специалистов, требует реализации соответствующих правовых и законодательных мер

Рост таких преступлений, как кражи и угоны автомобилей, в некоторых государствах вызвал необходимость принятия специальных законов, содержащих нормы, регламентирующие ответственность за эти преступления Показательно в этом отношении законодательство США.

В США первый законодательный акт (так называемый Закон Дайера), направленный на борьбу с перевозкой краденных автомобилей из одного штата в другой, был принят еще в 1919 г. До 1984 г правоохранительные органы здесь руководствовались положениями Закона о нарушениях дорожного движения от 1966 г и нормами Федерального уголовного кодекса США (Раздел 18 Свода Законов США).

Параграф 511 Раздела 18 Свода законов США предусматривает за преднамеренное изменение, уничтожение, подделку или переделку регистрационного номера автомобилей или его частей (узлов) штраф до 10 тыс. долларов или тюремное заключение до 5 лет, или то и другое.

Согласно § 553 Раздела 18, лицо, преднамеренно импортирующее или экспортирующее украденные автотранспортные средства или их узлы (предполагается, что это лицо знает о происхождении этих средств или узлов), подвергается штрафу до 15 тыс. долларом или тюремному заключению до 5 лет, или тому и другому

Последующее развитие законодательства США демонстрирует тенденцию ужесточения наказаний за преступления, связанные с кражами автомобилей.

В Федеральном Законе США о борьбе с кражами автомобилей от (992 г. статьей 101 (Раздел I. A.) был введен новый состав преступления - "вооруженный угон автомобиля". За это преступление предусматриваются более строгие меры наказания при нанесении тяжких телесных повреждении или при смертельных исходах.

В дополнение к законоположениям, применяемым против вооруженных угонов автомашин в штатах и на местном уровне, имеется ряд юридических норм, применяемых к угонщикам федеральными Законами, которые дополняют законодательство штатов и местное, никак не ограничивая его.

Так, Закон 1992 г. рассматривает вооруженный угон автомобилей как федеральное преступление, и в случае вооруженного угона автомо­биля, в результате которого было совершено убийство, закон рекомен­дует приговаривать виновных в этом преступлении к длительным срокам тюремного заключения, вплоть до пожизненного.

Законодатель в данном случае исходит из того, что вооруженные угоны связаны с угрозой для жизни людей, и поэтому правоохранительные органы должны сконцентрировать усилия на борьбе с этим злом.

Директор ФБР по поводу этого преступления заявил следующее:

"Вооруженный угон автомашин будет рассматриваться к бандитизм и насильственное преступление, связанное с употреблением наркотиков, как преступление, которое будет расследоваться службой в составе 300 человек, включая бывших агентов контрразведки"[8].

В основных европейских государствах кража имущества, в том числе автомобилей, регламентируется общими нормами УК. Внутри правовых систем зарубежных стран имеются некоторые различия в санкциях за отдельные преступные действия, связанные с кражами. Сохраняется тенденция к весьма жесткому регулированию вопросов наказания за деятельность преступных организованных групп, за рецидив, нападения с целью завладения имуществом, соединенные с насилием, повлекшим причинение потерпевшему тяжких телесных повреждений и некоторые другие действия. Так, во Франции кража, совершенная бандой, наказывается пятнадцатью годами тюремного заключения с обязательным трудом и штрафом в размере 1000000 франков. За совершение кражи, связанной с насилием над потерпевшим, предусматривается двадцать лет тюремного заключения с обязательным трудом и штрафом в размере 1000000 франков. За совершение кражи, связанной с применением или с угрозой применения оружия, предусматривается тридцать пет тюремного заключения и штраф в размере 1000000 франков (ст. ст. 311-8, 311-9 Закона №92-683 от 22 июля 1992 г., внесшего изменения в УК).

Как таковое понятие угона в некоторых станах отсутствует, так параграф 242 УК Германии указывает на то, что кража наказыва­ется лишением свободы сроком до 5 лет или штрафом. Попытка со­вершения кража (угона) является наказуемой. В особо тяжких случаях кража карается лишением свободы на срок от трех месяцев до 10 лет (§ 243 УК).

Австрийский уголовный кодекс предусматривает наказание в виде лишения свободы от шести месяцев до 5 лет за кражу, совершенную членами преступных групп. Кража со взломом карается лишением свободы сроком от года до 10лет(§ 130 УК Австрии).

Угон автомобиля наказывается лишением свободы на срок до 6 месяцев или штрафом до 360 дневных норм заработка (§ 136 УК Австрии).

В Великобритании ответственность за кражу (угон) транспортного средства регулируется общими нормами Закона о кражах 1968 г. (§ 12 (1) - завладение автотранспортным средством без соответствующих полномочий и т. д.).

Представляется разумным обратиться к опыту государств - участников СНГ в решении вопросов об объекте и предмете рассматриваемых преступлений. Во всех уголовных кодексах государств СНГ предусмотрена уголовная ответственность за угон (неправомерное завладение) судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава. Имеются различия по расположению этих норм в Особенной части УК, их названии, определении предмета преступления, вида и срока наказания за эти действия. Так, в УК Республики Беларусь, Республики Узбекистан и Украины норма об угоне судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава помещена в главу "Преступления против безопасности движения и эксплуатации транспортных средств", а в УК Республики Таджикистан - в главу "Транспортные преступления". В иных УК и Модельном кодексе ответственность за это преступление предусмотрена в главе "Преступления против общественной безопасности".

Не столь существенные отличия имеются в названии указанных норм. Так, в УК Азербайджанской Республики речь идет не о железнодорожном подвижном составе, а об угоне железнодорожного поезда; в УК Республики Молдова в качестве предмета преступления называется только речное судно, а не судно водного транспорта; в УК Украины и Республики Узбекистан конкретизируется предмет водного транспорта - морское или речное судно; в УК Грузии используется термин "противоправное завладение", а не "угон".

Вопрос о наказании за рассматриваемое преступление законодатели всех стран СНГ решили практически одинаково: предусмотрен только один вид наказания - лишение свободы. Исключение составляет УК Республики Беларусь, где наряду с лишением свободы предусмотрено как альтернативное наказание ограничение свободы. Не сильно отличаются минимальные и максимальные сроки лишения свободы. Так, в большинстве УК за простой состав угона судна водного или воздушного транспорта либо железнодорожного подвижного состава предусмотрен максимальный срок 8 лет, в УК Республики Узбекистан - 10 лет, Украины - 6 лет. Минимальный срок лишения свободы по части первой соответствующих статей составляет в основном 4 года, в УК Республики Молдова минимальный срок не указан, в УК Республики Казахстан - 2 года. Практически во всех УК имеются квалифицированные и особо квалифицированные составы этого преступления. Максимальный срок наказания в виде лишения свободы по части третьей соответствующих статей - 15 лет, минимальный - 8 лет. В единственном уголовном законе - УК Республики Таджикистан - за угон или захват этих видов транспорта при особо отягчающих обстоятельствах предусмотрена смертная казнь[9].

Глава 2. Уголовно-правовая характеристика угона по действующему уголовному законодательству России

2.1 Неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения

Неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения есть, иными словами, их угон. Это деяние относится к категории самых, пожалуй, небесспорных видов преступлений против собственности. Достаточно напомнить, что до 1994 г. угон транспортных средств квалифицировался по ст. 2121 УК РСФСР и относился к разряду преступлений против общественной безопасности, т. е. рассматривался законодателем как типичный вид транспортного преступления.

Законом РФ от 1 июля 1994 г. данная норма была перемещена в главу о преступлениях против собственности и приобрела вид ст. 1482 УК РСФСР (неправомерное завладение транспортным средством, лошадью или иным ценным имуществом без цели хищения). В УК 1996 г. законодатель практически воспроизвел в слегка модифицированном виде бывшую ст. 2121 УК РСФСР, но сохранил ее при этом в главе о преступлениях против собственности.

Отмеченные колебания законодателя обратили на себя внимние ряда ученых. Осуществленная декриминализация неправомерного завладения лошадью и иным ценным имуществом, по мнению С. В. Максимова, противоречит принципу равенства граждан перед законом, ибо не могут быть «найдены сколько-нибудь значимые аргументы в пользу приоритетной защиты имущественных интересов собственников или иных владельцев транспортных средств по отношению к имущественным интересам иных собственников или владельцев»[10].

Забота о сохранении ценного имущества (включая вьючное животное) сама по себе похвальна. Однако дело, конечно, не в лошади. Суть проблемы состоит в том, что считать основным непосредственным объектом угона.

Многообъектный характер преступления, предусмотренного ст. 166 УК, очевиден. Лицо, совершающее неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством, посягает одновременно на целый комплекс общественных отношений.

Истинность последнего утверждения сомнений не вызывает, но это отнюдь не означает еще, что невозможно выделить такое целостное, системно-структурное общественное отношение, которое включало бы в себя все характерные признаки непосредственного объекта рассматриваемого преступления. В свое время нами была высказана мысль, что таким системным образованием выступают общественные отношения в сфере безопасного функционирования (движения и эксплуатации) всех видов механических транспортных средств. Подобным же образом определял непосредственный объект угона В. М. Хомич. Под ним он понимал систему общественных отношений, создающую необходимые условия для организации безопасного пользования транспортными средствами[11].

Отличительная особенность угона заключается в том, что вред при совершении этого преступления причиняется общественной безопасности, точнее — безопасности функционирования (движения и эксплуатации) транспортных средств. Дело в том, что угон зачастую совершается лицами, не имеющими или лишенными водительских прав, находящимися в состоянии опьянения (от 70 до 80% виновных совершают угон в нетрезвом виде), не обладающими необходимыми навыками езды, не знающими технических особенностей транспортных средств. К тому же угон осуществляется, как правило, в экстремальных условиях: угонщик вынужден действовать поспешно, нередко ему приходится скрываться от преследования, двигаться с выключенными световыми приборами, игнорировать сигналы светофора, не подчиняться знакам и указателям, не соблюдать установленную скорость, нарушать другие правила движения, не убедившись предварительно в технической исправности угоняемых транспортных средств. По данным зарубежных исследователей, на угнанных автомобилях в расчете на 1 км пробега совершается в 200 раз больше дорожно-транспортных происшествий, чем на всех остальных автомобилях[12].

Нельзя, конечно, отрицать и тот бесспорный факт, что угоном причиняется вред и интересам собственности, ибо угоняемый автомобиль (или иное транспортное средство) на какое-то время неправомерно изымается из владения и пользования собственника. Квалифицированные виды угона причиняют вред личности потерпевшего. Но не эти отношения, как нам думается, определяют юридическую природу анализируемого преступления. Общественная опасность угона обусловлена вовсе не тем, что при его соверше­нии имеет место посягательство на собственность или личность, а тем, что создается состояние неконтролируемого использования транспортных средств, т. е. нарушаются отношения в сфере безопасного функционирования транспорта.

Законодатель, как видим, с данной точкой зрения не согласился: он отнес угон автомобиля к преступлениям против собственности, а угон судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава (ст. 211 УК) - к преступлениям против общественной безопасности.

Во-первых, угоны автомобилей (равно как и воздушных судов) традиционно считаются классическими видами транспортных преступлений. Не случайно поэтому в УК РСФСР 1960 г. ответственность за многие транспортные преступления, включая и угоны, была предусмотрена компактной группой рядом расположенных норм (ст. 211, 2111, 2112,2113, 2121, 213,2131, 2132УК).

Во-вторых, выведя угоны за рамки понятия транспортных преступлений, законодатель оказался непоследователен в выборе для них места в новом УК РФ. Если угон автомобиля он отнес к преступлениям против собственности, то почему он не поступил точно так же с угоном воздушного и прочих судов: разве угон самолета или морского судна причиняет интересам собственности вред меньший, чем угон автомобиля или мотоцикла. И наоборот: если угон воздушных, морских, речных судов, железнодорожного подвижного состава расценен законодателем как посягательство на общественную безопасность, то что мешало ему оценить таким же образом и угон иных механических транспортных средств. Ведь неправомерное завладение городским скоростным трамваем может таить в себе гораздо большую угрозу общественной безопасности, нежели угон железнодорожной дрезины.

Предметом посягательства при угоне (с учетом редакции ст. 166 УК) является автомобиль или иное транспортное средство. Автомобиль есть самоходное транспортное средство на колесном или полугусеничном ходу, оборудованное двигателем и предназначенное для перевозки пассажиров и (или) грузов по безрельсовым путям. Обращает на себя внимание, что законодатель, опустив эпитет «механическое» в словосочетании «транспортное средство», дал тем самым основание чрезвычайно широко трактовать предмет рассматриваемого преступления. Согласно ст. 2 Закона РФ от 10 декабря 1995 г. № 196-ФЗ «О безопасности дорожного движения»[13], под транспортным средством понимается «устройство, предназначенное для перевозки по дорогам людей, грузов или оборудования, установленного на нем». Этот термин охватывает не только трамваи, троллейбусы, трактора, иные самоходные машины (комбайны, грейдеры, скреперы, бульдозеры и т. п.), мотоциклы и другие механические транспортные средства (мотороллеры, мотосани т. п..), но и немеханические виды, транспорта, вплоть до таких экзотических, как велосипеды, мокики, гужевой транспорт, детские коляски и пр. Попытки ряда авторов ограничить предмет угона лишь механическими видами транспортных средств (по аналогии с примечанием к ст. 264 УК), строго говоря, не основаны на законе и могут быть не восприняты судебной практикой[14].

С тем, однако, чтобы не доводить ситуацию до абсурда и не вводить правоприменителя в искушение привлекать к уголовной ответственности лиц за неправомерное завладение подобными видами «транспорта», было бы желательно на законодательном уровне ограничить предмет преступления, предусмотренного ст. 166 УК, лишь механическими транспортными средствами.

В этом случае предметом угона признавались бы только те транспортные средства, которые отвечают определенным требованиям. Они должны: а) обладать способностью к самостоятельному автономному движению за счет установленного на них двигателя (объемом более 50 см3); б) подлежать обязательной регистрации и учету в соответствующих органах; в) эксплуатироваться в соответствии с действующими правилами безопасности. А. И. Бойцов добавляет к данному перечню еще два признака: эти транспортные средства должны а) признаваться гражданским законодательством в силу своей технической мощности источниками повышенной опасности; б) требовать для управления ими достижения определенного возраста (как правило, 16 лет), специального медицинского заключения о пригодности к управлению, специального обучения и получения прав на их управление[15]. В то же время несомненным остается тот факт, что воздушные, морские, речные суда, а также железнодорожный подвижной состав находятся за рамками предмета данного преступления. Угон названных видов транспортных средств влечет ответственность по ст. 211 УК. По этой же норме (а не по ст. 166 УК, как ошибочно полагают некоторые ученые) следует квалифицировать действия лиц, угоняющих маломерные морские или речные суда (моторные лодки, катера, яхты и т. п.)[16].

Объективную сторону преступления образует совокупность двух взаимосвязанных действий: самовольный неправомерный за-хват транспортного средства (завладение им) и поездка на нем. Способы захвата (завладения) могут быть различными — тайный, открытый, путем обмана или злоупотребления доверием, с применением насилия или угрозой его применения. Но цель при этом всегда преследуется одна — воспользоваться транспортным, средством вопреки воле собственника или владельца. Некоторым из перечисленных способов угона, учитывая их повышенную общественную опасность и относительную распространенность, законодатель придал роль признаков квалифицированного состава.

Угон может быть совершен в форме только активных действий. По мнению Д. Л. Гаухмана и С. В. Максимова, объективная сторона рассматриваемого преступления допускает и бездействие. Неправомерное завладение как бездействие - это противоречащее предписаниям закона, иного нормативного акта либо договора временное удержание виновным ранее переданного ему под залог, на хранение, под надзор, для ремонта, оценки или иного подобного обращения, отличного от передачи транспортного средства в собственность или иное владение[17].

С приведенным утверждением можно было бы согласиться, если бы законодатель в диспозиции ч. 1 ст. 166 УК не употребил термин «угон» как синоним «неправомерного завладения». Этимология же слова «угон» исключает форму пассивного поведения.

Угон считается оконченным, когда налицо не только захват механического транспортного средства, но и использование его по целевому назначению, т. е. поездка на нем. Моментом окончания преступления является начало движения. Продолжительность поездки на квалификацию не влияет. Возникает, правда, вопрос: можно ли признавать угоном случаи захвата транспортных средств и переме­щения их без включения двигателя (посредством буксировки, при помощи толкания, путем транспортировки в кузове другого автомобиля и т. п.)? В законе нет никаких указаний на этот счет. Очевидно, следует прийти к выводу, что угон будет оконченным с момента начала перемещения механического транспортного средства с места, где оно находилось, независимо от характера и энергетического источника такого перемещения. Многие криминалисты склоняются к такому решению проблемы (Н. И. Ветров, А. И. Рарог, 3. А. Незнамова и др.). На тех же позициях стоит и судебная практика. Вот почему ошибочным представляется утверждение Е. Нагаева о том, что с принятием УК РФ 1996 г. угон «выражается во временном завладении чужим автомобилем или иным транспортным средством и его уводе с места нахождения (т. е. перемещении без посредства двигателя)»[18].

Так, в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 22 октября 1969 г. «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил безопасности движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения» (с последующими изменениями) прямо указано, что под неправомерным завладением транспортным средством без цели хищения следует понимать захват транспортных средств и поездку на них. Оконченным же это преступление должно считаться с момента отъезда транспортного средства с места, на котором оно находилось[19].

При рассмотрении конкретного уголовного дела Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ еще раз уточнила: «Завладение транспортным средством считается оконченным преступлением с момента, когда транспортное средство уведено с места его нахождения любым способом»[20].

В отдельных случаях один лишь факт неправомерного завладения транспортным средством для совершения поездки (проникновение в кабину автомобиля, безуспешная попытка включить двигатель и т. п.), а тем более — неудавшаяся попытка захвата транспортного средства должны рассматриваться как покушение на преступление, предусмотренное ст. 166 УК. В ряде случаев можно говорить о приготовлении к угону. Оно будет иметь место, когда действия виновного, направленные на подготовку к захвату транспортного средства, пресечены на стадии, например, проникновения на территорию автопредприятия или взлома замка на дверях гаража.

Судебная практика иногда сталкивается с действиями лиц, которые после завладения транспортным средством и поездки на нем возвращают его на прежнее место. Содержат ли указанные действия признаки угона? Поскольку рассматриваемый состав является формальным, подобные действия следует расценивать как оконченный угон транспортного средства. Факт его добровольного возвращения может быть учтен судом как обстоятельство, смягчающее ответственность, но не исключающее ее.

О способах угона и особенностях ситуации дают некоторое представление следующие данные. Как показывает проведенное нами исследование, 84 % автомобилей и мотоциклов угнано в рабочие дни; 31 % — угнано из дворов жилых домов, 6 % — с автостоянок, 3 % — из гаражей, 60 % — с улицы.

Те же исследования показывают, что классические угоны транспортных средств уже почти ушли в прошлое. То, что на практике по инерции все еще квалифицируется как неправомерное завладение автомобилем (угон), на самом деле чаще всего является завуалированной формой хищения транспортных средств. О том же свидетельствует и неуклонное сокращение числа зарегистрированных угонов. Так, если в 1997 г. в России в целом было зарегистрировано 58 704 случая угонов автомобилей без цели хищения, то в 1998 г. — 51 590, в 1999 г. — 44 399, в 2000 г. — 38 357, в 2001 г. — 29 773, в 2002 г. — 31 256, в 2003 г. — 28 231, в 2004 г. — 26 673, в 2005 г. — 31 689[21]. Аналогичные тенденции зафиксированы и в отдельных регионах страны[22].

Уголовно наказуемым угоном может быть признано лишь неправомерное завладение транспортным средством. Неправомерность как признак объективной стороны преступления означает завладение чужим транспортным средством. Таковым оно является, если не принадлежит виновному (или членам его семьи), не находится в его правомерном владении, не закреплено за ним по роду работы, он не вправе им распоряжаться. Следовательно, не всякое самовольное использование транспортного средства в целях совершения поездки на нем может рассматриваться как преступление, предусмотренное ст. 166 УК. Завладение транспортным средством при наличии любого из названных выше оснований исключает состав угона.

Прежде всего, не будет угона в самовольных действиях членов семьи владельца индивидуального транспортного средства, а также лиц, которым владелец разрешал прежде пользоваться им. Упомянутые лица исходят в своем поведении из действительного или предполагаемого права на пользование транспортным средством. С этой точки зрения явно несостоятельна позиция Ф. А. Гусейнова, который полагает, что состав угона может быть даже тогда, когда «собственник тайно совершил угон автомобиля, переданного по доверенности во владение и пользование другому лицу, не являющемуся собственником»[23].

Не подлежат, далее, ответственности за угон должностные лица, наделенные правом оперативного управления или распоряжения транспортными средствами, принадлежащими соответствующим государственным, муниципальным или общественным организациям, или обладающие организационно-распорядительными функциями, связанными с работой транспорта, если они самовольно использовали транспортное средство в личных целях. К таким лицам относятся руководители транспортных организаций и автохозяйств, их заместители, главные инженеры, главные механики, завгары, прорабы, руководители погрузочно-разгрузочных работ и т. п. В эту же категорию следует включить и лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческих или иных организациях.

Не будет угона и в действиях водителя, за которым транспортное средство закреплено по работе, если он самовольно (без разрешения администрации) завладевает им для совершения поездки. Судебная практика расценивает такие действия как дисциплинарные проступки. Верховный Суд России по делу М. указал, что использование закрепленного за водителем транспортного средства для поездки в личных целях не образует состав преступления — угон транспортных средств, а влечет ответственность в дисциплинарном порядке[24]. В ряде случаев при причинении существенного вреда в результате самовольного использования водителем закрепленного за ним транспортного средства эти действия могут быть квалифицированы как самоуправство по ст. 330 УК.

Ситуация меняется, когда аналогичные действия совершают работники транспортных предприятий, имеющие по характеру работы лишь доступ к транспортным средствам (диспетчеры, механики, слесари, электрики, сторожа и т. п.). К этой категории следует отнести и водителей, которые используют для поездки транспортные средства, не закрепленные за ними непосредственно, но принадлежащие организаций, где они работают. Того же мнения придерживаются и другие исследователи (М. М. Геловани, П. М. Зуев, В. М. Хомич).

Транспортные средства не закрепляются за указанными работниками, они не наделены правом оперативного управления или распоряжения ими, не обладают и организационно-распорадительными функциями. Поэтому их нельзя исключать из круга субъектов пре­ступления, предусмотренного ст. 166 УК. Указанные лица в рассматриваемых ситуациях не просто совершают самоуправные действия, но нарушают условия контролируемого пользования в сфере движения конкретным транспортным средством. За самовольное завладение транспортным средством и совершение на нем поездки такие лица подлежат ответственности по ст. 166 УК. Так, шофер К., отстраненный от работы на автомашине и совершивший ее угон в личных целях, обоснованно признан виновным в этом преступлении. Суд в приговоре указал, что К. не имел ни действительного, ни предполагаемого права на пользование транспортным средством. Он даже был лишен доступа к автомашинам, поскольку закрепленный за ним автомобиль был передан другому лицу[25].

К сожалению, Верховный Суд России в последнее время стал отходить от этой правильной, с нашей точки зрения, линии. Самовольная поездка X. на автомашине, вверенной ему для охраны, Верховным Судом РФ не признана уголовно наказуемой только на том основании, что X. «имел свободный доступ к ней по службе (являлся охранником гаража)». В другом случае, но по тем же мотивам Верховный Суд не усмотрел признаков данного преступления в действиях Н., работавшего слесарем и угнавшего автомашину ЗИЛ-130 из гаража предприятия, где он работал[26].

В то же время нельзя признавать субъектами угона лиц, участвовавших в поездке на угнанном автомобиле в качестве пассажира. В литературе практика признания соучастниками угона таких лиц справедливо признана сомнительной[27].

Угон транспортных средств является формальным составом в том смысле, что для признания преступления оконченным не требуется наступления каких-либо иных последствий, помимо рассмотренных. Вот почему угон, сопряженный с последующим нарушением правил безопасности движения и эксплуатации транспорта и наступлением соответствующих последствий (а такие случаи встречаются в судебной практике довольно часто), требует дополнительной квалификации по ст. 264 УК.

Также по совокупности должны квалифицироваться действия лиц, которыё в целях сокрытия совершенного преступления уничтожают или повреждают угнанное транспортное средство. Одно время, например, участились случаи угона с последующим поджогом транспортного средства. Поскольку такого рода действия не охватываются составом угона, требуется дополнительная квалификация по ст. 167 (умышленное уничтожение или повреждение имущества). Уничтожение или повреждение угнанного транспортного средства по неосторожности влечет дополнительную ответственность по ст. 168 УК.

Субъективная сторона преступления выражается только в форме прямого умысла. Виновный сознает, что самовольно, неправомерно завладевает транспортным средством с целью поездки на нем, и желает этого. Мотивами угона чаще всего бывают желание покататься, доехать домой, проехать в другой населенный пункт, продемонстрировать свои навыки вождения автомобиля друзьям или знакомым, хулиганские побуждения, стремление использовать транспортное средство для облегчения совершения другого преступления и т. д. Однако в любом случае необходимо установить, что у виновного отсутствовала корыстная цель, что преступник не стремился обратить транспортное средство в свою собственность, незаконно обогатиться таким путем, распорядиться транспортным средством как имуществом по своему усмотрению.

Умысел виновного при угоне направлен не на обращение чужого имущества в свою пользу или пользу другого лица, а на противоправное временное пользование транспортным средством без согласия собственника или другого владельца[28].

Поскольку рассматриваемый признак (временное пользование) обычно не поддается количественному подсчету, в теории уголовного права предпринята попытка определения верхней границы длительности временного пользования чужим имуществом, с превышением которой незаконноё временное пользование становится незаконным обращением в собственность, т. е. хищением. «Такой границей может служить истечение шестимесячного срока с момента фактического выбытия транспортного средства из законного владения. Например, согласно ст. 228 ГК, если в течение шести месяцев с момента заявления о находке не будет установлен законный собственник (уполномоченный или получатель имущества), нашедший вещь приобретает на нее право собственности»[29].

Мы полагаем, солидаризируясь в этом вопросе с С. М. Кочои, что шестимесячный срок, установленный для случаев находки вещи, не может быть распространен (в силу своей исключительности и неуниверсальности) на ситуации неправомерного завладения транспортным средством. Нельзя, кроме того, не учитывать, что при таком подходе нарушался бы принцип субъективного вменения: по формальным основаниям пришлось бы квалифицировать как хищения действия, не охватывающиеся умыслом виновного.

Еще более оригинальную позицию по данному поводу занимает С. В. Скляров. Он предлагает признать целью хищения цель распоряжения чужим имуществом по усмотрению виновного. В этом случае, полагает исследователь, отпадает необходимость в составе неправомерного завладения автомобилем без цели его хищения. Такие действия будут квалифицироваться как хищение, так как виновный при совершении анализируемого преступления всегда преследует цель распоряжения чужим имуществом по своему усмотрению[30].

Любопытно, что на гораздо более радикальный вариант решения проблемы пошел законодатель Украины. В ст. 289 украинского УК предусмотрена ответственность за незаконноё завладение транспортным средством с какой-либо целью. Термин «угон» вообще не упоминается в данной норме (хотя, напомним, она и размещена в разделе «Преступления против безопасности движения и эксплуатации транспорта»). В примечании к ст. 289 УК Украины приводится законодательное определение незаконного завладения транспортным средством. Под ним понимается «совершенное умышленно, с любой целью противоправное изъятие каким-либо способом транспортного средства у собственника либо пользователя вопреки их воле.

Такое законодательное определение объединяет в одном составе и хищение транспортного средства (с корыстной целью), и его угон (с любой другой некорыстной целью), упрощая задачу правоприменителя при квалификации содеянного, что, на взгляд уже белорусского коллеги А. И. Лукашова, представляет собой интересный «материал» для заимствования[31].

Нам все-таки кажется, что объективно существующие трудности в установлении (и доказывании) признаков субъективной стороны анализируемого преступления не должны преодолеваться за счет искусственного стирания граней между двумя самостоятельными видами преступного поведения: с одной стороны — хищения транспортных средств, с другой — их угона.

Угон транспортного средства с целью его хищения меняет квалификацию содеянного. В зависимости от обстоятельств дела будет иметь место уже кража, грабеж или разбой, т. е. преступление против собственности. Дополнительная квалификация по ст. 166 УК исключается, так как угон транспортного средства в подобных ситуациях является способом хищения.

Об умысле на хищение может свидетельствовать тщательное сокрытие угнанного транспортного средства, разукомплектование машины с последующей продажей отдельных деталей и узлов, изменение ее цвета, перебивка номеров двигателя и шасси, замена номерных знаков, изготовление поддельного технического паспорта на нее и т. п.[32]

В то же время за угон транспортного средства без цели его хи­щения, но с последующим незаконным безвозмездным завладением отдельными приборами, деталями, узлами, частями транспортного средства или находящимся в нем имуществом ответственность наступает по совокупности преступлений: по ст. 166 УК и статьям о преступлениях против собственности. В данном случае виновный посягает на различные непосредственные объекты. Это, несомненно, повышает степень общественной опасности содеянного и требует соответствующих изменений в его юридической оценке. Квалификация угона и хищения по совокупности не будет зависеть от того, в - какой момент у виновного возник умысел на хищение деталей, грузов, вещей и т. п. — до угона или после его совершения.

В отдельных случаях самовольный угон транспортных средств совершается в таких целях и при таких обстоятельствах, что исключает уголовную ответственность лица. Имеется в виду состояние крайней необходимости. Наличие такого состояния было признано в действиях Ш., осужденного за самовольный угон автомашины и нарушение правил движения. Ш., для того чтобы доставить в больницу найденного им на улице избитого М., взял в гараже совхоза пожарную машину, но по дороге, не имея достаточных навыков вождения, совершил аварию, чем причинил совхозу материальный ущерб. Несмотря на аварию, Ш. довез М. до больницы. Вышестоящая инстанция дело против Ш. прекратила за отсутствием состава преступления, признав, что он в состоянии крайней необходимости не только взял машину в совхозе, но и нарушил правила дорожного движения и эксплуатации автомашины[33].

Субъектом преступления может быть лицо, достигшее 14-летнего возраста.

Помимо простого угона закон выделяет квалифицированные и особо квалифицированные его виды. Квалифицированным признается угон, совершенный группой лиц по предварительному сговору; с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия.

Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в упомянутом выше постановлении от 22 октября 1969 г., при неправомерном завладении транспортным средством без цели хищения несколькими лицами по предварительному сговору действия каждого из них в зависимости от содеянного должны рассматриваться как соучастие в совершении преступления либо как соисполнительство. Действия всех соисполнителей следует квалифицировать по ст. 166 УК независимо от того, кто из участников преступной группы фактически управлял транспортным средством.

Квалифицированным признается угон, соединенный с насилием, не опасным для жизни или здоровья потерпевшего, или е угрозой применения такого насилия. Необходимо иметь в виду, что до января 1983 г. самовольный угон транспортных средств с применением насилия или угрозой его применения рассматривался обычно как хулиганство и даже разбой. Такая квалификация не была основана на законе и не отражала в полном объеме общественную опасность насильственного угона. Поэтому законодатель поступил совершенно правильно, введя в норму данный квалифицирующий признак.

Под насилием, не опасным для жизни и здоровья, следует понимать побои и иные насильственные действия, причинившие физическую боль потерпевшему либо связанные с ограничением свободы, если эти действия не повлекли причинение вреда здоровью и не создавали опасности для его жизни и здоровья (связывание, удержании за руки, затыкание рта, запирание в помещении и т. п.). По п. «в» ч. 2 ст. 166 УК квалифицируются и случай угона, сопровождающиеся угрозой применения указанных форм физического насилия. Преступление считается совершенным с насилием и тогда, когда сам факт завладения транспортным средством насилием не сопровождался, но в дальнейшем для его удержания оно все-таки было применено к потерпевшему.

При этом необходимо помнить, что насилие при угоне используется виновным как средство завладения тем или иным видом транспорта (либо его удержания) с целью поездки на нем. Насилие в указанных целях может быть применено как к собственнику или владельцу транспортного средства, так и к лицам, охраняющим его, а также к посторонним гражданам, которые пытались воспрепятствовать угону. Применение насилия к потерпевшему для завладения транспортным средством с целью его хищения меняет квалификацию содеянного: ответственность наступает уже за грабеж или разбой.

Квалифицированным видом преступления признается угон, совершенный организованной группой или причинивший особо крупный ущерб. Организованной считается группа лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких угонов. Особо крупный ущерб как квалифицированный признак угона не содержит в себе ничего специфического и определяется исходя из примечания к ст. 158 УК РФ и составляет сумму свыше 1000000 рублей.

Особо квалифицированным следует считать угон, совершенный с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия (ч. 4 ст. 166 УК). Под данной разновидностью насилия понимается такое насилие, которое повлекло причинение потерпевшему тяжкого, средней тяжести либо легкого вреда здоровью.

Таким образом, наказуем как угон, сопровождаемый реальным причинением потерпевшему телесных повреждений различной степени тяжести, так и угон, связанный только с угрозой их причинения. Вопрос, однако, в том, будет ли правильной квалификация таких действий только по ст. 166 УК.

В литературе советского периода некоторые исследователи отвечали на поставленный вопрос отрицательно. Нам представляется, что реальное причинение при угоне различных видов телесных повреждений, а тем более - лишь высказывание угрозы их причинения не требует дополнительной квалификации по статьям о преступлениях против личности. Насилие (будь оно физическим или психическим) в данном случае выступает как способ совершения преступления и входит в качестве обязательного признака в объективную сторону состава угона. Лишь причинение при угоне смерти потерпевшему (в том числе и в ситуациях, когда она явилась результатом тяжкого вреда здоровью) дает основание для квалификации преступлений по совокупности, так как такой вид вреда понятием насильственного угона не охватывается. В этом случае дополнительно вменяются ст. 105 или ч. 4 ст. 111 УК. Указанным путем идет и судебная практика.

Определенный ориентир для правильной квалификации подобных действий можно выработать с учетом указаний, содержащихся в ряде постановлений Пленума Верховного Суда РФ. Так, в постановлении Пленума Верховного Суда России Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое разъясняется, что поскольку лишение жизни потерпевшего не охватывается составом разбоя, умышленное убийство, совершенное при разбойном нападении, надлежит квалифицировать по совокупности преступлений[34].

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 12 марта 2002 г. № 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств» говорится: «Хищение огнестрельного оружия, комплектующих деталей к нему, боеприпасов, взрывчатых веществ, или взрывных устройств путем разбойного нападения (п. «б» ч. 4 ст. 226 УК РФ) следует считать оконченным с момента нападения с целью завладения этими предметами, соединенного с насилием, опасным для жизни и здоровья потерпевшего, или с угрозой применения такого насилия»[35].

В приведенных разъяснениях речь идет о квалификации преступлений, затрагивающих интересы личности, общественной безопасности и здоровья населения. В разъяснениях наблюдается общая линия, которой придерживается Верховный Суд РФ в сходных ситуациях. В этой связи, сформулированные в них положения, как представляется, можно распространить на квалификацию и других категорий преступлений, в частности на угон.

Анализ рассмотренных постановлений на только убеждает в необходимости квалификации насильственного угона лишь по ст. 166 УК без ссылок на статьи о преступлениях против личности (за ис-ключением случаев угона, соединенного с причинением смерти по-терпевшему), но и наводит на мысль о целесообразности трактовать насильственный угон оконченным (по аналогии с разбоем) с момента нападения с целью завладения транспортным средством, соединенного с насилием, опасным для жизни или здоровья потерпевшего, или с угрозой применения такого насилия.

Насильственный угон не есть, конечно, разновидность разбоя, поскольку при угоне виновный не преследует цели хищения транспортных средств. В остальном (особенно по своим объективным признакам) угон, соединенный с насилием, опасным для жизни или здоровья потерпевшего (ч. 4 ст. 166 УК), ничем не отличается от разбойного нападения. Думается, что законодатель, конструируя разбой по типу «усеченного» состава, учитывал повышенную общественную опасность именно способа совершения этого преступления, т. е. признаки его объективной стороны, а не направленность умысла виновного. Нет поэтому никаких оснований не учитывать опасность данного способа в других составах преступления. Отсюда следует, что и угон транспортных средств, соединенный с насилием, опасным для жизни или здоровья потерпевшего, должен считаться оконченным с момента нападения, а не с момента завладения транспортным средством и начала поездки на нем. Очевидно, Пленуму Верховного Суда РФ следовало бы дать соответствующие разъяснения по данному вопросу в одном из своих постановлений.

Не меньшие трудности в судебной практике вызывает квалификация угона, соединенного с насилием, но не сопровождающегося непосредственным управлением захваченным транспортным средством со стороны виновного.

Так, В. на остановке общественного транспорта выскочил перед ехавшей автомашиной, управляемой потерпевшей, и та вынуждена была остановить автомобиль. Воспользовавшись этим, В. сел на переднее сиденье и предложил следовать далее. В ответ на требование потерпевшей выйти из машины В. вытащил нож, приставил лезвие к ее шее и, угрожая причинением насилия, опасного для жизни и здоровья, заставил проехать к определенному месту и там изнасиловал. Действия В. были квалифицированы судо

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Законодательная регламентация угона транспорта". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 628

Другие дипломные работы по специальности "Транспорт":

Организация мероприятий по повышению безопасности движения в городе Йошкар-Ола

Смотреть работу >>

Эффективность деятельности современного транспортного предприятия

Смотреть работу >>

Ремонт и техническое обслуживание ходовой части ГАЗ-3102

Смотреть работу >>

Анализ эффективности использования основных производственных фондов ОАО "Северный порт" и разработка предложений по её повышению

Смотреть работу >>

Разработка оборудования для дозировки балласта

Смотреть работу >>