Дипломная работа на тему "Социальный контроль проституции в современном российском обществе"

ГлавнаяСоциология → Социальный контроль проституции в современном российском обществе




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Социальный контроль проституции в современном российском обществе":


ДИПЛОМНАЯ РАБОТА

СОЦИАЛЬНЫЙ КОНТРОЛЬ ПРОСТИТУЦИИ В СОВРЕМЕННОМ РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ

Оглавление

Введение

Глава 1. Социальный контроль проституции (проблемы исследования)

1.1 Проституция как вид девиантного поведения

1.2 История социального контроля проституции в России

1.3 Проституция в эпоху глобализации

1.4 Основные подходы к социальному контролю проституции

Глава 2. Проблема предупредительного контроля проституции

2.1 Поведение риска в сексуальной сфере

2.2 Проблема проституции в средствах массовой информации

2.3 Предупредительный контроль в сфере проституции

2.4 Факторы и последствия проституции

Заключение

Список использованной литературы

Приложение 1

Приложение 2

ВВЕДЕНИЕ

Из множества социальных проблем современной России особенно выделяется проблема проституции. Проституция – не контролируемое и социально опасное явление, требующее повышенного внимания и изучения. К сожалению, социальный контроль проституции очень слабо развит в нашей стране. Проституция - (лат. prostituo - позорю, бесчещу): продажа своего тела, секс за деньги; купля и продажа сексуальных услуг за наличные.

Актуальность темы. Одной из наиболее актуальных соц. проблем в современной России является проституция. Происходившие в стране в конце 1980-х – в начале 1990-х годов социально-экономические и политические изменения, способствовали общей либерализации сексуальных отношений с одной стороны, а с другой – привели к значительному распространению девиантных форм сексуального поведения, в том числе, и в виде предложения и потребления оплачиваемых сексуальных услуг. Особое значение приобрела для страны проблема контроля предложения оплачиваемых сексуальных услуг, т.е. проституции, в условиях эпидемии ВИЧ-инфекции, охватившей Россию в течении последних десятилетий.

Рост распространенности проституции и её последствия и, соответственно, ее социальные и медицинские последствия, усугубляются слабой результативностью функционирования системы социального контроля в названной сфере общественной жизни. Дискуссия по проблемам контроля проституции в последние годы протекает параллельно с теоретическим осмыслением и попытками практического разрешения целого ряда связанных с проституцией проблем, таких как сексуальность и сексуальное поведение, половое воспитание, права человека и превенция сексуальной эксплуатации. Эти проблемы находятся как бы на стыке «приватного» и «общественного», что в значительной мере затрудняет осуществление социального контроля в данной сфере. Существующие в мировой практике модели социального контроля проституции не допускают априорного однозначного принятия или отвержения из-за спорности как их теоретического обоснования, так и применимости в российском социокультурном контексте.

Научная традиция изучения проституции, как и других форм отклоняющегося поведения, сформировалась в России в рамках таких областей знания, как философия, история, культурология, медицина, право, психология и социология.

Степень изученности проблемы. Исследования возможностей социального регулирования проституции и самого феномена проституции, активно проводились в России уже в конце XIX – в начале XX вв. Следует назвать такие имена исследователей проституции этого периода как Н. Дубошинский, В. Тарновский, Ф. Мюллер, П. Обозенко, Н. Бибиков, В. Зарубин, И. Клевцов, М. Кузнецов, А. Сабинин, А. Суздальский. В изучение проституции был сделан тогда существенный вклад специалистами-медиками, в рамках решения задачи сдерживания эпидемии сифилиса, в России (В.М. Тарновский, С.А. Венечанский, А.Г. Бахтерахт, Г.М. Герценштейн, К.Д. Попов, З.Я. Ельцин, А.Г. Петровский).

Проблематика социального контроля проституции на том этапе развития науки была представлена, главным образом, юридическим подходом (А.Ф. Кони, М.С. Маргулис, М.М. Боровитинов, В.И. Дерюжинский, В. Есипов).

Значительный вклад в изучение проституции внёс немецкий учёный Иоган Блох. Его книга «История проституции» даёт полную картину процессу исторического развития этого явления. Большой вклад в исследование проституции как социального явления внеси также русские и советские ученые Х.М.Чарыхов, И.С. Кон, И.А. Голосенко, С.И. Голод, Я.И.Гилинский, Ю.М. Антонян.

Некоторые важные эмпирические данные, которые были получены в рамках собственно социологического исследования, не утратили своего значения и по сей день, однако их интерпретация носила преимущественно историко-описательный или философский характер. Единственным статистическим исследованием проституции того времени, охватившим практически всю территорию России, явилось исследование 1889г., проведенное по инициативе Центрального статистического комитета Министерства внутренних дел Российской Империи, которое до настоящего времени дает обширнейший материал для анализа. В Санкт-Петербурге массовое исследование проституции, а также эффективности системы социального контроля, существовавшего тогда в виде врачебно-полицейского надзора, провел в 1891 – 1893 гг. П.Е. Обозенко.

Исследования рубежа XIX–XX вв. заложили в российской науке прочную теоретическую и методологическую базу как для изучения социального феномена проституции, так и для разработки мер по ее контролю. Но в связи с масштабными политическими сдвигами в России начала XX в., исследования 1920-х годов носили уже ограниченный по охвату целевой группы характер, прежде всего, в силу утраты широкой статистической базы поднадзорной проституции, исходили из жестких идеологических предпосылок и имели узко прикладную направленность на борьбу с проституцией как с «социальным злом». Репрессивная социальная политика, проводившаяся в России с начала 1930-х годов, «ликвидировав» социальные девиации, привела к почти 40-ка летнему перерыву в исследованиях проституции. Возвращение к данной проблематике стало проявляться в отечественной науке только в конце 1960-х годов (В. Мыскин, Ю.В. Александров, А.Н. Игнатов, М.И. Арсеньева, К.К. Горяинов, А.А. Коровин, Э.Ф. Побегайло). Конечно, исследования этого периода характеризовались определенной фрагментарностью («исследования поведения некоторого числа женщин, ведущих аморальный образ жизни»), и носили ярко выраженную прикладную юридическую или медицинскую направленность.

Традиционное социологическое изучение проституции проводилось в контексте социологии преступности и девиации. Возникновение движения за права проституток в конце 1970-х годов привело к тому, что проституцию стали рассматривать как профессию. Но, несмотря на то, что проблема проституции освещается ещё с давних времён, постоянно открываются всё новые и новые особенности и формы этого явления, не разработано эффективных мер борьбы с его негативными последствиями.

Первым, по сути, социологическим исследованием проституции в советский период считается исследование проведенное в 1980-х годах в Грузии под руководством А.А. Габиани.

Значительный объем исследований проституции в последние годы, а также эффективности ее социального контроля проводится в рамках проблематики глобализации сексуальной индустрии, в частности, межгосударственного перемещения женщин с целью их последующей сексуальной эксплуатации (трэффика) (М.М. Русакова, Л.Д. Ерохина, М.Ю. Буряк, Л.В. Понарина и др.).

Еще одной важной ветвью изучения проблем проституции стали исследования начала 2000-х годов, проводящиеся с целью выявления эпидемиологических характеристик лиц, вовлеченных в секс-индустрию, и направленные на предотвращение дальнейшего распространения ВИЧ-инфекции(Т.Т. Смольская).

Но все же, несмотря на достаточно широкий спектр тематики исследований проституции, преобладающая их часть носит конкретно-прикладной характер, не претендует на выявление причинных факторов, как предложения, так и использования коммерческих сексуальных услуг, и не содержит комплексных рекомендаций по контролю самой проституции, и ее социальных последствий в условиях современной российской действительности.

Объект исследования: Проституция как социальный феномен.

Предмет исследования: Социальный контроль проституции в современном российском обществе.

Цель исследования: изучение распространенности проституции в современном российском обществе и разработка системы мер социального регулирования проституции, пригодной для реализации в условиях современной российской действительности.

Задачи дипломного исследования:

1. Анализ феномена проституции как вида социальной девиации.

2. Изучение распространенности проституции в современном российском обществе.

3. Проведение анализа и оценка теоретического знания в сфере социального контроля проституции.

4. Исторический анализ социальной практики в сфере контроля проституции в России.

5. Построение теоретической модели социального контроля проституции, пригодной для изучения существующей в современной России системы контроля и ее практического совершенствования.

6. Разработка теоретически и эмпирически обоснованной системы мер по совершенствованию социального контроля проституции, потенциально эффективных в современных российских условиях.

Глава первая. СОЦИАЛЬНЫЙ КОНТРОЛЬ ПРОСТИТУЦИИ (ПРОБЛЕМЫ ИССЛЕДОВАНИЯ)

1.1 Проституция как вид девиантного поведения

Прежде чем начинать разговор именно о проституции, как об одном из видов девиантного поведения, нужно обратиться к определению самого девиантного поведения.

Социальные девиации (кризисы, войны, революции и т.п.), подобно флуктуациям неживой материи и мутациям живой, служат необходимым механизмом изменений (как эволюционных, так и инволюционных). “Позитивные” девиации (мутации) способствуют развитию системы (повышению уровня организованности, накоплению информации, снижению энтропии). “Негативные” девиации (мутации) ведут к деградации системы (снижению уровня организованности, потере информации, росту энтропии).

Социальные девиации реализуются через девиантное поведение индивидов, социальных групп.

Чрезвычайно важной и теоретически мало разработанной является проблема “двойственной оценки девиаций”. Она возникает как следствие неоднозначных исходных понятий “норма” и “социальная норма”.

“Естественная”, адаптационная норма - это допустимые пределы структурных и функциональных изменений, при которых обеспечивается сохранность объекта и не возникает препятствий для его развития.

Социальная норма определяет исторически сложившийся в конкретном обществе предел, меру, интервал допустимого (дозволенного или обязательного) поведения, деятельности индивидов, социальных групп, социальных организаций.

Социальная норма может соответствовать объективным закономерностям существования и развития общества (отражать, выражать их) и тогда она является “естественной”, адаптационной. Но социальная норма может быть результатом искаженных (мифологизированных, идеологизированных и т.п.) представлений об “интересах” общества и его закономерностях. И тогда социальная норма не является адаптационной. Напротив, следование таким нормам “вредно” для общества, угрожает его благополучию, а то и существованию.

Эти нормы объективно “девиантны” (по отношению к “естественной”, адаптационной норме развития), а отклонения от “девиантных” норм - нормальны, естественны, помогают обществу выжить или развиваться, хотя носители таких “отклонений” будут преследоваться “нормальным обществом” (азбучные примеры - Сократ, Коперник, Бруно и несть им числа).

Социология девиантного поведения и социального контроля (девиантология) исходит обычно из оппозиции “социальная норма - девиантное (нормонарушающее) поведение”, не зависимо от “правильности”, “естественности”, адаптационности социальных норм. В этом есть определенный гносеологический смысл: кто может “верно” судить, какая конкретная социальная норма данного общества в определенное время объективно “полезна”, адаптационна, а какая - нет?

Но при анализе социальных девиаций, различных форм девиантного поведения, стратегии и тактики социального контроля приходится вновь и вновь обращаться к проблеме “двойственной оценки девиаций”.

Иначе будут совершенно непонятны дискуссии о легализации или запрете абортов, о легализации или запрете марихуаны, доводы за и против смертной казни, о легализации или полном запрете интересующей нас проституции или иных мер социального контроля.[1]

Итак, что же такое проституция? Что бы более полноценно ответить на этот вопрос, нужно обрисовать картину исторического развития этого явления.

Как известно, термин «проституция» происходит от латинского слова prosti-tuere — «выставляться публично». Первую научную работу на данную тему опубликовал в 1836 г. в Париже А. Паран-Дюшатле. С тех пор под проституцией понимается такая форма внебрачных сексуальных отношений, которая не основывается на личной склонности или чувственном влечении, при этом для одной из сторон (женщины) важным стимулом является заработок. Иногда, правда, акценты смещаются. Например, современный немецкий справочник «Югендлексикон» (Лейпциг) дает следующее определение: «Проституция — сексуальная связь за плату. Тем самым половой акт сводится к чисто телесному процессу между партнерами, лишенному духовности». Между двумя частями этого определения стоит «тем самым». Казалось бы, невинная синтаксическая конструкция. Однако она существенно меняет дело. Если упомянутым термином обозначить все сексуальные контакты, сопровождающиеся подношением женщине ценного вознаграждения, то, как справедливо отметил американский сексолог А. Кинзи, невозможно будет отделить проституцию от отношений между супругами. Строго говоря, хотя обе характеристики необходимы, все же определяющая — мера духовно-эмоциональной вовлеченности в сексуальные отношения. В этом случае «вознаграждение» приобретает многозначный статус.

По словам русского ученого В. Тарновского, проститутка всегда готова «продать свои ласки первому предлагающему цену»; в отличие от нее страстная женщина часто меняет свои привязанности, «но всегда искренне, без обманами расчета на выгоду». Для первой половой акт — средство, для второй — цель.[2]

Прежде всего, в истории проституции мы различаем три основных этапа:

- эпоха проституции гостеприимства, т.е. уступление под более или менее благовидным предлогом, женщины-рабыни гостю, которого случай приводит в хижину первобытного человека.

- эпоха священной проституции, которая возникла на почве суеверных представлений и грубых страстей азиатских народов.

- эпоха легальной проституции, которая во имя физической гигиены и морали мирится и санкционирует любострастную торговлю человеческим телом.

Указанное деление проституции на три периода принято всеми авторами, писавшими историю этого института.

Термин «проституция» впервые появился в Древней Греции в 6 в. до н.э. для обозначения женщин, сексуальные услуги которых можно было легально купить в публичных домах. Реформы афинского законодателя Солона впервые узаконили публичные дома (диктерионы). Работавших в них женщин называли «prostasai», т.е. женщинами для продажи. От этого слова в дальнейшем возникло римское «prostare», обозначавшее «продаваться публично». В средние века термин «проституция» был забыт, но вновь вошел в западноевропейскую культуру в конце 18 в.

В Древнем Риме большинство проституток были рабынями и содержались в многочисленных борделях, которые рассматривались как средство поддерживать чистоту семейной жизни. В Римской империи куртизанки имели специальные лицензии и платили налоги. Нападки на проституцию как социальный институт начались только с возникновением христианства.

Отношение средневекового христианства к проституции было противоречиво. Проституция морально осуждалась. Тем не менее многие христианские государи и даже сама католическая церковь не брезговали получать от нее доход. В общем, проституция считалась неискоренимой.

В Киевской Руси "блудницами" одинаково назывались и те женщины, которые отдавались за деньги, и те, которые вступали в связь с мужчиной вне законного брака. При этом блуд считался меньшим грехом, чем прелюбодеяние, то есть супружеская измена, осквернение брачного ложа.[3]

В XIX и начале XX века бордели часто посещали юноши, только начинавшие половую жизнь: школьники, студенты. Волнующий и вместе с тем отталкивающий акт потери невинности в публичном доме или "с девкой" ярко описан в художественной литературе ("Яма" А. И. Куприна, "Смятение воспитанника Терлеса" Роберта Музиля, "Повесть о бедных влюбленных" Васко Пратолини и др.).

Во второй половине XX века значение этой функции проституции резко уменьшилось.

Среди американских мужчин, опрошенных Кинзи, с проститутками начинали свою половую жизнь 22 процента, а сейчас - только 3 процента. В 1903 году 42 процента русских студентов начинали половую жизнь с проститутками, в 1922 году - 28, а в 1927 году - только 14 процентов. Современные подростки и юноши большей частью проходят "сексуальную инициацию" с собственными сверстницами. Услугами проституток пользуются мужчины постарше.[4]

Какие же потребности удовлетворяет проституция? Джон Гэньон называет несколько основных мотивов.[5]

1. Проституция упрощает и ускоряет сексуальное сближение, избавляя мужчину от необходимости ухаживать, соблюдать какие-то ритуалы, вести переговоры с риском, что дело может сорваться. В принципе любовная игра, даже если это просто флирт или "охота", сама по себе доставляет огромное удовольствие. Но есть мужчины, которых она не интересует или которые не умеют ее вести, боятся потерпеть в ней фиаско. Для них важен только конечный результат, поэтому проститутка, которая не может сказать "нет", идеальный выход из положения.

2. Связь с проституткой избавляет мужчину от ответственности, как социальной, на случай беременности, так и эмоциональной. Нормальная сексуальная близость, даже случайная, без любви, предполагает какую-то личную, эмоциональную вовлеченность, заботу о партнере. Недаром мы называем половые отношения интимными. Однако некоторые мужчины к этому не способны. При нормальных, равноправных отношениях с женщиной они чувствуют себя неполноценными, это заставляет их притворяться. Таким людям нужен именно отчужденный, анонимный секс, свободный не только от всяких обязательств, но и от интимности.

3. Проституция привлекает мужчин экзотическим разнообразием, возможностью приобретения нового опыта. "Порядочные женщины", особенно воспитанные в ханжеском, антисексуальном духе, часто не дают себе труда позаботиться об эротической технике, приемах возбуждения и т. д. Поэтому они быстро надоедают, приедаются. Профессиональная проститутка обязана совершенствовать свою технику, она не только учит своих клиентов, но и сама постоянно учится у них. Кроме того, она делает то, что клиент хочет, тогда как жена может ему в этом отказать. Например, один из самых распространенных приемов платного секса - фелляция; мужчины ее очень любят, а многие женщины находят отвратительной и даже извращенной.

4. Сексуальные желания многих мужчин содержат нечто странное, не вполне обычное. Признаться в этом жене или любовнице стыдно, а с проституткой все можно, и никто об этом не узнает. До тех пор пока секс считается "грязным", "плохие" женщины всегда будут для некоторых мужчин соблазнительнее "хороших", ибо "порядочность" ассоциируется с монотонностью и скукой.

5. Существует и проблема возраста. Стареющих мужчин (после 50 лет) влекут молодые женщины, но их собственная привлекательность с возрастом уменьшается. Власть, богатство или престиж вполне способны компенсировать это; Генри Киссинджеру приписывают слова "Власть - это последний афродизиак" (то есть сексуально возбуждающее средство). Тем, у кого ни власти, ни денег, ни престижа нет, приходится довольствоваться законным браком или обращаться к проституткам.

6. Проституция - особая форма общения. Нередко мужчина ищет в проститутке не только сексуального партнера, но и собеседницу, которой он может изливать свои обиды, изображать из себя более значительного человека, чем он на самом деле является, и т. п. Не всегда жена и близкие позволяют ему это, а наемная женщина, если она действительно профессионалка, будет терпеливо слушать и изображать сочувствие.

7. Проституция - это секс вдали от дома. Недаром она процветает в больших городах, вблизи военных учреждений и т. д. Самые частые клиенты проституток - приезжие и командированные, которые чувствуют себя одинокими и неухоженными.

8. Проституция - последнее убежище для несчастных, уродливых, больных, тех, кто - справедливо или несправедливо - считает, что не может привлечь женщину иначе как за деньги. Кто осмелится бросить в такого человека камень?[6]

Социальной проблемой проституция впервые стала в Западной Европе лишь в XVI веке в связи с эпидемией сифилиса. Поскольку попытки закрытия борделей не увенчались успехом, в конце XVII века во многих европейских странах начинается медицинское обследование проституток, их регистрация и т. д. То есть проституция становится не только фискальной и моральной, но и медико-гигиенической проблемой.

Из истории ясно то, что отношение к проституции как к объекту изучения всегда было весьма противоречивым. Одни рассматривают проституцию как полезное для общества явление на том основании, что она решает многие сексуальные проблемы части населения, снимает агрессивность, которая могла бы проявиться в других формах, позволяет одиноким людям на время создать атмосферу любви и уюта. По замечанию средневекового теолога Фомы Аквинского “если уничтожить публичных женщин, то сила страстей все разрушит”. Более того, проституция противопоставляется браку, как институту, противному свободной любви.

Сторонники проституции считают, что угроза общественному здоровью со стороны существующей проституции и связь проституции с криминогенными структурами есть не более чем мифы.

Другая, более многочисленная часть общества считает проституцию безусловным злом, с которым надо разделаться, загнав ее в подполье. Очевидно, что российская общественная мораль, религия, право находятся под сильнейшим влиянием патриархальных стереотипов в отношении проституции.

Проституция выступает как особая форма отношений между субъектом сексуальных потребностей и тем, кто ее может удовлетворить за соответствующую плату. Чаще всего в распространении проституции и ее последствиях обвиняют тех, кто оказывает интимные платные услуги, т.е. проституток. Общество готово осудить проститутку как наносящую урон общественной нравственности и общественному здоровью, но не готово понять проституцию как явление.

Часто встречающееся эмоциональное осуждение проституции с позиций религиозных или моральных норм основано, скорее, на патриархальном допущении различий в мужской и женской сексуальности, чем на серьезном знании проституции как таковой и ее угрозе здоровью, нравственности и безопасности граждан.

В чем специфика проституции в нашем обществе? Во-первых, длительное замалчивание реальной ситуации привело к тому, что обнародование факта существования проституции вызвало у многих «шоковый» эффект. Отсюда и нездоровый интерес, и гневные требования, и некоторая растерянность (в том числе и у правоохранительных органов).

Между тем, в отношении к проституции требуется не менее трезвый и взвешенный подход, чем к пьянству. Найти и реализовать верную стратегию трудно вдвойне потому, что начинать приходится практически заново. История научного социализма знает прекрасные образцы исследования этой проблемы. Проституция активно изучалась в первые годы Советской власти. Однако в период сталинской диктатуры исследования были прерваны и возобновились лишь в шестидесятые годы. А в открытой печати первые результаты появились только недавно. Во-вторых, по сравнению с 20-ми годами существенно изменилась социальная база проституции, мотивация и фактическое моральное отношение к ней. В то время на путь порока многих женщин приводили голод и нищета (существовали, разумеется, и «элитные» девочки, которые обслуживали нэпманов и советских работников). Основная масса проституток рекрутировалась из числа лиц с низким уровнем образования, выходцев из деревни. Сегодня налицо резкое расширение социальной базы. Согласно результатам исследования А. А. Габиани, 73,8% проституток получили образование не ниже среднего, а 7,1%—высшее и незаконченное высшее. По социальному положению распределение таково— 34% официально относились к группе рабочих, 31,8% —служащих.

В числе ленинградских проституток — учащиеся школ, ПТУ, техникумов" и вузов города. В объятия клиентов «девочек из бара» толкают не голод, а жажда богатства и «красивой жизни».[7]

В годы застоя вновь, как и в период становления и расцвета капиталистических общественных отношений, проституция стала расти на дрожжах продажности, превратилась в неотъемлемый элемент и вместе с тем символ взаимоотношений в мире «несунов» и мафиози, «нужников» и баев, «хозяев» и холуев.

Какова же должна быть стратегия действий? В истории существовали три основных формы политики по отношению к проституции: прогибиционизм (запрет), регламентация (регистрация, медицинское наблюдение и т. п.), аболиционизм (профилактическая, разъяснительно-воспитательная работа при отсутствии запретов и регистрации). Запреты оказались бессильны в борьбе с проституцией.

Репрессии в принципе малоэффективны, если с их помощью искоренять какое-то социальное явление, не затрагивая при этом его причин. Правда, в борьбе с некоторыми видами социальной патологии, например с преступностью, запрет и наказание используются широко, поскольку общество пока еще не нашло более эффективных мер защиты.; Однако по отношению к проституции, гомосексуализму, потреблению алкогольных напитков и иных «преступлений без жертв» репрессии скорее причиняют вред, нежели приносят пользу.

Многие ставят вопрос о легализации проституции как одной из разновидностей деятельности в сфере услуг, в том числе в России. Наиболее известен опыт легализации проституции в Нидерландах (с 2000 здесь разрешено открывать публичные дома), где официально зарегистрированные проститутки имеют все гражданские права и получают социальные пособия, как любые другие работники. В первые годы 21 в. доходы от секс-индустрии составляли примерно 5% национальной экономики Нидерландов. С 2002 проституция узаконена в Германии, где она легальна для граждан Европейского Союза, но запрещена для граждан других стран.[8]

Меры по легализации проституции осуществлены и в ряде других стран – в Швейцарии, Италии, Венгрии, Новой Зеландии, Австралии. В Турции проститутки получают официальные лицензии на занятие своей профессией. Кроме того, во многих странах, где формально проституция запрещена, на деле этот запрет не действует. Например, в Таиланде официально запрещенная проституция существует под видом массажных и косметических салонов.

Контраст между строгими ограничениями на проституцию в одних странах (в основном это страны Западной Европы) и фактической ее легальностью в других (чаще всего это восточные страны) привел к развитию секс-туризма. Широко распространены организованные секс-туры для европейцев и американцев в такие страны как Таиланд, Южная Корея, Филиппины, Шри-Ланка, страны Латинской Америки и Восточной Европы. В настоящее время в большинстве развитых стран мира в отношении проституток все еще сохраняется моральное осуждение, но более слабое, чем ранее.

Поведение проституток все реже считают преступлением и все чаще – отклонением в границах допустимой нормы. Тенденция к легализации проституции начинает доминировать над стремлением ее запрещать.

Сказанное отнюдь не оправдывает проституцию! Она безнравственна и должна быть морально осуждена как и любая продажность. Но морального порицания и презрения уличная девка заслуживает не больше, чем проституирующий писатель, ученый, публицист, политик. Может ли торговля телом преследоваться сильнее, нежели торговля духом (интеллектом)? И не кажется ли сторонникам репрессий по меньшей мере нелогичным и несправедливым требовать уголовной ответственности женщины-проститутки и оставлять без внимания ее партнера (клиента)?

Между прочим за взяточничество привлекаются и взяткодатель (ст. 174 Уголовного кодекса РСФСР), и взяткополучатель (ст. 173). За мужеложство уголовной ответственности также, подлежат оба партнера (ст. 121). Недопустима для социалистического общества и политика регламентации проституции. Думается, наиболее приемлем аболиционизм — отмена запретов. Это, разумеется, не исключает уголовной ответственности за вовлечение несовершеннолетних в занятие проституцией (ст. 210) и за содержание притонов разврата (ст. 226).[9]

Но приведенный выше пример не раскрывает отрицательных сторон аболиционизма. Законодатели придерживаются превалирующего мнения легализации, потому что они не находят другого успешного выхода. Однако, как сказал комиссар Скотлэнд Ярда: "Необходимо быть осторожным легализуя какое –либо явление, только потому, что как кажется, нет другого выхода".

Мы мало слышим о роли секс-индустрии в создании всемирного секс-рынка женщин и детей. Вместо этого мы много слышим о превращении проституции в лучшую работу для женщин путем регулирования и/или легализации через союзы так называемых "секс-работников" и путем кампаний, предоставляющих презервативы проституткам. Но никто не может предоставить альтернативу проституции. Мы много слышим о том, как удержать женщин в проституции, но мало слышим о том, как помочь женщинам выйти из проституции.

Правительства, которые легализуют проституцию как "секс-занятость", будут иметь огромную экономическую долю в секс-индустрии. Постепенно это приведёт к увеличению их зависимости от секс-сектора. Если проститутки будут считаться работниками, сутенеры бизнесменами, а клиенты потребителями секс-услуг, соответственно легализуя проституцию как экономический сектор, тогда правительства могут снять с себя ответственность за предоставление женщинам приличной и подходящей работы.

Но ведь с другой стороны, это ведь тоже «работа».

Спрос рождает предложение, это выражение в нашем случае наталкивает на вопрос – «Почему?». Почему женатый мужчина после работы останавливается на дороге, что бы подобрать очередную «девочку»? На поиски уйдет не более получаса. Надо только знать, где искать. Но это совсем несложно. Телефонные кабинки изобилуют призывными объявлениями. Неоновая реклама на улицах, визитные карточки в специализированных магазинах, Интернет, сайты знакомств. Есть даже телефонные справочники, целиком посвященные интересующему нас предмету.

И каждый год - по крайней мере по одному крупному скандалу с неосторожным политиком, уличенным в греховной связи с профессионалкой.

Почему даже государственные мужи рискуют своим семейным счастьем (не говоря уж о политической карьере) ради этого сомнительного удовольствия?

По мнению доктора Нейла Мк. Кегани, специалиста по социальной психологии Университета в Глазго, влечет не столько сам секс, сколько возможность секса за деньги. Проявляется атавистическая тяга человека к запретному. Ну и, конечно, неизменная жажда нового: большинство опрашиваемых мужчин постоянно выражают свой интерес к дополнительным сексуальным ощущениям вне брака. [10]

А cреди тех, кого мы задерживаем в момент запретной сексуальной сделки, поразительно много приличных, преуспевающих людей, - свидетельствует крупный полицейский чиновник. - У подавляющего большинства - благополучные семьи. Для меня остается загадкой, почему они связываются с проститутками, многие из которых - наркоманки".

Вот, к примеру, откровения одного американца, постоянного клиента «девушек легкого поведения» Мэтт. Он бы Вам очень понравился. Обаятельный мужчина, с внешностью, способной покорить любую женщину: высокий, смуглый, постоянно улыбающийся. Ему скоро 40. Женат на богатой, красивой женщине. У них две дочери. Однако только за последние месяцы Мэтт истратил на проституток весьма кругленькую сумму. Раньше ничего этого не было.

Совсем недавно он вел самую добропорядочную жизнь, но, попробовав разок, втянулся и уже не может остановиться. Мэтт рассказал свою историю со всеми подробностями.

А действительно затягивает, - признается он. - Как алкоголь или наркотик. Самое ужасное состоит в том, что все это так просто и дешево..."[11]

1.2 История социального контроля проституции в России. Социальный контроль проституции в постсоветский период

В данном параграфе дается историко-социологический и статистический анализ феномена проституции в России. Приводятся выделенные исследователями формы проституции, для обозначения которых использовалась разная терминология: официально-признанная (поднадзорная, "разрядная") и тайная ("гражданская").

Описываются некоторые закономерности, открытые русскими исследователями данного явления:

(1) проституция находится в обратном отношении в числу браков, заключение и длительность которых зависит от экономического достатка населения (перемены в материальном благополучии отражаются на росте и падении проституции);

(2) великие исторические перевороты (социальные бедствия, кризисы, революции и войны, массовый голод, разруха) имеют сильное влияние на увеличение проституции;

(3) на основе количественных данных за многие годы о сокращении (смерть, прием в приюты, болезни, замужество, поручительство и т.п.) и пополнении контингента столичных проституток. М. Кузнецов сформулировал закономерность "постоянного обновления контингента проституток", в соответствии с которой наблюдалась постоянная повторяемость показателей и корреляция между ними (увеличение же состава проституток отмечалось при общем росте мужского населения).

В древности и в средние века, когда проституция была широко распространена в Западной Европе и на Востоке, в русском государстве, изолированном от жизни западных стран и развивавшемся своеобразно и самобытно, торговли телом, скорее всего, не было. Ни один из русских летописцев не упоминает о проституции. На Руси, как и во всех странах, существовали внебрачные половые связи, но им был чужд продажный разврат. Однако нет никаких источников, которые бы указывали на время, с которого проституция стала распространяться в России. Проституция в допетровскую эпоху значительно отличалась от проституции более поздней русской истории. Она развивалась в ситуации свободного выбора. Не последнюю роль играла нужда или недостаток средств для покупки нарядов, так как женщины любили красиво одеваться. Женщины среднего и низшего сословия, в среде которых мужчины искали сексуального удовлетворения, гордясь своей свободой и связями со знатными мужчинами и, осознавая преимущества своего положения по сравнению со знатными женщинами, занимались проституцией, находясь между собой в жёсткой конкуренции. При всём этом, на Руси проституция не была признана официально, следовательно, не имела никаких регламентирующих её установлений, что представляло немало выгод для её развития.

Через несколько лет реформ Петра I русское общество было неузнаваемо. Изменилось и положение женщин. Без них с того времени не устраивался ни один праздник, ни одно общественное собрание, Женщина не только стала участвовать во всех развлечениях, но являлась главным действующим лицом. Она становилась душою общества. Женщина уже не представлялась мужчинам безмолвным существом, напротив, они стали искать её общества. Развивая и воспитывая себя, женщина внесла новшества и в семью. Женщина получила свободу и избавилась от надзора за собой. Мужчины, в свою очередь, перестали прикрывать свою безнравственность семейным благочестием. Они уже открыто заводили содержанок. Так в России появились «камелии». Все эти нововведения прививались сначала в Петербурге, где было много иностранцев, затем распространились в Москве и в других уголках России.

Император Николай I окончательно разрешил вопрос о проституции, признав её терпимой в России, и в первой половине XIX века приказал приступить к организации врачебно-полицейских комитетов. В 1852 году была создана комиссия для надзора за бродячими проститутками. Главная цель этой комиссии заключалась в том, чтобы выявить всех бродячих женщин, занимающихся проституцией и не имевших установленных медицинских билетов, и организовать за ними особый контроль. Комитет предложил ввести так называемые расчётные книжки. Цель введения этих книжек была направлена на устранение чрезмерной эксплуатации содержательницами публичных домов подчинённых им проституток.

С целью пресечения распространения сифилиса в низкопробных публичных домах были введены особые билеты с обозначением на них заведения и номера женщины, под которым она записана в списках комитета.

Билеты выдавались каждому клиенту заведения. При заражении, комитет мог не теряя времени определить источник болезни и немедленно поместить проститутку в больницу.

Организованная часть официальной проституции состояла в начале XX века из публичных домов трех модификаций в зависимости от финансовых возможностей потребителя: дорогих публичных домов с модной мебелью, паркетными полами и красивыми женщинами в "роскошных до безобразия платьях", рассчитанных на состоятельных потребителей, оставлявших за вечер до сотни рублей; многочисленных и вариабельных по убранству и цене домов менее высокой категории для потребителей из среднего класса (мелкого чиновничества, купечества средней руки, студенчества и младших офицеров). В этих домах взимались 1-3 рубля за время и 3-7 рублей за ночь; убогие, дешевые дома для бедного люда (мастеровых, солдат, бродяг и т.п.), платившего за секс-услуги от 30 до 50 копеек серебром. Все виды домов обычно сосредоточивались по известным кварталам. Так, в Петербурге дорогие дома сосредоточивались на Лиговском проспекте и Чубаровском переулке, В Москве - в Соболевском переулке, в Одессе скучивались на Нежинской и Дерибасовской; низшие ютились в столице на Сенной, в Москве - на Драчевке и Козихе. И так было во всех городах империи. [12]

Неофициальная проституция воспроизводит сходную организационную композицию, состоящую опять же из трех модификаций: аристократических клубов-притонов, организаций для средних классов (танцклассы, квартирные "салоны") и притоны дна ("малины", "углы"). Женщины эксплуатировались во всех видах промысла достаточно безжалостно, но в организованной части официальной проституции они могли в конфликте с бандершей искать защиты у закона, который пресекал злоупотребления с ее стороны, в то время как во втором случае они были абсолютно лишены прав, выступая только "товаром", "вещью". С точки зрения количества проституток в 1216 официально зарегистрированных домах терпимости, по исследованию А.Дубровского, в конце XIX в. составили с 2 проститутками - 9,4%, с 3-5 - 34,6%, с 8 - 9,2% и от 17 до 25 и более- менее 3%. Самая многочисленная по империи доля - по 3 проститутки - составила 11,9%.[13]

До 10 лет существовал 241 дом, более 50 лет - 9 домов, до 5 лет - более 100. Публичные дома-долгожители чаще всего встречались в крупнейших городах - Москве, Петербурге. В последующие два десятилетия XX века общее число публичных домов увеличилось и незначительно колебалось вокруг 2000. Но с учетом этого увеличения показатели по количеству проституток и по продолжительности существования домов в целом оставались прежними. Эти цифры говорили об устойчивой потребности в существовании публичных домов с их услугами.[14]

Самодеятельную часть официальной проституции составляли женщины ("желтобилетницы"), промышлявшие в одиночку на свой страх и риск.

Они снимали комнату или дешевую квартиру, куда приводили клиентов, главным образом из среднего класса. Иногда они договаривались с извозчиками, которые выступали сводниками, за мзду (иногда натурой) привозили к ним подвыпивших посетителей ресторанов и пивных.

Разумеется, о деятельности "желтобилетницы" знали не только полицейские из ближайшего участка, но и дворник, домовладелец и со временем начинали догадываться соседи, так что стена морального осуждения и отчуждения постепенно выстраивалась вокруг этой женщины. Вот почему они часто (почти ежемесячно) меняли адреса.

Самодеятельная часть неофициальной проституции была более разнообразной по составу и как элемент "договорных" социальных отношений имела некоторые рудиментные полуорганизованные формы. В ней выделялся не один тип женщин и класс потребителей, как в официальном варианте, а три типа: прежде всего - "камелии", блистательные молодые и дорогие женщины, имевшие состоятельных и знатных покровителей. Этот элитарный, малочисленный слой часто был вхож в свет и полусвет, посещал разнообразные светские увеселения, содержал свои салоны, имел своих личных врачей и ложи в театре. Проживали "камелии" в великолепных квартирах на самых лучших улицах, имели дорогие экипажи, модные наряды и драгоценности. Если у “камелии” был один влиятельный покровитель, то, как правило, она заводила еще и тайную любовную связь с одним или несколькими из посетителей ее салона.

Вторая разновидность самодеятельных проституток вербовалась из многочисленной домашней прислуги, гувернанток, швей, портних, цветочниц, модисток и т.п., которые вечерами “подрабатывали”, торгуя своим телом, так как оплаты за их дневной труд решительно не хватало на жизнь. Потребители этого “товара” - средний класс, оплата услуг договорная, но не выше оплаты в публичных домах средней категории.

И наконец, третий тип составляли самодеятельные проститутки для социальных низов. Они отдавались за гроши, ниже платы в дешевых публичных домах, иногда за шкалик водки и миску щей в ближайшей закусочной. В жалком рубище, вечно грязные, "вечно голодные и вечно пьяные", старые и дряхлые женщины - констатировал исследователь. Учитывая ужасные условия их существования, они в массе своей представляли "громадную фабрику сифилиса". [15]

Второй и третий тип иногда имели некие формы надорганизации - в лице сутенера (по-русски их называли "котами"), который защищал проститутку при угрозе ограбления или оскорбления, обеспечивал углом, часто становился любовником и всегда нещадно паразитировал на ее промысле и цепко следил за его возобновлением при болезни или попадании подопечных проституток в тюрьму.

Разрабатывался русскими социологами и вопрос о социальной мобильности проституции: каналы пополнения, возможности и пути выхода из промысла, пространственная и сезонная циркуляция, перемещение по стратам и т.п. Исследователи разных направлений дружно подчеркивали, что выход из проституции был весьма затруднителен. Не случайно в официальном перечне причин, по которым власти обязаны были оказывать содействие просьбе проститутки вернуть ей прежний статус, на первом месте шла тяжелая, неизлечимая болезнь (как правило, чреватая неминуемой...смертью).

Ремесло проституток, писал М.Кузнецов, "успевает наложить на них печать отвержения", старая семья их не принимает, общество в порыве морального негодования не дает руку помощи, а толкает назад в пропасть. Счастливые выходы имели место, но крайне редко![16]

Несколько проще стало это сделать при создании движением феминисток системы "трудовой помощи", в одиночку же проститутка не могла освободиться от нитей, привязывавших ее к ремеслу.

В экономической жизни России большую роль играли промышленно-торговые ярмарки, собиравшие значительное количество мужчин, временно вырванных из семьи (купцов, фабрикантов, финансистов, биржевых и торговых маклеров, покупателей и т.п.). Столичные публичные дома для проведения ярмарки переезжали туда. Даже женщины ближайших деревень уходили в ярмарочные города на сезонный промысел. С прекращением ярмарки все возвращались обратно. Эти циклы повторялись достаточно регулярно, так что на знаменитой нижегородской ярмарке была заведена даже специальная служба, проводившая помимо врачебно-полицейского надзора научное изучение вопроса. Похожие перемещения демонстрировали и портовые (особенно морские) города - Петербург, Рига, Одесса и другие; с открытием навигации, в частности, столичные проститутки заполняли Кронштадт и оставались там на несколько месяцев.

Что же касается вертикального статусного перемещения и вопроса прикрепления проституток к ремеслу, то обнаружились следующие зависимости. "Камелии" и "аристократки" богатых публичных домов остаются в этом положении хронологически недолго. Из них подавляющая часть была иностранками, хотя встречались и русские. Иностранки относились к ремеслу этически бесстрастно, индифферентно, не видя в нем ничего постыдного. Расчетливо накопив капитал (а вели они себя рационально, скаредно, не в пример русским, склонным к разгулу и мотовству), они уезжали на родину, где часто выходили замуж. Русские “камелии” много пили; Л.Толстой считал, что делалось это с целью утопить свое горе и забыться в вине. Те счастливицы, которые в блеске жили и в блеске умирали, уходили из жизни в самом расцвете лет, молодости и красоты. Судьба других была иной: с утратой свежести и красоты "камелия" опускалась к другому классу потребителей и окружала себя толпой поклонников уже из среднего класса общества. Доходы уменьшались, на привычный образ жизни средств не хватало, шла распродажа породистых рысаков, драгоценностей, имущества, смена района проживания на более скромный. Вследствие беспутного образа жизни быстро наступала "несвоевременная старость". Рассыпалась и эта волна потребителей, и бывшая “камелия” оставалась без денег, крова и помощи. Так как она любила пускать пыль в глаза и все накопления растранжиривала, то, как правило, впоследствии пополняла ряды "нашего пролетариата", который пользовался ее услугами. Иногда, писали исследователи, бывшую "камелию", к которой можно было раньше "подойти не иначе, как только будучи кем-либо представлен", можно было видеть шатающейся по Сенной в платье, пропахшем отвратительным запахом притоков дна.[17]

Проститутки из богатых публичных домов, а некоторые из них зарабатывали в месяц больше среднегодового дохода рабочего высокой квалификации, повторяли путь "камелий", спускаясь от заведения к заведению вплоть до самых убогих.

Только немногие из проституток этого класса могли вовремя сохранить капитал и жить (более или менее удовлетворительно) на его проценты, уйдя на покой.

Некоторые из них становились бандершами и экономками в публичных домах.

Сходные по направленности последовательные перемещения наблюдались и у проституток среднего класса: от скромного достатка к бесприютности, голоду, холоду среди толп бродяг. Но тут обнаруживалось больше вариабельности, чем у элитарных проституток. Кое-какая часть из них поступала на содержание к людям не особенно зажиточным и в этом положении доживала жизнь, иногда даже делаясь матерями и честно выполняя все обязанности, возложенные складом семейной жизни на женщину, перенося в своей "семье" жизненные радости и лишения, как и замужние женщины. Часть проституток делалась содержательницами мелких домов терпимости, экономками или ключницами там же, хозяйками притонов или тайными своднями. Хорошо зная подноготную ремесла, они стремилась воспроизводить его в качестве организаторов. Положение экономки в публичном доме любого разряда было выше средних заработков самой проститутки, ибо она получала проценты от продажи вина, фруктов, папирос и фотокарточек обнаженных "девиц" заведения в самых нескромных позах. В порядке материальной заинтересованности часть денег от продажи фотографий отдавалась самим проституткам. [18]

Небольшая часть проституток среднего класса выходила замуж, что официально выводило их из разряда проституток. Однако, как указывали исследователи, "браки их бывают по большей части неудачные: или мужья попадаются им из людей ни к чему не пригодных и пьяниц, или проституция успевает развратить женщин до мозга костей и они не могут сделаться хорошими семьянинками".[19]

Наша интеллигентская иллюзия "хождения в народ" для возвращения ему "долга" имела место и в рассматриваемом нами явлении. Полная наивного энтузиазма, студенческая молодежь пыталась спасти "падших" через законный брак, кончалось все это чаще всего разочарованиями и конфузом.

На проститутках низшего разбора поток мобильности замирал, подняться вверх не было никакой возможности, опускаться еще ниже - также (ибо куда еще ниже?!). Они колебались между весьма умеренной сытостью в среднем возрасте и голодом, нищетой, неизлечимыми болезнями в старости. Положение этого слоя проституток можно "назвать исключительно безвыходным", их удел - доживать "свой век в самой ужасной нищете". Состарившиеся проститутки с каждым днем все более и более подвергаются материальным лишениям, так "что редкий день удается им поесть досыта".[20]

В могилу их сводила, по врачебно-полицейской статистике, дистрофия, чахотка, запои и изнурительные поносы.

Особое внимание отечественных исследователей привлекли приемы прикрепления проституток к промыслу и его организация. Отмечалось, что "система коммерции развратом" была хорошо организована и даже имела международные связи. Вот почему явление проституции с социологической точки зрения толковалось нашими исследователями расширительно и более сложно, чем понималось на обыденном уровне.[21]

Сюда подключались не только сами проститутки, но и потребители их услуг (В.В.Розанов откровенно называл этот тип лиц "проститутами"), и главное - организаторы промысла.

Особое место в этой системе занимали сводники, агенты публичных домов (обоего пола) и бандерши, их содержательницы. Они, без сомнения, стояли "во главе проституирующих эксплуататоров".[22]

Законы империи запрещали мужчинам открывать публичные дома, предоставив это право исключительно женщинам. Эмансиписток, боровшихся за равные права с мужчинами во всех ( или многих) профессиях, подобная монополия особенно оскорбляла. Однако полиция часто обнаруживала, что на самом деле подлинным хозяином публичного дома был какой-либо аферист, по большей части муж или любовник "мадамы".

Организация публичного дома была делом выгодным, многие хозяева сколачивали значительные капиталы, т.к. 3/4 дохода (иногда и больше) шли в карман.[23]

В лучших заведениях сама хозяйка крайне редко показывалась в зале, всем приемом и расчетами с посетителями заведовала экономка, наблюдавшая попутно за бытовой жизнью "девиц". Иногда лучших из последних вывозили на публичные гулянья, в цирк или другие городские развлечения, особенно в кинематограф. В имперские театры вход проституткам (кроме "камелий") категорически запрещался.

Содержательницы заведения эксплуатировали проституток самым безжалостным образом, навязывая им крайне нездоровый образ жизни, который, как правило, успешно отучал женщину от любого труда, искусственно поддерживая в ней, при безделье, путем постоянного алкогольного отравления, иллюзорное состояние, в котором гнетущая атмосфера казалась "легкой и веселой".[24]

Ночной образ жизни, каждодневный алкоголь, полуистерическая возбужденность, чрезмерные сексуальные нагрузки приводили к быстрому ослаблению и увяданию организма. В привилегированных заведениях "барышня" обязана была принимать 5-6 гостей в сутки, если ее не нанимали на всю ночь, в средних- 5-10 посетителей, а в низших от 20 и выше. На Рождество и Пасху, в так называемых "тридцатках", т.е. самых дешевых заведениях, где с посетителя брали только 30 копеек, на одну женщину иногда приходилось 60-80 человек в сутки .[25]

Кроме того, их ущемляли в гражданских правах - загоняли в своеобразное гетто, без ведома полиции не разрешали менять район проживания, свободно передвигаться по стране, отбирали паспорт и переводили на полный пансион. В соответствии с договором им покупалось платье, белье, обувь и готовилась высококалорийная еда, однако стоимость затрат, вычитаемая из их заработка, многократно завышалась. После многочисленных и неоднократных жалоб государственная администрация ввела официальные расчетные книжки, куда хозяйка обязана была вписывать расходы на каждую проститутку.

Предполагалось, что эта форма контроля ограничит произвол хозяев. Но последние обходили этот контроль как могли, вписывая наряду с упомянутыми услугами новые - траты на баню, извозчика, услуги врача, отопление и освещение. Цены устанавливали невероятные. И хотя уже с конца 60-х годов закон запрещал проститутке иметь просроченный долг хозяйке свыше 25 рублей серебром, они часто были огромными. [26]

У проститутки фактически не было дополнительного, не контролируемого хозяйкой заработка.

Иногда посетители дарили ей лично подарки, но сумма их никогда не была значительной. Попав в дом терпимости, проститутка вязла в долгах. При смене хозяев они автоматически переводились к новой хозяйке. Эта вечная кабала могла закончиться только смертью, неизлечимой болезнью (чаще всего венерической) или выкупом, что случалось нечасто.

Официальная проститутка публичного дома "становилась вещью, которая прежде всего принадлежала ее эксплуататорам", многие хозяева смотрели на своих подопечных только как на "товар", как смотрит на свои товары хозяин любой лавки.[27]

В русских домах терпимости хозяйки беспощадно били своих "девиц". Экзекуции проводились в изолированной комнате утром до появления посетителей. Мокрым, свернутым в жгут полотенцем долго хлестали виноватую, наказываемую обычно за "плохое" обслуживание гостей или отказ обирать пьяных.

Удары, хотя и были весьма болезненными, не наносили внешних повреждений плоти (товарный вид в соответствии с требованиями рынка следовало не портить!). Исполнителями экзекуции были либо слуги, либо любовник или муж хозяйки.

Из научных, полицейских и журналистских расследований выяснилось, что главным средством привлечения "живого товара" в публичные дома оставался все же примитивный обман женщин. В печати неоднократно приводились скандальные случаи помещения девушек из всех сословий в публичный дом против их воли. Проституция не пощадила ни одно сословие, но не в одинаковых размерах. Преобладали традиционно крестьянки и мещанки, значительно меньшая доля была из дворянок. Ничтожный и редкий процент давали женщины из кругов священнослужителей. Технология вовлечения девиц в публичный дом была простой. Их развращали, чаще всего в состоянии глубокого опьянения насиловали, делали это так называемые "присяжные мужчины", которые нанимались специально для этой цели многими публичными домами. Угроза обнародования потерянной невинности, предъявление неоплатных счетов, наделанных во время ухаживаний за нею "присяжным мужчиной", гасили волю к сопротивлению. [28]

Изучив мобильность, типологию и организацию проституции, русские исследователи дружно констатировали полифакторность этого явления, развитие и функционирование которого в стране шло в корреляции с рядом других тенденций:

1. усилением пролетаризации населения;

2. невозможностью для женщины зарабатывать на жизнь честным трудом;

3. наличием социальных институтов, заставлявших известную часть мужчин молодого возраста вести безбрачную жизнь;

4. чрезмерным “скучиванием” народонаселения в больших городах, интенсификацией внутренней сети коммуникаций (прежде всего железных дорог, позволяющих быстро перебросить "товар" на место спроса) и внешней ее же сети (накопление проституток во всех портовых городах империи).

Интересно, что в различных, часто противоположных попытках социального контроля проституции (регламентация и аболиционизм) у нас использовались в качестве рекомендательной основы то одни, то другие из перечисленных закономерностей.

Так что наши социологи, изучая проституцию, т.е. явно малореспектабельную проблему в сравнении с модными темами тех дней - "прогрессом", "солидарностью" и т.п., стремились практически помочь обществу избавиться от этой болезни.

Многие из них приняли активное участие в Первом Всероссийском съезде для борьбы с торгом женщинами (1910 г.), программа которого не была реализована из-за мировой войны и последовавших за ней революций.

В историческом процессе развития проституции в России выделяется три периода. Нами был рассмотрен период до империй и империи (до 1917 г.). Также в данном параграфе будут рассмотрены Советский (1917-1985) и постсоветский (после 1985 г.).

Система регламентации проституции во время военно-революционных событий была разрушена и признана впоследствии новой властью порочной, однако проституция осталась, равно и как и сопутствующие ей негативные явления, распространение которых не могло не беспокоить советскую власть.

Само занятие проституцией, согласно действующему в 20-3- гг. XX века законодательству, не являлось ни преступлением, ни правонарушением. УК РСФСР 1922 года содержится только 2 статьи, установившие уголовную ответственность в сфере коммерческого секса.

После ликвидации системы врачебно-полицейского надзора в России какие-либо количественные оценки масштабов проституции стали гораздо более сложными и проблематичными. Можно лишь косвенно судить о ее масштабах на основе данных о процессах, связанных с этим явлением. Отчасти это возможно по сведениям правонарушительной практике, отчасти - на базе данных о венерических заболеваниях.

Социальный контроль за проституцией в эти годы, его реальная причина претерпели существенные изменения. В 20-е годы господствовали представления о том, что проституция является пережитком капитализма и поддерживается наличием массовой безработицы. В качестве основных мер социальной реабилитации рассматривалось привлечение к труду и повышение образовательного уровня. Как дополнительные применялись репрессивные меры, направленные на борьбу со сводничеством и иными формами организованной сексуальной коммерции.

В 30-е годы на первое место выходит репрессивный компонент социального контроля за проституцией и не только в отношении организованных форм, но и в отношении самих проституток. Параллельно происходило сворачивание системы социальной реабилитации и помощи женщинам, вовлеченным в социальную коммерцию. Главную роль в этом процессе стали играть не органы социального обеспечения, а органы НКВД,

Во второй половине 50-х - первой половине 80-х годов, несмотря на официальное признание несовместимости проституции с социалистическим образом жизни, власти так и не решились пойти на прямой уголовно-правовой запрет проституции. Однако на практике для преследования проституток использовались как уголовно-правовое, так и административно-правовое регулирование. В частности, Советом Министров СССР в 1956, 1966 и 1969 гг. были приняты постановления об укреплении паспортного режима в городах Москве, Ленинграде, Севастополе и Московской области.

В силу чего органами внутренних дел было представлено выселять из этих городов женщин, занимающихся проституцией, если они неоднократно задерживались за указанные действия, независимо от того, работают они или нет.

Выселение лиц, занимающихся проституцией, и конфискация их имущества считались административными мерами воздействия и применялись судами СССР на протяжении долгих лет.

Оценка масштабов, основных форм и социальных характеристик проституции в послевоенный период стала еще сложнее по сравнению с периодом 20-30 гг. Какие-либо исследования были прекращены почти полностью. За весь рассматриваемый период было проведено всего два эмпирических исследования проституции, результаты которых были опубликованы под грифом «Для служебного пользования».

Согласно исследованию В.С. Мыскина, проведенному в конце 60-х годов в Москве, по социальному происхождению абсолютное большинство женщин, занимавшихся проституцией, относились к категории рабочих, по социальному положению тоже. [29]

Второе эмпирическое исследование проституции было проведено московскими криминологами К.К. Горяновым, А.А. Коровиным и Э.Ф. Побегайло в 70-х гг. также в Москве.[30]

Первое и второе исследования, несмотря на некоторые различия в данных, которые объясняются различиями в выборах, показали, что социальный портрет проституток второй половины 60-х - первой половины 70-х гг. по сравнению с 20-30-ми гг. изменился вместе с общими изменениями в социальных характеристиках женского населения, произошедших в СССР это время: повысился образовательный уровень, улучшились жилищные условия и материальное положение.

Начиная с 1980-х годов ширится практика продажи молодых российских женщин и несовершеннолетних детей за границу в бордели. Большинство идет на это сознательно, но некоторые даже не подозревают, что будет с ними дальше. Необходимо также отметить, что ничего неизвестно в социологическом плане о тех, кто платит за сексуальные услуги. Кроме того, статистика применения административно-правовых санкций в большей мере отражает активность правоохранительных органов. При этом не все формы проституции находятся в поле их внимания. Да и сами формы меняются.

Если во второй половине 80-х годов в Москве, Ленинграде и других крупнейших городах СССР ведущей формой профессиональной проституции была гостиничная, то к середине 90-х на первый план вышли так называемые агентства по оказанию сексуальных услуг с рекламой в печати.

1.3 Проституция в эпоху глобализации

Мир и всю общественную жизнь современных государств изменил процесс глобализации, возникающий на основе экономических, политических и социальных связей, которые все более выходят за рамки местного и государственного контроля. Под глобализацией мы понимаем формирование универсальной системы координат, основанной на ценностях западного мира и описывающей экономические, политические, культурные процессы современного общества.

Деятельность транснациональных компаний; взаимозависимость стран от энергоресурсов, сырья и т.п.; формирование мировой информационной системы посредством сети Интернет, спутниковой связи и др.; взаимосвязь финансовых систем; интенсивная миграция, и, как следствие, взаимопроникновение этносов и культур; использование английского языка как средства международного общения; интернационализация современных транспортных сетей; формирование «общечеловеческих ценностей»; планетарный характер экологических проблем – все это свидетельствует о глобализации экономического, социального, финансового, культурного пространств современного мирового сообщества. В последние двадцать лет торговля людьми стремительно растет и трансформируется в различные формы: принудительные работы, домашнее рабство, вынашивание и рождение ребенка по контракту или принуждению, секс-туризм и другие. И, как любая форма насилия она направлена, прежде всего, на самых слабых и беззащитных - на детей и женщин, торговля которыми достигает чудовищных масштабов во всем мире. Среди форм рабства чрезвычайно развито похищение, обман, принуждение и продажа женщин и молодых девушек для целей сексуального насилия и эксплуатации. Сексуальную эксплуатацию мы определяем как сексуальное насилие над достоинством личности, равенством, умственной и физической целостностью и как практику, в ходе которой некоторые индивиды (преимущественно мужчины) утверждают свою власть и преимущество над другими индивидами (преимущественно над женщинами и детьми) в целях сексуального удовлетворения, финансовой прибыли и/или других выгод.

Каким же образом оказали влияние эти процессы на феномен проституции? Внутри феномена проституции существует явление, называемое в мировой юридической практике "белое рабство". Согласно юридическим документам оно определяется как "принуждение женщин к проституции в противоположность к добровольному вхождению в данный вид деятельности и возможности свободного выхода из него".

Под воздействием глобализационных процессов происходит интернационализация сексуальной индустрии.

Открытие границ, трудовая миграция, глобализованные формы СМИ, сеть Internet создают благоприятную почву для формирования, транснационального рынка сексуальных услуг. Теперь субъектами рынка выступают национальные государства. Происходит «разделение ролей» между развитыми странами и странами третьего мира. Первые, владея достаточно большим капиталом, с развитой и востребованной индустрией развлечений, определяют спрос на сексуальныеуслуги разного рода.

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Социальный контроль проституции в современном российском обществе". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 861

Другие дипломные работы по специальности "Социология":

Социология и ее практическое значение в прошлом и в современной жизни

Смотреть работу >>

Организация социальным педагогом досуговой деятельности младших подростков

Смотреть работу >>

Роль социального партнерства школы и группы по делам несовершеннолетних в решении актуальных проблем несовершеннолетних правонарушителей

Смотреть работу >>

Благотворительность в России

Смотреть работу >>

Безработица среди жен военнослужащих

Смотреть работу >>