Дипломная работа на тему "Гендерные аспекты брачного поведения"

ГлавнаяПсихология → Гендерные аспекты брачного поведения




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Гендерные аспекты брачного поведения":


Содержание

Введение

Раздел 1. Историко-методологические основы изучения гендерных аспектов брачного поведения

Раздел 2. Социально-психологические особенности современного брачного поведения мужчин и женщин

Раздел 3. Специфика брачного поведения тамбовской молодежи: опыт социологического исследования

Заключение

Список использованной литературы

Приложения


Введение

Актуальность исследования. Актуальность исследования института семьи об условлена кардинальными изменениями всего российского общества, которые самым непосредственным образом затронули его основы и традиционные устои.

Одним из перспективных и актуальных направлений современной социологии является исследование гендерных аспектов брачного поведения, в связи с проявлением кризисных тенденций в функционировании современной семьи, затрагивающих все сферы ее жизнедеятельности. Под кризисом подразумевается неспособность института семьи выполнять свои основные функции, с которыми она успешно справлялась раньше. Трансформации брачного поведения и как следствие изменение образцов семейной жизни, требуют серьезного осмысления с точки зрения гендерного подхода. Наблюдающееся усложнение брачного отбора и необходимость корректировки семейной и демографической политики с учетом ментальных особенностей брачного отбора актуализировали изучение брачного поведения.

Нынешняя внесемейная атмосфера в развитых странах мира подготовлена десятилетиями сокращения рождаемости и перехвата семейных функций государством и его институтами. Такое положение семьи в обществе ведет к упадку и кризису семейного образа жизни, к девальвации ценности материнства и отцовства, стабильного брака и обзаведения детьми. Активизация внесемейных взглядов связана с переопределением сути самой семьи, с поддержкой такого плюрализма разновидностей семьи, когда основной тип семьи с двумя родителями и несколькими детьми в условиях массового распространения сожительств, разводов и однодетности оказывается не просто социальным меньшинством, а проявлением девиантного поведения.

Заказать написание дипломной - rosdiplomnaya.com

Актуальный банк готовых оригинальных дипломных работ предлагает вам скачать любые работы по требуемой вам теме. Правильное написание дипломных работ на заказ в Омске и в других городах России.

Во всех зарубежных и в большинстве отечественных учебниках по социологии непременно имеются разделы по семье. И это неудивительно: семья является важнейшим социальным институтом воспроизводства и социализации новых поколений.

Семья - объект исследования многих наук. В числе тех явлений общественной жизни, интерес к которым среди этнографов и социологов за последние десятилетия особенно оживился, одно из первых мест занимает семья.

Социологический подход к изучению семьи не сводится к пониманию семьи как подсистемы общества, выполняющей специфические функции по рождению, содержанию и социализации новых поколений. Семья как социальный институт не есть простой исполнитель заданных свыше функций. Она активный элемент и агент социальных изменений. Семейная жизнедеятельность вплетена в социальную реальность - арену столкновения многообразных социальных сил, участвующих в процессах социальной дифференциации и специализации.

В социологии групповой подход к изучению семьи концентрируется не просто на выяснении особых качеств семьи как социально-психологической целостности, но на тех ее свойствах, которые оказываются притягательными для эгоцентрических индивидов и благодаря которым становится возможным устойчивое функционирование семьи как подсистемы, выполняющей важные социальные функции. Именно эта посредническая роль семьи в согласовании интересов личности и общества (государства) является предметом собственно социологического исследования семьи. Степень согласованности-рассогласованности этих интересов определяет многообразные последствия для личности, семьи и общества, что и фиксируется в социологии семьи.

Степень разработанности проблемы. В мировой науке накоплен большой опыт по исследованию семьи, ее места, роли в жизни современного общества (Л. Б. Шнейдер, В. Г. Крысько, В. Н. Дружинин). Значительный интерес исследователей был посвящен социально-психологическим аспектам общения и взаимодействия в семье и ее роли в процессе формирования личности (А. В. Петровский, Л. И. Божович, А. А. Бодалев, Б. П. Парыгин) [1].

Можно отметить лишь ряд социологических исследований брачного поведения (З. Х. Саралиева, Т. А. Гурко, О. М. Здравомыслова, Морозовой Т. С, А. Р. Михеева) [2]. Однако эти исследования авторов дали обширный эмпирический материал и направили последующие работы к осознанию социально-психологических механизмов зарождения будущих семейных отношений и к изучению проблемностей современной молодой семьи.

Следует полагать, что создание семьи, особенности семейных взаимоотношений, кризисы и деструкция брака имеют свои истоки в добрачных представлениях молодежи об идеальном партнере, идеальной семье и ее оптимальном составе, основанных на тендерных стереотипах, связанных с социальными реалиями, перспективой профессиональной социализации и успехе в жизни, а также диффузией временной перспективы. Поэтому данное исследование представляется новым по спектру изучаемых проблемностей и актуальным по значимости рассматриваемых вопросов.

Объект исследования: брачное поведение девушек и юношей в возрасте от 18 до 35 лет, состоящих в браке.

Предмет исследования: социально-психологические закономерности обуславливающие брачное поведение Тамбовской молодежи.

Цель исследования - определение социально-психологических детерминант гендерных различий брачного поведения.

В соответствии с целью исследования решались следующие задачи:

Выявить особенности гендерных исследований молодежного брачного поведения

Рассмотреть трансформацию института брака в современных условиях;

Проанализировать социально-психологические особенности мужского и женского брачного поведения

Основная гипотеза: брачное поведение имеет гендерные особенности и обуславливают специфику принятия решения о заключении брака.

Методы и методики исследования. Для решения поставленных задач и проверки гипотез применялся комплекс методологических подходов, методов и методик сбора и обработки данных. В качестве аналитического метода использовался опрос, состоящий из анкетирования, тестирования. Применялся метод теоретического анализа специальной литературы, сравнительный метод.

Эмпирическую базу исследования составили молодые люди возрасте от 18 до 35 лет состоящих в браке.

Теоретическая значимость. Материалы дипломной работы могут быть использованы в качестве иллюстративного материала на занятиях по общей социологии, а также для вторичного анализа.

Структура работы: Работа состоит из ведения, трех разделов, заключения и приложений.


Раздел 1. Историко-методологические основы изучения гендерных аспектов брачного поведения

В настоящее время гендерные исследования играют значительную роль в различных областях гуманитарных наук. Акцент на роли полов в развитии человечества, их символическом и семиотическом выражении в философии, истории, языке, литературе, искусстве обнажает новые аспекты развития социума, дает возможность глубже проникать в суть происходящих процессов. Принимая во внимание значимость этой проблематики, можно сказать, что гендерное "измерение" зачастую позволяет по-иному взглянуть на хорошо известные факты, интерпретировать их с учетом гендерной дифференциации, выявить субтексты социальной реальности, отражающие символы женского опыта, а также деконструировать, казалось бы, незыблемые категории.

Анализ огромного материала привел к необходимости различать понятия пола и гендера. Пол относится к биолого-анатомическому строению человека. Понятие гендера обозначает, в сущности, и сложный социокультурный процесс конструирования обществом различий в мужских и женских ролях, поведении, ментальных и эмоциональных характеристиках, и сам результат - социальный конструкт гендера[3]. Важным элементом конституирования гендерных различий является их поляризация и иерархическое соподчинение, при котором маскулинное автоматически маркируется как приоритетное и доминирующее; а феминное - как вторичное и подчиненное.

В феминистской литературе существует несколько концепций гендера. Это обусловлено как относительной "молодостью" гендерного подхода, так и сложностью самого феномена.

Для всех из них базовым положением является различение понятий пол (sex) и гендер (gender). Пол - это термин, который обозначает те анатомо-биологические особенности людей (в основном - в репродуктивной системе), на основе которых люди определяются как мужчины или женщины. Его следует употреблять только в отношении характеристик и поведения, которое вытекает непосредственно из биологических различий между мужчинами и женщинами. Гендер - это сложный социокультурный конструкт: различия в ролях, поведении, ментальных и эмоциональных характеристиках между мужским и женским, творимые (конструируемые) обществом[4].

В рамках этого подхода гендер понимается как организованная модель социальных отношений между женщинами и мужчинами, не только характеризующая их межличностное общение и взаимодействие в семье, но и определяющая их социальные отношения в основных институтах общества (а также и определяемая - или конструируемая ими). Гендер, таким образом, трактуется как одно из базовых измерений социальной структуры общества, который вместе с другими социально-демографическими и культурными характеристиками (раса, класс, возраст) организует социальную систему. Социальное воспроизводство гендерного сознания на уровне индивидов поддерживает основанную на признаке пола социальную структуру. Воплощая в своих действиях ожидания, связанные с их гендерным статусом, индивиды конституируют гендерные различия и, одновременно, обусловливаемые ими системы господства и властвования. Во многих обществах женщин и мужчин не только воспринимают, но и оценивают по-разному, обосновывая гендерными особенностями и разницей в их способностях различия в распределении власти между ними. По словам Джоан Скотт, "осознание гендерной принадлежности - конституирующий элемент социальных отношений, основанный на воспринимаемых различиях между полами, а пол - это приоритетный способ выражения властных отношений"[5].

Гендер конструируется через определенную систему социализации, разделения труда и принятые в обществе культурные нормы, роли и стереотипы. Принятые в обществе гендерные нормы и стереотипы в определенной степени определяют психологические качества (поощряя одни и негативно оценивая другие), способности, виды деятельности, профессии людей в зависимости от их биологического пола. При этом гендерные роли и нормы не имеют универсального содержания и значительно различаются в разных обществах. В этом смысле быть мужчиной или женщиной означает вовсе не обладание определенными природными качествами, а выполнение той или иной роли.

В современных социальных и гуманитарных исследованиях гендер используется не как неизменная и универсальная конструкция. Как писала Гизела Бок, понятие гендер означает не вещь или предмет, не много вещей или предметов, а комплексное переплетение отношений и процессов. Необходимо "мыслить отношениями", чтобы из аналитической категории гендера вывести культурную реальность - как в прошлом, так и в настоящем.

Понятия феминный и маскулинный стали активно использоваться вместе с разработкой концепции гендера и употребляются в гендерных исследованиях для обозначения культурно-символического смысла "женского" и "мужского".

Гендер, таким образом, оказывается одним из базовых принципов социальной стратификации. Другими такими принципами выступают этничность (национальность), возраст, социальная принадлежность. Сочетание этих стратификационных принципов усиливает действие каждого из них (сегодня, например, факторами, ограничивающими возможность приема на работу, являются такие биологические характеристики, как женский пол претендентки, возраст, "неевропейская" внешность).

Итак, основой методологии гендерных исследований является не просто описание разницы в статусах, ролях и иных аспектах жизни мужчин и женщин, но анализ власти и доминирования, утверждаемых в обществе через гендерные роли и отношения. Гендерные роли определяют отношения мужчины и женщины через категории доминирования и власти.

Можно выделить три основных подхода к определению сущности гендера в рамках социальных наук. С этих позиций гендер рассматривается в качестве: организованной модели социальных отношений, конструируемой основными институтами общества, стратификационной категории и культурной метафоры.

Среди ведущих подходов к изучению гендера автор выделяет парадигмальный подход, получивший название "теории социального конструирования гендера" (И. Гоффман, Г. Гарфинкель, К. Уэст, Д. Зиммерман, Т. Парсонс, Р. Бейлз) [6], определяющий гендер как общественно-приписываемый пол. В рамках этой концепции гендер рассматривается как модель социальных отношений между мужчиной и женщиной на макросоциальном (в рамках больших социальных систем) и микросоциальном (в малых группах) уровнях.

Полоролевой подход (Т. Парсонс, Р. Бейлз) [7] и концепции социальных стереотипов (У. Липпман, А. В. Меренков) [8] определяют понятия "гендерный стереотип". Под гендерными стереотипами понимаются упрощенные, довольно устойчивые образы полоролевого поведения, сомнения в истинности которых в большинстве случаев не допускаются, образы восприятия поведения мужчины и женщины. Гендерные стереотипы выступают в качестве регуляторов, процессов обработки поступающей к нам информации таким образом, что мы начинаем воспринимать, запоминать и интерпретировать ее в соответствии с нашими представлениями о гендерах.

Исполнение закрепленных в общественном сознании гендерных ролей обеспечивается системой поощрений и наказаний, положительных и отрицательных подкреплений. Стабильность условий жизни, их неизменность из поколения в поколение обеспечивают устойчивость существования стереотипов. Поэтому одни и те же стереотипы сохранялись в течение очень длительного времени, детерминируя жизнедеятельность как отдельных индивидов, так и больших групп людей.

Под методологической нормативностью я понимаю конвенциональный принцип, на основе которого формируется единство теории (й), методов, метаязыка исследования и аргументации, принятых исторически конкретным научным сообществом. Нельзя говорить о существовании универсальной нормативности в области гендерных исследований, поскольку не существует единой гендерной системы, традиции гендерной социализации и символического поля различения полов для различных эпох и народов. Отрицание методологического монизма, тем не менее, не отрицает возможности обсуждения и выработки единой методологической нормативности для конкретной страны. Возможность ее выработки вытекает из факта существования "опыта общей реальности"1, единой гендерной системы нашей страны.

Неотъемлемым элементом методологической нормативности является аргументация. В последние два-три десятилетия происходит рождение новой теории аргументации, которая рассматривает в качестве целей аргументации не только описания реальности, но и оценки, нормы, советы, декларации, клятвы, обещания и т. п. [9] Согласно А. Ивину и А. Никифорову, аргументацией является "определенная человеческая деятельность, протекающая в конкретном социальном контексте и имеющая своей конечной целью не знание само по себе, а убеждение в приемлемости каких-то положений"[10].А. Алексеев выделяет принципиально новый метод аргументации в философии - метод аргументационных карт, существенно отличающийся от традиционного понимания аргументации[11]. Эти и другие знания в области аргументации должны быть поставлены на службу гендерным исследованиям.

Признав гендерные исследования феминистским проектом, ответ становится очевидным - от имени женщин и ради женщин. Однако класс женщин весьма неоднороден. Гендерная система в нашей стране является весьма сложным образованием, представленным множеством гендерных типов. Поскольку гендерная идентичность конструируется в тесной связи с этнической, классовой, конфессиональной принадлежностью, то нашу страну населяют женщины, гендерная самоидентификация которых варьируется весьма широко, обнаруживая себя в различных гендерных режимах и гендерном порядке[12].

Одновременно наступившая эпоха неопатриархата создала предпосылки для консолидации всех россиянок в их борьбе за гендерное равноправие.

Возможность проговаривания коллективного "опыта общей реальности" имеют не все группы женщин, а преимущественно женщины-политики, женщины-бизнесмены, женщины, возглавляющие и работающие в НКО, и женщины, работающие в академической сфере, - преподаватели университетов и ученые-исследователи. И поскольку какого-либо значительного женского движения у нас в стране не существует, рефлексия над гендерным самосознанием нации (культурной общности, проживающей на территории России) ложится на академическое сообщество.

Не отрицая значительных результатов деятельности гендеристок в течение последних лет, их огромной просветительской работы, необходимо признать, что в целом гендерное сообщество не стало влиятельной силой гражданского общества. Причин такого положения дел несколько. Некоторые из них от нас не зависят, другие лежат в нас самих и нашей деятельности. Из последних укажу на две взаимосвязанные между собой причины.

Блохина Н. А. в своей работе отмечает, что гендеристки некритично подходят к восприятию западных теорий и методологий, не проводят работу по изменению собственной мысли через работу с патриархатным сознанием и мышлением нашего общества. Но одновременно важно признать, что, к сожалению, они медленно уходят от "диктата закона", перенесенного из другого гендерного порядка в наш отечественный. [13]

Другой причиной узости гендерного сообщества является то, что часто мы используем язык, понятия и смыслы которого заимствованы из западных гендерных исследований. Возникает осознаваемая многими проблема перевода. Новосибирский исследователь Т. Барчунова подняла эту проблему на конференции в Твери "Гендер по-русски: преграды и пределы" в сентябре 2004 г. Определяя сложившуюся (или доминирующую) практику перевода хрестоматийных текстов западных гендеристок с английского языка на русский как "наивный перевод", автор задалась вопросами: "как влияет корпус наивных переводов на развитие отечественного научного дискурса? О каких особенностях отечественного теоретического мышления свидетельствуют осуществленные интерпретации? Способствуют ли они наблюдающейся тенденции размывания сложившихся норм научного текста? Содействуют ли интеграции гендерных исследований в ранее сложившиеся отечественные научно-исследовательские программы? Подтверждает ли характер современных переводов гендерной и феминистской литературы вывод В. Беньямина, высказавшего предположение о том, что перевод не предназначается читателям, не понимающим оригинала? Кому адресованы проанализированные переводы, если не понимающим оригинала читателям?"[14].

По мнению Барчуновой, "доминирующий смысл, который вносят создатели русских переводов в свой труд, - это, по-видимому, желание интеграции отечественной традиции в мировой философский и научный дискурс... "[15]. Многие из существующих переводов адресованы, в первую очередь, не российским читателям, а мировому гендерному сообществу (которому, к слову сказать, читать эти переводы ни к чему. Таким образом, размышления Барчуновой вновь возвращают нас к проблеме нормативности, единого дискурса и аргументации в отечественных гендерных исследованиях.

Важной проблемой гендерной аргументации является классификация и характеристика аудиторий, в которых чаще всего приходится работать гендеристкам. Я выделяю следующие уровни и типы аудитории.

Первый уровень аудитории - академический. Аргументация на уровне академического сообщества ведется среди людей с высоким уровнем образования, привыкших к ведению дискуссий. На этом уровне можно говорить о трех типах аудиторий.

(1) Аргументация среди людей, профессионально занимающихся гендерными исследованиями, то есть в среде экспертов, посвященных в тайну "кода да Винчи". Им приходится работать в двух направлениях: консолидировать национальное сообщество и представлять его в мировом сообществе. На гендерном сообществе лежит двуединая задача в области методологии: (а) формировать традицию, вырабатывать канон, делать экспертный анализ текстов на основании (б) постоянного привлечения новых идей, методологий, техник аргументации, экспериментирования с новым.

(2) Аргументация в среде коллег академического сообщества, не занимающихся гендерными исследованиями. Это сообщество по настроениям, убеждениям и строю мысли чаще всего патриарахатно или андроцентрично, его представители считают, что и субъект научного исследования, и сами исследования и их результаты гендерно нейтральны. Такая аудитория иронична и редко заинтересована в серьезной дискуссии. Тем не менее, здесь можно и нужно искать сторонников, особенно среди представителей естествознания.6 мая 2000 г. Дж. Скотт прочитала в Колумбийском университете доклад под названием "Фантазии тысячелетия: будущее "гендера" в XXI веке". Свой основной тезис Скотт назвала "кошмарным сценарием, в котором биологический детерминизм вновь возвращается, чтобы управлять тендером"[16], сделав акцент на изучении биологических оснований деления людей по полу. Скотт призвала обратить внимание на эволюционную психологию и социобиологию, занимающиеся проблемами половой дифференциации. Аргументация Скотт, по-моему, убедительна. Интересные факты для гендерного анализа могут дать теория коэволюции природы и общества, этология, исследование и применение принципа эпигенеза3, сведения других наук. Нельзя оставлять вне (критического) рассмотрения биодетерминистские концепции, в частности, эволюционную теорию полового диморфизма В. Геодакяна, до сих пор использующуюся в качестве методологии исследования[17].

Одной из стратегических задач гендерного сообщества является придание гендерным исследованиям научной респектабельности, что тактически целесообразно делать, "вписывая" гендерный дискурс в научно-исследовательские программы отечественного сообщества. Одновременно должна вестись кропотливая работа по "лечению" гендерной слепоты у представителей отечественного научного сообщества путем гендерной (и/или феминистской) критики науки как знания и социального института. Так, Э. Андерсон (Elizabeth Anderson) указывает на следующие пути исправления маскулинного подхода в науке и повышения ее объективности: критика гендерных структур в социальной организации науки; анализ гендерных символов в научных моделях; показ сексизма в научных практиках и приоритетах; выявление андроцентризма в научных понятиях и теориях [18].

(3) Аргументация в смешанной аудитории, состоящей как из исследователей, так и представителей женских политических и общественных организаций. Несмотря на то, что гендеристки и активистки женских организаций активно и успешно сотрудничают, некоторая напряженность в их отношениях все же присутствует. Основной причиной такой напряженности, по-моему, является недопонимание роли теории представительницами НКО и политиками, слабая поддержка деятельности гендеристок со стороны женских организаций и объединений и, главное, отрыв теоретических изысканий от практики женского движения. Возможно, именно тут теоретики должны очень внимательно вслушаться в родственный им по целям дискурс практиков и стремиться не "диктовать законы", а интенсивно работать над изменением собственной мысли.

Второй уровень аргументации в какой-то мере тоже можно отнести к академическому - это работа в студенческой аудитории, чтение гендерных курсов. Студенты являются наиболее благодарными слушателями, а работа с ними является, пожалуй, самой перспективной. Они готовы к восприятию нового. Их возраст - это возраст гендерной ресоциализации, и потому вся гендерная проблематика не вызывает отторжения. В молодежной аудитории можно опираться на философские и социологические теории, формирующие современные представления о тендере.

И, наконец, уровень массовой аудитории, общение с помощью СМИ. Пока гендерное академическое сообщество мало работает с этой аудиторией и существует много сложностей такой работы. Во время эфира (или записи передачи) нет прямого контакта со слушателями, поэтому трудно судить, кто в данный момент тебя слушает и видит и, следовательно, настроиться на должную "волну" аргументации. С другой стороны, эта аудитория по-своему прозрачна, можно легко просчитать, кто из слушателей наберет номер телефона и задаст традиционные "коварные" и "разоблачительные" вопросы, если передача идет в прямом эфире. Существует неприятная тенденция приглашать гендеристок на такие радио - и телепередачи, где против них "играет" не только публика, но и ведущие. Гендеристок редко приглашают на аналитические передачи. К сожалению, у нас пока нет публичного, харизматического лидера для работы с широкой аудиторией. Те из женщин-политиков, которые позиционируют себя не просто политиками, а женщинами-политиками, и их немного, часто лишены позитивного восприятия.

Успешность гендерных исследований как в академическом, узкопрофессиональном плане, так и в социологическом плане - востребованности идей гендеристок обществом, во многом зависит от аргументации. Аргументацию можно вести:

(а) с логико-эпистемологической точки зрения,

(б) точки зрения человека и общества

(в) исторической точки зрения.

Теоретические воззрения феминизма, относящиеся к семье и браку, представлены не в виде стройной и целостной концепции, а являются конгломератом разрозненных высказываний, зачастую противоречащих друг другу. О феминистической теории семьи можно говорить лишь условно, тем более что антисемейная направленность выражалась в ходе политической борьбы различных женских движений в зависимости от актуальности тех или иных тактических задач. С позиции социологии семьи идеологию феминистических движений можно определить как направленную на искоренение семейного образа жизни вообще.

Первая волна феминизма как политически оформившегося социального движения многим в своей идеологии была обязана марксизму, но в своих либеральных формах пыталась скрыть контрсемейную суть лозунгами борьбы за "освобождение" женщин от "эксплуатации и угнетения". Политизация отношений супругов в семье, мужчин и женщин в обществе раскрывает не только прямое родство с теорией классовой борьбы, но обнаруживает полное игнорирование интересов семьи как автономного социального института.

Становление американского феминизма обнаружило у либеральных феминисток, базировавшихся на доктрине естественных прав, склонность к позиции более радикальной, где все социальные институты рассматриваются как атрибуты патриархата. При этом резкая критика семьи не была связана хотя бы с чисто теоретической попыткой предложить что-либо взамен патриархальной семьи и традиционного материнства. Акцент на матриархате в XIX веке был связан с противостоянием "олигархии пола", а позднее привел к идее "матриархального общества" с широкой поддержкой правительством матерей-одиночек и с выталкиванием отцов из семьи[19].

Вторая волна феминизма в Америке возникает на политической сцене вследствие успеха движений суфражисток, добившихся равноправия женщин и всеобщего избирательного права. Феминизм равноправия переключается на проблемы домашнего труда и материнства в связи с распространением практики вовлечения женщин в профессиональную занятость. Потребовалось всего несколько десятилетий, чтобы на фоне медленно происходящего кризиса института семьи и ослабления ценностных основ семейного образа жизни феминистские разговоры о справедливом распределении семейных обязанностей, равной занятости в домашнем труде и воспитании детей сменились кампанией за освобождение женщин от семьи, включая свободу не вступать в брак вообще и без ущерба для респектабельности иметь ребенка вне брака или не иметь детей в легальном браке.

Более того, гетерогенный брак с человеком противоположного пола стал рассматриваться как "потеря себя", как помеха к "развитию" личности женщины и к подлинной сексуальности. При этом самораскрытие и самореализация женщины противопоставляются её неизбежной жертвенности, самопожертвованию в семье. Семья в качестве арены любви и заботы о других расценивается не как средство для обретения подлинного "я", а лишь в виде "патологического поведения". Этот антисемейный настрой некоторые представители феминизма пытаются смягчить, надеясь на невыполнимое - вывести феминизм из-под критики за контрсемейность и стремясь сконструировать "позитивную" теорию семьи. Достигается это с помощью переопределения сути семьи - для этого достаточно свести понятие семьи до двух индивидов, находящихся в одном из отношений супружества, родительства или родства.

Новый подъем феминистской активности относится к 60-м годам прошлого века, когда массовое распространение малодетной и многоразводной семьи стало определяться не экономическими трудностями, а самой потребностью населения в одном-двух детях. Малодетоцентристский характер общественного мнения позволил радикальному феминизму развернуться в полную мощь и повернуть "женское освобождение" в сторону женской "идентичности", понимаемой как освобождение от мужских стереотипов сексуальности. Идея социального конструирования пола вылилась в андрогинную концепцию сексуальности, доведенную тендерными феминистками до экстремального выражения. Провозглашение лозунга "личное есть политическое" в период сексуальной революции позволило легализовать гомосексуализм и лесбиянство, что в свете современной демографической ситуации нельзя не признать феминистским оправданием антирождаемости.

В последнее время под влиянием критики со стороны "правых", на перехлёсты в феминистском отношении к семье обратили внимание отдельные историки феминизма, но и им не удалось избавиться от тенденции, свойственной тендерному феминизму и феминизму равноправия - делать акцент на правах, забывая об обязанностях. Подобная забывчивость объясняется просто - сосредоточенностью на индивиде, а не на семье. Именно семья обеспечивает взаимную обусловленность прав и обязанностей личности, прав родителей и детей, прав мужчин и женщин, всех членов семьи. Специфическая сущность семьи заключается в том, что в ней каждый член семьи спонтанно практикует такую самореализацию, которая ориентирована на других, то есть осуществляется самотрансценденция личности, когда восприимчивость к запросам и нуждам других людей становится предпосылкой подлинного самораскрытия ego[20].

Процесс брачного отбора исторически конкретен, он зависит от экономических, социальных, социокультурных и других условий, существующих в обществе. Основные особенности процесса брачного выбора связаны с тем, что в разных культурах и на разных стадиях исторического развития различны как пространство возможных выборов, так и степень свободы индивидуального выбора.

В первом отношении, то есть в том, как определяется пространство возможных выборов брачного партнера, все культуры различаются по тому, допускаются или нет в них повторные браки. Если повторные браки допускаются, если допускается "серийная моногамия", то совокупность, из которой производится отбор брачного партнера, является предельно широкой и включает в себя как не состоящих, так и состоящих в браке.

Правилом здесь является то, что человек, мужчина или женщина, постоянно доступен для брака, независимо от того, состоит он в браке или нет. Как пишет американский социолог Б. Фарбер, "каждый человек, по крайней мере, теоретически, всегда является потенциальным супругом для всех других лиц противоположного пола. Здесь важно то, что состояние в браке ничуть не ограничивает человека в том смысле, что он продолжает оставаться возможным супругом в позднейших браках"1.

Напротив, в культурах, где повторные браки не допускаются, в культурах традиционной, жесткой моногамии, пространство возможных выборов не включает в себя тех, кто уже состоит в браке. Человек вступает в это пространство по достижении установленного обычаем или законом брачного возраста и покидает его, вступив в брак.

В нашем обществе, то есть в обществе европейского, западного типа, историческая тенденция состоит в переходе от строгой моногамии, когда вступление в повторный брак даже в случае овдовения было затруднено (особенно для женщин), к моногамии серийной, когда повторные браки становятся обычным делом.

Например, в России в 1991 г. для четверти как мужчин, так и женщин, вступивших в брак, этот брак был повторным, причем из общего числа вступивших в повторный брак мужчин 88% сделали это после развода (для женщин аналогичная доля равняется 83%). Еще выше доля вступающих в повторный брак в Москве: в том же 1991 г. брак был повторным для 36,4% мужчин и для 32,1% женщин, причем на долю послеразводных приходилось 90% повторных браков мужчин и 88% повторных браков женщин2. Аналогичные данные можно привести и по США. В этой стране в середине 80-х гг. около 46% всех заключаемых браков были повторными по крайней мере для одного партнера[21].

Во втором отношении, то есть в том, что касается степени свободы индивидуального выбора, между различными обществами также существуют большие отличия. В некоторых культурах, а в прошлом практически повсюду преобладают браки, организуемые родителями или другими родственниками, под чьей опекой находятся молодые люди. В других доминирует "свободный" выбор, когда основными его "агентами" являются сами вступающие в брак. Однако в любом случае вступление в брак, выбор брачного партнера не являются произвольными. Они подчиняются действию определенных факторов культурного, социального, психологического и даже отчасти социально-биологического характера, к краткому рассмотрению которых мы переходим.

Многие из классиков социологии считали семью частью социальной структуры, рассматривали её как фактор изучаемых ими процессов, но не исследовали институты брака и семьи специально (М. Вебер, К. Маркс, Э. Дюркгейм, В. Парето). В то же время проблема теоретического представления семьи и брака поднималась в работах известных социологов, демографов, антропологов. Например, П. Сорокин ещё в 1913 г. в статье "Кризис современной семьи" приводит эмпирические свидетельства того, что он называет "углубляющимся кризисом" института семьи. П. Сорокин обсуждает такие явления, как растущий показатель разводов, уменьшение числа заключаемых браков, удовлетворение полового влечения вне брака, рост числа внебрачных детей, абортов, проституции; уменьшение числа детей в браке, эмансипация женщин, превращение брака в светский институт, передача государству воспитательных, образовательных и опекунских функций. В более поздних работах П. Сорокин трактует эти же процессы, происходящие в сфере семьи и брака, уже более умеренно, не в терминах кризиса и деградации, а называет их флуктуацией, интеграцией - дезинтеграцией [22]).

Во всех современных исследованиях брака и семьи приводятся данные, подтверждающие продолжение перечисленных выше процессов в сфере брака и семьи. Эти тенденции наблюдаются практически во всех европейских, североамериканских странах, в России, в странах СНГ; в разных обществах они отличаются лишь исторической длительностью, глубиной проникновения в культуру. Однако одни ученые интерпретируют их как доказательства кризиса института моногамного брака, семьи, другие рассматривают происходящие процессы как свидетельства трансформации этих институтов.

"Парадигма кризиса и риска" состоит в том, что постулируется вероятность такого результата функционирования социума, который свидетельствует о крахе социальных систем и крахе экзистенциальных (существовательных) опор общества[23]. В теории кризиса семьи, анализирующей возникновение социальных ценностей и приоритетов, продуцирующих разного рода риски и угрозы, учитывается (предсказывается) перспектива разрушения самого института семьи и моногамии, что грозит депопуляцией и казарменной социализацией новых поколений. При этом предполагается и угроза прямого вымирания общества.

Сторонники другой парадигмы, так называемой "прогрессистской" [24], считают, что переход от традиционной к современной семье, плюрализм форм брака и семейных структур не должны интерпретироваться однозначно, как отклонение от нормы. Скорее, они являются признаком существенных и необратимых эволюционных сдвигов в самом институте семьи[25]. Эти ученые полагают, что закономерности изменения семьи созвучны общесоциальным переменам, т. е. модернизация общества влечет за собой и трансформацию отдельных его институтов. Модернизация брака и семьи, происходящая как в России, так и во всех европейских и североамериканских странах, охватывает многие аспекты частной жизни: взаимоотношения женщин и мужчин, взрослых и детей - родных и приемных. По существу, в сфере семьи и брака уже на протяжении нескольких десятилетий происходит ослабление и даже ломка традиционных, патриархальных устоев, ролей, представлений, стереотипов. В основе этих изменений ценности ХХ века: расширение свободы выбора для мужчины и для женщины как в семейной, так и в общественной сфере, равенство супругов-партнеров, большие возможности для самореализации и контактов между поколениями. В статистике же процесс модернизации семьи проявляется в повышении частоты разводов, вступлений в повторные браки, во всё большем распространении неофициальных супружеских союзов, внебрачной рождаемости.

Очевидно, что в ходе научной дискуссии приводятся аргументы, заслуживающие внимания, и предлагаются меры, направленные на поддержание того или иного развития событий. Но, исходя из многовековой стабильности институтов брака и семьи, все-таки никто не допускает возможности полного краха семьи вообще и ее основы - моногамного брака.

В институциональных определениях брака и семьи подчеркивается их социальная (общественная) необходимость для сохранения человеческого рода, а также сохранения и передачи из поколения в поколение норм и ценностей, принятых (господствующих) в данном обществе. Способность семьи на протяжении веков осуществлять первичную и последующую социализацию индивидов, обеспечивает преемственность освоения культурных ценностей, передачи навыков и норм поведения людей в данном обществе.

Вместе с тем, когда говорят об институциональном характере брака и семьи, отмечают динамичность их форм, эволюционный характер перемен, различия в тех или иных обществах. Так что для понимания этих перемен в институтах брака и семьи обычно приводятся исторические, сравнительные данные о типах и формах этих институтов в различных культурах и в различные эпохи.

С. И. Голод "Семья и брак: историко-социологический анализ" пишет, что социологическое изучение семьи, эволюции её форм и типов активно происходит в XIX в.: в 1861 г. публикуется книга И. Бахофена "Материнское право", где выдвигаются объяснения исторической эволюции отношений мужчин и женщин с позиций рождения и ответственности за потомство. Затем в 1876 г. выходит труд Мак-Леннана "Первобытный брак", в котором также обсуждается и доказывается существование исторических этапов - переходов от родства по материнской линии к родству по отцовской линии[26].

Исторические этапы эволюции брака, семьи таковы (по Моргану):

Промискуитет - беспорядочные половые связи первобытных мужчин и женщин (40 - 50 тыс. лет назад). В половые отношения могли вступать любые родственники. Осознание людьми вредных биологических последствий кровно-родственного скрещивания ведет к возникновению запретов (табу).

Кровно-родственная семья - основана на групповом браке между братьями и сестрами двух родов (родными и сродными, т. е. двоюродными и троюродными). Брачные партнеры разделены по поколениям. Постепенно и на этом уровне осознается низкая жизнеспособность потомства, рожденного в результате кровосмесительных связей. Ужесточение запретов на кровосмешение.

Cемья пуналуа - основана на групповом браке нескольких сестер, родных и сродных, с мужьями каждой из них, или групповом браке нескольких братьев с женами каждого из них. Причем эти их общие мужья или жены не обязательно родственники по отношению друг к другу. Стадо превращается в род, собственность коллективная. Рамки пуналуального брака суживаются ради более жизнеспособного потомства. При групповом браке происхождение может быть установлено только по материнской линии.

Парная семья - образование постоянных пар на более или менее продолжительный срок, но без исключения сожительства, т. е. один мужчина мог быть связан не с одной, а с несколькими женщинами одновременно. И женщина могла иметь несколько мужей. Возникновение индивидуального брака, дарообмена как символа заинтересованности в постоянной связи (традиция обмена обручальными кольцами). Переход от коллективной к частной собственности.

Моногамная семья - пожизненное единобрачие отдельных пар с исключением сожительства. Происхождение, наследование устанавливается по отцовской линии. Это служит базисом раздвоения морали на мужскую и женскую, устанавливаются двойственные (гендерные) социально-культурные нормы и стереотипы, неравенство мужчин и женщин.

Под брачным поведением понимаются поступки людей в связи с заключением и прекращением браков. В демографии брачное поведение рассматривается в основном с точки зрения его влияние на рождаемость, т. к большинство рождений осуществляется в браке, известны основные закономерности этого влияния.

Брачное поведение - это поведение, целью которого является удовлетворение потребности в браке, поведение, связанное с выбором брачного партнера (т. е. с брачным отбором). Под брачным отбором понимается процесс, в результате которого из совокупности возможных выборов брачного партнера, тем или иным способом отбирается тот, в каждом данном конкретном случае единственный партнер (партнерша), который (которая) и становится мужем (женой) или тем, с кем "живут вместе".

Социологическими феноменами брачного поведения являются:

идеальные представления о партнере,

выбор партнера, мотивация,

способы, сроки ухаживания,

оглашение, легитимизация отношений: формальное или неформальное (но санкционированное) обручение, заключение союза,

удовлетворенность - неудовлетворенность супружеством,

устойчивость - неустойчивость союза,

распад союза, прекращение супружеских отношений.

Сожительство (cohabitation) - официально незарегистрированный долговременный (не менее 2 лет) супружеский и хозяйственно-бытовой союз мужчины и женщины. В том случае, если в сожительстве рождается ребенок (дети), правильнее назвать его неофициальным браком, бракоподобным союзом.

Реально существует довольно мозаичная картина типов семей: и патриархальная, и модернистская, и детоцентристская, и супружеская, и материнская, и отцовская. Но на общем фоне не вызывает сомнения предпочтительность супружеского типа семьи [Голод С. И., 1998]. Его главная характеристика - сочетание интимности и автономности. Достижение такого состояния - процесс сложный и многофазный, берущий начало ещё до образования семьи, основанной на браке. Образно говоря, для таких семей необходимо прохождение через "сито" ухаживания и относительно рациональный выбор супруга. Но и это не гарантия стабильности будущих отношений, а скорее, её потенциальная основа.

Новые формы семьи [27] [Голод С. И., 1990; 1998]:

1. Монородительская семья;

2. "Сериальная моногамия": повторные браки, новое распределение ролей, "разводные цепочки" ("divorce chains");

3. "Коммуны" различного типа, нетрадиционные стили жизни - с 20-х годов - сожительство вне брака (добрачное или внебрачное). Новое то, что этот тип стал признаваться и в общественном мнении, и в литературе как имеющий право на существование. Более того, сожительство до брака стало считаться даже весьма желательным, рассматривается как гарантия прочного брака, а внебрачное сожительство перестало скрываться от супруга, и, как результат, возникла форма "брак втроем".

4. "Открытый брак" - супруги принципиально считают необходимым иметь внебрачные сексуальные связи - образуются союзы нескольких пар, обменивающихся сексуальными партнерами (swinging).

Нетрадиционные стили, формы семейной жизни стали признаваться и в общественном мнении, анализироваться в научной литературе. В ХХ в. изменение последовательности событий, формирующих семью, и, более того, лояльность общества к этим изменениям в сфере брака и семьи стала настолько очевидной, что американский антрополог М. Мид (1970) констатировала существование так называемого двухступенчатого брака. Первая ступень - так называемый "индивидуальный брак", в который вступают с целью сексуального сожительства без рождения детей (этот брак часто не регистрируют). Вторая ступень - "родительский брак" заключается обычно с целью рождения детей. "Родительский" брак более прочный, "индивидуальный" может служить подготовкой ко второй ступени. Статистика подтверждает правоту наблюдений М. Мид.

Факторы брачного выбора:

1. Наиболее широкими и одновременно действующими наиболее мощным образом являются культурологические факторы:

Важнейшим из них является так называемое правило эндогамии - эгзогамии. Этот термин обычно применяется в этнологии для описания того, как происходит брачный выбор между родами одного племени. Его функциональная роль состоит в ограничении поля возможных выборов брачного партнера, в исключении из него тех, кто не может быть брачным партнером.

В современных условиях употребление этого термина может быть, разумеется, только условным и весьма ограниченным. При этом правило эндогамии следует понимать как предписание (принуждение) выбирать себе брачного партнера из своей собственной этнической группы, но из разных кланов (если они есть). Правило эндогамии в современных культурах, в которых его действие вообще является более слабым, оно к тому же практически снимается в случаях, если вступающему в брак более 30 лет, или если брак - повторный. В крупных городах правило эндогамии практически не действует. Его действие также резко ослабевает на территориях со смешанным по этническому составу населением, где контакты и общение между представителями различных национальностей являются более частыми и интенсивными. [28]

Правило же экзогамии запрещает брак внутри собственной семейной группы, т. е. направлено на предотвращение браков между близкими родственниками. Это правило обладает универсальным и жестким действием, подкрепляясь в ряде случаев правовыми нормами, прямо запрещающими брак внутри одного клана.

2. К социологическим факторам брачного выбора относятся гомогамия и близость (соседство):

Гомогамия: Термин гомогамия обычно употребляется для обозначения тенденции заключения браков между людьми, обладающими некоторыми общими или сходными характеристиками - социальными, психологическими, физическими и т. д. Противоположная тенденция обозначается термином гетерогамия.

Необходимо обратить внимание на то, что понятия эндогамия и гомогамия зачастую сближаются. Однако между ними есть разница, которая заключается в том, что перенесенный в социологию семьи термин эндогамия обозначает, по сути, некое социокультурное принуждение, заставляющее индивида действовать в брачном выборе определенным образом. Термин же гомогамия (соответственно и гетерогамия) является чисто социологическим (хотя им также пользуются и этнологи), означающим, что браки между индивидами со сходными индивидуальными характеристиками являются более вероятными, чем браки между индивидами, чьи характеристики сильно отличаются друг от друга.

Социологические теории, рассматривающие гомогамию как один из основных факторов выбора брачного партнера, утверждают, что важнейшими характеристиками в этом отношении являются:

возраст,

этническая принадлежность,

социальный статус,

образование,

уровень интеллекта,

внешность,

совместимость внутренних часов (т. е. так называемые совы и жаворонки).

При этом наибольшей является роль:

а) этнической принадлежности:

О роли этнической принадлежности можно сказать, что помимо действия правила эндогамии (в том, что касается этнической принадлежности), действуют и чисто социологические факторы, прежде всего степень этнической однородности той или другой территории.

б) роль возраста в брачном отборе:

Его роль подтверждается многочисленными статистическими и социологическими данными. При этом роль возраста несколько специфична, поскольку в этом случае более вероятным является не совпадение (равенство) возрастов партнеров, а небольшое превышение возраста партнера мужского пола.

Например, в 1993 г. в Российской Федерации было заключено 1.106.723 брака. Из них:

браки, в которых невеста была старше жениха, составляли 11%,

браки, в которых жених и невеста имели одинаковый возраст (точнее говоря, их возраст находился в одном и том же пятилетнем возрастном интервале), - 40%.

браки, в которых жених был старше невесты, - 49%. При этом почти две трети таких браков составляли те, в которых возраст жениха был на один пятилетний интервал больше, чем возраст невесты.

в) роль образования:

В целом, если брать эти три характеристики (возраст, образование и социальное происхождение), то в процессе брачного выбора действует довольно заметная тенденция предпочтения мужчинами более молодых женщин с относительно меньшим образованием и принадлежащих к относительно более низкой социальной группе (противоположная тенденция для женщин). Эта тенденция называется брачный градиент.

В обществах с сильно дифференцированной социальной структурой брачный градиент может вызывать "переизбыток незамужних женщин старших возрастов, блестяще образованных, профессионально занятых, не имеющих возможности найти себе брачного партнера из-за завышенных притязаний относительно статуса и образования". Подобное, впрочем, можно наблюдать и у нас, когда многие высокообразованные женщины вынуждены оставаться одинокими из-за того, что не могут найти себе "подходящего" жениха. Отсюда, вытекает и существование "второго пика " внебрачной рождаемости: потеряв надежду выйти замуж, такие женщины "сознательно" выбирают дорогу одинокого материнства.

Итак, брак и семья как социальные институты различаются и в разные времена и в разных обществах, живущих одновременно. Но, будучи институтами воспроизводства и поддержки потомства, в разных обществах брак и семья принимают различные формы. Объективным же базисом, "разрешающим" изменение форм, способов, практик семейной жизни, является состояние демографической сферы общества. Ослабление многих традиционных норм, дуализма морали, этикета, брачных и семейных ритуалов, изменение обычаев и законов происходит в результате ослабления "демографического давления"[29]. Это происходит сейчас и происходило веками, на протяжении всей истории человечества, порождая и множество социальных проблем, и разное отношение к этим проблемам и процессам как обывателей, так и исследователей семьи и брака.

Обобщим отличительные черты традиционных и современных моделей семьи в связи с переходом от доиндустриальных обществ к индустриальным.

Для "традиционализма", фамилизма характерен родственно-семейный принцип организации жизни, перевес' ценности родства над максимизацией выгод индивида и над самой экономической эффективностью, тогда как в "современной семье" родство отделяется от социально-экономической деятельности, уступая первенство экономическим целям индивида.

Аграрное общество имеет своей основной экономической единицей семейное домохозяйство, где, как правило, все взрослые работают дома и не за плату, а на себя. Современная модель семьи связана с разделением дома и работы, появляется наемный труд на крупных предприятиях с индивидуальной оплатой труда независимо от статуса в семейно-родственных сетях. Важно подчеркнуть, что семейное производство не исчезает вообще (хотя такая тенденция наблюдается), а перестает быть ведущим, главным элементом экономики, причем в урбанизированных регионах распространяется потребительский тип семьи, где общесемейная деятельность помимо гигиенических и физиологических процессов дополняется потреблением услуг внесемейных учреждений за счет зарплаты, добываемой членами семьи за порогом дома. Однако в силу социокультурного разделения семейных обязанностей женщины, участвующие в наемном внесемейном труде, продолжают вести домашнее хозяйство.

В феминистских теориях подобная двойная занятость женщин интерпретируется как итог "господства мужчин", поэтому часто желательное "равноправное" распределение семейных функций между мужем и женой объявляется идеалом "демократизации" семьи и в угоду этому идеалу даже сочиняются "оптимальные модели" ceмейного "равенства".

Следует помнить о социокультурной данности семейных ролей мужа и жены, отца и матери, "отстающих" от динамики политизируемых межличностных отношений. Важно также учитывать закон первичной избирательности индивидов при формировании семьи и принцип предпочтения, приоритетности "своих" (из своей семьи)"чужим" людям, организациям, институтам. Переход от семейного производства к семейно-бытовому самообслуживанию точнее описывает трансформацию мужских и женских ролей в семье, чем смена пресловутого "жесткого" разделения труда между мужем и женой (в "традиционалистской семье") некоей "эгалитарностью" и "взаимозаменяемостью" семейных ролей (в "современной" семье).

Система ценностей фаминизма, в иерархии которой на первых местах такие блага, как долг, семейная ответственность, ценность детей как вкладов в благополучную старость родителей, доминирование авторитета родителей и родственников, по мере "модернизации" становится менее устойчивой и престижной, уступая место ценностям индивидуализма, независимости, личных достижений, т. е. система "семьецентризма" уступает место системе "эгоцентризма"[30].

Сейчас происходит переход от централизованной расширенной семейно-родственной системы, состоящей из трех поколений, и доминированием старших, к децентрализованным нуклеарным семьям, в которых брачные узы, супружество становятся выше родовых-родительских, причем в самом супружестве интересы пары подчинены интересам индивида (депривация личности от семьи, изоляционизм).

Переход от развода по инициативе мужа (прежде всего в связи с бездетностью брака) к разводу, вызванному межличностной несовместимостью супругов.

Переход от "закрытой" к "открытой" системе выбора супруга на основе межличностной избирательности молодыми людьми друг друга, независимо от предписаний родства и традиций обмена приданым и выкупа невесты (хотя и при сохранении имущественных интересов и системы наследования, закрепляемых брачным контрактом).

Переход от культуры многодетности с жестким табу на применение контрацепции к индивидуальному вмешательству в репродуктивный цикл, т. е. к предупреждению и прерыванию беременности; этот переход также устраняет необходимость в удлинении репродуктивного периода жизни посредством приближения к физиологическим границам - срокам начала и конца деторождения, посредством ранней и сплошной брачности, традиций пожизненного брака.

Квинтэссенцией и интегральным выражением всех перечисленных выше семейных изменений является, переход от эры стабильной системы норм многодетности семьи на протяжении всей письменной истории к эре непрерывного исчезновения многодетности семьи с исторической сцены. Реальные изменения семейных структур в XX в. на всех континентах позволяют говорить о переходе к эпохе спонтанного уменьшения детности семьи (вплоть до массовой однодетности) разводимости и падения брачности, поскольку нет никаких биологических и стихийных социальных "защитных механизмов", останавливающих эти тенденции на каком-то безопасном для общества уровне.

В XXI в. все исторические тенденции, свойственные модернизации общества, сохранили свою направленность, углубились и расширились в большинстве промышленно развитых стран в полной мере обнаружили себя последствия исторического отмирания норм многодетности, исчезновения семейного производства как преимущественного, последствия элиминирования семейной экономики, ослабления посреднической роли семьи и ее положения среди социальных институтов и во взаимоотношениях с институтом государства.

Данные статистики и социологических исследований зафиксировали следующие тенденции в изменении структуры конъюгальной семьи:

массовую нуклеаризацию семьи, уменьшение доли семей, состоящих из трех поколений, увеличение доли престарелых одиночек, получающих уход вне семей их взрослых детей;

снижение брачности и увеличение доли нерегистрируемых сожительств и удельного веса незаконнорожденных детей в этих сожительствах, увеличение доли матерей-одиночек (материнство вне брака), рост доли "осколочных" семей с одним родителем и детьми, распространение повторных браков мужчин и в меньшей степени женщин и соответственно семей,' где один из родителей не является кровным и воспитывает "чужого" ребенка, увеличение доли семей смешанного типа, где имеются дети от повторного брака, и от первых браков каждого из супругов;

массовую малодетность и однодетность семьи, вызванную массовой потребностью семьи в одном-двух детях, а не какими-либо помехами к реализации "большой" потребности в детях.

Несколько десятилетий назад зарегистрированный брак повсеместно был единственной признанной обществом формой супружеского союза. В последние десятилетия ХХ века в индустриальных странах семья претерпела глубокие изменения. Существенная отличительная черта матримониального поведения - поздний возраст вступления в брак (временно снизившийся в период бэби бума 1945-1965 годов) - в странах Запада повсеместно усугубилась, а в последние годы брак стал стареть и в Восточной Европе[31].

На глазах расширяется выбор вариантов матримониального поведения. Широко распространились разводы. Новые социально признанные и становящиеся массовыми формы поведения включают различные виды незарегистрированных союзов, причем некоторые из них в большей, а другие в меньшей степени соответствуют понятию "гражданский брак", которое предполагает совместное проживание и субъективное отношение к нему как к стабильному союзу. Супружество более не обязательно предполагает совместное проживание, совместное проживание возможно без заключения брака, деторождение далеко не всегда происходит в браке и на место стандартной последовательности событий в индивидуальных биографиях приходит разнообразие индивидуальных жизненных путей.

За последние годы произошло изменение традиционного образа мужчины. В 2003 и в 2008 годах Орлянским С. А. было проведено социологическое исследование, связанное с изучением трансформации традиционного образа мужчины, с целью выявления тенденции в изменении социальных ролей мужчин России в постсоветский период и основных причин трансформации мужской сущности. В ходе исследования было проведено анкетирование студентов СГУ. Значительное большинство респондентов, (всего 295 человек, из них 74,4% мужчин и 80,3% женщины в 2003 году и 309 человек из них 74,4% мужчин и 87,2% женщин в 2008 году), считают, что в настоящий исторический период происходит трансформация образа мужчины. При ответе на следующий вопрос, с чем именно связана трансформация образа мужчины, мнения респондентов по годам незначительно отличаются. В 2008 году, основной причиной трансформации образа мужчины респонденты связывали: во-первых, с европеизацией образа мужчины (так ответило 134 респондента, из них 35,2% мужчин и 35,3% женщин); во-вторых, с маскулинизацией образа женщины (60 респондентов, из них 9,7% мужчин и 21% женщин); в-третьих, с нежеланием мужчин выполнять свои исторически сложившиеся функции, что приводит к феминизации образа мужчины (49 респондентов, из них 25% мужчин и 2,5% женщин).

Следующее, о чём необходимо сказать, это о социально-экономических причинах, способствовавших изменению социокультурной роли мужчины в обществе. Неспособность или нежелание мужчины найти высокооплачиваемую работу, неспособность выполнять свои исторические функции добытчика и кормильца вынуждает идти на заработки женщину.

Таким образом, если мужчины, оставшиеся без работы, теряют доминантное положение в семье и прибегают ещё к употреблению алкоголя, постепенно деградируют и через некоторое время становятся недееспособными. На основе приведённого фрагмента социологического исследования, можно сделать вывод, что одной из основных социокультурных причин трансформации мужчины в современном российском обществе можно считать демаскулинизацию, и даже феминизацию образа мужчины и трансформацию настоящей мужественности. Но даже если мы говорим о трансформации образа мужчины и его феминизации, всё равно основные традиционные функции мужчины в семье и обществе продолжают быть актуальными и сейчас.

Институт семьи существует не потому, что выполняет жизненно важные для существования общества функции, а потому, что вступление в брак, рождение, содержание и воспитание детей отвечают каким-то глубоко личным потребностям миллионов людей. По-видимому, именно ослабление, угасание этих личных мотивов и желаний ярче всего раскрывает кризис семьи как социального института и, в этом смысле, кризис самого общества.


Раздел 2. Социально-психологические особенности современного брачного поведения мужчин и женщин

Изучение психологии мужчины и женщины их отличий друг от друга имеет непосредственное отношение не только к человеку как к таковому, но так же ко всему обществу в целом (Вейнишер О., 1991; Абибукова Н. И., 1996; Фрейд З., 1997; Берн Ш., 2001). Вопросы, связанные с особенностями пола человека и его психологическими различиями, в последнее время часто входят в число наиболее активно обсуждаемых в обществе (Кон И. С., 1982; Агеев В. С., 1987; Геодакян В. А., 1989; Адлер А., 1998; Арканцева Т. А., Дубовская Е. М., 1999). Ведь роль мужчины и женщины в общественной среде сегодня претерпевает значительные изменения. Социальная психология гендера является огромным полем для изучения установок, предрассудков, дискриминации, социального восприятия и самовосприятия, самоуважения, возникновения социальных норм и ролей.

Очевидно, что пол как биологическое явление, безусловно, относится к индивидным характеристикам. Что же касается различий в психологических качествах у людей различного пола, то они стали замечаться и выделяться в качестве отдельного предмета сравнительно недавно. Однако понятно, что как особенности, касающиеся репродуктивного поведения (ухаживания, брачного поведения, размножения, ухаживания за потомством), так и просто качества познавательных процессов, эмоциональной сферы и поведения могут различаться в мужской и женской подвыборке. При этом представления о полоролевых психологических вариациях включают и бытовые предрассудки, и культурные стереотипы о том, что должно мужчинам и женщинам. Разделить реальные факты и житейские представления возможно не всегда, однако попытки в этом направлении предпринимались давно (Кон И. С., 1982, Русалов В. М., 1993) [32].

Так, еще в 1942 году Макнемар установил и подтвердил статистически, что девочки обладают более развитыми эстетическими вкусами, у них лучше развита речь, более тонкая координация, в то время как мальчики обладают лучшими математическими и механическими способностями. У девочек выше беглость речи; женщины более адаптивны, воспитуемы, у них выше уровень социальной желательности, а мужчины зато более сообразительны, находчивы, изобретательны (Макнемар, 1942). Все новые виды профессий вначале осваиваются мужчинами и лишь потом - женщинами. Кроме того, женщины предпочитают стереотипные виды профессиональной деятельности, а мужчины, напротив, чаще подвергаются нервно-психическим расстройствам в тех видах деятельности, которые стереотипны (Кон И. С., 1982).

С чем же могут быть связаны индивидуальные различия между представителями мужского и женского пола? Очевидно, что для ответа на этот вопрос необходимо выйти за пределы психологии и обратиться к теориям и гипотезам, существующим в этологии и биологии. Все попытки объяснения половых различий поведения могут быть сгруппированы в биологические (сюда могут быть отнесены эволюционная теория пола В. А. Геодакяна, нейроандрогенетическая теория Ли Эллиса) и психологические (психоаналитическое, бихевиористское и когнитивистское объяснения развития психологического пола) (Геодакян В. А., 1989; Дольник В. Р., 1995) [33].

Вопрос, для чего вообще существует пол, возникал давно. Самый простой ответ - для размножения - удовлетворительным считаться не может. В живом мире существует, помимо раз

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Гендерные аспекты брачного поведения". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 690

Другие дипломные работы по специальности "Психология":

Влияние смысложизненной ориентаций супругов на удовлетворенность браком

Смотреть работу >>

Влияние условий макро - и микросреды на речевое развитие детей 5-7 лет

Смотреть работу >>

Анализ межличностных отношений в семье глазами детей старшего дошкольного возраста

Смотреть работу >>

Влияние профессиональной деятельности супругов на конфликтность в семье

Смотреть работу >>

Организационно-психологические условия успешности адаптации молодого специалиста на промышленном предприятии

Смотреть работу >>