Дипломная работа на тему "Особенности осознания собственных поступков старшеклассниками с разной репрезентацией причинности в сознании"

ГлавнаяПсихология, педагогика → Особенности осознания собственных поступков старшеклассниками с разной репрезентацией причинности в сознании




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Особенности осознания собственных поступков старшеклассниками с разной репрезентацией причинности в сознании":


Введение

Современная социальная ситуация, характеризующаяся информационной перенасыщенностью, обуславливает возникновение сложностей в понимании человеком окружающего мира, других, себя. Усложнение систем коммуникации вызывает появление неопределённости в системе отношений субъекта с миром, ведущей к повышению эмоционального напряжения. Для оказания психологической помощи и решения психологических проблем, возникающих в современных социальных условиях, необходимым является изучение сознания, дающего основания человеку для ориентации и выстраивания отношений с окружающим миром, с другими людьми, с собой.

В качестве адекватного методологического основания исследования сознания выступает субъект - субъектная парадигма деятельностного подхода (А.Г. Шмелёв), представленная в исследованиях экспериментальной психосемантики, изучающей индивидуальное сознание посредством реконструкции индивидуальной системы значений, моделирования субъективных семантических пространств (В.Ф. Петренко).

Исследования сознания в русле субъект-субъектной парадигмы с использованием методов психосемантики реализуются в различных сферах психологии. Так в работах В.Ф. Петренко, А.Г. Шмелёва [31], В.Ф. Петренко, Е.И. Прониной [36], В.Ф. Петренко, Л.А. Алиевой, С.А. Шеин [32], Н.А. Русиной [43], В.С. Собкина, А.Г. Шмелёва [52], проблема сознания анализируется в сфере исследования перцептивных и социально перцептивных процессов; работы М.М. Абдулаевой [1], Е.Ю. Артемьевой, Ю.Г. Вяткина [5], Ю.А. Борисова, И.А. Кудрявцева [9], В.Ф. Петренко [35] посвящены изучению сознания в сфере психологии профессии; работы, выполненные В.Ф. Петренко [34], [37], А.Е. Войскунским [12], посвящены исследованиям сознания в сфере психологии мотивации; работы В.Ф. Петренко, К.А. Бердикова, О.В. Митиной в сфере политической психологии [38], [39]. Несмотря на богатый материал, накопленный психосемантикой в сфере исследования категориальных структур сознания, исследования генезиса и функционирования этих структур на различных стадиях онтогенеза и в частности в старшем школьном возрасте, практически не представлены в психологической науке.

В старшем школьном возрасте, в связи с расширением сферы жизнедеятельности субъекта особое значение должно приобретать наличие в сознании структур интерпретации, опирающихся на причинное представление событий окружающего мира и обеспечивающих адекватную ориентировку в окружающей действительности. Ориентировка достигается посредством причинной организации данными структурами информации как внешнего характера, в результате чего устанавливаются причинные связи событий окружающей действительности, так и внутреннего характера, выраженного в процессе осознания, где устанавливаются причины собственных поступков. Осознание собственных поступков выступает как рефлексия их причин (Х. Хекхаузен) [57], что является необходимым условием как для ориентировки в ситуации, так и для регуляции собственного поведения в ней, ведь осознать – значит овладеть (Л.С. Выготский) [13]. Таким образом, участие категориальных структур сознания означающих причинность в осознании собственного поведения в старшем школьном возрасте может способствовать принятию адекватных решений в сложных ситуациях.

Исходя из этого, целью нашей работы является:

Изучить особенности осознания собственных поступков старшеклассниками с разной репрезентацией причинности.

Объект: структуры репрезентации реальности в сознании

Предмет: особенности осознания собственных поступков старшеклассниками с разной репрезентацией причинности.

Гипотеза: Старшеклассники с разной репрезентацией причинности в сознании осознают собственные поступки при помощи различных категорий причинности.

Подобное определение тематики работы требует решения ряда задач теоретического характера:

1) Анализ литературы по проблеме причинности;

 2)Анализ литературы по проблеме сознания и осознания собственного поведения.

В соответствии с проведённым теоретическим анализом задачами эмпирического исследования выступают:

1) Разработать и провести психосемантическую процедуру реконструкции субъективных семантических пространств признаков, означающих виды причинности.

2) Разработать и провести открытую анкету для определения особенностей осознания старшеклассниками собственных поступков.

3) Интерпретировать факторные структуры субъективных семантических пространств и построить категориальных структуры сознания, выделяющие виды причинности в общей выборке и у групп с разной репрезентацией причинности.

4) Интерпретировать представленность категорий причинности в осознании собственных поступков у старшеклассников с разной репрезентацией причинности в сознании.

В ходе работы были использованы методы:

1) Тестирование (методика сортировки объектов (причинные объяснения ситуации)).

2) Анкетирование (анкета с открытыми вопросами) контент-анализ

3) Методы статистического анализа данных: анализ параметров распределения (Х среднее); факторный анализ методом главных компонент Кайзера; Н – критерий Крускала-Уоллиса.


1. Проблема причинности в психологии

1.1 Детерминизм как принцип психологии

В инструментарий научного познания входит, как один из основных, принцип детерминации. Наука, как объяснительная позиция в познании окружающего, рассматривает объекты во взаимосвязи и причинной определённости. Причинность (каузальность от лат. Сausa - причина) – философская категория для обозначения связи явлений, из которых одно - причина обуславливает другое - следствие. Как отмечает Е.А. Мамчур «принцип каузальности составляет важнейшую установку классической научной рациональности…» т.к. он находится в основе «самого научного дискурса, и без него невозможно объяснение и понимание явлений» [27, с. 171]. По мнению Е.А. Мамчура, «представления о законообразности бытия, составляющие основу всех форм детерминизма, принадлежат первому, самому глубокому и самому стабильному уровню содержания идеалов и норм научной деятельности. Вместе с требованиями объективности знания и его предметности они составляют тот рациональный каркас, на котором держится наука» [27, с.182].

Причинность выступает как одна из форм детерминизма – «основного объяснительного принципа научного познания, требующим объяснять изучаемые феномены закономерным взаимодействием доступным эмпирическому контролю фактов» [40, с.291], и определяется «как совокупность обстоятельств, которые предшествуют во времени данному событию и вызывают его» (там же). Наряду с этой формой детерминизма, по мнению А.В. Петровского, М.Г. Ярошевского, регуляторами научной мысли являются и другие [40]:

- Системный детерминизм – зависимость отдельных компонентов системы от свойств целого;

- Детерминизм типа обратной связи – следствие воздействует на вызвавшую его причину;

- Статистический детерминизм – при сходных причинах возникают различные – в известных пределах – эффекты, подчинённые статистической закономерности;

- Целевой детерминизм – предваряющая результат цель определяет процесс ее достижения.

Принцип детерминизма, являясь общенаучным организует различное построение знания в конкретных науках, что «обусловлено своеобразием их предмета и исторической логикой его разработки» [40, с.292] выделенное обстоятельство составляет горизонтальный аспект рассмотрения детерминизма относительно конкретной науки. В психологии в развитие детерминизма, направляющего изучение и разработку её предмета, выделяется несколько эпох [40], [66]:

1) Механический детерминизм, получивший начало в античной философии, и проявившийся в достижениях механистической биологии. С точки зрения этих теорий «тело мыслилось как чистый «апсихический» механизм», на основании чего, «психология получила свои первые детерминистические теории – рефлекторную и ассоциативную, а так же причинную теорию сенсорных процессов, то есть учение о том, что ощущение есть эффект стимуляции нерва» [66, с.94].

2) Биологический детерминизм. Вводит в психологию новый детерминационный фактор – «самостоятельная сила реагирования живых существ» [66, с.95]. Согласно такому пониманию, жизни присуща «целесообразность, неистребимая устремлённость целостных организмов к самосохранению и выживанию, вопреки разрушающим воздействиям внешней среды» [40, с.301]. Детерминация будущем, т.е. «событиями, которые, ещё не наступив, определяют происходящее в данный момент – такова особенность биологического детерминизма» (там же). А понимание организма как саморегулирующей системы, по типу обратной связи, а так же

развитие экспериментальных и количественных методов исследования, привело к зарождению психофизики и психометрии, опиравшихся на свидетельства сознания испытуемых, «представляемого по типу параллелизма» [40, с.302]- структурализм. Представление сознания как «посредника между организмом и средой», а действия исходящего от субъекта как «инструмента решения проблемы» [40, с.303] присуще функционализму.

3) Психический детерминизм. Где психические детерминанты представленные в виде системы психологических категорий (образа, действия, мотива и т.д.), выступают «уникальными регуляторами взаимоотношений между организмом и природно-социальной средой … сами исполнены активного детерминационного влияния на жизнедеятельность организма» [40, с.304]. Принятие за исходные, таких понятий как социальный опыт, общение, объективное взаимодействие индивидов, стало отправным пунктом «для новой формы психического детерминизма как преобразования социальных отношений во внутрипсихические» [40, с.310].

Таким образом, подводя итог горизонтальному анализу принципа детерминизма в психологии, можно сделать вывод, что в различные эпохи, в зависимости от смены форм детерминизма, «изменяли свои параметры основные категории психологического познания – образ, действие, мотив, отношение, личность» [40, с.304]

Вертикальный аспект рассмотрения принципа детерминизма в психологии предполагает анализ его особенностей на определённом уровне организации психологического знания, где выделенный принцип приобретает свою специфику.

причинность психология детерминизм сознание

1.2 Уровни анализа причинности в психологии

Т.В. Корнилова в рамках экспериментальной психологии рассматривает три уровня реализации принципа причинности:

1. Мир психологической реальности, «открытый человеку в его субъективном опыте, и исследователю, который реконструирует данную реальность в психологических понятиях и экспериментальных моделях» [19, с.26]

2. Мир теорий образованный научными концепциями, принципами объяснения и психологическими законами

3. Мир эксперимента, позволяющий связать предыдущие миры, т.к. С одной стороны, даёт инструментарий для опытной проверки теорий, с другой решает конкретные практические задачи в виде естественного эксперимента. [19]

 На наш взгляд, целостность схемы предполагает необходимость рассматривать сочетание плоскости реальности и теории. Пересечение данных плоскостей образует задачу выработки содержательных понятий, объясняющих явления реальности.

Т.В. Корнилова помещает эксперимент в центр подобной триады в качестве связующего компонента между «теорией» и «реальностью», что характерно для экспериментальной психологии и позиции ученого экспериментатора. Между тем при смене центрального компонента, акцентировании теоретического слоя, мы получаем позицию учёного-теоретика, объясняющего явления реальности, реализующего, проверяющего теории в эксперименте. Рассмотрение «реальности» как центральной плоскости вводит позицию обыденного сознания, создающего принципы объяснения явлений действительности, исходя из собственной парадигмы – субъективной системы значений [33]. На пересечении с экспериментом получается опытная проверка соответствия выработанного объясняющего принципа структуре и изменениям действительности.

Таким образом, в психологии принцип причинности можно представить на трёх уровнях:

1) Причинность как результат интерпретации фактов эксперимента – заключается, по мнению Т.В. Корниловой, в установлении зависимости в эксперименте и интерпретации её под углом зрения психологического закона. В экспериментальной психологии определены основные условия причинного вывода [19]:

А) Причина предшествует во времени следствию, «т.е. изменения экспериментального фактора предшествуют изменениям зависимой переменной» [19, с.23];

Б) Связь между причиной и следствием не является случайной, т.е. необходимо устанавливать «ковариации независимой и зависимой переменной» [19, с.24];

В) Отсутствие конкурирующих гипотез, объяснений исходящих «как из признания влияния других переменных…, так и из интерпретаций, основанных на принятии других теорий» (там же).

Т.В. Корнилова подчёркивает, что проблема психологической причинности «тесно связана с теоретическими установками и методологическими позициями авторов относительно создания психологического объяснения» [19, с.24]. Поэтому психологическая причинность формулируется в рамках психологических теорий, а в экспериментальных условиях строятся экспериментальные модели, в которых репрезентируется «теоретически полагаемая связь между переменными, в разной степени полноты представляющая изучаемую реальность» [19, с.26].

2) Причинность как категория теории – на данном уровне Причинность выступает как основание для построения и развития психологической теории. Т.В. Корнилова отмечает, что «не всякая система взглядов на психологическую реальность может получить статус теории» [19, с.27], одним из критериев теоретического знания выступает следование научным нормативам, сложившимся к определённому моменту развития науки, одни из таких нормативов представлен в возможности «выделения из теории следствий проверяемых опытным путём» (там же ).

Объяснительный статус психологических теорий позволяет рассматривать принцип детерминизма на данном уровне как представление о полной причинной определённости всех психических процессов, выступающему в оппозицию принципу индетерминизма. Принцип детерминизма требует объяснять все психические процессы «как и все прочие процессы, совершающиеся во вселенной - закономерно и необходимо; ничто не возникает и не изменяется без причины» [10, с.67].

Рассматривая категорию причинности на уровне психологической теории, можно выделить её основные виды, реализующиеся при объяснении обусловленности поведения человека.

 Рассматривая категорию причинности применительно к психической жизни, К. Левин выделил три вида причинности [34]:

1) Историческая – причинность, связанная с объяснением настоящего через события прошлого;

2) Телеологическая – Объяснение настоящего через призму представления субъекта о будущем, реализуемых в его жизненных целях дальних мотивациях;

3) Синхроническая –причинность предполагает системную взаимосвязь всех одновременных событий в их связях и опосредствованиях, будущее и прошлое содержится в структуре настоящего. Это отражается в принципе «здесь и теперь», представляющего «синхроническую причинность как взаимосвязанность» [34, с.30].

Т.о., психологические теории рассматривают три возможных варианта обусловленности личности [34]:

- Посылами из прошлого генетическая психология, бихевиоризм, (травмами в раннем детстве и т.п. - психодинамический подход).

- Программой будущего, содержание которой ещё не известно (стремление к самоактуализации – гуманистический подход).

- Разрабатываемый в рамках деятельностного подхода принцип детерминизма «внешнее через внутренние» [10], предполагает, что воздействие на человека «внешних условий общественной жизни всегда опосредовано его внутренним к ним отношением» [10, с.70]. Детерминация с этой позиции «объективно выступает как процесс, т.е. как нечто формирующееся в ходе деятельности человека, а не как изначально заданная и готовая» [10, с. 71]. При объяснении любых психических явлений «именно личность выступает как единая целостная система внутренних условий, через которые преломляются все внешние воздействия, иначе говоря, она объективно выступает как основание развития человека» [10, с.70]. Личность с этой точки зрения предстаёт как то, что «внутреннее (субъект) действует через внешнее и этим само себя изменяет» [23, с.181].

Дальнейшее развитие деятельностного подхода привело к представлению о самодетерминации личности. Д.А. Леонтьев ключевыми для рассмотрения проблемы мотивации и личности считает понятие свободы, понимаемой как «возможность инициации, изменения или прекращения субъектом своей деятельности в любой точке её протекания, а также отказа от неё. Свобода подразумевает возможность преодоления всех форм и видов детерминации активности личности, внешних по отношению к действующему экзистенциальному Я» [21, с.22].

 В.А. Петровский определяет человека как субъекта целенаправленной и целеполагающей активности [6], «реализующих и развивающих систему его отношений к миру» [41, с.57]. Личность с данной точки зрения предстаёт как обладающая свободной причинностью «causa sui», способная к самодетерминации своего бытия в мире.

3) Причинность как мера обыденного сознания.

В анализе реализации принципа причинности в сознании субъекта можно выделить три сферы функционирования причинности:

а) Причинность как система устойчивых представлений о конкретных причинных связях;

Анализируя исследования, посвящённые развитию у ребёнка представлений о причинности [53], Е.В. Субботский отмечает, что «уже в возрасте 3-4 мес. младенец способен воспринимать определённую связь между движущимися объектами и как причинную, и выделять её как особое качество» [53, с.163]. Исследования позволяют сделать вывод, что «многие формальные характеристики физической причинности имманентны детскому восприятию, а содержательные усваиваются в опыте» (там же). Развитие данной схемы приводит к тому, что к середине дошкольного возраста в сознании ребёнка дифференцируются естественная, спонтанно – физическая и психологическая причинность.

б) Причинность в сфере общения и социального восприятия;

В данной сфере исследования, причинность представлена в контексте проблем межличностного восприятия и, в частности, каузальной атрибуции – интерпретации причин поведения другого человека [3]. Стремление понять причины поведения другого человека «составляют элемент общей ориентации человека в окружающем мире» [3, с.26]. Наиболее полное, систематическое изложение проблемы каузальной атрибуции представлено в работах Г. Келли [3]. По мнению автора, «всякому человеку присущи априорные каузальные представления каузальные ожидания» [3, с.28], основная идея исследования каузальной атрибуции «сводится к тому, чтобы показать, как осуществляется человеком поиск причин поведения другого человека» (там же). Ещё одним направлением развитие принципа причинности в рамках общения и межличностного восприятия, выступают его анализ в условиях совместной деятельности. Исследование Г.М. Андреевой [3], направленно на выявление специфики процесса каузальной атрибуции, «как он дан в реальной жизнедеятельности группы» [3, с.33]. Каузальная атрибуция в данном исследовании выступает в качестве «важнейшего механизма межличностного восприятия» (там же).

Анализ причинности в сфере обыденного сознания, помимо рассмотрения выполнения каузальными схемами функции ориентации в предметной действительности и общения с окружающими, может включать в себя ориентировку субъекта в «собственном мире», т.е. принцип причинности может рассматриваться в сфере самосознания. В сфере самосознания причинные схемы будут способствовать соотнесению субъектом своего «Я» с системой причинно-следственных связей окружающего мира. Работа В.С. Агеева, Т.Ф. Дубовой, Ю.Я. Рыжонкина [2], посвящена исследованию атрибуции ответственности – типов причинного объяснения успехов и неудач в спортивной деятельности. В результате исследования были выделены три типа причинного объяснения, спортсменами собственных неудач:

1) Причины во внешних обстоятельствах;

2) Занижение своих возможностей и способностей решать задачи, трудности которых они завышают;

3) Акцент на анализе собственной активности.

Предпочтение человеком того или иного типа причинного объяснения «определяет его атрибутивный стиль, стиль каузальных ожиданий» [2, с.44]. Соответственно первый тип объяснения определяет внешний атрибутивный стиль, второй и третий - внутренний. Авторами установлено [2] что два первых стиля работают по принципу эмоциональной защиты позволяющей снять ответственность в случае неудачи. В спортивной деятельности наиболее предпочтителен третий стиль, т.к. он «заключает возможность критичного подхода к своим действиям во время игры» [2, с.46].

Таким образом, в психологии причинность рассматривается на трёх уровнях:

1) Уровень экспериментальной психологии;

2) Уровень психологических теорий;

3) Уровень исследования обыденного сознания. Причинное объяснение событий действительности присуще обыденному сознанию и реализуется в виде каузальных схем, входящих в круг смысловой системы ориентировки человека, от которой зависят его действия и самоощущение себя как человека в отношениях с другими.


1.3 Виды причинности в психологии

 Одним из доступных вариантов определения видов причинности, на наш взгляд, является экспликация данных видов из теории мотивации. «Сущность любой психологической теории, - как отмечает А.Б. Орлов, - особенно отчетливо проявляется при решении вопроса о причинах движущих силах поведения», ответ, на данный       вопрос, по мнению автора, «составляет один из краеугольных камней каждой психологической теории – теории мотивации поведения» [29, с.27]. Изучение мотивации, по мнению В.И. Чиркова – это анализ причин и факторов, которые «инициируют и энергетизируют активность человека, а так же направляют, поддерживают и приводят к завершению определённый поведенческий акт» [59, с.116]. Термин мотивация обозначает совокупность всех детерминант поведения субъекта.

Таким образом, в определении понятия мотивации эксплицитно представлена схема причинности: причина (мотив) – следствие (поведение). На примере данного понятия, путём абстрагирования от содержательного наполнения той или иной психологической теории, на наш взгляд, представляется возможным рассмотрение и анализ схемы причинности и основных типов её проявления.

 Причинность в психологии реализуется в двух основных категориях [7],[15],[8],[28],[29],[57],[59]:

- Потребность. Потребность выступает как внутренний побудитель, «двигатель поведения» [59], реализуя, таким образом, побудительную функцию мотивации.

- Цель. Цель рассматривается как векторная образующая, в соответствии которой строится поведение субъекта. Цель выполняет направляющую функцию мотивации.

Подобное рассмотрение детерминации поведения, по мнению К. Левина [7], составляет сущность диахронического аспекта анализа. Данный аспект предполагает историческую схему причинности, подразумевающую «обусловленность настоящего событиями прошлого» [34, с.27], и телеологическую схему причинности, объясняющей настоящее «через призму представлений субъекта о будущем» [34, с.30], что реализуется в его целях.

Подход К.Левина к определению детерминации поведения субъекта исходит из общеметодологических принципов «системности, целостности поведения и его детерминант, реализованным в ней» [59, с.33]. Реализация данных принципов в теории К.Левина осуществлялась «за счёт поляризации субъективных (динамических) и объективных (динамических и направляющих) детерминант поведения и одновременного фиксирования их в определённой системе, вне которой эти детерминанты не имеют самостоятельного (автономного) существования» (там же). Таким образом, в концепции К.Левина представлена системная (синхроническая) схема причинности, подразумевающая зависимость события от множества одновременных ситуаций [7], [8], [28], [29].

В.А. Петровский анализирует диахроническую и синхроническую схемы причинности в контексте целеполагающего и целенаправленного компонентов активности субъекта, единство которых определяет его деятельность. Целенаправленность, отмечает автор, – момент осуществления деятельности, «реализует наличную потребность индивида» [41, с.57] и потому требует рассмотрения в синхроническом аспекте в виде процесса деятельности – развёрнутого во времени превращения «системных свойств элементов наличной ситуации деятельности в собственные свойства её продукта, воплощающего её исходную цель» [41, с.76]. В процессе деятельности, по мнению В.А. Петровского, происходит «актуализация потенциальных свойств, содержащихся во внешних и внутренних условиях, характеризующих как самого индивида, так и его социально – предметное окружения» (там же).

Диахронический аспект, по мнению В.А. Петровского, предполагает рассмотрение деятельности с точки зрения целеполагающей активности, в которой деятельность выступает «со стороны собственного становления, развития, видоизменения» [41, с.58]. В этом «особом качестве» деятельность предстаёт в своём движении, проявляющимся, по мнению автора в «порождении новых, идеально не представленных индивидом «сторон»: новой телеологии, которая раскрывается с каждым шагом развития деятельности и до выполнения этого шага не существует ни в виде какого – либо субъективного прообраза, ни тем более в виде какой либо физической вещи» [41, с.76].

Диахронический и синхронический аспекты рассмотрения деятельности, представленные процессами целеполагания и целеосуществления, составляют, по мнению В.А. Петровского, «равноправные, одинаково существенные определения деятельности» [41, с.58].

Т.о., анализ основных понятий теории мотивации, объясняющих поведение человека, позволяет выделить три вида причинности:

Историческая (прошлое) – причина предшествует во времени следствию;

Телеологическая (будущее) – потенциальная причина определяет следствия в настоящем. (Историческая и телеологическая схемы причинности составляют сущность диахронического аспекта рассмотрения причинности);

Синхроническая (настоящее) – в синхроническом аспекте причины определяют следствия в данный момент времени;

 В.А. Петровский, анализируя выделенные схемы, определяет формы реализации причинной связи: В синхроническом аспекте она предстаёт как процесс, выражающий переход причины в следствие, а в диахроническом (историческом), как её движение – образование новых следствий.

Таким образом, детерминизм (причинность) в психологии представлен в двух плоскостях, в области которых возможен его анализ – горизонтальный анализ и вертикальный.

При горизонтальном анализе детерминизм предстаёт в сфере становления предмета психологии, и имеет свои особенности в содержании на разных исторических этапах данного процесса.

Вертикальный анализ причинности предполагает анализ причинности в зависимости от уровня организации психологического знания. Вертикальный анализ причинности позволил определить причинность на трёх уровнях:

- На уровне эксперимента, как результат интерпретации фактов эксперимента.

- Причинность на уровне теории выступает как основание для построения и развития психологической теории – целостной теории личности.

- Причинность как мера обыденного сознания. Причинное объяснение событий действительности присуще обыденному сознанию, и реализуется в функционировании в сознании каузальных схем, реализующих исторический, телеологический и синхронический вид причинности, входящих в круг смысловой системы ориентировки человека в окружающей действительности, от которой зависят его действия и самоощущение себя как человека в отношениях с другими. В исследованиях, посвящённых анализу причинности в сознании, недостаточно разработан онтогенетический аспект, репрезентации причинности в сознании на разных возрастных этапах и в частности в старшем школьном возрасте. Для исследования данной проблемы необходимо определить методологические основания, в рамках которых возможно изучение сознания и репрезентации причинности в сознании.


2. Проблема изучения индивидуального сознания в психологии

2.1 Подходы к изучению сознания в психологии

Понятие сознания в разных гуманитарных науках имеет различный смысл. В социологии антонимом сознательности выступает стихийность, а в философском плане сознание – форма отражения бытия» [37, с.4] В данном случае речь идёт о «представленности объективной и социальной действительности в сознании субъекта…», отождествлении понятия сознания с «имплицитной картиной мира субъекта, его образом мира» (там же). В психологии категория сознания является одной из центральных, т.к. определяет характер её предмета, и потому, вопросы сознания, по мнению Л.С. Выготского, «являются в гораздо большей степени вопросами методологическими, т.е. вопросами о принципах построения самой психологической науки» [13, с.249].

Проводя анализ психологических подходов к изучению сознания, А.Н. Леонтьев отмечает, что в психологии явления сознания «либо вовсе исключались из предмета научно-психологического знания, как того требовали наиболее радикальные представители так называемой «объективной психологии, либо изучались в плане чисто описательном, с эпифеноменологических и парралестических позиций» [23, с.24].

В рамках объективной психологии, основанной на учении И.И. Павлова, сознание исключалось из круга психологического исследования. Критикуя данную позицию, Л.С. Выготский отмечал, что «изгоняя сознание из психологии, мы прочно и навсегда замыкаемся в кругу биологической нелепости… т.к. при такой постановке вопроса навсегда закрывается доступ к исследованию главнейших проблем» [13, с.235] – анализа структуры и форм поведения человека.

С позиции описательного подхода (В. Вундт, П. Наторп и др.) сознание выступало как нечто внеположное, лишь как условие протекания психических процессов. Идея внеположенности сознания заключалась, как пишет А.Н. Леонтьев, в сравнении сознания со сценой, на которой разыгрываются события душевной жизни «чтобы события эти могли происходить, нужна сцена, но сама сцена не участвует в них» [23, с.24]. Подобная трактовка сознания, как отмечает А.Н. Леонтьев, определяет его как «бескачественное», т.к., сознание «само есть качество — качество психических явлений и процессов; это качество выражается в их «презентированности» (представленности) субъекту. Качество это не раскрываемо: оно может только быть или не быть» [23, с.25].

Представители французской социологической школы (Дюркгейм, Де Роберти, Хальбвакс и др.) определяли сознание как возникающее в результате воздействия на человека сознания общества, под влиянием которого его психика социализируется и интеллектуализируется эта психика человека и есть его сознание. По мнению А. Н. Леонтьева, в данной концепции полностью сохраняется психологическая бескачественность сознания, «только теперь сознание представляется некоей плоскостью, на которой проецируются понятия, концепты, составляющие содержание общественного сознания» [23, с.27].

Другое направление попыток описательной психологии определить сознание, по мнению А.Н. Леонтьева, состояло в том, чтобы «представить его как условие объединения внутренней психической жизни» [23, с.27]. Сознание с таких позиций объединяет психические функций, способности свойства, сознание, таким образом, это «общий хозяин психических функций» (там же). Такое понимание сознания, отмечает А.Н. Леонтьев, «полностью остается в пределах учения о его бескачественности и неопределимости» (там же).

Экспериментальная интроспекция вюрцбуржской школы, феноменология Гуссерля и экзистенционалистов, по мнению А.Н. Леонтьева, «не были в состоянии проникнуть в строение сознания» [23, с.27]; т.к. понимание феноменального состава сознания с его внутренними, идеальными отношениями, предполагает «депсихологизациию» этих отношений и потому психология сознания, как отмечает А.Н. Леонтьев, «полностью растворяется в феноменологии» (там же, с.28).

Представители глубинной психологии (З.Фрейд и др.), опиравшиеся на учение о бессознательной сфере психики, по мнению А.Н. Леонтьева, «сохраняли это же понимание сознания — как «связной организации психических процессов» [23, с.28] и выводят проблему сознания за сферу психологии, «ведь главная инстанция, представляющая сознание, - «сверх-Я», - по существу является метапсихическим» (там же).

Таким образом, в классической психологии проблема сознания или полностью исключалась из круга исследований (объективная психология), или определялось как нечто внепсихическое, психологически бескачественное (описательная психология), сознание в такой интерпретации, по мнению А.Н. Леонтьева, «лишено собственной структуры, оно лишь условие психологии, но не ее предмет» [23, с.25]. Тогда как задачей психологии состоит в том, чтобы наполнить его конкретным онтологическим содержанием и смыслом (А.Н. Леонтьев, В.П. Зинченко).

2.2 Проблема сознания в контексте деятельностного подхода

В оппозицию выделенным подходам А.Н. Леонтьев предлагает деятельностный подход к проблеме сознания, где сознание представляет собой качественно особую форму психики, возникающую у человека «в процессе становления труда и общественных отношений» [23, с.28]. В контексте деятельностного подхода сознание выступает как «продукт тех особых, т. е. общественных, отношений, в которые вступают люди и которые лишь реализуются посредством их мозга, их органов чувств и органов действия. В порождаемых этими отношениями процессах и происходит полагание объектов в форме их субъективных образов в голове человека, в форме сознания» [23, с.29]. Данные процессы, как отмечает А.Н. Леонтьев, это процессы деятельности субъекта, первоначально внешней и практической, «а затем приобретающей так же форму внутренней деятельности, деятельности сознания» [23, с.23]. Исходя из этого, по мнению А.Н. Леонтьева, «анализ деятельности и составляет решающий пункт и главный метод научного познания психического отражения - сознания» (там же)

А.Н. Леонтьев пишет, что «психическая реальность, которая непосредственно открывается нам, - это субъективный мир сознания» [23, с.124], где сознание выступает как «открывающаяся субъекту картина мира, в которую включён он сам, его действия и состояния» (там же с.125).

В рамках деятельностного подхода сознание представляется как субъективный продукт, как преобразованная форма проявления «тех общественных по своей природе отношений, которые осуществляются деятельностью человека в предметном мире» [23, с.128]. Важным, отмечает А.Н. Леонтьев, является то, что деятельность «выступает не просто как переносчик психического образа, который объективируется в её продукте…» в продукте запечетливается деятельность, «…то предметное содержание, которое она объективно несёт в себе» [23, с.128]. Деятельность, пишет А.Н. Леонтьев, вступает в прямое соприкосновение с предметной действительностью и, подчиняясь ей, «видоизменяется, обогащается, в этой своей обогащённости она кристаллизуется в продукте…» и потому «осуществлённая деятельность богаче, истиннее, чем предваряющее её сознание» [23, с.129].

Посредством деятельности происходит становление психического образа, этот образ, пишет А.Н. Леонтьев, «не проецируется во внешний мир, а скорее вычёрпывается из него» [23, с.38], формируясь в процессе «присвоения субъектом предметного мира в его идеальной форме, в форме сознательного отражения» (там же). Это процесс «первоначально возникает в той же системе объективных отношений, в которых происходит переход предметного содержания деятельности в её продукт» [23, с.130]. Для реализации этого процесса необходима такая трансформация продукта, в результате которой он смог бы выступить как познаваемый субъектом, т.е. идеально, «трансформация эта происходит посредством функционирования языка, являющегося продуктом и средством общения», представляющего «в своих значениях то или другое предметное содержание, полностью освобождённое от своей вещественности» (там же, с.131).

В деятельностном подходе сознание индивидов характеризуется своей психологической многомерностью [23], [25].

«В явлениях сознания мы обнаруживаем, - пишет А.Н. Леонтьев, - прежде всего их чувственную ткань. Эта ткань и образует чувственный состав конкретных образов реальности, актуально воспринимаемый или всплывающий в памяти … образы эти различаются по своей модальности, чувственному тону, степени ясности, большей или меньшей устойчивости» [23, с.133]. Чувственные образы порождаются в процессах деятельности, практически связывающей субъекта с внешним предметным миром и несут в себе, по мнению А.Н. Леонтьева, «изначальную предметную отнесённость» [23, с.139]. Функция чувственных образов сознания состоит в том, что они придают реальность сознательной картине мира, открывающейся субъекту. Чувственная ткань в системе сознания не открывает прямо своей функции, «субъективно она выражается лишь косвенно – в безотчётном переживании «чувства реальности»» [23, с.135]. Но при нарушении рецепции внешних воздействий «она тотчас обнаруживает себя» (там же). Это явление было проанализировано А.Н. Леонтьевым на материале исследований восстановления предметных действий у людей полностью ослепших и одновременно потерявших кисти обеих рук. Факт отсутствия прямой отнесённости инвертированного зрительного образа к объективному предметному миру, при подобных нарушениях, позволил автору сделать вывод о том, что субъект способен дифференцировать восприятие реального мира и своё внутреннее феноменальное поле. «Первое, - пишет А.Н. Леонтьев, - представлено сознательными «значимыми» образами, второе – собственно чувственной тканью» [23, с.137]. Таким образом, чувственная ткань образа представлена в сознании «либо как то, в чём существует для субъекта предметное содержание … либо сама по себе» (там же)

Чувственные образы, по мнению А.Н Леонтьева, представляют всеобщую форму психического отражения, порождаемого предметной деятельностью субъекта. У человека чувственные образы приобретают новое качество, «а именно свою означенность» [23, с.140].

Значения, по мнению А.Н. Леонтьева, являются важнейшими образующими человеческого сознания т.к. — «это то обобщение действительности, которое кристаллизовано, фиксировано в чувственном носителе его — обычно в слове или в словосочетании. Это идеальная, духовная форма кристаллизации общественного опыта, общественной практики человечества» [25, с.238]. В значениях представлена «преобразованная и свёрнутая в материи языка идеальная форма существования предметного мира, его свойств, связей и отношений, раскрытых совокупной общественной практикой» [23, с.141]. Значения, по мнению автора, выступают не как то, что лежит перед вещами, а как то, что лежит за обликом вещей – в познанных объективных связях предметного мира, «в которых они только и раскрывают свои свойства» [24, с.6]. Значения, таким образом, несут в себе особую мерность внутри системных связей объективного (предметного) мира - «это и есть пятое квазиизмерение его» (там же).

Важным представляется то, что сознание, как форма психического отражения, не может быть сведено к функционированию усвоенных из вне значений, управляющих деятельностью субъекта. Значения, закреплённые в языковой системе, преломляют мир в сознании человека, «но язык не демиург значений … поэтому, - пишет А.Н. Леонтьев, - значения сами по себе, т.е. в абстракции от их функционирования в индивидуальном сознании, столь же «не психологичны…» как и, «…общественно познанная реальность, которая лежит за ними» [23, с.141]. А.Н. Леонтьев приходит к выводу, что в данном виде значения не являются предметом психологии. В психологии, значение, по мнению автора, необходимо рассматривать «во внутренних отношениях системы деятельности и сознания … в движении их системы» (там же с.143).

Таким образом, значения предстают двояко: с одной стороны «они производятся обществом и имеют свою историю развития языка, в развитии форм общественного сознания … в этом объективном своём бытии они подчиняются общественно-истоическим законам и в месте с тем внутренней логике своего развития» [23, с.147]. С другой стороны осуществляется их движение и функционирование в процессах деятельности и сознания конкретных индивидов «посредством этих процессов они только и могут существовать» (там же).

А.Н. Леонтьев выделил два возможных варианта движения значений:

1) Движение значений, проявляющееся в возвращении их к чувственной предметности мира, к формам чувствительности, в которых мир открывается субъекту. Функционирование и осуществление значениями реальных жизненных связей предполагает «их отнесённость к чувственным впечатлениям» [23, с.148]

2) Другой аспект рассмотрения движения значений в системе индивидуального сознания «состоит в той особой их субъективности, которая выражается в приобретаемой ими пристрастности» [23, с.148]. Данный аспект движения значений раскрывается при анализе внутренних отношений, «связывающих значения с ещё одной образующей сознания – личностным смыслом» (там же).

А.Н. Леонтьев так описывает отношения значения и личностного смысла: «Собственно психологическим фактом — фактом моей жизни — является то, что я овладеваю или не овладеваю данным значением, усваиваю или не усваиваю его, и то, насколько я им овладеваю, и чем оно становится для меня, для моей личности; последнее же зависит от того, какой субъективный, личностный смысл оно для меня имеет» [25, с.240]. Таким образом, личностный смысл «создаёт пристрастность человеческого сознания» [23, с.153]. Психологически, т.е. в системе сознания субъекта значения, как отмечает А.Н. Леонтьев, вообще не существуют иначе, как, реализуя те или иные личностные смыслы «функционируя в системе индивидуального сознания, значения реализуют не самих себя, а движение воплощающего в них себя личностного смысла – этого для-себя-бытия конкретного субъекта» (там же).

Воплощение смысла в значениях, по мнению А.Н. Леонтьева, – «это глубоко интимный, психологически содержательный, отнюдь не автоматически и не одномоментно происходящий процесс» [23, с.154]. Данный процесс выступает в двух проявлениях:

1) Личностные смыслы, отражающие мотивы, порождаемые действительными отношениями человека, должны адекватно воплощаться в объективных значениях, усваиваемых извне.

2) Перевоплощение субъективных личностных смыслов в другие адекватные им значения. Данный процесс является необходимым в случае разрушения навязанных субъекту «искажённых или фантастических представлений и идей, стереотипов, которые не имеют никакой почвы в его реальном практическом жизненном опыте, - их разрушение, само по себе, отмечает А.Н. Леонтьев, создаёт «опустошение» сознания, - «способное обернуться психологической травмой»[23, с.155]

Анализируя систему взаимодействия компонентов сознания и в целом рассматривая категорию сознания в контексте деятельностного подхода, А.Н. Леонтьев пишет: «В отличие от значений, личностные смыслы, как и чувственная ткань сознания, не имеют своего «надындивидуального», своего «непсихологического» существования. Если внешняя чувствительность связывает в сознании субъекта значения с реальностью объективного мира, то личностный смысл связывает их с реальностью самой его жизни в этом мире, с её мотивами» [23, с.153]. По мнению А.Н. Леонтьева, сознание человека, его деятельность, не аддитивно, «это не плоскость, даже не ёмкость, заполненная образами и процессами. Это и не связи отдельных его единиц» [23, с.157], а внутреннее движение его образующих, включённое в общее движение деятельности, осуществляющей реальную жизнь индивида в обществе. «Деятельность индивида и составляет субстанцию его сознания» (там же).

В контексте деятельностного подхода сознание выступает как высшая форма психического отражения, присущая человеку как общественно-историческому существу. Сознание возникает в отношениях субъекта с окружающим миром, реализуемых в деятельности. В ходе деятельности происходит становление психического образа и закрепление его в идеальной форме посредством языка. Сознание характеризуется своей многомерностью и выступает как единство трёх компонентов: чувственной ткани, значений, личностных смыслов.

 На современном этапе разработкой проблемы сознания занимаются такие исследователи как В.П. Зинченко [16], Е.В. Улыбина [56], А.Г. Чеснокова [58], В.Ф. Петренко [37], А.Г. Шмелёв [64]. В работах В.П. Зинченко разрабатывается проблема миров сознания, как необходимая для обоснования выделения в структуре сознания образующих его компонентов. К основным компонентам сознания, выделенным А.Н. Леонтьевым, чувственной ткани, значению и смыслу, В.П. Зинченко дополняет биодинамическую ткань – наблюдаемую и регистрируемую форму живого движения, которое он рассматривает, вслед за Н.А. Бернштейном, как функциональный орган индивида [16]. Е.В. Улыбина рассматривает вопросы, посвящённые интерсубъективной природе сознания [56]. А.Г. Чеснокова, анализирует работы Л.С. Выготского, посвящённые проблеме сознания, в контексте современного этапа развития психологии [58].

В работах В.Ф. Петренко и А.Г. Шмелёва, сознание изучается в единстве трёх компонентов, выделенных А.Н. Леонтьевым, чувственной ткани, значения, личностного смысла. Значение является центральным образующим сознания, т.к. в значении посредством языка зафиксированы обобщения свойств, связей и отношений действительности, выработанные общественной практикой. Чувственная ткань, связывает через перцепцию сознание с предметным миром, личностные смыслы, определяют пристрастность сознания, его связь с мотивационо – потребностной сферой человека. Сознание в таком единстве, по мнению авторов, предстаёт как индивидуальная система значений несущая в своих структурах присвоенный субъектом общественный опыт, «моделирующая мир и преобразующая его в деятельности» [37, с.5]. Таким образом, задачей психологического исследования индивидуального сознания, по мнению В.Ф. Петренко, является «анализ структуры этой моделирующей системы, её генезиса и функционирования» (там же). Данная система как отмечает В.Ф. Петренко, является семиотической, где генезис и трансформация значения как образующей сознания выступают механизмом «изменения и трансформации сознания» [37, с.6]. И потому, по мнению В.Ф. Петренко, «применительно к индивидуальному сознанию выделяется единый способ описания содержания сознания и механизмов его изменения, лежащий в плоскости семантического анализа» (там же с.6).

2.3 Психосемантический метод изучения сознания

В рамках деятельностного подхода центральным в изучении проблемы сознания является понятие значения [33], [37], [63], [64]. В работах А.Н. Леонтьева значение выступает в системе отношений «значение – чувственная ткань», «значение – личностный смысл». Присвоение значений и формирование системы личностных смыслов выступает как важнейшая составляющая процесса социализации и формирования личности. Но данная теоретико-методологическая парадигма деятельностного подхода «столкнулась с неразвитой архаичной эмпирико-методической парадигмой» [63, с.38] в результате чего «образовался известный разрыв между теорией и эмпирическим методом её проверки практического внедрения» (там же). Работы А.Н. Леонтьева, по мнению А.Г. Шмелёва, не дали четких определений значения, позволяющих однозначно объяснять и предсказывать эмпирические факты, «но в них содержится четкая методологическая ориентация, позволяющая строить деятельностную психосемантическую теорию» [64, с.23]. Таким образом, разрыв между теорией и практическим её применением, по мнению А. Г. Шмелёва, возможно преодолеть, рассматривая проблему сознания в рамках субъектной парадигмы, представленной в теоретических и экспериментальных исследованиях психосемантики [37], [60], [61], [62], [63], [64], [65].

Субъектная парадигма предполагает рассмотрение субъекта как активно воздействующей на объект инстанции, «в соответствии с имеющимися у неё наличными и потребными образами объекта» [63, с.38]. Предпочтение одних состояний другим (пристрастность субъекта) и способность к психическому отражению состояний объекта образуют особый слой явлений и закономерностей, по отношению к которым «адекватен психологический язык описания» [63, с.38]. На уровне человека отражение действительности опирается на единицы, аккумулирующие общественный опыт, - значения, в этом смысле задачей эмпирического метода выступает не описание человека как объекта со свойствами, как носителя чувственных форм отражения, а раскрытие его субъективной системы значений, «с которой человек подходит к взаимодействию с объектом» (там же), через призму которой «происходит восприятие субъектом мира, себя, других» [37, с.31]. Эта задача в полной мере реализуется в исследованиях психосемантики – области психологической науки «возникшей на стыке психолингвистики, психологии восприятия и исследований индивидуального сознания» [37, с.38], изучающей «генезис, строение и функционирование индивидуальной системы значений» [37, с.37], «посредством построения субъективных семантических пространств» [63, с.36].

В теории А.Н. Леонтьева индивидуальное сознание рассматривается как система значений, данных в единстве с чувственной тканью и личностным смыслом. При этом выделенные компоненты сознания представлены не как самостоятельные единицы, а как «образующие – предельные абстракции различных аспектов некоторой целостности - индивидуального значения» [37, с.38]. Структура значения представлена как «система соотнесения и противопоставления слов в процессе их употребления в речевой и познавательной деятельности …» она носит процессуальный характер, «понимаемый как «движение от мысли к слову»» (там же).

 В сознании отдельного индивида «значения «записаны» как правила их порождения…, образуют иерархизированный набор наиболее обобщённых категорий, определяющий построение и содержание значения – категориальную структуру индивидуального сознания» [33, с.23]. Категориальные структуры, являясь средством сознания, опосредуют восприятие и осознание субъектом различных содержательных сфер деятельности.

А.Г. Шмелёв пишет: «Категории есть классы функциональной эквивалентности стимулов» [64, с.14], подобная трактовка понятия категория позволяет функционально определить понятие «категориальная система». «Категориальная система, - отмечает А.Г. Шмелёв, - задаёт разбиение множества стимулов на категории, т.е. на классы функционально эквивалентных стимулов» (там же, с.15). Таким образом, всякая категориальная система задаёт «гоморфное множество стимулов на множество реакций», и потому категория предстаёт как «определённый класс прообразов определённой реакции» (там же). А.Г. Шмелёв указывает, что введение понятия «категория» и «категориальная система», ставит перед психосемантикой задачу «изучения принципов функционирования систем категорий вообще (общепсихологический полюс проблемы) и содержательных особенностей категориальной сетки конкретного субъекта, в частности (дифференциально – психологический полюс)» [64, с.17].

В тесной связи с понятием «категория» выступает понятие «когнитивный признак», дифференцирующий альтернативные категории, таким образом, индивидуальная система категорий может быть структурирована в опыте субъекта как система дифференцированных когнитивных признаков «униполярные качественные признаки обуславливают построение категорий в таксономическую систему», где «различные категории связаны иерархическими отношениями включённости и могут быть геометрически изображены в виде вложенных друг друга кругов» [64, с.18]. Как отмечает А.Г. Шмелёв, понятие «категория» позволяет фиксировать психологический статус категориальных пространств: они являются субъективными пространствами стимулов. Стимулов «в том смысле, что состоят из образов стимулов, а не образов реакций…», субъективными, а необъективными в том смысле, что «в категорию входят функционально эквивалентные стимулы – вызывающие одну и туже сходную реакцию, а не просто физически близкие стимулы» [64, с.19]. А.Г Шмелёв пишет, что психологическая сущность категориальных стимульных пространств заключается в том, что они являются стимульными прообразами пространства реакций, а процесс принятия решения, выступающий как психологический смысл категоризации, в субъективных стимульных пространствах «разговаривает на языке стимулов – на языке свойств внешнего мира» (там же).

В динамике процессов категоризации структурообразующую роль выполняет целемотивационный (интенциональный) компонент деятельности. «В динамике категориальных систем, деятельностный подход акцентирует в значении модус процессуального, противопоставляя этот процессуальный аспект значения представлению о нем как о комплексе фиксированных признаков» [64, с24]. Значение в данном аспекте предстаёт как алгоритм поиска семантических признаков слова в процессе «извлечения из памяти фонематически-артикуляторного образа слов» (там же).

Процессуальный подход предполагает, что иерархия признаков значения задается порядком поиска (проверки) этих признаков по степени их информативности (значимости) для субъекта. Информативность признаков зависит от контекста деятельности, «к числу компонентов которой относятся, с одной стороны, объективные условия предметной ситуации, в которой протекает деятельность, с другой стороны, мотивы и цели, которые субъект желает достичь, в третьих, арсенал средств, операциональный состав деятельности, которым располагает субъект» (там же, с.24). Субъективная оценка информативности признаков значения, обусловлена деятельностью, что выражается в приспособлении значения к «контексту текущей деятельности» [64, с.24], а психологической инстанцией, осуществляющей такое приспособление, является категориальная установка [61].

Таким образом, с позиции деятельностного подхода значение выступает как единица, репрезентирующая сознанию «координацию предметных условий деятельности и операционального состава деятельности, регулирующая деятельность в соответствии с определенными целями и мотивами» [64, с.28]. Данное определение фиксирует функциональный статус значения в системе психической регуляции деятельности т.к. «значение в своем субъективном содержании, в каком оно существует в индивидуальном сознании, оказывается приспособленным для реализации специфических целей и мотивов конкретного индивида в конкретный момент его деятельности» (там же). Цели в ходе реализации этого процесса «обусловливают сознательную ситуационную динамику в акцентировке семантических признаков…», а мотивы «отражаются в образовании более устойчивых, длительных связей в системе значений, в длительном акцентировании тех семантических признаков, которые образуют личностный смысл» (там же). Аффективно-эмоциональный фон, с которым осуществляется деятельность в направлении личностно значимых, смыслообразующих мотивов, отражается в эмоциональной окраске значений, «создает специальный слой аффективных компонентов значения» (там же с.29), таким образом, значение в индивидуальном сознании, по мнению А.Г. Шмелёва, оказывается спроецированным в определенную область трёх координатного пространства аффективных переживаний субъекта, что «позволяет трактовать значение как тройственный морфизм» (там же, с.29).

В контексте деятельностного подхода А.Г. Шмелёв выводит определение значения, состоящее из двух частей:

1) Значение репрезентативная единица. Значение репрезентирует субъекту «тройственный морфизм предметов, операций и аффективно - мотивационных компонентов деятельности» [64, с.32].

2) Значение как «симультанизированная структура иерархизированных семантических признаков», выполняющая в познавательной деятельности функцию эталонизированной операции, «или лучше сказать, алгоритма категоризации» [там же с.33].

Таким образом, системы значений, выступающие предметом психосемантики, по мнению А.Г. Шмелёва, «существуют как морфизмы денотативных, операциональных и оценочных (аффективно - эмоциональных) категориальных систем» [64, с.29], методом изучения которых, является «многомерное шкалирование – построение субъективных семантических пространств» [63, с.36].

Семантическим пространством называется пространство признаков, структурированных с помощью статистических процедур (факторного анализа, кластерного анализа, многомерного шкалирования и т. п.) в более емкие категории-факторы, «выступающие метаязыком анализа исследуемых значений» [37, с.31]. Значения, в данном случае, восстанавливаются через их проекции на оси семантического пространства, «выступающих операциональным аналогом категориальной структуры индивидуального сознания» [37, с.31]. По мнению Е. Ю. Артемьевой, этот процесс выражается в определении актуальных координат объекта или ситуации [4]. Выбрать актуальные координаты объекта – «значит - определить что, нужно знать о нём, какую информацию «вычерпывать»», это задаётся «актуализацией встреченной информации об объекте, внутренних проекциях образа мира, сложившихся в результате опыта взаимодействия субъекта и мира – т.е. структуры, соответствующей актуальным координатам опыта» [4, с.9]. Исходя из этого, построение субъективных семантических пространств «позволяет производить синхронический «срез» индивидуального сознания» [37, с.31].

Таким образом, в рамках субъектной парадигмы, имплицитно представленной исследованиями психосемантики, преодолевается разрыв между теоретическими основаниями деятельностного подхода и практическим их применением. Теоретико-методологические основания деятельностного подхода приобретают своё дальнейшее развитие: становится возможным изучать «становление внутреннего мира человека» [47], включить в научный анализ не только общее и типичное, но и «единичное уникальное в личности человека» [54, с.6], возможно изучение того «как конкретный человек познаёт и воспринимает сложный, мир социальных отношений, других людей и самого себя, как формируется целостная система представлений и отношений конкретного человека» (там же).

В экспериментальных исследованиях сознания в психосемантике значения имеют двойное определение: 1) Как способа репрезентации — «процессуально-операционального аспекта систем значений» [64, с.33]; 2) Как того, что репрезентируется – «структуры и содержание опыта деятельности конкретного субъекта или определённой эмпирически конечной группы субъектов» (там же), выделяет два направления психосемантического исследования:

1) Процессуальное - первый круг задач;

2) Содержательное - второй круг задач.

С этой точки зрения, построение семантических пространств, реализует две задачи:

1) Построение координационных осей, «выступающих операциональным аналогом категориальной структуры индивидуального сознания» [37, с.31];

2) Анализ значений, размещённых в семантическом пространстве, что «позволяет реконструировать семантический состав значений как единиц индивидуального сознания» (там же).

Для решения экспериментальных задач в психосемантике используются различные методы [37]:

 - Ассоциативный эксперимент – испытуемым предъявляется слово-стимул и требуется дать первые ассоциации. На основе полученных данных строятся таблицы распределения слов – реакций на каждое слово стимул.

- Метод субъективного шкалирования – перед испытуемым ставится задача оценить сходство значений с помощью некоторой градуальной шкалы. На основе полученных данных, при помощи процедуры многомерного шкалирования рконструируется двухмерное семантическое пространство «удовлетворительно описывающее исходные матрицы данных» [37, с.52].

- Метод семантического дифференциала – позволяет определять конатативное значение – состояния, которые следуют за восприятием символа раздражителя и необходимо предшествуют осмысленным опрерациям с символами. В данном методе измеряемые объекты оцениваются испытуемым по ряду биполярных градуальных шкал, полюса которых заданы с помощью вербальных антонимов или графических изображений (невербальный семантический дифференциал). Оценки понятий по отдельным шкалам коррелируют друг с другом, что позволяет с помощью факторного анализа сгруппировать их в факторы.

- Метод классификации («сортировки») – основан на положении о том, что формы классификации материала «соответствуют внутренним семантическим связям этого материала, структура последних может быть выражена в процедуре классификации» [37, с.49]. Испытуемым предлагается классифицировать материал в произвольное количество групп, в которые может входить произвольное количество объектов. Результаты классификации суммируются в матрицу, где мерой семантического сходства пары объектов является отнесение их в одну группу. Матрицы сходства подвергаются кластерному анализу, на основе полученных факторов - определителей реконструируется семантическое пространство.

На современном этапе развития психосемантикой накоплен обширный материал исследований сознания в различных сферах психологии. Так в работах В.Ф. Петренко, А.Г. Шмелёва [31], В.Ф. Петренко, Е.И. Прониной [36], В.Ф. Петренко, Л.А. Алиевой, С.А. Шеин [32], Н.А. Русиной [43], В.С. Собкина, А.Г. Шмелёва [52], проблема сознания анализируется в сфере исследования перцептивных и социально перцептивных процессов; работы М.М. Абдулаевой [1], Е.Ю. Артемьевой, Ю.Г. Вяткина [5], Ю.А. Борисова, И.А. Кудрявцева [9], В.Ф. Петренко [35] посвящены изучению сознания в сфере психологии профессии; работы, выполненные В.Ф. Петренко [34], [37], А.Е. Войскунским [12], посвящены исследованиям сознания в сфере психологии мотивации; работы В.Ф. Петренко, К.А. Бердикова, О.В. Митиной в сфере политической психологии [38], [39]. Несмотря на богатый материал, накопленный психосемантикой в сфере исследования категориальных структур сознания, исследования генезиса и функционирования этих структур на различных стадиях онтогенеза и в частности в старшем школьном возрасте, практически не представлены в психологической науке. Между тем, исследования, посвящённые этому вопросу, свидетельствуют о наличии тенденции изменения семантических пространств в онтогенезе и взаимосвязи этих изменений с особенностями данного возраста [42]. Анализ особенностей старшего школьного возраста, изменений, происходящих в сознании старшеклассника, посредством психосемантики является эффективным методом изучения трудностей данного возраста, связанных с вхождением подростка во взрослую жизнь.

2.4 Возрастные особенности развития сознания

Развитие сознания является важной составляющей в ходе психического развития, так как ребёнок, по мнению А.Н. Леонтьева, не только фактически изменяет свое место в системе общественных отношений, но и осознаёт, осмысливает их. Развитие сознания на разных возрастных этапах выражается в изменении мотивации деятельности индивида. Прежние мотивы теряют побудительную силу, рождаются новые – периводящие к переосмыслению прежней деятельности. Развитие сознания происходит в контексте смены ведущей деятельности, в результате чего начинается новая стадия психического развития. В данной работе будут рассмотрены особенности сознания в старшем школьном или юношеском возрасте.

Старший школьный или юношеский возраст (от 14—15 до 18 лет). Представляет собой, как отмечает И.С. Кон, «в буквальном смысле слова «третий мир», существующий между детством и взрослостью»; биологически — это период завершения физического созревания, «однако на его долю выпадает задача многочисленных «доделок» и устранение диспропорций, обусловленных неравномерностью созревания» [18, с.41]. К концу этого периода

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Особенности осознания собственных поступков старшеклассниками с разной репрезентацией причинности в сознании". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 686

Другие дипломные работы по специальности "Психология, педагогика":

Социальный интеллект и успеваемость детей: проблемы взаимосвязи

Смотреть работу >>

История развития социальной работы в России

Смотреть работу >>

Создание ситуации успеха в учебной деятельности школьников

Смотреть работу >>

Гармоническая психология и супружеская гармония

Смотреть работу >>

Феномен игры: ее место и роль в культурной жизни человека и культура ее бытия

Смотреть работу >>