Дипломная работа на тему "Международно-политический конфликт"

ГлавнаяПолитология → Международно-политический конфликт




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Международно-политический конфликт":


СОДЕРЖАНИЕ

Введение

1. Теоретические подходы исследования международно-политического и конфликта.

1.1 Понятие конфликта. Международно-политические конфликты.

1.2 Основные подходы к изучению особенностей международных конфликтов.

2. Международные конфликты сегодня и учет их особенностей внешней политикой России.

2.1 Западные исследования международного конфликта.

2.2 Современный международный конфликт: проблемы управления.

2.3 Конфликты в СНГ и политика России.

Заключение

Список использованной литературы

< br>

Введение

 

Исследованию разного рода конфликтов в последние годы уделяется большое внимание, хотя достигнутые в этой области успехи оставляют желать лучшего. Сегодня в России научная разработка конфликтов пока еще отстает от Запада, но есть область, где эти знания давно и успешно используются. Это международные конфликты, причем как глобальные, составлявшие суть отношений периода холодной войны, так и региональные, которые существовали всегда и пережили холодную войну.

К акторам международного политического конфликта относятся коалиции государств, отдельные государства, а также организации и движения, борющиеся за предотвращение, завершение и разрешение различных видов конфликтов, связанных с отправлением властных функций. Атрибутом, основной характеристикой участников конфликта до последнего времени является сила как «способность к принуждению».

Однако, понятие силы государства в международных отношениях не сводится только к его военной силе. Одним из первых комплексную характеристику силы дал Г. Моргентау. Он выделял в этом понятии девять факторов: географическое положение, естественные ресурсы, промышленные возможности, военный потенциал, население, национальный характер (национальную мораль степень поддержки населения), качество дипломатии, качество правительства1" 1"[1]. Отношения между участниками конфликта предполагает множественность связей и взаимодействий. В целях анализа целесообразно сгруппировать их в сферы (сектора) отношений. Каждая из групп отношений отражает наиболее существенные стороны взаимодействия в конфликте.

Процесс развития конфликта определяется взаимодействием участника конфликта, как проявления реальных противоречий, с его элементами (субъектами, конфликтными отношениями). При этом нельзя забывать о «прозрачности» и многоликости конфликта. Основной проблемой как раз и является определение объекта конфликтных отношений. Выявление первопричины конфликта чаще всего не приносит результатов. Например, начавшись как религиозный, международно-политический конфликт в равной степени может оказаться проявлением как внутренней политической нестабильности государства, так и экономических претензий или экспансией государства.

Современные международные конфликты характеризуются сильно возросшим значением национально-этнической составляющей. Сегодня рассуждения о современных международных конфликтах невозможны без соотнесения их с этнополитической обстановкой в мире. По данным этнологов, в мире существует до 5 тысяч этнических групп, которые потенциально готовы заявить о своих правах на самоопределение и образование государства

Межгрупповые конфликты выводятся на новый виток. На современном этапе внутренние международные конфликты стали основной проблемой мирового сообщества. Сегодня насчитывается 160 зон этнополитической напряженности, 80 из них присуща вся атрибутика неурегулированных конфликтов. Это обстоятельство позволило ввести в политологический оборот термин «эра национальных революций»3" 3"[3].

Ни ООН, ни другие международные организации, отдельные государства не могут похвастаться какими-то существенными успехами в предотвращении и урегулировании конфликтов. Нередко само миротворчество превращается в скрытое противоборство тех или иных государств, стремящихся использовать кризисную ситуацию для завоевания или усиления своих геополитических позиций. При таком подходе возникает вопрос о зависимости урегулирования конфликта от заинтересованности в этом остального мирового сообщества. Тем более что набирающий рост процесс глобализации превратил проблему локальных конфликтов в проблему обеспечения международной безопасности.

Анализ некоторых международных конфликтов современности показывает всю многослойность данного социального феномена. В большинстве случаев легко узнаваемая национально-религиозная окраска столкновения интересов в действительности лишь производная от первопричины. Этнический и религиозный факторы в качестве источника конфликта используются в силу наибольшей трудноурегулированности подобных разногласий.

Наиболее применимым до настоящего времени способом разрешения конфликта являются прямые и косвенные насильственные действия. Забота о безопасности человечества и всеобщей безопасности позволяет сегодня нарушать принцип суверенитета государства, при помощи военных действий обеспечивать «порядок». То есть, в конечном счете, не способствует поиску компромисса, а устанавливает свою, политически и экономически выверенную безопасность. Стабильность мирового сообщества, как характеристика международной безопасности, в данном случае вызывает закономерный скептицизм.

Проблематикой международных конфликтов озабочены практически все международные институты и организации, поскольку региональные войны и столкновения выносятся на международную арену, вовлекая новых участников, создавая угрозу международной безопасности. Безопасность отдельно взятого государства определяется через взаимоотношения и безопасность соседних, то есть достижение безопасности в одной стране невозможно без обеспечения безопасности всей структуры мирового сообщества. Однако, как показывает практика, исходя из анализа конфликтов, распространено заблуждение, суть которого в отождествлении понятия «международная безопасность» с «бесконфликтным существованием».

Такие проекты обеспечения международной безопасности идеалистичны и невыполнимы вследствие природы самих международных отношений. Сомнительно, что существующая теория по выработке конкретных действий с целью снижения конфликтности в регионе окажется востребованной, если в неразрешимости какого-либо определенного регионального конфликта заинтересована одна из сторон.

Стремление ряда государств к созданию надежных механизмов обеспечения европейской и глобальной безопасности выразилось в образовании международных форумов: Организации Объединенных Наций, Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, а также в создании ряда региональных военно-политических организаций. Следует отметить, что образование новых источников конфликтов не сопровождается усилением инструментов для их разрешения. Вместо этого наблюдается кризис институтов обеспечения безопасности. ООН и ОБСЕ не обладают действенными механизмами урегулирования военных кризисов в связи с отсутствием у них собственных средств оперативного силового воздействия на явления социально-политической напряженности, сопровождающиеся вооруженной борьбой.

Такое положение вещей вынуждает ООН обращаться за поддержкой к военным структурам Североатлантического союза и ЗЕС. В этой связи, а так же в результате того, что Запад, с одной стороны, рассматривает Россию как нестабильное государственное образование, а с другой, в качестве геополитического соперника, НАТО, по-прежнему остается одним из ключевых элементов международной безопасности.

Тот факт, что большинство угроз международной стабильности возникает сегодня вне зоны ответственности НАТО, не уменьшает его стремления к строительству интегрированной системы безопасности.

Многообразие типов внешнеполитических интересов различных государств в системе МГО предполагает и наличие многообразных форм межгосударственного взаимодействия, начиная от кооперации и сотрудничества и кончая различными видами политических конфликтов. При этом всё зависит от уровня конфронтационности интересов тех или иных государств; формы их реализации достаточно жестко определяются характером и уровнем развития системы МГО. Дело в том, что по мере развития отдельных государств происходит и развитие всей системы МГО, она формируется как целостность, обеспечивая тесную взаимозависимость своих субъектов. И чем в большей степени эта целостность осознается на политическом уровне, тем более жесткими становятся «правила игры». На место феодальных «военных демократий» приходят унитарные государства, конфронтационность между которыми сглаживается системой межгосударственных объединений и политических союзов; образование международных организаций (Лига Наций, ООН) привносит в межгосударственные отношения элементы права и т.п.

Всё это в определенной степени позволяет ограничивать использование крайних (вооруженных) форм в международных отношениях, даёт возможность выйти на решение конфронтационных интересов путём использования только «цивилизованных» форм взаимоотношений между странами и народами.

Все эти факторы и обусловили актуальность и значимость нашего исследования.

Целью работы является изучить особенности международного конфликта и проблемы его управления.

В процессе написания работы, нами были выдвинуты следующие задачи:

1. изучить теоретические подходы исследования международно-политического и конфликта;

2. проанализировать понятие конфликта и международно-политические конфликты;

3. рассмотреть основные подходы к изучению особенностей международных конфликтов;

4. изучить западные исследования международного конфликта;

5. выявить проблемы управления современным международным конфликтом;

6. рассмотреть конфликты в СНГ и политику России.

Объектом исследования является международный конфликт.

Предмет исследования: теоретические подходы к исследованию международных конфликтов.

Методы исследования:

1)         изучение, обработка и анализ научных источников по проблеме исследования;

2)         анализ научной литературы, учебников и пособий по международным отношениям, политологии, социологии, психологии, конфликтологии.

Теоретическая база исследования. В работе использованы труды известных зарубежных и отечественных ученых, занимающихся проблемами в частности, таких авторов, как Глухова А.В., Здравомыслов А.Г., Коваленко Б.В., Пирогов А.И.. Рыжов О.А., Козер Л., Кременюк В. А., Лебедева М.М., Фельдман Д.М., Фольц У., Цыганков П.А. и др.

Структурно работа она состоит из двух глав, введения, заключения, списка литературы.

< br>

1. Теоретические подходы исследования международно-политического и конфликта

1.1 Понятие конфликта. Международно-политические конфликты

 

Наука дала следующее определение конфликту: «Конфликт – противостояние – оппозиция – столкновение индексно-противоположных целей, интересов, мотивов, позиций, мнений, замыслов, критериев или же концепций субъектов – оппонентов в процессе общения – коммуникации»4" 4"[4].

Под конфликтом (с лат. – столкновение) понимается такой способ взаимодействия людей, социальных общностей и социальных институтов, при котором действие одной стороны, столкнувшись с противодействием другой, препятствуют реализации ее целей (интересов)5" 5"[5].

Сегодня проблемой конфликта занимается не одна область научного знания. Это и социология, история, педагогика, военные науки, философия и, конечно же, психология. Каждая область рассматривает конфликт со своей точки зрения и поэтому существует множество видов понятий: международный конфликт, региональный, этнический, военный, педагогический, конфликт в коллективе, социальный, трудовой, конфликт между супругами, конфликт отцов и детей и т.д.

Б.И.Хасан, один из известных отечественных исследователей конфликта, предлагает следующее его понимание: «Конфликт – это такая характеристика взаимодействия, в которой не могущие сосуществовать в неизменном виде действия взаимодетерминируют и взаимозаменяют друг друга, требуя для этого специальной организации. Вместе с тем любой конфликт представляет собой актуализировавшееся противоречие, т.е. воплощенные во взаимодействии противостоящие ценности, установки, мотивы. Можно считать очевидным, что для своего разрешения противоречие непременно должно воплотиться в действиях в их столкновении»6" 6"[6].

Здесь конфликт рассматривается как характеристика взаимодействия.

Исследователи различных областей знаний дают различные определения конфликту, но все они сходятся во мнении, относительно лежащего в его основе «столкновения». Нет ни одной сферы жизни, где бы не возникал конфликт. И отдельная тема – это его тяжелые последствия.

Конфликт возникает, ведется, разрешается, но пагубные последствия есть всегда. Сильные эмоции, нервные расстройства, переживания, все это оказывает отрицательное влияние на психику человека, на его эмоциональное состояние. Ведь даже после разрешения конфликтной ситуации, противоборствующие стороны еще долго будут переживать эту ссору.

Каждый человек воспринимает ту или иную ситуацию по-своему. Так муж и жена могут по – разному смотреть на уклад жизни другого, отцы и дети на стиль общения и манеру поведения, коллеги на пути решения конкретной задачи и т.д.

Для того чтобы из этих и многих других ситуаций разгорелся конфликт нужно лишь время. Исследования выявили, что, несмотря на их многообразие и уникальность, все они имеют общие этапы развития. Различают три стадии конфликта: предконфликтная, конфликт, разрешение его.

Первая – это стадия на которой стороны не могут договорится, т.е. возникает разногласие по какому-либо вопросу и происходит отчуждение. Возникает желание настоять на своем – вот тогда оппозиция сменяется противодействием, переходящим в конфликт. Вторая стадия – это сам конфликт. Ведение его индивидуально для каждой конфликтующей группы.

Обычно «боевые действия» переходят в стадию оскорблений и взаимных обвинений, которые спустя какое-то время истощаются, и тогда наступает окончание конфликтной ситуации, т.е. переход на третью стадию. Это разрешение конфликта. Здесь участники находят выход из этой ситуации, идут на компромисс и на этом все, казалось бы, должно стать на свои места – но, нет. Здесь как раз и надо поговорить о том, какое влияние оказывает конфликт на личность. Несомненно, ссора выводит из равновесия любого человека, особенно вспыльчивого, легко возбудимого. Ссоры для людей такого типа темперамента крайне нежелательны. По окончании ссоры этот индивид продолжает переживать ее настолько сильно, что снова завести его не составит труда даже из-за незначительной детали. Это грозит нервными срывами и тяжелыми расстройствами психики человека.

Конфликты несут серьезную угрозу стабильности общества, однако они выполняют и позитивные функции. Конфликт препятствует застою и окостенению социальный системы. Постоянное решение конфликтов вызывает обновление и прогрессивное изменение системы, т.е. конфликт играет творческую роль. Конфликт способствует укреплению внутренней сплоченности группы, и данную интегративную функцию политические силы часто используют в своей практической деятельности. Иногда специально для сплочения общества создается «образ врага», на который направляется внимание всех членов общества, что действует как предохранительный клапан, направляет недовольство и агрессивность масс на внешнего врага.

По мнению представителя конфликтологической школы немецкого политолога Р. Дарендорфа7" 7"[7], конфликт – естественный и необходимый фактор общественного развития, более того, без конфликта это развитие невозможно. Любое общество демонстрирует признаки несогласия, потенциального столкновения и даже насилия.

Международно-политические конфликты также неотделимы от международных отношений, как международные отношения от человеческой истории. Если они и могли когда-то существовать друг без друга, то очень давно и недолго. Тем не менее, повторяющийся на протяжении многих тысяч лет на различной цивилизационной, социальной, геополитической основе международно-политический конфликт изучен еще далеко не полно. Не только методологическая, но и политическая позиция исследователей заставляет их по-разному отвечать на, казалось бы, самые простые вопросы.

Например, может показаться странным, что многие авторитетные исследователи, заслуженно прославившиеся своими трудами по конфликтологии, не считают необходимым различать международные и межгосударственные политические конфликты, путаются, отождествляя их. Понятно, что такая «путаница», как правило, связана пусть даже с неявно сформулированным, но, тем не менее, проявляющимся пониманием сути, самого основания политики и, в частности, политических отношений на международной арене.

Не случайно само понятие «международный конфликт» до сих пор не имеет точно зафиксированного содержания. Именно поэтому среди определений этого понятия широкое признание и распространение в свое время получила довольно расплывчатая формулировка американского ученого К. Райта. Не проводя четкой грани между международным и межгосударственным конфликтом, он «в широком смысле» определяет международный конфликт как «отношение между государствами, которое может существовать на всех уровнях и в различных степенях.

В этом смысле можно указать на четыре стадии конфликта:

1) осознание несовместимости;

2) рост напряженности;

3) давление без применения военной силы;

4) война...

Конфликт в узком смысле относится к ситуациям, в которых страны предпринимают действия друг против друга».

При этом, как правило, подчеркивается тесная взаимосвязь конфликта и сотрудничества. «В контексте конфликта мир, ограниченная и тотальная война взаимосвязаны... Дружественные, союзнические отношения и сотрудничество вовсе не исключают доли враждебности, а достижения мирных отношений могут трансформироваться в причины военных действий»

С этой точкой зрения не следует смешивать понимание конфликта как сущности политики на мировой арене и всей системы международных отношений. В соответствии с этим считается, что «сущность мировой политики – конфликт и его регулирование группами людей, которые не признают общей роли верховной власти».

Ученые, придерживающиеся такого понимания конфликта, как правило, акцентируют внимание на роли насилия, нередко усматривая в нем основное содержание международного конфликта.

Международный конфликт, с их точки зрения, «есть проявление организованного насилия между группами, которые рассматривают себя как чуждые друг другу в культурном или в политическом отношениях (или в том и в другом) и являются либо этническими группами, либо государствами».

Не удивительно, что при таком понимании международного конфликта мир трактуется как состояние, «где конфликт получает ненасильственное разрешение»9" 9" title="">[9].

В последние годы за рубежом отмечается снижение интереса к поиску универсального определения понятия «конфликт». В значительной мере это относится и к международному конфликту. Вместе с тем поиски в этом направлении не прекращены полностью. Конкретизируя понятие международного конфликта, некоторые исследователи указывают на его связь с той или иной социальной общностью.

Так, ученые в области международных отношений отмечают, что «понятие «конфликт» употребляется применительно к ситуациям, в которых одни группы людей (племенная, этническая, лингвистическая или какая-либо другая) находится в сознательном противостоянии к другой группе (или другим группам), поскольку все эти группы преследуют несовместимые цели»

Соответственно и понятие «международный конфликт» выводится или из социального взаимодействия развертывающегося в конкретно-исторических условиях или из психологического состояния в группах. Двигаясь в этом направлении, ученые пытаются сопоставить и по возможности объединить некоторые из наиболее удачных определений. Важно подчеркнуть, что понятию «власть» при этом отводится центральное место.

В отечественных исследованиях международного конфликта, его роли и места в системе международных отношений, на протяжении нескольких последних десятилетий неизменно подчеркивается его политический характер. Более того, любой международный конфликт определялся как «политическое отношение двух или нескольких сторон, воспроизводящие в острой форме лежащие в основе этого отношения противоречия его участников»11" 11"[11].

Что касается собственно конфликтов в сфере мировой политики, то, анализируя ее как систему отношений между государствами, приверженцы этого подхода считают, что присущие ей конфликты следует рассматривать как «особый вид внешнеполитического взаимодействия государств, выражающийся в остром столкновении их интересов и целей».

Вместе с тем, в значительной части отечественной литературы вплоть до конца 80-х гг. было не принято специально различать международные конфликты от межгосударственных по формам их протекания и даже конкретному составу участников.

Н.И. Доронина предлагает понимать международный конфликт «как одну из форм проявления тех или иных противоречий во взаимоотношениях участников системы международных отношений на стадии значительного обострения этих противоречий, когда назрела необходимость их разрешения и когда, осознавая эту необходимость, стороны предпринимают взаимные открытые действия друг против друга, обращаясь к использованию всех доступных и могущих быть примененными в данной международной обстановке средств»

В. В. Журкин считает, что международный конфликт – это прямое непосредственное политическое столкновение между государствами13" 13"[13].

Резкие социальные изменения в России и на мировой арене, разрешение одних и возникновение множества других политических конфликтов, сопровождающих распад прежней системы международных отношений, недвусмысленно показали, что различение политической основы и специфически-политического значения международного и межгосударственного конфликта не является чисто академической, оторванной от жизни игрой ума досужих теоретиков. Стремление выявить политическое содержание конфликта в современной системе международных отношений порождает все новые и новые попытки теоретического осмысления меняющейся реальности.

Так, если, согласно данным английского социолога-международника Э. Луарда, за период с 1400 г. по настоящее время примерно половина из случившихся в мире вооруженных конфликтов приходилась на столкновения между государствами, то в последние четыре десятилетия к ним относятся лишь 37 из 127. По данным Центра методологии международных исследований Дипломатической академии МИД РФ, «лишь 22 из 147 крупных конфликтов, происшедших в 1945 - 1984 гг. имели исключительно межгосударственную структуру»

Тем самым факты, сам объективный ход конфликтов подтверждает оценки тех исследователей, которые считают мировую политику сферой взаимодействия не одних только государств, но любых социальных групп, имеющих политически значимые интересы. Корректировка и даже отказ от «государственно-центрической», характерной для «политического реализма» исходной методологической установки, конечно же, не означает ни отказа от изучения межгосударственных конфликтов и их политического содержания, ни умаления их значения.

В дальнейшем мы будем основываться на понимании международно-политического конфликта как столкновения тех интересов, которые входят в систему властных отношений между социальными общностями, взаимодействующими на мировой арене. Другими словами, к числу международно-политических конфликтов целесообразно отнести не только те, которые являются результатом собственно политической деятельности государств и их объединений, но и конфликты, обусловленные действиями и других участников международных отношений, политическими аспектами любых (экономических, информационных, конфессиональных, культурных, научных и т. д.) международных отношений.

Такое понимание международно-политического конфликта позволяет получить, зафиксировать и использовать как методологические ориентиры несколько выводов, существенно важных для изучения как внутренних, так и международных политических конфликтов, а также самих политических отношений.

Во-первых, понятие «международно-политический конфликт» может быть применено не только к конфликту между государствами, но и к конфликту между любыми социальными общностями, взаимодействующими в системе властных отношений на мировой арене.

Во-вторых, сколько-нибудь полное изучение международно-политического конфликта не может быть ограничено выявлением его собственного, внутреннего политического содержания и функций, предпосылок возникновения и разрешения, но должно включать в себя определение его места и значения во внутренней и мировой политике, их влияния на генезис, суть и ход конфликта.

В-третьих, открывается принципиальная возможность соизмерения, «приведения к общему знаменателю» результатов, полученных благодаря применению каждого из сосуществующих и конкурирующих подходов, данных многочисленных национальных и международных исследовательских центров и школ, использующих различную методологию изучения внутриполитического и международного политического конфликтов.

В-четвертых, отчетливо указывается этот «знаменатель», что дает ориентиры не только для теоретического изучения, но и для практического определения политического значения любого конфликта. Они состоят в ответе на «простые» вопросы: кому выгоден данный конфликт? чье господствующее (или подчиненное) положение он укрепляет, сохраняет или подрывает?

Ответ на эти вопросы, конечно же, связан не только со спецификой тех или иных исследовательских подходов и установок, использованием конкретных приемов, методик и познавательных процедур в ходе изучения политического конфликта и даже не с общим уровнем развития социально-политической науки. Не отрицая и не умаляя значения всего этого, трудно не заметить, что результаты научных поисков неотделимы от внутриполитической и международной обстановки, политической ангажированности, интересов и симпатий исследователей и тех, кто их финансирует. Этот «сплав» и дает искомый ответ, влияет на глубину, постижения истины, ее содержания, а также вольное или невольное отступление от нее. Доведя наши рассуждения до этого вывода, мы не можем не рассмотреть, хотя бы в общей форме, «в принципе», взаимосвязь внутриполитического и международно-политического конфликтов.

Изучение любого политического конфликта имеет различающиеся политические измерения и приобретает политический характер, обратимся к вопросу о том, как это проявляется в отечественных исследованиях последних лет.

Как уже отмечалось, в этот период отечественная политическая наука столкнулась с множеством острейших социально-политических конфликтов, рост числа и интенсивности которых характерен для всех сфер жизни нашей страны, включая и внутренние, и международные отношения.

Если в первой половине 80-х гг. А. Е. Бовин ученый в области внешнеполитического анализа, констатировал: «Наиболее распространенным типом военного конфликта последней четверти XX в. стали войны между развивающимися государствами»15" 15"[15], то ныне эта констатация требует существенной корректировки. За прошедшие годы произошел крах биполярного (двухполюсного) мира, для которого было характерно противоборство двух мировых социально-экономических систем и, соответственно, двух сверхдержав: США и СССР.

Изменилась не только конфигурация системы международных отношений, кардинальные сдвиги произошли и в самой основе мировой политики, в содержании и направленности сотрудничества и противоборства на мировой арене. В этих условиях увеличилось число участников политического взаимодействия на мировой арене; усложнился его характер; распались старые и появились новые государственные национально-территориальные и политические образования, в том числе не имеющие границ, получивших международно-правовое признание; возник ряд новых государств и произошла своего рода реанимация некоторых из них, казалось бы, ушедших в прошлое; во вспыхивающие конфликты все чаще стала вовлекаться «третья» сторона, стремящаяся воспользоваться ослаблением участников этих конфликтов, или предотвратить возникающую угрозу международной безопасности.

Мировая политическая практика убедительно показала, что и в современном мире конфликтность обнаруживается как имманентная характеристика международных отношений, не связанная лишь «с борьбой сил мира и прогресса против империализма, колониализма и реакции» или с «противоборством двух мировых систем», «двух сверхдержав» и т. д. и т. п.

Международные конфликты 90-х гг. в Восточной Европе, на Балканах, в Центральной Азии, Персидском заливе, на Африканском роге, Кавказе, в других районах земного шара формально во многом оставаясь «войнами между развивающимися государствами», по сути явились столкновением интересов различных политических элит, этнических, конфессиональных и других социальных групп, стремящихся активно делать политику на международной арене, точками приложения сил и ресурсов тех, кто сознательно строит будущий мировой порядок, отвечающий их собственным интересам

Существует взаимосвязь этих международных конфликтов с историческими судьбами нашего Отечества, его безопасностью и целостностью, прошлым, настоящим и будущим внешней и внутренней политикой России.

Именно резкие социальные сдвиги и политические перемены в нашей стране, их ведущая роль в коренной перестройке всей системы международных отношений уже оказали и продолжают оказывать значительное влияние на возникновение и развитие многих, в том числе наиболее острых, международных конфликтов, которые, в свою очередь, воздействуют на внутриполитическую борьбу, политические конфликты, ход реформ, положение граждан и саму жизнь в России.

Возникновение многочисленных международных конфликтов вблизи границ Российской Федерации, участие в них нашего государства и наших граждан, а также русскоязычного населения стран ближнего зарубежья, очевидная связь этих международных конфликтов с внутриполитической обстановкой и конфликтами внутри страны поставили перед отечественной политологией ряд проблем, само содержание которых непосредственно связано не только с поиском путей решения практических задач, но и с приращением научного знания в этой отрасли нашего обществоведения.

Таким образом, постановка и изучение подобных проблем политической науки имеет как прикладное, инструментальное, практически-политическое, так и внутри научное значение.

В числе таких проблем политической науки – задача разработки так называемой «нормативной модели» изучения политического конфликта. Надо сразу же сказать, что сама необходимость принятия подобной предписывающей способ изучения чего бы то ни было схематической конструкции, вызывает серьезные возражения. Об этом уже шла речь, когда обсуждалась возможность и эффективность общей теории конфликта.

Однако наука, отвергнув в качестве такой модели универсально-формальную схему, якобы пригодную на все случаи жизни, не прекращает поиска общих концепций, ориентиров, позволяющих рационализировать конфликтное поведение.

Отечественная общественная наука активно участвовала и участвует в этих поисках. Но хорошо известно, что используемые ею в прошлом концепции «обострения классовой борьбы по мере продвижения к коммунизму», «неантагонистичности нового общества», «мирного существования как формы классовой борьбы», «нового политического мышления» оказались не в состоянии служить надежным ориентиром при изучении политических конфликтов ни внутри страны, ни на мировой арене.

По сути дела, они не смогли предвидеть или объяснить современные реалии политической жизни.

Для научного познания отвергнуть тезис об исключительной ответственности «реакционных сил» и их пособников за политические конфликты внутри страны и за рубежом оказалось легче, чем выработать ясное теоретическое понимание причины их возникновения, их места и роли в современной системе общественных отношений. К сожалению, политическая наука пока еще не располагает надежными теоретическими конструкциями, способными нести нагрузку эмпирических исследований и составить научную основу позиций исследователя по отношению к конфликтным ситуациям, складывающимся как внутри страны, так и на международной арене.

Болезненный процесс освобождения отечественной политической науки от идеологической предвзятости позволяет утверждать, что российские политологи воспринимают отсутствие общепризнанной и официально утвержденной нормативной модели политического конфликта острее многих своих коллег из других менее конфликтных стран. По-видимому, это связано не только с укоренившейся привычкой опираться на теорию, которая провозглашалась «единственно правильной и подлинно научной», но также четко обозначать и различать «своих» и «чужих».

Не меньшее значение здесь имеет все полнее осознаваемая современной отечественной политической наукой потребность выработки если не системы теоретических представлений, то хотя бы ориентиров, удовлетворяющих нужды повседневной практики и способных задать направление эмпирическим исследованиям конфликта, помогающим разработать технологию, алгоритм изучения (а еще лучше – разрешения) такой «типовой» международно-политической ситуации, как конфликт.

Инструментальное, прикладное значение этого хорошо видно на примере международного политического конфликта. В отличие от многих других утверждений, констатация того, что международные конфликты, особенно вооруженные, несут участвующим в них странам, людям и государствам неисчислимые беды, часто угрожают самому их существованию, уничтожают материальные и духовные ценности, созданные трудом поколений, не вызывает возражений.

Вместе с тем неумение или нежелание увидеть связь этих конфликтов с внутренней и мировой политикой, выявить их роль в перераспределении или сохранении власти, неотделимость от всей системы властных отношений иногда приводит к «простым» и «логичным» рекомендациям для политической практики.

Суть их сводится к тому, что, осознав зловредность международных конфликтов, надо решительно устранить их из политики на мировой арене, закрепив это решение в резолюции какой-либо авторитетной организации, например, Организации Объединенных Наций.

Такую идею высказывали, в частности, те юристы-международники, по мнению которых крах биполярного мира является предпосылкой всеобщего перехода от противоборства к сотрудничеству и «должен сопровождаться уяснением того, что вслед за запрещением силы и угрозы силой необходимо добиваться запрета на использование международного конфликта в качестве инструмента внешней политики и создания на международной арене таких условий, при которых пресекались бы не только акты агрессии, но и действия по эскалации международных споров, попытки уйти от урегулирования международно-правовыми методами и превратить их в международные конфликты»

В подобных рекомендациях, безусловно, присутствует добрая воля. Но они оставляют без ответа очень «простой» вопрос: почему несмотря на десятки тысяч мирных договоров, соглашений, торжественных деклараций и единогласно принятых резолюций международный конфликт неизменно возникал и возникает во все времена, во всех странах и у всех народов?

Мы пытаемся дать ответ на этот вопрос, рассматривая мировую политику как специфическую часть политических отношений, а международно-политический конфликт как особый вид конфликтов, имманентно, т. е. внутренне, органически присущий этим отношениям.

Именно с этих позиций, как мы увидим в дальнейшем, политология конфликта подходит к анализу функций политического конфликта, его инструментального значения для внутренней и внешней политики, выбору и проведению стратегии поведения в конфликтной ситуации.

Задача выявления взаимовлияния и соотношения между социально-политическими сдвигами, происходящими в России в условиях перехода от тоталитаризма, и конфликтами между населяющими ее народами, а также между ними и народами других стран особенно остро встала перед отечественной политологией.

Жизнь недвусмысленно показала, что именно с такими конфликтами связаны как безопасность и целостность, так и само существование России, других постсоветских и пост социалистических республик.

До тех пор вопросы типа: «Доживет ли СССР до...?», «Куда движется советский режим?» и т. д. – не входили в число тем, открыто обсуждавшихся в нашей научной литературе.

Рассказывая об отечественных исследованиях политических конфликтов тех лет, подчеркнем, что имеются в виду не недостатки в освещении многочисленных (и уже в силу одного этого, действительно, трудно предсказуемых) политических последствий социальных преобразований сначала в СССР, а потом и в России. Речь идет именно о фундаментальных проблемах соотношения изменений во внутри общественных и международных политических отношениях; о взаимовлиянии внутриполитической жизни и деятельности различных национальных, этнических, конфессиональных и других социальных групп на мировой арене; о специфике международно-политических конфликтов при различных формах организации общественной жизни.

Отечественная политология обратилась к выявлению особенностей международно-политических конфликтов при различном общественно-политическом устройстве лишь относительно недавно. При этом делается акцент на том, что плюрализм и демократия обеспечивают высокую степень открытости общества, его динамику, состязательность отдельных социальных общностей, групп и личностей.

Почти полное отсутствие отечественного опыта, подтверждающего всеобщую значимость и полезность принятия демократических ценностей, обратило наших политологов к освоению опыта зарубежного.

Можно понять и даже, может быть, простить то, что в этом зарубежном опыте увидели, прежде всего, одну сторону – легко согласились с тем, что, как пишут зарубежные политологи, «лидеры демократического общества имеют много политических стимулов не вступать в конфликт. Демократическая общественность чаще воспринимает нападение на другое демократическое государство как внешнеполитическую неудачу, результат ошибок руководства. Лидеры демократических государств, учитывая это, менее склонны использовать военную силу во взаимоотношениях своих государств. Они с меньшей вероятностью прибегают к международным конфликтам для отвлечения внимания от внутренних проблем, например, таких, как падение своей популярности или экономический кризис»18" 18"[18].

Правильный «в принципе», этот тезис далеко не всегда находит свое подтверждение даже в политике самых демократических стран. Тем более необходимо указать и на другую сторону демократизма, плюрализма и состязательности, утверждающихся в нашем обществе. Сферой состязательности, включающей наряду с сотрудничеством соперничество и столкновение интересов, являются как внутри общественные, в частности внутриполитические, так и международные отношения на мировой арене.

Вследствие этого плюралистическая организация любой сферы общественной жизни не является неким «бесконфликтным» антиподом тоталитарной или авторитарной, каждой конкретной монопольно-централистской системы. Но ее конфликтный потенциал имеет принципиально иное содержание. Его основу определяют хорошо известные обстоятельства: государство, любые конкретные формы коллективности, сколь бы эффективной и демократичной ни была их деятельность, и сегодня, и в обозримом будущем не смогут удовлетворять все интересы всех людей.

Численность людей непрерывно увеличивается, интересы их столь же непрерывно множатся и, что еще важнее, разнообразятся. Сегодня стало банальностью, что каждый человек уникален, что его жизнь, сознание и чувства во многом неповторимы. Но если это так, то у этого «уникального» и «неповторимого» человека не может не быть уникальных и неповторимых интересов, не совпадающих целиком и полностью с интересами любой социальной общности, в которую он включен.

Проявление этих «неповторимых» и нередко противостоящих друг другу интересов в форме политического конфликта смягчается благодаря правовым институтам, устанавливающим правила и регулирующим ход политического противоборства. Политическая стабильность общественных отношений при этом основывается не на подавлении конфликта, а на таком его разрешении, которое могло бы обеспечить удовлетворение интересов участвующих в нем сторон. Ясно, что такой результат труднодостижим даже в теории, на практике же значительная часть конфликтного потенциала или растрачивается в многообразных локальных столкновениях и взаимопоглощается, или экспортируется во внешнюю для данной социальной группы сферу, способствуя ее внутренней сплоченности. При этом утверждение политического плюрализма, демократизация, включая демократизацию принятия внешнеполитических решений, приобретение государством правового характера расширяют возможности выражения интересов различных групп общества, представления их на мировой арене.

Более того, по нормам гражданского общества, проявление разнообразных и нередко противоположных общественных интересов на мировой арене становится все более непосредственным и отчетливым. Это связано с тем, что в демократическом плюралистическом обществе международная, и, прежде всего, внешнеполитическая, деятельность находится под постоянным влиянием отдельных социальных групп, претендующих на представительство в мировой политике своих интересов, часто несовпадающих, а иногда и полярных.

Кроме того, на международной деятельности сказывается и стремление к расширению электората, получению поддержки влиятельных (из-за их многочисленности, финансовой мощи, контроля над ключевыми сферами экономической или внутриполитической жизни и т. д.) социальных групп путем проведения разных акций на международной арене в их интересах (тарифная и таможенная политика; действия, отвечающие пожеланиям какой-либо конфессиональной или национальной группы относительно поддержки близких ей сил за рубежом и т. д.).

Крушение старого общественного порядка всегда сопровождается поляризацией общества, открытым ожесточенным идейным и политическим соперничеством. Борьба идет не только за право выражать специфические интересы отдельных социальных групп на мировой арене, включая криминальные, мафиозные и другие «теневые структуры», но и за возможно более полную реализацию этих интересов, часто в ущерб обществу в целом.

При этом, даже внешне далекие от собственно политических, интересы таких больших социальных групп, как, например, работники военно-промышленного или аграрно-промышленного комплексов, верующие или автолюбители, приобретают отчетливо выраженный политический характер и политическое оформление. Глубокий кризис всей системы хозяйства, спад производства, неизбежное в условиях резких социально-политических изменений снижение эффективности властных, управленческих структур порождают растущее общественное недовольство, приобретает взрывоопасный характер.

Напряженность в обществе, переживающем отказ от старых форм его представительства на мировой арене и незавершившийся процесс становления новых, вызывает острые, нередко вооруженные международные конфликты, представляющие значительную реальную угрозу международной безопасности. К тому же новые власти не отказываются от старых, проверенных средств: в целях укрепления политической стабильности и своего влияния в обществе они стремятся направить эту напряженность в сферу международных, межэтнических, национально-территориальных проблем.

К чему приводит обострение национально-территориальных проблем, этнических и национальных конфликтов в условиях современной смены общественно-политических систем, хорошо видно на примерах не только Югославии, Чехословакии или нашей страны, но и большинства стран Восточной Европы или государств Центральной Азии.

Причем, нередко это обострение инициируется новыми политическими силами как бы на пустом месте, без, казалось бы, актуальных обоснований. Но их ищут и, как правило, находят, например, во тьме прошедших веков.

Так, в этнически довольно однородной Белоруссии, сохранявшей в первой половине 90-х гг. высокую степень внутриполитической стабильности и добрососедские отношения с окружающими ее государствами, лидеры Белорусского народного фронта – оппозиционной политической организации – утверждали, что современная «Беларусь потеряла треть своих исконных территорий с автохтонным бело-русским населением, в том числе свою столицу Вильно, города Белосток, Смоленск, Брянск, Невель, Себеж, Новозыбков, Дорогобуж, огромные земли на востоке вплоть до Вязьмы. Вопрос о возвращении восточных белорусских земель будет вновь поставлен»19" 19" title="">[19].

Это лишь одна из множества иллюстраций того, что теоретические рассуждения по поводу соотношения внутренней и мировой политики, внутриполитических и международно-политических конфликтов имеют отнюдь не чисто внутринаучное, академическое значение. Недостаточное внимание к этой проблеме, стремление найти ее простое решение, отвечающее конъюнктурным политическим потребностям сегодняшнего дня, чревато не только чисто научными, но и практическими издержками.

Однако это умение видеть взаимосвязь различных сфер политики и присущих им конфликтов еще далеко не гарантируют рационального, оптимального, успешного, вообще «правильного» поведения в ситуации политического конфликта. Оно в значительной (что бы не сказать: «в решающей») мере определяется силой и слабостью участников конфликта, их стремлением и способностью применять насилие.

 

1.2 Основные подходы к изучению особенностей международных конфликтов

Существуют три основных подхода, или, иначе говоря, три основных направления в изучении международных конфликтов: «стратегические исследования», «исследования конфликта», «исследования мира». Главное, что их объединяет, – это стремление осмыслить роль данного социального феномена в функционировании международной системы, в отношениях между ее различными составными частями и сформулировать на этой основе выводы, имеющие практическое значение. В то же время между ними имеются и различия, касающиеся методологических оснований и содержательной проблематики исследований, характера их связи с практикой международных отношений и т.п.

Поскольку указанные различия во многом объясняются различиями в трактовке содержания самого понятия «международный конфликт», а также имея в виду и самостоятельное значение этого понятия для выработки теоретических представлений, адекватных международной политической практике, постольку стоит, хотя бы коротко, рассмотреть его.

Известный американский ученый Л. Озер определял социальный конфликт как «столкновение между коллективными акторами по поводу ценностей, статусов, власти или редких ресурсов, в котором цели каждой из сторон состоят в том, чтобы нейтрализовать, ослабить или устранить своих соперников»20" 20"[20].

Соглашаясь с таким пониманием, одна часть исследователей международных отношений исходит из того, что конфликт имеет объективное содержание.

Так, с точки зрения К. Оулдинга, это – «ситуация соперничества, в которой стороны осознают несовместимость возможных позиций и каждая сторона стремится занять положение, несовместимое с тем, которое хочет занять другая»21" 21"[21]. Иначе говоря, речь идет о противоположности интересов, одновременная реализация которых участниками международного взаимодействия невозможна именно ввиду их объективности.

Напротив, с точки зрения Дж. Бертона, «конфликт носит в основном субъективный характер... Конфликт, который как будто затрагивает «объективные» расхождения интересов, может быть преобразован в конфликт, имеющий позитивный результат для той и другой сторон, при условии такого «переосмысления» ими восприятия друг друга, которое позволит им сотрудничать на функциональной основе совместного использования оспариваемого ресурса»

Представители акционалистской ветви в социологии международных отношений стремятся объединить преимущества обоих подходов. Рассматривая конфликт как несовместимость целей, они в то же время подчеркивают, что суждение об этом не может основываться на одном лишь логическом сопоставлении последних, а требует «анализа практических условий, необходимых для их реализации».

Методологической основой отечественных исследований международного конфликта, нашедших отражение в литературе 70-х - 80-х годов, чаще всего выступает положение диалектической философии, согласно которому конфликт – это крайняя форма обострения противоречия.

«Если одна или обе стороны... при этом прибегают к стратегии конфронтации, то налицо конфликт»

Различия в трактовке содержания понятия «международный конфликт» находят отражение и в подходах к анализу его как феномена международной жизни. Одним из наиболее традиционных среда них является подход с позиций «стратегических исследований».

Отличительные черты анализа международных конфликтов с этих позиций состоят в их направленности на решение практических задач, связанных с обеспечением национальных интересов и безопасности государства, созданием благоприятных условий для победы в возможной войне. Отсюда ясно, что эти исследования осуществляются в рамках парадигмы политического реализма с ее приоритетом государственно-центричной модели международных отношений и силовых методов в достижении целей.

Как подчеркивает известный канадский специалист А. Лего, «в своем главном значении стратегия всегда состояла в использовании силы дом достижения политических целей»

И все же чаще подчеркивается, что «большая стратегия» отличается от военной стратегии, «поскольку ее подлинная цель заключается не столько в том, чтобы искать военных действий, сколько в том, чтобы добиться выгодной стратегической ситуации, которая, если и не принесет сама по себе решения, то, будучи продолжена средствами военных действий, безусловно, обеспечит его»26" 26"[26].

Американский ученый Дж. М. Коллинз определяет «большую стратегию» как «науку и искусство использования элементов национальной мощи при любых обстоятельствах, с тем, чтобы осуществлять в нужной степени и в желательном виде воздействие на противную сторону путем угроз, силы, косвенного давления, дипломатии, хитрости и других возможных способов и этим обеспечить интересы и цели национальной безопасности. Большая стратегия пишет он, в случае ее успеха устраняет необходимость в прямом насилии. Кроме того, ее планы не ограничиваются достижением победы, но направлены и на сохранение прочного мира»27" 27"[27].

Центральная задача стратегических исследований состоит в попытке определить, каким должно быть наиболее адекватное поведение государства в конфликтной ситуации, способное оказывать влияние на противника, контролировать его, навязывать свою волю. С появлением ядерного оружия перед специалистами в области таких исследований появляется ряд принципиально новых вопросов, поиски ответов на которые придали новый импульс стратегической мысли. Стратегические исследования становятся на Западе одним из ведущих направлений в науке о международных отношениях. Достаточно сказать, что в США существует более тысячи созданных с целью осуществления таких исследований институтов, не говоря уже о Рэнд Корпорейшн, Вашингтонском институте оборонных исследований, Центре стратегических и международных изучений Джоржтаунского университета и др.

В настоящее время в России появляются и независимые аналитические центры. Одной из приоритетных проблем стратегических исследований является проблема войны, ее причин и последствий для того или иного государства, региона и международной (межгосударственной) системы в целом. При этом если раньше война рассматривалась как, хотя и крайнее, но все же «нормальное» средство достижения политических целей, то огромная разрушительная мощь ядерного оружия породила парадоксальную, с точки зрения традиционных подходов, ситуацию.

С одной стороны, обладающее им государство получает новые возможности для проведения своей внешней политики и обескураживающие любого потенциального агрессора способности обеспечить свою национальную безопасность (в военном значении этого понятия).

А с другой стороны, избыток мощи, который дает ядерное оружие, делает абсурдными всякие мысли о его применении, о перспективе прямого столкновения между его обладателями.

Отсюда главный акцент делается не на военных, а на политических аспектах ядерных вооружений, на стратегии не вооруженного конфликта, а устрашения противника. Порожденное стратегией устрашения «равновесие террора» позволяло удерживать глобальную международную систему в состоянии относительной стабильности. Однако это была, во-первых, статическая стабильностъ в ее конфронтационной форме, и, во-вторых, она не способствовала устранению вооруженных конфликтов на уровне региональных и субрегиональных подсистем.

В вопросе о происхождении международных конфликтов могут быть выделены две позиции. В рамках одной из них международные конфликты объясняются причинами, связанными с характером структуры международной системы. Сторонники второй склонны выводить их из контекста, то есть внутренней среды системы межгосударственных отношений.

Й.Галтунг, например, предложивший «структурную теорию агрессии», считает причиной международных конфликтов разбалансирование критериев, позволяющих судить о том месте, которое занимает данное государство в международной системе, когда его высокое положение в этой системе, в соответствии с одними критериями, сопровождается недостаточным или непропорционально низким положением в каком-либо другом отношении.

«Возникновение агрессии, – утверждает Галтунг, – наиболее вероятно в ситуации структурного разбалансирования»28" 28"[28]. Это касается и глобальной международной системы с наблюдающимся в ее рамках «структурным угнетением», когда индустриально развитые государства, уже в силу самих особенностей функционирования присущего им типа экономики, выступают в роли угнетателей и эксплуататоров слаборазвитых стран. Однако само по себе наличие структурного разбалансирования еще не означает, что вытекающие из него конфликты обязательно достигнут своей высшей степени – военного противостояния.

Последнее становится наиболее вероятным при двух условиях: во-первых, когда насилие превращается в неотъемлемую и привычную черту жизни общества во-вторых, когда исчерпаны все другие средства восстановления нарушенного балансам.

К рассмотренным взглядам примыкают и взгляды американского исследователя Органски. Основываясь на теории политического равновесия, или баланса сил, он исходит в анализе причин конфликта из того, что нарушения структурного равновесия в международной системе объясняются появлением в ней государств-«челленждеров»29" 29"[29]. Их растущая мощь приближается к мощи наиболее сильных держав, занимающих в мировом порядке ведущие позиции, но значительно отстает от уровня их политического влияния.

Еще одной разновидностью «структурного» подхода к вопросу о происхождении международного конфликта является стремление объединить предложенный К.Уолцем анализ трех уровней – индивида, государства и международной системы30" 30"[30].

На первом уровне исследование причин международного конфликта предполагает изучение естественной природы человека («animus dominandi», о котором упоминает Г. Монгентау

На втором рассматриваются детерминанты и факторы, связанные с геополитическим положением государств, а также специфика господствующих в них политических режимов и социально-экономических структур.

Наконец, на третьем уровне выясняются характерные черты международной системы: «полярность», или «конфигурация соотношения сил» (Р.Арон), другие структурные признаки.

Как уже говорилось, некоторые авторы видят происхождение международных конфликтов в особенностях взаимодействия межгосударственной системы и ее внутренней среды.

С этой точки зрения, наиболее благоприятным для вооруженных конфликтов или предшествующих им кризисов является международный контекст, характеризующийся размыванием или же резким изменением в соотношении сил. В том и другом случае государства теряют ясное представление об их взаимном положении в международной иерархии и пытаются покончить с возникшей двойственностью.

Отсутствие общепринятого понимания структуры международной системы делает различия между «структурным» и «контекстуальным» подходами трудноуловимым. Впрочем, как подчеркивают исследователи теорий международных отношений, указанные подходы тесно связаны друг с другом и содержат ряд общих идей. В самом деле, их объединяет, например, явная приверженность государственно-центричной модели международной системы со всеми вытекающими отсюда последствиями, главным из которых является сведение всего многообразия международных конфликтов к межгосударственным противоречиям, кризисам и вооруженным столкновениям. Об этом говорят и различные типы классификации конфликтов.

Так, Ф. Брайар и М.-Р. Джалили выделяют три группы международных конфликтов, которые отличаются по своей природе, мотивациям их участников и масштабам32" 32"[32].

К первой группе они относят классические межгосударственные конфликты; межгосударственные конфликты с тенденцией к интеграции; национально-освободительные войны и т.п.

Во вторую группу включаются территориальные и не территориальные конфликты; в свою очередь, последние могут иметь социально-экономические, идеологические мотивы или же просто вытекать из воли к могуществу.

Наконец, в зависимости от масштабов, конфликты подразделяются на генерализованные, в которые втянуто большое количество государств и которые способны перерасти в мировые конфликты, а также региональные, субрегиональные и ограниченные (по количеству участвующих государств) конфликты.

Существует множество других классификаций, критериями которых выступают причины и степень напряженности международных конфликтов, характер и формы их протекания, длительностъ и масштабы и т.п.

Подобные классификации постоянно дополняются и уточняются, предлагаются новые критерии и т.п. В то же время следует отметить, что по крайней мере в одном отношении радикальных изменений в общей картине типологии и классификации международных конфликтов, за небольшими исключениями, пока не произошло.

Речь идет о том, что подавляющее место в таких классификациях и сегодня по-прежнему отводится конфликтам между государствами.

Такое положение не может не влиять и на состояние третьего направления в анализе международных конфликтов – «исследований мира».

По существу, в рамках названного направления («автономность» которого, как и тех, что были рассмотрены выше, носит относительный характер) речь идет о широком комплексе вопросов, связанных с поисками урегулирования международных конфликтов.

В рассмотрении данной проблематики могут быть выделены три основных подхода. Один из них связан с традициями американской школы «Conflict Resolution», второй основывается на видении, присущем европейскому течению «Peace Research», третий делает акцент на процессе международных переговоров.

Значительную роль в развитии первого подхода продолжает играть созданный в 1955 году при Мичиганском университете «Journal of Conflict Resolution». Приверженцы данного подхода уделяют центральное место анализу вопросов, относящихся к механизмам разрешения и контроля конфликтов и поиску на этой основе путей перехода от конфронтации к сотрудничеству. Большое значение придается разработке математических и игровых методов изучения социального конфликта33" 33"[33].

Одна из широко распространенных позиций состоит в том, что конфликты являются универсальным феноменом, присущим всем сферам общественной жизни. Это означает, что они не могут быть устранены – в том числе и из области международных отношений. Поэтому речь должна идти о таком анализе конфликтов, который позволил бы управлять ими с целью найти общую пользу для каждого из участников. С этой точки зрения, существует четыре способа разрешения социальных конфликтов:

1) соглашение в результате совпадения мнения всех сторон;

2) соглашение в соответствии с законодательной или моральной волей внешней силы;

3) соглашение, навязанное одной из сторон конфликта;

4) ситуация, когда застарелый конфликт теряет свою актуальность и разрешается сам собой.

В осознании возможностей разрешения международных конфликтов мирными средствами большую роль сыграли публикации выходящего в Осло периодического издания Journal of Peace Researche. Одним из важных выводов, сделанных в рамках формируемого им идейно-теоретического течения, стал вывод о том, что мир – это не просто отсутствие войны, но прежде всего – законность и справедливость в отношениях между государствами

Й. Галтунг идет еще дальше, считая, что мир – это не просто отсутствие прямого насилия, но и отсутствие любых форм насилия, в том числе и тех, которые проистекают из структурных принуждений34" 34"[34].

Одной из характерных черт данного течения западной конфликтологии является присущая ему значительная степень нормативизма. Мир рассматривается его представителями не только как ценность, но и как цель

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Международно-политический конфликт". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание
опытному автору»


Просмотров: 917

Другие дипломные работы по специальности "Политология":

Разделение власти

Смотреть работу >>

Установление социализма в Венгрии

Смотреть работу >>

Первый президент Российской Федерации Борис Николаевич Ельцин – штрихи к политическому портрету

Смотреть работу >>

Политические взгляды Вильгельма Блоса

Смотреть работу >>

Диктатура в недемократичних та демократичних державах

Смотреть работу >>