Дипломная работа на тему "Евроскептицизм в структуре европейской внутренней политики"

ГлавнаяПолитология → Евроскептицизм в структуре европейской внутренней политики




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Евроскептицизм в структуре европейской внутренней политики":


Евроскептицизм в структуре европейской внутренней политики

План

Введение

Глава I. «Евроскептицизм» и «европессимизм» в структуре европолитики

1.1 Современный евроскептицизм как объект исследования политической науки

1.2 Политические партии Западной Европы с позиции евроскептики

1.3 Евроскептики в Европарла менте. Парламентская группа «Европа за свободу и демократию» (Europe of Freedom and Democracy)

1.4 Евроскептики в Европарла менте. Парламентская группа «Европейские консерваторы и реформисты» (European Conservatives and Reformists)

Глава II. Восточная Европа: евроскептицизм и оппозиция Евросоюзу

2.1 Варшава – мост между Востоком и Западом. Выгоды и ущербность ЕС

2.2 Прибалтика в ЕС: Европейские мечты и печальная реальность

Заключение

Список источников и литературы

Приложение №1

Приложение №2

Заказать дипломную - rosdiplomnaya.com

Специальный банк готовых защищённых на хорошо и отлично дипломных проектов предлагает вам приобрести любые проекты по нужной вам теме. Высококлассное выполнение дипломных проектов под заказ в Иркутске и в других городах РФ.

Приложение №3

Приложение №4

Приложение №5

Приложение №6

Приложение №7

Приложение №8

Приложение №9

Введение

Процесс объединения национальных государств в более значимые наднациональные образования и структуры стал в конце XX – начале XXI века своеобразным трендом мировых политических и экономических процессов. Сама структура национальных государств, казавшаяся еще недавно единственно возможной формой реализации внутренней политики субъектов международных отношений, многими политологами и экспертами рассматривается сейчас как переходная и подвергающаяся влиянию двух фундаментальных и во многом разнонаправленных процессов: стремительной глобализации и столь же интенсивной региональной глокализации. Под глокализацией принято понимать тотальную регионализацию этнополитической карты мира[1]. Процесс глокализации проявляется в этом случае как этнически – в сепаратизме отдельных регионов внутри государств, так и экономически – в экономическом обособлении отдельных территорий той или иной страны.

Строго говоря, в мире нет стран, которые не подвержены обеим этим тенденциям, есть лишь те, политическая система, геополитическое положение и государственное устройство которых исторически более устойчивы к этим катаклизмам.

Трудноразрешимая дилемма, стоящая перед правительствами многих современных государств, заключается в том, что им нужно одновременно реагировать на десуверенизацию и размывание собственных границ, вызванные глобализационными процессами, и на глокализацию, выражающуюся в сепаратизме и автономизме отдельных территорий. Одна тенденция, таким образом, вызывает в качестве реакции вынужденную централизацию госуправления, другая – столь же необходимую автономизацию отдельных регионов.

Особенно актуальным становится поэтому изучение реакции на обозначенные процессы не только со стороны национальных правительств западноевропейских стран, но скорее со стороны оппозиции, рассматриваемой в рамках настоящей дипломной работы максимально широко. Сюда мы отнесем оппозиционные радикальные и умеренные партии и движения, европейских писателей и философов, интеллектуальные кружки и «фабрики мысли», мыслящих себя оппозиционно по отношению к действующему проекту европейской интеграции. Именно правый спектр такого рода критики европейской интеграции является предметом исследования в данной дипломной работе. В качестве объекта исследования мы по возможности подробно рассмотрим институциональное воплощение этой критики, то есть те самые партии, движения, кружки и отдельных интеллектуалов, которые подвергают критике проект европейской интеграции.

Таким образом, объектом исследования настоящего дипломного проекта являются западноевропейские в той или иной мере оппозиционные политические, общественные и интеллектуальные группы, а предметом – их критическая позиция по отношению к текущим процессам европейской интеграции.

При исследовании данной темы автор использовал метод сравнительного анализа и ставит следующие цели: изучить движение евроскептиков в странах ЕС, их идеологические основания и практические действия как ответ на углубляющийся процесс европейской интеграции.

Для достижения этих целей были поставлены определенные задачи:

-   Дать общее определение термину «евроскептицизм»

-   Описать его истоки и формирования

-   Вывести классификацию евроскептицизма в зависимости от степени его проявления и среды распространения

-   Определить национальные и другие факторы, влияющие на формирование негативных отношений к ЕС

-   Подробное изучение евроскептических партий, их политическую принадлежность

-   Сравнительный анализ опросов среди населения стран ЕС

-   Найти политические, экономические, социальные, культурные, религиозные предпосылки скептицизма в отношении к ЕС

-   Характеризовать политическую ситуацию в некоторых странах Восточной Европы и узнать особенности их евроскептицизма

-   Сделать выводы, насколько сильно движение евроскептиков, какова угроза для дальнейшей интеграции Европы или, наоборот, для суверенитета и национальной идентичности самих стран в составе ЕС.

Новизна работы заключается, в первую очередь, в выборе самой темы исследований, так как в российской научной литературе практически отсутствуют систематизированные исследования, посвященные вопросам евроскептики, и сама постановка вопроса является новой для политической науки в России.

В соответствии с поставленными задачами была сформирована структура дипломной работы. Она состоит из двух глав.

В первой главе прослеживается генезис самого понятия «евроскептицизм», различные взгляды политологов на этот концепт. Производится обзор основных методологических проблем исследования европейской интеграции, основных теорий и школ интеграционных исследований, уделяется внимание идеям и конкретным партийным структурам евроскептиков на национальном и общеевропейском уровне. Здесь же приводится классификация партий и движений, их разновидность с позиции евроскептики, а также описываются основные фракции Европарламента, критикующие политику ЕС: фракций Европа за свободу и демократию (англ. Europe of Freedom and Democracy — EFD) и Европейские консерваторы и реформисты (англ. European Conservatives and Reformists, ECR), их политическая программа, состав и основные направления деятельности.

Во второй главе столь же подробно рассматриваются причины и институциональное оформление восточноевропейского евроскептицизма. Рассматриваются также внутре - и межпартийные противоречия в восточноевропейских странах непосредственно перед и после вступления в Евросоюз, а также реакция правых партий на т. н. Лиссабонскую стратегию, заменившую в некотором смысле идею принятия общеевропейской конституции.

Глава 1. Движение противников ЕС. Сущность и характер

1.1 Евроскептицизм как феномен ХХ века

Термин евроскептицизм является относительно новым в исследованиях европейских интеграции и стал использоваться последние пятнадцать лет. В политическом словаре он впервые появился больше двух десятилетий назад. Первую ссылку на него можно найти в статье Пола Таггарта 1998г. «Критерии разногласия: Евроскептика в современной западноевропейской партийной системе»[2]. Первый раз публичное использование слова «евроскептик» было зафиксировано в газете «The Times» в 1986 году для описания британского премьер-министра Маргарит Тэтчер. «The Times» отмечала тогда, что «в ЕЭС Миссис Тэтчер рассматривали тогда преимущественно как евроскептика». Со временем термин прочно вошел в общеполитический лексикон и исследования европейской интеграции (European studies), а затем был воспринят и экономической наукой.

На сегодняшний день политическая наука оперирует с определением, данным Ричардом Катзом: евроскептицизм - это выступление против любой формы наднациональных европейских институтов, которые угрожают национальному или могут угрожать суверенитету и традиционной европейской государственной системе[3]. Такого рода оппозиция может появляться по отношению к каждому из институтов ЕС и существует в разных формах, начиная от недоверия до враждебности. Для того чтобы классифицировать различные аспекты евроскептицизма, следует отметить оригинальную статью Таггарта где он выделил три типа евроскептицизма:

1-  Выступление против идеи объединения и, следовательно, Европейского Союза

2-  Не полное отрицание интеграции, но все же скептическое отношение к тому, что ЕС - самый лучший способ для ее достижения. Такое мнение исходит из того, что ЕС слишком торопится со своей политикой инклюзии – т. е. пытаясь силой объединить разные национальные образования, культуры, обычаи и традиции, синтезировать политически чувствительные проблемы различных акторов.

3-  Не полное отрицание интеграции, но взгляд на ЕС как на структуру, не лучшим способом интегрирующую другие, из-за ее торопливых попыток эксклюзии.[4]

Из вышеупомянутых примеров становится ясно, что евроскептицизм в своей основной форме подразумевает оппозицию Европейскому Союзу, независимо от отношения к процессу интеграции. Также в политологической литературе закрепилось деление на «мягкий» и «жесткий» евроскептицизм[5]. Под первым понимается критическое отношение лишь к некоторым моментам европейской интеграции, таким как федерализация Евросоюза, прямое подчинение национальных властей Брюсселю, избыточное влияние на национальную экономическую, социальную и фискальную политику. Под «жестким» евроскептицизмом понимают традиционно радикальное отрицание всего проекта европейской интеграции и попытку утверждения некоего альтернативного проекта, подразумевающего как привило последовательную суверенизацию национальных государств ЕС[6].

Евроскептицизм стал объектом политического исследования только в последние пятнадцать лет. По Катзу, недостаток научной проработки указанного предмета объясняется тремя фактами.

Во-первых, в течение 80-х годов многим казалось, что ЕЭС не имел большой важности из-за малого количества финансовых средств, вносимых странами-членами, которое составляло меньше 1% от суммы ВВП. Диапазон политических акторов, вовлеченных в ЕЭС, был относительно небольшим, а решения принимались единодушным согласием, и поэтому не было угроз превосходству одних государств над другими. Еще больше недовольных институциональной централизацией ЕС появилось после подписания Маастрихтского (7 февраля 1992 года) и особенно Лиссабонского (13 декабря 2007) договоров. Вкратце перечислим основные вехи, ставшие «днями скорби» для скептически настроенных по отношению к ЕС политиков.

Собственно Маастрихтским договором сторонами учреждался сам Европейский союз. Поэтому реакция на него со сторону национально ориентированных политиков стран-членов ЕС вполне понятна. Союз создавался на базе Европейского экономического сообщества, которое по условиям договора переименовывалось в Европейское сообщество, дополненное сферами политики и формами сотрудничества в соответствии с вновь заключаемым договором. Были институционально закреплены финансовые и политические институты ЕС. Ответственность за денежно-кредитную политику Евросоюза возложена на Европейскую систему центральных банков (ЕСЦБ), в составе Европейского центрального банка (ЕЦБ) и национальных центральных банков (НЦБ) государств ЕС. Наконец, по условиям договора вводилась единая валюта – Евро. Были сформулированы знаменитые три основы союза в сферах 1) экономики и социальной политики, 2)международных отношений и безопасности, 3)правосудия и внутренних дел.

Следующим возмутителем спокойствия европейской общественности и политических элит европейских государств стало подписание в декабре 2007 года Лиссабонского договора, призванного заменить собой слишком поспешную и предложенную к подписанию на волне евроэнтузиазма Конституцию ЕС. Текст Договора внес изменения в три основополагающих документа ЕС: Договор об учреждении Европейского сообщества (Римский договор, 1957 г.), Маастрихтский договор, 1992 г. и Договор об учреждении Европейского сообщества по атомной энергии, 1957 г. Внесенные в обозначенные договора поправки серьезно изменили облик Евросоюза, который теперь по форме организации власти стал похож скорее на конфедерацию западноевропейских государств. Прежде всего, Лиссабонский договор существенно расширил полномочия Европейского парламента: более 750 евродепутатов получают право обсуждать совместно с Еврокомиссией и утверждать бюджет Союза.

Самое известное нововведение Лиссабонского договора - создание должности президента Европейского союза, который будет избираться каждые 2,5 года. В его задачи входят проведение саммитов ЕС и представительство Евросоюза на встречах с главами других стран и международных организаций. Также учреждается пост Высокого представитель по внешней политике и политике безопасности. Также были внесены существенные коррективы в деятельность Европейского Совета, Совета министров и Европейской комиссии. В рамках данного диссертационного исследования необходимо обратить внимание на условия выхода из ЕС, прописанные в Договоре. Так, Статья 35 Договора о ЕС предусматривает условия и процедуру выхода из Союза (в соответствии с законодательством страны; уведомление Евросовета и по решению Совета, принятого квалифицированным большинством)[7].

Еще одним – на этот раз не качественным, но количественным – раздражителем евроскептицизма стало последнее расширении Евросоюза 2004 года, когда одномоментно к ЕС присоединились Кипр, Чехия, Эстония, Венгрия, Латвия, Литва, Мальта, Польша, Словакия, Словения. Частью этой же волны расширения было присоединение Болгарии и Румынии в 2007 году, которые не смогли вступить в ЕС в 2004 году, но составляют, согласно Комиссии, часть пятого расширения. Таким образом, зарождение евроскептицизма в Восточной Европе можно отсчитывать с 2004 года.

Эти знаковые события во многом объясняют, почему, начиная с 1992 по 2007 год евроскептицизм в европолитике только нарастал, что мы увидим ниже в приведенных схемах и графиках.

Еще одной проблемой изучения евроскептицизма стало то, что ЕС изучался в основном евроэнтузиастами, которые спорили о том, как должна пройти интеграция. И практически не изучался в странах вне границ ЕС (за исключением США, где на процесс европейской интеграции обращали и обращают пристальное внимание). Поэтому взгляд российского политолога на феномен евроскептицизма может быть особенно интересным и актуальным.

Также до начала форсированной интеграции (29 октября 2004 года в Риме был подписан Договор о введении Конституции для Европы, который так и не вступил в силу) казалось, существует согласие среди основных европейских национальных партий в пользу дальнейшей интеграции. Среди масс осуществление интеграции было также консенсусным, потому что, казалось, существует «разрешающее согласие» на продолжающее объединение.[8] Однако после Маастрихтского и Лиссабонского договоров ситуация, касающаяся изучения евроскептицизма, радикально изменилась. Сфера политических областей, где ЕС стал более значительным, увеличилась в 1992 г. Тогда отказ Дании от Маастрихтского договора подчеркнул, что «разрешающее согласие» фактически не могло существовать. А проблемы с ратификацией европейской Конституции на референдумах в Нидерландах и Франции в 2005 году и затруднения с ратификацией Лиссабонского договора в Чехии и Ирландии в 2008 году окончательно ввели евроскептицизм как концепт в научный оборот и непосредственно в европейскую политическую практику.

Таким образом, евроскептицизм стал осознанным явлением и, следовательно, объектом усиленного изучения. Значительное увеличение исследований по данному вопросу сопровождалось параллельным проявлением евроскептицизма в практической политике. Эта тенденция проявляет себя в двух формах: партийной и народной. Изучая эти две разные формы, становится возможным увидеть явные тенденции, которые могут подтверждать существование анти-ЕСского настроения в элитах европейских стран.

Евроскептицизм политических партий представляет собой в значительной степени открытый источник, сведения о котором можно почерпнуть из отрытых уставных документов, программ и резолюций политических объединений. Если мы допускаем, что партии остаются «представителями интересов и носителеми идеологий», то такой контент-анализ представляется вполне уместным. Согласно Таггарту, существуют четыре способа, по которым евроскептицизм проявляется в партийной системе и в самих партиях:[9]

1-  Европейские партии с единственной задачей, которой является сопротивление ЕС (т. н. «жесткие» евроскептики)

2-  Протестующие партии с евроскептической политикой. Эти партии принимают позицию противодействующей ЕС в правительственной линии. К примеру, можно указать Партию зеленых Швеции (также можно отнести к «жесткой» линии).

3-  Укорененные в политической системе партии с евроскептической направленностью. Такие партии - твердо устоявшиеся политические партии, которые часто получают широкую поддержку от избирателей и принимают общее положение евроскептицизма. Например, Консервативная Партия Великобритании.

4-  Евроскептические фракции. Когда значительная фракция данной партии пропагандирует евроскептицизм, в то время как сама партия в целом придерживается позиции в пользу интеграции.[10]

Хотя партийный евроскептицизм может дать маркировать общий уровень евроскептицизма, он все же не всегда точное отношение народных масс к европейской интеграции. Процент поддержки партий евроскептиков не всегда эквивалентен уровню национального евроскептицизма. Избиратель может проголосовать за партию, как а) с евроскептической политикой, так и б) евроскептической фракцией, хотя может и не поддержать эту политику или фракцию вовсе. Также специфические евроскептические партии в системе могут не показать истинную ориентацию партии. Такой политикой пользуются периферийные партии с незначительным влиянием, прежде всего для того, чтобы отличиться от более сильных партий и привлечь голоса. Поддержка таких партий не может рассматриваться как показатель уровня евроскептицизма в народе, так как избиратели могут проголосовать за такую партию лишь в качестве протеста. Например, в то время как увеличение поддержки Партии Свободы Великобритании на июньских парламентских выборах 2004-го года могло показать рост британского евроскептицизма, а также рост недовольства традиционно доминирующих партий - Лейбористской и Консервативной, это не связанно с их политикой по отношению к ЕС. Поэтому к партийном евроскептицизму стоит относиться настороженно, поскольку он не всегда и не в полной мере отражает чаянья народных масс.

Народный евроскептицизм, однако, доказывается другими методами, исключая наличие партии евроскептиков. Он проявляется в ходе референдумов и статистических опросов. Народное волеизъявление в отношении Евросоюза стало широко обсуждаемым после того, как Дания голосовала против Маастрихтского договора в 1992г. До сих пор имеется большой потенциал изучения общественного отношения к интеграции. Так, проект Европейской Конституции, подписанный в октябре 2004 году, главами европейских государств и получивший обещания ратификации референдумом показывает, какую важную роль евроскептицизм будет играть в дальнейшей интеграции Европы.

В дальнейшем, для методологической ясности научного обобщения, мы будем использовать градацию на умеренный и радикальный, или «жесткий» и «мягкий» формы евроскептицизма.

1.2 Политические партии Западной Европы с позиции евроскептики

евроскептицизм политический парламентский варшава

Вместе с ускорением темпа европейской интеграции в последние годы, а конкретно после подписания Лиссабонского договор о внесении изменений в Договор о Европейском союзе и Договор об учреждении Европейского сообщества (кратко – Лиссабонский договор) выросло также открытое сопротивление ЕС в партийных системах Западной Европы. Нарастающий евроскептицизм стал следствием углубляющейся интеграции. Процесс ратификации Лиссабонского договора послужил триггером возникающих разногласий. Не удивительно, что каждое изменение порождает несогласие. Удивительным, насколько многообразно это противодействие и истоки его возникновения в каждом отдельном случае. Кроме специфических и довольно укорененных в политической культуре анти-ЕСсовских партий Великобритании, Франции, Германии и Дании этот вопрос с разным уровнем убеждений рассматривают партии, неофашистов, аграриев и «неопопулистов», множество партий стран «последнего расширения» из Восточной Европы. Если складывать все эти оппозиции вместе, то получим смесь недовольства по всему политическому спектру. Однако стоит попытаться найти общие закономерности возникновения и функционирования таких политических сил, как-то их систематизировать. Интересовать нас будут в первую очередь правые и консервативные партии[11].

Как показывают нам события, выборы в Европарламент являются «вторичными» выборами, где избиратели выражают свое отношение к внутренним проблемам, и национальные проблемы при этом по-прежнему остаются важными элементами при оценках ЕС отдельными гражданами. Учитывая это, было бы разумно рассматривать вопрос о ЕС в контексте изучения внутренней политики, вместо того чтобы рассмотреть влияние внутренней политики на развития ЕС.

Даже в самых проевропейских странах стало возможным увидеть заметные признаки евроскептицизма. Первые шесть стран, подписавшие Римский договор, всегда считались самыми решительными на пути все более возрастающей европейской интеграции. Однако победа, доставшаяся с трудом на референдуме для ратификации Лиссабонского договора во Франции в 2008, показала серьезность антиевропейских настроений в стране, которая отождествлялась с проектом европейской интеграции. Еще до этого ратификация Маастрихтского договора послужила поводом для Филипа дэ-Виллиера выступить против. В Германии тот же процесс ратификации привел к безуспешной конституционной проблеме, инициированной бывшим лидером FDP и главой комиссара ЕС по Германии Манфредом Брунне, четырьмя парламентариев из зеленых, а также крайне правым Союзом Германского Народа (DVU) и республиканцами. Бурные изменения в политической системе Италии привели к образованию новой коалиции во главе с правым Берлускони и поддержкой Босси (Лига Севера) и Фини (народный Альянс). Обе последние партии перешли к евроскептической тенденции. В Бельгии одним из важнейших последних изменений было усиление крайне правых в форме Фламанского союза и Национального Фронта. Их успех первоначально не был построен на оппозиции к ЕС, но несомненно являлся частью их повестки дня. Даже в Люксембурге на выборах участвовал Фернанд Рау с программой противоречащей Маастрихту.[12]

Кроме этой шестерки, евроскептицизм себя проявлял в референдуме в Дании в июне 1992 г., приведший ко второму референдуму мая 1993г., который был успешным. Также опрос показал, что в Австрии, Финляндии и Швеции народ не доволен членством в ЕС.[13]

Евроскептицизм включает в себя три разные позиции в отношении ЕС. Первая, анти-европейская позиция к европейской интеграции. Вторая, отношение тех, кто в принципе не возражает против европейской интеграции, но скептически относятся к ЕС как лучшей форме интеграции. Другими словами, ЕС пытается объединить в себе разные элементы, которые не совместимы между собой. Наконец, последние принципиально против европейской интеграции не выступают, но к ЕС относятся скептически, потому что считают распределение средств внутри Союза невыгодным. Эта несправедливость проявляется, по их мнению, в географическом и социальном плане. Они противодействуют ЕС из-за того, что он не включает в себя бедные регионы мира или видят в нем фактор разрушающего интересы международного рабочего класса. Этого мнения в основном придерживаются коммунистические партии Европы.

Начальным индикатором возникающего евроскептицизма в европейских политических партиях послужил Маастрихтский договор, который показал уровень поддержки общественности в каждых из стран-членов ЕС. Начиная с 1991 года, поддержка народа ЕС уменьшалась. Если взять 13 стран ЕС (до 1995г), то в этих странах 13 % населения выступило против членства ЕС. В то же время эта цифра в 1991г увеличилась от 6%, а процент тех, кто выступают «за» снизился на 54% в 1994г от 72% в 1991г. этот «кризис» был вызван процессом ратификации Маастрихта в странах-членах.[14]

Перед тем как исследовать партийную систему, следует дать определение самой партии. Партии являются институтами, отражающими различные интересы и идеологии общества, в разных временах согласно внутренним и внешним процессам. Партии можно классифицировать по-разному. Мы будем их разделять согласно их позиции по евроскептицизму. Евроскептицизм в политических партиях проявляется и используется в разных формах.

Как было сказано в предыдущем параграфе, Таггарт выделяет четыре формы евроскептических партий. Рассмотрим подробнее каждую из этих форм.

Евроскептические партии с одной задачей (Single issue Eurosceptical parties). Это партии, которые существуют только для выражения своих недовольствий к ЕС и собирают избирателей по этому вопросу. Самыми очевидными примерами являются Народное движение против ЕС - объединение в Дании, Филип де Вильерс, кандидат на президентских выборах Франции в 1995г, Партия Союза Свободных Граждан (free citizen’s alliance party) в Германии во главе с Манфредом Бруннером, который был сформирована исходя из своей оппозиции европейской интеграции. В эту категорию также можно отнести особые коалиции, которые пробуждают объединение оппозиционных движений, такое как «Июньское движение» в Дании (June movement).

Протестные партии с некоторой долей евроскептицизма. Их анти-интеграционная позиция выражается как дополнение общеполитической протестной линии в рамках конкретной политической системы. Применяются и другие термины, такие как «недовольные партии», «антиправительственные партии» и т. д. Примерами таких партий могут быть Партия Зеленых в Швеции и Французская Коммунистическая Партия.

Устоявшиеся евроскептические партии. Это - третья группа партий, которые довольно укоренены в политических системах своих стран и исторически принимают евроскептическую позицию. Под такими партиями понимаются партии, которые пытаются закрепить свое влияние за счет некоторой близости к партиям правительства.

Евроскептические фракции. Последний вид проявляется, когда значительная фракция существующей партии выражает недовольство, в то время как партия целиком поддерживает европейскую интеграцию. Это сложно определить систематически но, безусловно, возможно найти черты, которые дают знать о существовании фракционности. Фракции могут появиться в результате несогласия известных членов партии с ее общей позицией. Фракционность также замечается в структуризации партии и в ее идентичности: или существует фактическое сотрудничество между активистами, или же они идентифицируют себя идеологически. В качестве яркого примера такого рода оппозиционной партии можно указать Евроскептическое крыло Британской Консервативной Партии, выделившееся позднее в отдельную партию. Именно так, путем выделения из Консервативной партии, была в 1993 году основана Партия независимости Соединённого Королевства в Великобритании. Сейчас лидер этой партии Найджел Фарадж является одновременно лидером фракции ECR - Европейские консерваторы и реформисты в Европарламенте.

Приложение 1 дает обзор евроскептических партий стран-членов ЕС по данным на 1994 год.[15] Перечень этих партий на одном из начальных этапов становления евроскептицизма позволит нам в дальнейшем проследить динамику изменений состава этого списка. Мы увидим, что в количественном составе этих партий вплоть до выборов в Европарламент 2011 года произошли незначительные. Их представительство в национальных парламентах и Европарламенте прослеживается в Приложении 2. В таблице также указаны проценты голосов, которые набрала каждая партия на выборах. Партии, не набравшие больше одного процента голосов, исключаются из рассмотрения.

В Приложении 2 приведем состав двух открыто евроскептических депутатских групп Европарламента по состоянию на июнь 2011 года: фракции Европейских консерваторов и реформистов и фракции Европа за свободу и демократию.

По таблице видно в Приложении 1 видно, что партии первого типа преобладают в четырех странах. Эти партии, в частности, во Франции и Дании появились после референдума принятия Маастрихтского договора. Но нельзя сказать, что во всех странах, где проводились референдумы, есть такие партии. В трех странах (Австрия, Швеция, Финляндия) в 1995 г. не существовало подобных партий, несмотря на то, что общество скептически относилось к ЕС. Причиной являлось то, что уже были организованные, устойчивые партии, воплощающие протестные настроения по отношению к ЕС. В Австрии Партия Свободы Йорка Хайдера служила опорой для оппозиции против ЕС, также как и Партия Зеленых в Швеции, которая впоследствии вновь получила поддержку и вошла в парламент.

Из приведенных данных видно, что самым распространявшиеся видом оппозиционных ЕС партий являются партии, основанные на протесте (protest-based parties). Во всех 15 странах кроме Испании есть протестные партии, настроенные против ЕС. Евроскептицизм за время с момента подписания Маастрихтского договора из идеологического придатка отдельных партий превратился в законченную и самодостаточную систему оппозиционного дискурса. Евроскептическая позиция перешла из периферийных к широко представленным партиям ЕС и стала устойчивой платформой для значительной части электората западноевропейских стран.

Внутри этой категории партий нельзя не заметить существенные идеологические расхождения, которые вполне вписываются в идеологические рамки от крайне левых до крайне правых. Среди некоторых партий есть такая неопределенность, что они могут уйти от прямой оппозиции к ЕС. Это, вероятно, может произойти с партиями зеленых, потому что они все активнее выражают неудовлетворенность тем, что ЕС не эффективен в качестве наднациональной организации. Так, в странах, где население в целом поддерживает ЕС (Германия, Бельгия, Нидерланды), партии зеленых переходят на сторону признания ЕС.

Судя по таблицам Приложений 1 и 2 можно сказать, что по сей день существует мало устоявшихся евроскептических партий и это в основном периферийные партии. Одним словом, любая устоявшая евроскептическая партия, вероятно, является незначительной партией. Следовательно, все основные устоявшиеся партии Западной Европы не являются евроскептиками, несмотря на тот факт, что ранее многие из этих партий придерживались этой позиции.

Посмотрев на фракции в самих партиях, видно, что евроскептические фракции существуют в правящих партиях или в партиях входивших в правительственную коалицию. Это объясняется тем, что партии, находясь в правительстве, имеют больше возможностей для выражения своей фракционной борьбы, поэтому оппозиционные партии не имеют такую тенденцию и выражают свою фракционность только после выхода из оппозиции. Фракционность – это организованная деятельность группы людей с коллективной идентичности и разделенной повесткой дня, которая в действительности очевидно в правящих партиях.

Наличие фракций в партиях крайне невыгодно для партии в целом. Это означает, что евроскептицизм больших правящих партий можно сопоставить с евроскептицизмом небольших партий. В последнем случае евроскептицизм может рассматриваться партией выгодным, так как он усиливает более общий институциональный скептицизм, который направлен внутренним политическим структурам. Это могло и быть благоприятной позицией для принятия партией, в той мере как они институционально используют, эту проблему для получения поддержки избирателей. В прежнем случае, разделение дорогостоящее для партии и, следовательно, принятие евроскептической линии будет стратегически дорогостоящим для партии, в целом. Разделенная партия подрывает степень уверенности того, что избиратели забудут траекторий партии и тем самым то, что правящая партия пытается избежать.

Если суммировать поддержку этих партий, мы получим некую информацию о евроскептично настроенных избирателей во всей Европе. Окинув взором общую степень поддержки этих партий, которые обозначены полностью евроскептическими, увидим несоответствие между их скепсисом относительно ЕС и народной степенью протеста. Сбор голосов за партии, с евроскептической позицией не всегда показывает общий уровень евроскептицизма. Потому что некоторые из этих партий могут придерживаться евроскептики в незначительных частях политической линии. Однако, суммированные голоса за все виды партий в национальной партийной системе рисует картину об общих избирателей не предубежденных от голосования за свои партии, из-за их евроскептической позиции. Можно увидеть это в графике 1. [16]

График 1 (Приложение 4) показывает объединение голосов, поданных за евроскептические партии в 2004 году, что помогает построить общий обзор уровня евроскептики в каждой из стран. Если взять тех, кто на опросах высказывался против ЕС, то становится ясно, что партийный евроскептицизм не приравнивается общим уровням евроскептики. Как видно из второго графика (Приложение 6), в странах с высоким уровнем народной евроскептики, партийный евроскептицизм сравнительно на низком уровне.[17] Самый яркий пример Великобритания и Испания. Противоположное сходство наблюдается и во Франции. Несмотря на того, что уровень народной евроскептики ниже среднего, партийный евроскептицизм на высоком уровне. Тут большую роль играет национальный контекстуальный фактор. График 1 демонстрировал то, что партийные системы играют важную роль в представлении проблем, таких как евроскептицизм.

На сегодняшний день множество партий объединены в партийных семьях, которые объединяют большие группы в Европарламенте, сосредотачивая Христианско-демократическую/ Консервативную, Социал-демократическую и Либеральную партии. Во второй таблице дано классификация Клаус вон Бейма партий, указанных в первой таблице, по политическим семьям.[18] Тут заметным фактом является то, что партии одного типа в разных странах по-разному относятся к евоскептике. По данной таблице мы видели разнообразность идеологических семейств. Установить позицию партии к евроскептицизму только по идеологической линии партии не достаточно. Потому что, партии, принадлежащие одной идеологии, имеют разные позиции к европейской интеграции. Оппозиция этих идеологий различаются. Например, если Партия Зеленых предполагает, что ЕС недостаточно наднациональная, то консерваторы наоборот считают его более наднациональным. Внутри самих идеологий тоже существует разногласие.

Анализ партийных позиций по поводу европейской интеграции показывает, что Евроскептицизм - отчетливо крайнее явление, редко встречающиеся в главной политической направлении первых 15 стран ЕС. Стереотип большой центристской правительственной партии «еврофилов» и маленького экстремистского формирования Евроскептиков, постоянно остающегося в оппозиции, остается во многих политических системах. Главными исключениями такому образцу являются скандинавские страны, где центристские партии являются часто евроскептиками, и в Великобритании, Франции, где наблюдаются глубокие разделения между правоцентристами и левоцентристами по отношению к европейской интеграции. Британская консервативная партия является, Евроскептической по сравнению с другими партиями подобной идеологической направленности и размеров на континенте.

1.3 Евроскептики в Европарла менте. Парламентская группа «Европа за свободу и демократию» (Europe of Freedom and Democracy)

Фракция EFD в Европарламенте стала непосредственной наследницей европарламентской группы Независимость и Демократия, которая в свою очередь, была создана в 20 июле 2004 года.

Эта группа депутатов EFD объединяет критиков ЕС, евроскептиков и еврореалистов. Основная задача фракции – препятствие дальнейшим интеграционным процессам, ущемляющим суверенитет национальных государств ЕС. Некоторые ее члены, особенно Партия Независимости Великобритании, выступают за полный выход страны из Союза. Расширение демократии и улучшение прозрачности механизмов функционирования всех этажей власти ЕС - одна из основных задач парламентской группы, с которой ее составляющие партии выходят на национальные и общеевропейские выборы. На сегодняшний день группа насчитывает 27 членов (по сравнению с 24 в прошлом созыве численность увеличилась на 3 человека) из 9 разных стран: Дания (1); Греция (2); Франция (1); Словакия (1); Финляндия (1); Нидерланды (1); Великобритания (9), Италия (9), Литва (2). Лидерами группы являются Найджел Фарадж (Партия независимости Соединённого Королевства), известный своей публичной критикой, граничащей с оскорблениями, высших должностных лиц ЕС, и Франческо Сперони (Лига Севера).[19]

Несмотря на достаточно мягкую официальную программу фракции, благодаря СМИ, за ней закрепился имидж радикальной и почти ультраправой партии. Так, критики европарламентского объединения называют членов фракции исламофобами, гомофобами и ненавистниками иммигрантов[20]. Вероятно, на имидж группы повлияли переговоры о воссоединении с Австрийской партией свободы, известной своей открыто антииммигрантской риторикой, которые, однако, так и не увенчались успехом.

Их политическая программа состоит из следующих принципов.

1) Свобода и сотрудничество народов разных государств. Кооперация между представителями разных государств может, по их мнению, лишь позитивно сказаться на развитии международных отношений, если это не затрагивает суверенитета национальных государств.

2) Утверждение демократии и уважение к воле народа. Принцип демократии и суверенитета народа понимается исключительно как демократия в рамках национального государства, не подвергающегося размывающему влиянию ЕС.

3) Уважение к европейской истории, традициям и культурным ценностям. «Народы и нации имеют право защищать свои границы и укреплять свои исторические, традиционные, религиозные и культурные ценности.

4) Уважение к национальной специфике и национальным интересам в рамках ЕС. Это, по их мнению, подразумевает, что принятие общеевропейской Конституции обострит существующую антидемократическую и централизованную политическую структуру ЕС. Пока нет единого европейского народа, закон должен иметь юрисдикцию исключительно на уровне национального государства.

К неформальным требованиям группы, которые ее представители часто озвучивают в интервью СМИ, относится отказ от создания единой европейской супердержавы. Поощрение открытого, прозрачного, демократического, ответственного сотрудничества среди суверенных европейских государств и строгий отказ от создания единого государства. Также во всех официальных документах группы EFD отвергается ксенофобия, антисемитизм и другие формы дискриминации.[21]

Больше остальных представлены парламентарии от польской партии «Самооборона», которая имеет 56 мест в Сейме и 6 депутатов в Европарламенте.[22]

Именно эти евроскептические партии и фракции в Европарламенте тормозят принятия единой европейской конституции, которая впервые была одобрена главами государств в еще июне 2004 году и в октябре того же года в Риме была официально подписано. Но процесс ратификации не оправдал ожидание. Сначала Франция, затем Нидерланды на референдумах голосовали против конституции. С тех пор начался новый период обсуждений и дискуссии по поводу новой конституции. И в 2007 году на саммите ЕС в Лиссабоне удалось достичь компромисса в вопросе о конституционном договоре ЕС. Он получил новое название «Лиссабонский договор о внесении изменений в Договор о Европейском союзе и Договор об учреждении Европейского сообщества» или сокращенно Лиссабонский договор, и был не без проблем окончательно ратифицирован в 2009 году. Сам Европейский парламент, включая оппозиционные фракции, получил большую полноту власти, поскольку его вес как законодательного органа приравнялся к весу Совета. Он также получает равный статус с Советом в отношении вопросов бюджета, так как дифференциация на «обязательные» и «необязательные» расходы не проводится.

Европарламенту поручено избрание председателя Еврокомиссии (тогда как сейчас он только одобряет кандидатуру, выдвинутую правительствами стран-членов).

Самыми упорными евроскептиками в группе остаются Великобритания и Италия – каждая по своим причинам. Представленный Лигой Севера, итальянский регион Падания, претендующий в то же время на собственную государственность и независимость от остальной Италии, отрицает также и другие надгосударственные структуры, способные оказать хоть какое-то давление на внутреннюю политику региона.

Великобритания также не спешит полностью растворяться в европейском пространстве, этому мешают традиционные консервативные настроения внутри страны и историческая память о величии Британской империи.

Члены парламентской группы активно участвуют на парламентских дискуссиях и дебатах, противодействуя как принятию новой конституции ЕС, так и фактическому усилению роли его институтов.

1.4 Евроскептики в Европарла менте. Парламентская группа «Европейские консерваторы и реформисты» (European Conservatives and Reformists, ECR)

Оставаясь формально евроскептической, группа Европарламента Европейские консерваторы и реформисты в то же время выделяется своей спецификой и большей умеренностью по сравнению с Европой за свободу и демократию. Главной особенностью этой фракции является их «умеренный» консерватизм, выраженный в открытом европейском антифедератизме. Подробный состав группы приведен в Приложении 2. Из схемы видно, что ведущую роль в этом объединении играют Великобритания и Польша. Первая представлена одной из старейших европейских партий – Консервативной партией, Тори (25 депутатов). Польша представлена сразу двумя партиями: Право и справедливость (11 депутатов) и Польша – превыше всего (4 депутата). Девятью депутатами представлена в группе еще одна страна-евроскептик – Чехия. Все остальные партии во фракции представляют по одному депутату.

К приоритетам фракции, сформулированным в т. н. Пражской декларации, относятся:

- Свобода предпринимательства, свободной и честной торговли и конкуренции, минимальное регулирование, снижение налогообложения, и малых правительства в качестве конечной катализаторов для индивидуальной свободы и личного и национального процветания.

- Свобода личности, больше личной ответственности и демократической подотчетности.

- Бесперебойное и чистое энергоснабжение с акцентом на энергетическую безопасность.

- Первостепенное значение семьи как основы общества.

- Суверенная целостность национального государства на основе уважения к истинной субсидиарности против федерализма ЕС.

- Принципиальное значение трансатлантических отношений безопасности в обновленной НАТО и поддержка молодых демократий в Европе.

- Эффективный контроль за иммиграцией и немедленное прекращение злоупотребления процедурами предоставления убежища.

- Эффективные и современные общественные услуги и уважение к потребностям сельских и городских общин.

- Прекращение расходов на чрезмерно раздувшуюся бюрократическую систему ЕС, приверженность большей прозрачности и честности в институтов ЕС и использования фондов ЕС.

- Уважение и равноправное отношение ко всем странам ЕС, как к новым, так и к старым, к большим и малым[23].

На момент своего создания многим наблюдавшим за процессом европейского строительства политологам ECR показалась главным конкурентом старых евроскептиков из EFD. «Старых консерваторов теснит новая евроскептическая группа», - под таким заголовком выходили газеты сразу после известия о создании фракции в июле 2009 года.[24] Любопытно обратить внимание на то, что партия не была переформатированной копией какой-то предыдущей фракции ЕП, а сформировалась вокруг более радикального крыла европейских консерваторов, не нашедших места рядом с христианскими демократами из Европейской народной партии (англ. European People's Party, EPP). «Партия гражданских демократов в 2009 году получила для Чехии 9 кресел в Европарламенте. Однако, задолго до европейских выборов ГДП вела переговоры с британскими консерваторами о совместном проекте, который бы осуществился в виде нефедералистического политического объединения, вопреки другим политическим группам в Европарламенте, стремящимся создать европейскую федерацию, и тем самым сконцентрировать полномочия европейских стран в Брюсселе», - писала сразу после создания фракции чешская газета Český rozhlas[25]. В своем интервью чешской газете Český rozhlas чешский депутат в Европарламенте, зампредседателя фракции Европейских консерваторов и реформистов Ян Заградил заявил буквально следующее о характере и роли фракции в контексте других депутатских объединений ЕП: «Сама по себе фракция формировалась не один год. Мы постоянно не могли досчитаться необходимого количества членов, национальностей, т. е. тех критериев, которые нужны были для основания новой фракции в Европарламенте. Кроме того, более крупные европейские фракции буквально ставили нам подножки, прежде всего, фракция Европейской народной партии (EPP). Ей было не по душе то, что может появиться конкуренция с правой стороны политического спектра. Тем не менее, преодолев все препятствия, мы все-таки сформировали ECR. В первые два-три месяца мы сталкивались с огромным давлением со стороны СМИ, которые пытались скандализировать нашего первого председателя, польского председателя Каминского. Но все это мы пережили, и сегодня нас считают полноправными членами европейского политического спектра». «Европейская интеграция превратилась в инертную машину, которая делает новые шаги в сторону переноса полномочий на европейский уровень, к последующему усилению власти европейских организаций. Но уже не совсем понятно, какой это имеет смысл. В Брюсселе автоматически предполагают, что как только появится какая-нибудь проблема, например, экономический кризис, как в данный момент, тут же необходимо усилить центральную власть в Брюсселе и, как в случае с кризисом, организовать европейское экономическое правительство. Мы считаем, что такие шаги необязательны. Европейская интеграция, безусловно, процесс необходимый и полезный, но он имеет свои границы. На наш взгляд, этот процесс уже скорее вышел за рамки, чем их не достиг. Поэтому мы выступаем против федерализации. Это не имеет никакого реального значения», заявил Заградил».

Кроме того, как видно из Пражской декларации фракции, входящие в нее депутаты ориентированы явно евроатлантически и при каждом удобном случае выступают инициаторами санкций против России в связи с «ущемлением прав человека» и громкими политическими делами.

Глава 2. Восточная Европа: евроскептицизм и оппозиция к Евросоюзу

После Ницского договора в 2004 году к ЕС присоединились 10 стран, в основном Центральной и Восточной Европы. Если перед вхождением многие эти страны стремились к членству в ЕС, то сразу же после стали появляться недовольства, выражающиеся в политическом партийном или внепартийном виде.

Такая реакция была связана с рядом причин. Страны Восточной Европы долгое время находились в социалистическом лагере, некоторые из них даже в составе бывшего СССР. Вступление в ЕС означал хотя бы номинальный возврат к так называемым западным ценностям. В этом процессе страны бывшего восточного блока, которые только что освободились от избыточного внимания из Москвы, должны были вновь признать наднациональные структуры как фактор, связывающий принятие их собственных национальных решений.[26] В то же время народам и правительствам этих стран хотелась скорее осуществлять собственную внутреннюю и внешнюю политику, исходя из своих интересов.

Пятое, самое большое расширение ЕС, нельзя рассмотреть только как подарок малоразвитым странам Европы со стороны их богатых западных соседей. Можно предполагать, что истинные свои цели страны Восточной Европы осознали сейчас, когда поняли, что это было не больше чем переход от подчинения одной империи к подчинению другой. Если раньше это было империя Советов, центром в Москве, то теперь это «Брюссельская империя», которая расширяясь на Восток, стремится распространять свое экономическое и политическое влияние во главе с Францией и Германией с центром в Брюсселе и, возможно, еще более «гнетущей» бюрократией. Это и стало причиной массового недовольства, как со стороны народа, так и со стороны политических кругов этих стран. Больше всего евроскептицизм проявляется в странах Балтии, в Словакии, в Чехии. Вступление стран ВЕ в ЕС можно рассмотреть как несколько преждевременный с обеих сторон акт. Многие из этих стран по-прежнему значительно отстают по своим экономическим показателям от среднего уровня ЕС. В 2010 г. в расчете на душу населения ВВП больше 60% от среднего уровня ЕС составил лишь в четырех странах. (Чехия 73%, Словения 80%, Венгрия 61%). По абсолютному объему ВВП на первом месте находилась Польша (624 млрд. долл.). Притом, что населения стран ВЕ составляет 21% населения ЕС, их совокупный ВВП равен лишь 11,8% соответствующего показателя ЕС.[27] В расчете на душу населения величина их ВВП в целом была вдвое ниже средней величины по Евросоюзу. Для сравнения аналогичный показатель бывших стран ЕС выше 100%, кроме Греции(98%) и Португалии(75%)[28].

По четвертой таблице (Приложение 8) можно увидеть, как резко снизилась безработица после вступление в ЕС.[29] Это можно объяснить тем, что большинство безработных стран ВЕ иммигрировали на Запад в поисках хорошо оплачиваемых рабочих мест. В Польше безработица хоть и постепенно падает, но все же составляет 12,8%, что выше среднего показателя ЕС.

А для новых членов ЕС, Болгарии и Румынии, которые вступили в 2007 году, в отличие от остальных стран-новичков трудовой рынок Великобритании и других развитых стран закрыт. Это было сделано британскими властями после того, как ожидая 15.000 рабочих в год, за два года в Королевство прибыло более 600.000 рабочих мигрантов.[30]

2.1 Варшава – мост между Востоком и Западом. Выгоды и ущербность ЕС

Самой крупной страной в Центральной Европе является Польша. На сегодняшний день ее позиция в ЕС неоднозначна. Поэтому в данном параграфе будет рассмотрен проявление скептического отношения к ЕС в Польше.

С тех пор, как страна восстановила свою независимость от советского режима, Европа была очевидным выбором для польских политических деятелей, даже притом, что первоначально только немногие из них полагали, что членства в европейских институтах можно было достичь в короткий срок. Для обычного поляка Европа представляет не только благосостояние, свободу и демократию, но также и цивилизацию, которая отличает Польшу от неевропейских культур, включая Россию. В течение долгого времени, евроскептицизм был единственной областью деятельности экстремистских партий и политиков на политической арене Польши. Несмотря на это, фактически всю политическую панораму можно считать проевропейской, если не по причине возникновения теплых чувств к Европе, то по причине отсутствия явных альтернатив. Это касается не только либеральных партий, как Гражданская Платформа (PO) и центристов, как Партия Демократов, а особенно посткоммунистов из Союза Левых Демократов (SLD).

В 1990-ых годах, Польша находилась в уникальной ситуации, будучи наибольшей страной в Восточной Европе и полностью окруженной не менее семью новыми соседними государствами. Руководство Польши с благодарностью использовало эти обстоятельства, поставив Польшу на карте как центр региона, одновременно строя блок Центрально-Европейских стран, работая над их интеграцией в европейские структуры, и строя мост между Европой и бывшими советскими республиками, Украиной и Белоруссией. Эта стратегия была успешной, не только из-за количества населения Польши или ее экономического потенциала, но больше всего из-за того, что Польша поставила перед собой ясные цели, хорошо сформулировала и работала тщательно над их реализацией. Это принесло Польше, больше престижа и наряду с ее устойчивым экономическим развитием превратило страну в достойного кандидата членства ЕС, который в конечном счете вошел в союз в 2004. Это решение поддержали 77,45 % польских избирателей на референдуме, проведенном в июне 2003 году.[31]

Единственной партией, которая открыто выступала против членства ЕС, была Лига Польских Семей (LPR - Liga Polskich Rodzin), партия, которая представляет смесь национализма и Католического традиционализма, и считалась многими политологами крайне правой. Она была создана в 2001 году как объединение национал-католических партий. Согласно LPR, ЕС - нехристианская организация, которая поддерживает развитие «цивилизации смерти». Кроме того, партия считает, что Европа подвергнет опасности независимость Польши и вместо этого одобряет изоляционистский курс. LPR против легализации легких наркотиков, эвтаназии и однополых браков. В области международной политики позиция партии — крайний евроскепсис.

Несколько менее решительной, но все еще в значительной степени евроскептиком, является Партия Самообороны (Samoobrona), популистская протестующая партия, известная многочисленными захватывающими действиями гражданского неповиновения в девяностых годах. Ее первичная мотивация - то, что Европа не принесет выгоды польской сельской местности. Она появилась как объединение польских крестьян, поэтому выступает за активную роль государства в экономике, особенно в сельском хозяйстве и строительстве. Однако, видя, как большинство одобрило Европу, чем изоляционизм Самообороны, партия уменьшила свою активность, и в течение кампаний референдума вообще не взяла никакой ясной позиции. Лидер партии Анджей заявлял, что Польша совершила ошибку предпочтив отношение с Западом, повернула спину к Востоку. «Никто нас там – на Западе – и не ждал с распростертыми объятиями», - сказал Леппер в своем интервью «Новым Известиям».[32]

Наибольшая партия Польши, партия «Право и Справедливость» (PiS) братьев близнецов Леха и Ярослава Качинских, первый из которых трагически погиб в авиакатастрофе над Смоленском, традиционно одобрила интеграцию с ЕС, но при выгодных для Польши условиях. Партия призывала к референдуму о введении евро, несмотря на то, что Соглашение Доступа обязывает Польшу вводить это обязательно. В течение президентских и парламентских кампаний в сентябре 2005, партия больше перешла к антиевропейской позиции. Не удивительно, в течение двух лет правления PiS, Польша переориентировалась от европейского курса к евроатлантической, особенно после того, как партия сформировала коалицию с LPR и Самообороной. В настоящее время Польша представляет собой одного из самых верных и последовательных союзников США в Европе, что значительно напрягает ее отношение с другими европейскими странами, особенно с Германией и Россией. По словам председателя партии Ярослава Качинского, основная цель Польшии – это вступление в «шестерку» ЕС (Франция, Германия, Великобритания, Италия, Испания). Как заявил он сам «Это для нас важно с доброй сотни точек зрения - и с точки зрения нашей стратегии в ЕС, и с точки зрения нашей собственной стратегии. Если говорить о нашей собственной стратегии, это означает, что мы таким образом до конца демонтируем советскую империю и таким образом избавимся от потенциальной российской угрозы».[33] Польша не сможет играть большую роль в делах Восточной Европы и нереально концепция ‘Польша во главе малых государств’, так как эти страны сами не заинтересованы в этом. Поэтому Польша стремится войти в числа тех, с кем считаются в ЕС.[34]

5 мая 2006-го года в польское правительство, которое прежде было сформировано только одной социал-консервативной партией 'Право и справедливость' ( PiS ), вошли крайне-левая 'Самооброна' и национал-клерикальная 'Лига польских семей' ( LPR ). Их лидеры Анджей Леппер и Роман Гертых получили портфели вицепремьеров. Одновременно лидер 'Самооброны' А. Леппер стал министром сельского хозяйства, а лидер LPR Р. Гертых - министром образования. Представители Самооброны получили ещё два портфеля - министра строительства и министра труда и социальной политики. Министерство морского хозяйства досталось Лиге.

Значительно повлияли на расклад политических сил выборы в Национальное собрание Польши (Сейм и Сенат), проведенные 21 октября 2007 года. Тогда побуду одержала оппозиционная на тот момент Гражданская платформа Дональда Туска с 41,5 % голосов и 209 местами, на втором месте оказалась партия ПС с 32,11 % голосов и 166 местами. «Левые и демократы», альянс во главе с посткоммунистическими социал-демократами, получил 13 % и 53 места в Сейме. Польская народная партия [Polskie Stronnictwo Ludowe, PSL] оказалась последней из четырёх парламентских партий с 1,4 млн голосов (или 8,9 %) и 31 местом в Сейме. «Самооборона» не преодолела пятипроцентный барьер (1,5 % голосов или 247,3 тыс.). Правая националистическая Лига польских семей (Liga Polskich Rodzin — LPR), также входившая, как и «Самооборона», в предыдущий парламент, не попала в Сейм, получив 1,3 % голосов.

Для «Право и справедливости», перешедшей после этих выборов в оппозицию, стал характерен умеренный евроскептицизм, основанный в первую очередь на довольно жёсткой анти-германской политике. Президент страны и один из лидеров PiS ещё в период предвыборной кампании позволил себе такие высказывания в адрес современной немецкой политики, как и истории польско-немецких отношений, что некоторые немецкие журналисты и аналитики определили их как «экстремистские». Также братья Качинские многократно высказывались против принятия проекта европейской конституции. В Европарламенте семь депутатов от PiS входят в парламентскую группу евроскептиков Европа за свободу и демократию. Однако PiS нельзя назвать партией антизападной - её холодность к Европе компенсируется однозначно проамериканской политикой. [35]

Самооборона - близкая к крайне-левым взглядам партия, ориентирующаяся в первую очередь на сельского избирателя. Такой партии естественно быть антиевропейской - от вступления в ЕС пострадало в первую очередь именно сельское хозяйство. В 1990-х годах А. Леппер возглавлял массовые акции протеста против вступления Польши в ЕС (под предлогом защиты польских крестьян и традиционного уклада жизни). Эта же партия считается в Польше одной из самых «провосточных» - Леппер часто говорит о необходимости формирования максимально добрососедских отношений с Россией и даже о важности развития активного взаимовыгодного сотрудничества между двумя странами, в том числе и в политической сфере. «Европа должна придавать больше значения сотрудничеству со своими естественными партнёрами на Востоке - Россией и Украиной», - говорится в программе Самооброны[36]. А симпатии А. Леппера к режиму А. Лукашенко уже не раз становились поводом для нападок на него со стороны других польских партий и прессы.

Националистическая «Лига польских семей» также сохраняет имидж лидера анти-ЕСовски настроенных избирателей. Лига выступает за сильную государственную власть и охрану суверенитета ('за развитие суверенного народа и независимой Польши'). LPR полагает, что условия участия в ЕС неприемлемы для Польши. 'Развитие Польши может наступить только вне ЕС', - записано в программе партии. Такая позиция имеет весьма схожее с SNS обоснование: процессы европейской интеграции нарушают священное право польского народа проводить самостоятельную политику, негативно влияют на развитие польской культуры, унифицируя её по западным образцам, и превращают Польшу в провинцию большой политической общности, стирающей национальные границы.[37]

Однако после последних выборов 21 октября 2007 года, как уже говорилось выше, правящая партия Качинских проиграла Гражданской Платформе (PO) Доналда Туска. В итоге в Сенате партия Туска получила 60 мест. Также больше количество мест она получила в Сейме. PO 209, PiS 166, LiD 53, PSL 31.[38]

Польша очень стремилась стать членом ЕС, но став им, своей главной цели уже добилась: появилась масса поводов для негатива в отношении Западной Европы. Это же очень заметно и на примере восточной политики Польши: если ещё вскоре после вступления в ЕС Польша надеялась на 'формирование единой линии ЕС относительно России' с лидирующими позициями в ней у Варшавы, то со временем возобладали скептические настроения, окончательно победившие в связи с принятием плана строительства Североевропейского газопровода. Западноевропейские страны стали всё чаще называться 'русофильскими', а главным условием проведения Польшей успешной восточной политики сообразно с её национальными интересами была провозглашена 'свобода рук' на Востоке - то есть как раз максимальная независимость Польши от внешней политики Брюсселя на этом направлении. Это и есть позиция 'Права и справедливости'.

Интересно то, что «Лига польских семей» придерживается иной точки зрения. Наиболее чётко её сформулировал один из основателей и идейных отцов партии проф. Мачей Гертых. Ещё во время теледебатов кандидатов в президенты второго плана (TVP 2, 03.10.05) он особо подчеркнул, что «не стоит всё время махать саблей перед Россией по каждому возможному поводу, как делает это 'Гражданская платформа» и особенно «Право и справедливость»; «Мы пожинаем плоды решений Круглого стола, когда был взят курс одновременно и на разрыв с коммунизмом, и на разрыв всех связей с Россией, на конфронтацию с ней. Это представлялось единым комплексом, и мы теперь видим, что это было ошибкой'. То есть для LPR вектор неконфронтационной восточной политики представляется соответствующим польским национальным интересам. На фоне негативного отношения партии к членству Польши в ЕС такой подход вполне можно назвать курсом на политику многовекторности.[39]

"Польша испытывает ущемление своего национального самолюбия из-за того, что ее, в прошлом великую державу, не допускают до решения многих проблем в Евросоюзе", – заявил профессор Лебедев, добавив, что стоит иметь в виду также и тот факт, что консервативных поляков смущает и возмущает постхристианская Европа, в которой, к примеру, гей-парады не считаются аморальным явлением.[40]

Более ¾ поляков не довольны своей жизнью в ЕС, по опросу проведенному осенью 2007 г. Поляков не устраивает положение с трудоустройством и финансовая ситуация семей. Но по поводу экономической ситуации они более оптимистичны. Если год назад 18% верило улучшению экономики, то в этом году эта цифра достигла до отметки 28. Этот показатель выше среднеевропейского.[41]

Несомненным преимуществом вступления Польши в ЕС является присоединение к внутреннему рынку Европейского Союза. Вследствие этого все бюрократические процедуры значительно сократились: отпала необходимость подачи экспортных деклараций, были ликвидированы таможенные пошлины, упростился таможенный контроль, снизились затраты, связанные с простоями на границе. Для всех стран – членов ЕС существует единая система сертификации качества, безопасности и экологи. Таким образом, производитель, получив необходимые европейские сертификаты, может продавать свой товар в любой стране EC. Все это значительно экономит время и деньги и упрощает выход на каждый новый рынок. Экспорт товаров стал намного проще, что, безусловно, самым положительным образом повлияло на товарный оборот и сроки поставок.[42]

Несмотря на все противодействия Польша подписала проект новой конституции ЕС, названная «Реформы Лиссабонского договора». Бывший польский премьер-министр, лидер крупнейшей оппозиционной партии "Право и справедливость" и брат-близнец президента Ярослав Качиньский заявил, что он и его политические соратники не намерены поддерживать ратификацию в парламенте Лиссабонского договора, поскольку этот документ предоставляет слишком мало прав Польше.[43] Однако польский лидер Лех Качиньский все-таки заверил документ подписью и Польша стала девятой страной, которая ратифицировала его. Этим официальная Варшава дала знать, что будущая Польши состоит в составе ЕС.

Постоянные конфликты Варшавы с Брюсселем стали уже привычным фоном европейской политики. Это и попытки отстоять более высокое место среди стран-участниц Союза (количество мест в Европарламенте, лидерство в миротворческой миссии на Ближнем Востоке), и нарекания по поводу слабой помощи со стороны ЕС (недостаточное финансирование, необходимость создания «энергетического НАТО» и т. д.). «Польша, одна из стран большой шестёрки ЕС, становится всё более трудным и изолированным партнёром», — написала «Financial Times». [44]

Бронислав Геремек в одном из интервью выразил предположение, что если бы старые члены ЕС должны были сейчас принять решение об участии Центральной Европы в Евросоюзе, то ей было бы отказано. «Как Греция четверть века назад, мы для Брюсселя — политический балласт», — пишет польском «Newsweek`е».[45]

Накопились и к

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Евроскептицизм в структуре европейской внутренней политики". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 646

Другие дипломные работы по специальности "Политология":

Разделение власти

Смотреть работу >>

Установление социализма в Венгрии

Смотреть работу >>

Первый президент Российской Федерации Борис Николаевич Ельцин – штрихи к политическому портрету

Смотреть работу >>

Политические взгляды Вильгельма Блоса

Смотреть работу >>

Диктатура в недемократичних та демократичних державах

Смотреть работу >>