Дипломная работа на тему "Роль международного сообщества в урегулировании конфликтов на территории Грузии"

ГлавнаяМеждународные отношения → Роль международного сообщества в урегулировании конфликтов на территории Грузии




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Роль международного сообщества в урегулировании конфликтов на территории Грузии":


Дипломная работа

Роль международного сообщества в урегулировании конфликтов на территории Грузии

Содержание

Введение

I. Исторические корни этнонациональных конфликтов на территории Грузии

1.1 Грузино-абхазский конфликт

1.2 Грузино-осетинский конфликт

1.3 Обстановка в зонах конфликтов

II. Урегулирование конфликтов при участии международных организаций

2.1 Процесс мирного урегулирования грузино-абхазского конфликта под эгидой ООН

2.2 Конфликт в Южной Осетии и процесс его урегулирования

Заказать написание дипломной - rosdiplomnaya.com

Новый банк готовых защищённых на хорошо и отлично дипломных проектов предлагает вам скачать любые работы по необходимой вам теме. Профессиональное написание дипломных работ на заказ в Казани и в других городах России.

III. Изменение ситуации в зоне конфликтов в связи с усилением роли США и НАТО

3.1 Усиление влияния США и возможные варианты силового решения конфликтов

3.2 Отставка Э. Шеварнадзе и изменения в политике Грузии

Заключение

Литература


Введение

В современных условиях, когда мир изобилует конфликтами политического характера, переплетающимися с этническими проблемами, создающими почву для противостояния между этническими группами и целыми народами, важное значение имеет нахождение путей конструктивного решения межнациональных проблем, предотвращения, либо преодоления этнополитических конфликтов.

С распадом СССР на его бывшей территории возникло и существует до сих пор множество этнополитических конфликтов. Особенное место в этом отношении занимает Закавказский регион, где количество региональных конфликтов превышает количество даже не государств, а национальностей.

Таким образом, объектом данной работы являются этнополитические конфликты на территории Грузии (абхазский и югоосетинский).

Предмет исследования: изучение причин и последствий участия международного сообщества в урегулировании рассматриваемых конфликтов.

Цель работы: проанализировать роль международного сообщества в урегулировании этнополитических конфликтов на территории Грузии и обозначить перспективы этого урегулирования с учетом международного участия.

Задачи работы:

1.  Очертить исторический контекст возникновения очагов напряженности в регионе.

2.  Дать характеристику действиям международных организаций, принимавших непосредственное участие в процессах урегулирования (ООН и СБСЕ).

3.  Проанализировать изменение ситуации в регионе с учетом возрастающей роли НАТО и США.

Как будет показано ниже, истоки рассматриваемых конфликтов необходимо искать в историческом прошлом рассматриваемых национальностей, однако это не является непосредственной целью работы. Хронологически мы ограничимся, так называемым современным периодом, когда данные конфликты проявили себя в виде открытого вооруженного противостояния и рассмотрим процессы их урегулирования. Таким образом, наше внимание будет в основном сосредоточено на периоде после распада СССР (1991 г.) и вплоть до сегодняшнего времени, ибо на сегодняшний день ни один из рассматриваемых конфликтов не является полностью урегулированным.

Однако, даже на таком достаточно небольшом историческом отрезке времени необходимо рассмотреть конфликты на территории Грузии с самых различных сторон, так как они представляют собой сложное явление, носящее системный характер.

Предметом данной работы является изучение роли международного сообщества в урегулировании этих конфликтов, а также возможные сценарии развития событий в регионе. Хронологические рамки работы во многом и определены исходя из времени подключения к разрешению конфликтов сил, лежащих за пределами Кавказа и России.

Актуальность данной проблематики обусловлена несколькими соображениями. Во-первых, современная цивилизация переживает процессы глобализации, и ни одна страна в мире более не может считать себя отделенной от мировых процессов. В связи с этим любой региональный конфликт неизбежно рассматривается как очередной очаг напряженности в мировом политическом пространстве. Вместе с глобализацией в экономической и политической сферах происходит и своеобразная глобализация экстремистских и террористических организаций. События 11 сентября 2001 г. наглядно продемонстрировали, какой сокрушительный удар может нанести международная террористическая организация. Между тем именно в зонах региональных конфликтов создается наиболее благоприятная обстановка для созревания террористических устремлений и создания террористических организаций. Это обстоятельство, несомненно беспокоит международное сообщество.

Вторая причина актуальности изучения международного участия в конфликтах на территории Грузии заключается в том, что фактически на аренах региональных войн формируется модель нового мирового устройства, происходит разделение зон влияния после распада одной из двух сверхдержав – СССР. В этом отношении межнациональные конфликты на территории бывшего СССР представляют особенный интерес. Деятельность международных организаций на этой территории стала возможной только в течение последних лет и не может не затрагивать интересы России. Присутствие международного сообщества позволяет некоторым аналитикам говорить об ослаблении влияния России в Закавказском регионе. В данной работе будет сделана попытка выяснить, насколько это утверждение соответствует действительности.

Кроме того, представляется немаловажным ответить на вопрос о том, чьи интересы представляют международные организации: всего международного сообщества, заинтересованного в разрешении конфликтов, или каких-то отдельных стран. Так ООН уже неоднократно обвиняли в том, что ее действия в зонах региональных конфликтов направлены не только и даже не столько на разрешение этих конфликтов, сколько на достижение собственных целей и установление в регионе положения, выгодного тем или иным странам – участницам Организации. То же самое можно сказать и относительно деятельности НАТО и США. Понятно, что искоренение мирового терроризма и желание прекратить войны, ведущие к человеческим жертвам, являются далеко не единственными мотивами деятельности США и НАТО в Закавказье. Безусловно, в этом случае имеет место тесное переплетение собственных национальных геостратегических интересов и интересов всего человечества. Вопрос о том, какой из мотивов является основным, пересекается с вопросом о целях, преследуемых странами мирового сообщества и международными организациями в данном регионе.

Ясно, что в случае преобладания национальных геополитических интересов, действительное урегулирование конфликтов не столь важно для вмешивающихся сторон, так как оно являются лишь предлогом для достижения собственных целей государств. Таким образом, роль мирового сообщества в урегулировании абхазского и южноосетинского конфликтов далеко неоднозначна, в особенности, если рассматривать перспективы развития ситуации в ближайшем будущем.

Для того, чтобы рассмотреть проблемы, поднимаемые в рамках данной работы, привлекались следующие источники и литература. Для рассмотрения истории возникновения конфликтов использовались работы грузинских историков (как со стороны официальной Грузии[1], так и со стороны Абхазии и Южной Осетии[2]), изданные в последнее десятилетие. Появление большого числа работ, посвященных истории взаимоотношений национальностей, проживавших на территории современной Грузии неудивительно, так как каждая сторона стремится найти точки опоры, подкрепить свою сегодняшнюю позицию, ссылаясь на прошлое.

Использовались официальные документы ООН: резолюции Совета Безопасности ООН, касающиеся деятельности данной организации в Грузии, Доклады генерального Секретаря ООН. Электронные версии документов можно найти на официальном сайте ООН по адресу: ubs. un. org. Для того, чтобы охарактеризовать деятельность СБСЕ в Грузии привлекались данные саммитов этой организации, а также решения Комитета Старших Должностных Лиц (КСДЛ) СБСЕ.

Для адекватного освещения хода урегулирования этнополитических конфликтов на территории Грузии невозможно обойтись без рассмотрения роли России, так как все основные соглашения между сторонами были подписаны при непосредственном участии России, и ее миротворческие силы до сих пор остаются одним из основных гарантов сохранения мира в регионе. Поэтому были изучены тексты соглашений о прекращении огня, достигнутых сторонами при посредничестве России и участии международных организаций. В частности для Абхазского конфликта: «Заявление о мерах по политическому урегулированию грузино-абхазского конфликта» от 4 апреля 1994 г.[3], подписанное тогда же «Соглашение о беженцах и порядке их возвращения»[4]; соглашения по урегулированию грузино-осетинского конфликта: «Соглашение о принципах урегулирования грузино-осетинского конфликта»[5], «Меморандум о мерах по безопасности и доверию между сторонами в конфликте»[6], подписанный в Москве, 16 мая 1996 года.

Были использованы также аналитические доклады и публикации, в которых так или иначе отражена роль мирового сообщества в разрешении абхазского и южноосетинского конфликтов. Можно назвать работы Шакарянца Г., в которой приведен анализ непосредственных предпосылок возникновения конфликтов, которые определяются через сравнение[7]. В работе Рыхтика М. И. «Региональные конфликты и проблемы региональной и международной безопасности» отражены проблемы резонанса кавказских конфликтов на международное сообщество и, соответственно, реакции международного сообщества на это[8]. Аналитическая работа Коппитерса Б. посвящена в первую очередь выявлению истинных целей действий Западных стран (в основном США) в Грузии[9].

Также анализировались публицистические статьи в иностранных периодических изданиях, посвященные последним событиям в Грузии, в частности появлению в регионе американских военных и усилению присутствия США в Грузии

Работа состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованных документов и литературы.

В первой главе раскрываются исторические предпосылки возникновения этнополитических конфликтов на территории Грузии. Показаны противоречия в точках зрения историков со стороны Грузии, Абхазии и Южной Осетии. В этой главе также отражены основные события в период ведения открытых военных действий в зоне конфликтов, а также ситуация, сложившаяся в результате этого.

Вторая глава посвящена роли международных организаций (ООН и ОБСЕ) в урегулировании конфликтов. В этой главе на материале документов, принятых международными организациями, показаны роль и место их в общем процессе урегулирования конфликтов.

В третьей главе отражены изменения ситуации в регионе в связи с усилением роли США и НАТО. Отмечается, что это усиление произошло не без участия правительства Грузии и президента Э. Шеварнадзе. Рассмотрены также последние события в Грузии (отставка Э. Шеварнадзе и избрание президентов М. Саакашвили).


I. Исторические корни этнонациональных конфликтов на территории Грузии 1.1 Грузино-абхазский конфликт

Начиная рассмотрение истоков грузино-абхазского конфликта нельзя обойтись без экскурса в историю абхазского и грузинского народов. Поскольку именно в истории сегодняшние идеологи конфликта ищут доказательства для своих утверждений. При этом абхазские ученые говорят об исторической независимости абхазской и грузинской культур, а грузинские – об их единстве, чаще всего подразумевая существование только одной – грузинской культуры. Первая (условно назовем ее абхазской) точка зрения состоит в том, что абхазы (апсуа) и грузины (картвелы) не являются родственными нациями. Они имеют разные языки, разные традиции и обычаи. Абхазский язык не имеет родства с языками грузинской (картвельской) группы. Из родственных абхазскому языку можно назвать ныне исчезнувший убыхский, а также адыгский, черкесский, кабардинский. Конфликт между Грузии и Абхазии имеет более глубокие исторические корни. Абхазы, как и многие другие малочисленные народы, на всем протяжении своей истории вынуждены были бороться с более многочисленными соседями за сохранение своей национальной самобытности, культуры, языка, государственности и просто за свое физическое выживание. Проживая с незапамятных времен на стыке Европы и Азии, на пересечении мировых стратегических и торговых путей, и занимая территорию с исключительно благоприятными географическими условиями, абхазы постоянно были объектом притязаний различных колониальных империй – Римской, Византийской, Османской. В VIII веке абхазский народ создал свое, могущественное по тем временам государство - Абхазское царство. Границы этого государства распространялись на все Восточное побережье Черного моря, на юге до Армянского царства, а на востоке до Лихского хребта, который является естественной границей западной и восточной Грузии. В ХI веке это государство в результате войн и династических браков трансформировалось в Абхазо-Грузинское царство, просуществовавшее до XIII века, а цари этого государства назывались "Царями абхазов и картвелов". И с этого времени, вплоть до ХIХ века абхазы и грузины проживали в независящих друг от друга государственных образованиях.

В 1810 г. Абхазия независимо от грузинских феодальных образований самостоятельно вошла в состав Российской империи, и вплоть до 1864 г. она сохраняла самоуправление и государственность в форме Абхазского владетельного княжества, что всячески подчеркивается сторонниками абхазской независимости. При рассмотрении исторической ретроспективы грузино-осетинского конфликта мы также увидим это подчеркивание отдельности вступления территорий в состав Российской империи.

Корни конфликта между Абхазией и Грузией берут свое начало со второй половины XIX в. В этот период Грузия, окончательно избавившись от угрозы завоевания со стороны Ирана и Османской империи, превратилась в относительно спокойную окраину Российской империи, что создало условия для ее культурного прогресса и развития общественно-политической мысли, начался активный процесс формирования национальной грузинской интеллигенции. Естественно, именно интеллигенция начала формулировать новую национальную идею, в основу которой были положены взгляды о необходимости возрождения "исторического дома" - грузинского государства, созданного Давидом Строителем и царицей Тамар[10].

В рамки этих представлений о собственном "историческом доме" была включена и Абхазия. Представители грузинской интеллектуальной элиты считали картвелов естественными наследниками земли, которую были вынуждены покинуть абхазы в ходе Кавказской войны. Эти взгляды получили отражение в ряде публицистических статей. Так в Грузии начала формироваться имперская идеология.

Исследователи, придерживающиеся этой позиции, утверждают, что до второй половины XIX в. население Абхазии было однородным, представленным почти исключительно абхазами. С окончанием Русско-Кавказской войны (май 1864 г.) и ликвидацией автономии Абхазского княжества (июнь 1864 год) сюда устремился поток переселенцев, вследствие чего Абхазия очень быстро превратилась в пеструю в этническом отношении страну. Из Грузии на освободившиеся территории массово переселялись грузинское население.

В четырех округах Абхазии по данным переписи 1867 г. проживало 64 933 душ, где 98 % составляли абхазы. По данным переписи 1886 года на территории Абхазии проживало 67 847 душ, а по данным Первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 года на территории Абхазии проживало 105 538 человек. Этнический состав населения выглядело следующим образом: Абхазы – 58 697 (55,3 %), мегрелы – 23 810 (22,4 %), армяне – 6552 (6,2%), русские - 6011 (5,7 %), греки – 5393 (5,1 %), грузины –2063 (1,6 %), турки 1347 (1,3 %) и т. д[11]. По данным Большой Советской энциклопедии в 1926 году общее число жителей Абхазии составляло 174 126 человек. Этнический состав населения выглядело следующим образом: Абхазы – 83 794 (свыше 48%), грузины (вкупе с мегрелами) – 31 342 (около 18 %) и остальные народы – 34 % общего числа населения[12]. В период с 1926 года по 1939 год количество абхазов было сокращено более чем на 30 тысяч человек[13]. В результате массовой иммиграции особенно быстро растет численность грузинского населения в Абхазии в 40-50 годы: если в 1939 году здесь проживало 92 тыс. грузин, то в 1959 году их насчитывалось уже 158 тыс. человек, т. е. число грузин возросло на 66 тыс. человек. Число же абхазов увеличилось за двадцать лет лишь на 5 тысяч человек и достигло 61 193 душ в 1959 году. По переписи 1970 года число абхазов за 11 лет возросло до 77 276 (т. е. на 16 083), а грузин – 199 596 (на 41 377). По данным переписи 1979 года число абхазов возросло до 83 087 (т. е. на 5811), а число грузин - с 199 596 до 213 322 (на 13 726)[14].

Динамика роста абхазского населения за 100 лет выглядит так: к 1866 г. – 98 %, к 1886 г. - 85,7 %, к 1897 году – 58,7 %, к 1913 году – 59,3 %, к 1923 г. – 48, 5 %, в 1926 г. – 27,8%, в 1939 г. - 18 %, 1959 г. – 15,1 %, в 1970 г. – 15,9 %, в 1979 г. – 17,1 %, а уже в 1989 г. 18 %. Динамика роста грузинского населения Абхазии выглядит так: к 1866 г - 0,5 % до 44 % к 1989 г, с нескольких сотен человек до 245 000 человек. Тогда как абхазское население Абхазии за сто лет с 65 тыс. человек выросло до 93 тыс. человек –на 28 тысяч человек[15].

Если критически оценивать заявления сторон, то можно прийти к выводу, что точка зрения Абхазской стороны представляется менее обоснованной. Спор о принципах подсчета национального состава не снимает того факта, что на протяжении всего времени пребывания Грузии в составе СССР на Абхазию не производилось открытого демографического давления, не было также фактов геноцида лиц абхазской национальности. Следовательно, темпы роста абхазского населения вряд ли могут серьезно отличаться от прироста численности лиц грузинской национальности.

Как следствие, абхазы не могли с особой симпатией относиться к грузинским переселенцам, видя в них основную причину своих бед. Однако эти чувства зрели подспудно, т. к. о какой-либо общественно-политической активности в подобных условиях вряд ли могла идти речь. Показательно, что в революции 1905-07 гг. "бунтари-абхазы" к удивлению петербургских властей не приняли никакого участия, считая ее "мегрельской революцией".

Рассмотрим теперь и противоположное мнение. Историки и культурологи со стороны Грузии утверждают, что ни о какой изначальной обособленности абхазского языка не может идти и речи. По их мнению, абхазский, грузинский и иные языки и диалекты народов северного Кавказа являются результатом разделения единого кавказского праязыка, Соответственно претензии абхазской стороны на изначальную языковую обособленность представляются безосновательными. Далее данная концепция подвергает критике теории относительно генезиса абхазов как самостоятельной национальности никак не связанной с грузинами (картвелами). Утверждается, что миф об абхазской нации создан искусственно, что абхазские ученые просто называют абхазами племена, проживавшие в то время на определенной территории (территории современной Абхазии). Между тем, племена эти имели самое различное происхождение, зачастую даже не связанное с кавказским регионом. Для абазгов была характерна этническая смешанность; поэтому при разъяснении протекавших в стране исторических процессов, в результате которых происходило формирование их этнической общности, необходимо учесть тот факт, что абазги в течение своего пребывания на территории Абхазии не являлись моноэтносом: для жителей равнинной части было характерно смешение с картвельским населением, картвельским этнокультурным миром, веками существовавшим рядом с ними, а для горских племен — слияние с периодически спускавшимися с Северного Кавказа этническими группами адыгейского происхождения[16].

Суммируя позицию грузинских исследователей, можно сказать, что они отрицали и отрицают как самостоятельность абхазского языка и культуры, так и национальную идентичность абхазов, постоянно подчеркивая грузинское (картвельское) влияние.

Что касается вопроса о раздельном вхождении в состав Российской империи, то грузинские источники считают, что к тому времени (1810 г.) территория Абхазии была территорией грузинского государства, следовательно, в их глазах присоединение Абхазии к Российской империи – это не присоединение самостоятельного государства, а вхождение части Грузии в состав России. Признавая огромные потери среди лиц абхазской национальности, во время Кавказской войны, грузинские ученые отрицают наличие у Грузии каких-либо имперских устремлений. Они подвергают сомнению и приведенные выше данные об этническом составе населения, проживавшего на территории Абхазии во времена Российской империи, поскольку изначально считают моноэтническую концепцию абхазских исследователей ложной.

Что же касается вопроса о сокращении численности абхазов вообще, и в частности за советский период, то это, по мнению грузинских ученых, вовсе не соответствует действительности. Вот данные статистики, которые приводятся в работе Э. В. Хоштария-Броссе. «Абхазия и Грузия: мифы и реальность».

«На территории Абхазии, по официальным показателям, абхазское население составляло: в 1886 г. — 28.320 чел., в 1897 г. — 58.697 чел. в 1926 г. — 55.918 чел. (сюда включены и самурзаканские мегрелы), в 1939 г. — 56.200 чел., в 1959 г. — 61. 193 чел., в 1970 г. — 77. 276 чел., в 1979 г. —83.097 чел., в 1989 г. — 93.267 чел.»[17].

Откуда делается вывод, что уменьшения численности абхазского населения с 80-х гг. XIX века до последнего времени не было.

По отношению же к языковой дискриминации, на которую ссылаются абхазские ученые как на самый яркий пример культурного давления, грузинская сторона заявляет, что поскольку абхазское население составляло 17% от общей численности проживающих на территории Абхазии, то скорее следует говорить об ущемлении прав грузинского населения. Если встать на эту позицию, то и введение делопроизводства на грузинском языке и вообще языковую экспансию можно объяснить вполне объективными причинами, а вовсе не «захватническими» устремлениями Грузии.

Таким образом, мы видим, что историческая ретроспектива не дает однозначного ответа на истоки грузино-абхазского конфликта, поскольку стороны настолько по разному трактуют исторические источники, что сопоставление точек зрения становится весьма сложным. Анализ исторических корней конфликта по грузинским и абхазским источникам затруднен еще и потому, что авторы этих работ в основном заняты доказыванием правоты своей точки зрения, а не выявлением истинных причин возникновения конфликтной ситуации. Как уже указывалось, в результате развала СССР (после декабря 1991 года), процесс обретения суверенитетов новыми республиками приобрел взрывной характер. Не стала исключением и Абхазская автономная область, входившая при СССР в состав Республики Грузия. В ответ на объявление суверенитета 23 июля 1992 г., на территорию Абхазии были введены вооруженные сил Грузии «для оказания помощи в борьбе с террористами и бандитами» (еще в январе 1992 года вооруженные силы Грузии вошли на территорию автономной республики и дошли до реки Псоу, до грузино-российской границы, а затем, в феврале, были возвращены в места прежней дислокации). Пользуясь хаосом, вызванным гражданской войной, определенные криминальные элементы грабили поезда, идущие из России через Абхазию в остальную Грузию, а также Армению (имеется в виду гражданская война в Западной Грузии).

14 августа 1992 г противостояние вылилось в открытый вооруженный конфликт между вооруженными силами Грузии и объявившей о своем суверенитете Абхазии. В конфликт включились не только формирования из Северного Кавказа, но и регулярные российские войска, включая бомбардировщики. В регионе начали проводится полномасштабные военные действия с применением техники и стрелкового оружия. После нескольких неудачных попыток со стороны Российских представителей в Грузии остановить кровопролитие (3 сентября 1992 года, 27 июля 1993 г.) перемирие, наконец, было достигнуто, но уже тогда, когда почти вся территория Абхазии была занята грузинскими войсками (27 сентября 1993 г.)[18].

ООН не прибегала к вмешательству на первых стадиях национально-освободительных конфликтов в Закавказье: они начались еще до распада СССР, поэтому возобладал принцип невмешательства во внутренние дела. В конце 1991 г. распад СССР предоставил ООН реальную возможность для действий в Закавказье. И все-таки она медлила со вмешательством и на следующих стадиях конфликтов. Это можно было объяснить различными факторами:

Рост вовлеченности ООН в другие внутренние конфликты затрагивал в основном более старые региональные споры, истоки которых уходят в противостояние Восток-Запад, и эта вовлеченность заключалось лишь в поддержании мира, направленном на упрочение мирного соглашения (Ангола, Сальвадор, Камбоджа);

Финансовые ограничения помешали ООН внести свою лепту в ликвидацию всех очагов нестабильности в мировом масштабе (Судан, Шри Ланка, Либерия, Мьянма). Югославия считалась западноевропейским государством и приоритетной задачей ООН. Значительная часть бюджета ООН ассигновалась на урегулирование этого конфликта, что сокращало финансовую базу для международного вмешательства в других частях мира;

В конкретном случае Южной Осетии благодаря двустороннему соглашению между Россией и Грузией, подписанному в июне 1992 г. Ельциным и Шеварднадзе, удалось заморозить, хотя и не разрешить конфликт. Южная Осетия уже не была чрезвычайным случаем для ООН, когда Грузия стала полным членом этой всемирной организации 31 июля 1992 г. Так как СБСЕ уже занималось осетинским конфликтом, ООН не сочла возможным вмешаться самой.


1.2 Грузино-осетинский конфликт

Республика Южная Осетия (РЮО), занимающая южные склоны Большого Кавказа и предгорную часть Карталинской равнины, расположена в самом центре Кавказа, на стыке Азии и Европы. В административном отношении она делится на четыре района: Цхинвальский, Джавский, Ленингорский и Знаурский. Промышленный, культурный и административный центр РЮО - ее столица г. Цхинвал.

Основной костяк населения составляют коренные жители - осетины. Вместе с ними в Южной Осетии проживают русские, грузины, украинцы, армяне, греки - всего представители 40 национальностей. Ареал проживания осетин охватывает Южную и Северную Осетии, Кабардино-Балкарию, Ставропольский край, ряд районов Грузии, есть осетины и в Турции.

Происхождение осетин связано со скифами VII - VII вв. до н. э., сарматами IV - I в. до н. э. и аланами с I в. н. э. Сохранилась и генетическая преемственность языка скифов и аланов. В результате оседания ираноязычных племен в предгорных областях Центрального Кавказа коренное население восприняло их язык и многие особенности культуры. Сложившийся здесь мощный союз аланов, положивший начало образованию осетинской народности, в XIII в. был разрушен в результате монголо-татарского нашествия.

После этого нашествия возобновляется процесс формирования осетинской народности. Осетины осваивают южные склоны Кавказского хребта. В западноевропейских и восточных источниках предки осетин назывались аланами, в грузинских - осами (овсами), в русских - ясами.

В течение многих веков осетины тесно общались с грузинами и другими народностями, происходили процессы межкультурного взаимодействия и влияния. Основным занятием осетин на равнине было земледелие, в горах - скотоводство.

Язык осетин принадлежит к индоевропейской семье языков. Первый письменный памятник (греческие буквы) осетин - зеленчукская надпись датируется 341 годом. Письменность создана А. Шегреном на основе кириллицы в 1844 г. С 1954 г. осетинская письменность основывается на русской графике[19].

В средние века грузинские правители и отдельные феодалы неоднократно предпринимали попытки покорения южных осетин, которые никогда не признавали над собой власти грузинских правителей. Выражаясь современными терминами, «юридический статус», Южной Осетии в это время оставался неопределенным. Периодически со стороны Грузии предпринимались успешные военные действия по отношению к племенам Осетин, однако установить постоянную власть на этой территории Грузии не удавалось. Причина этому – чрезвычайно сложный рельеф местности, не позволявший удерживать завоеванную территорию. Таким образом, большая часть Южной Осетии сохраняла реальную независимость от Грузии. Равно Южная Осетия не признавала над собой и власти персидских шахов, в вассальной зависимости от которых находилась Восточная Грузия вплоть до вхождения в Российскую империю.

В 1774 году осетины, а в 1801 году и Восточная Грузия добровольно вошли в состав Российского государства. Надо сказать, что современные исследователи обращают на этот факт особое внимание, он служит как бы доказательством того, что Южная Осетия и Грузия с самого начала не являлись единым государством и даже единым образованием в составе Российской империи.

В 1843 году на территории Южной Осетии в составе Тифлисской губернии был образован Осетинский округ, в состав которого входила часть территории современной Российской Федерации. Административное управление Осетинским округом осуществлялось Джавским окружным начальником и начальником Горских народов[20].

После российской революции 1917 года и распада Российской империи вышедшая из состава России Грузия аннексировала территорию Южной Осетии.

Договор от 7 мая 1920 года между Советской Россией и Грузией признал для всех народов бывшего кавказского наместничества право на самоопределение вплоть до образования самостоятельного государства. Именно признание этого права и позволило самой Грузии стать независимым и суверенным государством. Однако новообразованная Грузинская Демократическая Республика спустя десять дней после подписания этого договора совершила вторжение в Южную Осетию, в результате чего имелись погибшие и беженцы. В качестве подтверждения данных о вторжении Грузии приводится в частности нота Народного комиссара иностранных дел РСФСР Георгия Чичерина меньшевистскому правительству Грузии от 17 мая 1920 года. В документе говорилось: "... мы с тревогой узнали, что в Южную Осетию, где провозглашена Советская Республика, направлены для уничтожения таковой власти грузинские войска. Мы настаиваем, если это верно, отозвать свои войска из Осетии, ибо считаем, что Осетия должна иметь у себя ту власть, которую она хочет. Вмешательство Грузии в дела Осетии было бы ничем не оправдываемым вмешательством в чужие внутренние дела..."[21].

После установления Советской власти в Грузии Южная Осетия была передана в состав Грузии, а затем 20 апреля 1922 года Декретом ВЦИК и Совета Народных Комиссаров Грузинской ССР по национально-государственному размежеванию Закавказья была создана Юго-Осетинская автономная область.

Относительно существования Осетинской автономии в составе Грузии имеется две противоположных позиции. Первая принадлежит Грузинской стороне, сторонники этой позиции утверждают, что Южной Осетии были предоставлены реальные и весьма широкие права автономии. Противоположная позиция звучит из уст Осетинской стороны. Подчеркивается, что автономия Южной Осетии носила во многом номинальный характер. Грузинское руководство проводило здесь «ассимиляторскую политику». Осетинская сторона утверждает, что под пропагандистскими лозунгами о дружбе народов декларированная автономия южных осетин была превращена в аграрно-сырьевой придаток Грузии. Руководство Грузии решительно опровергает эти заявления, утверждая, что ничего подобного в реальности не происходило, а все приводимые Осетинской стороной аргументы являются в лучшем случае следствием излишней «мнительности», а в худшем – просто-напросто выдумками сепаратистских сил, которые под этим предлогом добиваются власти[22].

В 1939 году на государственном уровне была совершена очередная попытка насильственной ассимиляции южных осетин - осетинская письменность, доселе основывавшаяся на латинском алфавите, в Южной Осетии была переведена на грузинский алфавит, в осетинских школах было введено преподавание на грузинском языке.

В то же время осетинская письменность в Северной Осетии была переведена на русскую основу. Таким образом, осетины, проживающие на Севере, не имели возможности переписываться со своими соотечественниками на Юге на родном языке.

Кроме того, тоталитарным режимом единая осетинская нация была искусственно разделена на две так называемые "нации" - "южные осетины" и "северные осетины". В паспортах и других документах в графе "национальность" так и писали: "южный осетин", "северный осетин". Это прекратилось только со смертью Сталина[23].

В конце 1980-х годов в Грузии начался подъем националистического движения, сопровождавшийся усилением дискриминации негрузинского населения. Националистическое движение, носившее массовый характер и пользовавшееся определенной поддержкой властей Грузии, выступило за ликвидацию автономных образований в составе Грузинской ССР.

В 1989 году в Грузии была принята Государственная программа развития грузинского языка, согласно которой в Южной Осетии вводилось делопроизводство на грузинском языке.

10 ноября 1989 года, в целях защиты прав Южной Осетии и создания конституционных гарантий автономии, XII сессия двадцатого созыва Совета народных депутатов Юго-Осетинской автономной области приняла решение о преобразовании автономной области в автономную республику в составе Грузинской ССР. Депутаты также обратились к Президиуму Верховного Совета Грузинской ССР с просьбой рассмотреть это решение. Президиум Верховного Совета Грузинской ССР отменил решение сессии Совета народных депутатов Южной Осетии, признав его неконституционным.

23 ноября 1989 года на столицу Южной Осетии город Цхинвал был совершен организованный Звиадом Гамсахурдия поход экстремистски настроенных участников грузинского националистического движения. Многотысячная колонна демонстрантов (по разным оценкам, от 30 до 60 тысяч человек) на более чем 400 автобусах и машинах из Тбилиси и других мест Грузии подошла к Цхинвалу. В числе участников похода на Цхинвал было несколько сот вооруженных автоматическим стрелковым оружием боевиков. Не сумев войти в Цхинвал, грузинские боевики обогнули его, взяв в кольцо блокады. Были перекрыты доступы в город, путники осетинской национальности захватывались в заложники[24].

В ноябре 1990 года, несмотря на то, что истек срок полномочий состава Совета народных депутатов Южной Осетии, Верховный Совет Грузии не стал назначать очередных выборов в Совет народных депутатов Южной Осетии. Тогда Совет народных депутатов Южной Осетии принял решение о проведении выборов 9 декабря 1990 года. Выборы и их результаты заранее были объявлены незаконными Верховным Советом Грузии[25].

9 декабря 1990 года состоялись выборы в Верховный Совет Республики Южная Осетия. Многочисленные наблюдатели из других республик СССР свидетельствовали, что они прошли без нарушений, со строгим соблюдением действующего законодательства[26].

Днем позже Верховный Совет Республики Грузия единогласно принял решение об упразднении Юго-Осетинской автономной области.

11 декабря 1990 года на одной из центральных улиц города Цхинвала произошел инцидент, в результате чего погибло три человека и двое были ранены. Это послужило поводом для введения в городе Цхинвале и Джавском (ныне Дзауский) районе чрезвычайного положения и комендантского часа.

В ночь с 5 на 6 января 1991 года руководство Грузии без уведомления властей Южной Осетии ввело в Цхинвал подразделения милиции и национальной гвардии Грузии. Со стороны военных подразделений наблюдались многочисленные противоправные действия по отношению к лицам осетинской национальности.

В этих условиях осетинская сторона «была вынуждена принять меры к самообороне»[27]. Отрядам самообороны, организованным Верховным Советом Южной Осетии и возникшим стихийно, удалось вытеснить грузинские войска из Цхинвала, после чего военные действия переместились в сельские районы Южной Осетии. Вооруженное сопротивление подразделениям грузинской гвардии продолжалось до 14 июля 1992 г., когда в зону конфликта были введены смешанные российско-грузинско-осетинские миротворческие силы.

19 января 1992 года состоялся референдум о независимости Республики Южная Осетия. Свыше 98% принявших участие в голосовании высказались за независимость Южной Осетии[28].

В феврале 1992 года грузинская артиллерия и бронетехника, расположенная вокруг города Цхинвала, начали интенсивные обстрелы жилых кварталов и учебных заведений югоосетинской столицы. Обстрелы продолжались до 13 июля 1992 года. В результате погибли сотни мирных жителей.

Грузия в это время сама была втянута в затяжную гражданскую войну, в которой избранный в мае 1991 г. президент Звиад Гамсахурдиа уже в декабре 1991 – январе 1992 г. был свергнут в результате переворота, поддержанного российскими военными[29]. За спинами заговорщиков стоял Эдуард Шеварднадзе, ушедший в декабре 1990г. в отставку с поста министра иностранных дел СССР. Руководству России во главе с Б. Ельциным, он казался тогда более приемлемой политической фигурой, чем откровенный националист З. Гамсахурдиа, запомнившийся своими экстравагантными выступлениями и доставивший массу хлопот непопулярной войной в Южной Осетии и многочисленными шовинистическими высказываниями в адрес всех негрузин, которые составляли тогда 35% населения Грузии.

Как отмечает грузинский исследователь Г. Нодия, наблюдая очевидную тенденцию к распаду СССР, Шеварднадзе «мог понять, что его политическое будущее в России довольно сомнительно и Грузия была единственно возможной ареной, на которой он мог продолжать карьеру. По этой логике, для него было бы вполне естественно поддерживать любые силы, подрывающие Звиада Гамсахурдиа-основное препятствие к его возвращению»[30].

8 марта 1992 года Эдуард Шеварднадзе вернулся в Грузию в качестве Председателя Госсовета, но политика Грузии в отношении Южной Осетии после этого не изменилась. Блокада и обстрелы осетинских населенных пунктов Южной Осетии даже еще более ужесточились[31].

Представленная выше трактовка рассматривает грузино-осетинский конфликт как этнический, имеющий глубокие исторические корни. Существует другая точка зрения на конфликт, которая видит его причины не в национальном размежевании и культурном насилии (кажущемся или действительном) со стороны Грузии. Осетино-грузинский конфликт, согласно этой точке зрения, развивался "сверху вниз". Осетины и грузины являлись глубоко интегрированными группами (высокий процент осетино-грузинских и грузино-осетинских браков, незначительная социокультурная дистанция между группами, высокий показатель взаимной дисперсии, т. е. наличие меньшинств, представляющих одну группу, в поселениях с численным преобладанием другой группы[32]).

В этой ситуации сторонникам данной точки зрения кажется очевидным, что в осетино-грузинском конфликте гораздо большую роль сыграли политические игры и импорт политического, а затем и практического насилия извне Южной Осетии, точнее извне социальной ткани осетино-грузинского повседневного мира. И потому это гораздо более политический, нежели этнический конфликт.

Признание политической основы конфликта позволяет предположить, что если бы в 1988-1990 гг. грузинская политическая или, что более важно, культурная элита придерживалась иного общего "профиля" в своем национально-государственном творчестве, если бы она конструировала иной горизонт судьбы для негрузинских меньшинств в новом зреющем государстве, то не было бы никакого юго-осетинского сепаратизма. Другой вопрос: способна ли была эта позднесоветская грузинская элита на обладание иного общего профиля, кроме «гамсахурдиевского»? Суть которого заключается в идеологическом обосновании необходимости ассимиляции негрузинских национальностей, проживающих на территории Грузии, грузинским населением.

Основным фактором, который начал разрушение осетино-грузинского мира, является смесь грузинского интеллигентского сознания с духовным миром некоторой массы деклассированных сельских маргиналов. Этот союз выражался в том, что некоторые черты исторически и политически обоснованной культурной гегемонии Грузии рефлексировались и воспроизводились языком этой группы населения во всем спектре артистического национального дарования — вплоть до показной истерики и митингового нагнетания страстей[33].

С юго-осетинской стороны этому разрушению общего с Грузией повседневного мира способствовал глубокий комплекс культурной, национальной несостоятельности. Этот комплекс выражается в таких противоположных осетинских стратегиях, как, с одной стороны, распространенное стремление быть ассимилированными и считаться грузинами, а с другой стороны, обрести гарантированные какой-то внешней инстанцией политические, культурные и иные основания для того, чтобы оставаться осетинами[34].

Обозначенные выше стратегии являются альтернативными: одна из них стремится избавить осетин от их негрузинской идентичности как неполноценности, другая стремится отделить, дистанцировать Южную Осетию от Грузии и ее ассимиляционистского (поглощающего) потенциала с тем, чтобы на этом безопасном отдалении обретать осетинскую состоятельность. Но очевидно, что обе стратегии опираются на единое основание — на веру в собственную слабость осетин в пространстве исторического, культурного и политического влияния Грузии. Различие лишь в том, что первая стратегия желает преодолеть эту слабость через растворение осетин в Грузии, а вторая — через отделение от нее, заручившись для Южной Осетии жесткими политическими гарантиями, которые бы сдерживали грузинскую гегемонию и оберегали от нее. Без этих гарантий, без "признанного статуса для Южной Осетии" или ее "независимости от Грузии", само существование Южной Осетии кажется невозможным[35].

Нужно сказать, что грузинская элита в 1988-1990 гг. немало посодействовала тому, чтобы вторая из отмеченных осетинских стратегий оказалась определяющей, более резонной и зазвучала исторически обоснованнее. В этом смысле Гамсахурдиа и сотни других грузинских деятелей общегрузинского или локально-сельского масштаба оказались весьма успешными "конструкторами" осетинской нации вне контура грузинского государства. Ведь чем чаще звучали слова, что в Грузии нет и не может быть Южной Осетии (а есть Самачабло, Шида Картли или, в лучшем случае, некий Цхинвальский регион), тем чаще осетинское население утверждало, что Южной Осетии и не должно быть в составе Грузии.

Таким образом, вторая точка зрения на грузино-осетинский конфликт подчеркивает его политическую основу. Сторонники этой позиции утверждают, что исторически не было предпосылок к возникновению конфликта, они находятся исключительно в сфере политики и возникают в связи с распадом СССР.

1.3 Обстановка в зонах конфликтов

В результате происшедших военных столкновений республика Абхазия стала последовательно развивать собственную государственность вне связи с Грузией, имея все атрибуты независимого и суверенного государства. В настоящее время в республике действуют соответствующие этому статусу политические структуры. Абхазия управляется президентом и премьер-министром, который руководит правительством. Законодательный орган - парламент избран в 1996 году сроком на пять лет. В марте 1998 года были проведены местные выборы. Вместе с тем ни абхазский парламент, ни местные органы власти не признаны центральным грузинским правительством. Острой и актуальной остается проблема беженцев из Абхазии, численность которых составляет 250 тыс. человек, находящихся в основном на территории России.

В 1997 году абхазские власти приняли закон об администрации территориальных единиц и о местных выборах. В марте 1998 года по всей территории республики были проведены выборы в местные органы власти, не признанные грузинским руководством.

В Абхазии сохраняется трехуровневая структура местного самоуправления. Первый уровень включает столицу Сухуми, второй - районные администрации Гагра, Гали, Гудаута, Гульрипши, Очамчира и Ткварчели. Третий представляет собой администрации четырех поселков и 128 деревень

В транспортном отношении Абхазия занимает выгодное положение по наземному транспорту вдоль транскавказского коридора, соединяя РФ с Грузией, Арменией, Азербайджаном и т. д. Железная дорога из Сочи, соединяя российскую железнодорожную систему с восточной Грузией с ответвлениями на порты Черного моря Поти и Батуми образует жизненно важную систему для стран региона. Не вызывает сомнение необходимость восстановления транспортной системы и подключения абхазского участка к этой сети.

Основная транспортная магистраль между Сухуми и Тбилиси требует немедленного восстановления, так как она могла бы стать важным транзитным маршрутом, обслуживающим весь регион. Железная дорога нужна и Армении, находящейся в транспортной блокаде.

Абхазский участок железной дороги, идущей вдоль побережья, мосты и пути серьезно пострадали во время войны. Некоторые ремонтные работы произведены, однако транспортировка тяжелых грузов через мосты в их сегодняшнем состоянии невозможна.

Немалую опасность для населения представляют сохранившееся со времен войны минирование. По оценке специалистов, на территории Абхазии в настоящее время насчитывается от 35000 до 100000 наземных мин, рассеянных примерно на 500 участках. Под минами находится около 2000 га пахотных земель, они установлены в том числе в школах, больницах, административных зданиях Очамчирского района.

Кроме периодически обостряемой напряженности в Гальском районе на обстановку в Абхазии значительное влияние оказывает криминогенная ситуация, преступления, связанные с кражами государственного и личного имущества граждан, разбойные нападения и грабежи, контрабанда цветных металлов, леса, в том числе реликтового, других природных ресурсов.

Эти преступления связаны в основном с тяжелой социально-экономической ситуацией в республике, когда значительная часть трудоспособного мужского населения не имеет работы. Особое место в ряду преступлений занимают диверсионно-террористические акты.

За последние несколько лет в Абхазии значительно возросли масштабы наркомафии, увеличились площади, засеваемые наркотикосодержащими растениями. Отсутствие рабочих мест, слабая занятость населения, низкий уровень жизни способствуют развитию наркобизнеса и вовлечению в преступную деятельность все большего числа жителей.

Сегодняшняя реальная оценка позиций Грузии и Абхазии не позволяет надеяться на быстрое достижение взаимоприемлемого решения по урегулированию грузино-абхазского конфликта. Ближайшие перспективы возобновления переговоров на политической основе не представляются столь обнадеживающими, как это пытаются представить общественности, поскольку стороны стоят на принципиально противоположных позициях по главному вопросу - о статусе Абхазии.

За несколько лет переговоров не удалось добиться заметного прогресса по абхазской проблеме. Абхазия продолжает двигаться в направлении самостоятельного, независимого развития. Несмотря на непризнание Абхазии международным сообществом, продолжающуюся изоляцию и экономическую блокаду, руководство республики, судя по всему, не намерено сворачивать с избранного пути.

Аналогичная ситуация складывается в зоне грузино-осетинского конфликта. Соглашение о принципах урегулирования грузино-осетинского конфликта выполнено лишь частично. 9 июля 1992 года в зону конфликта были введены миротворческие силы, состоящие из российского, грузинского и осетинского батальонов (последний финансируется МЧС Российской Федерацией). Прекратились вооруженные столкновения. В 1992 году была создана смешанная Контрольная комиссия, в состав которой вошли представители от России и обоих конфликтующих сторон, которая, однако, практически не функционирует. Одной из причин этого является трехсторонний состав СКК. Представитель же Южной Осетии имеет в ней статус наблюдателя, что не соответствует реальной политической ситуации в регионе.

Фактически роль этой комиссии в контроле над ситуацией и обеспечении правопорядка в зоне конфликта выполняет командование миротворческих сил. Оно регулярно участвует во встречах представителей грузинской и осетинской общин, занимается хозяйственными вопросами. Имеется и выполняется комплексный план сотрудничества миротворческих сил с правоохранительными органами Грузии и Южной Осетии. По признанию как грузинской, так и осетинской сторон российский батальон является гарантом мира в регионе. В Южную Осетию начали возвращаться грузинские беженцы.

Таким образом, конфликтная ситуация в Южной Осетии оказалась фактически "замороженной". Происходившие время от времени контакты грузинской и осетинской сторон долгое время не давали результатов. Южная Осетия до сих пор находится в экономической и транспортной блокаде со стороны Грузии. Все снабжение и связи с внешним миром осуществляются через Владикавказ. Особо сложной является проблема возвращения осетинских беженцев, проживавших в грузинских районах. Несовместимыми являются позиции сторон по вопросу о политическом и юридическом статусе Южной Осетии. Для Грузии неприемлемо любое нарушение ее территориальной целостности, тогда как для южно-осетинской стороны крайне важно обеспечить себе фактическую неподконтрольность Тбилиси. При этом возможности компромисса и политического маневрирования со стороны руководства Южной Осетии существенно ограничиваются настроениями масс населения. Для подавляющей части осетин сама идея возвращения в состав Грузии остается пока неприемлемой ввиду тяжких преступлений грузинских формирований в 1990-92 годах.

Лишь летом 1995 года был сделан первый шаг в урегулировании конфликта, когда состоялся визит А. Галазова, министра иностранных дел Южной Осетии, и тогдашнего российского Министра по делам национальностей Н. Егорова в Тбилиси. Там была достигнута договоренность о создании постоянно действующих рабочих групп, подготавливающих полномасштабное урегулирование конфликта. 10 октября 1995 года состоялась встреча представителей РФ, Северной Осетии, Грузии и ОБСЕ, на которой была достигнута договоренность об аннулировании решения грузинского парламента времен З. Гамсахурдиа о лишении Южной Осетии статуса автономной области, которая в свою очередь должна отменить решение о выходе из состава Грузии. 17 апреля 1996 года представителями Грузии, Южной Осетии, Северной Осетии, РФ и ОБСЕ был парафирован Меморандум о мерах по обеспечению безопасности и укреплению взаимного доверия между сторонами в грузино-осетинском конфликте. Россия была названа гарантом выполнения этих договоренностей.

Значение этого меморандума состоит прежде всего в том, что это — первый документ, подписанный всеми сторонами конфликта, а также еще одно подтверждение их намерений решить его мирными средствами. Однако, по сути дела, в нем либо повторяются положения соглашения 1992 года, либо фиксируется уже существующая практика (сотрудничество правоохранительных органов), либо декларируются определенные намерения. В нем нет ни намека на то, как может быть конкретно решен вопрос о статусе Южной Осетии (в преамбуле документа говорится как о территориальной целостности государств, так и о праве народов на самоопределение), там обойдена проблема состава СКК и не определен механизм дальнейших переговоров.

Таким образом, центральной проблемой, мешающей окончательному урегулированию остается проблема статуса Южной Осетии, вокруг которой и группируются основные противоречия сторон.


II. Урегулирование конфликтов при участии международных организаций 2.1 Процесс мирного урегулирования грузино-абхазского конфликта под эгидой ООН

По окончании открытых боевых действий летом 1993 г. Абхазия и Грузия начали при посредничестве ООН, Российской Федерации и при участии СБСЕ переговоры, одним из главнейших вопросов которых был вопрос об их дальнейших взаимоотношениях.

9 июля 1993 г. Совет Безопасности ООН принял резолюцию, в которой просил Генерального секретаря направить в регион своего специального посланника для оказания содействия в достижении соглашения об осуществлении прекращения огня и немедленно приступить к осуществлению необходимых подготовительных мероприятий, включая установление контактов с теми государствами-членами, которые могут предоставить наблюдателей, и отправку в район группы планирования, связанных с направлением в Грузию пятидесяти военных наблюдателей как только будет осуществлено прекращение огня[36].

Совет Безопасности отметил продолжающиеся усилия Генерального секретаря, направленные на то, чтобы начать мирный процесс с участием сторон в конфликте и с участием правительства Российской Федерации как оказывающего содействие.

27 июля 1993 года стороны подписали соглашение, устанавливающее прекращение огня в Абхазии, это сделало возможным направление в регион миссии ООН. В связи с этим Совет Безопасности утвердил предложение Генерального секретаря, содержащееся в его письме от 4 августа 1993 года на имя Председателя Совета Безопасности[37], относительно скорейшего направления в регион передовой группы до десяти военных наблюдателей Организации Объединенных Наций, с тем чтобы она приступила к оказанию содействия в проверке соблюдения прекращения огня, как это установлено соглашением о прекращении огня, с истечением мандата группы в пределах трех месяцев, и предусматривает, что эта передовая группа будет включена в состав миссии Организации Объединенных Наций по наблюдению, если такая миссия будет официально создана Советом.

Решение о создании этой миссии было принято на совещании Совета Безопасности 24 августа 1993 г. В резолюции Совета определены полномочии миссии:

а) проверка выполнения соглашения о прекращении огня от 27 июля 1993 года с уделением особого внимания положению в городе Сухуми;

b) расследование сообщений о нарушениях прекращения огня и осуществление усилий по урегулированию подобных инцидентов с вовлеченными сторонами;

с) представление Генеральному секретарю докладов об осуществлении своего мандата, «включая, в частности, нарушения соглашения о прекращении огня»[38].

В дальнейшем, в результате серьезного нарушения абхазской стороной соглашения о прекращении огня, заключенного 27 июля 1993 года Республикой Грузией и силами в Абхазии, и последующих действий в нарушение международного гуманитарного права («этнические чистки») ООН склоняется в пользу поддержки грузинской стороны.

В частности, в резолюции Совета Безопасности от 19 октября 1993 г. впервые говорится о том, что ООН подтверждает суверенитет и территориальную целостность Республики Грузии[39].

Одновременно, первоначальный мандат Миссии ООН утратил свою силу в связи с военными событиями, имевшими место 16–27 сентября 1993 года. И в регионе сохраняется только присутствие Миссии Организации Объединенных Наций по наблюдению в составе до пяти военных наблюдателей и минимального вспомогательного персонала со следующим временным мандатом:

а) поддерживать контакты с обеими сторонами в конфликте и с военными контингентами Российской Федерации;

b) наблюдать за ситуацией и представлять доклады в штаб-квартиру с уделением особого внимания любым событиям в связи с предпринимаемыми Организацией Объединенных Наций усилиями по содействию всеобъемлющему политическому урегулированию[40].

1 декабря 1993 г. В Женеве между сторонами конфликта был подписан меморандум о понимании, в котором указывалось, что стороны Меморандума считают, что поддержанию мира способствовало бы увеличенное международное присутствие в зоне конфликта.

15 и 16 декабря 1993 года в Москве проводится первый раунд переговоров, в котором участвовали эксперты с грузинской и абхазской сторон, российские дипломаты и наблюдатели ООН. Было выражено намерение созвать новый раунд переговоров в Женеве 11 января 1994 года с целью достижения всеобъемлющего политического урегулирования конфликта позволило разместить дополнительных военных наблюдателей Организации Объединенных Наций. В связи с чем на совещании Совета Безопасности ООН 22 декабря 1993 г. было принято решение о поэтапном размещение дополнительно до пятидесяти военных наблюдателей Организации Объединенных Наций в составе Миссии Организации Объединенных Наций по наблюдению в Грузии (МООННГ)[41].

Дальнейший прогресс во взаимоотношениях сторон (переговоры в Женеве с 22 по 24 февраля 1994 года по председательством Полномочного представителя Генерального Секретаря ООН в Грузии П. Бодена) позволил говорить о размещении в Абхазии полноценного миротворческого контингента ООН, однако эти планы так и не были осуществлены.

Длительный процесс переговоров завершился 4 апреля 1994 г. подписанием "Заявления о мерах по политическому урегулированию грузино-абхазского конфликта", которое зафиксировало отсутствие государственно-правовых отношений между Абхазией и Грузией. Именно такая правовая оценка дана упомянутому Заявлению в Докладе Генерального Секретаря ООН от 3 мая 1994 г. и "Предложениях относительно политических и правовых элементов всеобъемлющего урегулирования грузино-абхазского конфликта"[42].

Фактически ООН предлагала Абхазии и Грузии создать новое союзное государство. Международной неправительственной организацией "Содружество: юристы за сотрудничество в АТР" была проведена независимая правовая экспертиза Заявления от 4 апреля. В "Заключении о правовой оценке и сущности "Заявления о мерах по политическому урегулированию грузино-абхазского конфликта", подготовленном этой организацией, отмечается отсутствие государственно-правовых отношений между сторонами. В Заключении также говорится, что сторонами достигнуто понимание о совместной деятельности в сферах внешней политики, пограничной и таможенной службы, энергетики, транспорта, связи, экологии, обеспечения прав человека. Эти сферы государственной деятельности свойственны только суверенному государству. Тем самым стороны в конфликте признали наличие таковых у каждой из них[43]. Следует добавить, что тем самым наличие у Абхазии полномочий, присущих суверенному государству, было признано не только грузинской стороной, но и ООН, Россией и ОБСЕ, подписавшими Заявление от 4 апреля 1994 года. Исходя из этого, экспертиза пришла к выводу, что Заявление от 4 апреля является международным (межгосударственным) договором. К аналогичным выводам пришел и доктор международного права из Брюсселя Б. Дриссен. В его "Правовой оценке действительности и интерпретации соглашений, подписанных в 1994 г." также говорится, что Заявление от 4 апреля является международно-правовым договором, подписанным двумя государствами"[44]. На протяжении трех лет после подписания Заявления от 4 апреля (1994 – 1997 гг.) стороны вели переговоры по вопросу возможного восстановления государственно-правовых отношений.

В этот период ООН начинает широкомасштабную деятельность по оказанию гуманитарной помощи лицам, пострадавшим в ходе военных действий и постоянно призывает к этому все страны-участницы Организации. Также на первый план выходит проблема беженцев. В мае 1995 г. Совет Безопасности обращается с призывом к абхазской стороне «существенно ускорить процесс добровольного возвращения беженцев и перемещенных лиц путем принятия графика на основе графика, предложенного Управлением Верховного комиссара Организации Объединенных Наций по делам беженцев, и гарантировать безопасность неорганизованных репатриантов, уже находящихся в этом районе, и решить вопрос об их статусе»[45]. В дальнейшем, формулировки обращений к абхазской стороне становятся все более жесткими и обращения сменяются требованиями.

В июне 1997 г. был подготовлен к подписанию проект "Протокола о грузино-абхазском урегулировании", в соответствии, с которым две равноправные стороны должны были создать общее государство, строящееся на равносубъектной основе. Однако грузинская сторона отказалась от подписания данного документа. Подобные действия Грузии объясняются тем, что ее позиция находит поддержку со стороны ООН, ОБСЕ и других вовлеченных в урегулирование сторон, которые постоянно стремятся предопределить вопрос о сохранении Абхазии в состав Грузии на правах автономии. Видимо, это связано с тем, что появление на карте Кавказа нового независимого государства неизбежно повлечет за собой ряд политических последствий, а Грузия уже является членом и ООН и ОБСЕ. Отношения с Грузией у этих организаций налажены, к тому же бывший Президент Грузии Э. Шеварнадзе склонен был примкнуть к Западным странам в вопросе распределения влияния на Кавказе между этими странами и Россией.

До настоящего момента вопрос о правовом статусе Абхазии остается не решенным, и это является основным препятствием к окончательному урегулированию конфликта. ООН в этом вопросе занимает позицию сохранения государственной целостности Грузии, так в 1999 г. ООН назвала неприемлемым и незаконным проведение так называемых выборов в Абхазии.

В настоящее время последним планом урегулирования конфликта со стороны ООН являются положения, зафиксированные в документе, озаглавленном "Основные принципы разграничения полномочий между Тбилиси и Сухуми" («документ Бодена» по имени составителя – специального представителя генерального секретаря ООН в Грузии) абхазская сторона отказывается подписать этот документ. В документе в частности говорится, что «Абхазия - суверенный объект в пределах государства Грузия, основанного на нормах Закона. Абхазия имеет специальный статус в пределах государства Грузия, основанный на Федеральном Соглашении»[46]. Распределение полномочий между Тбилиси и Сухуми, согласно предложению Д. Бодена, должно быть основано на Федеральном Соглашении, которое будет иметь силу Конституционного права. «Распределение полномочий между Тбилиси и Сухуми будет определено на основе Заявления о политических мерах урегулирования грузино-абхазского конфликта от 4 апреля 1994 года. Права и полномочия Абхазии будут иметь больший объем, чем те, которыми она пользовалась вплоть до 1992 года», - говорится в документе[47].

Действия ООН встречают критику и со стороны правых сил в Грузии, в частности, "Новые правые", подвергнув жесткой критике деятельность спецпредставителя генсека ООН в Грузии Дитера Бодена, заявили, что полностью поддерживаю многочисленные акции, проходящие в Грузии с требованием вывода миротворческих сил и наблюдателей ООН из зоны абхазского конфликта. Эти требования выдвигаются в связи с докладом Генерального Секретаря ООН, в котором он рекомендует вывести Грузинские силы из Кодорского ущелья. Также вызывают нарекания действия ООН по отношению к беженцам из Абхазии.

Председатель Верховного Совета, депутат парламента Грузии и член Совета национальной безопасности страны Тамаз Надареишвили заявил, что за 8 лет после завершения войны в Абхазии, ООН не отремонтировали ни одного здания или школы в тех городах Восточной и Западной Грузии, где проживают беженцы из Абхазии. При этом он утверждает, что в самой Абхазии организация восстановила немало школ, больниц и системы коммуникаций[48].

Абхазская сторона, в свою очередь постоянно выражает беспокойство относительно непризнания со стороны ООН суверенитета Абхазии и обвиняет Совет Безопасности в попустительстве силовым акциям со стороны Грузии.

Однако, не смотря на все взаимные обвинения и постоянно вспыхивающие очаги напряженности, переговорный процесс под эгидой ООН продолжается.

19-20 февраля 2003 г. Состоялась Женевская встреча Группы друзей Генерального секретаря ООН, которая способствовала приданию импульса переговорному процессу между грузинской и абхазской сторонами, в том числе по вопросу безопасного и достойного возвращения беженцев и перемещенных лиц прежде всего в Гальский район. Это рассматривается как существенный шаг в разрешении проблем, порожденных конфликтом.

В ходе Сочинской встречи, прошедшей 6-7 марта, была достигнута договоренность сосредоточить усилия на возвращении беженцев и перемещенных лиц, открытии железнодорожного сообщения Сочи-Тбилиси, а также модернизации Ингурской ГЭС. Вышеуказанные события представляют собой новую возможность возобновления переговорного процесса и практической реализации ряда достигнутых соглашений.

В целом можно отметить следующие направления деятельности ООН по отношению к этнонациональным конфликтам в Грузии (в первую очередь – по отношению к грузино-абхазскому):

1. Политические заявления

Совет Безопасности может либо делать политические заявления, либо принимать правовые резолюции. Первые представляют собой юридически необязывающие тексты, демонстрирующие озабоченность Совета Безопасности развитием событий. Они могут включать в себя политические предложения, направленные на разрядку кризиса. В отношении Абхазии Совет Безопасности опубликовал три заявления (сентябрь и октябрь 1992 г.; январь 1993 г.) с призывом к соблюдению Московского соглашения о прекращении огня от 3 сентября 1992 г., и четвертое (июль 1993 г.) с призывом к соблюдению соглашения о прекращении огня от 14 мая 1993 г.[49]

2. Оценка ситуации

Оценка ситуации в Абхазии как «угрозы миру и международной безопасности» не фигурировала в первой резолюции Совета Безопасности, но появилась в третьей, принятой в октябре 1993 г., после первых нарушений Сочинског

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Роль международного сообщества в урегулировании конфликтов на территории Грузии". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 548

Другие дипломные работы по специальности "Международные отношения":

Россия в трудах российских и зарубежных аналитиков

Смотреть работу >>

Принципы международного морского, воздушного и космического права

Смотреть работу >>

Эволюция внешнеполитического курса России в отношении со странами Евросоюза с 1992 по 2007годы

Смотреть работу >>

Проблема регулирования трудовых отношений и социального обеспечения КНР в условиях построения общества "сяокан"

Смотреть работу >>

Роль внутренних факторов в формировании внешней политики Турецкой республики после Второй мировой войны (1945-1980 гг.)

Смотреть работу >>