Дипломная работа на тему "Проблемы международной энергетической безопасности, роль и место России в их решении"

ГлавнаяМеждународные отношения → Проблемы международной энергетической безопасности, роль и место России в их решении




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Проблемы международной энергетической безопасности, роль и место России в их решении":


Введение

Энергетическая безопасность оказалась в последнее время в центре дискуссий на самых разных уровнях. Однако, несмотря на свою актуальность, не только экономическую, но и политическую значимость, тема эта в подавляющем большинстве случаев выглядит достаточно аморфной и требует конкретизации и концептуализации.

В предлагаемой вниманию дипломной работе сделана попытка обобщить беспорядочную мозаику, из которой складывается проблема энергетической безопасности, и представить укрупненную картину. Внимания заслуживает определение основных тенденций, которые воздействуют на международную энергетическую безопасность, формулировка баланса интересов между нетто-экспортерами и нетто-импортерами углеводородов. По жанру эту работу я бы отнес к концептуальным обобщениям, акцентированным на роли и возможностях России в решении данной проблемы.

В настоящее время во многих официальных документах, исследованиях, когда речь идет об основных субъектах мировой энергетики, говорится о производителях (producers) и потребителях (consumers) углеводородов. Я считает более корректным вести речь о странах - нетто-импортерах углеводородов, странах - нетто-экспортерах и странах-транзитерах. Обладая по совокупности (природный газ и нефть) крупнейшими в мире запасами углеводородного сырья и являясь их существенным потребителем и транзитером, Россия участвует во всех важнейших процессах, происходящих в мировой энергетике.

Представляется необходимым обратить внимание на наличие противоречий и, одновременно, взаимозависимости в интересах ме жду нетто-экспорте-рами и нетто-импортерами углеводородов, между теми нетто-импортерами, которые являются «старыми» центрами силы мировой экономики (США, ЕС, Япония) и новыми - прежде всего Китаем и Индией. Без трезвого, реалистического анализа таких противоречий и зависимостей невозможно идентифицировать проблему дисбаланса интересов и, соответственно, найти пути гармонизации «действующих лиц» в этой сфере.

Противоречия ме жду нетто-экспортерами и нетто-импортерами не сводятся лишь к вопросу о цене на нефть и природный газ. Они выражаются и в самой трактовке понятия «международная энергетическая безопасность». До последней четверти прошлого века доминировало такое представление о международной энергетической безопасности, которое, прежде всего, отражало интересы развитых стран - нетто-импортеров углеводородов. Это был полностью неверный, дезориентирующий подход. Исходя из своего понимания международной энергетической безопасности, страны - нетто-импортеры углеводородного сырья добиваются от нетто-экспортеров, в частности, того, чтобы последние имели значительные резервные мощности по нефтедобыче. Эти мощности призваны в условиях кризиса, нарушения поставок из какой-либо одной страны нарастить добычу так, чтобы скомпенсировать потери за счет этих нарушений. Для нетто-экспортеров следо­вание такой политике означает помимо омертвления значительных средств рост рисков, связанных с циклическим характером экономического роста и соответственно цен на нефть.

Развитые страны - нетто-импортеры углеводородов активно добиваются и того, чтобы соответствующие транснациональные компании получали доступ к соответствующим ресурсам в странах - нетто-экспортерах этих видов сырья. В этих целях, прежде всего с их стороны поднимается постоянно вопрос о транспарентности в отношении запасов нефти, природного газа в тех или иных странах, что в принципе правильно, но далеко не всегда пригодно для применения во многих конкретных ситуациях. В этих и других вопросах мы попробуем разобраться.


Сущность энергетической безопасности как важнейшего элемента экономической безопасности

Для начала надо выяснить, что представляют собой такие понятия, как «национальная безопасность» и «экономическая безопасность».

В специальной литературе под понятием «безопасность» кого-либо или чего-либо понимается такое их состояние, при котором они находятся в положении надежной защищенности. Когда речь идет о стране, обществе, то чаще всего используется понятие «национальная безопасность».

Россия — многонациональная страна, которая включает десятки национальностей, имеющих свою государственность и даже свои Советы безопасности, занимающиеся обеспечением национальной безопасности. Понятие «национальной безопасности» отражает состояние, уровень защищенности всех народов и наций, входящих в Россию. Главными объектами защиты являются личность, общество и государство. В послании Президента РФ Федеральному собранию «О национальной безопасности» подчеркивается, что «национальная безопасность понимается как состояние защищенности национальных интересов от внутренних и внешних угроз, обеспечивающее прогрессивное развитие личности, общества и государства».

Не лишним будет подчеркнуть, что защита безопасности общества, человека и государства от многочисленных угроз и опасностей не сводится к тому только, что достигнуто, а предполагает создание благоприятных условий, обеспечивающих модернизацию, быстрое развитие всех сфер жизнедеятельности российского общества, совершенствование его государственного организма в интересах прогрессивного поступательного развития всех наций и народов России.

В целях большей конкретизации различных видов опасностей их подразделяют на внутренние и внешние.

Внутренние опасности для общества и государства порождаются действиями различных радикально настроенных социальных, национальных, этнических групп, слоев, политических партий, движений, направленных на изменение конституционного строя, подрыв или ослабление экономических устоев, политической стабильности и обороноспособности страны и государства.

Внешние угрозы и опасности могут порождаться действиями недружественных или враждебных сил, находящихся за пределами страны. В качестве таких сил обычно выступают государства, союзы государств, различные эмигрантские, сепаратистские организации, существующие на их территориях и часто направляемые спецслужбами. Кроме этих сил, угрозы могут исходить из политики и действий правящих элит и государственных органов зарубежных стран с целью подрыва, ослабления экономической мощи, достижения односторонних уступок, овладения сырьевыми ресурсами, изменения политического строя и т.п.

Воздействие внутренних и внешних опасностей и угроз на состояние национальной безопасности страны (общества), как правило, не бывает раз и навсегда данным. Оно меняется в зависимости от складывающейся в обществе и государстве внутренней и внешней окружающей среды.

В одном случае наибольшую угрозу могут представлять действия внутренних сил, в другом — решающее влияние на состояние безопасности страны, государства могут оказать действия внешних сил. При анализе уровня безопасности общества следует иметь в виду, что воздействие внутренних и внешних угроз может агрегироваться в сторону усиления общей угрозы, а может и ослаблять, «гасить» друг друга. Например, угроза внешнего вторжения, агрессии, как правило, вызывает в стране патриотический подъем и сплачивает нацию, народ.

Внешние и внутренние опасности существуют и проявляют себя в основных сферах жизнедеятельности общества: экономической, социальной, политической, духовно-нравственной, информационной, оборонной. Именно в этих сферах конкретизируются опасности и угрозы, от которых надо защищать общество и государство с помощью продуманной системы методов и механизмов применительно к каждой общественной сфере.

В структуре национальной безопасности (рис. 1) экономическая безопасность занимает особое место. Это обусловлено тем, что все виды безопасности так или иначе не могут быть в достаточной степени реализованы без экономического обеспечения.

Распад СССР показал, что для безопасного существования недостаточно иметь мощную армию и высокотехнологичную оборонную промышленность, нужны еще многие слагаемые экономики, развитый сектор потребительских благ и услуг, конкурентность товаров на мировом рынке, отлаженный механизм экономического управления и др.

Устойчивость экономики, динамизм ее развития в значительной мере способствуют стабилизации социальной сферы, сплочению различных социальных групп, слоев, этносов, преодолению деструктивных конфликтов, увеличению занятости населения, повышению качества жизни, сокращению числа людей, доходы которых ниже прожиточного минимума.

Экономическая составляющая оказывает существенное влияние на развитие политической системы общества, ее готовность и возможность противостоять действиям деструктивных сил. Без надлежащего экономического потенциала нельзя создать и обеспечить деятельность политических, правовых и силовых структур, способных успешно защищать политические интересы страны.

Наука, образование, культура в состоянии в полной мере раскрывать свои потенции, быть ведущим фактором ускорения гуманистического развития общества только при условии опоры на соответствующий экономический потенциал. Итак, в национальной безопасности экономическая составляющая представляет собой несущую опору, ведущий стержень, обеспечивающий функционирование всех элементов системы.

Экономическая безопасность – это такое состояние экономики, при котором обеспечиваются устойчивый экономический рост, достаточное удовлетворение общественных потребностей, эффективное управление, защита экономических интересов на национальном и международном уровнях1. Высшим приоритетом в области национальной безопасности является эффективность экономики, её устойчивый рост. Это ключевые элементы всей системы безопасности.

Сущность экономической безопасности реализуется в системе критериев и показателей (индикаторов). Выделяются такие показатели, как уровень и качество жизни, темпы инфляции, норма безработицы, экономический рост, дефицит бюджета, государственный долг, встроенность в мировую экономику, состояние золотовалютных резервов, деятельность теневой экономики.

Экономическую безопасность, непосредственно связанную с задачами обеспечения обороноспособности страны, обычно рассматривают как военно-экономическую безопасность. Военно-экономическая безопасность предполагает такое состояние военного сектора экономики, которое гарантирует достаточный уровень военного потребления в период войн и вооруженных конфликтов и обеспечивает в мирное время удовлетворение оборонных потребностей в пределах разумной достаточности. Понятно, что решение этой сложной задачи зависит от уровня и качества состояния национальной экономики в целом.

Содержание понятия «экономическая безопасность РФ» может быть рассмотрено в относительно статичном состоянии как комплекс таких важных для национальной экономики элементов, как человеческие ресурсы, технико-производственный, технологический, продовольственный, энергетический, управленческий и информационный элементы (рис.2).

В системе экономической безопасности велика роль энергетической составляющей, которая предполагает обеспечение стабильности поставок энергоносителей для нужд национальной экономики и оборонного комплекса. Российская экономика приобретает все больше топливно-сырьевой характер. В то же время энергетическая составляющая может стать ограничителем экономического роста. Рост производства вызовет увеличение внутреннего потребления топлива. Между тем топливная промышленность в настоящее время не готова заметно увеличить объемы своей продукции. Практически все крупные и средние месторождения нефти вовлечены в эксплуатацию, они находятся преимущественно в поздней стадии разработки. Приросты разведанных запасов почти по всем видам топливных ресурсов в течение длительного периода не компенсировали добычу. Обостренное внимание к проблемам энергетической безопасности в современном мире обычно объясняют политической неустойчивостью в странах-экспортерах нефти, угрозой террористических актов и сложностью взаимоотношений стран нетто-поставщиков и стран нетто-транзитеров энергоносителей (в основном трубопроводного газа). Разумеется, это беспокойство оправдано в условиях, когда инсургенты (независимо от причин и характера конфликтов) блокируют развитие добычи и экспорта нефти в Нигерии и Ираке. Поставки из Венесуэлы и Ирана сопровождаются политической риторикой, во втором случае видна угроза серьезного конфликта. Да еще некоторые специалисты сомневаются в надежности данных о запасах нефти и газа у ряда крупных стран-производителей. Можно представить себе нервозность финансовой и политической элиты стран с высокой и растущей зависимостью от импорта энергии при неопределенности будущих цен и пусть отдаленной, но вполне допустимой по теории вероятности угрозе срыва поставок. Очевидно, что мир достиг точки, в которой дальнейшие масштабные инвестиции и сдвиги в энергетической сфере предполагают больше предсказуемости и координации для всех заинтересованных сторон – нечто эквивалентное глобальной энергетической политике.

Энергетическая безопасность, как ее понимают на Западе, означает конкуренцию за ограниченные ресурсы. Для глобальной энергетической безопасности выгоднее не конкурировать, а сотрудничать.

Саммит «большой восьмерки» в 2006 в Санкт-Петербурге показал: Россия быстро восстанавливает свои позиции великой державы. Делает она это, предпочитая заниматься реальными делами. Комментируя выбранные Россией для обсуждения основные темы саммита — энергетическая безопасность, образование и борьба с инфекционными заболеваниями, — зачастую говорили, что она побоялась замахиваться на глобальные вопросы, но сами делегации развитых стран, которые погрязли во внутренних политических и экономических п3роблемах, остались очень довольны «первым практическим саммитом» за последние годы. Итальянский премьер Романо Проди даже отметил свою личную взволнованность, сказав, что не «за горами зима, а газохранилища Украины пусты» и он просто боится замерзнуть.

Именно с подачи России тема энергетической безопасности приобрела новое звучание. Впервые поднят вопрос о безопасности не только потребителей, но и производителей. До саммита этого никто не делал, потому что мир четко делился на две части — развитые страны-потребители и отсталые страны-поставщики. Богатые импортеры хотели иметь гарантированные поставки, а риски поставщиков их просто не интересовали. Россия, как один из крупнейших экспортеров энергоносителей, войдя в клуб ведущих развитых стран, впервые объяснила собравшимся, что поставщикам энергоресурсов также необходимы гарантии. Главное же достижение России на саммите таково: страна наглядно продемонстрировала Западу, что она способна на равных разговаривать с сильными мира сего и отстаивать свои политические и экономические интересы.

Впрочем, в западной прессе были и те, кто смог оценить практическую значимость саммита. Как написал британский журнал Spectator, «это был первый из саммитов G8 последних десяти лет, который имел настоящую, а не выдуманную тему для обсуждений». Очевидно, что за три дня саммита проблема энергетической безопасности мировой экономики разрешена быть не может. Тем более что само понятие «энергетическая безопасность» в разных странах заметно различается. На Западе под энергетической безопасностью по привычке подразумевают систему, сложившуюся более 30 лет назад, в которой эти страны являются основными потребителями энергетических ресурсов. Но бурный рост развивающихся экономик эту старую, устоявшуюся систему ломает. Многие на Западе полагают, что помочь ее сохранить как раз и должно участие в G8 богатой энергоресурсами России. Но такой подход — даже вне зависимости от мнения самой России — похож на попытку защититься метровой дамбой от цунами. Чтобы предотвратить конфликты из-за энергоносителей, гораздо эффективнее не исключать из системы развивающиеся страны (например, через однозначную привязку российского экспорта углеводородов к развитым странам), а разрабатывать ясные универсальные правила сотрудничества.

«Волна национализаций нефтяной отрасли в развивающихся странах — экспортерах нефти в начале 1960−х привела к ломке прежней системы. Но на формирование новой системы, которая дожила до начала XXI века, ушло еще 10–15 лет. Та ломка была болезненной, и сегодня мир также сталкивается с большими проблемами», — полагает Валери Марсель, директор энергетической программы Королевского института международных отношений (Chatham House) в Лондоне.

После национализации нефтяной отрасли добывающие страны создали ОПЕК и использовали ее для создания новой системы. Они резко повысили цены на нефть, временно сократив поставки на мировой рынок, и стали активно влиять на мировое энергетическое хозяйство. Реакцией на «нефтяной шок» 1973 года стало создание коалиции развитых стран, лидеры которых встретились во французском городке Рамбуйе, — так возникла «большая семерка». В качестве противовеса ОПЕК развитые страны — основные нефтегазовые импортеры создали Международное энергетическое агентство, через которое они координировали стратегические резервы нефти и газа. Тогда же, в середине 70−х, западноевропейские государства стали крупными импортерами нефти и газа из СССР.

Основные принципы энергетической безопасности

Сразу следует отметить, что несмотря на разницу в подходах ведущих государств, существуют и очевидные точки сближения в понимании энергетической безопасности. По сути, возможно, выделить основные принципы, которые в той или иной степени разделяют все государства.

Во-первых, энергетическая безопасность – это взаимная ответственность потребителя и поставщика энергетических ресурсов. Это признают все, однако проблемы начинаются там, где потребитель и поставщик начинают требовать друг от друга гарантий поставок или оплаты этих поставок. К примеру, в умеренном варианте, требование гарантий поставок может приводить к требованию потребителя допустить представляющие его экономические интересы компании к разработке и транспортировке энергетических ресурсов на территории страны-поставщика. Это вариант требование ЕС к России, на что, как отмечено, она отвечает аналогичным требованиям доступа к системам непосредственного распределения ресурсов до конечного потребителя. Т.е. это требования открытия экономических границ.

В радикальном варианте гарантирование поставок может выражаться в прямом политическом и экономическом диктате странам-поставщикам, вплоть до проведения против них военных операций. Это, с некоторыми оговорками, стратегия США.

Однако есть и третий вариант, представленный азиатскими странами. Это готовность гарантировать поставки за счет, с одной стороны, участия компаний, представляющих экономические интересы потребителя в разработке энергетических ресурсов на территории страны-поставщика, с другой – играя по правилам страны-поставщика и вкладывая значительные средства в инфраструктуру добычи и транспортировки. В данном случае речь идет не о простой схеме товар-оплата, а о более сложных инвестиционных, страховых и иных договорных отношениях. Потребитель обеспечивает себе гарантии поставок за счет вложений в инфраструктуру поставщика, таким образом также оптимизируя систему поставок, делая ее более современной, менее затратной и т.д., а поставщик, допуская потребителя к проектам на своей территории получает не только гарантированный и устойчивый рынок сбыта, но и стратегического инвестора.

Таким образом, речь идет о принципе ответственности взаимозависимости потребителя и поставщика.

Далее, несмотря на ограниченное число стран, выступающих в качестве поставщиков энергетических ресурсов, развитие событий показывает, что между ними существует конкуренция, более того, сама ограниченность числа поставщиков порой может ужесточать эту конкуренцию. Одним из примеров является ситуация, складывающаяся на постсоветском пространстве.

Причем фактором, который стимулирует конкуренцию поставщиков, является согласие потребителей, вокруг еще одного принципа энергетической безопасности, который они формулируют как диверсификация поставок. В то же время, следует отметить, что данный принцип также не может быть чужд и странам-поставщикам. На самом деле, на данный момент в мировом сообществе существует понимание того, что углеводородные ресурсы, являющиеся на данный момент базовыми, могут быть исчерпаны через определенное время. Соответственно страны-поставщики, так же, как и все остальные, будут постепенно приходить к необходимости изменения структуры своего топливно-энергетического баланса, уделяя все большее внимание альтернативным источникам энергии.

Тем не менее, на данный момент существует конкуренция между поставщиками энергетических ресурсов и она также должна быть встроена в систему глобальной энергетической безопасности. Важнейшим условием для этого является деполитизация энергетической безопасности. В самом деле, конкуренция, построенная на экономических принципах, конкуренция за потребителя является логичным и понятным явлением. Однако любое использование энергетических ресурсов в политических целях в сложившейся ситуации опережающего спроса ведет к конфликтам, развитие которых может быть непредсказуемым. Сама попытка сделать из энергетики, как необходимого условия экономического роста, предмет политического противостояния является вызовом глобальной системе энергетической безопасности.

Таким образом, принципами энергетической безопасности также являются деполитизация и честная конкуренция. При этом если можно представить конкуренцию между поставщиками, то гораздо более серьезным явлением является конкуренция между потребителями. По сути, учитывая то, что энергетика – необходимое условие экономического роста, данная конкуренция не должна присутствовать. Более того, учитывая приведенные данные о том, что треть населения планеты не имеет доступа к энергетическим ресурсом становится также очевидным глобальное социальное измерение энергетической безопасности.

Энергетическая безопасность должна означать не только предотвращение конфликтов за энергетические ресурсы между поставщиками и потребителями, внутри группы стран-поставщиков и внутри группы стран-потребителей, но и расширение доступа к энергетическим ресурсам. Невозможность развития экономики без энергетики означает также невозможность преодоления проблем, которые давно признаны мировым сообществом как глобальные: бедность, эпидемии, низкий уровень образования, угрозы экологии и др. В данном контексте не следует забывать, что энергетическая безопасность не может не быть составной частью глобальной системы безопасности.

Одним из примеров работы в направлении обеспечения равного доступа всех стран энергетическими ресурсами является предложение России о создании международных ядерных центров, на это же, по всей видимости, будет направлена совместная российско-американская инициатива в сфере ядерного нераспространения, о начале работы над которой было заявлено на саммите в АТЭС в ноябре 2006 г.

Итак, можно выделить еще два принципа энергетической безопасности: глобальность и социальная направленность. В целом же, эти принципы выглядят следующим образом:

· Ответственность взаимозависимости

· Диверсификация поставок и источников энергетических ресурсов

· Деполитизация

· Честная конкуренция

· Глобальность

· Социальная направленность

Энергетическая безопасность регионов мира

Энергетическая безопасность на постсоветском пространстве

Что касается проблем энергетической безопасности на постсоветском пространстве, то они также довольно сложны и запутаны. По итогам 2008 г. здесь можно выделить две основных тенденции: действия России по стандартизации отношений в энергетической сфере, активизация Европы и, отчасти – США, по созданию новых каналов энергетических поставок. Россия, по сути, продолжила сложную работу по распутыванию клубка устоявшихся экономических взаимоотношений и интересов, сформированных по политическим принципам и переводу их на собственно экономические принципы.

Данный процесс не мог не быть болезненным, т.к. в большинстве случаев означал повышение цен на поставки российских энергоносителей и удар по интересам политических элит некоторых государств. Такие действия могут иметь своим эффектом не только крайнее обострение отношений со странами, вышедшими из-под российского влияния (Украина, Грузия, Молдавия), но и грозят потерей союзников. Это уже фактически происходит в отношении Азербайджана.

Однако отступление от стратегии экономических принципов в энергетической сфере грозит России другими сложностями. Де-факто, можно получить ту же систему политико-экономических взаимоотношений, где политика определяет экономику. Как отчетливо показал пример с Белоруссией, искусственное культивирование подобных непрозрачных в экономическом плане взаимоотношений ведет в стратегической перспективе к политической нестабильности и нежелании или неумении решать возникающие конфликты на уровне международных стандартов.

В то же время, следует отметить, что и Россия, так же как другие страны постсоветского пространства готовится к возможности разрыва политически союзнических отношений и перехода к конкуренции в энергетической сфере. В частности, в том числе на это направлено масштабное строительство нефте- и газопроводов, ведущееся сейчас как на европейском (на Севере и Юге), так и на азиатском направлении, а также меры, предпринимаемые по развитию технологий производства и транспортировки сжиженного природного газа (СПГ).

Таким образом, Россия и другие страны постсоветского пространства постепенно приходят к признанию необходимости перевода энергетических взаимоотношений на единые, прозрачные, экономические принципы, т.к. это закладывает стратегическую основу для энергетической безопасности. Однако в конкретных случаях этот переход сопровождается серьезными сложностями, как правило, возникающими в результате его политизации и попыток развязать противостояние как экономическими, так и иными методами, несовместимыми с понятием честной конкуренции.

Энергетическая безопасность в странах АТР

Что касается упомянутого выше азиатского направления, то оно не случайно становится одним из приоритетных в энергетической политике России, о чем, к примеру, заявил в своей статье президент Владимир Путин, вышедшей накануне саммита АТЭС во Вьетнаме в ноябре 2006 г. Именно быстрорастущие и не замедляющие своего роста экономики азиатских стран постепенно выходят в число лидирующих потребителей энергетических ресурсов в мире. Учитывая нехватку собственных энергетических возможностей, они крайне заинтересованы в создании системы энергетической безопасности, которая гарантировала бы им поставки, в свою очередь, являющиеся гарантией дальнейшего роста экономики.

В этой связи страны Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР) принимают все более активные действия, направлены на получение доступа к новым источникам энергопоставок. Большинство из них (Китай, Индия, Япония, Республика Корея, Вьетнам и др.) нацелены на взаимодействие с Россией , прежде всего, в нефте- и газодобывающих проектах в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке. При этом данная тенденция может усиливаться по мере нарастания проблем на Ближнем Востоке, где ко все большему доминированию стремятся США. Учитывая, что до сих пор азиатские страны активно использовали именно поставки с Ближнего Востока, теперь им постепенно придется искать альтернативы данному направления.

Весьма характерным примером является Китай, который многие считают новым претендентом на мировое лидерство, но который при этом заявляет, что в ближайшее время его основное задачей является развитие собственной экономики. В 2006 г. председатель КНР г-н Ху Цзиньтао совершил длительный вояж, в ходе которого посетил большинство стран – от Ближнего Востока до Южной Америки, - с которыми Китай имеет энергетические отношения и попытался создать базу для их расширения. То, на какую игру готов пойти Китай с целью увеличения поставок нефти из Венесуэлы и ускорения движения нефтетанкеров, показывает пример с референдумом в Панаме в конце 2006 г., на котором компании, управляемой капиталом, близким к правительству КНР было разрешено провести расширение Панамского канала.

Другим примером является Япония, чьи компании «Mitsui» и «Mitsubishi» целенаправленно занимали лояльную позицию по отношению к властям России в ходе развернувшего в 2006 г. конфликта вокруг «Сахалин-2» с компанией «Shell». Данная стратегия продиктована демонстрацией готовности играть по правилам, предлагаемым страной–поставщиком энергетических ресурсов в обмен на гарантии самих поставок. В этой связи весьма характерно, что уже в самом начале 2007 г. появилась новость о том, что сразу шесть японских компаний приступают к закупкам российской нефти из проектов на севере Сахалина.

Таким образом диверсификация поставок является одним из ведущих принципов в энергетической безопасности для стран АТР. Кроме того, важной составной частью их понимания энергетической безопасности является ответственность поставщика за стабильность поставок. В свою очередь, как потребители они готовы гарантировать свою ответственность существенными политическими и экономическими вложениями в создание возможностей и инфраструктуру поставок.

Энергетическая безопасность для США

Принципиально иным является подход к конструированию системы энергетической безопасности со стороны США. Если азиатские страны готовы принимать политические и экономические правила игры страны-поставщика в обмен на гарантии поставок, то США стремятся гарантировать эти поставки, сами создавая политические и экономические правила игры непосредственно в странах-поставщиках, или ставя их в соответствующие условия.

Основные усилия в этой связи в последнее время были сконцентрированы на плане «Большой Ближний Восток», который, по сути, означает именно создание политических условий (распространение демократии) в регионе для стабильности поставок энергоресурсов в США. В ряде случаев, когда имеются дополнительные обстоятельства, страна готова обеспечить энергетическую безопасность военными методами. Такие обстоятельства, наподобие борьбы с террористическими режимами, предотвращения использования оружия массового уничтожения нашлись в отношении Афганистана и Ирака и, не исключено, могут найтись в отношении Ирана и Сирии. В перспективе аналогичные обстоятельства могут ожидать Венесуэлу.

Несколько менее выражена энергетическая составляющая в действия США на постсоветском пространстве – непосредственно более активна здесь Европа. Однако перспективные технологии, в частности, использование СПГ, также может позволить США начать реализацию того, что они понимают под защитой собственных интересов.

Следует также отметить, что непосредственно в 2006 г. США предприняли попытку разработать законодательную основу указанной стратегии в сфере энергетической безопасности. Под руководством экс-председателя комитета Сената по иностранным делам (на данный момент – зам. председателя) г-на Ричарда Лугара был создан Акт об энергетической дипломатии и безопасности. При этом, в январе 2007 г., этот законопроект был сразу внесен в Сенат, причем его соавтором выступил уже новый председатель сенатского комитета г-н Джозеф Байден.

В законопроекте прямо отмечается, что энергетические ресурсы на данный момент сконцентрированы в небольшом числе стран, которые получают возможность существенно наращивать свои доходы, а также давать доступ к этим ресурсам, исходя из политических соображений, что может привести к конфликтам и угрожает глобальной безопасности. Для борьбы с этим предлагается, в частности, поддерживать демократию в странах, географически близко расположенных к монополистам энергетических ресурсов. Кроме того, предлагается ряд более формальных инициатив, наподобие введения в Госдепартаменте поста координатора по по международной энергетике, создание международного механизма реагирования на энергетические кризисы и т.д. Следует также отметить, что предлагается создать международные стратегические запасы нефти на основе договоренностей с Индией и Китаем.

То, что законопроект подготовлен сенаторами, во многом строящие свою политическую роль в США на противостоянии «российской угрозе» дает возможность предположить, что если законопроект будет принят, то прямая антироссийская направленность из него исчезнет. Однако сама идеология законопроекта довольно четко отражает уже имеющуюся и реализуемую стратегию действий США в сфере энергетической безопасности.

Для США на данный момент энергетическая безопасность означает задействование спектра методов политического, экономического и военного давления на страны-поставщики энергетических ресурсов с целью создания условий для бесперебойных и максимально доступных (как в инфраструктурном, так и финансовом отношении) поставок непосредственно в США.

Глобализация энергетической безопасности

Однако для политической практики недостаточно простой констатации принципов, которые могут быть положены в основу решения той или иной проблемы. Необходима также выработка механизма этого решения, построенного на соответствующих принципах.

При этом проведенный выше анализ показывает, что на данный момент ситуация находится на еще более раннем этапе – не выработано даже единое понимание самого понятие энергетической безопасности, а в ряде случаев значения, которые страны вкладывают в это понятие прямо противоположны друг другу.

Тем не менее, те страны, включая Россию, которые пытаются предложить максимально широкий и учитывающий разные интересы подход, в принципе, соглашаются с тем, что на данный момент понятие энергетической безопасности нельзя употреблять в отрыве от процесса глобализации. А отказ признать глобализацию энергетической безопасности означает, по выражению президента России г-на Владимира Путина, дорогу к энергетическому эгоизму.

Представляется, что глобализация энергетических проблем и энергетической безопасности как системы, нацеленной на их решение, означает необходимость не только выработки единого подхода на базе всеми признаваемых принципов, но и создания международного механизма, который бы учитывал именно глобальный аспект энергетического измерения.

Глобальный аспект касается подхода к энергетическим ресурсам не только как к средству торговли и получения прибыли отдельными игроками, но и как к одной из основ экономического и шире, гуманитарного развития мира, в целом. Одним из итогов активных дискуссий последнего времени вокруг проблемы энергетической безопасности стало растущее осознание того, что энергетика, так же как, к примеру, экология, обладает глобальным измерением – это сфера, проблемы и задачи которой касаются условий жизни каждого человека в каждой стране.

При этом несложно понять, что именно международный механизм глобальной энергетической безопасности мог бы обеспечить легитимный и авторитетный арбитраж как разных подходов к энергетическим проблемам, так и каждых конкретных спорных случаев в энергетической сфере. Речь идет не о вмешательстве его во внутренние дела или двусторонние политические или торгово-экономические отношения, а, к примеру, о блокировании тех случаев, когда отдельная страна вмешивается, причем не на базе существующих международно-правовых принципов, а на основе соображений политической целесообразности или внутреннего законодательства к сферу энергетической или безопасности других стран. В частности, именно такими могут быть последствия принятия США Акта об энергетической дипломатии и безопасности, предполагающего обеспечение энергетических интересов за счет оказания политического давления на другие страны.

Далее, при понимании энергетики, которое не выходит за рамки торговых операций и получения прибыли, т.е. исключительно финансового аспекта, сложно представить возможность выделения поставщиками или потребителями определенных ресурсов для обеспечения энергетических потребностей слабых в экономическом отношении стран. Подобная энергетическая благотворительность не вписывается в существующие модели экономических отношений и, по большому счету, не имеет четких правовых оснований.

Однако, как уже сказано, глобализация энергетической безопасности связана не в последнюю очередь с гуманитарным измерением. Сохранение ситуации, при которой 2 млрд. людей не имеют доступа к энергетическим ресурсам грозит гуманитарными катастрофами, ростом напряженности в мире, появлением новых конфликтов и усугублением имеющихся глобальных проблем. И именно в рамках международного механизма по обеспечению энергетической безопасности возможен выход за пределы исключительно торгово-финансовых энергетических взаимоотношений отдельных стран, и создание системы устойчивого обеспечения энергетическими ресурсами всех стран.

Как заявил в уже цитированной статье президент России г-н Владимир Путин: «Сбалансированные и справедливые поставки энергоресурсов, несомненно, являются основой глобальной безопасности в настоящее время и на предстоящие годы». Однако складывающаяся ситуация показывает, что достигнуть компромисса в каждом конкретном случае оказывается довольно сложно и авторитета отдельных стран порой недостаточно, чтобы убедить другие действовать в сфере глобальной энергетики сообща.

Соответственно, необходим авторитет международной инстанции, которая была бы признаваемым арбитром в спорных вопросах и, таким образом, могла бы на практике обеспечить справедливость поставок и распределения энергетических ресурсов. Т.е. помимо системы двусторонних контрактных отношений, основанной на чисто экономических принципах должна также существовать система глобального доступа к энергетическим ресурсам, основанная и на гуманитарных принципах. Она может существовать лишь на базе согласия ведущих государств обеспечивать глобальную энергетическую безопасность и предоставить для этого ресурсы, формирующие, по выражению президента России г-на Владимир Путина, сбалансированный энергетический потенциал, а также при условии создания международного механизма, который бы получил легитимное право управлять этим потенциалом.

Одним из документом, удовлетворяющим все стороны вопроса глобальной энергетической безопасности может стать «Глобальная Энергетическая Хартия» инициатива создания которой была предложенная президентом Медведев.

Тенденции, определяющие новый стратегический ландшафт мировой энергетики.

ПРЕЖДЕ ВСЕГО, СЛЕДУЕТ отметить сохранение в ближайшей и отдаленной перспективе центральной роли нефти в мировом потреблении энергии (для наглядности ниже приведена мировая карта запасов нефти и газа). Многоплановый и практически универсальный характер использования нефти, технологические особенности индустриальной и постиндустриальной экономики сделали нефть уникальным видом сырья в современной цивилизации, с которым не может сравниться ни один другой вид сырья. Именно жидкое топливо, получаемое из нефти, во многом определило современный образ жизни развитых государств, который служит для поддержания большей части населения мира. Такая роль нефти, несмотря на развитие применения других энергоносителей, прогнозируется авторитетными организациями и экспертами и на обозримую перспективу в будущем. Сколько-нибудь серьезной, достаточно масштабной альтернативы нефти на два-три десятилетия не предвидится.

Основные особенности территориального размещения запасов нефти состоят в том, что, во-первых, нефть отличается сравнительно высокой концентрацией запасов и, во-вторых, на экономически развитые страны приходится менее 20% мировых запасов нефти. Около половины мировых запасов нефти сосредоточено в земной коре Аравийского полуострова.

Сразу же необходимо отметить, что для большинства стран региона Ближнего Востока характерна «хроническая нестабильность». Война в Ираке, развязанная США и Великобританией в 2003 году, внесла свой вклад в еще большее усложнение обстановки в этом районе. И эта нестабильность имеет не временный, а долгосрочный характер, связанный с трансформацией экономики, общества, политических систем соответствующих стран.

Среди наиболее рельефных тенденций послед­них 10-15 лет в развитии мирового энергобаланса отмечается возрастание удельного веса природного газа - в силу комплекса экономических, технологических и экологических факторов. Дополнительные рыночные товарные свойства природному газу придает увеличение производства сжиженного газа (СПГ).

По ряду оценок, при росте за последние 30 лет мировой добычи нефти на 60% (с 50 до 80 млн. баррелей в сутки) ежегодные затраты на ее добычу увеличились с 10 млрд. долларов до 160 млрд., т. е. более чем в 16 раз. Это во многом обусловливается потребностью применения все более совершенных и соответственно более дорогостоящих технологий ее добычи. Нефтяное сырье играло и играет огромную роль в обеспечении комфорта и мобильности, в формировании обилия и разнообразия новых искусственных материалов. Большинство экспертов сходятся во мнении, что в дальнейшем эта тенденция будет только увеличиваться, причем не только за счет нефти, но и за счет определенных фракций природного и попутного газа.

В мировом энергопотреблении по-прежнему значительную роль играет уголь (особенно в производстве электроэнергии во многих странах). Удельный вес атомной энергетики длительное время остается примерно на одинаковом сравнительно невысоком уровне. В значительной мере эти тенденции пролонгируют в большинстве наиболее известных прогнозов и на обозримое будущее.

Что касается нефти, то рынок в целом можно считать глобальным; применительно к природному газу сохраняется региональный характер рынков, несмотря на рост доли в его потреблении сжиженного газа (СПГ).

В то же время мировой рынок нефти остается сегментированным. Это связано с тем, что нефтеперегонные заводы определенных регионов зависят от нефти из конкретных месторождений. Диапазон адаптации у многих НПЗ к нефти разных сортов весьма невелик.

Наличие такого рода сегментации в случае возникновения кризиса в той или иной нефтедобывающей стране или провинции способно создавать серьезные локальные дефициты сырья (и соответственно нефтепродуктов) и скачки в ценах на нефтепродукты, дестабилизирующие не только рынки, но и социально-политическую обстановку в тех или иных странах.

В ряде районов мира значительно отстало от роста потребления развитие нефтеперерабатывающих предприятий (НПЗ); особенно это оказалось характерным для США. Российские НПЗ, хотя и удовлетворяют сохранившийся внутренний спрос, не блещут современными технологиями и качеством производства.

Эксперты отмечают, что строительство нового НПЗ в США и странах ЕС требует нескольких лет и 2-3 лет сложных бюрократических процедур, согласований с властями разного уровня. Это создает серьезные трудности для инвесторов. Весьма значительную роль при этом играют разного рода ограничения экологического характера, введенные на протяжении последних 20-25 лет на территории США и Евросюза. (В США к тому же имеются разные требования к качеству нефтепродуктов в различных штатах, что затрудняет маневр ими в условиях кризиса с производством бензина и других видов топлива.) Длительное время ни в США, ни в ЕС не было сколько-нибудь значительных инвестиций в НПЗ. Эксперты, связанные с ОПЕК, от­мечают, что в последние годы крупнейшие транснациональные нефтяные компании предпочитали не вкладывать средства в такие объекты, а поглощать другие компании (в результате чего возникли, например, «Би-Пи-Амоко», «Экссон-Мобил», «Шеврон-Тексако» и др.). По некоторым оценкам, мощности НПЗ в США и Западной Европе практически не увеличились за последние 20-25 лет.

Для США эта проблема весьма рельефно проявилась, в частности, осенью 2005 года под воздействием урагана «Катрина», нарушившего на несколько месяцев функционирование значительного сегмента производства нефтепродуктов, что рядом экспертов рассматривается как главный фактор повышения цен на бензин и другие нефтепродукты в США в этот период, значительно более весомый, нежели пробле­мы с обеспечением поставок сырой нефти. (От «Катрины» пострадало 9 НПЗ, общий объем потребления которых составлял 1,5 млн. баррелей нефти в сутки; в сентябре 2005 года в США последовал почти двукратный скачок цен на бензин.)

Имеющиеся у США стратегические резервы жид­кого топлива - это только нефть (700 млн. баррелей), потребление сырой нефти в США составляет около 20 млн. баррелей в день (по состоянию на 2005 г.). При этом в США практически нет государственных стратегических запасов бензина, дизельного топлива, которые они могли бы использовать для ста­билизации цен для потребителя. (Ряд видных западных предпринимателей и экспертов считают, что производство бензина является ахиллесовой пятой американской, а, следовательно, и мировой экономики.) Стратегические резервы нефти других развитых стран оцениваются в еще 750 млн. баррелей нефти.

Значительные стратегические запасы, как нефти, так и нефтепродуктов (включая бензин) имеются у Японии (по ряду оценок, они эквивалентны потреблению их в Японии в течение 160-180 дней при нынешнем уровне их потребления в этой стране). В Японии доминирует мнение, что эти резервы могут использоваться только в крайне острой ситуации, которая осенью 2005 года, по оценкам японского правительства, еще не наступила. Ряд экспертов при этом считают, что при такой политике японская интервенция на рынке нефтепродуктов может оказаться при обострении ситуации запоздалой и практически бесполезной.


Факторы, актуализировавшие проблематику международной энергетической безопасности

СРЕДИ ФАКТОРОВ, которые актуализировали обсуждение проблем международной энергетической безопасности, можно отметить следующие.

• Резкое сокращение наличных резервных мощностей в условиях значительно более быстрого роста потребления энергоресурсов (особенно углеводородов). Такое положение дел может сохраняться на сравнительно долгую перспективу.

• Отставание темпов открытия и освоения новых месторождений от роста потребления углеводородов, что связывается политиками и экспертами, прежде всего с недостатком соответствующих инвестиций. (Лидеры «восьмерки» на саммите в Шотландии в июле 2005 года подчеркивали необходимость значительных инвестиций в текущей, среднесрочной и долгосрочной перспективе в разведку, производство энергии, в развитие инфраструктуры энергетики.)

(По некоторым оценкам, переломным в этом отношении был 1985 год, когда впервые в истории мировой нефтедобычи темпы увеличения добычи нефти превысили темпы прироста вновь открываемых резервов.)

•Сохранение на низком уровне добычи нефти в Ираке (Многие эксперты и руководители нефтяных компаний считают, что рост добычи нефти ни в Ираке, ни в Казахстане не сможет компенсировать в достаточной мере падение добычи в других странах производителях этого вида сырья (как в нетто-экспортерах, так и в нетто-импортерах). Примечательно, что подавляющая часть работ в нефтяной промышленности Ирана ведется корпусом инженеров армии США, и не гражданскими организациями.).

Арабские, американские и западноевропейские бизнесмены и эксперты отмечают, что сколько-нибудь крупных новых инвестиций е иракскую нефтяную промышленность все еще нет; условия для ее модернизации крайне тяжелые; для частных западных компаний приход е Ирак затруднен не только непосредственно высоким уровнем насилия, непосредственной опасностью для жизни их сотрудников, но и общей политической неопределенностью в Ираке. По словам одного американского банкира, «у западных нефтяных компаний память лучше, чем у правительств; они хорошо помнят свои огром­ные потери при национализации имущества «семи сестер» в начале 1970-х годов».

• Нестабильность в мировых ценах на нефть при их общем высоком уровне.

Как отмечает Н.А.Симония*, в мире существуют два основных рынка нефти - физический и виртуальный. В рамках последнего на соответ­ствующих биржах заключаются тысячами трейдеров форвардные и фьючерсные сделки, где те или иные объемы нефти (даже еще не добытой) могут продаваться и перепродаваться многократно. Объемы денежных операций на виртуальных рынках торговли нефтью, по крайней мере, на порядок превышают те, что имеют место на рынке физическом. Они стали как бы новым финансовым инструментом при стагнации и снижении выгодности финансовых рынков.

*Н.А. Симония - Действительный член РАН (1997), академик-секретарь Отделения международных отношений РАН (с 1998 г.); директор Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО) РАН (с 2000 г.); родился 30 января 1932 г. в г. Тбилиси, Грузия; учился в Институте восточных языков (1950-1954), окончил МГИМО МИД СССР в 1955 г., аспирантуру МГИМО в 1958 г., кандидат экономических наук, доктор исторических наук, профессор; автор, соавтор и руководитель 250 опубликованных научных работ, в числе которых 16 индивидуальных монографий; член Научного совета при МИД РФ; член Европейской академии наук, искусств и литературы (Париж), иностранный профессор Центра славянских исследований Университета Хоккайдо (Япония); владеет английским, индонезийским и китайским языками; женат, имеет дочь.

• Развитие альтернативных источников энергии с технологической и экономической точек зрения явно отстало от темпов роста потребления энергии.

• Наблюдается заметное усиление конкуренции за доступ к источникам энергоносителей как между субъектами экономической деятельности (соответствующими компаниями), так и государствами. Причем речь идет о конкуренции между наиболее влиятельными «центрами силы» мировой экономики и мировой политики - как теми, кто уже на протяжении де­сятилетий утвердился в этом качестве (США, ЕС, Япония), так и теми, кто сделал самую серьезную заявку на завоевание высокого места в мировой экономической и политической иерархии в последние 5-10 лет (прежде всего Китай и Индия). Причем эта конкуренция, в отличие от общепринятой, пока не ведет к снижению цен на нефть, а работает в обратном направлении, поскольку конкурируют покупатели.

• За счет появления в качестве все более важных субъектов мирового рынка потребителей энергоресурсов Китая и Индии «стратегический ландшафт» в этой сфере к середине текущего десятилетия радикально изменился.

В 2007 году Китай вышел на второе место в мире по потреблению нефти, обойдя Японию. При этом разрыв между добываемой в КНР нефтью и потреблением ею этого сырья в середине текущего десятилетия оценивается примерно в 130 млн. тонн (с тенденцией к значительному росту). Индия обошла по потреблению нефти Южную Корею и ФРГ - крупнейшего потребителя нефти из европейских стран. Индия при этом зависит от импорта энергоносителей на 70%.

 (Многие эксперты отмечают, что эти две страны, добиваясь обеспечения своих национальных интересов, сохранения высоких темпов роста экономики, готовы следовать во многих случаях иным правилам, нежели старые «центры силы» - нетто-импортеры энергоресурсов.) В том числе это связано, например, с тем, что с китайской стороны присутствует более долгосрочное видение проблем обеспечения страны энергоресурсами. Это, по ряду оценок, выливается во многих случаях в то, что китайская сторона предлагает более высокую цену разработки одних и тех же месторождений, чем даже наиболее мощные западные транснациональные компании.

• В поисках источников углеводородов Китай (как отмечают американские эксперты) все активнее идет в те страны, которые считаются в США входящими в «традиционную сферу интересов» Соединенных Штатов (Латинская Америка, Ближний Восток). Все более заметным становится «энергетическое присутствие» Китая и Индии в соответствующих странах Центральной Азии и Каспийского региона (Можно надеяться, что определение и установление баланса интересов всех заинтересованных сторон в данном регионе произойдет, в том числе в рамках деятельности Шанхайской Организации Сотрудничества, в которой в начале 2006 года был создан специальный орган для решения проблем международной энергетической безопасности.)

• Особенностью ситуации последних лет стало и то, что Китай и Индия (в несколько меньшей степени, чем КНР, но также весьма заметно) нарушили монополию западных финансовых центров на получение крупных инвестиций в добычу и переработку нефти и природного газа стран - нетто-экспортеров углеводородов. Этот фактор пока недооценивается многими политиками, бизнесменами и аналитиками на Западе.

Китай и Индия добиваются особых отношений с Ираном по поставкам энергоресурсов, что вызывает противодействие со стороны США.

• Предметом серьезных межгосударственных разногласий (во многих случаях трансформирующихся в конфликты) являются и проблемы выборов маршрутов прокладки нефте и газопроводов. При выборе этих маршрутов учитывается не только их непосредственная экономическая обоснованность и степень политической стабильности в странах, по территории которых пролегает маршрут, но и то, как они вписываются или не вписываются в более общие геополитические схемы тех или иных конкретных государств, включая ведущие «центры силы» мировой политики. При этом размеры ресурсов, подлежащих транспортировке, часто отступают на второй план.

• Серьезные конфликты могут возникать в треугольнике производитель - потребитель - транзитная страна. Недавний пример тому - кризис в российско-украинских отношениях, который вызвал серьезную озабоченность в странах Центральной и За­падной Европы, в которые транзитом через Украину поставляется природный газ из Российской Федерации.

• Близость к исчерпанию ресурсов

• Наблюдается нарастание степени конфликтности между рядом стран в отношении спорных территорий, на которых имеются потенциально значимые объемы энергетического сырья (наиболее наглядно это проявляется во взаимоотношениях между КНР и Японией применительно к островам Сэнкаку (Дяоюйдао) - после того, как японское правительство дало своим компаниям разрешение на проведение изыскательских работ на шельфе вокруг этих островов; в предыдущий период разрешение спора об этих островах было отложено Пекином и Токио «для следующего поколения»).

• В то же время общие интересы в снабжении энергоносителями могут и способствовать развитию сотрудничества между странами-антагонистами, снижению напряженности в их отношениях. (Об этом свидетельствует, например, взаимодействие Индии, Пакистана по вопросу о строительстве газопровода из Ирана в эти две страны потенциально далее и в Китай.)

• Под обеспечение безопасности путей транспортировки углеводородов, районов добычи нефти и за во многом выстраивается и система мер политико-военного порядка.

Особенно рельефно это просматривается в деятельности CENTCOM и ВМС США. Генерал Дж. Бинфорд Пиэй III, выступая перед подкомитетом по вопросам национальной безопасности палаты представителей Конгресса США 17марта 1997 года, обосновывая важность CENTCOM, говорил о том, что в зоне ответственности CENTCOM находится 65% мировых нефтяных запасов, из которых США обеспечивают 20% своих потребностей, Западная Европа - 43%, Япония - 68%; по его словам, «международное сообщество должно иметь свободный и неограниченный доступ к ресурсам региона».

• В последние 20-25 лет все более заметную роль в принятии решений по проблемам энергетики играют экологические факторы, которые трансформировались во многих случаях в крупномасштабные политические проблемы. «Энергетическая экология», во-первых, затрагивает проблему вредных выбросов со стороны энергетических предприятий. Во-вторых, это проблема аварий при транспортировке энергоресурсов, особенно аварий на трубопроводах. В-третьих, нанесение ущерба окружающей среде при переработке энергетических ресурсов (особенно проблема НПЗ). В-четвертых, потребление энергетикой воды - энергетика потребляет две трети всей свежей воды, идущей на нужды промышленности. В целом ряде случаев воздействие экологических факторов может быть таковым, что оно повышает по­литические риски в решении энергетических проблем.

В мировой энергетической индустрии в настоящее время действуют два основных типа хозяйствующих субъектов - частные нефтяные холдинги и национальные нефтедобывающие компании, владельцами которых являются ведущие нефтяные государства. Именно они формируют основную конкурентную группу, ведущую борьбу за разработку новых месторождений в наиболее перспективных проектах.

По некоторым оценкам западных аналитиков, около 2/3 ресурсов недоступны для «международных нефтяных компаний»; считается, что некоторые страны полностью закрыты для иностранных инвесторов; среди них Мексика, Саудовская Аравия. По оценке бывшего министра энергетики США Дж. Шлессинджера, практически все основные дополнительные резервы по наращиванию добычи нефти сосредоточены у национальных (государственных) компаний.

Экспертами отмечается, что за последние 15-20 лет была осуществлена либерализация энергетического сектора экономики и многие правительства ликвидировали большинство государственных органов, занимавшихся проблемами энергетики. Сейчас все чаще поднимается вопрос об их восстановлении, так как в складывающейся все более сложной ситуации в мировой энергетике правительствам, многим государственным органам разных стран остро не хватает профессиональных экспертных знаний в этой сфере. Между тем Международное энергетическое агентство призывает к проведению в нынешних все более сложных условиях именно государственной политики.


Проблемы обеспечения баланса интересов между основными субъектами мировой энергетики

У НЕТТО-ИМПОРТЕРОВ существует естественный интерес к тому, чтобы цена на поставляемые им энергоносители была невысокой (На деле в ряде случаев в странах - нетто-импортерах углеводородов (прежде всего в США) существуют влиятельные в экономическом и политическом отношении группы, которые, будучи сами производителями, не могут позволить, чтобы цена на нефть на рынке спустилась ниже определенного предела, ибо ее добыча становится нерентабельной (при сохранении высокой степени рентабельности добычи более дешевой нефти из района Персидского залива и Венесуэлы). В силу этого ряд американских штатов (в том числе Техас) входят в Организацию стран независимых производителей нефти (ИАПЕК). По некоторым оценкам, предельно минимальная цена, обеспечивающая рентабельность нефтедобычи в таких штатах США, как Техас, Оклахома, Луизиана и др., близка к той цене, которая характерна и для части российской нефтедобывающей промышленности) и равна 18-25$ за баррель.

Интересы нетто-экспортеров - в обеспечении достаточно высокой цены (справедливой) на долгосрочной основе, т. е. стабильности в потребления. Под справедливой ценой на энергоносители можно понимать не слишком низкую (20-25$ за баррель) и не слишком высокую цену (100-150$ за баррель), ибо слишком высокая цена (более 100$ за баррель) может вызвать значительное снижение темпов роста экономики в странах - нетто-импортерах энергоносителей и соответственно спад в мировой экономике в целом, ударив тем самым и по интересам стран - нетто-экспортеров углеводородов. Оптимальная цена на нефть по оценкам экспертов составляет порядка 60-80$ за баррель.

Многие эксперты (в т.ч. связанные с интересами стран ОПЕК) отмечают, что устойчивое сохранение на длительную перспективу высоких цен на углеводороды увеличивает вероятность появления в экономически значимых масштабах альтернативных источников энергии. Для России это не представляет проблемы такого же масштаба, что и для многих других стран - нетто-экспортеров углеводородов, так как, обладая значительным научно-техническим потенциалом, Россия в принципе способна быть среди наиболее значимых стран мира в развитии альтернативных источников энергии, особенно действуя в кооперации с рядом других заинтересованных стран и компаний.

Россия и ряд других стран - нетто-экспортеров углеводородов не заинтересованы в чрезмерно высо­ких ценах на них в силу того, что они оказывают негативное воздействие на развитие экономики внутри страны, увеличивая долю энергетической составляющей в национальной промышленности. Рост цен на энергоносители является и важным инфляционным фактором для экономики России.

Концепция справедливой цены на нефть (и соответственно на природный газ и другие виды энергии, поскольку в конечном итоге они в большинстве своем связаны с ценой на нефть) выливается в определение коридора цены на нефть, который страны ОПЕК, например, пытаются обеспечить квотами на добычу нефти, поступающей на мировой рынок.

Нетто-импортеры заинтересованы в диверсифи­кации источников энергоресурсов, нетто-экспортеры - в диверсификации рынков сбыта. Это полностью применимо и к России, о чем подробнее будет сказано далее. Такого рода диверсификация в значительной степени связана с развитием соответствующей транспортной инфраструктуры - развитием сети магистральных трубопроводов, соответствующего железнодорожного транспорта, терминалов, заводов по производству СПГ и по переработке. Все это требует огромных капиталовложений, сопряженных для частного сектора со значительными рисками, которые он стремится компенсировать (уменьшить) при той или иной поддержке государства.

Между нетто-экспортерами и нетто-импортерами имеет место и значительная общность интересов -прежде всего в обеспечении стабильного роста мировой экономики в целом. Директор Оксфордского энергетического института Роберт Скиннер использует заслуживающее внимания понятие «созависимость» во взаимоотношениях нетто-экспортеров и нетто-импортеров углеводородов.

Поиск «баланса интересов» между потребителями и производителями в условиях «созависимости» - это сложная, многомерная задача, которая должна решаться в разных форматах - как двусторонних, так и многосторонних. Несмотря на наличие многочисленных форумов, проблема отработки механизмов решения проблем международной энергетической безопасности и в 2006 году представляется далекой от своего разрешения. Роль «восьмерки» весьма значительна, однако она может быть единственным форумом, где решаются проблемы международной энергетической безопасности в интересах международного сообщества в целом.

Участники саммита «восьмерки» в Шотландии летом 2005 года были едины в своем мнении относительно того, что источники энергии «имеют фундаментальное значение» для экономической стабильности и развития. Рекоменда­ции сводились к тому, чтобы страны производители нефти предприняли все необходимые меры для улучшения инвестиционного климата, обеспечивая открытость и транспарентность рынков. Подчеркивалась важность диалога между странами-производителями и странами-потребителями в рамках Международного энергетического форума. Также в этом заявлении говорилось о необходимости поддержки расширения возможностей нефтеперерабатывающей промышленности.

В целом не подвергая сомнению полезность и очевидность подобных суждений и оценок, нельзя не отметить их общий, можно сказать компромиссный, и неоперационный характер.

Усилия по диверсификации источников получения сырья странами - нетто-импортерами углеводородов во многих случаях могут восприниматься весьма негативно.

Так, значительная часть российского «политического класса» весьма отрицательно (и даже болезненно) отнеслась к вторжению американских (и западных в целом) энергетических компаний в район Каспия и Центральной Азии, к строительству нефтепровода Баку - Тбилиси -Джейхан в обход территории России.

Следует также отметить негативную реакцию Госдепартамента США на строительство газопровода Иран - Пакистан - Индия (тем не менее, несмотря на все давление со стороны США, этот проект, скорее всего, будет реализован).

Проблемы энергетической безопасности во взаимоотношениях России и ЕС

Диалог России и ЕС по энергетическим проблемам начался на саммите в Париже в октябре 2000-го, хотя сама идея интеграции нашей страны в европейское экономическое и социальное пространство была включена в Общую стратегию ЕС в отношении России от 4 июня 1999 года. Эти шаги последовали за Соглашением о партнерстве и сотрудничестве, которое вступило в силу в декабре 1997-го, однако не принесло значительных результатов. В мае 2001 и мае 2002 годов вице-премьером правительства России Виктором Христенко и главой генерального директор

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Проблемы международной энергетической безопасности, роль и место России в их решении". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 566

Другие дипломные работы по специальности "Международные отношения":

Россия в трудах российских и зарубежных аналитиков

Смотреть работу >>

Принципы международного морского, воздушного и космического права

Смотреть работу >>

Эволюция внешнеполитического курса России в отношении со странами Евросоюза с 1992 по 2007годы

Смотреть работу >>

Проблема регулирования трудовых отношений и социального обеспечения КНР в условиях построения общества "сяокан"

Смотреть работу >>

Роль внутренних факторов в формировании внешней политики Турецкой республики после Второй мировой войны (1945-1980 гг.)

Смотреть работу >>