Дипломная работа на тему "Женские образы в романе Шолохова Тихий Дон"

ГлавнаяЛитература: зарубежная → Женские образы в романе Шолохова Тихий Дон




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Женские образы в романе Шолохова Тихий Дон":


Содержание

Введение .......... .......... .......... .......... .......... .......... .......... .......... .......... ................ 3

Глава 1. Образ женщины в русской культуре

1.1. Концепция женственности в русской культуре .......... .......... ................... 7

1.2. Женские образы в русской культуре .......... .......... .......... .......... ............ 17

Глава 2. Женские образы в романе М. Шолохова «Тихий Дон»

2.1. Роль женских образов в романе М.Шолохова .......... .......... ................. 33

2.2. Образ Аксиньи .......... .......... .......... .......... .......... .......... .......... ................. 42

2.3. Образ Натальи .......... .......... .......... .......... .......... .......... .......... ................. 53

2.4. Образ Ильиничны .......... .......... .......... .......... .......... .......... .......... ............ 61

2.5. Другие женские персонажи: Дарья, Елизавета Мохова, Дуняша........ 67

Заключение .......... .......... .......... .......... .......... .......... .......... .......... .......... .......... 77

Список использованной литературы .......... .......... .......... .......... ................... 81


Введение

Разные женщины, разные судьбы, разные образы представлены на страницах художественной литературы, публицистики, в живописи, скульптуре, на киноэкране. Образ женщины реальной и созданной воображением творца можно обнаружить во всех жанрах и видах художественного творчества: от фольклора до самых современных проявлений культурной мысли. По мнению С.Н. Булгакова, «всякий подлинный художник есть воистину рыцарь

Прекрасной Дамы». В русской культуре женщина предстает в самых различных ипостасях: тотема, древнеязыческого божества, нередко в роли воительницы, мстительницы, носительницы зла и доброй чаровницы, Богородицы, Царь-девицы, сестры, подруги, соперницы, невесты и т.д. Ее образ бывает прекрасным и безобразным, чарующим и отталкивающим.

Фольклорные мотивы, как известно, оказали влияние на все стороны развития литературы, искусства и культуры в целом. О соотношении злых и добрых начал в женщине говорят и пишут, как уже было отмечено в предыдущих главах, большинство авторов, кто хоть как-то касался этого вопроса.

В целом для русской культуры характерна идея, выраженная Ф.М. Достоевским, о сочетании в женщине «идеала мадоннского» и «идеала содомского», что, видимо, вполне правомерно.

Ушли в прошлое идеалы, освященные православием, навеянные Пушкиным, Толстым, Тургеневым, Достоевским. Розановым. В частности, Василий Розанов писал: «Как героизм в мужчине конечно есть добродетель, – так главная добродетель в женщине, "семьянинке и домоводке", матери и жене, есть изящество манер, миловидность (другое, чем красота) лица, рост не-

большой, но округлый, сложение тела нежное, не угловатое, ум проникновенно-сладкий, душа добрая и ласковая. Это те, которых помнят; те, которые нужны человеку, обществу, нации; те, которые угодны Богу и которых Бог избрал для продолжения и поддержания любимого своего рода человеческого».

Многие прежние женские идеалы, женские роли, женские лики стали для немалого числа представительниц прекрасного пола архаичными, пополнившими «факультет ненужных вещей». И это прежде всего женское самопожертвование, и, как ни печально, женская сострадательность. Результаты социологических опросов свидетельствуют о том, что 60% женщин в возрасте от 16 до 25 лет, независимо от социального статуса и образовательного уровня, обладают следующими особенностями личности: независимостью, активностью, завышенной самооценкой, честолюбием, развитым чувством соперничества, стремлением к доминированию, самоутверждением за счет других, прагматичностью в чувствах. Считают, что действуют не по женской, а по мужской модели, хотя и полагают, что самое ценное качество в женщине – женственность.

Произведения русской литературы создают образы женщин, в которых отражаются национальные представления о важнейших качествах. Таков и роман М.Шолохова «Тихий Дон», в котором в женских образах выражается не только общечеловеческое представление о женственности, о роли женщины в жизни, но и прослеживаются тесные связи со всей национальной традицией в изображении женского характера.

Таким образом, возникает проблема: как женские образы романа М.Шолохова «Тихий Дон» связаны с концепцией женственности и традицией изображения женщины в русской культуре? 

Цель работы:  рассмотреть особенности создания женских образов в романе М.Шолохова «Тихий Дон» с точки зрения концепции женственности и связи с национальной традицией изображения женщины в русской культуре.

Основными задачами, исходя из цели исследования, мы считаем:

1. на основе концептуального анализа теоретической литературы по проблеме выделить основные черты концепции женственности в русской культуре;

2. проанализировать содержание женских образов в романе М.Шолохова «Тихий Дон»;

3. выделить особенности отражения национальной концепции женственности в женских образах М.Шолохова и их связи с национальной русской традицией в изображении женщины в литературе.

Предметом теоретического и эмпирического исследования являетсясодержание концепции женственности и национальная традиция в создании женских образов в литературе, а объектом – женские образы в романе М.Шолохова «Тихий Дон»

На основе теоретического исследования проблемы женственности в современных работах, а также в процессе изучения литературной критики, посвященной роману М. Шолохова «Тихий Дон», нами выдвинута следующая гипотеза: В женских образах, созданных М.Шолоховым в романе «Тихий Дон» отражается русская концепция женственности и традиции создания образа женщины в русской культуре.

Методы исследования: теоретический анализ современной научной литературы по проблеме, концептуальный анализ художественного произведения (в рамках герменевтического метода), сравнительный анализ образов.

         Работа состоит из введения, двух глав и заключения. Во введении обосновывается актуальность работы, ставится проблема, формулируются цели, задачи и гипотеза исследования, определяются методы и практическая значимость полученных результатов.

         В первой главе «Образ женщины  в русской культуре» рассматриваются основные положения концепции женственности, отраженные в русской философской и художественной мысли, определяются составляющие идеального образ женщины, ее роли в жизни и в обществе. Также приводится краткий анализ галереи женских образов в русской культуре.

         Вторая глава «Женские образы в романе М. Шолохова «Тихий Дон» представляет собой концептуальный анализ женских образов в  романе М. Шолохова с точки основных теоретических положений, выделенных в результате изучения проблемы и представленных в первой главе.

         В заключении делается вывод о возможностях дальнейшего изучения особенностей создания женских образов в романе и применения полученных результатов исследования.

         Практическая значимость исследования заключается в том, что в работе обобщен материал по гендерной проблематике в литературоведении, а также по теме исследования – «Женские образы в романе Шолохова «Тихий Дон», который может быть использован для углубленного изучения произведения в старших классах средней школы, а также как основа спецкурса.


Глава 1. Образ женщины в русской культуре

1.1. Концепция женственности в русской культуре

На уровне обыденного сознания женственность связана, прежде всего, с женщиной как полом биологическим, физически более слабым по сравнению с мужчиной, вследствие чего во многих культурах женщине отведена роль последовательной исполнительницы воли мужчины. Однако при обращении к более широкому контексту этого концепта, как к социальному конструкту, обнаруживается, что понятия женственность и женщина – отнюдь не идентичные.

Социальный конструкт женственности толкуется  как социально-культурная категория. Идеология, политика, религия, искусство, в частности литература, – инструменты, принимающие активное участие в формировании женственности. По мнению И. Жеребкиной[1], «женственность не укладывается ни в одну идентификационную форму, будучи всегда больше ее границ и пределов («Родина», «Мать». «Вечная женственность» и т. д. и т. п.)

Поиском смысла женственности заняты разные научные области,  в числе  которых философские, психологические, культурологические, социологические, искусствоведческие, литературоведческие исследования.

Женственность, как правило, отождествляется  с «женским» и означает снижение социального и культурного статусов, традиционно воспринимаясь как культурно вторичный феномен. «Женское» по сложившейся повсеместно традиции оказывается за границами нормы. То есть стереотипное понимание женственности связано, прежде всего, с гендерным неравенством. Гендерное неравенство в качестве  социокультурного конструкта возникло на основе естественных, биологических различий между мужчинами и женщинами. Социальные нормы и роли постоянно меняются во времени, однако гендерная асимметрия остается почти неизменной.

Понимание концепта «женщина» и суть женственности в разные периоды развития  человеческого рассматривалось далеко не однозначно. Светлый и темный лики женственности проходят через всю историю как зарубежной, так и отечественной культуры. Но несмотря на разность толкования этих концептов, многочисленные научные исследования показывают, что женское и женщина, как правило, ассоциируются с природным, с тем, что человек (мужчина) стремится покорить, подчинить, направить на службу себе и контролировать. Именно репродуктивные функции женщины сближают ее с природой, и на этой доминанте строится большинство умозаключений, то есть оппозиция женского и мужского становится оппозицией природного и культурного. Сообразуясь с традиционными, патриархальными подходами, женственность связывают  с внешней привлекательностью, кротостью, несамостоятельностью, послушанием.

Репрезентацию женственности  в истории культуры можно рассматривать исходя из разных оснований. Наметим лишь некоторые из них:

– в аспекте  историко-культурного развития общества: первобытное общество; древние цивилизации, Средневековье, Возрождение, Новое время, Просвещение и т. д;

– в аспекте ролевых субъектно-объектных отношений в семье: мать, жена, дочь, сестра, невеста;

– в аспекте социально-ролевой презентации в обществе: домохозяйка, работница, руководитель, бизнесмен и пр.;

– в социально-классовом аспекте: дворянка, крестьянка, мещанка, работница, предприниматель;

– в психолого-деятельностном аспекте:  традиционная, героиня, демоническая женщина;

– в аспекте  художественно-эстетической презентации женщины в качестве объекта творческого воплощения в литературе, живописи, скульптуре (муза, вдохновительница, чаровница);

– в нравственно-этическом аспекте на уровне символико-семиотическом: «вавилонская блудница», Ева, великая грешница, Святая Магдалина, Святая Мария, Великая Праведница;

– в философско-символическом аспекте: Вечная Женственность, София – Премудрость Божья,  Прекрасная Дама, Мать-Сыра Земля, Родина-Мать и т.д.

Все обозначенные  аспекты взаимосвязаны и взаимообусловлены, в процессе социализации вступают в различные системные отношения иерархии и взаимодополнительности. Например, обращение к истории средневековой Руси доказывает, что не всегда наблюдалось приниженное положение женщины. В верхах России роль женщины в определенные периоды истории была весьма велика. В докиевскую эпоху, как свидетельствуют многие исторические тексты (Е. Вардиман, И. Забелин, С. Кайдаш, В. Михневич, Н. Пушкарева, Б. Рыбаков, Г. Тишкин и др.), женщина обладала достаточно высоким статусом и престижем, властью и правами, включая возможность участвовать в военных действиях. Христианство, являясь культурной доминантой  Древнерусского государства, тоже воспринимает  женщину достаточно противоречиво. Если обратиться к литературе, в которой освещаются вопросы положения женщины в христианстве (С. Вербицкий, П. Евдокимов, Б. Романов, М. Степанянц, Д. Эдит и др.), то в целом можно обнаружить, что патриархальный характер общественных отношений долгое время  не подвергался сомнению: религиозное право и институты, как правило,  выступали стражами патриархального мироустройства. Наряду с отождествлением женственного с греховным, качества, которые свойственны женскому началу, в религии на протяжении всего Средневековья одобрялись и превозносились (смирение, самопожертвование, доброта, милосердие, вера, надежда, «ненасытное» сострадание  и  т.д.). Мужские же начала подвергались осуждению, хуле (гордыня, эгоизм, излишняя рассудочность, агрессивность). В церковно-монастырской литературе отечественного Средневековья чаще всего наблюдается представление о женщинах как дьявольском искушении, погибели для мужской души и тела. Одновременно презентируется снисходительно-доброжелательное отношение, например в «Домострое», в котором определились нормы существования и поведения для «доброй жены».

В Средневековье женщина не только Ева, сорвавшая запретный плод, «вавилонская блудница», но и Дева Мария, Великая Праведница. «Следует принять во внимание, что физический пол («sex») и гендер (как система социо-полоролевых отношений) в славянском обществе никогда не совпадали, и несовпадение было временами особенно заметным. Так складывалась этнографическая реальность в России; женщинам на протяжении веков приходилось нести на своих плечах как мужские работы, так и мужские роли, мужскую ответственность. Между тем многие свидетели отмечали женообразие русских мужских лиц, специфический тип эмоциональности и капризности русских бояр, пассивность и мягкость русской души.  

В целом, в воззрениях на женщину и женственность в древнерусских литературных источниках явно прослеживается тенденция, идущая от отцов церкви и заложенная в Священном Писании, связанная с зависимостью женщины от мужа своего. Если мужские качества долгое время принимались за эталон, то женские же расценивались как недостаток или отсутствие мужских. Большинство авторов средневековой Руси, следуя традициям Священного Писания, в оценке женской природы несут  мысль,  что женщина слабее мужчины в нравственном, интеллектуальном и физическом отношении. О «немощной женской природе» упоминается во многих древних литературных источниках.

При всей разности оценок женщины женственность испокон веков в русской культуре связывается с материнством, чадолюбием, ролью надежной хранительницы домашнего очага, опорой семьи, поддержкой и помощью мужчине, сострадательностью, милосердием. Это так называемые предписанные гендерные роли женщины, ее социокультурные конструкты. Социальная роль матери как  основная надолго закрепится за женщиной. Материнство как основная ипостась женственности пройдет через всю историю отечественной культуры.

«Чадолюбие» в связи с устойчивым стереотипом матери – это также одна из одобряемых черт идеала «доброй жены», что отразилось как в дидактической литературе, так и в исторических портретах. Мать-Богородица воспринимается как чадолюбивая защитница православных не только от врага, но и от сурового Отца-Бога. Уже в ранних текстах обнаруживается иерархичность статусных предписаний мужчины и женщины. Но в то же время необходимость не только отцовского, но и материнского влияния на детей признается в сочинениях многих авторов.

Роль женщины как хорошей хозяйки дома всегда занимала одно из важнейших мест в структуре идеала женственности. Однако, рассматривая статус женщины дома и характер социальной организации, исследователи отмечают  ее непрямой характер и указывают на то, что усложнение общественных структур влекло за собой снижение авторитета женщины в семье, сокращение ее имущественных прав, установление двойного стандарта норм поведения и морали и вместе с тем усиление неформального влияния женщин через более широкую сеть социальных связей за пределами семьи и домохозяйства.

Переломным веком считается XVII, когда нарушаются привычные устои общества, но в то же время достаточно еще крепки старые каноны, происходит активное освобождение от догматов церкви. Шел  активный процесс «обмирщения», разрушение традиционного средневекового мировоззрения, что отразилось и в вопросах пола. Крепло представление о самоценности земной жизни с ее радостями и невзгодами. Формировались новые идеалы и представления, моральные и этические нормы и вкусы, вступавшие в противоречие с аскетическими канонами, утверждавшимися церковью, что отразилось в таких памятниках литературы, как   «Повесть о Савве Грудцыне», «Повесть о Горе-Злосчастии». Однако позитивные изменения касались в основном мужчин. Если в среде дворянства грамотность стала заметно распространяться, то чрезвычайно слабо она проникала в среду женского населения, даже в семьях знати и крупного купечества женщины, как правило, были неграмотны. Их место было в девичьей в стороне от чужих глаз. В то же время женщина становится объектом изображения в литературе. Литература сыграла огромную роль в понимании культурного конструкта женственности, она углубила и актуализировала эти понятия, во многом определила становление и самоопределение женщины как личности. В середине XVII века появилась первая биографическая повесть как новое жанровое приобретение XVII столетия, которая была посвящена женщине. Это «Повесть об Улиании Осоргиной», написанная муромским дворянином Дружиной Осоргиным, сыном Улиании. Автор создает образ энергичной и умной женщины, образцовой жены и хозяйки. Это первая в русской литературе биография женщины-дворянки.

XVIII  век дал России представление о женственности в самом широком контексте: женщина-мать, хозяйка, чадолюбка, милосердница, опора мужу, но в то же время деловитая, властная, самоуверенная, неуправляемая. Но при всем кажущемся полифонизме восприятия женственности главным и доминирующим в российской культуре просвещенного XVIII века оставался культ матери и ее чадолюбие, что характеризовало и крестьянку, и дворянку.

Начало XIX века ознаменовано активной салонной (приватной) жизнью. Традиционно отношения между родителями и детьми в дворянском обществе складывались отнюдь не на уровне взаимопонимания и привязанности, в особенности, между матерями и дочерьми. Мать, по обыкновению не найдя ответного чувства в муже, пыталась найти его в сыне,  но не в дочери. Многие теоретики утверждают, что с распространением идей просвещения в русском обществе внутрисемейные отношения стали меняться в лучшую сторону, что особенно коснулось отношений между матерями и дочерьми. Русские женщины, не имея возможности изменить свою судьбу, пытались это сделать для своих дочерей, воспитывая в них самостоятельность, поддерживая интерес к образованию, ориентируя их на самостоятельную деятельность. Новый тип женщины приходит на историческую сцену истории в 30-40-е годы XIX в., ушла в небытие атмосфера салонов, роль женщины снова сужается рамками семьи, воспитанием детей.

Социальную мобильность женщин в русском образованном обществе, начиная с конца 50-х годов XIX века, принято обозначать как эмансипацию[2]. Процессы женской эмансипации в русском обществе XIX века развивались в русле общих процессов либерализации русского общества.  Происходит социальная дифференциация групп, становление социальных и культурных институтов. Идеи и личность Жорж Санд, поставившей вопросы о праве женщины на свободу чувств, сыграли огромную роль в появлении и распространении в России XIX  века идей о ценности и независимости женской личности.

В середине – второй половине XIX века в России началось широкое движение женщин за равноправие, выразившееся в борьбе за доступ к образованию, за право на профессиональный труд, инициированное социальными потрясениями эпохи. Большую роль в развитии женского самосознания сыграли и западный феминизм, распространившийся в России в ходе европеизации российского общества, и российский нигилизм, ставший выражением умонастроений разночинцев, их реакцией на сложную социально-экономическую ситуацию в стране. Наиболее активное выражение в российском обществе получило стремление женщин к общественной деятельности, профессиональному равноправию, их попытки изменить устоявшиеся нормы поведения. Женщина наравне с мужчиной стала заниматься предпринимательской деятельностью. При этом участие женщин в предпринимательской деятельности, имевшее место и в дореформенное время, воспринимались как нечто естественное в сложной личной ситуации, как жизненная необходимость, стремление обеспечить достойную жизнь себе и своим детям. Наиболее интенсивно процесс включения женщин в рыночные отношения и изменение их социальной психологии проходили в столичных городах, где роль женщин в общественной и культурной жизни была традиционно велика. В Москве и Санкт-Петербурге проживали представительницы наиболее влиятельной аристократии, финансово-промышленных семей и интеллигенции. Жительницы столичных городов существенно отличались от провинциалок, живших в условиях сохранения патриархальных традиций, жестко регламентированных норм поведения.

Гендерный стереотип дореволюционного периода предполагал в качестве положительных образцов сильного доминирующего мужчину и слабую, зависимую, пассивную женщину. Непротивление злу насилием – главная  добродетель женского образа. При этом порицался авторитаризм хозяйки дома и слабость мужчины. Мужчина, не способный  подчинить женщину, воспринимался как несостоятельный в социальном. Женственность идентифицировалась в первую со статусом домашней работницы.

«В советском обществе парадоксально-зловещим образом осуществилась ленинская мечта: кухарка стала править государством. Многие проблемы духовного и социально-экономического кризиса России можно объяснить именно этим фактором, этой «формой правления». Уравнение женщины в правах было одним из самых наглядных лозунгов революции и в то же время  утопией. Постепенно исчезали в жизни, литературе, с экрана жертвы мужских страстей, принуждения, как и соблазнительницы эпохи нэпа. Женщина обгоняла мужчину в труде и социальном статусе, становясь «самой передовой». На смену семье приходил диктат государства и партии, на смену семейному патриархату – патриархат «вождей». Психический склад русской женщины, ее самоотверженная работа на разных поприщах служили залогом ее богатейших возможностей, а творчество художников способствовало  раскрытию ее потенциальных возможностей.

         Литература,  являясь средством всеобщей связи между людьми, в силу своей «провидческой» способности, предугадывает будущее, сосредоточивает своё внимание на актуальных явлениях, ещё ждущих своего научного исследования. Особенно это касается тех жанров, которым свойственна подчёркнутая социологизация,  изображение человека в конкретном контексте  экономических, социальных, политических связей, благодаря чему литературный персонаж приобретает чёткие социально-психологические очертания (очерковая, публицистическая литература). Во многом именно литературные героини немало способствовали переменам в поведении реальных женщин.

Так произошло в начале ХIХ века в связи с массовым увлечением идеями Ж. Санд и в 60-е годы после появления произведений, показывающих эмансипированных женщин и способствующих появлению нового конструкта женственности. Вопросы, которые литература ставила в своих произведениях, обсуждались в гостиных и салонах: проблема свободного выбора в любви для женщины, самостоятельное определение женского пути. Образ яркой, активной, сильной женщины, описываемый не раз в романах Ж. Санд, сформировал сознание многих российских женщин. В истории русской классической литературы  дискурс женственности, идущий от Ж. Санд, прослеживается в таких разных произведениях, как «Бедная Лиза», «Вечера на хуторе близ Диканьки», «Кроткая», «Идиот», «Крейцерова соната», «Отец Сергий», «Леди Макбет Мценского уезда» и многих других. Именно под влиянием французской  романистки многие русские писатели обратились «к женскому вопросу». А. Дружинин,  А. Писемский, А. Островский, Н. Некрасов, В. Белинский, А. Герцен образуют в русском обществе 1840-1850-х годов направление, которое можно было бы назвать «неофеминизмом». В основе литературной репрезентативности женственности лежит, с одной стороны, определенный тип, что несет определенную научно-логическую организацию, с другой – образ, включающий некое личностное, эмоциональное наполнение, идущее от создателя.

Формирование конструкта женственности шло одновременно с развитием культуры, где женщина заявила о себе не только как объект воплощения в образах и типах, а как полноправный субъект, способный сказать новое слово и предстать как один из новых субъектов творческой деятельности в разных ее вариантах. Если в ранних литературных памятниках смысл женского бытия, ее мир, как правило, регламентировался нормами, законами, традициями, сложившимися веками, то с появлением женского голоса на литературном горизонте женщина сама выбирала для себя философию жизни, излагая свое собственное понимание сути бытия, стараясь сделать все, чтобы ее голос был услышан и понят. Философия новой женственности обозначилась как в художественных текстах, где она представлена в качестве объекта авторского  во-ображения, созданных чаще всего авторами-мужчинами, так и в текстах, где субъектом-творцом является сама женщина.

Однако каким бы общественно-идеологическим содержанием не было наполнено произведение, где женщине отведено ведомое место в ходе идейного движения,  ценность российской женственности связывалась с другими ее качествами: домовитостью, хозяйственностью, чадолюбием. Роль хранительницы домашнего очага – одна из традиционно доминирующих форм идентификации  женщины на страницах отечественной классики. Женщина как хранительница домашнего очага – цементирующий центр и опора семьи, от которой  зависит настоящее и  будущее домочадцев и ее собственное. Не случайно вдумчивыми хранителями  и бережными носителями  русского фольклора, как правило, являются женщины. Конструкт «домоводки», опоры семьи выстраивается во многих отечественных литературных текстах от XVIII века до наших дней. Если эта опора рушится, рушатся все ее составляющие, нарушается равновесие в доме. Дом является символом защищенности от всех бурь. Тема дома и бездомья – одна из сквозных в русской литературе, где заглавная роль принадлежит женщине и женственности. Нравственная философия Пушкина, Гончарова, Толстого не утратила своего значения и в ХХ веке, пример тому – «Прощание с Матерой» В. Распутина, где в образе бабки Дарьи актуализируется «уважение к минувшему», отличающее «образованность от дикости». 

Постсоветское время рождает новую женственность, связанную с активной жизненной позицией. Тому свидетельством служит возрастающее число женских организаций, женских политических инициатив, однако не обеспечивающих политического влияния на политику и изменение постсоветского патриархального порядка культуры в целом. В то же время и в женской литературе презентация чрезмерной активности женщины дается с определенным осуждением, в русле традиционных представлений о женственности. Женская проза создала свой особый жанр – исповедального преодоления.

Таким образом, если в социуме всегда существует образ женщины, предлагаемый как идеальный, то поэты и художники, политики и модельеры, кино и театр приносят в мир тот образ женщины, который в данном социуме, в данное время является наиболее предпочтительным.

1.2. Женские образы в русской культуре

В русской культурной традиции есть своя специфика в понимании соотношения мужественного и женственного. Во-первых, в русской теологии пола дифференциация мужского и женского начал рассматривается как духовный принцип. Во-вторых, иная, по сравнению с западным подходом, роль женского начала – божественное, духовное начало ассоциируется с феминным.

В современной научной литературе отсчет русской культуры ведется от Крещения Руси, однако это не совсем верно. Древнейшая история славян не совсем ясна, в ней много спорного, но к 1-му тыс. н. э. появляется название «Русь», под которым понимаются славянские племена Восточной Европы. Богатые традиции дохристианской культуры на Руси нашли отражение в фольклоре, в сохранившихся суевериях и наиболее древних ритуалах.

Язычество древних славян тесно связано с широким почитанием материнских культов. Б. Рыбаков[3] выделил 3 основных этапа в развитии язычества. Первый этап – упыри и берегини. Берегини – женские персонажи в славянской мифологии, они связаны с двумя понятиями – оберегать посевы и берег водного пространства. Иногда слово «берегиня» означает землю, это древняя богиня земли. Упыри – мужской образ, это исчадие ада, вампиры, сосущие кровь. Упыри и берегини, видимо, архаические названия двух противоположных начал « злого и доброго, мужского и женского.

На втором этапе поклонялись Роду и рожаницам. Род – божество, которое связано с водой, небом и молнией. Он отвечает за все три мира: верхний, небесный, средний – мир человека и природы и нижний. Рожаницы – древние мифические силы плодородия и самой жизни, которые покровительствовали женским работам и отвечали за плодовитость скота и богатый урожай, а также распоряжались судьбой человека.

Следует отметить, что на данном этапе противопоставление мужского – отрицательного и женского – положительного отсутствует. Род и роженицы играют большую роль в жизни славянина, они оба важны.

На третьем этапе славяне молились Перуну, он – бог войны, грозы, грома. Можно отметить еще, что русы-язычники клялись Ярилом, Велесом, Родом, Хорсом. Эта группа божеств связана с плодородием.

Из женских имен данного периода до нас дошла Мокошь – богиня счастья, Лада – богиня брака и Леля, которая олицетворяла весеннюю зелень, расцвет и обновление природы. Все социально-значимые роли отданы мужским божествам, женские отвечают за домашний очаг, их воздействие на социальное пространство сужено до предела.

Кроме того, в пантеоне славянских божеств были и Девы-Перуницы, воительницы, которые сопровождали верховного бога в сражениях и битвах. Народные сказки сохранили множество разных женских образов, в которых воплощалось многообразие женственности в представлениях древних славян. В русском фольклоре женщина предстает в самых различных ипостасях: тотема, древнеязыческого божества, нередко в роли воительницы, мстительницы, носительницы зла и доброй чаровницы, Богородицы, Царь-девицы, сестры, подруги, соперницы, невесты и т.д. Ее образ бывает прекрасным и безобразным, чарующим и отталкивающим. Фольклорные мотивы, как известно, оказали влияние на все стороны развития литературы, искусства и культуры в целом.

В христианской культуре России женское начало онтологически вторично и подчинено мужскому началу. Это просматривается и в православных наставлениях, и в «Поучениях Владимира Мономаха», жившего в XII в., и в «Домострое» (с XVI до XX в.). Тем не менее, следует отметить, что наиболее почитаемой и любимой иконой на Руси была икона Божией Матери. Языческое почитание женского начала нашло свое выражение именно в этой форме.

В целом для русской культуры характерна идея, выраженная Ф.М.Достоевским, о сочетании в женщине «идеала мадоннского» и «идеала содомского».  

Ю.М.Лотман выделяет три стереотипа женских образов в русской культуре, которые «вошли в девичьи идеалы и реальные женские биографии». Первый – это образ «нежно любящей женщины, жизнь чувства которой разбиты», второй – «демонический характер, смело разрушающий все условности созданного мужчинами мира», «третий типический литературно-бытовой образ – женщина-героиня. Характерная черта – включенность в ситуацию противопоставления героизма женщины и духовной слабости муж-

чины»[4]. Хотя исследователь рассматривает русскую культуру XIII – начала XIX века, эти три основных стереотипа вполне отражают особенности женских типов и в культуре предыдущих, следующих национальной традиции, и последующих исторических отрезков времени.

Можно привести несколько подходов в определении стереотипов женского поведения, женских образов, женских ликов. Одна из отечественных исследовательниц проблем, связанных с особенностями самоопределения женщины, Е.Весельницкая[5], предлагает свои варианты социализации женщин, несколько путей социальной объективности женской сущности: хозяйка, воин, приз, муза. По её мнению, женщина-хозяйка воспринимает всю территорию, которая находится в ее сфере влияния, как целое, за которую несет ответственность. У женщины-хозяйки «всегда готов и стол и дом». Дом – обильный, стол – сытый. Женщина-воин – это неуемная активистка, она обычно не склонна заниматься хозяйством, «дом ее похож на блиндаж, на некое убежище, где можно передохнуть». Основная сфера ее деятельности, как правило, работа. Общественная деятельность это не только ее хобби, но и форма бытия. Женщина-приз знает себе цену, всегда умеет подать себя, к общественной активности никакой тяги не питает, обыкновенно ждет, когда ее завоюют. Женщина-муза – это источник вдохновений, как правило, для представителей противоположного пола.

Интерес также представляют женщины, отличающиеся «демоническим характером», так называемые «роковые женщины». Это «литературно-бытовой образ». В этом типе женщин, в свою очередь, можно обнаружить и другие подтипы, рассматривая стереотипы женских образов более позднего периода, по сравнению с теми, которые исследует Лотман. Это, по терминологии русских классиков, «бесстыжие» и «попрыгуньи» (о «бесстыжих» читаем у А. Ремизова; «попрыгуньи» хорошо известны по знаменитой басне И.А.Крылова и одноимённому рассказу А.П.Чехова).

В. Н. Кардапольцева в своей книге «Женские лики России»[6] на основе анализа женских образов в религии, философии и в русском искусстве  приводит схему стереотипов женских образов, которые распространены в русской культурной традиции (таблица 1).  

Рассмотрим более подробно наиболее распространенные типы образов, закрепленные в русской национальной традиции.

                                                                                              Таблица 1

Стереотипы женских образов

в русской культуре


Традиционные женщины | Женщины-героини | Демонические женщины |
---------------------------------------------------------
Женщина-хозяйка | Женщина-воин | Роковые женщины |
---------------------------------------------------------
«Крестовые сестры» | Феминистки | Женщины-музы |
---------------------------------------------------------
«Смиренницы» | «Пифагоры в юбках» | Женщины-приз | «бесстыжие» |
---------------------------------------------------------
«Горячие сердца» | «попрыгуньи» |
--------------------------------------------------------- --------------------------------------------------

О типе традиционной женщины было достаточно сказано в первом параграфе. Этот тип сформировался на основе национальной народной и христианской традиции. В привычном понимании традиционные женщины, русские в частности, это прежде всего – хозяйки, «домоводки», которые в первую очередь должны нести основную тяжесть домашних забот, связанных с воспитанием детей, ведением домашнего хозяйства, сохранением домашнего очага. Это тот тип, который веками складывался на основе «Домостроя», призывающего женщину строить дом изнутри: терпением, добротой, радушием, хлебосольством, «болезной» заботой о ближних своих. К слову, тип женщины-домоустроительницы сформировался не только под влиянием христианства – он был изначально заложен в русской народной культуре. Например, в русских народных сказках героиня проходит испытание именно умением обустроить дом: соткать ковер или испечь хлеб, проявить смирение и послушание, скромность. Тот же идеал отражается и в народной поэзии.

Ю.Лотман относит этот тип к «нежно любящим женщинам, жизнь и чувства которых разбиты». Действительно, мало кому из российских женщин-хозяек посчастливилось быть ответно любимой и по достоинству оцененной любимым и любимыми. Можно привести множество примеров из реальной жизни, русской литературы, искусства, где представлены подобные типы женщин.

Тип «крестовой сестры», «смиренницы», безропотно несущей крест своей далеко не всегда благополучной судьбы, наиболее традиционен как для русской жизни, так и для литературы.  Жертвенность во имя другого – идеал такой женщины. Подобный тип можно встретить на страницах любых отечественных классических произведений прозы и поэзии. Для русского народа (а для женщины особенно) любить – это значит жалеть, страдать. Глаголы жалеть, страдать, жертвовать, мучиться, любить в русском мировосприятии, мироощущении, как правило,  синонимы. Не случайно знаменитые любовные русские песни называются «Саратовские страдания».

В отношениях женщины и мужчины преобладает со стороны женщины в основном или жалость, или самопожертвование.  Женщина своей материнской любовью, заботой окружает и пригревает горемыку непутёвого и мужа, и возлюбленного, и ребёнка почти в равной степени. Сквозь всю русскую литературу проходит мотив неосуществлённой любви. Русский тип любви чаще всего безответен, неразделён, самоценен, самоотвержен, он возвышает того, кто любит, и своим светом озаряет любимого.

По мнению многих литературоведов, тип женщины-страдалицы, молчаливо несущей свой крест, свою неразделённую любовь, хотя и нередко ответную, готовую на самопожертвование, берёт своё начало с карамзинской «Бедной Лизы». Однако уже в народной культуре тип женщины, сочетающей в себе грех и святость, искупление своего греха, жертвенность, в определённой степени мазохизм, можно обнаружить у героинь сказок и песен, преданий и легенд.

Тень бедной Лизы (и ее фольклорных предшественниц) можно обнаружить и во многих произведениях Ф.М. Достоевского. Достаточно часто в его произведениях встречается имя Лиза. Лизавета Ивановна, жертва Раскольникова, в какой-то мере «крестовая сестра» Сонечки Мармеладовой, «вечной Сонечки». Писатель-философ, глубочайший мыслитель Ф.М. Достоевский в романе «Преступление и наказание» еще более усилит идею жертвенности, тяжелого, почти непосильного креста, но все-таки любым путем одолеваемого русскими женщинами. «Сонечка, вечная Сонечка, пока мир стоит!» – восклицает писатель, говоря о вечности и верности (в его понимании), жертвенного женского образа. Возможно, совсем не случайно автор называет свою любимую героиню именем Вечной Мудрости и Вечной Женственности. Жаловаться, роптать на свою несостоявшуюся в чем-то судьбу –великий грех. Как правило, в критической литературе подобные женские образы, представленные писателями русской классики, относят к идеалу женского характера, наполненного высокой одухотворенной красотой. Мотивы обманутой любви, крушения иллюзий, греха и святости, жертвенности, искупления, можно встретить также в романах Л.Н.Толстого. Н.С.Лесковым дана целая галерея типичных женских характеров из народного, купеческого и дворянского быта. Жертвенность характерна в определённой степени и для тургеневских героинь, подобные же типы мы обнаруживаем и в романах И.А.Гончарова, И. С. Тургенева.

Литература не только XIX в., но и XX в. повествует о женщинах, несущих свой непосильный крест судьбы по жизни, свои «земные печали». Тень «нежно любящей женщины, жизнь и чувства которой разбиты», можно обнаружить и во многих рассказах И. Бунина («Дурочка», «Таня», «Визитные карточки», «Галя Ганская», «Антигона»).

Подобный мотив очевиден и в стихотворении А.Блока «На железной дороге», которое в определённой степени  перекликается с некрасовской «Тройкой». Строки блоковского стихотворения можно рассматривать как своеобразное обобщение женской российской судьбы «крестовой сестры»:

Не подходите к ней с вопросами,

Вам всё равно, а ей - довольно:

Любовью, грязью иль колёсами

Она раздавлена — всё больно.

«Крестовых сестер» мы встречаем также в произведениях Б.Зайцева, А.Солженицына, В.Распутина  и у многих других писателей, повествования которых представляют собой «книгу бытия» русской женщины.

Следовательно, как показывает сама жизнь, как иллюстрирует её суть русская литература (классическая в особенности), «крестовые сестры», «смиренницы» составляют сущностные особенности традиционной российской женщины.

«Женский голос» и «женское слово» (т.е. социально полезные роли женщины) в культуре вообще и русской в частности, – аспекты, представляющие интерес для многих исследователей. Эти словосочетения близки по сути, однако не идентичны.

Под «женским голосом» понимается определенная роль женщины в общественной жизни, но эта деятельность, как правило, не приводит к кардинальным преобразованиям в жизни общества. «Женское слово» – это роль женщины в жизни общества, которая непосредственно связана с кардинальными преобразованиями, изменениями в его структуре, в культурной, экономической жизни, в сфере просвещения или каких-либо иных областях общественной жизни. 

Уже с первых летописных преданий известно о первых славянских женщинах: Ольге, Рогнеде, Евфросиньи Суздальской, княгине Евдокии, о которых упоминается с большим уважением и благоговением как об активных участницах упрочения Земли Русской, голос и слово которых прошли через толщу веков. Их имена можно причислить к тем, которые обозначены в классификации с точки зрения стереотипов женского поведения, женского отношения к жизни к женщинам-героиням. Герой, по определениям толкового словаря, это человек, совершивший подвиг мужества, доблести, самоотверженности или тот, кто чем-то привлек к себе восхищенное внимание, стал образцом для подражания.

Тип «женщины-героини», «женщины-воительницы» (совершающей подвиг мужества) история знает еще с древности. Сохранились предания об амазонках, одерживающих сокрушительные победы над мужчинами. Русская история, русская культура тоже знают немало имён женщин-героинь в самом разном понимании этого слова. Древнерусские былины знают лучших стрелков из числа женщин (жена Дуная). История русских земель с середины XII века (по упоминаниям Киевской, Ипатьевской, Новгородской и других летописных сводов) знала много имен княгинь и боярынь, участвовавших в политической жизни отдельных княжеств и даже осуществлявших единоличное правление. В русском фольклоре XIII–XV вв. в одной из исторических песен упоминается об Авдотье Рязаночке, простой горожанке, которая совершает подвиг, проявляя при этом мудрость, терпение, душевную стойкость. Она уводит из полона жителей Рязани и заново возрождает город. Она, миновав леса, озёра, реки, ходила в «землю басурманскую», вызволяла пленных из неволи. В древнерусской литературе предшественницей этой женщины-героини можно считать Ярославну из «Слова о полку Игореве».  По мнению Евг. Осетрова,  исследователя древнерусской культуры, образ Ярославны мы находим в разных столетиях, что вполне справедливо. Во времена татарского ига её звали Авдотьей Рязаночкой, в период Смутного времени – это Антонида, благословившая своего отца Ивана Сусанина на ратный подвиг, «в памятном 1812 году» - это старостиха Василиса. Многим известно имя Надежды Дуровой, кавалерист-девицы, участницы и героини войны 1812 года. В послужном списке этого заслуженного кавалерийского офицера, этой живой легенды – данные о многочисленных походах, боях и наградах.  Она много сделала и на другом поприще – художественной литературы. Ее талант писательницы благожелательно оценил А.С.Пушкин. «Записки кавалерист-девицы» имели шумный успех сразу же после их опубликования и представляют немалый интерес для нашего времени. Не менее героична ещё одна женщина, Мария Бочкарёва, под «предводительством» которой женщины в ночь октябрьского переворота защищали Зимний дворец.

Если снова обратиться к истории, то поистине героическими женщинами в полном понимании и толковании этого слова можно назвать жен декабристов, отправившихся за своими мужьями в суровые условия ссылки, разделив их далеко не уютную и спокойную судьбу, лишившись всех привилегий. Княгиня Е.И.Трубецкая, А.Г.Муравьёва (в Сибири прожила недолго, умерла от сильной простуды), графиня Е.П.Нарышкина, А.В. Ентальцева, Н.Д.Фонвизина, П.Е.Анненкова (урожденная Полина Гебль, дочь наполеоновского офицера), М.К. Юшневская, А.В. Розен, К.П.Ивашева (урожденная Ле Дантю, француженка) героически делили с мужьями все тяготы жизни.

Однако чаще всего исторические документы и законодательные акты освещают судьбу женщин привилегированного сословия, хотя существуют отдельные сведения о представительницах незнатного происхождения, в частности о русской крестьянке-врачевательнице Февронии Муромской.

Гораздо больше сведений имеется о роли женщины в развитии русской культуры более позднего периода, особенно с XVIII века, периода правления Петра Великого, кардинально изменившего культурную жизнь России и, естественно, жизнь и судьбу русской женщины, что дало ей возможность определить себя, более сообразуясь со своими наклонностями и устремлениями. В этот просвещенный XVIII век идеал женщины образованной, просвещенной стал цениться особенно высоко. Особенно велика роль в развитии культурного преобразования России, всех ее областей, Екатерины II.

Ю.Лотман считает, что «вхождение женщин в мир мужчин началось с литературы». Именно Петровская эпоха, по его мнению, «вовлекла женщин в мир словесности». И, действительно, первой русской женщиной-поэтессой, выразившей свои чувства в стихах, стала представительница XVIII века, императрица Елизавета, хотя многие историки считают ее (наверное, вполне заслуженно) легкомысленной царицей балов, менявшей свои наряды и мало занимающейся государственными делами. Между тем именно в период ее правления был открыт Московский университет, с ее именем связан первый взлет отечественной науки и рождение русской литературы Нового времени. При Елизавете Россия добилась крупных успехов, как экономических, так и военных. Елизавета была единственным русским монархом, в чье царствование никто не был приговорен к смерти: к сожалению, этот урок гуманизма, данный женщиной, был забыт следующими правителями.

XVIII век славился деятельными женскими натурами. История упоминает барыню Е.М.Румянцеву, которая не только активно занималась хозяйством, но и учредила шерстяно-шелковую ткацкую фабрику для выработки чулок и ковров, улучшила работу конского завода. Княгиня Дашкова помогала плотникам возводить стены собственными руками, участвовала в прокладке новых дорог, кормила коров, сочиняла пьесы и занималась множеством других дел, как интеллектуально-возвышенных, так и прозаических. Именно в это время появилось множество женщин, которых условно можно назвать «Пифагорами в юбках», «академиками в чепцах». Подобные женщины относятся с полным правом к типу женщин-героинь.

Тип женщины-героини, способной ни в чем не уступать мужчине, и, если понадобится, даже во многом противопоставить себя духовной слабости мужчины, мы можем найти во множестве художественных явлений русской культуры: от той, что «коня на скаку остановит», созданной фантазией словесного творчества, до той, что стоит вместе с рабочим на высоком постаменте, олицетворяя образ неутомимой и не сломленной никакими невзгодами труженицы-колхозницы, рожденной полетом мысли скульптора - монументалиста Веры Мухиной.

В русской литературе истоки этого типа идут (справедливости ради следует отметить: идут бурным потоком) от Веры Павловны Кирсановой, с ее мастерскими и многочисленными снами о светлом будущем, которое обязательно наступит, если женщина поменяет роль хранительницы домашнего очага на роль женщины-воина, героини произведения «Что делать?», созданного одним из первых русских социалистов-утопистов Н.Г.Чернышевским.

Тема женской эмансипации стала одной из ведущих в русской литературе, что давало возможность писателям более гневно критиковать устои современных порядков, выражая чаяния всего народа, подчеркивая тем самым социальное значение деятельности мастера художественного слова. Творчество И.Гончарова, И.Тургенева, Ф.Достоевского, Л.Толстого, А.Островского тоже не обошло эту тему. Вечный вопрос «Что делать?» повторится во многих классических и менее образцовых произведениях русской литературы. Этот вопрос включает и проблему женской жизни и судьбы. Но в целом большинство авторов поддерживали идею, что мужчина и женщина могут быть счастливы вместе только в случае взаимопонимания, но для этого женщина должна была себя реализовать как самостоятельная, равная мужчине личность. Лишь в 60-е годы критический ум, интерес к наукам, критическое отношение к жизни в целом и к мужчине в частности, станут характерными чертами «новых» героинь Н. Некрасова, И. Тургенева, И. Гончарова, А. Помяловского, Н. Чернышевского, Ф. Слепцова и других авторов. Напряжённая борьба нового со старым «в растущем самосознании молодой женщины» объединяет героинь этих произведений. Только в 60-е годы у русской женщины появилась возможность реализовать свои идеалы, что нашло отражение в литературе. Как правило, драматический конфликт многих произведений основан на том, что сильная и решительная героиня находит необходимые силы, чтобы кардинально изменить свою жизнь, тогда как слабый герой готов вести борьбу лишь на словах. Финал жизни разочаровавшейся во всем женщины, в любимом в том числе, как правило, несёт драматическое и, нередко, трагическое звучание. Произведения писателей второй половины XIX века наводили читателей (читательниц) на размышление: что ценнее, достойнее для женщины – следовать традиционному женскому предназначению или идти по пути независимости, борьбы, равенства.

В русской классической литературе мы найдем и несколько иные идеалы героинь, так называемые «горячие сердца», рушащие привычные нормы женского поведения. Подобные образы наиболее наглядно представлены в произведениях русского драматурга второй половины XIX века А.Н.Островского. В его пьесах выведены такие яркие и несколько непривычные для стереотипов женского поведения личности, как Лариса Огудалова, Снегурочка, Катерина. Эти героини отличаются неукротимым стремлением к воле, свободе, самоутверждению. Близка к героиням Островского и Грушенька из повести Н.С. Лескова «Очарованный странник», Саша из драмы А.П.Чехова «Иванов». «Крестовых сестер», «горячие сердца» и в то же время героинь мы видим на страницах произведений Н.А.Некрасова.

Тип женщин демонической направленности, мало исследованный и в искусствоведении, и в философии искусства,  наиболее разнообразньй и разноликий тип женского поведения и отношения к окружающему. Именно в этом типе с большей наглядностью проявляются качества диаметрально противоположные: «мадоннские», «богородичные» и «содомские», «дионисийские».

Однако в большей степени подобные особы во все времена у всех народов являли собой неисчерпаемый источник вдохновения мужчины, вдохновляя на создание величайших творений в области литературы, изобразительного искусства, музыки, в сфере научной мысли. Любопытны суждения Н.А.Бердяева о роли женщины-музы в жизни творческой личности, которые он излагает в своей работе «Метафизика пола и любви»[7]. По мнению философа, женщина вдохновляет мужчину к творчеству и через творчество тот стремится к целостности, хотя не достигает ее в земной жизни; «мужчина всегда творит во имя Прекрасной Дамы». То, что влюбленность в Прекрасную Даму рождает вдохновение, это истина, которая является для большинства неоспоримой. «Половое влечение есть творческая энергия в человеке», – отмечает Бердяев в работе «Смысл творчества». Ему же принадлежат следующие высказывания: «Женщина должна быть произведением искусства, примером творчества Божьего, силой, вдохновляющей творчество мужественное. Быть Данте – это высокое призвание, но не менее высокое призвание быть Беатриче; Беатриче равна Данте по величине своего призвания в мире, она нужна не менее Данте для верховной цели жизни».

А. Белый тоже считает, что два вдохновения посещают художника в момент его творчества: вдохновение созерцания и вдохновение воплощения созерцаемого. Вдохновение первого рода женственно, вдохновение второго рода мужественно, инициативно, активно, в нем проявляются «индивидуализм и самоутверждение». В творческом процессе оба вдохновения необходимы и равноценны.

Однако наряду с возвышенным образом женщины-музы та же самая женщина может играть и демоническую, роковую роль в судьбе ее почитателя и обожателя. В таких женщинах нельзя наверняка быть уверенным: ни в словах, ни в чувствах, ни в действиях. Она всегда поступает как бы наперекор нормальной логике, точнее, наперекор тому, чего от нее ждут. Они нередко являются разрушительницами домашних очагов, судеб. Именно поэтому они относятся к роковым, демоническим женщинам, обладающим каким-то мистическим ореолом, но в то же время являющихся и вдохновительницами. Однако и сами они нередко оказываются в роли жертв.

Демонических женщин в то же время можно назвать женщинами-приз, снисходительно позволяющих завоевывать себя и награждать собой победителей. Они, как правило, относятся к себе как к некой высшей и незыблемой ценности культуры, не зависящей ни от экономических, ни от политических бурь времени. К этой категории женщин можно также отнести Любовь Менделееву, жену Ал.Блока; Ларису Рейснер, Зинаиду Райх, одну из жен С.Есенина, впоследствии ставшей спутницей Вс.Мейерхольда; Марию Андрееву, близкую подругу Саввы Мамонтова, Максима Горького; Марию Игнатьевну Закревскую (Мура, «Железная женщина»), сыгравшую не последнюю роль в жизни Герберта Уэллса, Максима Горького и других знаменитостей.

Однако все эти дамы сердца, приносящие немало страданий и мук их поклонникам, являлись вдохновительницами, властительницами великих умов, побуждая их в минуты любви и разочарований к ярчайшим проявлениям творчества. Почти каждое творческое лицо нуждается в таких женщинах, которых они возвышают, увековечивают и в чьи сети попадают. Большинство этих женщин далеки от политики, от сложных переплетений времени, чаще всего они живут сегодняшним днем, стараясь сделать его по возможности счастливым для себя и для любимых ими мужчин.

Мотив получения женщины-приза не нов в мировой художественной литературе, он берет своё начало из народного фольклора, сказки, мифологии. Известно множество сюжетов, когда приходилось завоёвывать избранницу самыми разнообразными ухищрениями, да ещё и получив в придачу не менее полцарства.

Но отнюдь не всегда демонический тип женщин соседствовал с образом музы. История мировой и отечественной культуры знает примеры и женщин-«отравительниц», как в прямом, так и в переносном смысле этого слова. Говоря о демонических женщинах, следует сказать о тех, кто поистине был носителем злых сил, являлся причиной несчастья, страдания, играл роковую роль. В этом ряду хотелось бы сказать о тех женщинах, которые, в сущности, утрачивают исконно женские качества, взяв в качестве доминирующих и определяющих изначально мужские: сила, власть, расчёт. Речь идет о женщинах, нарушающих правовые нормы, рамки закона. Пожалуй, самой легендарной женщиной подобного типа в нашем отечестве можно считать так называемую Соньку Золотую Ручку (одна из многочисленных её кличек).

К демонически-роковому типу женщин мы относим также тех, которые, возможно, и не сыграли роковой роли в жизни представителей противоположного пола, но своим поведением, отношением к окружающим являли пример порочного непостоянства, деформируя, а порой даже ломая судьбу тех, кто был с ними рядом. У А.М.Ремизова в «Крестовых сестрах» подобный тип назван «бесстыжими», у А.П.Чехова – «попрыгуньи». В сатирическом рассказе Мих.Зощенко «Бедная Лиза» представительницы этого рода изображены в несколько гротесковой форме.

Итак, в русской литературе представлены разнообразные женские образы, которые воплощают в себе тот или иной конструкт понятия «женственность». Большая часть этих образов ведет свои начала из народной культуры или опирается на христианские представления о качествах женщины. В любом случае, стереотип женственности, переходя из произведения в произведение не только литературы, но и живописи, драматургии, обогащается, сохраняя свои традиционные черты и обретая новые, созвучные культурной эпохе и социально-духовным особенностям своего времени.


Глава 2. Женские образы в романе М. Шолохова «Тихий Дон»

2.1. Роль женских образов в романе М.Шолохова

Роман М. Шолохова «Тихий Дон» посвящен изображению жизни казачества в трагические годы российской истории. Человек и история – одна из центральных проблем романа-эпопеи, и избранный автором жанр обязывал писателя к глубокому и всестороннему отражению эпохи.  Антитезой мирной жизни в «Тихом Доне» является война, сначала первая мировая, потом гражданская. Эти войны пройдутся по хуторам и станицам, у каждой семьи будут жертвы. Семья у Шолохова – это зеркало, своеобразно отражающее и события мировой истории.

В романе можно выделить два начала: внешнее движение и внутреннее, связанное с процессами разламывающегося социального уклада жизни. Среда казачья (хутор) предстает, на первый взгляд, как единое целое, неделимое. Но, как показано Шолоховым, внутри этой обособленной среды, «в каждом дворе, под крышей каждого куреня коловертью кружилась своя, обособленная от остальных, полнокровная, горько-сладкая жизнь»[8]. И события исторические, социальные оказываются тесно связанными не только с жизнью казачьих семей, но и с внутренними движения и развитием центральных персонажей.

С первых страниц появляются гордые, с независимым характером, способные на большое чувство люди. «Я хотел рассказать об обаянии человека в Григории Мелехове», – признавался Шолохов. А общий строй повествования убеждает, что писатель находился и под влиянием обаяния Натальи, Ильиничны, Аксиньи, Дуняшки. Главные ценности у Мелеховых – нравственные, человеческие: доброжелательность, отзывчивость, великодушие и трудолюбие.

Интересен нравственно-христианский подход в трактовке романа, в результате которого глубже раскрывается смысл отдельных эпизодов и параллелей. Любовная «смута» в семьях Мелеховых и Астаховых начинается в светлый праздник св. Троицы, который традиционно воспринимался казаками как радостное единение людей друг с другом, с Богом и созданной Им природой. Это время покоса, на который хутор Татарский выходил всем миром, в согласии и с желанием взаимопомощи. Не случайно Григорий Мелехов так внимательно относится к зарезанному им утенку: бесы разрушения  как бы искушают человеческую душу малой кровью, чтобы засеять ее семенами гибельных страстей. Сближение Аксиньи и Григория на покосе подается  автором как начало длительного разделения и нестроений, поразивших когда-то дружные семьи  соседей: «Рывком кинул ее Григорий на руки – так кидает волк к себе на хребтину зарезанную овцу,  – путаясь в полах распахнутого зипуна, задыхаясь, пошел». Плоды разрушенного единения и согласия в  хуторе проявились очень скоро: Степан и Петро возвращаются с майских  сборов врагами, Григорий из-за Аксиньи чуть не запорол вилами родного  брата, в светлый праздник Пасхи он своим равнодушием и жестокостью толкает Наталью на самоубийство. Но именно на Троицу Господь исцеляет Наталью, потому что ей, верующей, богобоязненной казачке, предстоит вернуть Григория в семью, родной дом и хутор.

Привязка событий и семейно-бытового, и социально-политического плана к праздникам Троицы и Пасхи носит символический характер. В «эпоху смуты и разврата» М. Шолохов восстанавливает традиционные ценности русской жизни от обратного. В мирное время при царской власти казачество позволило себе отступление от правды Христовой, и только через страдания, величайшие муки совести и нравственные терзания оно вновь начинает обретать утраченную Истину.

Тема шолоховского романа – семья, простой человек в водовороте исторических событий. Впервые в русской литературе в  «большом жанре» – романе – люди из народа оказались не среди второстепенных персонажей, а в самом центре. Каждый из характеров, изображенных М. Шолоховым, несет в себе ту неповторимость, которая составляет разнообразие и богатство человеческого мира.

Женские образы романа – это воплощение единства народной жизни, отражение философского осмысления гармонии мира и человека. По мнению исследователей (например, Муравьевой Н.М., Сатаровой Л.), в романе «Тихий Дон» слились воедино многочисленные реки и ручейки русского национального мироощущения, которое зародилось в древности, расцвело в классический период отечественной культуры и во многом исчерпало себя в ХХ веке. И изображение казачьих семей в романе  позволяет автору отразить процесс разрушения гармонии целостного казачьего мира, существовавшей на протяжении веков, а семейная драма Мелиховых (как и Астаховых, и Кошевых) становится  микромоделью трагедии,  произошедшей с казачеством после революции и гражданской войны.

Семья Мелеховых открывает эпопею и заканчивает ее. Это типичная семья казаков-тружеников. Самостоятельность, смелость, решительность, безграничное трудолюбие и практичность, глубину и нежность большого чувства, даже  пренебрежение традициями, переполнявшими жизнь, раскрывает Шолохов в истории рода Мелеховых.

Важнейшим показателем качества духовной культуры (не только сообщества в целом, но и отдельного человека) является, по общему признанию, эмоционально-чувственная сторона отношений между мужчиной и женщиной. Причём «напряжённая диалектическая взаимосвязь» чувственного и духовного в культуре  наилучшим образом выражается через женские характеры, их любовные переживания и поступки, что часто используется авторами художественных творений для развязки или обострения различных коллизий в межчеловеческих отношениях. Поэтому особое место занимает в романе его любовная линия.

Одной из сюжетообразующих линий (если не главной) является развитие взаимоотношений Григория Мелихова с двумя женщинами – Аксиньей и Натальей. Любовная линия романа определяет не только сюжет, но и направление развития характеров героев, их внутреннюю жизнь.

Любовь Григория и Аксиньи, жены соседа-казака Степана Коршунова, по всем общепринятым нормам грех, блуд. В самом начале их отношений Григорий и сам так же воспринимает свои с ней отношения, однако со временем это восприятие меняется, и он уходит к Аксинье из собственной семьи. Отношения их трудно назвать иначе, чем страсть к счастью и жизни каждого во имя другого: Аксинья теряет дочь, Григорий – жену, однако никто из них не пытается обвинить другого в происходящем, но очищается в этом горе и возрождается к новой любви.

Поначалу Григорий еще будет пытаться разорвать все связи, соединяющие его с этой женщиной. Но ни совесть, ни молодая жена не смогут его оторвать от Аксиньи. Не будет он таить своих чувств ни от Степана, ни от Натальи и на письмо отца ответит прямо: «Вы спрашивали, чтоб я прописал, буду я аль нет жить с Натальей, но я вам, батя, скажу, что отрезанную краюху не приклеишь».

В этой ситуации основн

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Женские образы в романе Шолохова Тихий Дон". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 1148

Другие дипломные работы по специальности "Литература: зарубежная":

Образ эмигранта в прозе Г. Газданова

Смотреть работу >>

Столкновение идеального и реального миров и образ писателя в киносценарии Патрика Зюскинда и Хельмута Дитля ""Россини", или Убийственный вопрос, кто с кем спал"

Смотреть работу >>

Традиционализм и новаторство римской литературы

Смотреть работу >>

Мастерство стилизации: "Китайские сказки М. Кузмина и С. Георгиева"

Смотреть работу >>