Дипломная работа на тему "Тема преступления в творчестве Ф. М. Достоевского и П. Зюскинда: к поиску литературного родства"

ГлавнаяЛитература: зарубежная → Тема преступления в творчестве Ф. М. Достоевского и П. Зюскинда: к поиску литературного родства




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Тема преступления в творчестве Ф. М. Достоевского и П. Зюскинда: к поиску литературного родства":


Выпускная квалификационная (дипломная) работа

на тему: «ТЕМА ПРЕСТУПЛЕНИЯ В ТВОРЧЕСТВЕ Ф. М. ДОСТОЕВСКОГО И П. ЗЮСКИНДА: К ПОИСКУ ЛИТЕРАТУРНОГО РОДСТВА»

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Глава 1. СОЦИАЛЬНЫЙ ФОН И ЛИЧНОСТНАЯ ОБУСЛОВЛЕННОСТЬ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

1.1 Париж XVIII века (взгляд из века XX) и Петербург XIX века

1.2 Герой Ф. М.Достоевского и герой А. Зюскинда: к поиску социально-психологического родства

Глава 2. ОБРАЗ ПРЕСТУПНИКА В РОМАНЕ Ф. М. ДОСТОЕВСКОГО «ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ» И В РОМАНЕ П. ЗЮСКИНДА «ПАРФЮМЕР»

2.1 Родион Раскольников

2.2 Жан-Батист Гренуй

Глава 3. ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ОСМЫСЛЕНИЕ ТЕМЫ ПРЕСТУПЛЕНИЯ Ф. М.ДОСТОЕВСКИМ И П. ЗЮСКИНДОМ

3.1 Истоки, причины, идеология двух преступлений

3.2 Концепция наказания за преступление

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ЛИТЕРАТУРА

ВВЕДЕНИЕ

Тема преступления в читательском сознании связана, прежде всего, с именем Ф. М. Достоевского и его романом «Преступление и наказание». Это правомерно и объяснимо, так как именно этим автором в этом произведении не только осуществлен детальный анализ причин, мотивов, социально-психологической обусловленности преступления, но и исследована личность преступника, его душевный уклад, его эволюция,

Роман “Преступление и наказание” был задуман Ф. М.Достоевским на каторге, “в тяжёлую минуту грусти и саморазложения”, в остроге, куда он был брошен в 1850 году как государственный и политический преступник. Именно там у него зародилась мысль об “идейном” преступнике, разрешившем себе “кровь по совести”, “моральный эксперимент”. Мучила Достоевского и мысль о “Наполеонах”, присвоивших себе право обрекать на гибель, “тратить” миллионы людей. В 1963 году он сказал А. П.Сусловой поразившие её слова; впоследствии она записала их в дневнике: “Когда мы обедали, он, смотря на девочку, которая брала уроки, сказал: “Ну вот, представь себе, такая девочка со стариком, и вдруг какой-нибудь Наполеон говорит: “Истребить весь город”. Всегда так было на свете”.[1]

Замысел созревал долго и мучительно в сложную эпоху конца пятидесятых - начала шестидесятых годов прошлого века. Освобождение крестьян в 1860 году, казалось, открывало новую эпоху радужных перспектив перед российским обществом. Но очень скоро стало ясно, что реформа не принесла желанного перелома, не стала прологом нового времени. Наоборот, на сцену вышли новые социальные хищники — буржуа-дельцы с их идолом “золотого тельца”. Наступило время тяжких разочарований, мучительных душевных процессов. Салтыков-Щедрин писал об этом времени: “Да, в такие минуты действительно нечто упраздняется, но это “нечто” есть именно тот характер человечности, который сообщает жизни всю её цену и смысл. А на место упразднённого, просто-напросто, выступает на сцену тёмное хищничество...”.[2]

Годы, когда создавался роман “Преступление и наказание”, были и для самого Достоевского годами тяжёлого одиночества, мучительных мыслей и трудных решений. Незадолго перед этим, в 1864 году, уходят из жизни самые близкие ему люди — жена Мария Дмитриевна, брат Михаил Михайлович — единомышленник и сотрудник Аполлон Григорьев. “И вот я остался вдруг один, и стало мне просто страшно,— пишет он другу.— Вся жизнь переломилась разом надвое. Стало всё вокруг меня холодно и пустынно”.[3] А вскоре после смерти ближайших сотрудников по изданию журналов — М. М.Достоевского и А. А.Григорьева — терпит крах и журнал “Эпоха”. “На мне, кроме того, до десяти тысяч вексельного долга и пять тысяч на честное слово... О друг мой, я охотно пошёл бы опять в каторгу на столько же лет, чтобы только уплатить долги и почувствовать себя опять свободным”.[4]

Когда Достоевский писал “Преступление и наказание”, он жил в той части Петербурга, где селились мелкие чиновники, ремесленники, торговцы, студенты. Здесь, в холодном осеннем тумане и жаркой летней пыли “соединённых петербургских улиц и переулков”, лежащих вокруг Сенной площади и Екатерининского канала, возник перед ним образ бедного студента Родиона Раскольникова, здесь и поселил его Достоевский, в Столярном переулке, где в большом доходном доме снимал квартиру сам.

В каморках и на улицах этого Петербурга открылось Достоевскому такое неисчерпаемое содержание, такая фантастическая бездонность жизни — ситуации, характеры, драмы — такая трагическая поэзия, каких ещё не знала мировая литература. “Проследите иной, даже вовсе и не такой яркий на первый взгляд факт действительной жизни, — записал Достоевский в “Дневнике писателя”, — и если только вы в силах и имеете глаз, то найдёте в нём глубину, какой нет у Шекспира”.[5] Это и делал Достоевский, извлекая из фактов, до него находивших место лишь на страницах газетной хроники, глубину и смысл мирового значения.

Заказать написание дипломной - rosdiplomnaya.com

Специальный банк готовых оригинальных дипломных проектов предлагает вам приобрести любые проекты по необходимой вам теме. Высококлассное написание дипломных проектов по индивидуальным требованиям в Воронеже и в других городах России.

В ХХ веке тема преступления обогатилась новыми мотивами, поворотами, коллизиями, образами. Среди авторов, раскрывающих эту тему выделяется немецкий прозаик Патрик Зюскинд. Критики почти единодушно объявили его “автором одного романа” – “Парфюмер”, ставшего бестселлером европейской литературы с момента опубликования в 1985 году. Все остальные малочисленные произведения, вышедшие из-под пера Зюскинда, по сравнению с “Парфюмером” кажутся написанными не им. Заметная отчужденность Зюскинда от общественной жизни – он не даёт интервью, редко появляется на публике – напоминает одиночество его героя – Жана Батиста Гренуя.

Восприятие Зюскинда критикой, да и читателями, неоднозначно: ему то приписывают литературное ретроградство, то новаторство.. На самом деле, он традиционалист лишь в том отношении, что не считает исчерпанными темы, которых многие касались до него, в частности – тему преступления. Однако они очень по-своему осмыслены Зюскиндом — и в “Голубке”, и в “Контрабасе”, и в “Парфюмере”.

Ключевой для понимания творческой манеры Зюскинда текст, жанр которого автор определил как “наблюдение”, озаглавлен “Amnesia in litteris” — там речь идет о “полной потере литературной памяти”. Описывается странная болезнь, сущность которой заключена в том, что человек неспособен усвоить только что им прочитанную книгу, а стало быть, и каким-то образом ею воспользоваться, если он сам попробует сочинять. Добросовестно проработанные тома, будь то биография Александра Македонского, научный труд о Тридцатилетней войне или роман Генриха Бёлля, оставляют некое смутное воспоминание, и только. Кажется, в “Бесах” один герой застрелился из пистолета. Что еще происходит на сотнях страниц знаменитого произведения, наблюдающий сказать не в состоянии.

Amnesie in litteris” завершается цитатой из одного известного стихотворения — приблизительной, поскольку, если верить автору, позабылся источник. Впрочем, смысл строки передан верно — за это автор ручается. Смысл и не мог подвергнуться искажению, так как строка выражает императив, которому подчинено поведение героев Зюскинда. Вот она: “Ты должен жизнь свою переиначить!” Стихи Рильке, откуда взята эта цитата, известны даже немецким школьникам. Это лишь один показательный момент, позволяющий утверждать, что Зюскинд действительно сыграл в литературную амнезию. Самое любопытное в том, что рассказ о ней за чистую монету приняли многие – причем даже те, кому подобная доверчивость не подобает в силу особенностей их профессии. Например, Марселя Райх-Раницкого, литературного обозревателя, чей авторитет в Германии неоспорим. Райх-Раницкий написал, что Зюскинд внушает такое чувство, “как будто бы он никогда не читал Кафку и ничего не слышал о Джойсе”.

Помимо Кафки и Джойса в памяти всплывают имена тех, кто предшествовал Зюскинду в подобном выборе тем, коллизий и в построении повествования: Гоголь, Достоевский, Диккенс. Вспоминаются Квазимодо из романа Гюго, Гриффин Г. Уэллса. Припоминается, что Гренуй, переходя от фантазий к действиям, осуществил замысел, когда-то вынашиваемый, однако не реализованный Дорианом Греем в романе Уайльда, который тоже знал, что душевное состояние теснейшим образом связано с чувственным восприятием, и мечтал о запахе, способном доводить до безумия. Таким образом, обретает под собой основание взгляд на Зюскинда как на писателя осознанно и принципиально старомодного. Райх-Раницкий подает этот взгляд как аксиоматичный, утверждая, что Зюскинд “не заботится о различных ухищрениях, о надуманной технике, об изысканных трюках современной прозы”. Очерчивается образ консерватора и архаиста, решившего, наперекор интеллектуальной моде, вернуться к представлениям о литературе, преобладавшим в незапамятные бальзаковские времена.

Роман «Парфюмер», на наш взгляд, заключает многочисленные точки сходства с романом «Преступление и наказание» Ф. М. Достоевского, невзирая на все заверения автора об отсутствии литературной памяти. Тогда по двум-трем аналогиям сразу станет понятно, каков истинный сюжет этой “истории одного убийцы”.

“Парфюмер” стал беспрецедентным бестселлером немецкой литературы и был переведен на множество языков. Этот роман, действие которого происходит в восемнадцатом веке во Франции, часто воспринимают как постмодернистскую критику Просвещения. Вот его краткое содержание: Жан-Батист Гренуй, главный герой романа, сын рыбной торговки, убивавшей собственных детей и казненной вскоре после его рождения, влачит голодное и безрадостное сиротское существование. Он поздно и с трудом начинает говорить, но рано обнаруживает у себя уникальный дар различения запахов, обонятельный эквивалент абсолютного слуха. Запахи становятся его страстью, смыслом его жизни. Вскоре его отдают чернорабочим в кожевенную мастерскую, где он живет и работает в ужасающих условиях, но проводит все свое скудное свободное время в прогулках по Парижу, составляя для себя карту запахов города, всех его улиц и площадей, углов и закоулков. Однажды его посылают отнести козьи шкуры к Бальдини, парфюмеру, чьи творческие способности постепенно угасают и дело приходит в упадок. Гренуй пользуется представившейся возможностью воплотить в жизнь свою заветную мечту: создать совершенные духи, которые будут вызывать всеобщую любовь. Он знает, какими они должны быть: именно такой аромат исходил от юной девушки, шедшей однажды вечером по Рю де Марэ. Он расслышал его с другого берега реки, ему достаточно было тончайшего следа в воздухе. Это был аромат чистой красоты, и в самом принципе ее запаха Гренуй нашел точку опоры для своего внутреннего мира, мира обоняния. Он убил девушку и “вынюхал ее до дна” – это было его первое убийство на почве запаха.

Бальдини так поражен интуитивной способностью Гренуя разбираться в ароматах, что выкупает его у кожевника и заставляет работать на себя. Вскоре, благодаря неутомимой творческой активности Гренуя, слава парфюмерного предприятия Бальдини достигает европейского масштаба. Гренуй изучает основы ремесла, но спустя некоторое время его поражает тяжелая болезнь, следствие депрессии: ему никак не удается воплотить в жизнь те воображаемые запахи, которые он носит в голове. Когда Бальдини сообщает ему, что помимо выжимки и перегонки существуют и другие парфюмерные технологии, которыми пользуются, в основном, на юге страны, Гренуй выздоравливает и, получив необходимые документы, удостоверяющие его гражданские права и принадлежность к гильдии парфюмеров, отправляется на юг Франции.

Вторая часть посвящена его путешествию в город Грасс, занявшему семь лет, поскольку часть этого времени он проводит в одиночестве в самой отдаленной и атмосферно чистой части Франции, практически незаселенной. Там, живя в пещере, Гренуй в своем воображении предается самым утонченным обонятельным оргиям, до тех пор, пока, к величайшему своему ужасу, не обнаруживает, что сам он не издает никакого запаха. Он возвращается к цивилизации и первым делом попадает в руки просвещенного аристократа, чей конек – теория о том, что от всего связанного с землей якобы исходит некий “газ разложения” (fludium letale). Гренуй, который прожил семь лет подобно первобытному человеку и отчасти стал им на самом деле, оказывается идеальным подопытным кроликом для его изысканий. “Ученый муж” демонстрирует Гренуя широкой аудитории в качестве впечатляющего подтверждения своей атмосферной теории: “что было — и что стало”. В конце концов Греную удается разработать для себя человеческий запах и сбежать от “ученого” в Грасс.

Третья часть романа описывает его жизнь в Грассе: он работает на парфюмера Дрюо, изучает все более сложные парфюмерные технологии, ставит собственные эксперименты и, наконец, совершает серию убийств молодых женщин с единственной целью: завладеть их запахами. На счету убийцы уже двадцать четыре жертвы, вселяющие ужас в сердца обитателей города. Лаура Риши, дочь богатейшего из горожан, становится последней жемчужиной, венцом этой коллекции ароматов. За ее убийство Гренуя арестуют и приговаривают к смертной казни. Однако приговор не удается привести в исполнение, поскольку одной капли изобретенной Гренуем “женской эссенции” оказывается достаточно, чтобы взойдя на эшафот, он пробудил в многотысячной толпе столь сильную любовь, желание и похоть, что запланированная казнь выродилась в массовую оргию. Для Гренуя это момент наивысшей власти и наивысшей гадливости. Лишенный запаха, он покидает Грасс незамеченным и отправляется в Париж.

В четвертой части всего несколько страниц. Гренуй возвращается в Париж, разбрызгивает вокруг себя любовный эликсир, после чего на том самом Кладбище Невинных, где он когда-то появился на свет, его растерзывает и пожирает шайка клошаров и разбойников, в первый раз в жизни совершающих нечто “из любви”.

Объектами данной работы являются романы Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание» и «Парфюмер» П. Зюскинда.

Предметом исследования стали тема преступления и образы преступников в названных произведениях.

Актуальность нашей работы определяется следующими обстоятельствами:

1) Ф. М. Достоевский и П. Зюскинд – два автора, сформировавшие и реализовавшие тему «идейного» преступления, истоки, причины и последствия которого исследованы объемно и многопланово, поэтому они современны и необходимы нынешнему читателю.

2) Зюскинда невозможно рассматривать вне круга авторов, разрабатывавших тему преступления; здесь Достоевский представляется первым.

3) жанровая специфика, образный строй и поэтика романа П. Зюскинда отличаются самобытностью и новаторством, но в то же время и традиционны; литературное родство автора «Парфюмера» с Достоевским заслуживает исследовательского внимания.

Однако оно до сих пор не становились предметом специального изучения, это, соответственно, означает новизну данной работы.

Цель работы – рассмотреть тематические и образные параллели в романах «Преступление и наказание» Ф. М. Достоевского и «Парфюмер» П. Зюскинда и выявить общие черты в художественном осмыслении темы преступления двумя авторами разных веков, представляющих различные национальные литературы.

В работе решаются следующие взаимосвязанные задачи:

охарактеризовать социальный фон преступления, отображенный Достоевским и Зюскиндом;

– исследовать характеры Родиона Раскольникова и Жана-Батиста Гренуя с точки зрения типологического сходства;

– установить сходство приемов и средств создания образа преступника Достоевским и Зюскиндом;

– проследить ситуативную и психологическую схему преступления в обоих романах, выявляя аналогии;

– указать основные моменты концепция наказания за преступление, соответствующие художественной логике романов «Преступление и наказание» и «Парфюмер».

Практическая значимость работы определяется тем, что материал и результаты могут быть применены в практике преподавания теории и истории отечественной литературы XIX века и зарубежной литературы ХХ века.

Работа состоит из введения, трех глав, заключения, библиографического списка.

Глава 1. СОЦИАЛЬНЫЙ ФОН И ЛИЧНОСТНАЯ ОБУСЛОВЛЕННОСТЬ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

1.1 Париж XVIII века (взгляд из века XX) и Петербург XIX века

Местом действия своих произведений Достоевский и Зюскинд выбирают столичные города: Петербург и Париж. Это обстоятельство нельзя не принимать во внимание. Столица воспринимается как символическая аналогия самого государства, главным городом которого она является. И в каждом случае это не апология государства, а развернутая критическая характеристика.

Обобщенный образ Петербурга в романе Ф. М. Достоевского выстроен так, что в преступлении оказывается повинен именно город. В нем Раскольников становится одиноким и несчастным. Достоевский показывает мир униженных и оскорбленных. Он разоблачает общество, где властвуют деньги и лицемерие, общество, которое беспощадно к тем, кто порицает его. Раскольников был исключен из университета, потому что не имел денег для дальнейшего обучения. Он даже не мог в срок уплатить за квартиру.

Достоевский охарактеризовал Петербург не только через картины и ситуации, но и штрихом коснулся запахов этого города. «Всюду <…> та особенная летняя вонь, известная каждому петербуржцу. Нестерпимая вонь из распивочных, пьяные, которые попадались поминутно, несмотря на буднее время довершили отвратительный и грустный колорит картины».[6]

Достоевский здесь предвосхищает описание Парижа Зюскиндом, который сделал именно запах главной характеристикой. «…В Париже стояла самая большая вонь, ибо Париж был самым большим городом Франции. А в самом Париже было такое место под названием Кладбище Невинных, где стояла совсем уж адская вонь. Восемьсот лет сюда доставляли покойников из Отель-Дьё и ближайших приходов». И лишь накануне Французской революции кладбище было наконец закрыто, а на этом месте сооружен рынок».[7]

Весь “Парфюмер” представляет собой сокровищницу обонятельных образов: растения и цветы, охота, животное чутье, тела, запахи тела, воспоминания, массовая оргия, и, разумеется, парфюмерия – все это семантические поля, непосредственно связанные с этим способом чувственного восприятия. И если в изучаемом нами тексте и таится какой-то скрытый смысл, то он состоит именно в подробном описании обонятельных феноменов с помощью разнообразных метафорических моделей.

Далее в романе П. Зюскинда читаем: «В городах того времени стояла вонь, почти невообразимая для нас, современных людей. Улицы воняли навозом, лестницы воняли гнилым деревом и крысиным пометом, кухни – скверным углем и бараньим салом; непроветренные гостиные воняли слежавшейся пылью, спальни – грязными простынями, влажными перинами. Из каминов несло серой, из дубилен – едкими щелочами, со скотобоен – выпущенной кровью. Люди воняли потом и нестиранными платьями. Воняли реки, воняли площади, воняли церкви, воняло под мостами и во дворцах. Воняли крестьяне и священники, воняло все дворянское сословие, вонял даже сам король – он вонял как хищный зверь, а королева – как старая коза, зимой и летом»(5-6).

Герои характеризуются прежде всего как обитатели столицы, типичные и исключительные одновременно. Гренуй, по замыслу Зюскинда, является средоточием внешнего кошмара социальной действительности. Его внешнее уродство отталкивает окружающих. Гренуй – ребенок своего времени. Он мог родиться только в такую эпоху и именно таким. Возможно, Гренуй еще в утробе матери впитал всю суть внешнего мира.

«Глаза были неопределенного цвета – между устрично-серым и опалово-бело-кремовым… Сложения он был крепкого и обладал редкой выносливостью, обходился самым жидким молоком, переваривал самые гнилые овощи и испорченное мясо. На протяжении своего детства он пережил корь, дизентерию, ветряную оспу, холеру, падение в колодец с шестиметровой глубины и ожоги от кипятка, которым ошпарил себе грудь. …у него остались от этого шрамы и оспины, и струпья, и слегка изуродованная нога, из-за которой он прихрамывал».[8] Детям он внушал неосознанный ужас. Они обходили его стороной.

Создавая портрет Родиона Раскольникова, Достоевский применяет прием контраста. Образ Раскольникова контрастирует с обстановкой. Достоевский акцентирует внимание на том, как ужасен и противен человеческой личности столичный российский город. Портрет же героя поражает своей притягательностью.

«Петербург не вызывал у Раскольникова ничего, кроме глубочайшего омерзения. На улице жара, духота, толкотня, всюду известка, леса, кирпич, пыль» (4). На фоне такой нелицеприятной картины Петербурга Достоевский рисует портрет самого героя: «он был замечательно хорош собою, с прекрасными темными глазами, темно-рус, ростом выше среднего, тонок и строен» (4).

Как видно, каждый герой показан неотрывно от города. Один словно повторяет все его уродливые черты, а другой контрастирует с ним.

Оба писателя, как Зюскинд, так и Достоевский, создают обобщенный образ города. В одном и в другом случае подчеркнуты одни и те же черты этого образа: некое уподобление хищнику или паразиту, то, чему герой должен сопротивляться. В «Преступлении и наказании» Петербург – город-вампир. Он пьет жизненные соки из людей, которые туда приезжают. Так случилось и с Раскольниковым. Когда он только приехал учиться, то долго еще оставался тем славным мальчиком из детства. Но проходит время, и гордо поднятая голова опускается все ниже и ниже, город начинает душить Раскольникова, ему хочется вздохнуть полной грудью, но он не может.

Гренуя мир отвергал с самого начала, его отвергали все люди: кормилицы, другие дети, просто прохожие – все, отвергали просто потому что он не такой. Его боялись за его непохожесть и видели лишь вещь, которую можно использовать. Мир отвернулся от Гренуя, Гренуй ответил миру тем же. Он не хотел умирать, он хотел жить, а потому он выживал как мог. Гренуй – ребёнок своего времени. Гренуй мог родиться только в такую эпоху, когда человек стал почти неотличим от животного. Примечательно, что автор называет Жана – Батиста монстром ещё с рождения.

Социальные обстоятельства отнюдь не благоприятствовали ни герою Достоевского, ни герою Зюскинда. Каждый из авторов пытается натолкнуть нас на мысль, что в такой обстановке трудно появиться на свет прекрасной идее. Но она появляется и в одном случае и в другом. Одна и та же идея, которую можно обозначить как достижение совершенства. Действительно, один и другой переживают «достигнутого торжества любовь и муку». Но ни в одном из случаев пути достижения не представляются безупречными. Раскольников хочет счастья для всего человечества, совершенства социума, но через убийство.

Мечта Гренуя – также достижение совершенства. У Зюскинда совершенство имеет более конкретное значение у Зюскинда. Оно материализуется в самый нематериальный из всех объектов человеческого восприятия – в запах. Гренуй озабочен искусственным созданием запаха, но запаха совершенного. Путь достижения тот же, что и у Раскольникова.

Возникает ситуация, сам мотив, сам посыл которой – высокого нравственно-эстетического свойства. Более того, оба героя обладают исключительно тонким чувством добра и красоты. Но на протяжении всего повествования Петербург только однажды предстает перед Раскольниковым средоточием прекрасного: «Необъяснимым холодом веяло на него от этой великолепной панорамы; духом немым и глухим полна была для него эта пышная картина…» Но величественный вид Исаакиевского собора и Зимнего дворца нем для Раскольникова, для которого Петербург это прежде всего каморка-«шкаф», каморка-«гроб».

Жан-Батист Гренуй тоже обладает исключительным эстетическим чувством. Он умеет «сочинять» духи с прекрасным запахом. Гренуй потрясен, ощутив запах юной девушки лет тринадцати-четырнадцати. «Сто тысяч ароматов не стоили этого одного. Он был – сама красота».[9]

И Достоевский и Зюскинд детально обрисовывают условия жизни своих героев. О Раскольникове сказано: «Жил он в Петербурге, где снимал каморку, находившуюся под самой кровлей высокого пятиэтажного дома. Она больше походила на шкаф, чем на квартиру. В этой комнате не было ничего особенного. Мебель, вся очень старая состояла из дивана с огромной деревянной спинкой, круглого стола, туалета с зеркальцем в простенке, стульев по стенам да двух-трех грошовых картинок в рамках, - вот и вся мебель. Это была крошечная клетушка, шагов в шесть длиной и до того низенькая, что чуть-чуть высокому человеку становилось в ней жутко. Раскольников спал на большой растрепанной софе, спал без простыни, покрываясь своим старым, ветхим студенческим пальто. Трудно было белее опуститься и обнеряшиться».[10] Условия, в которых живет Раскольников вызывают у него протест, а затем и бунт.

Фабула романа «Парфюмер» подчинена художественной логике - рассказать историю убийцы. Среди вони и смрада Парижа рождается ребенок с уникальным обонянием, которому суждено стать великим парфюмером. Но доказать свою гениальность, родившись в самой клоаке общества, практически невозможно, как, собственно говоря, и выжить… «Жан-Батист Гренуй решил по-другому» – этой фразой и начинается путь парфюмера, который более тернист, чем путь собаки на мыловарню. Жан-батист родился «в самом вонючем месте всего королевства», в рыбной лавке под разделочным столом, среди роя мух и отрезанных рыбных голов. «Мать Гренуя, когда начались схватки, стояла у рыбной лавки на улице О-Фер и чистила белянок». «Полиция отдает ребенка некой кормилице, а мать берут под стражу. И так как она ничего не отрицает и без лишних слов признает, что собиралась бросить ублюдка подыхать с голоду, как она впрочем, проделывала уже четыре раза, ее отдают под суд, признают виновной в многократном детоубийстве и через несколько недель казнят на Гревской площади».[11]

Спустя несколько страниц читаем: «Ребенок к этому моменту перешел уже к третьей кормилице. Ни одна не соглашалась держать его при себе дольше нескольких дней. Они говорили, что он слишком жадный, что сосет за двоих и тем самым лишает молока других грудных детей, а их, мамок, - средств к существованию: ведь кормить одного-единственнного младенца невыгодно».[12] Он переходит из рук в руки. И в конце концов попадает в приют мадам Гайар. Он живет в полном одиночестве, так как другие дети боятся его.

И Гренуй тоже, как и Раскольников, бунтует против обстоятельств, в которых он оказался. Чтобы показать сущностные черты главного героя, Зюскинд прибегает к принципу контраста, но это не контраст прекрасного в герое и уродливого в среде. Это контрастные черты, соединившиеся в одном герое. «В восемнадцатом столетии жил человек, принадлежавший к самым гениальным и самым отвратительным фигурам этой эпохи. Его звали Жан-Батист Гренуй». Этими словами и начинается роман «Парфюмер». Возникает аналогия с пушкинской темой о совместимости гения и злодейства.

1.2 Герой Ф. М. Достоевского и герой А. Зюскинда: к поиску социально-психологического родства

Героя Патрика Зюскинда в историко-литературных исследованиях еще не сравнивали с Родионом Раскольниковым. Внешне действительно нет никакого сходства между безграмотным уродцем Гренуем и рефлексирующим умником, студентом юридического факультета, красавцем Раскольниковым. И всё-таки у обоих убийц есть много общего. Оба никого не видят, полностью погружаясь в себя. “Уже раньше, когда он двигался днём, он часто часами шёл с закрытыми глазами” (84) – это Гренуй. Нечто похожее находим о Раскольникове – “точно туман упал вдруг перед ним и заключил его в безвыходное и тяжёлое уединение” (90). Люди не представляют для них ценности. “Теперь ему (Греную) показалось, что с миром – с миром, где не было ни души, – можно было смириться. Он был пьяный от всё более прозрачного, всё более далёкого от людей воздуха” (140); Раскольниковым же овладевало “какое-то бесконечное, почти физическое отвращение ко всему встречавшемуся и окружающему, упорное, злобное, ненавистное” (236). Возникает одно и то же состояние их отчуждённости от людей. Раскольников “решительно ушёл от всех, как черепаха в свою скорлупу, и даже лицо служанки возбуждало в нём желчь и конвульсии” (60). Гренуй “всё более отдалялся от людей и всё энергичнее притягивался к магнитному полюсу максимально возможного одиночества”(178), “чем больше привыкал он к более чистому воздуху, тем чувствительнее терзал его человеческий запах” (157).

Ценности их искусственны: это духи как идея, идеал – для Гренуя и очень сложная теория “крови по совести” с обоснованной арифметикой, общими весами и идеей “всеобщего блага” – для Раскольникова.

Оба героя не признают закона Божеского. Зюскинд много раз подчёркивает, что Гренуй “понятия не имел о Боге”, “он в самом деле был своим собственным богом, и богом более великолепным, чем тот, воняющий ладаном Бог, который ютился в церквах” (248). “Да, может, и Бога-то совсем нет” (503), – с каким-то даже злорадством говорит Раскольников. Его на каторге сторонятся все люди. “Ты безбожник! Ты в Бога не веруешь!” (503) – объясняли они своё отношение к нему.

И Родион Раскольников и Жан-Батист Гренуй не принадлежат к высоким слоям общества – это разночинско-мещанская среда. Конкретные обстоятельства жизни героев и дальнейшая судьба во многом определяются укладом семьи и собственным нравственным, душевным укладом, сформированным в соответствии с семейным.

Из письма матери Раскольникова: «Милый мой родя, - писала мать, - вот уже два месяца с лишком как я не беседовала с тобой письменно, отчего сама страдала и даже иную ночь не спала, думая. Но, наверно, ты не обвинишь меня в этом невольном моем молчании. Ты знаешь как я люблю тебя: ты один у нас, у меня и у Дуни, ты наше все, наша надежда, упование наше. Что было со мной, когда я узнала, что ты уже несколько месяцев оставил университет, за неимением содержать себя, и что уроки и прочие средства твои прекратились! Чем могла я с моими ста двадцатью рублями в год пенсиона помочь тебе?...»[13] Из этих строк видно, как старалась Пульхерия Раскольникова, чтобы у ее сына все было хорошо. Мать Раскольникова - воплощенная добродетель. Ее мучает болезненное состояние сына, ранит и обижает его отчужденность.

Достоевский, создавая текст материнского письма, прибегает к фигурам умолчания, иносказания. О многом Раскольников просто догадывается, благодаря оговоркам, деталям.

Полнейшая противоположность Пульхерии Раскольниковой – мать Гренуя. «Гнездятся кругом у нас пороки»: цинизм, отсутствие материнского чувства у нее гипертрофированы. «Рожала она в пятый раз. Со всеми предыдущими она справилась здесь у рыбной лавки, все дети родились мертвыми или полумертвыми, ибо кровавая плоть…, не намного отличалась от рыбных потрохов, уже лежавших перед ней, да и жила не намного дольше, и вечером все вместе сгребали лопатой и увозили на тачке к кладбищу или вниз к реке». Мать Гренуя «…надеялась жить долго, …может быть, даже когда-нибудь выйти замуж и родить настоящих детей в качестве уважаемой супруги овдовевшего ремесленника».[14] Когда ее забирает полиция, она признается, что «собиралась бросить ублюдка подыхать с голоду, как она, впрочем проделывала уже четыре раза…»[15]

И Достоевский и Зюскинд акцентируют внимание на наличии или отсутствии в героях одних и тех же черт: у Раскольникова есть сильные родственные чувства, а у Гренуя – отсутствие понимания родственных уз. Таким образом, формируется один и тот же социально-психологический тип, воплощенный в двух разных характерах.

Художественная логика романов такова, что герои последовательно проходит через знакомство, общение, взаимодействие с людьми из различных социальных групп, являющими различные психологические портреты. Например, «чопорный, осанистый, с осторожною и брезгливою физиономией» Петр Петрович Лужин – тип дельца и «капиталиста». Ему сорок пять лет. Он угрюмый и высокомерный. Хочет открыть в Петербурге адвокатскую контору. Выбившись из ничтожества, высоко ценит свой ум и способности, привык любоваться собою. Однако больше всего Лужин ценит деньги. Он защищает прогресс «во имя науки и экономической правды». Он проповедует с чужих слов, которых наслушался от своего приятеля Лебезятникова. Лужин делает предложение Дуне Раскольниковой. Его самолюбию льстит, что испытавшая много несчастий благородная девушка будет всю жизнь благоговеть перед ним и подчиняться ему. Он ненавидит Раскольникова за то, что тот выгнал его. Петр Петрович с первого знакомства вызывает у Родиона неприкрытую неприязнь. В Лужине действительно есть нечто отталкивающее. Он представитель нового нарождающегося типа буржуа, и примитивизм его эгоистической логики изобличает и ущербность идей самого Родиона Раскольникова.

Куда сложнее отношения Раскольникова и Аркадия Ивановича Свидригайлова. «…Лет пятидесяти, росту повыше среднего, дородный, с широкими и крутыми плечами, что придавало ему несколько сутулый вид… Волосы его очень еще густые, были совсем белокурые и чуть-чуть разве с проседью… Глаза его были голубые и смотрели холодно, пристально и вдумчиво; губы алые».[16] Раскольников замечает, что его лицо похоже на маску и в нем есть что-то чрезвычайно неприятное. Дворянин, служил два года в кавалерии, был шулером, женившись на Марфе Петровне, которая выкупила его из тюрьмы, семь лет жил в деревне. Циник; на его совести ряд тяжелых преступлений: самоубийство слуги Филиппа и четырнадцатилетней оскорбленной им девочки. Двойник Раскольникова, Свидригайлов как бы порожден кошмаром героя. Появившись в его каморке, он заявляет, что они – «одного поля ягоды» и предлагает Раскольникову передать сестре Дуне, которая из-за его домогательств была скомпрометирована и потеряла место, десять тысяч. В отличие от Раскольникова он уже по ту сторону добра и зла и, кажется, не испытывает сомнений. Он свободен, нравственный закон уже не властен над ним. Его душа почти мертва. Свидригайлов кончает с собой выстрелом из револьвера.

Порфирий Петрович – пристав следственных дел, правовед. Первая встреча Раскольникова с Порфирием Петровичем происходит у того на квартире, куда Раскольников приходит вместе с Разумихиным якобы справиться о своем закладе. Он хороший актер, постоянно провоцирует Раскольникова, задавая каверзные и как будто нелепые вопросы. Между Порфирием и Раскольниковым происходит своего рода поединок. Умный и тонкий психолог, следователь действительно интересуется Раскольниковым. С одной стороны, тот для него убийца, преступник, с другой – он испытывает к нему уважение, как к личности, способной на себе испытать идею.

Сонечка Мармеладова. Впервые читатель узнает о ней из исповеди Мармеладова Раскольникову, в которой он рассказывает, как Сонечка в критический для семьи момент в первый раз пошла на панель. Раскольников приходит к ней, чтобы признаться в убийстве и таким образом переложить на нее часть своей муки.

Она – тоже преступница. Но если Раскольников преступен через других для себя, то Сонечка преступила через себя для других. У нее он находит любовь и сострадание, а также готовность разделить его судьбу и вместе с ним нести крест. Именно Сонечка подталкивает Раскольникова к покаянию.

Каждый из названных выше героев передает Раскольникову какую-то сокровенную часть своей личности. Свидригайлов, Лужин и Мармеладов распахивают перед ним свою душу. Но и Раскольников благодаря им лучше себя познает.

В описании всех персонажей, соседствующих с Гренуем в романе «Парфюмер», существенное, если не главное место занимает рассуждение об их жизненных целях. Причем, описывая таким образом целый ряд персонажей, автор обозначает некоторую типологию или пространство стандартных (!) целей. Начиная от мадам Гайар, воспитательницы Гренуя, с ее желанием относительно комфортной «частной смерти» и заканчивая Антуаном Риши, который хотел сделать заработанное им богатство ресурсом создания своей династии. Вообще стоит отметить, что сложность и запутанность и уж тем более «детективность» сюжета никак нельзя отнести к достоинствам текста (впрочем, как и отсутствие всего перечисленного — к недостаткам). Это замечание само по себе, вместе с приоритетным вниманием автора к специфическому описанию определенных людей (представленному выше) заставляет предположить, что заход на сравнение различных персонажей с Гренуем прямо соответствует цели Автора.

Достоевский и Зюскинд применяют один и тот же набор способов создания образов. У Зюскинда, как и у Достоевского есть акцентированный момент создания портрета – идея «натуры» (в «Преступлении и наказании» характеристика Порфирием Петровичем Раскольникова).

Достоевский глубоко проникает в душу преступника и за идеей заблуждения доброго сердца, убийства ради любви к людям, власти ради добрых дел открывает самую страшную и чудовищную для него идею – «идею Наполеона», идею, разделяющую человечество на две неравные части: большинство – «тварь дрожащая» и меньшинство – «властелины», призванные от рождения управлять большинством, стоящие вне закона и имеющие право, как Наполеон, во имя нужных им целей переступать через закон и нарушать божественный миропорядок».[17]

Не только в Раскольникове, но и в Гренуе мы отмечаем натуру, которую герой не в силах преодолеть. «Натура» Гренуя – это его врожденная неистребимая жажда приобщения к красоте. «Герой, на совести которого десятки жертв, повинных лишь в том, что все они были воплощением юности и красоты, одержим дерзновенным замыслом. Он добивается Совершенства, которого нет в подлунном мире. Выросший среди грязи и гнили, выживший без любви, участия, теплоты, Жан-Батист Гренуй…хочет сработать нечто воистину прекрасное, в буквальном смысле пленяющее, чарующее всех и каждого. И это в его власти. «Кто владеет запахом, тот владеет сердцем людей». А запахом Гренуй владеет, как не владел никто и никогда.[18] «Гренуем движет стремление к идеалу. И, подчиняясь ему, он готов терпеть нужду, отверженность, зависимость от тех ремесленников, кто добился высокого положения, одиночество пещеры, где пришлось скрываться несколько лет. Фантазия и фанатизм создают в нем уникальный душевный сплав».[19] Иными словами, натура всегда доминирует. Но вот Гренуй добился всего, чего хотел, и ему стало неважно и неинтересно вливание в социум, которого он так желал. «Рука, недавно державшая флакон, едва слышно благоухала, и, когда он приближал ее к носу и принюхивался, ему становилось грустно, и он на несколько секунд останавливался и стоял, и нюхал…»Никто не знает, как на самом деле хороши эти духи, - думал он, - все только покоряются их воздействию, даже не зная, что это духи, что они обладают колдовскими чарами. Единственный, кто сумел оценить их красоту, это я потому что я сам их создал. И в то же время я – единственный, кого они не могут околдовать. Я – единственный, перед кем они бессильны».[20]

Для Жана-Батиста Гренуя способность узнать Совершенство становится важнее внимания и любви людей. Для Гренуя его будущее темно. Жизнь заканчивается моментом достижения совершенства. «То, чего он всегда так страстно желал, а именно чтобы его любили другие люди, в момент успеха стало ему невыносимо, ибо сам он не любил их, он их ненавидел. И внезапно он понял, что никогда не найдет удовлетворения в любви, но лишь в ненависти своей к людям и людей к себе».[21]

У Достоевского в «Преступлении и наказании» тоже силен мотив ненависти. Он связан с Аленой Ивановной – коллежской регистраторшей, процентщицей, которую убивает Раскольников: «…крошечная, сухая старушонка, лет шестидесяти, с вострыми и злыми глазками, маленьким вострым носом… Белобрысые волосы ее были жирно смазаны маслом».[22] Ее портрет должен вызывать отвращение и тем самым как бы отчасти оправдывать идею Раскольникова, который носит ей заклады, а затем убивает ее. Этот персонаж – олицетворение никчемной и даже вредной жизни.

Притяжение к людям и ненависть к ним одновременно, жажда совершенства с одной стороны, а с другой стороны – натура. Натура, которая препятствует этому достижению.

И Гренуй и Раскольников демонстрируют готовность взять знания от каждого, с кем они связаны в жизни, с кем знакомы. И Достоевский и Зюскинд последовательно раскрывают душу своего героя через взаимодействие их с двойниками, потому что каждый из названных героев отражает какую-то часть главного героя.

Хотя любой психиатр вряд ли будет спорить с тем фактом, что преступник, совершая очередное преступление, рисует в своем мозгу только ему понятную картину, и весь трагизм ситуации заключается в том, что его «искусство» приносит счастье только ему одному, и только поэтому конфликт с обществом, которое вполне допускает смерть тысяч других живых существ, кроме смерти существа, из которого это общество состоит, приводит его в расстрельную камеру или на виселицу… Но Жан-Батист Гренуй хотел любви и счастья для всех. И счастье это прописано Зюскиндом, Только вот счастье – есть Любовь, а Любви, основанной на горе, по идее, быть не может. Разгневанные жители Грасса во главе со Святой Церковью заочно приговаривают неизвестного убийцу к отлучению от Церкви и мучительной смерти на кресте от ударов железной палкой по телу. Преступник схвачен, но результат его жизни был бы нивелирован, если бы не один замечательный аккорд Зюскинда, который расставляет все по своим местам… Как только Жан-Батист открывает духи и лишь слегка смачивает в них свой платок, люди начинают рыдать от счастья, забыв о тех страшных преступлениях, которые он совершил. На коленях даже отец последней жертвы, который теперь называет его… сыном.

Гренуй смотрит на толпу людей, которые, обнажившись, начинают заниматься сексом, и вспоминает на секунду свою первую жертву, прекрасную девушку, торговавшую сливами, к которой, несмотря ни на что, он испытывал благоговейное чувство непорочной Любви. Крах Гренуя как личности наступает секундой позже, когда в его воображении возникает сцена, которой не было в жизни: Гренуй занимается Любовью с той самой первой девушкой и понимает, что ее чудесный запах мог принадлежать только им двоим… Понимает, глядя на форменное скотоложство, которое происходит на площади, где должна была состояться его казнь. Вот она – обратная сторона человеческой любви, вот он «бисер» Жана-Батиста Гренуя, рассыпанный перед… людьми.

Затем люди начинают обожествлять Гренуя, находясь под воздействием чудесного аромата, который он создал. И Парфюмер, который для достижения своей цели пошел по трупам, просто ошибся, посчитав, что в мире возможно счастье, замешанное на страданиях. (Но на чем построена любая религия, смысл которой в достижении Божественного через благоговейно принятые страдания и лишения? Это уже тема для разговора с компетентными в этом вопросе лицами).

Освобожденный Парфюмер, равного которому не видел свет, идет в Париж, не нужный никому в этом мире, даже самому себе, идет для того, чтобы вернуться на тот же вонючий рынок, где он родился много лет назад… и где найдет свою смерть, растерзанный толпой бродяг, которые в этом поступке увидят акт высочайшей Любви…

Глава 2. ОБРАЗ ПРЕСТУПНИКА В РОМАНЕ Ф. М. ДОСТОЕВСКОГО «ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ» И В РОМАНЕ П. ЗЮСКИНДА «ПАРФЮМЕР»

2.1 Родион Раскольников

Осмысливая тему преступления, необходимо проследить, как создан образ преступника. Здесь стоит поговорить о самом Родионе Раскольникове, его личностных свойствах, человеческих качествах. Интерес представляет даже имя и фамилия, которые автор дал своему герою. Сама фамилия героя указывает на двойственность, внутреннюю неоднозначность образа. Родион Раскольников — человек, рождённый расколотым и порождающий раскол, наследник суровых, непримиримых борцов против “антихриста” в русской истории — раскольников — старообрядец.

История русского церковного раскола началась с собора 1666-1667 годов и свержения патриарха Никона, запретившем переход русской православной церкви в лоно “государства”, когда анафеме были преданы восьмиконечный крест, двуперстие и другие символы и порядки старой византийской православной церкви. С этой даты начинаются гонения на старообрядцев, гонения, породившие протопопа Аввакума, самосожжения целых старообрядских деревень, не желавших признать власть “государевой” церкви, уход раскольников-бегунов в поисках “святого Белогорья” в далёкие неизвестные земли Сибири, Алтая, камчатки, Аляски. Это был путь подвижничества, борьбы, отречения от “благ мира сего” во имя “света любви Христовой”.

Не зря Порфирий Петрович в своём последнем разговоре с Раскольниковым признаётся: “Я ведь вас за кого почитаю? Я вас почитаю за одного из таких, которым хоть кишки вырезай, а он будет стоять да с улыбкой смотреть на мучителей, — если только веру или бога найдёт” (318). Это признание его антипода, человека закона и власти.

В чем заключается внутренняя противоречивость Раскольникова? В мировой литературе Достоевскому принадлежит честь открытия неисчерпаемости и многомерности человеческой души. Писатель показал возможность сочетания в одном человеке низкого и высокого, ничтожного и великого, подлого и благородного. Человек это тайна, в особенности русский человек. “Русские люди вообще широкие люди... широкие, как их земля, и чрезвычайно склонны к фанатическому, к беспорядочному; но беда быть широким без особой гениальности” (259), говорит Свидригайлов. В словах Аркадия Ивановича заключается ключ к постижению характера Раскольникова. Здесь следует вспомнить характеристику, которую дает Родиону Романовичу Разумихин: “Полтора года я Родиона знаю: угрюм, мрачен, надменен и горд; в последнее время... мнителен и ипохондрик... Иногда, впрочем, вовсе не ипохондрик, а просто холоден и бесчувственен до бесчеловечия, право, точно в нем два противоположных характера, поочередно сменяются... ужасно высоко себя ценит и, кажется, не без некоторого права на то” (286).

Мучительная внутренняя борьба ни на минуту не утихает в Раскольникове. Родиона Романовича мучает не примитивный вопрос «убивать или не убивать», а всеохватная проблема: “Подлец ли человек, весь вообще род, то есть человеческий” (15). Рассказ Мармеладова о великости Сониной жертвы, письмо матери о судьбе Дунечки, сон о Савраске все это вливается в общий поток сознания героя. Встреча с Лизаветой, воспоминания о недавнем разговоре в трактире студента и офицера об убийстве старухи-процентщицы подводят Раскольникова к роковому для него решению. Внимание Достоевского приковано к уяснению первопричин преступления Раскольникова.

Слова “убить” и “ограбить” могут направить мысль читателя по ложному пути. Дело заключается в том, что Раскольников убивает совсем не для того, чтобы ограбить. И совсем не потому, что живет в нищете, что “среда заела”. Разве не мог бы он, не дожидаясь денег от матери и сестры, обеспечить себя материально, как сделал это Разумихин? Человек у Достоевского изначально свободен и сам совершает свой выбор. В полной мере это относится и к Раскольникову. Убийство результат свободного выбора. Однако путь к “крови по совести” довольно сложен и длителен. Преступление Раскольникова включает в себя создание арифметической теории “права на кровь”. Внутренняя трагичность и противоречивость образа заключается именно в создании этой логически почти неуязвимой теории. Сама же “великая идея” является ответом на кризисное состояние мира. Раскольников явление отнюдь не уникальное. Схожие мысли в романе высказывают многие: студент в трактире, Свидригайлов, даже Лужин... Основные положения своей бесчеловечной теории герой излагает в исповедях перед Соней, в разговорах с Порфирием Петровичем, а до этого, намеками в газетной статье.

Родион Романович комментирует: “...необыкновенный человек имеет право... разрешить своей совести перешагнуть... через иные препятствия, и единственно в том только случае, если исполнение его идеи (иногда спасительной для всего человечества) того потребует... Люди, по закону природы, разделяются, вообще, на два разряда: на низший (обыкновенных)... и собственно на людей...” (151) Раскольников, как мы видим, обосновывает свою идею ссылкой на благо всего человечества, исчисленное арифметически. Но может ли счастье всего человечества основываться на крови, на преступлении? Впрочем, рассуждения героя, мечтающего о “свободе и власти... над всей дрожащей тварью”, не лишены и эгоизма. “Вот что: я хотел Наполеоном сделаться, оттого и убил”, признается Раскольников. “От Бога вы отошли, и вас Бог поразил, дьяволу предал!”(154) – с ужасом говорит Соня.

Нравственные и психологические последствия преступления прямо противоположны тем, которых ожидал Раскольников. Распадаются элементарные человеческие связи. Герой признается самому себе: “Мать, сестра, как любил я их! Отчего теперь я их ненавижу? Да, я их ненавижу, физически ненавижу, подле себя не могу выносить...” Одновременно Родион Романович решительно переоценивает масштабы собственной личности: “Старушонка вздор!.. Старуха была только болезнь... Я переступить поскорее хотел... я не человека убил, я принцип убил! Принцип-то я убил, а переступить-то не переступил, на этой стороне остался... Эх, эстетически я вошь, и больше ничего!” (382)

Заметим, что Раскольников не отказывается от теории вообще, он лишь себе отказывает в праве на убийство, лишь себя выводит из разряда “необыкновенных людей”. Индивидуалистическая теория источник постоянных страданий героя, источник незатухающей внутренней борьбы. Последовательного логического опровержения “идеи-чувства” Раскольникова в романе нет. Да и возможно ли оно? И все же теория Раскольникова имеет ряд уязвимых мест: как разграничить обыкновенных и необыкновенных людей; что будет, если все возомнят себя Наполеонами? Несостоятельность теории обнаруживается и в соприкосновении с “реальной действительностью”. Будущее нельзя арифметически прогнозировать. Та самая “арифметика”, о которой говорил в трактире незнакомый студент, терпит полный крах. Во сне Раскольникова об убийстве старухи удары топора не достигают цели. “Он... тихонько высвободил из петли топор и ударил старуху по темени, раз и другой. Но странно: она даже не шевельнулась от ударов, точно деревянная... Старушонка сидела и смеялась...” (395) Бессилие Раскольникова, не подвластность окружающего его воле выражается сложной образной символикой. Мир далеко еще не разгадан, он и не может быть разгадан, привычные причинно-следственные связи отсутствуют. “Огромный, круглый, медно-красный месяц глядел прямо в окно”. “Это от месяца такая тишина, подумал Раскольников, он, верно, теперь загадку загадывает” (398). Таким образом, теория не опровергается, а как бы вытесняется из сознания и подсознания героя. Суть духовного воскресения Раскольникова заключается в обретении через страдания “живой жизни”, любви, веры в Бога. Острожный сон о моровой язве знаменует собою выход из тьмы лабиринта. Уменьшается пропасть между героем и простыми каторжанами, расширяются горизонты личности героя.

Достоевский немало внимания уделяет тому, что касается окружающих и близких Раскольникова. Многие из них любят и уважают Родиона.

Обаяние личности Раскольникова действительно велико, автор говорит о “широком сознания и глубоком сердце”. Раскольников поразил Соню, когда посадил он её, опозоренную, растоптанную, изгнанную, рядом с сестрой и матерью, а потом поклонился ей — страдалице, жертве, — всему страданию человеческому поклонился. Целый новый мир неведомо и смутно сошёл тогда в её душу — целый мир, сначала непонятный Соне, но — это-то Соня сразу поняла — “новый”, чуждый, враждебный миру безысходного “привычного” мучения, общепринятой морали.

Любят Раскольникова, ибо “есть у него эти движения”, непосредственные движения чистого и глубокого сердца, и он, Раскольников, любит — мать, сестру, Соню, Полечку. И потому глубочайшее отвращение и презрение испытывает к ежечасно и ежеминутно разыгрывающемуся вокруг трагическому фарсу бытия, калечащему тех, кого он любит. И отвращение это тем сильнее, чем уязвимее душа Раскольникова, чем беспокойнее и честнее его мысль, чем строже совесть, а именно это — душевная уязвимость, беспокойная и честная мысль, неподкупная совесть, — влечёт к нему сердца.

Не собственная бедность, не нужда и страдания сестры и матери терзают Раскольникова, а, так сказать, нужда всеобщая, горе вселенское — и горе сестры и матери, и горе погубленной девочки, и мученичество Сонечки, и трагедия семейства Мармеладовых, беспросветная, безысходная, вечная бессмыслица, нелепость бытия, ужас и зло, царствующие в мире, нищета, позор, порок, слабость и несовершенство человека — вся эта дикая “глупость создания”.

Томас Манн заметил, что своим героем, Раскольниковым, Достоевский “освобождал от бюргерской морали и укреплял волю к психологическому разрыву с традицией, к преступлению границ познания”.[23] Да, для Раскольникова не существует бюргерская, мещанская мораль, она не связывает его могучий дух (ведь он перед Соней преклонился!), для него нет традиций, он хочет преступить не только нравственные и социальные, но, в сущности, земные физические законы, сковавшие природу человеческую. Ему мало земного, “эвклидовского” разума, он хочет совершить скачок, “трансцензус” по ту сторону, за границы познания, доступные человеку. Этот скачок должен поставить Раскольникова в особые отношения с миром, ибо тогда он сможет в себе самом найти точку опоры, чтобы перевернуть мир.

И Раскольников чувствует себя способным и на большее, он хочет взвалить себе на плечи бремя тяжести неимоверной, поистине сверхчеловеческой. На истерический вопрос Сони: “Что же делать?”, после мучительного разговора о будущем, фатально предопределённым детям Катерины Ивановны (“Разве Полечка не погибнет?”), Раскольников отвечает так: “Сломать что надо, раз и навсегда, да и только: и страдание взять на себя!” (171)

Глубочайшая уязвлённость ужасом и нелепостью мира родила раскольниковскую идею. Идея породила действие — убийство старухи-процентщицы, убийство намеренное, и, убийство ненамеренное, её служанки — Лизаветы. Выполнение идеи привело к ещё большему увеличению ужаса и нелепости мира.

Весь этот бунт не только против мира, но и против бога, отрицание божественной благости, божественного смысла, предустановленной необходимости мироздания. Навсегда запомнилась Достоевскому богоборческая аргументация его друзей-петрашевцев: “Неверующий видит между людьми страдания, ненависть, нищету, притеснения, необразованность, беспрерывную борьбу и несчастия, ищет средства помочь всем этим бедствиям и, не нашел его, восклицает: “Если такова судьба человечества, то нет провидения, нет высшего начала! И напрасно священники и философы будут ему говорить, что небеса провозглашают славу Божию! Нет, — скажет он, — страдания человечества гораздо громче провозглашают злобу Божию!”[24] “Бог, бог такого ужаса не допустит!” — говорит Соня после разговора о гибели, которая неизбежно ждёт детей Катерины Ивановны. Как не допустит?! Допускает! “Да, может, и бога-то совсем нет!” — отвечает Раскольников.

Вот он раскол, раскол внутри самого героя, между разумом и сердцем, между “казуистикой” идей и “влечениями” сердца, между “Христом и истиной”. В 1854 году, выйдя с каторги, Ф. М.Достоевский напишет Н. Д.Фонвизиной, что если бы ему доказали, “что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа”, то ему “лучше хотелось бы остаться с Христом, нежели с истиной”[25].

Достоевский допускает (пусть теоретически), что истина (которая есть выражение высшей справедливости) может оказаться вне Христа: например, если “арифметика” автоматически докажет, что дело обстоит именно так. Но в таком случае сам Христос как бы оказывается вне Бога (вернее, вне “арифметики”, тождественной в данном случае мировому смыслу). И Достоевский предпочитает остаться “со Христом”, если вдруг сама истина не совпадает с идеалом красоты. Это тоже своего рода бунт: остаться с человечностью и добром, если “истина” по каким-либо причинам окажется античеловеческой и недоброй.

Он выбирает “слезинку ребёнка”.

И именно поэтому — в этом гениальность романа Ф. М.Достоевского — как бы параллельно с “вытачиванием казуистики” всё нарастает, усиливается и наконец побеждает опровержением раскольниковой идеи — опровержением душой и духом самого Раскольникова, сердцем, “которое обитель Христа”. Это опровержение не логическое, не теоретическое, не умственное — это опровержение жизнью. Благодаря множеству как бы нарочно сошедшихся случайностей Раскольникову поразительно удаётся, так сказать, техническая сторона преступления. Материальных улик против него нет. Но тем большее значение приобретает сторона нравственная.

Ну а если бы преступил, если бы не оказался “вошью эстетической”, если бы “вынес” весь груз больной совести, то кем бы оказался Раскольников? Недаром стоят рядом с Раскольниковым Свидригайлов и Лужин.

Для опровержения теории Достоевский использует Лужина и Свидригайлова, людей, относящихся к “низшему” разряду, и в тоже время занимающих высокое положение в обществе, достигнутое не убийством. Оба эти героя призваны отрезвить Раскольникова, вернуть его в реальный мир, на который они, собственно, и настроены. Для них не существует теорий и размышлений, они действуют практично и тем добиваются своего. “…нечего не за своё браться, ” – обращается Свидригайлов к Раскольникову, разом отвергая его теорию. “Если же убеждены, что у дверей нельзя подслушивать, а старушонок можно лущить чем попало, в своё удовольствие, так уезжайте куда-нибудь поскорее в Америку!”(469) – вот как смотрит на преступление героя романа Свидригайлов. Вся теория пошла побоку. Свидригайлов просто не принимает теорию Раскольникова, как нечто значительное. Для него она пустая выдумка, то есть вообще ничто. Таким образом теория Раскольникова и его страдания из-за неё не находят понимания у людей дела, Лужина и Свидригайлова.

Достоевский показывает, как тянет к ним Раскольникова, словно ищет он чего-то у них, объяснения, откровения какого-то. Это и понятно. Свидригайлов — двойник Раскольникова, оборотная сторона одной медали. “Мы одного поля ягоды (471),” — заявляет и Свидригайлов. К нему, к Свидригайлову, идёт Раскольников накануне той роковой ночи разгула и борьбы стихий — на небе, на земле, в душах героев Достоевского — ночи, проведённой Свидригайловым перед самоубийством в грязной гостинице на Большом проспекте, а Раскольниковым — над притягивавшими, звавшими его чёрными водами каналов.

Свидригайлов совершенно спокойно и хладнокровно принимает преступление Раскольникова. Он не видит здесь никакой трагедии. Даже Раскольникова, беспокойного, тоскующего, измученного своим преступлением, он, так сказать, подбадривает, успокаивает, на путь истинный направляет. И тогда-то обнаруживается самое глубокое различие этих двух “частных случаев” и в то же время истинный, сокровенный смысл раскольниковской идеи. Свидригайлову удивительны трагические метания и вопросы Раскольникова, совершенно лишняя и просто глупая в его положении “шиллеровщина”: “Понимаю, какие у вас вопросы в ходу: нравственности, что ли? вопросы гражданина и человека? А вы их побоку: зачем они вам теперь-то? Хе, хе! Затем, что всё ещё гражданин и человек? А коли так, так и соваться не надо было; нечего не за своё дело браться” (480).

Не абстрактно-теоретическая, не отвлечённо-холодная — мысль Раскольникова. Нет, она — действенная, живущая и горящая, метущаяся. Она рождается как ответ на тревоги и удары действительности. Получает от столкновений с жизнью всё своё содержание, силу, остроту, напряжённость на грани катастрофы. Идея Раскольникова — не только идея, она — действие, дело. “Это человек идеи,— писал позднее Достоевский о своих героях раскольниковского типа — носителя идеи, – идея обхватывает его и владеет им, но имея то свойство, что владычествует в нём не столько в голове его, сколько воплощаясь в него, переходя в натуру, всегда со страданием и беспокойством, и, уже раз поселившись в натуре, требуя и немедленного приложения к делу”.[26]

Убийство старухи — единственный, решающий, первый и последний эксперимент, сразу всё разъясняющий: “Тою же дорогой идя, я уже никогда более не повторил бы убийства”.

Раскольникову его эксперимент нужен именно для проверки своей способности на преступление, а не для проверки идеи, которая, как он до поры до времени глубоко убеждён, непреложна, неопровержима. “Казуистика его выточилась, как бритва, и сам в себе он уже не находил сознательных возражений” — это перед убийством. Но и потом, сколько бы раз он ни возвращался к своим мыслям, сколь строго он ни судил бы свою идею, казуистика его только вытачивалась всё острее и острее, делалась всё изощрённее. И уже решившись выдать себя, он говорит сестре: “Никогда, никогда не был я сильнее и убеждённее, чем теперь!” (38) И наконец не каторге, на свободе, подвергнув свою “идею” беспощадному нравственному анализу, он не в силах от неё отказаться: идея неопровержима, совесть его спокойна. Сознательных, логических опровержений своей идее Раскольников не находит до конца. Ибо вполне объективные особенности современного мира обобщает Раскольников, уверенный в невозможности что-либо изменить, бесконечность, неизбывность человеческого страдания и разделение мира на угнетённых и угнетателей, властителей и подвластных, насильников и насилуемых, или по Раскольникову, на “пророков” и “тварь дрожащую”.

Раскольников ради “исполнения… идеи (иногда спасительной, может быть для всего человечества)” допускает устранение тех или иных препятствий. Теперь посмотрим, ради чего Раскольников убивал, то есть устранял препятствие. Он хотел избавить свою мать и сестру от бедности и всяких лишений, защитить от Лужиных и Свидригайловых. С первого взгляда цели, преследуемые им, благородны, но тут герой романа допустил ошибку. Он не подумал, захотят ли близкие ему люди воспользоваться “результатами” преступления. Ведь его сестра и мать были бедными людьми и не могли не заметить повышения благосостояния Раскольникова. Тогда начнутся расспросы и рано или поздно всё разъяснится. Раскольников, конечно, объяснил бы причины своего поступка, но вряд ли мать и сестра поймут его теорию, они откажутся от испачканных в человеческой крови денег. В этом случае убийство напрасно, устранение препятствия не привело к искомому результату. Выявляется ещё одна неточность теории. Может быть, поэтому Раскольников так и не воспользовался награбленным добром, и оно чуть не сгнило под камнем.

Теория эта стара как мир. Взаимосвязь между целью и средствами, которые могут быть употреблены для достижения этой цели, исследовались давно. Иезуиты придумали для себя лозунг: "Цель оправдывает средства". Собственно говоря, это высказывание является квинтэссенцией теории Раскольникова. Не обладая необходимыми материальными возможностями, он решает убить старуху Алену Ивановну, ограбить ее и получить средства для достижения своих целей. При этом, однако, он постоянно мучится одним вопросом: имеет ли он право переступить юридические законы? Согласно его теории, он имеет право перешагнуть через иные препятствия, если исполнение его идеи ("спасительной, может быть, для человечества") того потребует. Итак, "обыкновенный" или "необыкновенный" человек Раскольников? Этот вопрос его волнует более старухиных денег. Достоевский, разумеется, не согласен с философией Раскольникова, и заставляет его самого отказаться от нее. Писатель следует той же логике, с помощью которой он привел Раскольникова к убийству. Можно сказать, что сюжет имеет зеркальный характер: сначала преступление христианских заповедей, потом убийство; сначала признание убийства, затем постижение идеала любви к ближнему.

Истинное раскаяние, очищение, воскрешение к новой жизни. Как же Раскольников смог постичь ошибочность собственной теории и возродиться к новой жизни? Так же, как сам Достоевский обрел свою истину: через страдание. Необходимость, неизбежность страдания на пути постижения смысла жизни, обретение счастья - краеугольный камень философии Достоевского. Он не любуется им, не носится с ним, по выражению Разумихина, как курица с яйцом. Достоевский, веря в искупительную, очищающую силу страдания, раз за разом в каждом произведении вместе со своими героями переживает его, достигая тем самым изумительной достоверности в раскрытии природы человеческой души.

Проводником философии Достоевского в романе "Преступление и наказание" является Соня Мармеладова, вся жизнь которой - самопожертвование. Силой своей любви, способностью претерпеть любые муки она возвышает Раскольникова до себя, помогает ему превозмочь самого себя и воскреснуть.

Подведем некоторые итоги. Внутренний трагизм Раскольникова связан с отъединением героя от людей и с созданием бесчеловечной теории “крови по совести”. В своих поступках человек свободен и независим от социальных обстоятельств. Непрекращающаяся внутренняя борьба указывает на то, что в Родионе Романовиче одновременно сосуществуют мученическая мечта избавить людей от страданий и эгоистическая уверенность в собственном праве “перешагнуть через иные препятствия”, чтобы “Наполеоном стать”. В финале романа Раскольников приходит к духовному воскресению не в результате отречения от идеи, а через страда

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Тема преступления в творчестве Ф. М. Достоевского и П. Зюскинда: к поиску литературного родства". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 487

Другие дипломные работы по специальности "Литература: зарубежная":

Образ эмигранта в прозе Г. Газданова

Смотреть работу >>

Столкновение идеального и реального миров и образ писателя в киносценарии Патрика Зюскинда и Хельмута Дитля ""Россини", или Убийственный вопрос, кто с кем спал"

Смотреть работу >>

Традиционализм и новаторство римской литературы

Смотреть работу >>

Мастерство стилизации: "Китайские сказки М. Кузмина и С. Георгиева"

Смотреть работу >>