Дипломная работа на тему "Петровский Борис Васильевич"

ГлавнаяЛитература и русский язык → Петровский Борис Васильевич




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Петровский Борис Васильевич":


Господи! Не допускай, чтобы жажда наживы и славы руководила мною в практической работе... Укрепи силы моего сердца так, чтобы оно могло одинаково реагировать на страдания бедного и богатого, добро и зло, помогать одинаково другу и врагу. Научи меня, Всемогущий, терпеливости и спокойствию, когда больной непослушен или оскорбляет, сделай меня умеренным во всех моих суждениях и действиях, но только не в знаниях, ибо в последнем я хочу остаться ненасытным, и пускай далекой от меня останется мысль о том, что я все знаю и умею...".

Эти слова ежедневной молитвы врача, созданной в XII в., повторяло и повторяет сегодня великое множество служителей медицины. Ведь врач, как священник для верующих, - самый доверенный человек с которыми более откровенно, чем с родственниками и друзьями, делятся своими огорчениями и печалями. В этом мы, врачи, особенно хирурги, убеждаемся ежедневно. Соглашаясь на операцию, даже самую простую, человек вручает хирургу свою жизнь.

Борис Васильевич Петровский родился 27 июня 1908 года в семье земского врача Василия Ивановича Петровского, проживавшего с семьей в селе Благодарное Ставропольского края (ныне г. Благодарный). В связи с болезнью единственной в селе акушерки, для безопасности родов отец отвез свою супругу в родильный дом г. Ессентуки. Поэтому родиной Бориса Васильевича считается г. Ессентуки, хотя прожил в нем он всего около четырех недель.

Имя Василия Ивановича Петровского пользовалось широкой известностью среди населения Ставрополья. В 1903 году Василий Иванович окончил Дерптский университет (ныне г. Тарту, Эстония, получив диплом врача с отличием, начал работать главным врачом в 25-коечной земской больнице села Благодарное, которую он возглавлял 13 лет. Талантливый врач, хороший организатор, активный общественный деятель, эрудит с энциклопедическими знаниями, Василий Иванович много сделал для становления и развития здравоохранения на Ставрополье.

Доктор Петровский В. И. вел решительную борьбу с заразными болезнями: тифом, туберкулезом, трахомой. По его инициативе при земской больнице был открыт туберкулезный диспансер, оборудована операционная. Василий Иванович занимался большой и малой хирургией, делал сотни сложных урологических, гинекологических, онкологических и других операций.

В 1916 году В. И.Петровский с семьей переехал в г. Кисловодск, работал главным санитарным инспектором, затем старшим врачом Дома отдыха ВЦИК «Красные Камни», где пациентами были Н. К.Крупская, М. И.Ульянов, А. И.Рыков, В. Р.Менжинский, Клара Цеткин, Д. З.Мануильс кий и другие.

В 1980 году на одном из корпусов бывшей Благодарненской земской больницы была установлена мемориальная доска, а одной из улиц города присвоено имя В. И.Петровского. В последние годы создан и открыт народный мемориальный музей отца и сына Петровских в г. Благодарном.

В 1916-1924 гг. Б. В.Петровский учился в школе II ступени г. Кисловодска. Семейные традиции сформировали у Бориса Васильевича желание идти по стопам отца. После окончания школы он сразу поступил на работу дезинфектором на дезинфекционную станцию Кисловодска. Здесь же Борис Васильевич окончил курсы бухгалтерии, стенографии, санитарные курсы и стал работать рассыльным в отделении профсоюза «Медсантруд», одновременно усиленно готовился к поступлению в ВУЗ.

"...Летом 1926 г. отец сказал мне, что нужно ехать в Москву и попытаться поступить на медицинский факультет университета. Там можно будет на несколько месяцев остановиться у его друга санитарного врача А. Н. Соколова. К сожалению, из отделения Медсантруд я смог получить командировку для сдачи экзаменов только в Московское высшее техническое училище - престижный вуз, но меня манил медицинский факультет 1-го МГУ, куда я мечтал поступить.

Наконец, Моховая, Манеж и университет. Дрожь в ногах - мечта близко, но не верилось, что поступлю в этот знаменитый храм науки. Зашел во двор, поднялся по ступенькам в приемную комиссию. Народу полным-полно, молодежь всех национальностей. Все одеты скромно, но веселы, шумливы и общительны. Сразу познакомился с несколькими ребятами, которые, как выяснилось, тоже хотят поступить на медицинский факультет. Конкурс большой: на одно место семь кандидатов. В первую очередь принимают рабфаковцев, а затем по командировкам, без командировок - никого. Когда я показал свою командиров ку, мне рекомендовали обратиться в Наркомпрос, так как с командировкой в МВТУ заявления в университет не принимают.

На следующий день пошел на Мясницкую в Наркомпрос РСФСР. Ждал приема десять часов, не дождался. На второй день получил неутешительный ответ,: командировки не меняют, подавайте на свободный конкурс, но и тот уже переполнен. На третий день пошел в университет и подал заявление на конкурс. Все удивляются, почему не хочу подавать в МВТУ - ведь это лучший вуз страны, туда все хотят, но не имеют командировок. Шансов поступить в МГУ мало. Кто-то из ребят посоветовал: "Ты - сын врача, горишь желанием стать врачом, у тебя хорошая командировка. Пойди на прием к Надежде Константиновне Крупской - заместителю народного комиссара просвещения, она очень добрая".

Молодость всегда оптимистична. В Наркомпросе добивался приема два дня (Н. К. Крупской не было). Наконец она меня приняла. Этот прием врезался в память - ведь это была встреча с яркой, необычайной личностью. Н. К. Крупская приняла меня сидя. Сразу отметил, что лицо у нее доброе, усталое и печальное. Расспрашивала подробно, но сухо, ни разу не улыбнулась, ведь близка еще была трагедия потери Ильича. Вспомнила о моем отце, который ее лечил. Сказала, что получу ответ в канцелярии ректора Университета А. Я. Вышинского через пять дней.

Каждый день узнаю у секретаря А. Я. Вышинского судьбу своего заявления. Наконец секретарша - пожилая, симпатичная женщина, по-видимому из "бывших", сказала: "Завтра Вас примет Андрей Януарьевич. Вы должны быть здесь утром без пяти минут десять точно во время. Пришел раньше и вижу, что в приемной уже сидят пожилые, хорошо одетые люди - профессора, молодые студенты, некоторые в форменных дореволюционных фуражках. Решил, что ждать придется долго. Однако ровно в 9 часов меня пропустили в кабинет. За столом — среднего роста мужчина лет сорока, блондин, сухой и строгий. Стоя, не протянув руки, Андрей Януарьевич сказал: "Ваше заявление принято. Можете сдавать экзамены. До свидания". Я очень смутился, побледнел, вспотел, не помню, что ответил, и вышел, не чувствуя под собою ног. Неужели появилась надежда?

Экзамены начались через неделю. Все это - известная страдная пора. Ожидание перед аудиториями, бесконечные расспросы друг друга, чтение учебников, оценка строгости преподавателей, их характеров. Экзамены в университете в те времена были очень трудными, спрашивали подолгу.

Наконец все окончено - остается только ждать заветного приказа. Это было самое трудное время. Сомнения сменялись пессимизмом, потом появлялась надежда, и все снова повторялось. Эти 10 дней запомнились мне на всю жизнь. А вот и результаты - вывешиваются первые списки лиц, принятых на различные факультеты. В первом, втором и третьем списках моей фамилии нет. Обидно до слез, даже сон совсем пропал. Новые друзья утешают, советуют домой не ехать, а остаться работать в Москве. Они думают поступить в следующем году, если не будут приняты в вуз в этом.

Но вот наступает счастливейший день в моей жизни - в четвертом списке стоит "Петровский Б. В." - принят на медицинский факультет МГУ. В глазах потемнело, закружилась голова. Отошел от стены, опять прочитал, пошел съел бутерброд, опять подошел к доске и убедился, что это не сон - я принят на медицинский факультет!.."

По словам самого Б. В.Петровского, годы занятий в университете укрепили в нем интерес к хирургии, показали необходимость разносторонней и глубокой подготовки в первую очередь как врача, а потом уже как «узкого» специалиста. Хорошо понимая, что хирургом можно стать только будучи разносторонне и фундаментально подготовленным врачом, Б. В.Петровский основательно изучал клинические дисциплины, физиологию, многие часы проводил в анатомическом театре, осваивал и совершенствуя хирургическую технику, много дежурил в клинике и присутствовал на обходах старших коллег, выполнял первые самостоятельные операции.

Среди профессоров и преподавателей Б. В.Петровского были крупнейшие ученые: замечательные хирурги - А. В.Мартынов, Н. Н.Бурденко, П. А.Герцен, анатом П. А.Карузин, химики В. С.Гулевич и А. В.Степанов, гистолог Б. И.Лаврентьев, физиолог М. Н.Шатерников, паталогоанатом А. И.Абрикосов, терапевты - Д. М.Российский, Д. Д.Плетнев, М. И.Кончаловский, Е. Е.Фромгольд, уролог Р. М.Фронштейн, акушер-гинеколог М. С.Малиновский, педиатр В. И.Молчанов, психиатр П. Б.Ганнушкин, невропатолог Г. И.Россолимо, патофизиолог С. И.Чечулин, гигиенист и организатор здравоохранения Н. А.Семашко.

Замечательной школой для будущего хирурга стало участие в операциях вместе с А. В.Мартыновым, а позже - с П. А.Герценым, ночные дежурства в Яузской больнице, работа в научном студенческом кружке. Борис Васильевич часто посещал лаборатории С. И.Чечулина и С. С.Брюхоненко, в которых впервые в мире создавался аппарат искусственного кровообращения - «автожектор».

В годы учебы Б. В.Петровский вел активную общественную работу, был председателем профкома института, увлекался игрой в шахматы, туристическими походами, всегда принимал самое активное участие в комсомольских мероприятиях. Одним из ярких впечатлений стали знакомство с великим физиологом И. П.Павловым, встреча за шахматной доской с будущим неоднократным чемпионом мира Михаилом Ботвинником.

Заказать написание дипломной - rosdiplomnaya.com

Специальный банк готовых успешно сданных дипломных проектов предлагает вам приобрести любые работы по нужной вам теме. Правильное написание дипломных проектов по индивидуальному заказу в Туле и в других городах России.

Перевод на старшие курсы — на Пироговку, где располагались клиники и лаборатории 1-го МГУ, легендарное Девичье Поле, где училась русская медицинская интеллигенция, был для нас новым жизненным этапом, сопровождался перестройкой мышления. От неодушевленных предметов и неживых материй мы переходили к людям, больным, должны были научиться понимать их страдания - словом, готовить себя к профессии врача.

Однако не для всех этот переход был спокойным. Как и на первых курсах, где работа в "анатомичке" выбивала отдельных молодых людей из колеи, так и у постели больного многие вначале терялись и преувеличивали трудности изучения клинических дисциплин. Время требовало не только зубрежки, но и выработки умения говорить с больными, выяснять симптомы болезни, осторожно выявлять опорные пункты анамнеза, предшествующие заболеванию. Все это некоторых студентов отталкивало от клиники, и они уходили, предпочитая работать в лаборатории.

Незаметно проходили эти замечательные времена - 1928, 1929, ; 1930 гг. Увлечение хирургией у меня не исчезало, а наоборот, усиливалось. Не пропускал ни одного заседания хирургического кружка, который вели ассистенты Борис Владимирович Милонов и Иосиф Моисеевич Чайков. Мы участвовали в дежурствах в клинике П. А. Герцена и даже ассистировали обычно ночью на операциях. Окно нашей комнаты в общежитии на Малой Пироговской находилось против купола операционной клиники П. А. Герцена. Просыпаясь ночью и видя освещенный купол, быстро одевался и бежал в клинику, где так нуждались в руках пока еще не опытных, но жаждущих войти в состав операционной бригады студентов. Помню одну из ночных операций П. А. Герцена. Привезли больную с громадной селезенкой (спленомегалия). Ее уже пытались оперировать в другой больнице, но орган удалить не смогли из-за опасности грозящего смертью кровотечения. Это героическое вмешательство предпринял Петр Александрович. "Подойти" к кровеносным сосудам было невозможно (громадные размеры органа), но он пальцами левой руки изолировал ножку селезенки, вслепую пересек сосуды. Хлынула струя крови. Герцен быстро закрыл ее пальцами, а затем спокойно, ориентируясь в глубине раны по пальцам, прошил и перевязал артерию и вену, каждую толщиной в палец.

Глаза Петра Александровича сияли, когда, отойдя от операционного стола, он сказал нам: "Вот, - не хирург боится крови, а кровь должна бояться хирурга».

О П. А. Герцене (кафедра общей хирургии) - моем учителе и его школе - написано много, в частности, в моих статьях. Широко образован ный, воспитанный по-европейски, он, как и его знаменитый дед, был демократом в широком смысле слова. Блестящий хирург и лектор, П. А. Герцен получил известность, его любил народ, любили и мы -студенты. Я причисляю себя к его последователям и всегда выполнял и выполняю свои основные работы в области онкологии, хирургии пищевода, сосудистой хирургии и таких общебиологических проблемах, как шок, инфекция, реанимация в хирургии, согласуя их с принципами школы Герцена. Много для нашего воспитания дали школы Н. Н. Бурденко (факультетская хирургия) и А. В. Мартынова (госпитальная хирургия). Я хочу подчеркнуть, что без таких учителей, как П. А. Герцен, Н. Н. Бурденко и А. В. Мартынов, имевших разное представление о хирургии, различные научные программы, по-разному относящихся к этике врача, из нас не сложились бы хирурги - питомцы Московского университета.

Не все профессора дружили между собой. Так, иногда на лекции П. А. Герцена мы слышали иронические и шутливые замечания и адрес Н. Н. Бурденко, а тот в свою очередь отпускал острые словечки в адрес Герцена. Однако оба выдающихся хирурга, как думается теперь, не носили "камня за пазухой", а их дискуссии не имели резкого, оскорбитель ного характера. Рассказы о своей жизни, поездках за границу на лекциях всегда выслушивались с особым вниманием.

Помню, как-то, приехав из Германии и Польши, Алексей Иванович Абрикосов образно описал конгресс врачей в Варшаве, говорил о симпатиях польских и других ученых к советской медицине, о тяге профессоров, которые когда-то работали и учились в России, на Родину.

Николай Николаевич Бурденко после лекции нередко оставлял студентов, интересующихся хирургией, и рассказывал о ряде интересных встреч, о трагическом эпизоде в клинике Ф. Зауербруха. Применяя новый метод наркоза аппаратом повышенного давления фирмы "Рот Дрегер", анестезиолог допустил ошибку, аппарат взорвался, больной погиб на столе, а нескольких врачей, в том числе и Н. Н. Бурденко, после падения на каменный пол и контузии вынесли на носилках из операционной.

Кстати, с Н. Н. Бурденко связан один любопытный эпизод. Однажды наша предметная комиссия по хирургии (пять человек) пришла к Николаю Ниловичу Бурденко и спокойно, но прямо высказала ему мнение о резкостях и даже грубости, допускаемых им во время операции. Улыбнувшись своей особенной лукавой улыбкой "Нилыча", он поблагодарил нас и сказал: "Конечно, я учту ваши замечания, но поверьте мне и простите - ведь я воспитывался в бурсе, а вы знаете, что такое бурса, хотя бы из произведений Помяловского". Мы ушли смущенные, но вместе с тем довольные своей смелостью.

Много важного и нужного давал нам на лекциях нарком здравоохране ния профессор Николай Александрович Семашко. Студенты его очень любили за доступность, доброту и ценные в практическом отношении сведения, которые он всегда вносил в лекции. Борьба с эпидемиями, профилактика - эти разделы он иллюстрировал примерами из своей жизни. Мы просили его также рассказать о работе в эмиграции, о встречах с В. И. Лениным. Николай Александрович с большой теплотой вспоминал Ленина, спасшего его в Швейцарии, в эмиграции, когда Семашко был арестован. Только В. И. Ленин, найдя авторитетного адвоката, добился высылки Семашко не в Россию (где ему грозила каторга), а в Болгарию. Крупный государственный деятель, Н. А. Семашко, даже после ухода с поста наркома, заведуя кафедрой социальной гигиены, оставался всегда самим собой, с любовью и вниманием относился к нам, молодым. Он в 1929 г. был освобожден от должности наркома в связи с его переоценкой диспансеризации и недооценкой преимущественной медицинской помощи рабочим промышленных предприятий.

Окончив учебу Б. В.Петровский около полутора лет работает хирургом в Подольской районной больнице.

Приехав в Подольск, я стал думать о дальнейших планах. Конечно, можно остаться и заняться промышленной санитарией, профболез нями, организацией здравоохранения. Но как тогда быть с хирургией, которую полюбил с юношеских лет и не мыслил свою жизнь без нее. Появилось страстное желание освоить хирургию у моего наставника студенческих лет - идеала студентов, выбравших своей будущей профессией хирургию, - Петра Александровича Герцена.

Быстро собрался и приехал в Москву к сестре Наде, которая вместе со своим мужем (старым большевиком М. Н. Аболиным) жила в общежитии Высшей партийной школы на Никитском бульваре. На следующий день поехал в Онкологический институт (клиника П. А. Герцена) и имел смелость обратиться к своему учителю. Он, оказывается, запомнил меня по студенческому кружку, встретил приветливо, пошутил, поговорили о военной службе. Я был направлен к старшему ассистенту Александру Ивановичу Савицкому. Тот принял меня вместе с врачами Буйволовым, Анфилоговым, Шмелевым, также возвратившимися после военной службы. Все мы были в военных гимнастер ках и брюках, сапогах, солдатских шинелях. Носили буденовки.

Александр Иванович - высокий, статный мужчина с коричневыми небольшими, тщательно подстриженными усами и жестким взглядом карих глаз. Пристально осмотрев каждого и познакомившись с нашими документами, сказал: "Да, товарищи желторотые птенцы, вы пришли вовремя, так как для клиники мы получили несколько ставок младших научных сотрудников. Мы можем взять вас на испытатель ный срок, а там посмотрим. Но знайте, что вы пришли в знаменитую клинику и здесь бездельников не терпят. Я сам прошел школу трудной юности и признаю только жесткую дисциплину. Настоятельно рекомендую вам: первое, работать много, с утра до вечера, вы - рабочие лошадки, и все должны выполнять в клинике беспрекословно. Второе, не рекомендую вам два года жениться. Третье, вы должны бывать в библиотеке ежедневно. Четвертое, обязательно изучать немецкий язык, так как в мире наибольших успехов добились русские и немецкие хирурги. И пятое, обязательно взять тему для научной работы". Мы сидели, инстинктивно прижавшись друг к другу. Попрощавшись кивком головы, Александр Иванович нас отпустил, а мы, выйдя из кабинета, обменялись мнениями. Так начался новый этап моей жизни.

С 1932 г. начинается научная деятельность - в должности научного сотрудника Московского онкологического института (первый этап под руководством П. А.Герцена). Способности исследователя и талант хирурга нашли благодатную почву - за несколько лет напряженного труда Борис Васильевич выполнил исследования важных вопросов онкологии (лечении рака молочной железы), трансфузиологии (методика длительных массивных трансфузий и капельного переливания крови), шока.

Первая научная статья Б. В.Петровского «К оценке отдаленных результатов хирургического лечения рака молочной железы» опубликована в 1937 г. журнале "Хирургия".

Последующие статьи молодого ученого показали, что он умеет видеть главное, определить ракурс изучения вопроса. Достаточно объемный список публикаций, с учетом сложности тематики и сроков подготовки, несомненно, связан и с другими качествами исследователя: умением организовать труд, правильно выбрать пути реализации достижения цели. Недаром Б. В.Петровский часто повторяет, что важно не только выбрать проблему, но и правильно определить методологию поиска, ибо метод «проб и ошибок» обходится слишком дорого.

В цикле первых научных трудов также прослеживаются и принципы его творческой деятельности — особое внимание актуальным проблемам хирургии, в тесной связи с физиологией и другими фундаментальными науками, поиски нового, обостренное понимание актуальных задач времени.

В 20-30-е годы, переливание крови как проблема в хирургии переживала пору своей юности, требовала решения многих научных, практических и организационных вопросов. Конечно, проблема интересовала и Б. В.Петровского. В 1937 г. Борис Васильевич защитил кандидатскую диссертацию на тему: «Капельное переливание крови и кровезамещающих жидкостей в онкологической практике». В переработанном виде она издана в виде монографии в 1948 г. Интерес к переливанию крови Б. В.Петровский сохранил и в последующие годы, в частности, к методам введения крови в организм, влиянию трансфузий на функции организма.

В Институте онкологии я познакомился с научным сотрудником экспериментальной лаборатории, ученицей академика А. А. Богомольца, очень красивой, милой и доброй Екатериной Михайловной Тимофеевой. По воскресеньям мы вместе с товарищами ездили за город, собирали грибы, наслаждались подмосковной природой, осматривали дворцы, памятники старины. Ходили также в театры, кино, много рассказыва ли о себе, мечтали о будущем и крепко полюбили друг друга. В 1933 г. мы поженились, но свадьбы по существу не было. В пять часов вечера пришли в загс, который уже закрывали, расписались в книге и получили справку о регистрации брака.

В комнате Екатерины Михайловны в Годеинском переулке было тепло и уютно. Коммунальная четырехкомнатная квартира располагалась на третьем этаже. Соседи были хорошие. Нам было весело и очень хорошо вместе провести свой знаменательный день. Предварительно купили пирожных, закуски, наливку. Так началась наша семейная жизнь.

Я переехал из своей комнаты, которую снимал на улице Фрунзе, на Арбат. У нас оказалось около 11,5 метров площади. Немного темновато (окно выходило в узкий дворик), но зато тепло, тихо, уютно. Екатерина Михайловна оказалась замечательной хозяйкой, аккуратной, энергичной и вместе с тем спокойной женой, матерью.

Жизнь в то время была трудной, мы кое-как формировали свой семейный бюджет. Встречались поздно, так как приходилось помимо основной работы брать совместительство: Кате - в Институте переливания крови, мне - в онкопункте 1-го Единого диспансера на Усачевке. Мы были счастливы, хотя встречались дома поздно вечером, а иногда и ночью, а уходили на работу в 7 часов утра. Конечно, в воскресенье отдыхали вместе. К нам в гости приходили родные, друзья, знакомые. Пили чай, много говорили, пели и гуляли затем по московским бульварам, по Арбату и тихим его переулкам.

Два года подряд на каникулы выезжали в Кисловодск, где нас очень хорошо встречали мои родные. В 1934 г. летом мы совершили переход через Клухорский перевал. Вначале доехали на автобусе из Ессентуков по ущелью реки Кубань до Теберды, а перейдя Клухор и спустившись по реке Кодор и одноименному ущелью вниз до Цебельды, опять на автобусе добрались до Сочи. В этом приморском городе мы провели несколько дней у родителей мужа сестры Нины. В Москву после этого незабываемого путешествия приехали усталые, загорелые и счастливые.

Рождение Марины (ноябрь 1936 г.) было важным событием в жизни нашей семьи и, конечно, затруднило работу Кате. Она закончила аспирантуру и работала ассистентом во 2-м Московском медицинском институте. Пришлось, как это ни было тяжело, нанять няню и поселить ее к нам, в тесную комнату. Так жили мы, так жили и большинство москвичей в те годы.

Марина подрастала живым, веселым ребенком и радовала родителей. Катя летом выезжала с дочкой в Вязьму, где жили ее родители, а потом мы стали снимать дачу в деревне по Северной дороге. К нам туда приезжали бабушки — Мария Семеновна и Лидия Петровна — моя мать. После тяжелой болезни в 1937 г. моя мать скончалась. Горе семьи было трудно описать - ведь ей было 49 лет.

Но надо было жить и трудиться. В 1937 г. я защитил кандидатскую диссертацию о капельном переливании крови и растворов. Оппонента ми на защите были С. С.Юдин и М. Я.Скундина. Защита прошла успешно, я получил диплом кандидата наук, а затем второй - старшего научного сотрудника. Стал писать статьи по хирургии и онкологии. Екатерина Михайловна также успешно работала над диссертацией, публиковала научные статьи по патофизиологии. Одна из ее интересных статей была посвящена исследованиям крови, донорами были она сама и ее товарищи во время альпинистского похода на вершину Казбека (она была там за несколько лет до замужества).

В 1938 г. Б. В.Петровскому присваивается звание старшего научного сотрудника (доцента). Однако мирное время кончалось. В 1939-1940 годах Борис Васильевич участвует в качестве ведущего хирурга и заместителя начальника полевого госпиталя действующей армии, в военных событиях на Карельском перешейке.

Великая Отечественная война (1941-1945гг.) застала Б. В.Петровско го на кафедре общей хирургии 2-го Московского медицинского института им. Н.И. Пирогова в должности доцента. От операционного стола клиники он ушел в действующую армию.

С первых дней войны Б. В.Петровский - ведущий хирург фронтовых, армейских госпиталей. Тысячи солдат и офицеров обязаны жизнью его искусству хирурга. Воинский труд Б. В.Петровского отмечен боевыми наградами - орденом Красной Звезды, двумя орденами Отечественной войны II степени, медалями.

Однажды доставили солдата 38 лет. Осколок снаряда как бы в форме куска пилы застрял в правом надключичном пространстве, там же появилась пульсирующая припухлость. Не определялся пульс на правой лучевой артерии, но выслушивался систоло-диастолический шум над и под ключицей; парез конечности и очень сильные боли в руке. Раненый был крайне возбужден, кричал от болей, которые стихали лишь на 1-2 часа после большой дозы морфия.

Я знал, что операция на подключичной артерии крайне опасна. Вспомнил П. А. Герцена, который оперировал пять аневризм подключичной артерии и потерял четырех раненых - опыт, не внушавший оптимизма. Полистал учебник анатомии, ознакомился с доступами к этому сосуду, которые в военных условиях явно нецелесообразны (лоскуты, длительное время и т. д.). Возникла идея о необходимости быстро идти через рану и вместе с тем обеспечить широту доступа.

Настал час операции. Т-образным разрезом через рану обнажил и удалил внутренний конец правой ключицы, рассек заднюю ее надкостницу, перевязал и разрезал подключичную мышцу. Сразу же хорошо стала видна подключичная вена, а глубже - артерия и плечевое нервное сплетение. Аневризма размером с куриное яйцо разорвалась, кровотечение остановил левым указательным пальцем и по нему изнутри прошил центральный и периферический концы сосуда. Прощупал осколок диаметром 2 см между нервными стволами, своим пилообразным краем упиравшийся в нервы. Удалил осколок. Послеоперационное течение было хорошее. Этот случай помог в дальнейшей работе. Появилась смелость, уверенность, что найдено направление в хирургии сосудов - доступы, методика остановки кровотечения во время операции, ликвидации аневризмы через мешок...

* * *

В Туле сформировался эвакуационно-сортировочный госпиталь. Налажена и эвакуация, даже ночная. Стали отправлять в тыл тяжелораненых, разгружать госпиталь, Вот теперь можно осуществить мечту - пойти в операционную. Тщательно вымыл руки, надел халат, перчатки. На столе солдат 30-35 лет. Пуля прошла около пупка и вышла сзади в поясничной области. Все признаки ранения брюшной полости (двенадцатичасовой давности): "лицо Гиппократа", боль, напряжение мышц, кровь в боковых каналах живота, учащенный пульс. Дан наркоз, начато переливание крови. Лапаратомия - в животе много крови, кишечного содержимого, которое тщательно удаляется. Проведены резекция 20 см тонкой кишки, ушивание еще четырех отверстий в кишечнике, промывание и закрытие брюшной стенки. А на втором столе ждет еще один раненый с аналогичной травмой. После второй операции снимаю перчатки, и в это время сестра приводит молодого бледного солдата, который рукой прижимает правую половину шеи. Солдат рассказал, что после разрыва снаряда он ощутил удар в шею, затем из маленькой раны стала бить алая струя крови - "фонтан со свистом". Так как солдат ушел на фронт с третьего курса медфака, он сам себе поставил диагноз: ранение сонной артерии. И он был прав. Быстро уложили его на операционный стол. Правый указательный палец раненого уходил в глубину раневого отверстия в центре правой половины шеи, как пробкой закрывая рану. Я быстро вымыл руки, надел перчатки и попросил врача Н. Петрову также надеть перчатки. Обработал йодом руку солдата, его палец, шею. Затем произвел местную анестезию новокаином вокруг раны. По команде солдат немедленно извлек палец, и из раны вырвалась со свистом мощная струя алой крови, залившая нас всех и даже операционную лампу. Ассистент быстро, но осторожно ввел свой палец в перчатке в рану и кровотечение прекратилось. Сделано переливание крови, рассечение тканей шеи выше и ниже раны, обнажение сосудов. В общей сонной артерии видно отверстие диаметром 1 см, рядом лежал осколок снаряда. Временно выключается артерия, наносятся узловые сосудистые швы на стенки отверстия, удаляется осколок. Отмечается полная проходимость сосуда, отсутствие кровотечения. Вскоре в хорошем состоянии после операции и трансфузии 1,5 л крови солдата эвакуировали в тыл. Этой методике были обучены все медицинские сестры, они спасали жизнь многим раненым, одевая резиновую перчатку и закрывая пальцем отверстие в раненом сосуде. Они были за это награждены медалями, о чем написано в 19-м томе "Опыта советской медицины в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг." (Том вышел под моей редакцией и посвящен ранениям сосудов.)

...

линия фронта стабилизирова лась, обстрел и бомбежки стали редким явлением. Захотелось "домой" - в Тулу. После прощания с новыми друзьями на санитарном самолете У-2 вылетел из полностью разрушенно го городка "Погорелое городище", оставившего в памяти воспоминания о тяжелейших днях борьбы за жизнь многих сотен людей.

На вторых носилках мы вывозили раненого полковника, который был слаб и все время молчал. Летим спокойно, погода дождливая, но тумана нет. Вдруг под самым Волоколамском летчик круто повел самолет вниз. Послышался резкий треск пулемета, и стали просматриваться трассирующие линии пулеметных очередей. Несколько раз видели настигающего нас "Мессера", но безоружный "кукурузник", обладающий великолепными планирующими свойствами, все время уходил вниз к полянам, кружил по краю леса и не давался врагу.

Не помню, как добрались до Волоколамского аэродрома. Подрулили к строениям, вышли из самолета, летчик и я, оба бледные, вспотевшие. Летчик сказал: "Счастлив ваш бог, доктор. Мы были на краю гибели," - и показал на крыло пробитое пулей. Раненого вынесли, а мы опять поднялись в воздух.

Благополучно приземлились на Тушинском аэродроме. Обнялись, расцеловались с летчиком и пошли дальше каждый своей дорогой войны. Мне предстояло получить свой первый орден "Красной Звезды" в Кремле. Поэтому я сразу поехал на Красную площадь, получил пропуск и приглашение на вручение ордена.

После тщательной проверки документов у бокового входа Спасских ворот часовой меня пропустил и рассказал, как пройти в Свердловский зал. С волнением шел между Кремлевской стеной и серовато-желтыми зданиями, нашел подъезд, опять предъявил документы, разделся, причесался и по красивой лестнице поднялся на второй этаж. В коридоре уже толпились офицеры, в основном защитники Крыма, и среди них знакомый московский хирург, как и я награжденный орденом "Красной Звезды". Всех пригласили в Свердловский зал. И в Кремле, и тем более в этом историческом зале большинство из нас было впервые. Вертим головами, рассматриваем лепные украшения, прекрасные формы затемненных окон и скульптуру В. И. Ленина. И вот из боковой двери вышел секретарь Президиума Верховного Совета СССР А. Ф. Горкин. Началась церемония вручения наград. А. Ф, Горкин зачитывал Указ Президиума Верховного Совета СССР, а М. И.Калинин вручал красную коробку с орденом и орденской книжкой, поздравлял и жал руку. Каждый из нас отвечал: "Служу Советскому Союзу" - и, поворачиваясь по-военному- "кругом", возвращался на свое место.

В тяжелые годы войны Б. В.Петровский приобретает не только огромный практический опыт, но и подвергает его аналитическому разбору, т. е. активно занимается научной деятельностью: военно-полевая хирургия, хирургия ранений сердца, легких, перикарда, кровеносных сосудов, трансфузиология и др. Публикуются работы Б. В.Петровского «Перикардиты после огнестрельных повреждений грудной клетки» (1943 г., 1945 г.), «Огнестрельные ранения кровеносных сосудов» (1944 г.), «Поддиафрагмальные абсцессы после огнестрельных ранений» (1945 г.) и другие, отражающие большой опыт хирурга в лечении огнестрельных ранений кровеносных сосудов и их последствий.

В годы Великой Отечественной войны хирург - новатор проверил свои идеи о методах переливания крови, с успехом применив введение крови в сонную артерию, а затем непосредственно в грудную аорту. Опыт обобщен в 1943 г. в двух статьях: «Переливание крови в общую сонную артерию» и «Простой отсасывающий аппарат в хирургической практике» (журнал «Хирургия» № 4), а затем в докладах на конгрессе венгерских врачей (1951 г.), Международном конгрессе в Риме (1954г.) и др. Эту группу работ продолжила монография Б. В.Петровского «Переливание крови в хирургии» (1954 г.), «Трансфузионная терапия в хирургии» (1971 г.) и др. Сейчас над проблемами переливания крови работают целые научные коллективы. Эта область медицины, родившаяся в недрах хирургии, в известном смысле обязана трудам Б. В.Петровского.

На основании военного опыта Борис Васильевич написал также работы о ранении костей таза, поддиафрагмального пространства, опубликовал свою оригинальную методику операции экзартикуляции бедра и др.

Этот большой цикл исследований, интенсивно продолженный в послевоенные годы, оформлены в 1947 г. в докторскую диссертацию «Хирургическое лечение огнестрельных ранений сосудов в условиях фронтового района». В 1949 г. она издана в виде монографии «Хирургическое лечение ранений сосудов" (М., Изд-во АМН СССР, 1949г.).

1944 год характеризовался наступлением Красной Армии на всех фронтах. Госпиталь в Осташкове опять готовился к передислокации, которая должна была состояться через месяц в район Второго Прибалтийского фронта - городок Резекне. А тем временем мы продолжали оперировать, лечить раненых, учить медперсонал, особенно новое пополнение.

Как-то вечером я заканчивал операцию по поводу ранения живота. Оставалось наложить швы на брюшную стенку. В операционную быстро вошла медсестра и сказала, что меня вызывают к начальнику госпиталя. В кабинете Н. Г. Вяземского находилось много военных и среди них - Михаил Никифорович Ахутин. Обнялись и расцеловались, обменялись своими впечатлениями о работе, приступили к ужину. Михаил Никифорович был в грустном настроении, по-видимому, нездоровилось. Однако он, как всегда, шутил, рассказал ряд смешных фронтовых историй, а потом попросил пройти в соседнюю комнату для "отдельного разговора".

Устроившись на диване, он сказал: "Дорогой Борис Васильевич, судьба нас связала во время войны, у нас одни мысли о медицине, о хирургии, война идет к концу, и нужно подумать о будущем. Как вы знаете, жизнь у меня неспокойная, я не думаю, что тот, кто свяжет свою жизнь с моей судьбой, изберет легкую дорогу. Но и при этих обстоятельствах хочу предложить вам отличную для хирурга работу. Меня назначают на должность заместителя, а по существу, главного хирурга Красной Армии (Н. Н. Бурденко болен) и одновременно дают кафедру госпитальной хирургии Военно-медицинской академии в Ленинграде, кафедру, которая всегда оставалась мечтой всей моей жизни. Предлагаю выехать в Ленинград и там работать моим заместите лем на кафедре. Нужно ли вам подумать и когда вы можете дать ответ?"

Я попросил неделю для поездки в Москву и совета с Екатериной Михайловной, которая уже вернулась из Челябинска.

Быстро собрался и без происшествий доехал до Москвы. Встреча с женой и дочкой была очень горячая, вспоминали о мирных годах, говорили о будущем. Катя опять работала ассистентом во 2-м Мединституте на кафедре патофизиологии у профессора Г. П. Сахарова. Как выяснилось, Катя косвенным путем узнала о разговоре Г. П. Сахарова с одним военным врачом, сообщившим ему о якобы моей смерти: видел меня залитого кровью в кювете около железнодорожного полотна. В действительности же при бомбежке нашего поезда в 1943 г. меня засыпало землей.

Жизнь в Москве в то время была трудной, но постепенно входила в колею. Мы обсудили наше будущее и мое положение. Петр Александрович Герцен все время болел, да я у него уже с 1940 г и не работал. Предложение М. Н. Ахутина было заманчивым - профессорская должность, реальная возможность оформления итогов военного опыта при ранениях груди, оформление книги "Огнестрельные ранения крупных кровеносных сосудов", материалы которой были полностью подготовлены.

Вообще пора было делать выводы из колоссального опыта хирургического лечения ранений, который можно проверять в таком учреждении, как Военно-медицинская академия им. С. М. Кирова, работавшая в Ленинграде как крупный военный госпиталь. Да и в конце войны клиники Академии были переполнены ранеными. Итак, решено переезжать на работу в Военно-медицинскую академию им. С. М. Кирова

* * *

Мне пришлось много работать над книгой "Огнестрельные ранения крупных кровеносных сосудов", что с большим интересом я делал в Ленинграде до октября 1945 г. А в октябре М. Н. Ахутина назначили директором Института клинической и экспериментальной хирургии Академии медицинских наук СССР в Москве. М. Н. Ахутин пригласил меня на должность заместителя директора по научной части. Конечно, в столицу хотелось вернуться. Там были мой дом, семья, учителя, друзья и товарищи. По распоряжению М. Н. Ахутина вскоре меня демобилизовали. Прощание с новыми друзьями было очень теплым. Ленинград остался в моем сердце как замечательный город-герой, город науки, город медицины. Все эти годы у меня сохраняются самые тесные связи с Ленинградом. Всякий раз, приезжая в этот замечатель ный город, вспоминаю его военную судьбу и частичку своей жизни военного времени.

Как известно, после войны по решению правительства был издан многотомный (34 тома) труд "Опыт советской медицины в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.". Ответственным редактором его был назначен Е. И. Смирнов - начальник Военно-медицинского управления Советской Армии, а редакторами томов - крупные клиницисты и эпидемиологи страны.

Е. И. Смирнов предложил мне быть ответственным редактором 19-го тома, посвященного ранениям сосудов. Я принял предложение и подобрал коллектив авторов. Основные главы были поручены мне. В некоторые главы вошли мои личные фотографии раненых. Четыре года пришлось работать с миллионом историй болезни, свезенных в Ленинградский военно-медицинский музей.

Огромное количество таблиц и перфокарт сводились в объединенные графики, вычислялись сигма М и сигма Д, определялись репрезента тивные показатели. Они должны были быть внесены во все главы тома. Требовалось тщательное редактирование всего тома, согласование рисунков с председателем комиссии по иллюстрациям Ю. Ю. Джанелидзе. Много раз приходилось ездить в Ленинград, работать в музее. Времени уходило много, но том получился хороший и удостоился диплома первой степени.

Богатый опыт военно-полевой хирургии в лечении ранений сосудов обобщен также в 19-ом томе уникального, не имеющего мировых аналогов, издания «Опыт советской медицины в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» Автором разделов и редактором 19-го тома был Б. В.Петровский. Эти работы ученого оказали влияние на развитие учения об огнестрельных ранениях сосудов; Борис Васильевич в деталях разработал операции внутримешковой ликвидации аневризм и пульсирующих гематом, трансвенозного шва и бокового шва артерий; произвел уникальные для своего времени операции по поводу огнестрельных артериовенозных аневризм, в частности, при аневризме дуги аорты, полой, безымянной вены. Он разработал доступы при наиболее сложных и труднодоступных огнестрельных ранениях и аневризмах безымянных, сонных и подключичных артерий.

Личный опыт более 800 операций по поводу огнестрельных ранений сосудов выдвинул Б. В.Петровского в ряд крупнейших сосудистых хирургов и создал основу для разработки в последующие десятилетия важнейших вопросов восстановительной и реконструктивной хирургии сосудов.

Неизменно в центре внимания Бориса Васильевича в послевоенные десятилетия продолжают оставаться вопросы военной хирургии, свидетель ством чему - его многочисленные доклады и публикации последних лет и книга «Лекции по военно-полевой и военно-городской хирургии», в которой автор выдвигает, в частности, концепции особой тактики при оказании медицинской помощи в условиях современных военных действий.

Закончив Великую Отечественную войну сложившимся самостоятельным хирургом и исследователем, Б. В.Петровский приступает в 1945 г. к работе заместителем директора по науке Института хирургии АМН СССР, начинает разрабатывать проблемы торакальной хирургии и, особенно, пищевода - новые для того времени и развивающиеся разделы.

Получив новое широкое поле деятельности, энергичный ученый в Институте хирургии разработал и впервые в стране (в 1946г.) выполнил успешные операции при раке разных отделов пищевода с одновременной его внутригрудной пластикой. Этапным моментом развития проблемы явились статьи Б. В.Петровского, опубликованные в 1947 г.: «Успехи хирургического лечения рака пищевода и кардии» и «Внутриплевральная резекция пищевода, кардии и тотальная гастроэктомия с одномоментным эзафагогастро - и эзофагоеюноанастомозом при раке».

Исследования и опыт в хирургии рака пищевода Борис Васильевич подытожил в 1950 г. в монографии «Хирургическое лечение рака пищевода и кардии», удостоенной в 1953 г. премии имени Н. Н.Бурденко Академии медицинских наук СССР.

Из Института хирургии АМН СССР он перешел на кафедру общей хирургии II Московского медицинского института, руководимой проф. В. П.Вознесенским, где в 1948 г. получил звание профессора.

В 1949 г. новый поворот в жизни ученого - Б. В.Петровский по решению Правительства командируется в Венгерскую Народную Республику. Два года (до 1951 г.) он заведует 3-й хирургической клиникой медицинского факультета Будапештского университета.

В августе 1949 г. мы всей семьей хорошо отдохнули на Черном море. Вернувшись в Москву, однажды решили пойти в кино на фильм "Весна на льду". С удовольствием смотрим картину, вдруг в зале зажегся спет и администратор объявил: профессора Петровского просят зайти в дирекцию.

Выяснилось, что звонят из ЦК ВКП(б) и приглашают в Международ ный отдел. Там мне сказали, что правительство Венгрии просит направить в Венгрию хирурга. Предполагалось, что он должен возглавить хирургическую клинику и кафедру Будапештского университета. Основанием для просьбы явилось отсутствие в стране хорошо организованной хирургической помощи и подготовленных кадров хирургов. Было выражено пожелание, чтобы в Венгрии была создана школа хирургов-специалистов.

Предложение было совершенно неожиданным и, признаться, очень огорчило нашу семью. Не хотелось расставаться с Москвой и работой. В нашей клинике в это время были успешно выполнены сложные операции на печени, органах грудной полости, на пищеводе и легких, наметились новые направления по организации Института хирургии АМН СССР.

Конечно, от такого поручения трудно было отказаться. Я понимал всю ответственность дела, его определенное значение в развитии дружеских отношений между нашими странами.

Поездка меняла намеченные планы, но представлялась очень интересной, хотя трудной и опасной. И вот после прощания (в который раз!) с семьей я опять еду на "фронт" — в неизвестность! Впервые после войны на долгое время я покидал Родину. В поезде думал об ожесточенных боях, которые в недалеком прошлом вели советские войска за освобождение Венгрии от фашизма, особенно бои за озеро Балатон, г. Секешфехервар, за Будапешт, о хорошо знакомом венгерском искусстве: музыке В. Бартока, И. Кальмана, Ф. Листа, которая импонировала своим темпераментом и лиричностью, о венгерских опереттах, с большим успехом шедших в театрах нашей страны. Вспоминал о том, что известно о венгерской медицине, которая отличалась высоким уровнем начиная со второй половины XIX в.: хирурги Хюльтль и Петц разработали сшивающий аппарат для операций на желудке и кишечнике, Кораньи, Русняк и другие внесли существенный вклад в развитие терапии. Конечно, вспоминался и И. Земмельвейс, крупнейший акушер XIX в., который, как и Н. И. Пирогов, был предшествен ником Д. Листера в открытии эпохи антисептики.

В 1950 г. в Будапеште совершенно неожиданно мне пришлось встретиться с К. Е. Ворошиловым. Это была вторая встреча. К. Е. Ворошилова я знал со студенческих лет — он часто приходил к нам в МГУ, особенно в клуб на Моховой. Он был тогда молод, чуть старше 40 лет, энергичный и веселый, говорил немного, вспоминал эпизоды гражданской войны. Но мы уже знали о легендарном наркоме и гордились знакомством с ним, его к нам симпатией и рукопожатиями, которые щедро и просто он раздавал молодежи.

В последующие годы его речи публиковались в "Правде", мы видели его принимающим парад войск на Красной площади. Мне, конечно, в ту пору не приходила мысль, что пройдут годы и придется не раз встречаться с этим человеком в трагические дни его жизни.

Однажды, во время операции в Будапештской клинике, мне сказали, что нужно срочно поехать к К. Е. Ворошилову. Я закончил операцию, быстро оделся и поехал. Мне взволнованно объяснили, что приехавший накануне на празднование Дня Освобождения Венгрии К. Е. Ворошилов заболел.

Захожу в комнату, в постели улыбающийся Климент Ефремович. Годы сделали свое дело - Ворошилов поседел, лицо покрылось морщинами. Он поздоровал ся и просил меня его обследовать, так как он не согласен с врачами, чувствует себя лучше и сегодня, 4 апреля, должен делать доклад в Парламенте на открытии праздника. Знакомство с историей болезни, тщательный осмотр позволили поставить диагноз: функциональ ный парез кишечника. Требовались строгая диета и постельный режим. После небольшой дискуссии согласились с тем, что Климент Ефремович выступит с докладом и из президиума подаст мне сигнал, мы поедем к нему, и он ляжет в постель.

Так все и произошло К. Е. Ворошилов поправился и пригласил меня через два дня на прощальный обед. Он оказался внимательным собеседником и хорошо слушал других. Долго расспрашивал меня о работе. Мы тепло попрощались.

Во время его следующего приезда в апреле 1951 г. я собирался уезжать в Москву. Об этом узнал Климент Ефремович. Он пришел на проводы, шутил, танцевал, упрекал меня за то, что не танцую, и говорил моей жене: "Что же вы, Екатерина Михайловна, выбрали нетанцующего мужа - это нехорошо".

И еще много раз мы беседовали с К. Е. Ворошиловым в Москве в 1955 г. и позднее. Он был тогда Председателем Президиума Верховного Совета СССР. Однажды он пригласил меня как главного хирурга IV управления в Кремль. Прошел по тихим коридорам, открыл дверь приемной и после доклада секретаря очутился один на один с К. Е. Ворошиловым. Он вызвал меня для того, чтобы попросить лично прооперировать 16-летнюю дочь афганского короля - Мариам. Ее дважды оперировали в Кельне (ФРГ) по поводу аппендицита. Образовались спайки, вероятно, они и вызывали сильнейшие боли, опущение почки и другие нарушения в брюшной полости. Ворошилов сказал, что "не дай бог, что бы с ней что-нибудь случилось, ведь у нас сегодня дружественные отношения с Афганистаном". Сложная операция прошла благополучно. Девочка из бавилась от болей, за пять месяцев пребывания в больнице и санатории "Барвиха" заметно прибавила в весе. Она стала немного говорить по-русски, научилась ходить на лыжах, но учиться в Москве на врача отец ей не разрешил. В дальнейшем она вышла замуж и уехала с семьей в Европу.

С именем Б. В. Петровского связано послевоенное становление венгерской хирургии и, особенно, торакальной хирургии, а также службы переливания крови, травматологии и онкологии. В этот период на венгерском языке публикуются его «Лекции по хирургии», монографии «Хирургическое лечение ранений сосудов» и «Хирургическое лечение рака пищевода и кардии». Эти издания получили исключительно высокую оценку медицинской общественности Венгрии. Плодотворная деятельность Б. В.Петровского как хирурга, педагога, за короткий срок подготовившего из числа венгерских хирургов своих учеников и последователей, получила высокое признание: он был избран почетным председателем Венгерского общества хирургов, награжден венгерским орденом «За заслуги», позднее, в 1964 г. - избран почетным членом Венгерской академии наук, а в 1967 г. - почетным доктором Будапештского университета.

По возвращении из венгерской командировки в Москву в 1951 г. Борис Васильевич избирается руководителем кафедры факультетской хирургии 2 ММИ им. Н. И.Пирогова, ранее возглавляемой известным хирургом Н. А.Богоразом. На кафедре Б. В.Петровский проработал до 1956г.

В 1951 г. Б. В.Петровский впервые участвует в работе ХIV Конгресса Международного общества хирургов в Париже, на котором выступил с докладом о хирургии рака пищевода. Одновременно он участвовал в Конгрессе анестезиологов, где тоже выступил. с докладом о местной анестезии в торакальной хирургии.

Второй раз я посетил Париж в 1951 г. Здесь 23-29 сентября проходил XIV конгресс Международного общества хирургов. Советская делегация (кроме меня, еще молодые хирурги, профессора В. И.Стручков и Ф. Г.Углов) участвовала в работе по существу первого после второй мировой войны Международного хирургического форума.

Мы поселились в небольшой гостинице, вблизи от советского посольства. Сотрудники посольства рассказали о сложной политической обстановке в стране, росте авторитета и активности Французской коммунистической партии и ее руководителя - Мориса Тореза, о необходимости принятия мер по расширению научных контактов с французскими хирургами, имевшими в то время большой авторитет в Международном обществе хирургов. Это Общество, организованное в Брюсселе в 1902 г., среди многих научных международных организаций наиболее представительно. Свыше 120 национальных хирургических обществ входят в его состав, и каждый год число их увеличивается.

XIV конгресс проводился под влиянием трудов крупнейших европейских ученых-гуманистов - Р. Лериша, Д. Моно, К. Денниса, А. Дежардена и других, которые считали, что нужно объединить в Обществе все силы мировой хирургии и что без участия хирургов СССР и стран Восточной Европы такого объединения быть не может. Конгресс открыл президент - видный французский хирург профессор Рене Лериш. Как всегда, первым был программный доклад президента, осветивший состояние современной хирургии. Технический конгресс хирургии, по мнению Р. Лериша, опережает развитие теоретических разделов медицины. Он призвал хирургов активнее изучать физиологические проблемы. Однако, подчеркнул докладчик, переносить выводы эксперимента в практику нужно чрезвычайно осторожно. Нельзя забывать об индивидуальности больного, особенностях патологического процесса.

При встречах с нами Р. Лериш всегда был приветлив, вежлив, обаятелен. В отличие от темпераментного А. Дежардена вел себя сдержанно. Лериш и Дежарден были друзьями, и оба принимали нас (советских хирургов) радушно, организовали нам посещение некоторых крупных парижских клиник.

Познакомились мы и с известным французским хирургом, президентом Национального хирургического общества профессором Дюкуеном, коммунистом с 1920 г. и другом Мориса Тореза. Подружились с ним. Дюкуен работал в Тулузе, квартиры в Париже не имел, поэтому мы встречались вечером у его внучки-художницы. Здесь мы познакоми лись с современной французской живописью, но фантасмагория образов нам, поклонникам классического искусства, оказалась непонятной.

Мы выступили с докладами: В. И.Стручков - о травматическом шоке, Ф. Г.Углов - о развитии легочной хирургии в СССР и я-о хирургии пищевода и органов средостения. Доклады были тепло встречены, а после выступления мы передали оттиски своих научных работ некоторым коллегам.

Мой доклад должен был состояться на утреннем заседании в Большой аудитории Сорбонны. В то утро произошел забавный инцидент. В перерыве между докладами к нам подошел А. Дежарден и, улыбаясь, спросил, верим ли мы ему и считаем ли мы его своим другом. Мы, конечно, ответили утвердительно. Тогда он попросил перенести мой доклад на вечернее заседание. Я согласился, правда без особого удовольствия. Дежарден попросил всех остаться в зале.

На трибуну вышел докладчик из Южной Америки, Неожиданно в самом начале его выступления в зале поднялся шум, как будто где-то стреляли. Это поднялся почти весь зал, захлопали сиденья кресел и... хирурги вышли из аудитории. Докладчик закончил выступление при почти пустой аудитории. Мы недоумевали. - "Если бы это произошло во время вашего доклада, профессор, вы сочли бы такой инцидент демонстрацией неуважения, - сказал подошедший к нам Дежарден. - Но дело в том, что французы всегда ровно в 12 ч обедают и даже артиллерийская канонада не воспрепятствовала бы этому обычаю". Все посмеялись, и мы поблагодарили нашего нового друга. Вечером мой доклад прошел успешно при полной аудитории.

Конгресс был содержательным. За время войны и в послевоенный период в мире накопилось много новых экспериментальных и клинических наблюдений в области хирургии. Хирурги вновь обратились к проблемам сердечно-сосудистой патологии, свидетельством чему были доклады Г. Бауэра о тромбозах вен, А. Блэкмора - о портальной гипергензии и т. д. Общим вопросом обсуждения была проблема риска в хирургии.

Интересным было сообщение одного американского хирурга, основанное на изучении архивов историй болезней, относящихся к 1814 г. Автор, основательно изучив архивы, показал, что среди раненых всех национальностей русские солдаты и офицеры переносили военную травму легче других и смертность в русских госпиталях была ниже. Причину этого автор видел в закалке солдат и в их питании. Среди продуктов питания, которыми кормили русских солдат, он выделил гречневую кашу и квашеную капусту, которые содержат большое количество полезных белков, аминокислот, витаминов и микроэлементов.

В дальнейшем Борис Васильевич - непременный и активный участник всех конгрессов МОХ и других хирургических форумов.

С 1953 г. Б. В.Петровский одновременно с заведыванием кафедрой является и главным хирургом 4-го Главного управления при Министерстве здравоохранения СССР. На этом ответственном посту он проработал в течение 13 лет.

Наступили новые времена. Н. С.Хрущев боялся медицины и в то же время недолюбливал ее, хотя и прибегал к помощи врачей для себя и своих близких. Шел 1954 год. На улице Грановского в старой больнице располагалось хирургическое отделение всего на 26 коек. Хорошая поликлиника была построена в переулке Сивцев Вражек, и там в двух кабинетах и небольшой операционной мы также проводили хирургическое лечение.

Фактически все - профессора и доценты - были здесь совместителями, имея основную работу в московских клиниках. Начальником Лечсанупра был тогда терапевт профессор А. М. Марков, много сделавший для лечения раненых и больных во время Великой Отечественной войны. Фактически с того времени я его и знал. И вот в мае 1954 г. меня и профессора Маркова пригласили на квартиру Н. С.Хрущева. Заболела его супруга Нина Петровна. Большая квартира с казенной обстановкой. Нина Петровна лежала в спальне. "Только что у нее закончился сильный приступ болей в правом предреберье" - доложил лечащий врач. При осмотре и пальпации брюшной стенки мы ничего подозрительного не нашли. Порекомендовали диету, а сами обменялись мнениями о диагнозе, предположив приступ холецистита, с наличием вентильного камня у выхода из желчного пузыря. Буквально через каждые три часа нас вызывали к Хрущевым, и мы осматривали пациентку. Решили ее госпитализировать, срочно обследовали уже в стационаре и обнаружили камни в желчном пузыре. Начальник управления пригласил Никиту Сергеевича в больницу. Н. С. Хрущев произвел на меня приятное впечатление. Хорошо сохранившийся в свои 60 лет, крепкий спокойный мужчина. Мне импонировали его быстрое согласие на операцию и просьба выполнить ее.

"Операция опасна?" - спросил Хрущев. - "Как и каждая". Но эта при ранней диагностике сравнительно безопасна. Операция на другой день прошла спокойно. Удалил желчный пузырь, наполненный (как мы ипредполагали) множеством камней. В час дня приехал Никита Сергеевич. Я объяснил ему, что выполнено то, что задумано, больная проснулась после наркоза и чувствует себя удовлетворительно. - "Можно мне к Нине Петровне?" - спросил Хрущев. - "Лучше это сделать завтра".

Через 10 дней Нина Петровна выписалась домой. Я посещал ее несколько раз на даче, иногда встречаясь и с Хрущевым. Он гостеприимно приглашал выпить чаю. Всякий раз я старался воспользоваться случаем и как бы невзначай говорил о нуждах медицины. Но почти всегда зря старался. Хрущев меня словно не слышал.

Министр здравоохранения СССР С. В. Курашов попросил меня переговорить с премьером по двум вопросам: о передаче в ведение Минздрава Союза двух мединститутов и о строительстве нескольких московских больниц. Был полдень. Мы сидели за столом на правительственной даче и пили чай. Выпили и по рюмке коньяку. Беседа пошла оживленней. Никита Сергеевич обладал чувством юмора и любил пошутить. Он делился своими впечатлениями о работе на шахте. Лицо его выражало доброжелательность, он смеялся. И хотя до этого все его отзывы о медицине были скептическими, выбрав удобный момент, я передал ему просьбы С, В. Курашова. Настроение у Хрущева сразу испортилось. - "Вы что, заделались адвокатом? Кажется, вы пришли сюда как лечащий врач!" - гневно сказал он. Нина Петровна стала его успокаивать, просила помочь медицине. Взяв себя в руки, Никита Сергеевич как бы забыл сказанное и опять превратился в добродушного, гостеприимного хозяина. Я пережил этот разговор тяжело и, честно говоря, опасался за судьбу нашего министра. Но ничего плохого с Курашовым не произошло. Вообще, беседуя с Хрущевым, я понял, что он, как и многие здоровые люди, недооценивает медиков. Во всяком случае, вне заседаний Президиума Совмина и ЦК, по-моему, приглашал их крайне редко. И что гораздо хуже - средств на медицину, как и при Сталине, выделялось мало.

Период 1951-1956 гг. является важным не только в творческой биографии Бориса Васильевича, но и для дальнейшего прогресса хирургии в стране.

Во-первых, потому что в эти годы получили развитие и известность не только в стране, но и за рубежом операции при кардиоспазме и другой патологии органов грудной полости с использованием лоскута диафрагмы. Пластические свойства диафрагмы, ее богатое кровоснабжение, начиная с 1947 г., привлекали внимание ученого и в эксперименте разрабаты вались им в Венгрии. Идея использования диафрагмы нашла в дальнейшем применение при ряде операций, предложенных Б. В.Петровским (пластика при операциях по поводу дивертикулов и опухолей пищевода, пластика аневризм сердца и др.).

Во-вторых, в этот период стала оформляться как самостоятельное направление, хирургия приобретенных и врожденных пороков сердца, начатая Б. В.Петровским еще в Венгрии. Помимо разработки самих операций на сердце, он активно организует внедрение в клиническую практику эндотрахеального наркоза, создает специальное послеоперационное отделение для торакальных больных - прообраз современного реанимацион ного отделения. Все это позволило с успехом выполнять операции на сердце.

В послевоенные годы, в связи с интересами «большой хирургии», начали формироваться анестезиология и реаниматология - медицинские специальности, которые, как подтвердило время, оказали исключительное влияние на развитие медицины в целом. В, частности, вызвало большой резонанс и привлекло внимание медицинской общественности первое, по-сути, в стране отделение, в котором наблюдались больные после сложных реконструктивных операций и проводилась, по теперешним понятиям интенсивная терапия (при необходимости - закрытый и открытый массаж сердца, дефибрилляция, искусственная вентиляция легких, лечебный наркоз закисью азота и др.). Позже опыт применения закиси азота Б. В.Петровский (с С. Н.Ефуни) обобщил в монографии «Лечебный наркоз» (1967 г.), переведенной на венгерский язык и изданной в Венгрии (1968 г.).

Нельзя не отметить, насколько прав был Борис Васильевич, когда в первые послевоенные годы настойчиво говорил о необходимости создания мощных направлений, какими сформировались в последствии анестезио логия и реаниматология. В частности, о такой перспективе уверенно говорил Б. В.Петровский, выступая на Конгрессе анестезиологов в 1951 г. (Париж).

Фактически Б. В.Петровский оказался одним из деятельных участников первых шагов этих специальностей.

Наконец, эти годы принесли Б. В.Петровскому широкое признание его хирургического мастерства и научных достижений. В 1955 г. он был избран членом-корреспондентом АМН СССР, а через 2 года, в 1957 г. - действительным членом АМН СССР. Начала формироваться одна из крупнейших хирургических школ России - школа Б. В.Петровского.

Всегда и во всех странах научные школы имели большой авторитет в обществе. Так, и в нашей стране школы Н. И.Пирогова, И. М.Сеченова, И. П.Павлова, В. М.Бехтерева, Н. Н.Аничкова, Л. А.Орбели, С. П.Федорова, В. А.Оппеля, А. В.Мартынова, Н. А.Вельяминова, П. А.Герцена, И. И.Грекова, А. П.Крымова, М. П.Кончаловского, В. А.Гиляровского и многих других ученых-медиков внесли большой вклад в науку и подготовили многих специалистов для послереволюционной России.

Научная школа не рождается на пустом месте - ее подготавливают предшественники. Она не замыкается в кругу только собственных идей, а использует все, что дает мировая наука. Помимо оригинально сти, а может быть, и самобытности идей научный руководитель школы не может быть только лидером в какой-либо области знания, а должен иметь талантливых учеников, продолжателей традиций школы, без чего она и не может существовать, носить никем официально не обозначенное почетное звание руководителя или основополож ника научной школы.

К пятидесятым и шестидесятым годам в физиологии и патофизиоло гии зарекомендовали себя школы П. К. Анохина, Л. А.Орбели, А. А.Богомольца; в терапии - Г. Г.Ланга, Н. Д.Стражеско, В. П.Образцова, М. П.Кончаловского, А. Л.Мясникова;в хирургии - Н. Н.Петрова, П.А. Куприянова, В. Н.Шамова, С. И.Спасокукоцкого, А. В.Вишневского, А. Г.Савиных, С. С.Юдина; в офтальмологии - А. Н.Филатова; в гигиенической науке - Н. А.Семашко, А. Н. Сысина и др.

Еще работая в Онкологическом институте у П. А.Герцена, Борис Васильевич, тогда молодой ученый-хирург, отчетливо ощутил и правильно оценил необходимость формирования как принято сегодня говорить, «своей команды», воспитания единомышленников, учеников, преданных идеям и принципам Учителя. В создании школы Б. В.Петровский видел возможность реализации своих широкомасштабных планов, когда в послевоен ные годы начал формировать новое направление - реконструктивную хирургию, кредо которой, как подчеркивает ученый, «как можно меньше удалять, резецировать, ампутировать, экстирпировать и, напротив, сохранять орган и ткани, реимплантировать конечности и их фрагменты, применять при реконструкции искусственные материалы (пластмассы, металл), заменяя ими ткани и даже органы, разрабатывать пересадку органов и тканей, методы аутрансплантации». Эта линия стала одной из важнейших всей творческой деятельности Б. В.Петровского.

В 1956 г. Б. В.Петровский возвратился на работу в 1 Московский медицинский институт им. И. М.Сеченова и был избран на кафедру госпитальной хирургии, которой до 1947 г. руководил его учитель П. А. Герцен. Борис Васильевич возглавлял кафедру более 30 лет, много внимания он отдавал работе со студентами, неоднократно подчеркивая высокую ответственность педагогов в деле формирования нового поколения врачей. Она стала одним из наиболее авторитетных и известных за пределами страны хирургических учреждений. И сегодня, оставаясь профессором кафедры, Б. В.Петровский продолжает читать лекции, участвовать в занятиях со студентами, руководит научно-иссле довательской деятельностью молодых ученых. Он прививает им точку зрения, что любая, даже самая простая операция должна быть тщательно обоснована, направлена на спасение жизни больного, на улучшение его состояния. Прежде чем перенести новый метод в клинику, решиться произвести операцию на человеке, необходимо тщательно и всесторонне отработать ее в эксперименте, сформулировать четкие анатомо-морфологические обоснования.

Приступая к заведыванию кафедрой и клиникой 1 МОПГМИ - моей «Альма-Матер», я испытал большое волнение. Сбылась мечта руководить той клиникой, где я учился. Я считал, что главным направлением в деятельности клиники должна стать разработка реконструк тивной хирургии. Коллектив клиники поддержал это новое направление. Потребовалось провести серьезные обсуждения, подготовку условий для таких больших операций, как удаление пораженного раком пищевода и создание искусственного пищевода, операции на сосудах, легких, сердце. Потребовалась организация реанимационной и анестезиологической, а затем и лаборатории искусственного кровообраще ния, применение ангиографии, внедрение искусственного кровоо

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Петровский Борис Васильевич". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 728

Другие дипломные работы по специальности "Литература и русский язык":

Фольклоризм Островского в драме «Гроза»

Смотреть работу >>

Жизнь и творчество И. П.Павлова

Смотреть работу >>

Взляды Леонова в романе «Русский лес»

Смотреть работу >>

Использование символа как стилистического средства в поэзии символизма (на примере лирики Стефана Георге)

Смотреть работу >>

Авторская позиция как выражение субъективного начала в журналистском тексте

Смотреть работу >>