Дипломная работа на тему "Английская литература"

ГлавнаяЛитература и русский язык → Английская литература




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Английская литература":


История английской литературы фактически включает несколько «историй» различного плана. Это литература, принадлежащая конкретным общественно-политическим эпохам в истории Англии; литература, отражающая определенные системы нравственных идеалов и философских воззрений; литература, обладающая присущим ей внутренним (формальным, языковым) единством и спецификой. В разные времена та или иная «история» выходила на первый план. Неоднородность определений закрепилась в названиях, которые принято дав ать различным периодам английской литературы. Одни периоды обозначаются по имени выдающихся политических или литературных деятелей («Викторианская эпоха», «Век Джонсона»), другие – по господствующим литературным идеям и темам («Возрождение», «Романтическое движение»), третьи («Древнеанглийская литература» и «Среднеанглийская литература») – по языку, на котором создавались произведения. В настоящем обзоре рассматривается и средневековая английская драматургия; история драматургии представлена отдельной статьей.

Древнеанглийская литература

В истории английской литературы до эпохи Возрождения выделяются два периода, причем каждый из них отмечен как историческими вехами, так и изменениями в языке. Первый, древнеанглийский период начинается в 450–500 вторжением в Британию германских племен, обычно именуемых англосаксонскими, и кончается завоеванием острова Вильгельмом Норманнским в 1066. Второй, среднеанглийский период начинается около 1150, когда вытесненный на какое-то время из обихода коренной язык снова получил распространение как язык письменности. До норманнского завоевания языком Англии был немецкий, представлявший собой разновидность диалектов низменного побережья Германии и Голландии, однако в среднеанглийский период этот язык претерпел многочисленные внутренние изменения, а после 13 в. изрядно обогатился заимствованиями из французского.

Искусство книгописания стало известно в Англии лишь после обращения англосаксов в христианство. Самая ранняя и продуктивная школа древнеанглийской литературы возникла в Нортумбрии под влиянием кельтской и латинской культур, но ей положили конец начавшиеся около 800 набеги скандинавских язычников-викингов. На юге, в Уэссексе, король Альфред (правил в 871–899) и его преемники оказали викингам успешное сопротивление, чем способствовали возрождению наук и литературы.

Все это имело два важных последствия. Во-первых, все сохранившиеся произведения в стихах и прозе, включая посвященные языческим временам, принадлежат авторам-христианам, в основном из духовного сословия. Прямых свидетельств об устном творчестве дохристианского периода нет. Во-вторых, почти все дошедшие до наших дней рукописи созданы позднее и большей частью на западно-саксонском диалекте, независимо от того, на каком языке они могли быть изначально написаны. Таким образом, древнеанглийский фактически является для Англии языком иностранным, поскольку среднеанглийский и современный английский в первую очередь восходят к бытовавшему в области с центром в Лондоне диалекту Дж. Чосера и его современников.

В отличие от ученых сочинений и переводов, художественная литература создавалась в стихах. Основная часть памятников древнеанглийской поэзии сохранилась в четырех рукописных кодексах; все они относятся к концу 10 – началу 11 вв. В древнеанглийский период принятой единицей стихосложения была долгая аллитерированная строка, разделенная отчетливой цезурой на две части, содержавшие по два сильных ударных слога; в каждой части аллитерировалось как минимум по одному из них. Самый ранний английский поэт, известный по имени, – нортумбрийский монах Кэдмон, живший в 7 в. Историк Бэда Достопочтенный записал его короткое стихотворение о сотворении мира, остальные сочинения Кэдмона утрачены. От поэта Кюневульфа (8 или 9 в.) дошли четыре поэмы, принадлежащие несомненно ему: в последние строки каждой он поставил свое имя, записанное буквами дохристианского немецкого рунического письма. Как и Кюневульф, безымянные авторы других поэм сочетали элементы эпического повествования с христианской тематикой и отдельными приемами классического стиля. Среди этих поэм выделяется Видение Креста и Феникс, в которых трактовка христианской темы отмечена сдержанным, нередко суровым духом языческой веры германцев, особенно ощутимым в элегиях Скиталец и Морестранник, с большой силой раскрывающих темы изгнанничества, одиночества и тоски по дому.

Германский дух и германские сюжеты нашли воплощение в героических поэмах (песнях) о великих воителях и народных героях. В ряду этих поэм важное место занимает Видсид: здесь выведен придворный сказитель (скоп), который сочинял и исполнял такие поэмы. Он вспоминает дальние края, где побывал, и великих воинов, в том числе реальных исторических лиц, с которыми, по его словам, встречался. Сохранились фрагменты двух героических произведений того типа, которые вполне мог исполнять Видсид: Битва в Финнсбурге и Вальдере. Величайшим из сохранившихся поэтических произведений той эпохи, в котором элементы германской героической поэзии и идеи христианского благочестия выступают в абсолютном слиянии и завершенности, является героический эпос Беовульф, созданный, вероятно, в 8 в.

Образование Уэссекса и воцарение короля Альфреда положили начало возрождению наук и литературы, продолжавшемуся до завоевания Англии норманнами. Альфред самолично поддерживал и направлял этот процесс. При содействии ученых-клириков он переводил или заказывал переводы латинских текстов, важных для понимания англичанами европейской истории, философии и богословия. То были Диалоги и Пастырская опека (Cura Pastoralis) папы Григория Великого (6 в.), компендиум всемирной истории Оросия (5 в.), Церковная история англов Бэды Достопочтенного и Утешение философией Боэция (6 в.). Перевод Пастырской опеки Альфред снабдил предисловием, в котором сетовал на упадок учености и даже грамотности в среде современного ему духовенства и предлагал через церковные школы расширить образование на латинском и английском языках. Альфреду принадлежит идея создания Англосаксонской хроники, по свежим следам фиксирующей исторические события. После его смерти Хронику продолжали вести в ряде монастырей; в своде Питерборо события доведены до 1154. Записывались в нее и стихи, например Битва при Брунанбурге – прекрасный образец древнеанглийской героической поэзии, посвященной конкретным событиям.

Наследовавшие Альфреду авторы сочинений в прозе внесли ценный вклад не столько в художественное творчество, сколько в историю культуры. Эльфрик (умер ок. 1020) написал несколько сборников проповедей, жития святых и ряд работ по грамматике. Вульфстан (умер в 1023), епископ Лондонский, Вустерский и Йоркский, тоже прославился как автор проповедей.

Среднеанглийская литература

Норманнское завоевание 1066 вызвало глубокие перемены во всех сферах английской жизни. Заимствованная из Франции и внедренная по французскому образцу феодальная система преобразовала все общественные институты, включая культурные, правовые, экономические и политические. Наибольшее значение, возможно, имело то, что норманнский французский стал языком знати и королевского двора, тогда как латынь по-прежнему доминировала в ученой среде. Люди не перестали писать на английском, ему продолжали учить, однако на столетие с лишним он отступил в тень, хотя на нем говорило большинство населения. В конце 12 в. английский язык вновь получил широкое распространение, его грамматическая структура значительно упростилась, но лексика завоевателей лишь незначительно затронула его словарь. Интенсивные заимствования из французского начались только в конце 13 в. по ряду причин, в т. ч. под воздействием поэзии Чосера. Изменения в языке вызвали соответствующие перемены в структуре стиха. Ритмическая организация строки все чаще опиралась на общее количество слогов, а не на одни лишь ударные, как в древнеанглийском; концевая рифма как основа поэтической гармонии заменила внутреннюю аллитерацию.

Самые ранние среднеанглийские тексты, большие и малые, носят религиозный или дидактический характер. Многие из них написаны на юго-западном и западно-центральном диалектах конца 12 в. и в силу этого непосредственно продолжают традицию литературы на западносаксонском, который был распространен до завоевания. Из дидактических текстов явно выделяется сочинение Правила для отшельниц (Ancrene Riwle). Наставляя трех верующих женщин, ведущих жизнь затворниц, автор рассуждает о разных материях – нравственных, психологических и хозяйственных, обращается к проповеди, короткой истории, иносказанию, притче, пишет в живом разговорном стиле. Другое значительное произведение эпохи – поэма-спор Сова и Соловей, отмеченная неподдельным юмором и поэтическим мастерством.

Королевский двор и знать, обосновавшиеся в средневековых замках, жаждали литературных развлечений не меньше, чем дворы королей, правивших в англосаксонский период, и так же предпочитали героическую поэму другим литературным жанрам. Феодальная среда, однако, радикальным образом преобразовала содержание, характер и стиль поэмы, и в аристократических кругах 13 в. известность получили не сравнительно простые героические поэмы, а рыцарские романы. Героем такого романа выступает, как правило, лицо по меньшей мере полуисторическое, однако его деяния заключаются не столько в обычных сражениях и странствиях, сколько в подвигах, связанных со сверхъестественными носителями добра и зла, в борьбе со сверхмагами, слугами дьявола, и в битвах с применением волшебного оружия вроде Экскалибура, меча короля Артура. Чудесные подвиги героя легко поддаются истолкованию в христианском духе как иносказательное изображение борьбы души со злыми соблазнами в стремлении к совершенству, хотя по своей природе средневековые рыцарские романы не были аллегорическими.

В дополнение к героическому началу рыцарский роман в западных литературах этого периода обогатился совершенно новым сводом чувств и мотивов, получившим название куртуазной любви. В ее основе лежала посылка о том, что главный источник рыцарских доблестей и великих деяний – любовь к благородной даме, которая традиционно изображалась добродетельной, утонченной, строгой и почти недосягаемой. Культ куртуазной любви развился из культа Девы Марии, игравшего крайне важную роль в средневековом католицизме. В Англию культ куртуазной любви пришел вместе с французским феодализмом. В романах Король Хорн и Хевлок-Датчанин (оба 13 в.) герои, англичане по крови или усыновлению, изгнанные из родных королевств узурпаторами, ведут себя по всем канонам куртуазной любви: мечом возвращают королевство и одновременно завоевывают любовь прекрасной дамы.

Зарождающееся самосознание англичан волновали два других романных цикла, один связан с темой осады Трои и римскими потомками троянцев, другой – с фигурой короля Артура. Согласно красивой легенде, которую первым обнародовал Джеффри Монмутский, потомки бежавших из Трои осели в Англии еще в незапамятные времена. Что касается короля Артура, то он был известен читавшим приписываемую Неннию компилятивную Британскую историю (Historia Britonum, 9–11 вв.), где представлен защитником Британии римлян и кельтов от вторжения англосаксонских племен в 5–6 вв. Величайшим из средневековых английских рыцарских романов Артуровского цикла (Артуровские легенды) бесспорно является созданный в 14 в. Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь. Автору этого романа, возможно, принадлежит также поэма Жемчужина – элегия на смерть маленькой девочки; ему же можно приписать и дидактические поэмы Непорочность и Терпение.

Заказать написание дипломной - rosdiplomnaya.com

Новый банк готовых защищённых студентами дипломных работ предлагает вам скачать любые проекты по требуемой вам теме. Высококлассное написание дипломных проектов по индивидуальным требованиям в Красноярске и в других городах России.

Морализаторская литература вообще переживала в 14 в. время расцвета, отчасти, вероятно, под влиянием идей религиозного реформатора Д. Уиклифа (ок. 1330–1384). Она принимала разнообразные формы: обстоятельного очерка всемирной истории, как Странник мира (Cursor Mundi), толкования церковной доктрины, как Перечень грехам (Handlyng Synne) Р. Маннинга; обозрения проступков людей всяческого рода и состояния, как написанное на французском сочинение друга Чосера Д. Гауэра Зерцало человеческое (Le Miroir d'l'Homme). Самой значительной дидактической поэмой столетия является Видение о Питере-пахаре, принадлежащее автору, который называет себя в тексте поэмы У. Ленглендом (сохранилась в трех отдельных вариантах). Эта пространная нравоучительная аллегория содержит сатирические выпады против злоупотреблений церкви и государства. Она написана древним англосаксонским аллитеративным стихом (видоизмененным), который представляет собой одно из ярчайших поэтических достижений всей среднеанглийской литературы.

Дж. Чосер (ок. 1340–1400) – высшее воплощение английского творческого гения эпохи Средневековья и одна из крупнейших фигур английской литературы. Он выступал едва ли не во всех жанрах литературы того времени. Тесно связанный с изысканным двором, впитавшим каноны рыцарства и куртуазной любви, Чосер отразил его нравы и образ жизни во многих своих сочинениях. Стиль и просодия Чосера принадлежат скорее французской, нежели отечественной традиции; их воздействие на английскую поэзию невозможно переоценить. Язык Чосера явно ближе к современному английскому, чем к языку Ленгленда; лондонский диалект стал превращаться в нормативный литературный язык в основном благодаря поэзии Чосера.

Поэт в высшей степени самостоятельный, Чосер использовал многие традиционные приемы письма, добиваясь при этом нужного ему результата. Его сочинения, включая лирику и небольшие поэмы, часто обнаруживают сочетание своеобычного с общепринятым. Кентерберийские рассказы, с их композицией, в рамках которой выступают словоохотливые, переругивающиеся и все о себе выкладывающие рассказчики и находят воплощение разнообразные формы средневековой литературы, это квинтэссенция творческого воображения эпохи. Особенно оригинально Чосер использует фаблио – призванную повеселить короткую стихотворную новеллу, сатирическую, озорную или соединяющую оба эти качества. Сюжеты немногих сохранившихся английских фаблио порой так же фантастичны, как в рыцарских романах, однако обстоятельства допускали в них реализм, и Чосер в полной мере реализовал эту возможность. В форме фаблио даны рассказы Мельника, Мажордома и Шкипера.

Около ста лет, отделяющих смерть Чосера от воцарения Тюдоров, не привнесли существенных новшеств в содержание и форму литературных произведений. На протяжении 15 в. произошло лишь одно заметное изменение – нравоучительная сатира становилась все злее по мере того, как средневековая система мироздания ветшала. Суровый тон и страшные, порой апокалиптические образы в сочинениях религиозных реформаторов и поэтов явились свидетельством нарастающего ощущения кризиса.

Среди последователей Чосера особенно разносторонен и плодовит был Д. Лидгейт (ок. 1370 – ок. 1449). Он подражал Чосерову Дому славы в своем Стеклянном замке, переводил с французского светские и нравоучительные аллегории и рыцарские романы. Лидгейт был монахом, однако имел связи при дворе и в больших городах и часто писал стихи по заказу. Его современник Т. Оклив (ум. 1454) занимался тем же, но написал меньше. Шотландские подражатели Чосера отличались от английских большей самостоятельностью. В их числе были король Яков I, писавший преимущественно в куртуазном стиле; Р. Генрисон (ум. до 1508), автор незаурядного продолжения поэмы Чосера Троил и Хризеида; У. Данбар (ум. ок. 1530), работавший в разных поэтических жанрах – светской и нравоучительной аллегории, сатирического видения, реалистического диалога, стихотворения-спора, бурлеска и элегии.

В этот век продолжений и подражаний Смерть Артура Т. Мэлори, хотя и построенная на заимствованных сюжетах, стала выдающимся литературным явлением. Ее источниками были цикл французских рыцарских романов в прозе и два английских в стихах, в совокупности охватывающие период царствования короля Артура и приключений его главных рыцарей. Ностальгия автора по идеализированному им прошлому придает всему сочинению интонационное единство и в известном смысле характеризует дух столетия.

Редактором и издателем Мэлори был английский первопечатник У. Кэкстон (1422–1491), сослуживший английским читателям, чей круг значительно расширился к концу 15 в., великую службу, предоставив им целую библиотеку отечественных авторов и переводов с французского и латыни. Кэкстон первым издал сочинения ряда английских писателей, в т. ч. Чосера, Гауэра и Лидгейта. Осознание того факта, что сочиненное ими появляется в виде напечатанной книги, которую читает публика (отсюда первоначальный смысл слова «публиковать»), вполне естественно заставило авторов серьезно задуматься о стиле. Стиль перестал быть результатом личного взаимопонимания между чтецом и узкой аудиторией и превратился в некую обобщенную, нормализованную и непременную предпосылку взаимопонимания между писателем и читателем. Другим важным последствием введения книгопечатания стал рост числа не просто читателей, но покупателей печатных изданий, в определенной степени диктовавших, что именно им бы хотелось читать.

Возникновение среднего класса – процесс, длившийся не один 15 в., но несколько столетий. Однако его начало пришлось на времена Кэкстона и, в частности, заявило о себе развитием баллады и народной религиозной драмы. В них можно найти первые ростки творческого самовыражения того нового общественного класса, который не относился ни к ученому духовному сословию, ни к благородной знати, но стремился к учености и благородству на свой манер.

Баллады – сюжетные песни безымянных авторов, бытовавшие в устной передаче и структурно опиравшиеся на припев и повторы. Расцвет английской баллады приходится на 15 в., хотя некоторые баллады относятся к раннему Средневековью, а другие возникли после 15 в. Их сюжеты просты, действие стремительно и насыщенно, ведущая роль отводится диалогу. Круг тем широк – от легендарных героев типа Робин Гуда до сверхъестественных сил. Своим очарованием они во многом обязаны драматичному сюжету и четкой динамичной интриге.

Корни английской драмы уходят во времена, предшествовавшие появлению самых ранних баллад. В Англии, как повсюду, представления на религиозные темы первоначально носили миметический характер и представляли собой диалоги на латыни, которые произносились по ходу литургии и ее дополняли. Качественные изменения наступили, когда объединения мирян, например гильдии, начали ставить вне церкви религиозные пьесы в расширенном варианте и на народном языке. Самым ранним образцом английской драмы такого типа является Действо об Адаме (Le Jeu d'Adam, 13 в.), написанное на французском и рассказывающее не только о первом грехопадении, но и о Каине с Авелем. Переживавшая расцвет с 14 до начала 16 вв., драма была представлена двумя основными формами: мистериями, в которых разыгрывались библейские эпизоды («таинства»), и моралите – нравоучительными аллегориями. Драма являла собой одновременно и религиозное искусство, и народное зрелище, в устройстве которого обычно принимала участие вся община. Эта двоякая природа объясняет частое (и поразительное) совмещение благолепия с реализмом, а подчас и озорным непотребством, придающее пьесам характерную выразительность.

Некоторые моралисты, например Уиклиф и Маннинг, поносили мистерии, главным образом из-за того, что те ставились под эгидой мирян. Однако для постановки мистерии требовалось в той или иной форме сотрудничество церковного клира. Моралите, как пьесы-аллегории, содержали меньше простонародного, или «светского». Лучшее и самое известное моралите – Каждый человек (вероятно, переделка голландского источника), воссоздание духовного пути человека от первого напоминания о смерти до утешения последних церковных обрядов и кончины.

Подобно рыцарским романам и поздним аллегорическим повествованиям, английская религиозная драма была средневековой по сути своей. Однако все эти жанры сохранились после воцарения Тюдоров и еще долгое время оказывали влияние на литературу. Постепенно их каноны все более видоизменялись по сравнению с европейскими, обретая чисто английскую специфику. Преображенное таким образом средневековое наследие перешло к писателям эпохи Возрождения.

В начале 16 в. два поэта, А. Барклай и Д. Скелтон, писавшие в средневековой традиции, привнесли в содержание и трактовку поэтических тем нечто новое. Барклай в Эклогах (1515, 1521), переводах-переложениях из Мантуана и Энеа Сильвио, открыл в английской поэзии пасторальную тему. Скелтон в живой оригинальной сатире Дурень Колин, написанной короткими строками с неровным ритмом и концевыми рифмами, высмеивал духовенство, кардинала Вулси и двор. Однако подлинное начало новой поэзии связано с авторами песен при дворе Генриха VIII, который подавал приближенным личный пример, преуспев в поэзии, ученых занятиях, музыке, охоте, стрельбе из лука и прочих благородных потехах. При его дворе стихи писал едва ли не каждый, но обновление поэзии в первую очередь связано с Т. Уайетом и Г. Хауардом, графом Сурреем. Как все придворные того времени, они рассматривали занятие поэзией лишь как забаву знатных людей и свои стихи не печатали, поэтому большая часть ими написанного увидела свет посмертно в сборнике Песни и сонеты (1557), более известном как Альманах Тоттела. Уайет ввел в английскую поэзию итальянскую октаву, терцину и любовный сонет в стиле Петрарки и сам писал куртуазные песенки, исполненные неподдельного лиризма. Граф Суррей культивировал жанр сонета, но главная его заслуга заключается в том, что своим переводом двух песен Энеиды он сделал белый стих достоянием английской поэзии.

Большим достижением правления Генриха VIII стало развитие гуманитарных наук учениками и последователями тех англичан, что в конце 15 в. совершили паломничество в Италию, к источнику Нового Знания. Твердое убеждение в могуществе античной культуры, с которым они возвратились на родину, определило деятельность оксфордских реформаторов; к ним относились Гросин, Линакр, Колет, Мор и неоднократно бывавший в Англии Эразм Роттердамский. Они занялись реформами в области образования, религии и церкви, государственного правления и общественного устройства. В написанной на латыни Утопии (1516, переведена на английский в 1551), где подходы и ценности эпохи Возрождения представлены чуть ли не на каждой странице, Томас Мор изложил свои представления об идеальном государстве. Трактат Т. Элиота о политическом благоразумии и обучении дворянина Правитель (1531) и более поздние его работы свидетельствуют, что на английском языке, при незначительных заимствованиях из других языков и приращении новообразований, можно с успехом формулировать философские идеи, которые автор стремился донести до соотечественников. В 1545 Р. Аскем посвятил Генриху VIII Toxophilus – трактат о стрельбе из лука и о пользе благородных забав под открытым небом для воспитания молодого человека. Строй его прозы более упорядоченный и внятный, чем у Элиота; он первым использовал различные приемы построения фразы для более точного и ясного изложения мысли.

Поэзия, создававшаяся в период между концом царствования Генриха VIII и началом творчества Ф. Сидни и Э. Спенсера, едва ли предвещала беспримерный поэтический «урожай» последнего двадцатилетия века. Исключением являются поэмы Т. Сэквилла Вступление и Сетования Генриха, герцога Букингемского, опубликованные им в одном из изданий собрания трагических средневековых историй Зерцало правителей (1559–1610). Написанные семистрочными строфами с использованием ямбических пентаметров, они принадлежат средневековой традиции по теме и стилистическому канону, но их композиция вполне отвечает их настроению, в высшей степени оригинальны отточенные образы и мастерство стихосложения. Эти поэмы можно рассматривать как важное связующее звено между средневековой и новой поэзией. Кроме них, только стихи искусного мастера Дж. Гаскойна и Т. Тассера, а также Дж. Тарбервилла, Т. Черчьярда и Б. Гуджа выделяются на фоне посредственной поэзии середины столетия.

В период правления Елизаветы I (1558–1603), называемый елизаветинским, литература английского Возрождения достигла вершины расцвета и многообразия; столь поразительная концентрация творческого гения – редкое явление в истории мировой литературы. Причины таких мощных «выбросов» творческой энергии всегда трудно определить. В Век Елизаветы ее источником стало одновременное воздействие имевшихся культурных явлений и факторов на английскую нацию в целом. Реформация породила обилие религиозных сочинений – от Книги мучеников (1563) Д. Фокса до возвышенно-красноречивых Законов церковного уложения (1593–1612) Р. Хукера; они включали проповеди, полемические памфлеты, требники, религиозную поэзию.

Наиболее влиятельной силой, определившей облик века, была, возможно, сама Елизавета и все, что она олицетворяла. Если религиозные споры, географические открытия и классическое образование подводили елизаветинцев к новому пониманию их места в истории, мире и мироздании, то Елизавета своим царственным величием и блеском правления наглядно воплощала всю эту новизну и оптимизм. Век справедливо носит ее имя: она заставила своих подданных проникнуться новым, овладевавшим умами самосознанием, всемирным и в то же время сугубо национальным. То, что в центре всего была она, подтверждают многочисленные сочинения, питавшие сильное чувство национальной гордости и предназначенной нации высокой судьбы, – Королева фей (1590–1596) Спенсера, Генрих V (1599) Шекспира, Музолюб (1599) и Защита рифмы (1602) С. Дэниела, Полиольбион (1613, 1622) М. Дрейтона и другие.

Драму и лирическую поэзию, эти величайшие достижения елизаветинцев, вскоре признали как самые совершенные формы для представления действия и раскрытия личного чувства. Из видных лиц, писавших стихи, лишь немногие выпускали их в свет, зато многие позволяли написанному расходиться в рукописях. Их стихотворения нередко появлялись в таких сборниках, как Цветник изящных словес (1576), Гнездо Феникса (1593) и Поэтическая рапсодия (1602). Множество стихов было положено на музыку составителями песенников – У. Бердом, Т. Морли, Д. Даулендом и Т. Кемпионом, который сам писал тексты своих песен.

Несмотря на то, что лирическая поэзия все еще считалась «господской забавой», стихи, отвечая духу времени, носили выраженный экспериментальный характер. Вдруг открылось, что поэтическая речь способна передать много больше, чем могла в предшествующие эпохи, и это придало глубину и значительность даже куртуазной любовной лирике. Взаимосвязь между индивидуальным сознанием и внешним миром часто обозначается как взаимозависимость микрокосма («малого мира», человека) и макрокосма («большого мира», вселенной). Эта центральная концепция Века Елизаветы и, шире, всего Возрождения нашла наиболее полное выражение в двух ведущих жанрах поэзии – пасторали и цикле сонетов. Начиная с Пастушеского календаря (1579) Спенсера пастораль становится, по образцу Эклог Вергилия, весьма действенной формой аллегории, сатиры и размышления на темы морали. Для «пастушка» елизаветинской пасторали макрокосм, мир ручья, дола и природной гармонии, внутренне соотносится с микрокосмом его любовных переживаний, раздумий о вере и обществе. Пасторальные романы в прозе, такие, как Аркадия (1580, изд. 1590) Сидни, Менафон (1589) Р. Грина и Розалинда (1590) Т. Лоджа, свидетельствуют о том, насколько большое значение придавалось в эпоху Возрождения пасторальному жанру. Число пасторальных комедий у Шекспира – еще один признак главенствующего положения жанра.

Цикл сонетов возник из еще более глубокого побуждения: утвердить ценность личного опыта, обычно любовного, как заключающего в себе целый мир или вселенную. Будучи чрезвычайно распространенной в то время, эта форма дала замечательные образцы, к числу которых относятся Диана (1592) Г. Констебла, Филлис (1593) Т. Лоджа, Партенофил и Партеноф (1593) Б. Барнса, Зерцало мысли (1594) Дрейтона, Любовные сонеты (1595) Спенсера и Сонеты (1609) Шекспира. Быть может, самый блистательный цикл сонетов – это Астрофил и Стелла (создан в 1581–1583) Сидни.

Богато представлена и поэма. Вершины исторической поэмы, проникнутой мощным патриотизмом в духе популярных пьес-хроник эпохи, – Англия Альбиона (1586) У. Уорнера, Гражданские войны (1595, 1609) Дэниела и Войны баронов (1596, 1603) Дрейтона. Среди медитативно-философских поэм выделяются Орхестра (1596) и Познай себя (Nosce Teipsum, 1599) Д. Дэвиса. Третий доминирующий тип поэмы – любовно-повествовательная, с чувственными образами и языком. К ее главным образцам относятся Геро и Леандр (1593) Кр. Марло, Венера и Адонис (1593) и Лукреция (1594) Шекспира. Однако величайшее творение в этом жанре – Королева фей (1590–1596) Спенсера, в которой элементы рыцарского романа и куртуазного повествования о любви сплавлены в художественное целое, представляющее собой одно из значительнейших явлений в английской поэзии.

Д. Лили в книге Эвфуэс, или Анатомия остроумия (1578) и ее продолжении Эвфуэс и его Англия (1580) одним из первых в Англии попытался целенаправленно использовать прозу как форму художественного письма. Для его стиля характерны обилие «острот», т. е. далеко заводящих и часто высокоученых сравнений, сквозное аллитерирование и исключительно строгая соразмерность между предложениями и отдельными словами. Лили и авторы пасторальных романов стремились к насаждению куртуазных ценностей и исследованию благородных возвышенных чувств. Другое направление елизаветинской художественной прозы, представленное памфлетами Р. Грина о мошенниках и Азбукой плутов (1609) Т. Деккера, изображает жизнь лондонского «дна» со смачным реализмом, который, естественно, диктует стиль отнюдь не куртуазный, но куда более грубый, неровный и растрепанный. Самый, возможно, значительный в ряду английских плутовских романов – Злополучный скиталец (1 594) Т. Нэша. Речь мошенника и «скитальца» Джека Уилтона – блистательное сочетание жаргона, остроумия, учености и безудержного словоизвержения.

Немало способствовала формированию стиля зрелой английской прозы и потребность в переводной литературе. Некоторые из осуществленных в елизаветинскую эпоху переводов относятся к наиболее творческим и совершенным в истории английской литературы.

На протяжении 16 в. все эти элементы послужили развитию английской прозы. Время расширения ее границ пришлось на следующее столетие, и начало ему положил выход канонического коллективного, т. н. авторизованного перевода Библии (1611).

К середине 16 в. относится и зарождение английской литературной критики. Она начиналась с непритязательных сочинений по риторике, типа Искусства красноречия (1553) Т. Уилсона, и по стихосложению, как первое критическое эссе – Некоторые замечания о том, как писать стихи (1575) Гаскойна. Сидни в блестящей Защите поэзии (ок. 1581–1584, опубл. 1595) свел воедино все, что было сказано до него о древних «корнях», всеобъемлющей природе, сути, назначении и совершенстве поэзии. Писавшие о ней чаще всего предлагали улучшить английскую поэзию путем внедрения классической, т. е. метрической, системы стихосложения. Лишь после того, как видный поэт-лирик Кемпион сформулировал правила версификации в этой системе, а Дэниел убедительно и здраво опроверг положения его трактата своим сочинением В защиту рифмы (1602), серьезным попыткам ввести т. н. «новое стихосложение» был положен конец.

В 1603 умерла королева Елизавета, завещав престол Якову Стюарту. Ее смерть как бы послужила толчком к распространению всеобщего ощущения перемен и упадка, которым отмечены великие творения «якобитской» эпохи – периода правления Якова I и Карла I. К потрясениям, определившим облик этой эпохи, относятся научные открытия (включая торжество концепции солнечной системы Коперника), рационализм Декарта и нарастание религиозных распрей между католиками, приверженцами англиканской церкви и пуританами – радикальными протестантами. Война вероисповеданий достигла пика в 1649, когда был казнен Карл I и О. Кромвель учредил Протекторат. Это событие знаменовало поворотный пункт как в литературной, так и в политической истории Англии. С концом Протектората и возведением на трон Карла II начался период Реставрации. Он настолько отличается от предшествующего, что заслуживает отдельного рассмотрения.

Общее умонастроение первой половины 17 в., вероятно, точнее всего назвать «исходом Возрождения», временем, когда оптимизм и уверенность Века Елизаветы сменились рефлексией и неопределенностью. Поиск твердых жизненных основ породил прозу, страницы которой относятся к лучшим из написанных на английском языке, и школу т. н. «метафизической» поэзии, чьи лучшие образцы не уступают великим творениям любого другого века.

Многие важнейшие прозаические сочинения эпохи обязаны своим появлением религиозной полемике. Самым ярким примером такого рода, вероятно, является Ареопагитика (1644) – выступление Д. Мильтона в защиту свободы печати, но полемика сообщала остроту всему, что было написано в этом веке. Великая когорта проповедников в английской истории – Д. Донн, Л. Эндрус, Т. Адамс, Дж. Холл и Дж. Тейлор – писали художественно совершенные проповеди. Высочайший литературный уровень присущ интроспективным, изощренно психологическим Молитвам (1624) Донна, исполненной ясности Целительной вере (Religio Medici, 1642) Т. Брауна, утонченно выразительной Святой кончине (1651) Тейлора. Фр. Бэкон, охватив все области знания, подарил миру Приумножение наук (1605) и незавершенный компендиум научного метода Великое восстановление (Magna Instauratio). Анатомия Меланхолии (1621) Р. Бёртона – глубокое и остроумное исследование психологических отклонений, свойственных несовершенной природе человека. Левиафан (1651) Т. Гоббса остается памятником политической философии. Другой важнейший прозаик того периода – Томас Браун; он разделял сомнения своего века, но выковал из них стиль, близкий поэтическому, который содействовал утверждению благородства духа при всей способности человека ошибаться.

Историческая и биографическая проза приобретала более актуальное звучание в таких сочинениях, как История Генриха VII (1622) Бэкона с ее проницательным художественным раскрытием характера; История восстания (1704) графа Кларендона; Церковная история Британии (1655) и Английские знаменитости (1622) эксцентричного просторечивого Т. Фуллера; жизнеописания Донна, Хукера, Херберта, Уоттона и Сандерсона, составленные А. Уолтоном, автором обманчиво незамысловатой идиллии Искусство ужения рыбы (1653).

То был еще и первый великий век английского эссе, интерес к которому оживился в связи с выходом в 1597 Опытов Бэкона; у последнего вскоре появились многочисленные последователи и подражатели, наиболее известны из них Н. Бритон, Дж. Холл, О. Фелтем и А. Каули. Популярностью пользовались и такие краткие формы эссе, как размышления и особенно «характеры», описывающие человеческие типы и свойства. Лучшие их образцы принадлежат Т. Овербери и его последователям, а также Дж. Холлу, автору Натур добродетельных и порочных (1608). По стилю и логике изложения характеры имели определенное сходство с основным поэтическим направлением века – метафизической, или «ученой», поэзией.

В начале 17 в. превалировали три главные поэтические традиции, отражавшие три представления о существе и назначении поэзии: мифотворческое, платоническое, романтическое направления, идущие от Э. Спенсера; классическая сдержанная манера Б. Джонсона; подчеркнуто интеллектуальное начало метафизической поэзии. Было бы, однако, неверно считать, что эти традиции противостояли друг другу; напротив, они взаимодействовали и взаимообогащались в такой степени, что, например, поэзию Дж. Херберта или Э. Марвелла нельзя отнести ни к метафизической, ни к «джонсоновской» школе.

Традиция Спенсера, ставшего голосом великой нравоучительной и героической поэзии Века Елизаветы, оказалась наименее плодотворной в новой, разлаженной действительности 17 в. Крупнейшим спенсерианцем столетия был М. Дрейтон. Его Венок пастушка (1593), Эндимион и Феба (1595) и Элизиум Муз (1630) – красиво исполненные, хотя и вторичные опыты в духе Спенсера. К произведениям второго ряда в том же стиле относятся Охота пастуха (1615) и Прекрасная добродетель (1622) Дж. Уизера, Британские пасторали (1613–1616) У. Брауна, Акриды (1627), Британская идея (1627) и Пурпурный остров (1633) Дж. Флетчера.

Бен Джонсон, великий драматург послешекспировского века, был также и одним из его значительнейших поэтов. Во многих отношениях он выступает первым настоящим классицистом английской литературы, ибо следовал задаче писать стихи в строгом согласии с каноном Горация и Вергилия – сдержанные по интонации, чеканные, простые и выразительные. В смутный и мрачный якобитский период поэзия Джонсона, уравновешенная и, главное, исполненная благородного достоинства, обладала большой нравственной и художественной силой. Самым вдохновенным последователем Джонсона был, вероятно, девонширский сельский священник Р. Херрик, автор Гесперид и Возвышенных строф, появившихся в 1648, за год до казни Карла I, и некоторых наиболее изящных и обманчиво безыскусных образцов эротической поэзии века. Среди выдающихся приверженцев стиля Джонсона были «кавалеры» – т. е. придворные, принявшие в Гражданской войне сторону Карла I. К их числу относятся автор книги Стихи (1640) Т. Кэрью, Р. Лавлейс и Д. Саклинг.

Д. Донн, третий великий поэт столетия, весьма отличался от Джонсона. Начав свой жизненный путь искателем приключений, придворный в последние годы правления Елизаветы, он завершил его достопочтенным настоятелем собора Св. Павла и прославленным проповедником. Донн заимствовал поэтические ритмы из разговорной языка и прибегал к сложным оборотам для драматизации чувств. Ярлык «метафизические поэты», изобретенный С. Джонсоном и лишенный точного значения, все еще сопутствует Донну и его последователям, хотя и вводит в заблуждение, поскольку подразумевает не философское содержание их поэзии, но практику использования «причудливостей», т. е. образов, поражающих соединением внешне несовместимых мыслей и чувств.

К поэтам-метафизикам принадлежали Дж. Херберт, Р. Крэшо, Г. Воэн и Т. Трахерн. Херберт, англиканский священник и автор Храма (1633), был среди них признанным мастером. В его поэзии драматизм и рассудочность Донна сочетаются со сдержанными интонациями и всепроникающей безмятежностью, несомненным наследием Джонсона. Поэзия католика и мистика Крэшо отличается неистовыми, порой неупорядоченными образами, которые нередко балансируют на грани дурного вкуса, но неизменно остается захватывающей и страстной. Воэн, врач по роду занятий, выпустил томик Искрящийся кремень (Silex Scintillans, 1651); его стихи, воссоздающие образы природы и проникнутые глубоким ощущением ее тайн, по мнению некоторых – прообраз романтической поэзии У. Вордсворта. Творчество Трахерна созвучно поэзии Воэна. Марвелл был последним по времени поэтом-метафизиком; в широком спектре его творчества представлены суровая религиозная лирика, политическая сатира и изящная чувственная пастораль. В целом его поэзия была сложной, ироничной, интеллектуальной.

Современниками названных поэтов были трое других, в чьем творчестве наметились признаки поэтического вкуса, воцарившегося в 18 в. Весьма популярный при жизни А. Каули ввел в литературный обиход беспорядочную «пиндарическую» оду. Э. Уоллер, долгое время писавший стихи на случай, преуспел в создании добротных образцов светской поэзии в легком стиле, приводившей читателей в восхищение. Д. Денем оживил интерес к «местной», или топографической, поэзии, описывающей реальные ландшафты.

В период Реставрации были созданы главные книги двух ведущих поэтов эпохи, Д. Мильтона и Д. Драйдена. Различия между ними показательны для широкого разнообразия религиозных, политических и литературных установок на протяжении бурного периода, последовавшего за восстановлением на троне династии Стюартов (1660).

Уже в первом поэтическом сборнике 1646 Мильтон (1608–1674) заявил о себе как крупнейший лирический поэт позднего Возрождения. Его пасторальная элегия Лисиадас и аллегорическая поэма-«маска» Комус – вершинные достижения в жанре. Крайний протестант и сторонник Кромвеля, Мильтон после падения Протектората расстался с надеждой узреть на земле политическое царство Божие и уверовал, что таковое можно утвердить в сердце человеческом. Об этом свидетельствуют три шедевра, которые он создал, обратившись от публицистики революционных лет к поэзии. Потерянный рай (1667–1674) – эпическая поэма не только о первом грехопадении, но и о стремлении человека принять личную обреченность смерти, а также утверждение торжества и могущества человеческого духа, способного по образу Божию творить добро и зло. От рая извне к внутреннему раю в душе – такова эволюция веры Мильтона, как показывают его вторая великая поэма, Возвращенный рай (1671), где искушение Христа сатаной в пустыне становится ключевым символом нравственной концепции Мильтона, и драма Самсон-борец (1671): здесь плененный Самсон, приняв на себя вину и очищенный страданием, обращает поражение в победу. Величие Мильтона трудно переоценить. Соединив могучий нравственный посыл с гениальной щедростью поэтического самовыражения, которое порой ломает границы дидактики, он изменил облик всей последующей английской поэзии.

Мильтон противостоял духу Реставрации, с ее требованием секуляризации, озорным вольнодумством и дворцовым политическим интриганством. Драйден (1631–1700), напротив, был плотью от плоти своего века. Как поэт и литературный критик он отразил и в большой степени определил идеалы равновесия сил, здравомыслия и ответственности перед обществом, которые были столь значимы для периода Реставрации и наступающего столетия.

В литературе этого времени реакция на строгие ограничения пуританского режима ярче всего проявилась в блистательной драматургии периода Реставрации и в лирике второго поколения поэтов-кавалеров. Талантливые дилетанты, такие, как Ч. Седли, граф Дорсет, граф Рочестер и герцог Бекингемский, писали веселые и нередко фривольные песенки, а С. Батлер подверг пуританство злому осмеянию в большой сатирической поэме Гудибрас.

В целом же литература (за исключением драматургии) от Реставрации монархии до восшествия на престол королевы Анны в 1702 пребывала в разительном контрасте с легкостью нравов придворного общества, остроумием и духом веселья в сочинениях его представителей. Именно в это время были созданы великие произведения, воплотившие пуританские ценности. В годы правления Карла II Д. Беньян, ограниченный в деятельности проповедника строгими рамками закона, написал Путь паломника и другие значительные книги. Однако существо периода Реставрации выражала иная литература. Отмеченная духом скептицизма, она равно противостояла и творческому воображению Возрождения, и пуританской отрешенности от всего земного. Канон, более всего отвечающий ее установкам, эта литература нашла в неоклассических «правилах», восторжествовавших в т. н. Классический век, сменивший 17 столетие. Эти «правила» не являлись голыми заимствованиями, они уже были в той или иной степени опробованы в английской литературе, и еще Бен Джонсон подчеркивал ценность дисциплины формы и упорядоченности стиля в классических образцах.

Главная особенность поэзии этого периода – обращение к героическому куплету во всех жанрах, кроме песни. Парные рифмованные строки, написанные ямбическим пентаметром, не были новшеством, но в столетие после Реставрации к ним подходили не так, как во времена Чосера и его преемников. Поэты Реставрации максимально использовали выразительные возможности двустишия, в котором содержание, ритм и рифма логически завершались на последнем слоге второй строки. Такая форма требовала краткости и соразмерности между строками и половинками строк, и поэтам нравилось этого добиваться. Драйден заявлял, что искусство героического куплета для него воплощает поэзия Уоллера и Денема: первая – гармонией, вторая – силой стиха. Драйден и сам был великолепным мастером героического куплета.

Единственным новшеством в области поэтической формы стала псевдо-пиндарическая, или беспорядочная, ода, которую ввел Каули, стремившийся писать в духе Пиндара, не копируя, однако, деления оды на строфу, антистрофу и эпод. В результате возникла ода нового типа, в которой каждая строфа имела свой размер и допускался большой разброс в длине строк и рифмовке. Драйден использовал эту форму в Послании Госпоже Анне Киллигру и Пиршестве Александра, и с тех пор она бытует в английской поэзии.

По содержанию поэзия Реставрации отличалась от поэзии предыдущих периодов. Для любовных песен, какие писали кавалеры или вставляли в свои пьесы Драйден и Афра Бен, показательны умелое сокрытие истинных чувств и нарочитая искусственность. Легкие стихи чаще всего принимали форму утонченного комплимента или острой эпиграммы, хотя довести эти изысканные жанры до совершенства предстояло Прайору и его современникам по Классическому веку. Источником поэтического вдохновения служили события общественной жизни. Драйден написал поэмы в духе Вергилия о войне с Голландией и лондонском пожаре. Будучи поэтом-лауреатом, он приветствовал в стихах возвращение герцога из Шотландии и рождение венценосного наследника. Уоллер описал Сент-Джеймсский парк после реконструкции, а Каули воспел новоучрежденное Королевское общество.

Однако современные авторам события и лица не всегда вызывали хвалу. Еще более характерной для века была порожденная им блестящая сатира. В пику славословиям Каули Батлер высмеял Королевское общество в Слоне на Луне. Своеобразие сатиры Реставрации в том, что она направлена не против пороков как таковых, а против конкретных людей или политических партий. Даже в тех случаях, когда она касается религиозной полемики, критика обычно имеет политическую подоплеку, как в Гудибрасе Батлера или Сатире на иезуитов Д. Олдема. Среди сатириков эпохи первое место занимает Драйден. В Авессаломе и Ахитофеле он, не опускаясь до ругани, облил презрением вождей партии вигов; в Награде высмеял А. Шефтсбери, а в Маке Флекноу – поэта-вига Т. Шадуэлла.

Большое внимание уделялось поэтическому переводу, которым занимались и ведущие, и третьеразрядные поэты. Пальма первенства и в этой области принадлежит Драйдену, который переводил Овидия, Феокрита, Лукреция, Горация, Ювенала, Персия, Гомера, Вергилия, а также Чосера и Боккаччо. При всех различиях в стиле и методе перевода ощущалась общая тенденция к вольной трактовке оригинала, как в переложении Драйденом Двадцать девятой оды из третьей книги Горация, где есть отсылки к личностям и событиям Англии 17 в.

Развитие прозы шло в том же русле, что и развитие поэзии. Отталкиваясь от индивидуализма и стилевых красот, она выработала свой канон: ясность, внятность, непосредственность, плавное движение умеренно длинной фразы. Перестав служить для авторов эмоциональной разрядкой, проза стала совершенным средством изложения научных фактов и рациональных взглядов. Главными инициаторами обновления прозы обычно называют Драйдена, Каули, Д. Тиллотсона, Т. Спрата, У. Темпла и маркиза Галифакса, но не следует забывать о том, что в этом участвовал и гениальный самоучка Беньян, ибо сплав разговорной речи и библейского стиля в его сочинениях стал достоянием хотя и не такого рафинированного, но гораздо более широкого круга читателей.

Английский роман еще не родился; художественная проза, кроме Пути паломника, была представлена лишь переводами французских галантных романов и подражаниями в этом жанре Афры Бен. Эссе еще не обрело привычные формы, хотя Галифакс, Темпл и прежде всего Каули в очерке О себе и ряде других двигались к этому. Одно из сочинений периода Реставрации, которое и сегодня читается с большим интересом, не предназначалось для печати и увидело свет через полтора столетия после своего завершения. Это Дневник С. Пипса, куда он, ничего не утаивая, заносил события личной и общественной жизни с 1660 по 1669. Что касается мемуаров, то больше, чем в 17 в., их в Англии еще не писали. Самыми значительными были История восстания графа Кларендона и История моего времени Г. Бернета. По-прежнему привлекают внимание немногие политические очерки вроде Натуры приспособленца, принадлежащего перу Галифакса, при том что произведения этого жанра обычно недолговечны.

Рационализм Декарта и материализм Гоббса все еще владели умами, но век выдвинул собственного философа, которому предстояло повлиять на английскую мысль куда существеннее. Опыт о человеческом разуме Дж. Локка положил начало современной психологии, а выводы философа о том, что врожденных идей не существует и все человеческое знание проистекает только из опыта, оказали сильнейшее воздействие на все области теоретической мысли. Его сочинение Разумность христианства способствовало развитию деизма как формы религии, а Два трактата о государственном правлении на протяжении века обеспечивали либеральным политическим движениям теоретическую основу. Открытия И. Ньютона в оптике, математике, физике и астрономии следовали с постоянством научных законов и породили концепцию «вселенского механизма».

Литературная критика достигла расцвета в работах Драйдена; впрочем, на этом поприще выступали немногие. Темпл опубликовал эссе О поэзии и О древней и новой учености, которые вызвали отповедь Р. Бентли, с чего началась т. н. «Битва книг». Т. Раймер осуждал драматургию елизаветинцев, Дж. Кольер нападал на театр Реставрации. На фоне их сочинений эссе Драйдена выделяются как превосходная критика и отличная проза. Его критические выступления большей частью имели форму непринужденных предисловий к собственным книгам. Он не пытается конструировать схемы и не позволяет «правилам» сковывать здравый смысл. Его трезвые суждения изложены стилем одновременно простым и возвышенным, сдержанным и впечатляющим. Эссе Драйдена лучше всего помогают понять характер этого человека, ставшего олицетворением литературы периода Реставрации.

В годы правления королевы Анны (1702–1714) в литературу пришла когорта блестящих писателей. Опубликовав в 1704 Сказку бочки и Битву книг, Дж. Свифт снискал славу превосходного стилиста и сатирика. В 1709 вышли Пасторали А. Попа, за которыми последовали Опыт о критике (1711) и Похищение локона (1714). Доктор Д. Арбетнот, близкий друг Свифта и Попа, в 1712 выпустил в свет сатиру История Джона Буля. В 1713 Д. Гей издал Сельские удовольствия, а через год – Пастушескую неделю, бесподобную пародию на пасторальную поэзию в духе Пастушеского календаря Спенсера. С 1 марта 1711 по 6 декабря 1712 выходил влиятельный журнал «Зритель», публиковавший эссе, совместное детище Дж. Аддисона и его друга Р. Стила.

Период, когда эти близкие по духу писатели царили в английской литературе, принято называть Классическим веком. Годы правления римского императора Августа считаются эпохой высшего расцвета Древнего Рима, временем твердого порядка и всеобщего мира. В Англии наблюдалась похожая картина. После казни Карла I и крайностей Реставрации все страстно мечтали о порядке и нормальной жизни. Писателям этой эпохи нравилось думать, будто их приход положил начало английскому варианту века Августа. Они считали своим призванием подарить английской литературе нечто подобное изысканно точному слову и безмятежности духа Вергилия, естественному изяществу и отточенному слогу Горация. На этот, как, впрочем, и на более поздние периоды английской литературы, падает тень Мильтона: из лучших материалов «Зрителя» – серия критических эссе Аддисона о Потерянном рае, а ироикомическая поэма Попа Похищение локона многими образами и эпизодами обязана эпической поэме Мильтона. Однако авторы Классического века, «августинцы», предпочитали большому миру вселенной малый мир гостиной и библиотеки и задавались вопросом, можно ли навести порядок в микрокосме человеческого общежития. Одержимые мечтой о разумно устроенной жизни, они в то же время были величайшими сатириками в истории английской литературы, ибо развитая цивилизация предполагает наличие сатиры как орудия искоренения в обществе крайностей, грубости и глупости.

В творчестве Попа представлен типичный для этого века способ стихосложения – рифмованный куплет, тщательная лексическая и грамматическая соразмерность между частями стиха и обостренное чувство каждого отдельного куплета как основной смысловой поэтической единицы. Принципы, на которые этот способ опирался, именуются классицизмом. Таких принципов два. Первый: искусство прежде всего подражает натуре, поэтому оно тем совершеннее, чем правдивее и точнее это делает. Под «натурой» разумеются не столько пейзажи и ландшафты, сколько человеческая природа, особенно взаимоотношения людей в обществе. Второй основополагающий принцип классицизма вытекает из первого. Поскольку искусство – подражание натуре, то твердые, разумно обоснованные и непреложные правила должны действовать применительно не только к самой натуре, но и к подражаниям ей. Поэту надлежит овладеть этими правилами и неуклонно им следовать, дабы избегать в творчестве крайностей и нелепостей. Вот почему английские классицисты ставили здравый смысл превыше всего. Приверженные порядку и здравомыслию, они испытывали смертельный ужас перед безумием и старческим маразмом, которые в их глазах были угрозой всему, что возведено человеком. В главных сатирических памфлетах Свифта, например, повествователи-рассказчики изначально безумны и поэтому вызывают не смех, но страх.

Дух поэзии Классического века воплощает А. Поп (1688–1744). Сюжет его самого совершенного творения, Похищения локона, построен на заурядной, хотя и дерзкой проделке светского щеголя. Однако автор, изображая замкнутый легкомысленный мирок, ставит серьезные проблемы правды и лжи, лицемерия и морали, видимости и истины. Сознательное самоограничение в выборе тем, жесткая нравственная позиция и высочайшее мастерство ставят Попа в ряд великих английских поэтов.

Близкий друг Попа Д. Гей (1685–1732) дает в написанных отточенным героическим куплетом Пустяках (1716) забавные зарисовки уличной жизни Лондона. Место действия его неотразимо смешной драмы в стихах Опера нищего (1728) – тюрьма Ньюгет, а ее «герой» – король преступников Макхит. Дж. Томсон (1700–1748) выступил новатором в том смысле, что выбрал для «подражания» природу, а не человеческую натуру. В большой поэме Времена года (1726–1730), написанной белым стихом, он с точностью художника-пейзажиста воспроизвел ее изменения на протяжении двенадцати месяцев. Его пылкая любовь к природе способствовала расцвету пейзажной или воссоздающей «местные ландшафты» поэзии Века Джонсона, а в конечном итоге – великой поэзии романтизма.

Начало 18 в. особо примечательно сочинениями в прозе. Аддисон и Стил довели до совершенства жанр эссе. В «Болтуне» (1709–1711) и его более знаменитом преемнике, «Зрителе» (1711–1712, 1714), они с мягким юмором и беззлобной сатирой живописуют проявления в повседневной жизни свойственных человеку чудачеств. Их эссе неизменно выдержаны в интонациях спокойной, вежливой, благожелательной беседы. Свифт, напротив, не боится быть грубым, если добивается этим желаемого эффекта. Его проза – продукт живого ума и обостренного нравственного чувства. Если Аддисон, добрый «Мистер Зритель», мягко высмеивает чудачества, то Свифт обнажает изначальную порочность человеческой натуры; его мировосприятие трагично в самой своей основе.

Классический век стал свидетелем возникновения новой литературной формы – английского романа, ведущего жанра современности. Этому предшествовало длительное развитие английской прозы от Лили и Нэша до Свифта и совершенствование ее стиля, с тем чтобы она могла стать средством анализа личности. Унаследованный от 17 в. жанр галантного и авантюрного романа Дефо, Ричардсон и Филдинг преобразовали в английский роман – аналитичный, «реалистический», с личностью как главным объектом изображения.

Лондонский купец и плодовитый журналист Д. Дефо (1660–1731) написал Робинзона Крузо (1719) – первую на английском выдающуюся притчу-роман о человеке и его мире. Утверждение Дефо, что Робинзон Крузо не плод вымысла, а якобы «найденный» дневник или воспоминания, согласуется как с его опытом журналиста и преклонением перед «фактами», так и с настроениями здравомыслящих читателей из среднего класса, изголодавшихся по сведениям о мире, границы которого раздвигались все шире. Огромный успех Робинзона Крузо подвигнул Дефо на роман о пирате Капитан Синглтон (1720) и сенсационное, хотя вполне достоверное жизнеописание лондонской преступницы Молль Флендерс (1722). Главные персонажи Дефо, люди, вынужденные пытать судьбу в неблагоприятных обстоятельствах искать свое место во враждебном мире, подсказали тип героя романистам последующих столетий.

Первый роман С. Ричардсона (1698–1761) Памела, или Вознагражденная добродетель (1740) создавался, в отличие от книг Дефо, не для развлечения читателя и расширения его кругозора, но ради нравственного просвещения. В этом эпистолярном романе говорится о том, как Памела Эндрус, бедная, но добродетельная служанка в доме состоятельного лорда Б., противится упорным домогательствам хозяина, и он в конце концов духовно перерождается и берет ее в жены. Мораль истории малопривлекательна – расчет и выгода, но самораскрытие действующих лиц, психологическая драма Памелы и утонченный стиль Ричардсона в совокупности дали шедевр раннего романа. Опыты с эпистолярной формой Ричардсон продолжил в романах Кларисса (1747) и Сэр Чарлз Грандисон (1753).

Г. Филдинг (1707–1754) был во многих отношениях полной противоположностью Ричардсона. Несовместимость их характеров подтолкнула Филдинга написать Джозефа Эндруса (1742), бурлескную пародию на Памелу. Роман Том Джонс (1749) – комический шедевр о злоключениях найденыша, который, пытаясь пробиться во враждебном мире и действуя из лучших побуждений, вечно попадает впросак. Обе книги свидетельствуют о терпимости и гуманизме Филдинга, склонного прощать несовершенства человеческой природы. Его проницательная сатира на извечные общественные пороки была мягче, чем у Попа и Свифта. Завершив свой творческий путь к середине столетия, Дефо, Ричардсон и Филдинг передали разработанную ими форму романа авторам, пришедшим им на смену.

Литературные эпохи редко носят имена литературных критиков. Критика уже по определению вторична по отношению к художественному творчеству. С. Джонсон (1709–1784) в этом плане является исключением. Личность и интеллектуальная мощь Джонсона осеняют вторую половину 18 в. в исторической перспективе точно так же, как сам он при жизни царил в литературных кругах. Он исповедовал взгляды среднего класса, был консерватором и моралистом, высоко ставил здравый смысл и элементарную порядочность; любил Ричардсона и порицал остроумного аристократичного Филдинга. Джонсона именовали по-разному, чаще всего – «литературным диктатором» Лондона. Свой огромный непререкаемый авторитет он большей частью использовал на то, чтобы незадолго до революционного переворота в общественной мысли и поэзии, получившего название Романтического движения, еще раз, окончательно и бесповоротно, утвердить в литературе догматы классицизма.

Новые веяния, однако, уже давали о себе знать, особенно в поэзии. Хотя в стихосложении все еще главенствовал завершенный куплет, а многие условности Классического века, например искусственные эпитеты и олицетворения, по-прежнему были в ходу, поэты начали экспериментировать в других, более свободных и выразительных стихотворных формах. Дж. Томсон в Замке безделья (1748) и Дж. Битти в Менестреле (1771–1774) обратились к спенсеровой строфе. У. Коллинз, У. Купер и Р. Бёрнс придали стихотворной стопе гибкость, несвойственную Классическому веку. В ту переходную эпоху, быть может, лишь поэзия самого Джонсона, особенно Тщета человеческих желаний (1749), являла великолепный образец устоявшегося канонического куплета Классического века.

В поэзии Века Джонсона начало вызревать осознание того, что непосредственные сиюминутные переживания поэта – уже готовая поэтическая тема. Отчасти под влиянием Мильтона, отчасти благодаря литературным теориям «возвышенного» поэзия двигалась к «предромантическому» этапу. Согласно концепции «возвышенной» поэзии, особенно в том виде, как она изложена Д. Бейли в Опыте о возвышенном (1747) и Э. Бёрком в сочинении О возвышенном и прекрасном (1757), сила поэзии возрастает по мере приближения ее темы к пределам, за которыми начинается непознаваемое и невообразимое. Высокая печаль, нередко навеянная мыслями, приходящими на погосте, определяет интонацию Ночных дум (1742–1745) Э. Юнга, Могилы (1743) Р. Блэра и Элегии на сельском кладбище (1751) Грея, возможно, самого знаменитого поэтического произведения этого периода. Пейзажная поэзия по-прежнему процветала, однако, как показывает Ода вечеру Коллинза, классическим, разбитым по плану садам Попа новые поэты предпочли естественные, «непричесанные» сельские ландшафты.

Соблазн экспериментирования и свойственная времени обостренность восприятия парадоксальным образом пробудили во многих авторах интерес к прошлому. В начале века принялись собирать и сочинять баллады. В 1765 епископ Т. Перси выпустил Памятники старинной английской поэзии, первое основательное и научно подготовленное собрание баллад. Грей и прежде всего его поэма Бард способствовали росту интереса к скандинавским легендам и «возвышенной» древней поэзии. Имели место две поэтические мистификации: их авторы умело сымитировали древние поэтические тексты. В 1777 Т. Чаттертон опубликовал «раулианские» стихи, в 1760–1763 Дж. Макферсон – свой «перевод» поэм древнего барда Оссиана. Исполненные глубокой меланхолии, поэмы оказали сильное влияние на многих, в частности на Блейка и Колриджа.

Наконец, в поэзии конца 18 в. усиливается гуманистическое начало, звучит сострадание к простому человеку: Покинутая деревня О. Голдсмита, произведения Купера, Крабба и Бёрнса. Этот гуманизм был еще одним проявлением культа «естественного» и результатом роста демократических симпатий к той части населения, которая ранее фигурировала в литературе лишь в качестве комических персонажей.

Джонсон, разумеется, сам был первым прозаиком эпохи, носящей его имя. Будучи ее лучшим писателем, он в придачу стал и лучшим объектом для описания. Друг Джонсона до самой его смерти Дж. Босуэлл создал Жизнь Джонсона (1791), самую полную и авторитетную из всех английских биографий, подняв биографический жанр на уровень высочайшего искусства.

Не считая Жизни Джонсона, наиболее весомая проза периода представлена преимущественно романом. Опираясь на заложенные Дефо, Ричардсоном и Филдингом традиции, писатели основательно поработали над формой повествования, так что она нередко выглядит гораздо «современней», чем во многих романах 19 в. Т. Смоллетт (1721–1771) развил жанр плутовского романа. Его Родерик Рэндом (1748) и Перегрин Пикль (1751), с их разорванной эпизодической композицией и подспудным духом грубой напористой жизненной силы, – образцовые комические романы, где с юмором описаны приключения в открытом море.

Л. Стерн (1713–1768) отказался от «реализма» предшественников ради реальности иного порядка – воссоздания работы вспоминающего и размышляющего ума. В его шедевре Тристрам Шенди (1759–1767) форма комического повествования скрадывает глубокую психологическую проблему. Пытаясь поведать историю своей жизни, Шенди обнаруживает, что одни воспоминания вызывают по ассоциации другие картины и события, так что «форму» роману задает не жизнь, а разум, который стремится привнести в жизнь некую упорядоченность. Манеру Стерна можно сопоставить с методом «потока сознания» в современной художественной литературе.

Сентиментальности и самораскрытию персонажей у Ричардсона обязан своим появлением «чувствительный» роман типа Человека чувства (1771) Г. Макензи. Социально-психологический реализм Филдинга нашел продолжение в романах Фанни Берни и Векфильдском священнике (1766) Голдсмита. Возник и новый жанр – т. н. «готический» роман, свидетельствующий о тяге его авторов к изображению сверхреального и даже сверхъестественного в жизни. Поэтика «готического» романа, с его мелодраматизмом, мрачной атмосферой, призраками и чудовищами, была разработана Х. Уолполом в Замке Отранто (1765). Сочинения его последователей стали таким же «предромантическим» явлением в прозе, как творчество Грея, Коллинза и Бёрнса – в поэзии. В готическом ключе написаны Ватек (1786) У. Бекфорда, Удольфские тайны (1794) Анны Радклиф и Амбросио, или Монах (1795) М. Г.Льюиса, самый, вероятно, патологически жуткий образец жанра, запоздалым и полностью «романтическим» всплеском которого был Франкенштейн (1818) Мэри Шелли и который существенно повлиял на писателей-романтиков.

Время английского романтизма справедливо обозначается как «движение», а не «век»: важнейшие сочинения его представителей увидели свет в 26-летний промежуток от 1798 (выход Лирических баллад Вордсворта и Колриджа) по 1824 (год смерти лорда Байрона). Но эти 26 лет были одними из самых плодотворных в английской литературе, и сравнить их можно разве что с 26 годами от издания Тамерлана (1590) Марло до смерти Шекспира (1616).

Демократизм Бёрнса и Голдсмита, «возвышенная» чувствительность Грея и Колл

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Английская литература". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 504

Другие дипломные работы по специальности "Литература и русский язык":

Фольклоризм Островского в драме «Гроза»

Смотреть работу >>

Жизнь и творчество И. П.Павлова

Смотреть работу >>

Взляды Леонова в романе «Русский лес»

Смотреть работу >>

Использование символа как стилистического средства в поэзии символизма (на примере лирики Стефана Георге)

Смотреть работу >>

Авторская позиция как выражение субъективного начала в журналистском тексте

Смотреть работу >>