Дипломная работа на тему "Свидетельство о вере и Церкви росписей собора святого равноапостольного князя Владимира в Киеве"

ГлавнаяКультура и искусство → Свидетельство о вере и Церкви росписей собора святого равноапостольного князя Владимира в Киеве




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Свидетельство о вере и Церкви росписей собора святого равноапостольного князя Владимира в Киеве":


ПЛАН

Введение

ГЛАВА 1. ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ РОСПИСЕЙ

Раздел 1. Духовное состояние общества

1. Религиозный упадок и религиозное возрождение в 19 веке

2. Отношение к христианству и к Русской Православной Церкви творческой интеллигенции

3. Состояние церковного искусства

4. Главные художественные стили в искусстве конца XIX века

Раздел 2. История создания росписей Владимирского собора в Киеве

1. История строительства собора

2. История создания росписей

3. Значение Владимирского собора в истории страны и Церкви

ГЛАВА 2. УЧАСТНИКИ РОСПИСЕЙ

Раздел 1. Адриан Викторович Прахов

1. Личность Прахова

2. Жизненный путь А.В. Прахова

3. Его вклад в дело миссии

Раздел 2. Виктор Михайлович Васнецов

1. Религиозные убеждения В.М. Васнецова

2. Творческий путь В.М. Васнецова как церковного живописца. Работы во Владимирском соборе

3. Понимание Васнецовым значения русского церковного искусства

4. Поиски и находки в создании святых образов

5. Жизненный путь В.М. Васнецова

6. Значение творчества В.М. Васнецова в русском искусстве

Раздел 3. Михаил Васильевич Нестеров

1. Христианские мотивы в творчестве М.В. Нестерова. Образы православных в творчестве Нестерова

2. Работа во Владимирском соборе

3. История создания образа св. вмч. Варвары

4. Поиски образа «Мирового Христа»

5. Отношение М.В Нестерова к русскому искусству

Раздел 4. Михаил Александрович Врубель

1. Жизненный путь М.А. Врубеля

2. Работа над эскизами для Владимирского собора

3. Проблема эскизов Врубеля для Владимирского собора

4. Отношение М.А. Врубеля к созданию церковных росписей

5. Покаяние художника

ГЛАВА 3. ЗНАЧЕНИЕ РОСПИСЕЙ ВЛАДИМИРСКОГО СОБОРА В КИЕВЕ ДЛЯ ДУХОВНОЙ ЖИЗНИ РОССИИ

Раздел 1. Росписи Владимирского собора как миссионерское служение

1. Определение миссионерского служения

2. Особенности данной миссии. Роль Церкви в данной миссии

Раздел 2. Отношение к росписям современников

1. Интерес, вызванный росписями

2. Полемика в прессе

3.Толстой и толстовцы о росписях Владимирского собора

4. Священник Павел Флоренский о росписях Владимирского собора

5. Проблема правомерности использования моделей при создании изображений Богоматери, Спасителя и святых

6. Благожелательная пресса

Раздел 3. Судьба собора, росписей и эскизов

Раздел 4. Принятие росписей Владимирского собора в постсоветской России

Выводы


ВВЕДЕНИЕ

Пути православного свидетельства неисчислимы. Прежде всего, таким свидетельством является сама Церковь, литургическая жизнь которой непреложно свидетельствует о Господе. «Проповедь – это есть возвещение евангельского учения о нашем спасении в живой речи перед народом» – такое определение приведено в учебнике гомилетики архиепископа Аверкия.1" 1"[1] Даже простое появление священнослужителя в рясе на городской или сельской улице напоминает нам о существовании Церкви Божией, а значит, и о Боге.

Священническое служение есть особый вид служения, служение немногих. Но избранными стали все христиане, «род избранный, царственное священство, народ святый, люди, взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой Свет» (I Пет.2.9).

Каждый христианин может и должен проповедовать о Воскресшем Господе. И перед каждым встаёт вопрос: как, каким образом проповедовать? Преподобные уподоблялись Христу своей жизнью и свидетельствовали, что можно следовать за Христом, преодолевая немощи бытия в «кожаных ризах». Мученики всех времён своими страданиями свидетельствовали о Господе. Словом «мученик», прочно закрепившимся в русской традиции, переведено древнегреческое слово «мартир» – свидетель. Отцы и учители Церкви защищали чистоту учения Спасителя в полемике с ересиархами. Гимнографы и иконописцы славили Бога в своих творениях.

Весь сонм прославленных и неведомых миру, но известных Богу святых свидетельствовали, каждый своим способом.

Как же нам, живущим в стране, стряхнувшей наваждение богоборчества, только-только идущим к Отцу из «страны далече», найти своё место в этом хоре твари, славящей Творца?

Нередко в Церковь приводит страсть профетизма. Отвергая неправду мира, человек ищет истину для того, чтобы исправить мир, всех обличить, научить. Всем знаком учительный пыл неофитов. В переломные времена неофиты порой получают значительный вес. Не очень хорошо понимая, что есть Церковь, настаивают на реформах, вносят смуту. Но известны исторические события, когда и власти церковные были не на высоте положения. Тогда истина сохранялась усилиями простых священников и мирян. Так было на Руси во время митрополита Исидора, в деле дьяка Висковатого, в Литве во время Брестской унии. Время от времени возникает ситуация вмешательства мирян в сугубо церковные вопросы. Хорошо это или плохо? Что мирянину делать в Церкви, оставаться простым наблюдателем, или же проявлять активность? Всегда и во всём полагаться на авторитет священника, или нет?

Конец второго тысячелетия и начало третьего ознаменованы вновь возникшим интересом к потустороннему, к сверхъестественному. Говорят о духовном возрождении России. В связи с этим уместным представляется вспомнить аналогичное явление рубежа XIX-XX веков. В истории нет повторений, и минувший век не похож на нынешний, тем не менее, анализ прошлого способствует здравому осмыслению настоящего. Многие черты религиозности современной аналогичны чертам религиозности дореволюционной.2" 2"[2]

По мнению Екатерины Сергеевны Элбакян, «обращение к российской интеллигенции XIX-начала ХХ вв., её пониманию роли и места религии в жизни общества и отдельного человека, церкви как социального института является весьма актуальным сегодня по двум причинам: во-первых, многие представители современной российской интеллигенции, различных её групп, обращаются к воззрениям интеллигенции прошлого, в том числе и по вопросам религии, и нередко опираются на эти воззрения. Поэтому понять духовный мир современного интеллигента невозможно без глубокого осознания представлений российской интеллигенции прошлого. Во-вторых, процессы, происходящие в современном российском обществе, имеют ряд аналогий в его истории, что позволяет выявить определённые тенденции и закономерности в развитии, поведении, мировоззрении различных социальных групп (и не в последнюю очередь интеллигенции)3" 3" title="">[3]

Цель данной работы есть именно осветить один из примеров деятельности мирян в Церкви. Среди знаменитых деятелей искусства той поры известны своей приверженностью к русской православной Церкви художники Васнецов Виктор Михайлович и Нестеров Михаил Васильевич. Их жизненные пути сошлись на несколько лет в Киеве, во время работы над росписями Владимирского собора. Этот значительный проект был задуман и осуществлен Праховым Адрианом Викторовичем. Много лет они трудились, создавая величественный храм, переживший своих творцов и свою эпоху. Храм-исповедник, выстоявший в лихолетье ХХ века, сейчас принадлежащий раскольникам, в стране, забывшей русский язык, проповедует истину Христову росписями, созданными русскими художниками. Представляется актуальным рассмотреть дело создания росписей храма именно с точки зрения православного свидетельства.

Поскольку ни одно культурное явление нельзя рассматривать в отрыве от среды, его породившей, следует охарактеризовать духовное состояние общества того периода. Следующей задачей станет обобщение сведений о создании росписей Владимирского собора. Далее предполагается составление биографических очерков участников создания росписей. И на завершающем этапе предстоит проследить влияние росписей на русскую жизнь.

Цель работы: рассмотреть один примеров деятельности мирян в Церкви.

Задачи:

1) описание исторического фона,

2) очерк создания росписей,

3) выявление значения работы над росписями в творческой и духовной судьбе каждого из участников,

4) анализ восприятия росписей в обществе.

Актуальность исследования.

В начале ХХI века восстанавливаются и строятся новые храмы .Но нет общепринятой концепции их росписи, для выработки которой необходимо исследование многих частных вопросов.

Главным источником данной работы послужили письма и воспоминания Михаила Васильевича Нестерова и Виктора Михайловича Васнецова. Художник Михаил Нестеров обладал литературным даром, его воспоминания и письма написаны хорошим слогом, интересны читателю, содержат очень много наблюдений, описаний, мыслей. Книга писем снабжена обширными комментариями и вступительной статьёй. Книга воспоминаний М.В Нестерова переиздавалась в советское время. Хорошо известна читателям.

В.М. Васнецов также писал замечательные письма, которые опубликованы в книге «Виктор Михайлович Васнецов. Письма. Дневники. Воспоминания. Суждения современников» Книга подготовлена и издана директором дома-музея Васнецова Ниной Ярославцевой. Помимо писем в книге собраны фрагменты дневников художника, относящихся к разным периодам его жизни. Дневников киевского периода нет, но в последующие годы художник вспоминал о трудах во Владимирском соборе.

Доступных трудов, посвященных именно росписям Владимирского Собора нет. Использовались главы из различных монографий, журнальные и энциклопедические статьи, Использовались и светские, и православные издания.

В книге Герольда Ивановича Вздорнова «История открытия и изучения русской средневековой живописи.XIX век» приведена краткая биография А.В. Прахова.

Творчеству Виктора Михайловича Васнецова посвящено очень много работ. Интерес к его церковному творчеству, возникший уже при жизни художника, не угасает и поныне. Характеристику литературы о церковном творчестве В.М. Васнецова приводит в своей диссертации о творчестве художника Виктория Олеговна Гусакова. Исследовательница отмечает отсутствие современной литературы по теме, а также то, что внимание искусствоведов концентрировалось обычно на анализе росписей Владимирского собора.

Немало материалов по теме опубликовано в книге «Виктор Васнецов. Письма. Новые материалы» Это первое полное собрание писем художника, критических статей о нём, отзывов и просто суждений современников. Л. Короткина, автор вступительной статьи и составитель книги, собрала большое количество документов о жизни и творчестве Васнецова, многие из них опубликованы впервые. Книга богато иллюстрирована. В книге Н. Могунова и Моргуновой-Рудницкой «Виктор Михайлович Васнецов. Жизнь и творчество» приведено детализированное описание росписей Владимирского собора в Киеве: цвет, пропорции, атрибутика, размещение и т.д.

Серьезная работа замечательного русского учёного Дурылина С.Н. «М.В. Нестеров» дважды переиздававалась в советские годы. Автор, Сергей Николаевич Дурылин (1886-1954) – историк литературы и театра, археолог и этнограф, священник, поэт, мемуарист, человек непростой судьбы, много лет дружил с М.В. Нестеровым, состоял с ним в оживлённой переписке.4" 4"[4]

Нельзя не отметить, что историки и искусствоведы советского периода, анализируя творчество Васнецова, Нестерова и Врубеля, обязательно обращались к теме росписей Владимирского собора. Из этого следует, что значение росписей было так велико, что умолчать о них было невозможно даже в атеистической стране.

Заметим, что росписи оценивались советскими авторами как периферийное, малозначительное явление в творческой судье художника, либо вообще как творческая неудача. Иногда высказывалось мнение, что тема эта была выбрана ими под влиянием обстоятельств, для заработка. Говоря о росписи Владимирского собора как проповеди, необходимо показать, что художники выполняли росписи, следуя своим глубоким убеждениям, и видели в этом свой христианский долг.

Кроме того, знакомясь с работами последних лет, отмечаешь очень большие расхождения в трактовке того или иного события, явления. К примеру, встречаются утверждения, что на том, или ином соборе, чаще всего называются VII Вселенский и Стоглавый, четко определён иконописный канон, который, якобы, в росписях Владимирского собора нарушен. Часто ссылаются на работу едва ли не самого популярного священнослужителя отца Павла Флоренского, чей авторитет в богословских вопросах представляется современной нецерковной интеллигенции непререкаемым. Поэтому некоторое место в работе отведено аргументам отца Павла Флоренского и его отношению к росписям собора. Рассмотрен вопрос о допустимости использования модели в работе над образом Богоматери или Спасителя. Многих исследователей занимает вопрос взаимоотношений семьи Праховых и Врубеля. Даже есть утверждения, что причиной отказа от эскизов Врубеля была простая ревность.5" 5"[5] Поэтому участие великого художника М. Врубеля в росписях Владимирского собора, хотя оно и не было существенным, также рассматривается.

Таким образом, помимо главной цели, преследуется ещё цель обозначить некоторые заблуждения и предрассудки, бытующие среди исследователей религиозной живописи.

Работа снабжена иллюстрациями: репродукциями живописных работ, фотографиями деятелей культуры, имеющих отношение к данной теме. Большое количество цитат в работе обусловлено задачей показать влияние росписей на русское общество, их популярность.


ГЛАВА 1. ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ РОСПИСЕЙ Раздел 1. Духовное состояние общества

Сразу же отметим, что духовность, духовную жизнь, духовное состояние следует понимать только как жизнь, водимую Духом Святым, как степень подчинения всего Духу Святому или же уклонения от Его воли. То есть духовность обязательно связана с Церковью, водимой Духом Святым, основанной Господом Иисусом Христом.

В расхожем смысле к духовной сфере относят всё, что связано с интеллектуальной и эмоциональной деятельностью человека.

Сложился определённый стереотип эталонности дореволюционного периода: «до тринадцатого года», якобы, Россия находилась в начале стремительного взлёта. Скромные рамки данной работы не предполагают обсуждения этого положения. По мере сил попытаемся осветить неоднозначность тогдашней духовной жизни, многообразие и богатство её.

1. Религиозный упадок и религиозное возрождение в 19 веке

Представляется неправомерным мыслить общество в качестве монолита, процессы в котором устойчивы и однообразны. Общество состоит из индивидов, каждый из которых в каждом из своих поступков неоднозначен, противоречивость мотивов есть последствие первородного греха. По слову апостола Павла: «Ибо не понимаю, что делаю: потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю. Если же делаю то, чего не хочу, то соглашаюсь с законом, что он добр, а потому уже не я делаю то, но живущий во мне грех. Ибо знаю, что не живёт во мне, то есть в плоти моей, доброе; потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю» (Рим.8.15-18).

Разумеется, можно определить некоторые тенденции, которые отнюдь не линейны, а цикличны. А ещё точнее, присущи человеческому обществу постоянно, некие потенции лишь стремящиеся к актуализации, но не достигающие её. Подобно тому, как двое распятых вместе со Христом разбойников заняли диаметрально противоположные позиции, в мире всегда живёт и противление Истине, и радостное принятие Христа. Эти позиции есть и в каждой душе. И в зависимости от личного выбора, в каждой душе есть принятие одной позиции и противостояние другой. Даже святые слышат порой нашёптывания лукавого. И в зависимости от личного выбора члены общества примыкают к той или иной группировке. Психологический критерий достаточно зыбок, малоотчётлив. Есть гораздо более грубые проявления тонких душевных движений. Наиболее отчётливо взаимоотношения человека с Богом проявляются в отношении человека к Церкви. Это лакмусовая бумага религиозности, то, что доступно эмпирическому познанию. Антиклерикализм всегда был присущ общественному мнению. Нельзя сказать, что он был всеобъемлющим и решающим. Русское общество XIX-XX веков, посмеиваясь, а нередко и злобно критикуя священство, тем не менее, не ставило знак равенства между христианством и священниками, не отрицало Церкви как таковой из-за недостатков, пусть даже и существенных, её служителей. И автор «Сказки о попе и работнике его Балде» оставался православным верующим. Славянофилы критиковали современное им состояние церковной жизни, видели необходимость изменений в ней, но оставались в лоне Церкви. И даже Чаадаев, увлекавшийся в молодости католицизмом, оставался православным. Этот вопрос представляется крайне любопытным и нуждающимся в подробном анализе, каковой не предусматривался в рамках данной скромной работы. Отметим лишь, что критическое отношение к земному устройству Церкви не приводило к массовому отступлению от веры в Бога. В Великом посту говели почти все, и на Пасху христосовались тоже все. Константин Леонтьев в «Записках отшельника» приводит весьма примечательный эпизод. Человеку, скептически относящему к Церкви, к православному богослужению предложили представить ситуацию выбора между убийством человека и попранием Святых Даров. И этот уверенный в себе, в своих убеждениях, человек смутился. Даже вообразить кощунство людям той культуры было невыносимо.6" 6" title="">[6] Тому подтверждение мы находим в сборнике этнографических исследований, выпущенном Российской Академией наук: «святотатство и кощунство были столь чужды русскому религиозному типу, что первые и единичные дела по этим обвинениям появляются только после революции 1905 года».7" 7"[7]

В последней четверти XIX века общество было религиозным во всех слоях.

Более того, последняя треть XIX века ознаменована в России религиозным возрождением, которое началось, прежде всего, в аристократической среде и связано с Оптиной пустынью. К. Леонтьев писал о религиозном Ренессансе, об обращении юных аристократов из богатейших семей к православной вере. Интерес к Православию связан с укреплением внутрицерковной жизни вследствие церковной реформы императора Александра II.

Леонид Денисов, отмечая в 1900 году явные признаки пробуждающегося национального самосознания, писал о новых тенденциях «в жизни русского православного духовенства, светского общества и простого народа, именно: заметное охлаждение нашей интеллигенции к западноевропейским философским доктринам и рационалистическим веяниям в области христианской религии; пробуждение в среде интеллигенции и народа глубокого интереса к религиозным вопросам; плодотворное внутреннее миссионерство православных пастырей, выражающееся в устроении за последние годы научных богословских чтений, общественных бесед и народных внеслужебных собеседований; распространение церковных школ разных типов по всем населённым пунктам Империи; возникновение новых монастырей, служащих очагами духовного просвещения среди окрестного населения, и т.п.»8" 8"[8] и называл причиной всего этого политику императора Александра III. Были и другие причины охлаждения интеллигенции к некогда модным атеистическим философским веяниям.

В купечестве атеизм никогда не приживался. Очень религиозна была Е.Г. Мамонтова, В. Третьякова, многие другие дамы этого круга.

Журнал «Русская мысль» в 1884 году отмечает крайне неоднозначную религиозную ситуацию в крестьянской среде: сочетание искренней веры и обрядоверия, недоброжелательное отношение к священству, и многое другое.9" 9"[9]

В советское время насаждалось мнение о двоеверии в среде простого народа, Якобы, неграмотному крестьянству были неведомы догматические тонкости христианства, и потому вера народная (преимущественно языческая) отличалась от веры церковной. На материале современных исследований Кириченко О.В. опровергает эти расхожие мнения: «Верующий народ в массе своей и, не зная грамоты, но часто присутствуя на богослужениях, слыша церковное чтение и пение, внимая проповеди, участвуя в таинствах, был «на слух» хорошо образован богословски. И применял свои богословские знания не только в церковной жизни, но и в повседневной – трудовой, правовой, художественной, – словом, переносил их на весь окоём, в котором жил и работал».10" 10"[10]

И. Никонова указывает, что «порой религиозные формы принимали даже самые, казалось бы, революционные течения. Народники 70х гг. в своей пропаганде не только не шли на разоблачение реакционного характера Церкви, но и стремились порой использовать религиозную форму с целью, как им казалось, большего сближения с крестьянством».11" 11"[11] Это вынуждены были признать даже авторы советского периода.

Как и в нынешнем веке, наряду с обращением к Православию, образованные слои заинтересовались различного рода мистическими учениями. Е. Элбакян отмечает: «Либеральная российская интеллигенция начала ХХ века делает попытку вернуться к религии, но не в лоно официального православия. Характерными для этого периода в истории российской интеллигенции были искренние желание, потребность не только в религиозном мировоззрении, но именно в религиозной вере, не связанной официальной церковностью и не ограниченной жесткими рамками христианской догматики». 12" 12"[12]

Модным стало хлыстовство. Радения собирали представителей лучших фамилий России. Теософия, столоверчение, оккультизм – далеко не полный перечень увлечений того времени. И. Никонова пишет об интересе к старообрядчеству. «В то время среди интеллигенции был широко распространён интерес к старообрядчеству, имевший весьма различные направления…Славянофилы видели в них истинных носителей «русского духа», как бы реальное свидетельство ограждения России от надвигающихся перемен». В них старались увидеть реальных выразителей народного духа, начало которого лежало в истории допетровской Руси. 13" 13"[13] Желание видеть «золотой век» в неких допетровских временах было свойственно и В. Васнецову. Интерес к старообрядцам проявлял и М.В. Нестеров.

Учение о Софии в русской религиозной философии есть плод этой всеядности интеллигенции. В те годы получают распространение философские взгляды Владимира Соловьёва, поставившего главной своей задачей «оправдать веру наших отцов», проповедовавшего слияние философии с христианским богословием, идеи примирения и всеединства. Вл. Соловьёв призывал к созданию всемирной христианской теократии, видя в её осуществлении миссию русского народа.

В то же время значительная часть интеллигенции находилась под влиянием идей позитивизма и толстовства. Толстой выступал против существующих общественных и религиозных форм, проповедовал смирение, непротивление злу.

Наиболее наглядно такой широкий спектр увлечений проявился в периодической печати. В России издавалось очень много журналов и газет самых разных направлений. И каждое издание находило своего читателя. Влияние прессы было очень существенным.

Константин Леонтьев писал, что вера людей учёных, богатых и благовоспитанных важнее веры людей простых, бедных, невлиятельных и неучёных, поскольку «сельский и вообще рабочий класс, рано или поздно, уступает идеям и вкусам классов более образованных и богатых». 14" 14" title="">[14] И потому представляется важным анализ отношения к церкви в среде интеллигенции, а применительно к теме данной работы, интеллигенции творческой.

2. Отношение к христианству и к Русской Православной Церкви творческой интеллигенции

В России взгляды людей искусства имели очень большое влияние. «Поэт в России больше, чем поэт». Русскому сознанию было присуще «отношение к деятелям искусства как к духовидцам, прорицателям»

Определяющим свойством русского искусства было стремление к истине, к добру. Зла в мире всегда очень много. Русское искусство видит целью служение «униженным и оскорблённым»: «Иди к униженным! Иди к обиженным – там нужен ты!»

«Толпе напоминать, что бедствует народ,

В то время как она ликует и поёт.

К народу возбуждать вниманье сильных мира –

Чему достойнее служить могла бы лира?..»

Столь благородная цель, разумеется, находит великое множество сторонников. В том числе и среди художников. Сторонники социально этической направленности в искусстве создают одно самых ярких объединений в истории искусства – Товарищество Передвижных выставок. Членами Товарищества были и Васнецов («С квартиры на квартиру»), и Нестеров.

Дунаев отмечает, что, по сути дела, передвижничество было оппозиционным, антиправительственным течением русской художественной интеллигенции, зачастую лишенной национального сознания и стремившейся показать русскую жизнь односторонне, только в темных тонах – если крестьянина, то обязательно бедного и забитого, если купца, то обязательно толстого и пьяного, если чиновника, то обязательно отвратительного и жалкого. Обличительная тенденциозность, очернение «цветущей сложности» русской жизни считались «славнейшей традицией русского искусства». 17" 17"[17] Владимир Кожевников отмечал, что для большинства русских художников словно не существует религиозной стороны жизни, между тем как именно эта сторона влияет на всю жизнь народную.18" 18"[18]

Сюжеты картин передвижников часто очень трогательны и напоминают миру о страданиях маленького человека. Но поразительным образом, в число несчастных никогда не входят клирики. Хотя бедственное положение приходского духовенства хорошо всем известно. 19" 19"[19] Нет, если и появляется на полотне священник, то либо жирным попом («Чаепитие в Мытищах»), либо жалким приспособленцем («Неравный брак» Пукирева, «Проповедь в селе» Перова, «Многолетие» Неврева, «Отказ от исповеди» Репина), либо и вовсе уж потерявшим человеческий облик (Перов «Крестный ход на Пасху», Корзухин «Панихида на кладбище). Скорее всего, основания для появления таких сюжетов были, есть они и сейчас. Но были же и другие священники: порядочные, добрые, благочестивые люди, любимые паствой, мужественно переживающие тяготы, нужду и лишения вместе со всем народом. В такой избирательности проявилось стремление подчинить мир идее, что всегда пагубно, какой бы прекрасной она ни была. А данная идея не была ни прекрасной, ни умной, но все же многие потянулись к ней. Имеется в виду учение о том, что причиной несчастий является то или иное государственное устроение, и стоит лишь изменить внешние формы существования, общественные и государственные институты и заменить их другими, зло исчезнет само собой. Через полтора столетия экспериментов стало понятно, что дело не в государственном устройстве. Но тогда казалось, что стоит лишь уничтожить всех эксплуататоров, и наступит всеобщее благоденствие. Русская Православная Церковь причислялась к эксплуататорам. Отрицалось понимание Церкви как мистического Тела Христова, к которому и нужно стремится труждающим и обременённым.

М. Дунаев рассматривает полотна ведущих передвижников, видя в них «заложение основ жесткой идеологии будущего революционного беснования». И.Е. Репин в картине «Отказ от исповеди» «показывает нам безвестного революционера, одного из многих тогдашних «борцов», которого в тюремной его камере посетил священник, — принять последнюю исповедь перед казнью. Несомненно, перед нами террорист, обагривший руки кровью политического убийства. Близок конец его жизни, скоро он предстанет перед Предвечным Судией. И в этот-то страшный момент человек отказывается от обращения к Богу, отвергает Его, отвергает возможность раскаяния во грехе, упорствует в грехе своём. Конечно, в подобном помрачении духа нет ничего невероятного, но важно: как художник отображает событие. А художник показывает его как нравственный подвиг, как стойкость убеждённого бойца, как достойную восхищения несгибаемость натуры. Священник же предстает жалким соучастником готовящегося преступного убийства этого во всех отношениях достойного человека»

События 1 марта 1881 года многих отрезвили. Евгения Ивановна Кириченко пишет: «Новая, резко возросшая роль религиозного искусства связана с мировоззренческим переворотом. Будучи прямым результатом пересмотра господствовавших в среде интеллигенции в 1860-70 годы духовно-этических ценностей, он сказался, в первую очередь, в изменении отношения к религии. Существенную роль в этом сыграло событие 1 марта 1881 года. В этот день брошенной народовольцем бомбой был смертельно ранен один из самых великих реформаторов России – император Александр II».21" 21"[21] Герой Репина показал свое истинное лицо.

Следует отметить, что активных атеистов было мало. Все, так или иначе, считали себя верующими во Христа. Иное дело, что понимание того, кем был Христос, разнилось. Очень популярны были ренановские идеи. Из Евангелий под влиянием либеральной теологии изымалась догматическая составляющая. А оставшееся трактовалось в морализаторском ключе. Господь представлялся выдающимся человеком, но не более.

Именно как человек изображён Спаситель на картинах Н. Ге, В. Поленова, Н. Крамского22" 22"[22]. Многие современники видели в картине Н.Н. Крамского «Христос в пустыне»(1872) образ борца за человеческое счастье, «революционера, готовящегося совершить некий подвиг во имя человеческой справедливости». Вообще тогда стало модным говорить о тождественности христианских и революционно-социалистических идей. М. Дунаев отмечает: «Сам Он оказался провозглашён борцом за земное благоденствие общества (и это Христос, утверждавший, что Его Царство не от мира сего (Ин.18.36) Церковь же подвергалась безусловному отрицанию». Такой взгляд на религиозные сюжеты передвижников закрепился в искусствоведении советского периода. Зотов полагал, что «в образе Христа, погружённого в мучительное раздумье, художник раскрыл трагическое положение мыслящего человека своего времени, его стремление к подвигу, самопожертвованию и одновременно его одиночество в борьбе с социальным злом».23" 23"[23] А в картине Н.Н. Ге «Тайная вечеря» видели отражение борьбы демократов и либералов. И даже находили сходство облика Христа на картине Ге и, не с кем-нибудь, а с Герценом!

Евангельский сюжет в подобной интерпретации теряет глубину и из плана онтологического переходит в план политический, сиюминутный.

В картине Н.Н. Ге «Распятие» изображен умерший на кресте исстрадавшийся человек. Православному учению об Искуплении и Воскресении здесь нет места. В.В. Стасов писал Толстому, что эта картина отразила ужас смерти, и полагал, что это «решительно высшее и значительнейшее «Распятие» из всех, какие только до сих пор появлялись в нашей старой Европе»25" 25"[25]Толстой оценил «Распятие» Ге как «первое «Распятие» в мире.26" 26"[26] Толстой писал Третьякову в июне 1894 года из Ясной поляны: «Рядовая публика требует Христа-иконы, на которую бы ей молиться, а он [Ге] даёт ей Христа живого человека, и происходит разочарование и неудовлетворение»27" 27"[27]. В этом высказывании важны два положения. Первое: Толстой и вслед за ним Н.Н. Ге, Стасов и другие старались низвести Спасителя до простого человека, отвергнуть Его божественное достоинство. Второе: общество не желало мириться с этим и не принимало такую трактовку образа Христа.

Если нужно опровергнуть учение Церкви о Боге Воплотившемся, придётся опровергать и саму Церковь, её значимость. Василий Дмитриевич Поленов – добрый друг В.М. Васнецова писал ему из Москвы 8 января 1888 года в ответ на приглашение работать в соборе. «Что касается работы в соборе, то я решительно не в состоянии взять её на себя. Я совсем не могу настроиться для такого дела. Ты – совершенно другое, ты вдохновился этой темой, проникся её значением, ты искренне веришь в высоту задачи, поэтому у тебя и дело идёт. А я этого не могу, мне бы пришлось делать вещи, в которые я не только не верю, да к которым душа не лежит; искреннего отношения с моей стороны тут не могло бы быть, а в деле искусства притворяться не следует, да и ни в каком деле не умею притворяться. Ты мне скажешь, что я же написал картину, где пытался изобразить Христа. Но вот в чём дело: для меня Христос и его проповедь одно, а современное православие и его учение – другое; одно есть любовь и прощение, а другое… далеко от этого… Ты не думай, что я упрекаю в притворстве при теперешней работе, ты вдохновился ею и нашёл в ней смысл, и я глубоко это уважаю» 28" 28" title="">[28] Сахарова приводит черновой вариант письма, в котором без обиняков говорится: «Для меня вся эта богословия совершенно лишняя. Это повторение задов, уже высказанных тогда, когда религия была живой силой, когда она руководила человеком, была его поддержкой, он ей и дарил Юпитера Олимпийского, Венеру Милосскую, Мадонн и Сикстинскую капеллу… Догматы православия пережили себя и отошли в область схоластики. Нам они не нужны»2 часа ночи. Много говорили и читали Иоанна Златоуста, Василия Великого и т.п. Интересный он человек»

С.Н. Дурылин отмечает: «Появление художника Нестерова вслед за Васнецовым на лесах соборов и церквей было в свое время громким событием. Та пора русского искусства, когда на леса церквей восходили такие великие художники, как Андрей Рублёв, Феофан Грек или Дионисий, автор знаменитой росписи в Ферапонтовом монастыре, давно ушли в прошлое. Ушёл в прошлое и расцвет фресковой стенописи ярославских художников XVII века.

Роспись церквей и писание икон, по суждению художников и критиков XIX века, были законной областью богомазов-ремесленников.

Несмотря на то, что в росписи Исаакиевского собора в Петербурге (1830-1850-е гг.) участвовали Брюллов и Бруни, а в росписи храма Спасителя в Москве (1860-1879-е гг.) приняли участие Суриков и Семирадский, участие подлинного художника-живописца в подобных работах считалось в те годы как бы несообразным с достоинством художника, признавалось как бы нарушением его профессионально-творческой этики»31" 31"[31]Нельзя утверждать, что передвижники отвергали церковное искусство вообще. Нет, артель художников, руководимая Н. Крамским, писали заказные образа и портреты. Ге составлял эскизы для Храма Христа Спасителя.32" 32"[32] И.Е. Репин сообщает, что при подготовке к работе над запрестольным образом Бога Отца Крамской изучал античные и западноевропейские образцы: «Зевс Отриколи», «Юпитер Олимпийский», «Видение Иезекииля» Рафаэля – все это было им штудировано и висело в рисунках по стенам мастерской кругом него. На улице он не пропускал ни одного интересного старика, чтобы не завлечь его в мастерскую для этюда какой-нибудь части лица для своего образа»33" 33"[33] В ориентации только на западные образцы, принятые в католической церкви не видели ничего странного. Хотя отношение к католической церкви и к её учению было отрицательным. Церковное изобразительное искусство утратило своё догматическое значение. Оно не раскрывало в образах вероучение христианства, а лишь иллюстрировало некоторые эпизоды Священной истории. Отсюда и непонимание подлинного языка иконописи.

И. Языкова цитирует письмо вице-президента Российской Академии художеств кн. Гагарина: «Стоит только завести разговор о византийской живописи, тотчас у большого числа слушателей непременно явится улыбка пренебрежения и иронии. Если же кто-то решится сказать, что эта живопись заслуживает внимательного изучения, то шуткам и насмешкам не будет конца. Вам наговорят бездну остроумных замечаний о безобразии пропорций, об угловатости форм, о неуклюжести поз, о неловкости и дикости в композиции — и все это с гримасами, чтобы выразительнее изобразить уродливость отвергаемой живописи».

А.П. Голубцов писал: «С именем византийской живописи привыкли соединять понятие о чем-то тупом, грубом, безобразном» 34" 34"[34]

Весьма примечательны соображения архитектора Козлова, утверждающего, что подлинно христианское искусство завершилось вместе с угасанием античной культуры. А искусство византийское есть упадочное. Архитектор Козлов отстаивал использование академической живописи в оформлении Храма Христа Спасителя в Москве.35" 35"[35] Следует заметить, что настоящего понимания византийской и древнерусской иконописи быть ещё и не могло, поскольку известны были лишь немногие образцы, сохранившиеся в европейских храмах комниновского периода. Древнерусская икона и тем паче была недоступна взгляду, скрытая под потемневшими слоями олифы и позднейших записей.

3. Состояние церковного искусства

Состояние современной иконописи было чрезвычайно невысоким. Епископ Прокопий (Титов), расстрелянный в 1937 году, в докладе «Об общих проблемах иконописания в России», представленном Сбору 1917-18гг с горечью констатировал: «Начиная с петровской эпохи, с учреждением Академии художеств с профессорами иностранцами и иноверцами, русское религиозное искусство стало быстро падать. В особенности пострадала русская иконопись. Оставленная и Церковью и правительством на произвол судьбы, русская иконопись обратилась в кустарный промысел… Кустари-иконописцы скоро подпали под гнёт капитала, и иконописание стало быстро падать. Торговцы иконами стали предъявлять свои требования мастерам-иконописцам, заключавшиеся в том, чтобы иконы были дешевы, а это повело к быстроте работы и небрежности в исполнении. Мастеру нужно было написать как можно более икон, чтобы не умереть с голоду. Отсюда и обучение иконописанию приняло характер исключительно ремесленный – нужно было выучить ученика писать как можно быстрее. В иконописных мастерских процесс иконописания стал приближаться к механическому, явилось дробное распределение работы по написанию одной иконы между многими мастерами, которые только и набивали руку в одной какой-либо специфической части этой работы»36" 36"[36] И далее ещё более горькие утверждения. «Повсеместный упадок художественного вкуса и в церковной архитектуре, и в религиозной живописи, и в иконописи, и в особенности в убранстве храмов, и в церковной утвари, широкое распространение произведений грубо ремесленных в значительной степени зависело и от небрежного отношения со стороны Церкви и её служителей к церковным памятникам древнерусского искусства, сохранившимся во многих епархиях. Древние храмы самобытной и высокохудожественной архитектуры ломались и заменялись произведениями новейших архитекторов, вдохновлявшихся зданиями вокзалов и другими светского характера зданиями. Древние иконостасы с художественной резьбой и с высокохудожественными иконами выламывались, сваливались на чердаки и уступали место многоярусным столярным иконостасам, грубо вызолоченным и лишенным всякого вкуса, а древние иконы заменялись ремесленными живописными копиями с немецких гравюр католических художников, часто лишенных также всякого художественного достоинства и противоречивших основным требованиям Православной Церкви»

Бобров отмечает, что немалый урон древней иконописи и стенописи был нанесён в ходе поновления икон и фресок, принятых в церковной практике.

Нестеров в письме родным из Петербурга 8 февраля 1893 года писал: «Из ничего затеялся спор о византийском стиле и стиле вообще, я, не замечая сам, как очутился оппонентом всего общества, которое осталось после ужина, и весело отстоял то, что для меня ясно, особенно пришлось выдержать от натиска Мясоедова, Собко, Ярошенко и Максимова»39" 39"[39]

Интерес к православному искусству все же был, были и его знатоки. В том числе и среди священнослужителей. Можно назвать видного археолога, историка протоиерея Петра Лебединцева, настоятеля Софийского собора в Киеве.

Ещё в середине XIX века о состоянии русского церковного искусства заботились видные представители русского общества. Конференц-секретарь Императорской Академии художеств Ф.Ф. Львов отмечал: «В конце 1840-х годов возникла мысль об изменении церковной живописи. Прежде всего об этом заговорили при дворе и сама Цесаревна(Мария Александровна) приняла живое участи в осуществлении этой мысли» Освоение отечественного наследия активно поддерживалось и поощрялось Высочайшими представителями Царской фамилии, членами императорского двора и правительства. В частности, великая княгиня Мария Николаевна, президент Академии художеств с 1852 года, приняла активное участие в организации класса православного иконописания»40" 40"[40] Впрочем, вскоре закрытый «за ненадобностью»

Нестеров за границей познакомился и подружился с Д.В. Айналовым. Тот ввел его в круг специалистов по христианскому искусству. А их было к тому времени немало. Уже опубликованы и обрели признание работы проф. Н.В. Покровского, Н.П. Кондакова, фон Фрикена, А.С. Уварова, Ф.И. Буслаева. Русские учёные общались со своими зарубежными коллегами, в частности с великим де Росси

В.Васнецов пишет В.Т.Георгиевскому в декабре 1890 года о вышедшей в Одессе в 1887 году книге Н.В.Покровского «Страшный суд» в памятниках византийского и русского искусства», что книга эта ему очень помогла, и , помимо работ Буслаева, стала основным пособием: «Исследование предмета хоть и краткое, но обстоятельное и ясное. …Конечно, из Византийских и русских памятников я взял только схему, и место не позволяло подробнее воспользоваться старыми образцами, да и время теперешнее не всё переваривает из древнего философского, богословского и поэтического настроения древней иконописи, стало быть, пришлось мирить древнее с новым, по правде, иначе-то и нельзя»

Наука, изучающая церковные древности, не влияла на практику. В церковном искусстве того времени безраздельно царил академический стиль. Это искусство безупречное с точки зрения формы, перспективы, цвета. Возводящее свое происхождение к античным образцам и гордящееся тождеством с западноевропейским искусством Возрождения. Русское общество настолько привыкло к такому искусству, что васнецовскую Богоматерь постоянно сравнивали с Сикстинской мадонной Рафаэля.

4. Главные художественные стили в искусстве конца XIX века

И академизм, и передвижничество усматривали настоящее русское искусство только с Петра I, а до него видели лишь подражательность и примитивность. Прервалась преемственность в развитии духовных начал. Извращается само понимание цели церковного искусства. У «академистов» оно представляется в идеальных античных образцах, у передвижников – в «идейности» и тенденциозности. С конца XIX века в русском искусстве происходит отторжение передвижнического духа.

А академическое искусство, согласно утверждению Ю. Стернина, в этот период очень популярно. В 1897-98 году «выставку Петербургского общества художников, на которой демонстрировалась «Христианская Дирцея в цирке Нерона» Г.И. Семирадского посетило за месяц двадцать тыс. человек – количество, с которым могло сравниться лишь число зрителей отдельных наиболее популярных передвижников». Стернин пишет о «быстро усиливавшейся общественной активности академического салонного искусства»47" 47"[47] Выставку Петербургского общества художников 1898 года в петербургском Конногвардейском манеже посетили 60 тысяч человек. Организаторы выставки сделали её чрезвычайно доступной простым людям.

Д. Философов оценивал академическое церковное искусство чрезвычайно негативно. Он писал в 1901 году: «Типичными образцами того безвкусия и той отнюдь не православной фальши, которая царила в наших церквах за последние 100 лет, могут служить Исаакиевский собор и храм Христа Спасителя в Москве. В первом – полное царство болонизма самого дурного сорта, образа Нефа и Брюллова; во втором уже некоторая подделка под русский стиль, словом, те уродливые продукты «официальной народности» всесильным пропагатором которой в искусстве был архитектор Тон»48" 48"[48]

Философов утверждает, что даже в Своде Законов Российской империи долгое время было рекомендовано законодателем строить церковные здания, сообразуясь с Тоновскими альбомами проектов 49" 49" title="">[49] Об этом сообщает и Зотов.50" 50"[50] Советский искусствовед Алексей Иванович Зотов в книге «Русское искусство» так характеризует творчество авторитетнейшего академика Бруни: «Мрачное мистическое настроение, предчувствие страшного возмездия или мировой катастрофы наполняют его рисунки к росписям Исаакиевского собора в Петербурге, заполненные тощими, исхудалыми телами»

Философов указывал, что художник Иванов, возмущаясь засильем академической живописи в храмах, писал брату в 1868 году: «Ведь надобно же наконец выяснить, что трафаретные или академические иконостасы с картинками составляют гниль нашего времени»52" 52"[52]

Прежнее искусство уже не могло своим тяжелым языком говорить об усложнившемся понимании духовных вопросов.

Другим, чрезвычайно важным явлением в культурной жизни страны был стиль модерн. Вагнер полагал, что «стиль модерн был последним большим стилем русского искусства дооктябрьской эпохи. Его родство с символизмом «серебряного века» сообщало модерну философскую глубину, выраженную в призвании разума и веры, науки и религии в их единстве. 53" 53" title="">[53]

Дмитриева отмечает как особенность модерна «программное внедрение в повседневность и одновременно тяга к запредельному, неповседневному» 54" 54"[54]. Дмитриева видит в этом двойственность. Хотя это есть просто целостное восприятие мира, единого в своей видимой и невидимой составляющих.

Модерн был внятен обществу, совпадал с мироощущением эпохи. Н.А. Ге, называл это явление «влюблённостью в странное, которая охватило людей в конце века» 55" 55"[55]

Помимо этих стилей в русском искусстве изучаемого периода появляются неорусский и византийский стили.

Именно в Византийском стиле выстроен грандиозный храм во имя святого равноапостольного князя Владимира в Киеве.

Но, как утверждает Г.К. Вагнер: « Ни одна историческая эпоха не является настолько органически монолитной, чтобы проявление её духовной жизни выливалось в художественные формы одного стиля»56" 56"[56]

Таким образом, духовное состояние общества было неоднородным. Вера православная была жива в русском народе. Наряду с православным благочестием широко распространены были увлечения внецерковной мистикой, марксизмом, толстовством и пр. Такая неоднородность проявлялась в искусстве. Наиболее прочные позиции были у направлений т.н. критического реализма. Земные проблемы оттесняют и вытесняют из общественного сознания вечные вопросы. Победа над злом кажется необыкновенно близкой, следует только изменить общественный строй. Это представляется таким очевидным, что даже очень неглупые люди верят в светлое будущее. Среди художников идеи освободительной борьбы также были очень распространены. Освободиться следовало от всего отжившего, тормозящего прогресс. Вместе с монархией, препятствием на пути ко всеобщему счастью оказалась и Православная Церковь. Быть православным стало несовременно. Священство выводилось в произведениях искусства либо комичным, либо отвратительным. Церковное искусство считалось примитивным. Средневековые иконы так и назывались «примитив». И, разумеется, приличные люди не должны были служить Церкви, этому «оплоту мракобесия». Так выворачивались понятия, и источник света, оплот борьбы с мраком и бесовщиной, Церковь Православная и её служители объявлялись мракобесами, а убийцы, террористы – борцами за счастье человечества. Кроме того, прижилась мысль о том, что вера Церкви отличается от истинного христианства, более того, искажает некое истинное христианство.

Следует напомнить, что повод для претензий к церковной жизни был. В частности, церковное искусство XVIII-XIX веков далеко было от подлинно христианского. Это было искусство секуляризованного, прозападного толка. Древние образцы скрывались пока под толщей потемневшей олифы, а современные храмы наполняли произведения академической живописи, красивые, но бесконечно далёкие от православной иконы. Следует учитывать, что академическое искусство уже приобрело авторитет традиции, было привычно. А русские люди не любят радикальных нововведений, даже если эти новшества лишь возвращение прежней традиции. Пример тому история раскола. Следовательно, православные россияне, едва ли все способны были постичь повсеместное возвращение в храмы, к примеру, стенописи XIV века, а уж тем более комниновского стиля. Примером тому может служить печальная участь фресок XII века Кирилловского монастыря в Киеве. Фрески эти попросту сбивались со стен храма перед проведением ремонтных работ. И спасение их, хотя и не в полном виде, представляется чудесным.

Таким образом, можно сказать, что состояние общества было неоднородным, но в наиболее активной части его преобладали богоборческие тенденции, или же антиклерикальные. Состояние церковной жизни было далёко от идеалов, носительницей которых церковь призвана быть. Это сказалось в том числе и на состоянии церковного искусства, которое также лишилось главной своей характеристики - догматичности. Достаточно отчётливых представлений о том, каким должно быть церковное искусство не было. Кроме того, труд иконописца был непрестижен. Исходя из всего изложенного, следует признать, что решение участвовать в росписи храма, причём в новой манере, для художника было определённым вызовом своей среде и требовало мужества.

Раздел 2. История создания росписей Владимирского собора

1. История строительства собора

Раздел 2. История создания росписей Владимирского собора в Киеве. С инициативой строительства собора в ознаменование 800-летия Крещения Руси выступил в 1852 митрополит Киевский и Галицкий Филарет (Амфитеатров). Эта мысль очень понравилась императору Николаю I.

По всей стране начался сбор пожертвований на строительство храма, и уже к сентябрю 1859 года было собрано около 100 тысяч рублей. Киево-Печерская Лавра пожертвовала на строительство 1 миллион кирпичей, произведённых на собственном кирпичном заводе.

Первоначальный проект грандиозного тридцатикупольного собора принадлежал петербургскому архитектору И.В. Штрому и киевскому епархиальному архитектору П.М. Спарро, который позднее предложил проект семикупольного храма. Ввиду явной нехватки средств и этот проект был основательно переделан архитектором А.В. Беретти. Проект несколько раз перерабатывался, в том числе и в ходе строительства. В 1866 году почти готовое сооружение под собственным весом дало трещину. Строительство законсервировали на долгое время. В 1875 году император Александр III, будучи в Киеве, дал приказ продолжить работы. Автором нового проекта стал Владимир Николаев. Строительство было почти завершено в 1881 году, но в 1890 пришлось, для предупреждения проникновения грунтовых вод, проводить дренажные работы.

Первый камень заложил в 1862 году митрополит Арсений (Москвин). Освящение же собора состоялось лишь через тридцать четыре года, в 1896 году, 20 августа в присутствии императора Николая II и императрицы Александры Федоровны.

Владимирский собор представляет собой шестистолпный храм с тремя апсидами, увенчанный семью куполами. «Киевский храм был одним из первых, построенных в византийской стилистике. Известно, что на этом решении настоял киевский митрополит Филарет, которому не мог отказать даже император Николай I, не любивший византийства в отличие от русского стиля»57" 57" title="">[57] Длина здания составляет 55 метров, ширина – 30 метров, а высота вместе с крестом – 49 метров.

2. История создания росписей

К 1882 году строительство в основном завершилось. Тогда же профессор Киевской духовной академии И.И. Малишевский высказал мнение о желательности придать интерьеру Владимирского собора вид первых православных храмов на Руси. Идея получила поддержку обер-прокурора Священного Синода. Выработка программы была поручена Киевскому церковно-археологическому обществу.

К тому времени А. Прахов осуществил весьма важный проект – реставрация и поновление росписей Кирилловской церкви в Киеве. В этом проекте участвовал молодой художник М.А. Врубель, проявивший незаурядный талант. Вполне закономерным было продолжение сотрудничества Прахова и Врубеля и в новом, более масштабном проекте. Врубель отправляется в Европу знакомиться с образцами византийского искусства. Там к нему присоединяется Виктор Михайлович Васнецов, также приглашённый Праховым. И Врубель, и Васнецов были рекомендованы Прахову их учителем, Павлом Петровичем Чистяковым. 61" 61" title="">[61] Оба художника вернулись в Россию с большим количеством эскизов для Владимирского собора. Эскизы Врубеля были отклонены. Главная роль в оформлении Владимирского собора перешла к Васнецову. В.М. Васнецов пытался привлечь к участию в проекте виднейших русских художников Поленова, Репина, Сурикова и других. Но получил отказ. Поленов мотивировал отказ антиклерикальными убеждениями. Молодой художник Михаил Васильевич Нестеров согласился сотрудничать с Васнецовым. М.В. Нестеров создал во Владимирском соборе по собственным эскизам композиции Рождество и Воскресение, запрестольные образа двух приделов, Богоявление (в крестильне); на хорах в иконостасе северного придела – образа Богоматери, Христа, святых Бориса и Глеба, в иконостасе южного придела – образа Богоматери, Христа, святых митрополита Михаила и св. Ольги; образа царских врат обоих приделов, образа св. Варвары, Константина, Елены, Кирилла, Мефодия 62" 62" title="">[62]

Позднее М. Врубель присоединился к росписям по собственной инициативе, он согласен был даже на второстепенные работы, явно не соответствовавшие уровню его способностей. В этом смирении видится высокая оценка значения этого храма. И позднее Врубель говорил, что период работы над росписями Владимирского собора был самым главным в его творчестве.

Кроме Васнецова, Врубеля, Нестерова в росписях принимали участие представители так называемой академической живописи В.А. Котарбинский , Павел Александрович Сведомский , Александр Александрович Сведомский, Выполняли работы в соборе и художники Владимир Карлович Менк, Андрей Савич Мамонтов (1869-1891),Виктор Дмитриевич Замирайло (1868-1939), Самуил Захарович Гайдук (р.1859),Александр Аввакумович Куренной (1865-1944), Иван Васильевич Косяченко, Костенко, а также другие художники.

Сохранились воспоминания участников росписей.

Росписи велись под контролем строительного комитета, в который входили крупные губернские чиновники и влиятельные церковнослужители. Порой мнения исполнителей и строительного комитета не совпадали. Но как правило, стороны приходили к соглашению.

Так, ещё до начала росписей стоял вопрос о росписи апсиды главного нефа. Прахов стоял за традиционное изображение Богоматери, члены комитета полагали уместным разместить в апсиде изображение святого князя Владимира. Нестеров скептически повествует о легенде, согласно которой Богоматерь. Сама явилась в апсиде, указав тем самым который вариант следует предпочесть.[63] Тем не менее, об этом явлении было хорошо известно.

Общая площадь росписи собора равна 2840 квадратным метрам. В.М. Васнецов создал 15 композиций и 30 отдельных фигур. Авторству М.В.Нестерова принадлежит 4 иконостаса боковых нефов, композиции «Рождество» и «Воскресение» на стенах хоров и композиция «Богоявление» на стене крещальни, а также ряд икон главного храма и приделов. Сведомские и Котарбинский выполнили 18 композиций и 84 отдельные фигуры.

Иконостас собора был сделан из дымчато-серого каррарского мрамора. Разноцветные мраморы из Италии, Франции, Бельгии, России и Испании украшают интерьер храма. Из мрамора выполнен и мозаичный пол собора. В украшении интерьера собора мозаиками принимали участие и мастера из Венеции. Богатую серебряную утварь для Владимирского собора делала известная ювелирная фирма Хлебникова.

Длилась работа по оформлению интерьера Владимирского собора 10 лет, закончена к 1896 году. Собор освящён 20 августа 1896 года, во время посещения Киева имп. Николаем II.

Нестеров писал в письме родным из Киева 22 сентября 1892: «Несколько слов о соборе. Там прибавилось много нового: в алтаре поставлено мраморное митрополичье место и сделаны мраморные облицовки, в иконостасы и киоты введена мозаика, что придало мрамору особую элегантность.

Из живописных работ сделаны фигуры на столбах по эскизу Васнецова, а также написаны фигуры на хорах Сведомским (неважно) и кое-что Котарбинским. Мои показались мне довольно сносными («Рождество» по настроению, «Воскресение» по краскам)» 64" 64"[64]

Нестеров пишет Турыгину из Киева 25 марта 1895 года: «Теперь Владимирский собор окончен мною совсем» 65" 65"[65]

3. Значение Владимирского собора в истории страны и Церкви

Нестеров писал А. Бенуа 17 сентября 1896 года «В минувшем августе нам пришлось пережить памятные дни киевских праздников. 20 августа совершилось освящение Владимирского собора. Накануне была первая всенощная в соборе, всенощная, о которой мы с Васнецовым мечтали несколько лет, ещё на лесах собора. Это было для нас нечто несравненное ни с чем – это был поистине «праздник сердца» В Воспоминаниях Михаил Васильевич спустя многие годы очень тепло и с подробностями описывает тот знаменательный день. Очень высоко оценивали значение храма и другие участники росписей.

Е.И. Кириченко отмечает: «В долгой и сложной истории создания храма нашёл отражение переход инициативы в области развития религиозного искусства от духовных лиц к светским»66" 66"[66] и возвращается к этой мысли ещё не раз, утверждая, что в «русском религиозном возрождении» «и в философско-богословской , и в сфере искусства инициатива исходит не от церкви, как в допетровской Руси, не от государства, как в послепетровское время, а, как правило, от частных лиц, часто вопреки церкви, иногда при её противодействии, почти всегда без её прямого или активного участия»67" 67"[67] В приведённом выше утверждении речь идёт о неком едином, монолитном явлении – церкви. Подобные утверждения нередки и в обиходе: церковь запрещала строить каменные шатровые храмы, церковь боролась с культурой и тому подобное. Нелишним представляется привести мнение Д. Поспеловского, ссылавшегося в свою очередь на Николая Зернова: «Покойный Николай Зернов сравнивает Русскую Церковь синодальной эпохи с двуглавым орлом: «Одной головой была церковная бюрократия во главе с Синодом, другой – приходское духовенство и преданные Церкви миряне, верившие в православный идеал соборности, направляемой и защищаемой Духом Святым»68" 68"[68]

Едва ли не впервые во Владимирском соборе самые лучшие художники берутся за росписи православного храма и справляются с этой нелегкой задаче

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Свидетельство о вере и Церкви росписей собора святого равноапостольного князя Владимира в Киеве". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание
опытному автору»


Просмотров: 479

Другие дипломные работы по специальности "Культура и искусство":

Плетеная мебель "Детская кроватка"

Смотреть работу >>

Эволюция exercice классического танца

Смотреть работу >>

Проблема сущности культуры

Смотреть работу >>

Основные направления голландской живописи XVII века

Смотреть работу >>

Развитие корпоративной культуры социальных учреждений

Смотреть работу >>