Дипломная работа на тему "Создание фотографии и развитие фотоаппаратуры"

ГлавнаяКультура и искусство → Создание фотографии и развитие фотоаппаратуры




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Создание фотографии и развитие фотоаппаратуры":


Введение

Исследования в области истории фотографии, как во всяком новом, не имеющем многовековых традиций виде творчества (например, кино), долгие годы отставали от развития художественных жанров этого искусства. Подобное положение дел объясняется, кроме всего прочего, и таким обстоятельством, как отсутствие (в отличие, к примеру, от живописи) широкой сети музеев, архивов, большого числа коллекционеров-собирателей. Нельзя не учитывать также, что фотооригиналы прошлых лет — громоздкие и, вместе с тем, хрупкие стеклянные негативы и бумажные отпечатки — были весьма недолговечными. К тому же большое количество снимков и быстрота, с какой можно было получить фото-произведение, никак не способствовали признанию их определенной ценности.

Одним словом, по целому ряду причин так случилось, что история фотографии начала разрабатываться лишь в последнее время, в основном в послевоенные годы. В разных странах именно в это время стали выходить книги, посвященные как отечественной фотографии, так и зарубежным фотографическим школам.

Если говорить о зарубежной истории фотографии, то следует отметить, что работы европейских авторов появлялись раньше американских, они их явно превосходили по серьезности подхода к материалу. Уже в 1945 году в Париже вышла обстоятельная книга «История фотографии» Раймонда Лекюйе, несколько позже — серьезная работа англичанина Гельмута Гернсхейма. Лишь в конце 50-х годов в нью-йоркском издательстве Гарри Абрамса вышла «Иллюстрированная история фотографии: от ее истоков до наших дней» Питера Поллака. С 1958 года эта книга несколько раз переиздавалась в разных странах: кроме большой книги, появились и сокращенные варианты.

Долгое время за фотографией не признавалось право на эстетическое творчество. Художники и искусствоведы минувшего века рассматривали светопись как механическую копию действительности, способную быть разве что суррогатом живописи. Для того чтобы хоть как-то преодолеть бездушие технического средства — фотоаппарата, многие фотографы прошлого тратили немало сил и воображения, создавая снимок неадекватный фиксируемой натуре. Они широко использовали монтаж и печать с нескольких негативов, колдовали с кистью в руках над отделкой отпечатка, сочиняли и ставили, подобно театральным режиссерам, сцены на мифологические сюжеты.

В конце XIX века, с появлением сравнительно легких съемочных камер и более простых способов вос произведения снимков на страницах печати, получила широкое распространение фотографическая журналистика. Казалось бы, это должно было послужить еще более четкому размежеванию внутри фотографии: с одной стороны, фиксация, документ, подлинность, относящиеся к сфере прессы, с другой — преображение натуры, создание вымышленных аллегорических фотокартин, соперничающих в свободе авторского воображения с живописью. Две тенденции в истории фотографии, которые современный исследователь назвал бы реалистической и формотворческой, определились в этот период с максимальной полнотой и ясностью.

Для многих фотографов, стремившихся утвердить свой статут художников, а также и для критиков, теоретиков, историков светописи (как той поры, так и нынешних) распространение фотожурналистики стало четким обозначением той сферы творчества, которую они считали прямо противоположной эстетическим принципам фотографии. Такие термины, как документальная и художественная фотография, широко вошедшие в наш обиход, исподволь свидетельствуют о делении фототворчества на две сферы, из которых лишь одна, вторая, имеет эстетическое значение.

Постепенно, однако, все определеннее и шире стала распространяться мысль, согласно которой фотоискусство, если таковое может существовать, должно возникнуть не на путях следования примеру живописи, а на собственной основе. На основе неповторимых, только ей, фотографии, присущих творческих способностей. И тут опять дало себя знать необыкновенное свойство камеры запечатлевать жизнь в ее документально-подлинной форме. Стало очевидным, что тот язык, которым так хорошо пользуется фотожурналистика, и есть специфический для всякой фотографии, в том числе и претендующей на эстетическое признание.

Такой решительный поворот в представлениях о фототворчестве заставил историков фотографии пересмотреть понятия о становлении нового вида творчества, по-новому оценить роль отдельных фотографов, пересмотреть список имен тех мастеров, о которых можно говорить как о художниках светописи. Теперь в историю фотографии как персоны первостепенной важности вошли те, кого еще вчера считали далекими от эстетического творчества журналистами.


1. История возникновения фотографии

Обычно полагают, что фотографию изобрел один человек. Когда в 1839 году фотографический процесс стал широко известен, то его имя было тесно связано с этим изобретением. Но этот «один человек», Дагер, в действительности не был тем, кто сделал первую фотографию. Ее сделал другой человек — Жозеф Нисефор Ньепс — за семнадцать лет до того, как Дагер опубликовал свое важное сообщение в 1839 году. А за четыре года до сообщения Дагера Фокс Тальбот получил негативное изображение на бумаге (размером в один квадратный дюйм), которая была помещена в фотографической камере. В том же 1839 году Ипполит Байар продемонстрировал в Париже позитивные отпечатки, а Джон Гершель прочитал в Королевском обществе (Академия наук в Англии) свой доклад об изобретенном им способе фиксирования фотографий с помощью гипосульфита соды, того самого гипосульфита, которым и сейчас пользуются в каждой фотолаборатории.

Первым человеком, кто доказал, что свет, а не тепло делает серебряную соль темной, был Иоганн Гейнрих Шульце (1687—1744), физик, профессор Галльского университета в Германии. В 1725 году, пытаясь приготовить светящееся вещество, он случайно смешал мел с азотной кислотой, в которой содержалось немного растворенного серебра. Он обратил внимание на то, что когда солнечный свет попадал на белую смесь, то она становилась темной, в то время как смесь, защищенная от солнечных лучей, совершенно не изменялась. Затем он провел несколько экспериментов с буквами и фигурами, которые вырезал из бумаги и накладывал на бутылку с приготовленным раствором, — получались фотографические отпечатки на посеребренном меле. Профессор Шульце опубликовал полученные данные в 1727 году, но у него не было и мысли постараться сделать найденные подобным образом изображения постоянными. Он взбалтывал раствор в бутылке, и изображение пропадало. Этот эксперимент, тем не менее, дал толчок целой серии наблюдений, открытий и изобретений в химии, которые с помощью камеры-обскуры спустя немногим более столетия привели к открытию фотографии.

Химическая предыстория фотографии начинается в глубокой древности. Люди всегда знали, что от солнечных лучей темнеет человеческая кожа, искрятся опалы и аметисты, портится вкус пива. Оптическая история фотографии насчитывает примерно тысячу лет. Самую первую камеру-обскуру можно назвать «комнатой, часть которой освещена солнцем». Арабский математик и ученый десятого века Алхазен из Басры, который писал об основных принципах оптики и изучал поведение света, заметил природный феномен перевернутого изображения. Он видел это перевернутое изображение на белых стенах затемненных комнат или палаток, поставленных на солнечных берегах Персидского залива, — изображение проходило через небольшое круглое отверстие в стене, в открытом пологе палатки или драпировки. Алхазен пользовался камерой-обскурой для наблюдений за затмениями солнца, зная, что вредно смотреть на солнце невооруженным глазом.

Перевернутое изображение камеры-обскуры объясняется просто: свет прямыми линиями проходит через небольшое отверстие, сделанное в центре. Линии света, отраженные от основания освещенного солнцем пейзажа, проникают в отверстие и проецируются по прямой линии к верху стены затемненной комнаты. Подобным же образом линии света, отраженные от верхней части пейзажа, идут к основанию стены, и все линии соответственно проходят через центр, образуя перевернутое изображение.

В первые годы пятнадцатого столетия художники стали стремиться к тому, чтобы воспроизвести на своих полотнах свет.

Живой интерес к оптике в шестнадцатом столетии заложил основы научных открытий следующего века. В 1604 году Кеплер определил физические и математические законы отражения зеркал. В 1609 году Галилей изобрел сложный телескоп. В 1611 году Иоганн Кеплер разработал теорию линз, которые стали надежными научными инструментами. Интерес к оптическим явлениям охватил всю Европу, словно лихорадка. Художники, так же как и ученые, оказались под сильным влиянием этих научных изысканий.

Если художники продемонстрировали ученым, как нужно видеть мир, то теперь ученые платили им за эту услугу. Изобразительное искусство шестнадцатого столетия, особенно в Венеции и Северной Италии, отразило огромный интерес к оптическим явлениям, и в семнадцатом столетии он стал почти всеобщим. Архитекторы, художники сцены, скульпторы стали жертвами любви к иллюзии. Фантазия видения художников была безгранична. Некоторые голландцы — Карел Фабрициус, Ян Вермеер, Сэмуэль ван Хугстратен — и испанец Веласкес шли даже дальше воспринимаемых возможностей невооруженного глаза и рисовали явления, которые можно было видеть лишь с помощью зеркала или линз. Картина Вермеера «Девушка в красной шляпе», например, представляется нам так, будто сделана фотокамерой, которая дает «беспорядочные круги» вокруг ярко освещенных мест, когда не каждый луч в потоке света четко сфокусирован.

Для художников семнадцатого, восемнадцатого и начала девятнадцатого веков камера-обскура стала приносить большую практическую пользу, хотя размер камеры все время уменьшался. Стало возможным пользоваться камерой-обскурой на природе, и для этой цели в семнадцатом веке были модифицированы закрытые кресла и тенты. В 1620 году Кеплер, великий астроном и физик-оптик, ставил темную палатку в поле, устанавливал линзу в прорезь палатки и наблюдал за изображением, которое появилось на белой бумаге, прикрепленной к противоположной стенке палатки, напротив линзы. Размеры камеры-обскуры вскоре стали два фута в длину и меньше фута в высоту, линза устанавливалась с одной стороны, а у основания другой — зеркало.

Рефлексный тип камеры-обскуры создал Иоханн Цан в 1685 году. Его ящик имел то преимущество, что зеркало помещалось внутри под углом 45 градусов к линзе и изображение отражалось в верхней части ящика. Здесь он помещал матовое стекло, покрытое калькой, и легко мог обводить изображение. Цан изобрел также еще меньшую по размерам рефлексную камеру-обскуру с вмонтированной линзой. Она очень напоминала камеры, которыми пользовался Ньепс сто пятьдесят лет спустя.

Возросшее число людей со средним достатком в восемнадцатом веке вызвало спрос на портреты за умеренную цену. Раньше портреты были лишь привилегией богатых. Первым ответом на этот спрос было создание «силуэта», способа, при котором просто обводили контуры или тени, проецируемые на бумагу, а затем эту бумагу вырезали и наклеивали.

«Обводка лица», изобретенная Жиль-Луи Кретьеном в 1786 году, была в принципе тем же самым, что и «силуэт», но с небольшим преимуществом: обведенный контур гравировался на медной пластинке. С этой пластинки можно было сделать несколько отпечатков.

В восемнадцатом веке возник реальный спрос на фотокамеру, что было почти осуществлено в 1800 году Томом Веджвудом, которому удалось получить надежное изображение, но он не смог закрепить его, сделать постоянным. В 1796 году он экспериментировал со светочувствительными серебряными солями, чтобы получить изображения ботанических образцов: копировал волокно листьев либо крылья насекомых, которые он помещал на бумагу или кожу, пропитанные серебряной солью, а затем выставлял на солнце. Если бы он использовал аммиак как фиксатор (открытие, сделанное Карлом В. Шиле в Швеции на двадцать лет раньше) или промывал полученное изображение в сильном растворе обычной соли, то он смог бы остановить последующее воздействие света на светочувствительные серебряные соли. Вместо этого он промывал негатив мылом либо покрывал изображение глянцем. Его попытки рассмотреть изображение при слабом свете свечи ни к чему не приводили, так как изображение постепенно становилось темным.

Нисефор Ньепс из Франции был первым человеком, который успешно получил изображение с помощью солнца. В 1827 году он пытался представить свой доклад Королевскому обществу в Лондоне, когда посетил в Англии своего брата Клода. Но так как Ньепс держал свой процесс в секрете, отказываясь описать его в докладе, Королевское общество не приняло его предложение. К докладу, тем не менее, были приложены несколько фотографий, сделанных как на металле, так и на стекле. В 1853 году Роберт Хант, один из первых историков фотографии, сообщил, что некоторые из этих фотопластинок находились в коллекции Королевского (Британского) музея. Р. Хант пишет: «Они доказывают, что Н. Ньепс знает метод создания изображений, с помощью которого свет, полутона и тени передаются столь же естественно, как это наблюдается в природе; он преуспел также в создании своих гелиографии, которые не подвергаются дальнейшему воздействию солнечных лучей. Некоторые из этих образцов очень хорошо отгравированы».

Нас не должно удивлять то, что эти фотопластинки напоминали гравюры, так как Ньепс в действительности изобрел фотогравюру, а те образцы, которые видел Р. Хант, были приняты именно за гелиогравюры, а не фотографии, сделанные с помощью камеры-обскуры.

Лучшие фото для иллюстрации этой страницы:

1.  Альберт Дюрер (1471-1528) Гравюра 1525 года, показывающая приспособление с использованием света, разработанное немецким художником для черчения и изучения перспективы.

2.  Первая опубликованная иллюстрация камеры-обскуры, которая регистрирует солнечное затмение 24 января 1544 года. Рисунок сделан голландским ученым шестнадцатого века Рейнером Гемма-Фрисиусом.

3.  Большая камера-обскура, сооруженная в Киме Атанасиусом Кирчером в 1646 году, показана без верхней и боковой стенок. Это было небольшое передвижное помещение, которое легко переносилось художником на место, где он хотел рисовать. Художник забирался в это помещение через люк. На гравюре он очерчивает, с обратной стороны, изображение на прозрачной бумаге, которая висит напротив одной из линз.

4.  Иоханн Гейнрих Шульце. (1687-1744) Немецкий физик, который получил первые изображения в 1727 году от воздействия света на смесь белого мела и серебра.

5.  Ян ван Эйк. Джованни Арнольфини и его невеста. 1434 год. Дерево. Масло. Справа - деталь картины.

6.  Джентиле да Фабриано. Рождество Христово. 1423 год. Дерево. Масло. Фрагмент панели алтаря.

7.  Ян Вермеер. Девушка в красной шляпе. Около 1660 года. Дерево. Масло.

8.  Стул шпиль драпировка и гобелен на заднем плане - аналогичны элементам картины Вермеера "Девушка в красной шляпе". Историк искусства Чарльз Симур младший установил предметы, проверил правильность их положения камерой-обскурой и Генри Бевиль сфотографировал их современной камерой приспособленной воспроизводить изображения полученные в камере-обскуре. Оптические эффекты на фотографии и на картине одинаковые.

9.  Переносная камера-обскура начала девятнадцатого века.

10.  Шарль-Амеди-Филипп ван Лоо. Волшебная лампа. Холст. Масло. На картине семья художника с камерой-обскурой.

11.  Кинетоскоп. Около 1790 года. Французская глубокая печать. Над дверью надпись Камера-обскура.

12.  Вырезанные рукой силуэты Чарльза Вейджа, двух лет, и его матери. 1824 год. В начале девятнадцатого века американский художник Рембрандт Пиль делал подобные силуэты, которые он называл "профилеграфиями".

13.  Том Веджвуд, первым постигший идею практической фотографии в 1800 году, но не сумевший зафиксировать изображение.

Ньепс - первый в мире фотограф

Теперь можно, наконец, с удовлетворением подчеркнуть, что Жозеф Нисефор Ньепс, который более века находился в тени своего бывшего партнера Луи Ж.-М. Дагера, снова начинает по праву считаться первым в мире фотографом. Ньепс не только создал фотографию в камере-обскуре и изобрел диафрагму для исправления дефектов, которые он наблюдал при открытых линзах (изобретение было забыто более чем на пятьдесят лет, и его пришлось вновь изобретать). Но, прежде всего, Ньепс был первым, кто сделал изображение постоянным.

Он называл эти изображения, полученные в камере-обскуре, «отражением видимого», чтобы отличать их от его «гравюрных копий». Его «гравюрные копии» были похожи на бутерброд, состоящий из гравюры (он ее делал с помощью масла прозрачной), которую он помещал между светочувствительной пластиной и чистым стеклом; стекло удерживало гравюру в ровном положении, пока все это сооружение выставлялось на солнечный свет.

Изображения, получавшиеся в результате этих процессов, назывались гелиографиями. Пластины, на которых они делались, покрывались особым битумом, который мог растворяться в эфирных маслах, таких, как очищенный скипидар, лавандовое масло, керосин и тому подобное.

Ньепс до 1813 года много лет занимался улучшением процесса литографии, который был изобретен Алоисом Зенефельдером в 1796 году. Тяжелый баварский известняк, которым пользовался Зенефельдер, Ньепс заменил куском жести, на котором его младший сын рисовал жирным цветным карандашом различные картинки. Когда юноша был призван в армию в 1814 году, Ньепс, который не умел рисовать, оказался в трудном положении. Вот тогда он и начал серию экспериментов с различными солями серебра, стремясь избавиться от необходимости прибегать к услугам художника, стараясь сделать так, чтобы свет рисовал для него. Он добился самых удовлетворительных результатов с помощью покрытия, сделанного из особого битума, растворенного в животном масле. Этот раствор он накладывал на пластину из стекла, меди или сплава олова со свинцом, экспонируя ее от двух до четырех часов, чтобы получить «гравюрную копию», или целых восемь часов, чтобы получить «отражение видимого».

Когда изображение на покрытии (или на асфальте, как его тогда тоже называли) затвердевало, и картина становилась видимой простым глазом, он уносил пластину в темную комнату для обработки. Сначала он окунал пластину в кислоту, которая растворяла покрытие под нанесенными линиями. Это покрытие было защищено от воздействия света во время экспозиции и. соответственно, оставалось мягким и растворимым Затем Ньепс отправлял пластину своему другу, художнику-граверу Леметру (1797—1870), который четко гравировал линии, покрывал пластину чернилами и отпечатывал необходимое количество экземпляров, что он всегда делал с любых травленых или гравированных пластин. Самой удачной была гелиография кардинала де Амбо, сделанная Ньепсом в начале 1827 года.

Как утверждает историк Жорж Потонье, можно доказать, что Ньепс получил стойкое изображение в камере-обскуре в 1822 году. Однако лишь одно из его сохранившихся «отражений видимого» может быть определенно датировано 1826 годом. Эта фотография вполне могла быть сделана в 1826 году, потому что именно в том году Ньепс стал использовать сплав олова со свинцом вместо медных и цинковых пластин. Экспозиция была равна восьми часам, а потому солнце успело осветить обе стороны здания, которое он снимал из окна своей комнаты. Ньепс написал своему сыну Исидору, объясняя свое предпочтение сплава олова со свинцом тем, что этот сплав темнее, чем медь, и светлый, когда его очистишь, а потому контраст белых и черных линий остается более резким.

Ньепс обрабатывал стеклянную пластину так же, как и металлическую, но с одной существенной разницей: когда битум растворялся лавандовым маслом, пластина промывалась и просушивалась, и на ней оставалось видимое изображение. Странно, что Ньепс, который старался разрешить проблему многоразовых репродукций, никогда, кажется, не попытался использовать полученное изображение на стекле как негатив, чтобы с него сделать отпечатки на светочувствительной бумаге. Этот принцип — негатив — позитив, от которого берет начало вся современная фотография, — был предложен Фоксом Тальботом несколькими годами позже в Англии.

В 1829 году 64-летний Ньепс был болен и очень нуждался. Он и его брат Клод истратили все свои деньги, полученные по наследству, на различного рода изобретения, но ни одно не сделало их богатыми. Раньше у них не было необходимости думать о заработках, так как семья Ньепсов была богатой, все они получили хорошее образование и жили в роскошном доме в Шалон-сюр-Сон, где в 1765 году родился Жозеф. Его отец был советником короля, мать — дочерью известного юриста. Жозеф проявил интерес к изобретательству в мальчишеские годы, но учился, чтобы стать церковным служащим. В 1792 году, отказавшись от карьеры священнослужителя, стал армейским офицером и принимал активное участие в военных действиях на Сардинии и в Италии. Плохое здоровье вынудило его уйти в отставку, и следующие шесть лет он провел в Ницце в качестве государственного чиновника.

Он возвратился домой в 1801 году, чтобы вместе с братом Клодом посвятить свою жизнь различным научным исследованиям. Гелиография стала основным его занятием, и он отдал ей все свои силы. Умер Жозеф Ньепс в 1833 году.

Даже в то время научные исследования стоили очень дорого. Остро нуждаясь в средствах, Ньепс, тем не менее, в течение года не отвечал на письмо от Дагера, процветавшего владельца диорамы в Париже, Затем он, правда, написал ответ, но в нем не говорил о своих достижениях, а больше старался выявить размах экспериментов Дагера, которые, по словам последнего, были успешными благодаря изобретенной им новой камере.

Возвращаясь из Англии в 1827 году, куда он ездил навестить больного брата, Жозеф Ньепс встретился с богатым, процветающим Дагером, который был моложе его на двадцать лет. Они стали партнерами в 1829 году, после того как Дагер убедил Ньепса ничего не публиковать о сущности его процесса, даже если он и чувствовал, что не сможет его улучшить. В своем письме Дагер писал «...надо найти возможность получить хорошую прибыль от этого изобретения до того, как публиковать что-либо о нем, не говоря уже о той чести, которой вы удостоитесь».

В октябре 1829 года Ньепс написал Дагеру, предлагая ему сотрудничество «с целью усовершенствования гелиографического процесса, чтобы их объединенные достижения могли привести к полному успеху». Десятилетний контракт о сотрудничестве был подписан 14 декабря 1829 года, в котором, в частности, говорилось: «Г-н Дагер приглашает г-на Ньепса объединиться, чтобы добиться совершенства нового метода, открытого г-ном Ньепсом, для фиксирования изображений природы, не обращаясь к помощи художника».

Это была неравноценная сделка, так как в содружестве Ньепс — Дагер новая камера Дагера была еще чем-то неопределенным, неиспробованным, а все, что, собственно, было известно о фотографии, являлось вкладом Ньепса. Но Дагер был жизненно важной половиной этого содружества старый и больной Ньепс не очень верил в будущее своих экспериментов, и ему была необходима энергия и самоуверенность Дагера. Кроме того, Ньепс верил в неувядаемый интерес Дагера к фотографии, в его убеждение, что процесс будет усовершенствован и принесет коммерческий успех. Ньепс включил в контракт условие, по которому его сын Исидор станет наследником в случае, если Ньепс умрет раньше истечения срока контракта.

Ньепс отослал Дагеру детальное описание своего процесса: информацию о гелиографии, полностью объяснявшую подготовку серебряных, медных или стеклянных пластин, сведения о пропорциях различных смесей, о растворителях для проявления изображения, о промывочных и фиксирующих процессах, а также сообщил об использовании его последних экспериментов в гелиографии — употреблении паров йодида для усиления изображения.

Ньепс также продемонстрировал Дагеру всю технику выполнения этих процессов, для чего Дагер специально приезжал в Шалон. Через несколько дней Дагер вернулся в Париж и больше никогда не встречался с Ньепсом. Каждый из них самостоятельно работал над изобретением, и очень мало известно об их успехах, кроме того факта, что в 1831 году Дагер писал Ньепсу и просил его провести эксперименты с йодидом в комбинации с солями серебра в качестве светочувствительной субстанции. Ньепс без большого энтузиазма проводил эти опыты. Он не очень-то преуспел в предшествовавших опытах с серебряной солью йодистоводородной кислоты — серебряной субстанцией, которая может быть чувствительной к свету лишь при смешении в абсолютно точных пропорциях.

Лучшие фото для иллюстрации этой страницы:

1.  Неизвестный художник. Портрет Жозефа Нисефора Ньепса в ранние годы. 1785 год.

2.  Жозеф Нисефор Ньепс. Первая в мире фотография, сделанная на сплаве олова со свинцом. 1826 год.

3.  Жозеф Нисефор Ньепс. Кардинал д'Амбуаз. 1827 год. Отпечаток получен с гелиографической гравюры, сделанной в 1826 году.

Дагер и дагеротип:

Луи-Жак-Манде Дагер (1787—1851) не изобрел фотографию, но он сделал ее действующей, сделал ее популярной.

В течение 1839 года, когда он сделал свое сообщение, его имя и его процесс стали известны во всех частях света. К нему пришли слава, богатство и уверенность. Имя Жозефа Нисефора Ньепса было практически забыто.

Однако Дагер был тем человеком, который сделал все, чтобы изобретение Ньепса воплотить в жизнь, но с использованием таких химических элементов, которые были неизвестны Ньепсу. Идея Дагера заключалась в том, чтобы получать изображение с помощью паров ртути. Сначала он проводил опыты с бихлоридом ртути, но изображения получались очень слабые. Затем он усовершенствовал процесс, используя сахар или закись хлора, и, наконец, в 1837 году, после одиннадцати лет опытов, он стал подогревать ртуть, пары которой проявляли изображение. Он превосходно фиксировал изображение, пользуясь сильным раствором обычной соли и горячей водой для смывки частиц серебряного йодида, не подвергшихся воздействию света.

Принцип Дагера проявлять с помощью ртутных паров был оригинален и надежен, и основан, без сомнения, на знаниях, полученных Дагером от Ньепса. К сожалению, Ньепс ничего не сделал, чтобы развить дальше свое изобретение после 1829 года, равно как и его сын Исидор, который стал партнером Дагера после смерти отца. Сын, очень нуждаясь в средствах, спустя несколько лет заключил новый контракт, в котором указывалось, что Дагер был изобретателем дагеротипа.

Этапы процесса Дагера были следующими:

1.  Тонкий лист серебра припаивался к толстому листу меди.

2.  Серебряная поверхность полировалась до блеска.

3.  Серебряная пластина пропитывалась парами йодида и становилась чувствительной к свету.

4.  Подготовленная пластина помещалась в темноте в камеру.

5.  Камера устанавливалась на треногу, выносилась на улицу и направлялась на любой предмет, освещенный солнцем.

6.  Объектив открывался на время от 15 до 30 минут.

7.  Скрытое изображение проявлялось и закреплялось в следующем порядке:

a.  Пластина помещалась в небольшую кабину под углом 45 градусов над контейнером с ртутью, которую спиртовая лампа нагревала до 150 градусов (по Фаренгейту).

b.  За пластиной велось внимательное наблюдение до тех пор, пока изображение не становилось видимым благодаря проникновению частиц ртути на экспонированную часть серебра.

c.  Пластина помещалась в холодную воду, чтобы поверхность стала твердой.

d.  Пластина помещалась в раствор обыкновенной соли (после 1839 года заменена гипосульфитом натрия — фиксирующим элементом, открытым Джоном Гершелем и немедленно взятым для использования Дагером).

e.  Затем пластина тщательно промывалась, чтобы прекратилось действие фиксажа.

В результате получалась единственная фотография, позитив. Видеть ее можно было только при определенном освещении — под прямыми лучами солнца она становилась просто блестящей пластинкой металла. Изображение получалось зеркальным. Невозможно было сделать несколько таких пластинок или напечатать неограниченное количество экземпляров, как можно напечатать позитивы с одного негатива. Фотографический принцип негатив — позитив был изобретен Фоксом Тальботом. Оба изобретения стали известны в одном и том же году.

Чтобы получить максимум прибыли от своего изобретения, Дагер сначала попытался организовать корпорацию путем общественной подписки. Когда из этого ничего не получилось, он попытался продать свое изобретение за четверть миллиона франков, но для осторожных дельцов это показалось слишком большим риском.

Дагер вызывал своей деятельностью значительный интерес: с тяжелой камерой и громоздким оборудованием он делал фотографии на бульварах Парижа, и многие его знали. Но он не объяснял своего процесса, и бизнесмены оставались равнодушны к возможностям фотографии.

Тогда Дагер решил заинтересовать своим изобретением ученых, в частности, влиятельного астронома Доменика-Франсуа Араго (1786—1853). Араго, до которого дошли слухи о том, будто Россия и Англия сделали предложение закупить дагеротип, доложил 7 января 1839 года Академии наук о достижениях Дагера и предложил, чтобы французское правительство купило патент.

Сообщение о дагеротипе произвело сенсацию. Научные журналы опубликовали доклад Араго. Дагер стал больше известен своим изобретением, нежели в связи с диорамой, которая пользовалась заслуженной популярностью. Он показывал виды Парижа, сделанные дагеротипом, редакторам газет, писателям, художникам, которые превозносили его изобретение. Дагер запросил за свое изобретение 200 тысяч франков и сообщил Исидору Ньепсу, что в случае продажи он разделит эту сумму с ним, исключая сумму, которую Исидор занял у него после смерти отца.

Араго убедил Дагера, что пенсия французского правительства будет для него своего рода честью, национальной наградой в знак признания его изобретения. Он писал Дагеру: «Вы не пострадаете от того, что мы отдадим другим нациям славу за представление научному и художественному миру одного из самых замечательных открытий, которые делают честь нашей стране».

Пенсия была определена в размере 6000 франков в год пожизненно Дагеру и 4000 франков Исидору Ньепсу. Предложение было представлено палате депутатов 15 июня 1839 года, а спустя месяц одобрено королем Луи Филиппом. 19 августа Араго сделал доклад на заседании Академии наук, в котором рассказал об удивительном методе Дагера получать фотографические изображения природы во всех деталях без участия руки художника — картины, нарисованные самим солнцем. Доклад Араго вызвал большой интерес, особенно демонстрация дагеротипов, сделанных Дагером. Араго рассказал об истории фотографии, сделав при этом несколько ошибок (так, он приписал изобретение камеры-обскуры Делла Порту и приуменьшил вклад Ньепса), но он по-научному и детально обрисовал дагеротипный процесс. С четким внутренним убеждением он предсказал значение этого процесса для будущего, рассказал о его значении для регистрации исторических событий. Он закончил свою страстную речь следующими словами: «Франция усыновила это открытие и с самого начала продемонстрировала свое благородство, щедро предоставив его всему миру». Араго, очевидно, не знал, что всего пятью днями раньше, 14 августа, Дагер уже получил патент в Англии.

Теперь Дагер, с финансовой точки зрения, был обеспечен. А всего несколько месяцев назад, 8 марта, когда дотла сгорела его диорама, ему казалось, что он разорился.

Диорама эта была громадным сооружением с огромными полотнами (длиной 76 и высотой 46 футов), которая, очевидно, и подтолкнула Дагера к экспериментам в области фотографии. Он хорошо знал камеру-обскуру и делал много набросков с натуры в своих попытках создать иллюзию реальности. Для диорамы он рисовал огромные полотна настолько реалистично, что посетители полагали, что это были специально построенные в трех измерениях сооружения в помещении диорамы. Он ввел новшество — расписывать полотна с обеих сторон. Особенности конструкции диорамы заставляли его все время ее совершенствовать, создавать огромные картины с помощью просвечивающихся и непрозрачных красок, выдумывая жалюзи и экраны, чтобы регулировать естественный свет, проникавший через окна. В некоторых эпизодах он достигал замечательных успехов, манипулируя лампами с маслом, свет от которых изображал отдельные точки на местности, а в последние пять лет существования диорамы он прибегал к использованию газового света для более совершенных зрелищных эффектов.

Первое официальное признание вклада Дагера как художника и создателя диорамы пришло к нему, когда Араго попросил его включить подробное описание техники диорамы в соглашение с правительством, в котором говорилось об этапах создания дагеротипа.

Дагер сконцентрировал свои усилия на объяснении дагеротипного процесса, устраивая показательные сеансы для ученых и художников, при этом упрощая его научную сущность, которую полнее излагал Араго, и, естественно, демонстрировал образцы своего искусства. Дагер начал делать детали для дагеротипа вместе со своим родственником Альфонсом Жиру. Книготорговец Жиру быстро забросил свои дела и полностью посвятил себя сборке камеры. Самуэль Шевалье полировал линзы, на камеру ставился штамп с порядковым номером, ставилась подпись Дагера, и камера становилась официальной. Половина всех доходов шла Дагеру, и он щедро делился половиной своей части с Исидором Ньепсом.

На следующий день после того, как Араго сделал свой доклад, Жиру опубликовал наставление Дагера, состоявшее из 79 страниц. Все имевшиеся у него камеры и наставления были распроданы в течение нескольких дней. Во Франции наставление переиздавалось тридцать раз. Не прошло и года, а наставление было переведено на все языки, напечатано во всех столицах Европы и в Нью-Йорке.

Художники, ученые и простые любители вскоре улучшили и модифицировали процесс Дагера, сократив время экспозиции до нескольких минут, и создание портретов из возможности превратилось в действительность.

Применение призмы позволило перевернуть изображение, и теперь портреты смотрелись нормально, а не зеркально. Решительным шагом вперед было создание к 1841 году аппарата меньшего размера, что привело к уменьшению веса оборудования до 10 фунтов против 110 фунтов. Были улучшены средства, предохранявшие поверхность дагеротипа от повреждений и царапин. В 1840 году Ипполит Физо стал тонировать изображение хлоридом золота. Это не только сделало изображение более контрастным; создавался превосходный глубокий серебряно-серый тон, который, окисляясь, превращался в богатый пурпурно-коричневый.

Признание и слава Дагера росли по мере того, как его изобретение повсюду покоряло воображение людей. Сам он, однако, ничего не внес в фотографию после опубликования данных о своем процессе. До самой своей смерти в 1851 году он жил в уединении в шести милях от Парижа. В 1843 году он заявил, что усовершенствовал мгновенную фотографию и может снимать птицу в полете, но не привел никаких доказательств в правдивость этого заявления.

Изобретатель дагеротипа покоится в усыпальнице местечка Бри, похороненный согражданами 10 июля 1851 года.

Лучшие фото для иллюстрации этой страницы:

1.  Анри Греведон. Луи-Жак-Манде Дагер. 1837 год. Литография Дагер часто позировал своим друзьям художникам. Этот рисунок был сделан за два года до того, как он опубликовал сообщение о дагеротипном процессе.

2.  Луи-Жак-Манде Дагер. Церковь в Холируде, Эдинбург. 1824 год. Масло. Эта картина считалась лучшей из станковых картин Дагера; она была награждена орденом Почетного Легиона, когда была показана на выставке.

3.  Луи-Жак-Манде Дагер. Парижский бульвар. 1839 год. Дагеротип. Эта первая фотография с человеком была отправлена Дагером королю Баварии. Оригинал, находившийся в Государственном музее в Мюнхене, погиб во время второй мировой войны.

4.  Оригинальная камера Дагера, сделанная Альфонсом Жиру, ее размеры - 12х14,5х20 дюймов. Надпись на бирке "Аппарат не имеет гарантии, если на нем нет подписи г-на Дагера и печати г-на Жиру. Дагеротип, сделанный Альфонсом Жиру под руководством изобретателя в Париже по улице Кок Сент-Оноре, 7"

5.  Разборная камера, сделанная Шарлем Шевалье в Париже в 1840 году для целой пластины размером 6,5х8,5 дюймов. Являлась частью дагеротипной установки. Ее можно было использовать для получения бумажных негативов.

6.  Камера и оборудование, сконструированные Марком Годеном и изготовленные Н.П. Леребуром в Париже в 1841 году, для фотографирования и обработки дагеротипов размером в одну шестую пластины. Внешний деревянный ящик служит камерой и одновременно контейнером для переноса следующих принадлежностей стеклянных сосудов для эмульсии, ртутной ванночки со складывающейся поддержкой, двух однопластиночных кассет и коробки с прорезями для двенадцати пластин. Менее чем за год вес снаряжения Дагера, который составлял 110 фунтов, был уменьшен до десяти фунтов.

2. История развития

Негативы и позитивы

Возможность фотографии стать полным и точным документом была признана очень рано. Фотографы, предсказывала филадельфийская «Нэшнл Газетт» в 1849 году, «будут посещать иностранные государства, королевские дворы Европы, дворцы пашей, Красное море и Иерусалим, пирамиды Гизы и доставлять домой точное представление обо всех грандиозных и удивительных объектах, посещение которых стоит сейчас очень дорого... Не смогут почки на дереве набухнуть и расцвести, не сможет цветок разбросать семена или овощи распустить побеги без того, чтобы эти замечательные процессы не были запечатлены на точной фотографии... Пароходный котел не может взорваться, или своенравная река выйти из берегов, садовник не сможет убежать с богатой наследницей или преподобный епископ совершить неблагоразумный поступок без того, чтобы честный и официальный дагеротип не поведал об этом всему миру».

Первые фотографы не теряли время, чтобы подтвердить эти предсказания. Студии-фабрики выпускали тысячи портретов. Еще не высохла типографская краска на страницах «Нэшнл Газетт», а уже появились фотографии европейских архитектурных памятников и американской границы. Вскоре появились фотографии Аравийской пустыни, пирамид Гизы, Абу Симбела и храмов Карнака, Мексиканской и Крымской войн, «Кровавого Канзаса» и восстания сипаев. В Нью-Йорке стали издаваться два фотографических журнала. Появились первые фотографические книги. Бостонец по имени Уипл соединил камеру с телескопом в обсерватории Гарвардского колледжа, чтобы получить четкий, детальный снимок Луны. В 1856 году Лондонский университет включил фотографию в программу своих учебных дисциплин. Несколькими годами позже Мэтью Б. Брэди с помощниками начал создавать фотодокументы американской гражданской войны в Америке.

Хотя непосредственная документальность была главной целью и функцией фотографии еще более ста лет назад, как и сегодня, выдающиеся деятели науки и искусства признавали, что у фотографии имеются огромные возможности, которые должны быть раскрыты и приведены в действие. К примеру, сэр Чарльз Истлейк, президент Королевской академии, и лорд Россе, президент Королевского общества, совместно обратились к Фоксу Тальботу, изобретателю системы негатив — позитив, с просьбой сделать более приемлемыми его условия, связанные с патентными правами на его изобретение.

Статус фотографии в середине девятнадцатого века раскрывается наиболее ярко в тех отношениях, которые сложились между фотографией и изобразительным искусством. Появление фотографического процесса породило ударную волну, которая распространилась во всем мире искусства. Поначалу в нем увидели опасного соперника. Безработица стала угрожать иллюстраторам и художникам-графикам. Угроза казалась еще большей, так как художественный идеал детального реализма в то время был полновластным. Отчасти с печалью, отчасти с приятным возбуждением художник Деларош заметил, что «отныне живопись умерла». Он сказал также, что фотография отвечает «всем требованиям искусства» и заключает в себе все принципы, ведущие к «совершенству». Некоторые художники, наименее преуспевавшие, сменили свою профессию и освоили новый процесс. Такое развитие событий оказало большую услугу фотографии, так как появилось много хороших исполнителей, поднаторевших в важном деле художественного оформления хорошо организованных композиций. Самое враждебное отношение к фотографии проявил французский поэт и критик Шарль Бодлер, который осуждал дезертирство второсортных художников и говорил о коррупции в мире искусства. Настолько плотная атмосфера какой-то незаконности была создана вокруг фотографии, что даже сегодня многие иллюстраторы выступают против того, чтобы стало известно, в какой степени их знания, информация и даже вдохновение зависят от фотографий. «Она восхитительна, — печально сказал Ж.-О.-Д. Энгр о фотографии, — но, однако, никто не должен признать этого».

Лучшие фото для иллюстрации этой страницы:

1.  Голландские купцы с одной из первых фото камер, которую разрешили ввезти в Японию. 1851 год. Японская гравюра на дереве.

2.  Эдгар Дега. Автопортрет с мадам Зое Галеви. 1895 год. Фотография.

Фокс Тальбот

Все были в восторге от дагеротипа — художник, гравер, офортист, литограф, ученый. Его деликатная тональность и передача мельчайших деталей, видимых с помощью увеличительного стекла, отвлекли всеобщее внимание от более рыхлых изображений на бумаге, которые получил Генри Фокс Тальбот и сообщил о своем изобретении в том же месяце.

Сэр Джон Гершель, который назвал изобретение Тальбота фотографией и пустил в обращение слова «негатив» и «позитив» для того, чтобы объяснить его процесс, считал зернистый отпечаток на бумаге детской забавой по сравнению с серебряным изображением.

Предварительное сообщение Араго о дагеротипе в Академии наук в Париже 7 января 1839 года побудило Фокса Тальбота первым опубликовать информацию о своем процессе. Он боялся, что если изобретение Дагера окажется таким же, как и его собственное, то годы работы над своим изобретением были бы потеряны. В конце января Тальбот попросил известного ученого Фарадея показать на заседании Королевского института в Лондоне несколько своих фотографий цветов, листьев, кружевной ткани, рисунков на раскрашенном стекле, а также виды Венеции, сделанные путем переноса изображения объекта или гравюры на светочувствительную бумагу. В дополнение Фарадей продемонстрировал полученные Тальботом «фотографии, показывающие архитектуру моего загородного дома... снятые с помощью камеры-обскуры летом 1835 года».

В последний день января 1839 года Тальбот сделал в Королевском обществе доклад «Некоторые выводы об искусстве фотогеничного рисунка, или о процессе, с помощью которого предметы природы могут нарисовать сами себя без помощи карандаша художника».

В первой книге с фотоиллюстрациями — «Карандаш природы», опубликованной в 1844 году, Тальбот описывает, как к нему пришла идея сделать постоянным, неисчезающим то изображение, которое он видел в камере-обскуре. Он пишет, что это случилось в октябре 1833 года на берегу озера Комо в Италии, где он пытался скопировать виды природы с помощью камеры Уолластона. «Я пришел к заключению, что для успешного пользования этим аппаратом необходимо было обладать какими-нибудь навыками рисования, а у меня их, к сожалению, не было. Я тогда подумал о том, чтобы использовать метод, к которому я прибегал много лет назад. В то время я брал камеру-обскуру, наводил ее туда, куда мне хотелось, а в то место камеры, где нужные мне объекты фокусировались, я подкладывал лист бумаги. На этой бумаге появлялись сказочные картинки, создания момента, обреченные судьбой на быстрое исчезновение. Именно в такие минуты ко мне и пришла эта идея: как было бы великолепно, если можно было бы заставить эти естественные изображения напечатать самих себя и надолго остаться в таком виде на бумаге!»

Тальбот рассудил, что поскольку свет может воздействовать на изменения различных материалов, то единственное, что ему оставалось сделать, — найти соответствующие материалы. И бумага стала для него тем искомым материалом. Он обнаружил, что если погрузить лист бумаги в слабый раствор соли, а затем, когда бумага высохнет, окунуть ее в раствор нитрата серебра, то в тканях бумаги образуется светочувствительный химический элемент, хлорид серебра. Сначала он делал копии гравюр, цветов и кружевных изделий, а к лету 1835 года уже проводил эксперименты как с помощью больших, так и маленьких камер.

Его жена называла маленькие камеры «мышеловками». Он размещал несколько таких камер вокруг своего дома, аббатства Лакок, находившегося в местечке Чиппенхэм, графства Уилтшир, и удачно получал каждой камерой, после экспозиции всего в тридцать минут, отличную «миниатюрную фотографию тех объектов, перед которыми устанавливались камеры». Он фиксировал эти изображения, размером в один квадратный дюйм, промывая бумагу в крепком растворе обычной соли или в йодиде калия.

Когда стало известно изобретение Тальбота, сэр Джон Гершель предложил ему более эффективный способ удалять неиспользованный хлорид серебра с тем, чтобы изображение не изменялось при солнечном свете, — пользоваться гипосульфитом натрия, который сэр Джон еще двадцать лет назад, в 1819 году, считал лучшим средством для растворения солей серебра.

Тальбот обнаружил в 1840 году, как и Дагер двумя годами раньше, что нет необходимости ожидать, когда изображение станет видимым. Проявка еще скрытого изображения позволила ему делать фотографии за несколько минут, тогда как раньше на это у него уходили часы. Отпала и необходимость смотреть в отверстие, сделанное в камере, чтобы убедиться, что изображение появилось. Магически изображение появлялось на бумаге, которую проявляли в галловой кислоте. После проявки Тальбот пользовался теплым раствором гипосульфита, чтобы зафиксировать изображение, затем промывал негатив в чистой воде, просушивал его и натирал воском, делая его прозрачным. С помощью солнечного света он делал с этих негативов контактные отпечатки на хлоросеребряной бумаге, на единственной бумаге, которой он пользовался с самого начала своих экспериментов.

Отлично обработанные негативы он называл «калотипами», в переводе с греческого — «прекрасные картинки», а позднее стал называть «тальботипами».

Человечество признательно Фоксу Тальботу за изобретение негативно-позитивного процесса, положившего начало всей современной фотографии.

Лучшие фото для иллюстрации этой страницы:

1.  Антуан Клоде. Портрет Генри Фокса Тальбота. 1844 год. Дагеротип.

2.  Генри Фокс Тальбот. Кружево. 1843 год. Фотогеничный рисунок.

3.  Генри Фокс Тальбот. Аббатство в Лакоке. Август 1835 года. Первый бумажный негатив, размер - один квадратный дюйм.

4.  Книга Генри Фокса Тальбота. "Карандаш природы", изданная в шести частях в 1844 - 1846 годах. Первая книга с опубликованными оригинальными фотографиями, приклеенными вручную.

5.  Самая первая фото камера Генри Фокса Тальбота с отверстием для осмотра. До проявки "скрытого изображения" эти отверстия позволяли фотографам проверить, полностью ли проэкспонировалось негативное изображение.

6.  Генри Фокс Тальбот. Метла. Из книги "Карандаш природы". 1844 - 1846 годы. Калотип.

Великое сотрудничество

Величайшими последователями калотипного процесса были два человека из Эдинбурга — художник Дэвид Октавиус Хилл и химик-фотограф Роберт Адамсон. Они сотрудничали вместе всего пять лет (Адамсон умер в возрасте двадцати семи лет в 1848 году), но сумели сделать 1500 фотографий, в числе которых несколько лучших портретов за всю историю фотографии.

Вместе Хилл и Адамсон делали превосходные фотографии: на открытом воздухе люди позировали в одиночку, парами или целыми группами, но расставленные вокруг них стулья и различные опоры и подставки создавали иллюзию, будто снимок сделан в помещении. Подпирая головы руками, облокачиваясь на опоры, они принимали свободные, естественные позы на все время экспозиции, которая длилась от одной до трех минут.

В их каждом портрете четко выражен характер. Не делается никаких попыток скрывать на лице морщины и другие черточки. Часто остаются глубокие тени, чтобы подчеркнуть темные и светлые стороны лица, и эти тени драматически повторяются по всей фотографии — на руках, на одежде, на заднем плане. Жертвовали деталями, так как бумажный негатив не мог соперничать с дагеротипом в вос произведении соблазнительных мелочей. Темные и светлые места были похожи на световые контрасты в рисунках Рембрандта.

Хилл впервые взялся за камеру в 1843 году, когда Свободная церковь Шотландии заказала ему огромную картину (11 футов и 5 дюймов на 5 футов) «Подписание Акта об отделении и Дела об отречении». На этом монументальном полотне Хилл должен был запечатлеть 470 священников-делегатов, которые порвали с церковью Шотландии и собрались на общую ассамблею, чтобы отметить свое освобождение.

За недолгие годы своего сотрудничества Хилл и Адамсон сделали фотопортреты и характерные фотоэтюды всех делегатов. Каждый портрет был отмечен уникальной художественностью. Они нашли совершенный способ творчески использовать несовершенства бумажного негатива.

В 1866 году, за четыре года до своей смерти, Хилл завершил, наконец, эту выдающуюся работу, которой он посвятил двадцать два года жизни, и огромное полотно было принято заказчиком — Свободной церковью Шотландии. Всех священников можно узнать, так же как и самого Хилла, его жену и Адамсона с камерой.

Лучшие фото для иллюстрации этой страницы:

1.  Дэвид Октавиус Хилл и Роберт Адамсон. Портрет священнослужителя. Около 1845 года. Калотипный негатив и отпечаток. Современный отпечаток сделан с оригинального бумажного негатива.

2.  Дэвид Октавиус Хилл. Фрагмент из Подписания акта об отречении. Завершено в 1866 году. Картина. Хилл с карандашом и тетрадью, Адамсон с камерой.

Фото на мокрых пластинах

Сэр Джон Гершель не очень успешно, но делал опыты по использованию стекла, а не бумаги или металла, в качестве основы для нанесения светочувствительных солей серебра. В 1847 году Ньепс де Сент-Виктор, двоюродный брат Нисефора Ньепса, изучив доклад Гершеля, опубликованный в журнале Королевского общества «Джорнел», выяснил, что сэру Джону не удалось найти подходящий органический материал, которым можно было покрывать стекло в качестве связующего вещества для светочувствительного серебра.

Профессиональный военный и любитель-ученый по призванию, Ньепс де Сент-Виктор лишился своей лаборатории во время революции 1848 года, когда были разрушены казармы, в которых он жил. Тем не менее, он продолжал свои занятия, экспериментируя сначала с крахмалом и желатином, а потом более успешно с яичным белком. В белок яйца он добавлял несколько капель йодида калия и бромида калия, несколько крупинок обычной соли, тщательно все это взбалтывал до пенного состояния, а затем процеживал через миткаль.

Этот раствор йодированного яичного белка он наносил на стекло, и когда раствор просыхал, он погружал эту стеклянную пластину в нитрат серебра, и она становилась светочувствительной. Пластину можно было вставлять в камеру мокрой или сухой, но сухая пластина требовала большего времени экспозиции, чем дагеротип или калотип. Убежденный, что его изобретение сыграет определенную роль в области фотографии, Ньепс де Сент-Виктор сообщил о своем белковом процессе в Академию наук в Париже в июне 1848 года.

Сразу же после опубликования этого процесса были предложены различные модификации и усовершенствования для более быстрого получения светочувствительного белка с тем, чтобы им можно было пользоваться при создании портретов и чертежей, при фотографировании архитектурных объектов и пейзажей.

Для устранения зернистости и других несовершенств бумаги Л.Д. Бланкар-Эврар предложил покрывать белком бумагу для позитивов. После проявки он окунал отпечаток в раствор хлорида золота, чтобы получать спокойные и приятные коричневые и серые тона, а также для того, чтобы изображение стало более устойчивым.

Бумажный негатив был еще раз усовершенствован, но, так же как дагеротипный и все другие ранние процессы, он был предан забвению после создания Скоттом Арчером мокроколлодионного процесса, о котором сообщил журнал «Кемист» в марте 1851 года.

Скотт Арчер, британский скульптор и фотограф, растворял пироксилин, эфир и спирт, чтобы получить коллодий (эта формула уже несколько лет была известна в медицине), а затем перемешивал его с раствором йодида серебра и йодида железа. Этой смесью он покрывал чистую стеклянную пластину, которую затем погружал в раствор дистиллированной воды и нитрата серебра и мокрую экспонировал в камере. Пластину нужно было проявлять, пока коллодий был еще влажным. Новый процесс был гораздо быстрее, чем при использовании яичного белка или какого-либо другого фотографического метода. Он требовал всего двух-трехсекундной экспозиции при прямых солнечных лучах, а получавшаяся в результате тональность не шла ни в какое сравнение с результатами любых других существовавших процессов.

Как великодушен был Скотт Арчер! Он мог бы получить патент на свое изобретение и стать обладателем неслыханного богатства, достаточного для него самого и его наследников, так как мокроколлодионный процесс не был превзойден более тридцати лет, до появления в продаже сухих желатиновых пластин. Арчер объявил о своем изобретении без всяких условий и умер в бедности в возрасте сорока четырех лет в 1857 году.

Поскольку эфир очень быстро испарялся из коллодия, пластину нужно было проявлять сразу же после экспозиции. В экстремальных климатических условиях пустыни или гор это было сопряжено со значительными трудностями, тем более что вся подготовка пластины должна была проводиться в полной темноте или почти в полной темноте. Фотограф должен был не только передвигаться с камерами, треногами, объективами, химикалиями, стеклянными пластинами различных размеров, подходящих для его камер, дистиллированной водой, измерительными банками и подносами, но и должен был нести с собой «темную комнату» — и все эти принадлежности весили около 120 фунтов. Во многих случаях палатка являлась проявочной, хотя плетеные корзины, лодки, железнодорожные вагоны, экипажи и ручные тележки также часто служили этой цели.

Мокроколлодионный процесс сразу же стал использоваться для создания портретов. В Америке, где дагеротип был в моде гораздо дольше, чем где-либо в Европе, был выдан патент на производство амбротипных портретов, которые делались такого же размера, как и дагеротипы. Как утверждала реклама, у этих портретов было то преимущество, что их можно было рассматривать при любом освещении, в то время как серебряные изображения на зеркальных поверхностях дагеротипов можно было увидеть только при определенном освещении.

Амбротипы (от греческого слова «нерушимый, вечный») — это негативные портреты на стекле, намеренно недостаточно экспонированные, чтобы получилось слабое изображение. С обратной стороны этих негативов подкладывалась черная бумага или вельвет, а иногда эта обратная сторона просто закрашивалась черной краской. Так как изображение было перевернутым, то обычно клали стеклянный негатив лицом вниз на бумагу или вельвет, чтобы получить позитивное изображение. Сверху накрывали стеклом, и все это помещали в специально подготовленную «фирменную» коробочку, в которой этот негатив очень походил на дорогостоящий дагеротип.

Три фотографа делали великолепные снимки, пользуясь коллодионным процессом, — один снимал в пустынях Египта, а двое — в Альпах Швейцарии. Это были Фрэнсис Фрит из Англии и братья Биссон из Франции.

Ближний Восток был большой приманкой для туристов в конце девятнадцатого века, и это порождало нескончаемый спрос на фотографии египетских древностей, видов реки Нил и Иерусалима. Издатели Европы и Англии отправляли целые экспедиции фотографов, чтобы как-то удовлетворить этот спрос общественности, дававший им значительные прибыли. Издатель Фрэнсис Фрит из Лондона, который был и талантливым фотографом, в 1856 году совершил путешествие в верховья Нила, делая снимки камерами различного размера, одна из которых могла фотографировать на огромные пластины размером 16 на 20 дюймов. (Только для контактных отпечатков. Увеличения не делались, хотя Фокс Тальбот включил процесс увеличения в свое заявление на патент в 1843 году.) Начав свое путешествие в дельте, он поднялся по реке более чем на 800 миль до Пятого Водопада, дальше нынешней границы Египта с Суданом. Он сделал превосходные снимки пирамид и Великого Сфинкса в Гизе, храмов в Карнаке и Луксоре, монументальных скульптур, полузасыпанных песками в Тебесе, а также остатков архитектурных сооружений, видневшихся на фоне нильской воды в Филе.

Какая великолепная серия фотографий! Какая сила духа и изобретательность требовались от Фрэнсиса Фрита, чтобы их получить! При сухой жаре Египта мокроколлодионная пластина высыхала быстрее, чем за обычные десять минут в жаркий летний день в Англии. Каждое движение в темной душной палатке нужно было рассчитать. Сильные запахи эфира внутри палатки были удушающими. Температура в пустыне часто достигала 110 градусов (по Фаренгейту), а внутри палатки 130 градусов, коллодий закипал. Иногда при неожиданных песчаных бурях песок попадал на пластины и оставлял свои отметины либо делал их полностью непригодными. Несмотря на все эти трудности, Фрит сумел сберечь достаточное количество негативов, чтобы сделать подборку исключительных фотографий и в следующем году опубликовать их в книге о Египте, в которой были не только оригинальные фотографии, но и описания его опытов. В результате своих трех путешествий в Египет и Иерусалим Фрит выпустил семь книг.

Для некоторых фотографов, пользовавшихся коллодионным процессом, горячий свет солнца и другие трудные условия работы в пустыне не шли ни в какое сравнение с холодным светом солнца и трудностями работы в горах. Какую выносливость нужно было иметь, чтобы делать фотографии в жутком холоде льда и снега, на обдуваемых ветрами горных пиках высотой примерно 16 000 футов, в разряженной атмосфере Альп К числу одних из самых лучших фотографий горных пейзажей, сделанных когда-либо, относятся работы Луи Огюста Биссона и его брата Огюста Розали.

Двадцать четыре фотографии размером 9х15 и 12х17 дюймов были сделаны братьями Биссон в 1860 году во время высокогорной экспедиции в Швейцарии. Они покрывали пластины коллодием, который на альпийском морозе с трудом вытекал из банки, а после проявки они промывали их растопленным снегом. Несмотря на плохое покрытие пластин, что отразилось на качестве вос произведенного неба, фотографии гор превосходно продемонстрировали художественное мастерство этих авторов, их умение драматически построить композицию в мире голых скал и белых снегов.

Другим мужественным фотографом, первым снявшим военные действия, был Роджер Фентон, который фотографировал Крымскую войну в 1855 году. В его распоряжении был фургон, служивший проявочной, на котором было написано «Фотографический фургон», и он снимал укрепления, корабли и склады, военные сооружения, поля сражений, офицеров и рядовых и самых привлекательных работниц кухни в тылу, выступавших на войне еще и в роли сестер милосердия. Жара, стоявшая на Крымском полуострове на Черном море, а также необходимость долгих экспозиций — все это создавало трудности в подготовке коллодионных стеклянных пластин. Они не могли долго храниться, и в самые жаркие дневные часы Фентон съемок не производил. И, все же, несмотря на все неудобства, невзирая на эпидемии болезней в этом районе, Фентон за четыре месяца сделал более 300 негативов.

В 1860-х годах Уильям Нотмэн стал известен во всем мире своими снимками первых канадских поселенцев. Он сделал серию снимков охотников на лосей и бизонов возле палатки «в зарослях», капканщиков и проводников в унтах и песцовых шубах на снегу, сделанном из соли, индейского мальчика с нагруженным тобоганом — все были сфотографированы в очень суровых и сложных позах в его студии в Монреале. Он искусно создавал обстановку, считавшуюся более реалистичной, чем могла создать природа. Сравнительно быстрый мокроколлодионный процесс раскрепостил мастерство и воображение фотографов, которые оставили изумительные свидетельства тех дней.

Александр Хеслер, первый фотограф Чикаго, считался в 1850-х годах «одним из величайших дагеротипистов Америки». В 1851 году он фотографировал границу в верховьях Миссисипи, где сделал большие дагеротипные снимки водопада Святого Антония, форта Снеллинга и водопада Миннегага. Снимок водопада Миннегага, который он демонстрировал в своей чикагской студии два года спустя, утвердил по всей стране его репутацию думающего фотографа. Генри Вадсворт Лонгфелло в письме, а также в первом издании «Гайаваты», которое он с автографом послал Хеслеру, признал, что дагеротип водопада Миннегага вдохновил его на написание поэмы «Гайавата»

Родился Хеслер в Монреале, но еще мальчиком вместе с родителями переехал в город Рейсин, штат Висконсин, и в последующие годы (он умер в 1895 году) стал фотографом среднего Запада, имевшим студии в разных районах Чикаго. Свою первую студию он открыл в 1853 году. Успех сопутствовал ему. Он открыл еще одну студию и пригласил для работы художника по миниатюрам. Хеслер освоил фотографию на негативах из бумаги, мокроколлодионный процесс, стереограф, и это позволило ему утверждать в рекламе, что он может выполнить любой фотографический заказ — от миниатюрных портретов до портретов самых больших размеров.

В 1857 году он сделал портрет Авраама Линкольна. Две фотографии Линкольна, которые Хеслер сделал с мокрых пластин в 1860 году и на которых Линкольн запечатлен хорошо одетым, причесанным и без бороды, были серьезно повреждены в 1933 году при пересылке по почте. Разбитые стеклянные пластины были помещены на хранение в Смитсоновский институт. В 1958 году были обнаружены две копии негативов, которые Хеслер сделал с лучших отпечатков и сохранил у себя. Эти копии приобретены Чикагским историческим обществом.

Лучшие фото для иллюстрации этой страницы:

1.  Неизвестный фотограф. Портрет Фредерика Скотт Арчера, изобретателя мокроколлодионного процесса, революционизировавшего фотографию. 1855 год. Амбротип.

2.  Набор фотографа, весивший от 70 до 120 фунтов, необходимый для мокроколлодионной фотографии.

3.  Амбротип с темным задним фоном на одной половине, чтобы показать его негативно-позитивный характер.

4.  Фрэнсис Фрит. Зал с колоннами в Луксоре, Египет. Фотография на мокрой пластине.

5.  Фрэнсис Фрит. Пирамида Хеопса и Сфинкс, Гиза, Египет. Фотография на мокрой пластине.

6.  Братья Биссон. На полпути, Альпы. 1860 год. Фотография на мокрой пластине. Снимок сделан братьями Биссон во время восхождения на Монблан.

7.  Роджер Фентон. Маркитантка времен Крымской воины. Она помогала также Флоренс Найтингейт в качестве медсестры. 1855 год. Фотография на мокрой пластине.

8.  Роджер Фентон. Бухта Балаклавы во время Крымской воины. 1855 год. Фотография на мокрой пластине.

9.  Уильям Нотмэн. Охота на лосей, Монреаль, Канада. Начало 1860-х годов. Фотография.

10.  Александр Хеслер. Портрет Авраама Линкольна, Спрингфильд, Иллинойс. 1860-е годы.

11.  Александр Хеслер. Почтовый пароход "Бен Кэмпбелл" на Миссисипи, Галена, Иллинойс". 1852 год. Дагеротип. Напечатан зеркально, чтобы можно было прочитать надпись.

Стереоскоп: парные фото

В 1849 году сэр Дэвид Брюстер изобрел стереоскоп с двумя увеличительными линзами, расположенными на расстоянии 2,5 дюйма одна от другой, то есть на обычном рас

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Создание фотографии и развитие фотоаппаратуры". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 589

Другие дипломные работы по специальности "Культура и искусство":

Плетеная мебель "Детская кроватка"

Смотреть работу >>

Эволюция exercice классического танца

Смотреть работу >>

Проблема сущности культуры

Смотреть работу >>

Основные направления голландской живописи XVII века

Смотреть работу >>

Развитие корпоративной культуры социальных учреждений

Смотреть работу >>