Дипломная работа на тему "Повседневная жизнь эпохи позднего средневековья на основе картин мастеров Северного Возрождения"

ГлавнаяКультура и искусство → Повседневная жизнь эпохи позднего средневековья на основе картин мастеров Северного Возрождения




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Повседневная жизнь эпохи позднего средневековья на основе картин мастеров Северного Возрождения":



ПОВСЕДНЕВНАЯ ЖИЗНЬ ЭПОХИ ПОЗДНЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ НА ОСНОВЕ КАРТИН МАСТЕРОВ СЕВЕРНОГО ВОЗРОЖДЕНИЯ

одержание

Введение

Глава I. Жилище и быт феодалов и крестьян

Глава II. Быт средневекового горожанина

Глава III. Одежда

Заключение

Источники

Литература

Приложение

Введение

1.Постановка проблемы

Повседневная жизнь общества представляет интерес как для социологов, антропологов, этно графов, так и для историков. Без знания повседневной жизни вряд ли возможно составить верное представление о характере той или иной эпохи, её исторической значимости и роли. Ведь историческая наука заключается не только лишь в изучении последовательности царствующих особ и войн, которые они вели. Нам кажется справедливым мнение о том, что истинная история заключается в повседневной жизни отдельного человека, а также во взаимодействиях, в которые он вступает с окружающим его обществом. Вещи и явления, которыми окружает себя человек, помогают историку осмыслить и вжиться ту или иную эпоху. Мир таков, каким его видит человек и таков, каким его видит Бог – это особенно важно для интересующей нас эпохи средневековья.

Наше сознание привычно связывает традиционные описания из области экономической и социальной истории, из истории быта и истории техники с такими понятиями как производительные силы, производственные отношения. Вместе с тем, термины «материальная культура», «повседневная жизнь» («повседневность») в современной исторической науке скрывают в себе нечто большее, чем описание быта и повествование о том, как жили в прошлом. Это не дополнение к «серьезной» истории — политической и событийной, как можно видеть в традиционных исторических изданиях, особенно начала и первой половины нынешнего столетия. Но это также и не «история низов» — «бесправных и обездоленных», о которой так много говорят сегодня. Историки-медиевисты не игнорируют эти социальные слои и группы, но изучают их в ином, широком социальном и культурном контекстах.

Целью данной работы является рассмотрение повседневной жизни эпохи позднего средневековья. Ввиду того, что эта тема в целом очень масштабна, я ограничусь исследованием жилища и одежды. И тот и другой аспекты повседневности обширно представлены на картинах и иллюстрациях, поэтому именно они стали основными источниками при написании данной работы.

Заказать дипломную - rosdiplomnaya.com

Уникальный банк готовых оригинальных дипломных работ предлагает вам приобрести любые работы по желаемой вами теме. Грамотное выполнение дипломных работ по индивидуальным требованиям в Самаре и в других городах России.

Данное исследование является актуальным, так как в последние десятилетия довольно чётко прослеживается увеличение интереса историков к повседневной жизни. Эта тенденция объясняется тем, что изучение так называемой «микроистории» в конечном счёте позволяет прийти к более широкому пониманию масштабных исторических процессов, а также увидеть их в новом свете. Современный исследователь повседневности Н. Пушкарева видит в исследовании повседневности ещё несколько моментов: «Значимость так называемого микро-исторического подхода в исследовании повседневности определяется во-первых, тем, что он позволил принять во внимание множество частных судеб. История повседневности стала поэтому реконструкцией «жизни незамечательных людей», которая не менее важна исследователю прошлого, чем жизнь людей «замечательных». Во-вторых, значимость микроистории для повседневности состояла в апробации методик изучения несостоявшихся возможностей. В-третьих, этот подход определил новое место источников личного происхождения, помогая пониманию степени свободы индивида в заданных историко-политических, хронологических, этнокультурных и иных обстоятельствах».[1]

2. Характеристика источников

Источники исследования повседневности довольно разнообразны. Среди них есть и лингвистические, и этнографические, и географические. Но в данной работе в качестве источников в основном будут выступать визуальные, то есть живописные произведения художников северного Возрождения, так как для того, чтобы обнаружить конкретные черты средневековой повседневной жизни, историкам приходится изучать, наряду с письменными текстами и археологическим материалом, именно памятники изобразительного искусства — витражи, статуи, фрески, книжные миниатюры. Следует отметить, что специфика перечисленных источников заключается в том, что все произведения и искусства, которые могут быть источниками для познания быта той эпохи, служили религиозным целям. Европейская средневековая цивилизация — христианская цивилизация, и именно в этом аспекте только и можно правильно воспринимать все упомянутые памятники. Когда, например, на рисунке изображены каменщики, возводящие здание, то это — строители Вавилонской башни. Когда мы пытаемся выяснить, каковы были в XIII—XV веках женские моды оказывается, что фигуры, облаченные в роскошные одеяния, это фигуры Богоматери или святых Строения, лучше всего сохранившиеся от Средних веков,— церкви и соборы. Поэтому не всегда легко вычленять какие-либо элементы повседневности из того религиозного контекста, в котором созданы произведения искусства, служащие для нас памятниками быта. Сказанное во многом применительно и к литературным произведениям.

Авторы источников - Питер Брейгель старший, Иероним Босх, Лука Лейденский, Альбрехт Дюрер, Ян ван Эйк, Лукас Кранах Старший, Роберт Кампен, Рогир Ван дер Вейден, Петрус Кристус.

Питер Брейгель (1527-1569) - нидерландский живописец и рисовальщик. Творчески переработал уроки итальянской живописи XVI в., создал глубоко национальное искусство, опирающееся на нидерландские традиции и фольклор. В творчестве Брейгеля сложно переплелись юмор и фантастический гротеск, лиричность и эпичность картины мироздания.

Иероним Босх (1460-1516) - выдающийся нидерландский живописец, причудливо соединивший в своих картинах черты средневековой фантастики, фольклора, философской притчи и сатиры. Один из основоположников пейзажной и жанровой живописи в Европе.

Творчество этого выдающегося нидерландского живописца до сих пор остается загадочным и удивительно современным. Впоследствии, через четыреста лет после его смерти, сюрреалисты Сальвадор Дали и Макс Эрнст назвали Босха «почетным профессором кошмаров», считая, что он «представил картину всех страхов своего времени... воплотил бредовое мировоззрение конца средневековья, исполненное волшебства и чертовщины. Его также называют предшественником сюрреализма и предвестником психоанализа. Действительно, его картины выбиваются не только из стиля и идеологии Ренессанса, но и сюрреалистов наших дней. В своих работах Босх изображает пороки человечества и Страшный Суд с поражающей мистической потусторонностью. Исследователи не могут объяснить его феномен. Были версии, что он член тайных мистических обществ, а иные утверждают даже, что он вообще сосланный в прошлое за какую-то провинность человек из далёкого будущего (так в полушутку писал о Босхе в одном из своих художественных произведений выдающийся писатель-фантаст Станислав Лем). В любом случае Босх был человеком, чье сознание находилось на ином уровне, чем наше.

Альбрехт Дюрер (1471-1528), немецкий живописец, рисовальщик и гравер, один из величайших мастеров западноевропейского искусства.

Дюрер был проницательным исследователем природы и горячим приверженцем итальянской ренессансной теории искусства, однако в его творчестве проявились многие черты средневекового мистицизма

Ян Ван Эйк (1390-1441) - выдающийся нидерландский живописец, один из основоположников искусства Раннего северного Возрождения. Его перу принадлежат многие известные работы, такие как «Портрет четы Арнольфини».

Лука Лейденский или Лукас ван Лейден (1489 или 1494 1533), нидерландский живописец и гравёр. Его работы отличаются смелым новаторством, в религиозных композициях интерес к бытовым деталям сочетается с маньеристической стилизацией.

Рогир Ван дер Вейден (ок. 1399 – 1464) – выдающийся нидерландский художник, «великий фламандец», как назвал его король Хуан II Кастильский. Несмотря на то, что он был одним из самых заметных художников во фламандской живописи XV века, о его жизни известно очень мало. Не сохранилось ни одной подписанной им картины, а те его работы, которые упоминаются в документах, описаны настолько приблизительно, что их невозможно идентифицировать. Таким образом, приписывая мастеру ту или иную картину, искусствоведы вынуждены руководствоваться исключительно косвенными признаками. Лишь о нескольких работах Рогира ван дер Вейдена — в частности, о «Снятии со креста», хранящемся ныне в мадридском музее Прадо, — говорится в современных ему письменных источниках достаточно подробно и точно.

Петрус Кристус (1410/1420 - 1476) — фламандский художник, работавший в Брюгге с 1444 года. Также упоминается под именем Питер Кристофсен.

Петрус Кристус был учеником Яна ван Эйка, на стиль Кристуса помимо учителя оказали влияние художники Рогир ван дер Вейден и Робер Кампен. Петрус унаследовал мастерскую Ван Эйка после его смерти в 1441 году и оказал значительное влияние на других мастеров брюггской школы.

Роберт Кампен (1378-1444) - нидерландский живописец, стоящий у истоков традиции ранней нидерландской живописи (так называемых «фламандских примитивов»). Также Роберт Кампен был одним из первых портретистов в европейской живописи.

Для полноты картины следует обозначить основную особенность живописи Северного Возрождения, которая отличала её от классического итальянского Возрождения. Специфика сложившегося в Нидерландах художественного стиля, определялась местными условиями: характером развития страны, сложившейся здесь духовной культуры, а также — местными историческими традициями. Нидерландское искусство своими корнями восходило к иным истокам, нежели итальянское. Как и Германия, Нидерланды сохраняли неизмеримо более непосредственную и прямую, чем это наблюдалось в Италии, связь с духовной культурой средневековья, а в сфере искусства — с традициями готики; при этом значение здесь сохраняли не столько элементы позднеготических художественных форм, сколько наследие высокой готики эпохи расцвета этого стиля. Так как в пору зрелого и позднего средневековья не существовало самостоятельной нидерландской культуры, а явления духовной жизни, которые возникали на территории нидерландских провинций, фактически являлись ответвлением культуры Франции, средневековая художественная традиция воспринималась нидерландскими живописцами XV века преимущественно сквозь призму искусства французского средневековья. Традиция французской готики во многом определила собой то направление, по которому в Нидерландах на переломе двух эпох пошло развитие нового стиля; для творчества ряда крупнейших нидерландских художников в некоторых отношениях она сыграла оплодотворяющую роль.

Нидерландские мастера XV века сохранили и развили далее на новой основе выражавшееся в памятниках высокой готики ощущение грандиозности мироздания

Среди всех западноевропейских художественных школ в XV веке наряду с итальянской выделялась своей цельностью и определенностью стилистических признаков нидерландская. В нидерландском искусстве раньше, нежели в искусстве других стран Северной Европы, нашли себе выражение те кардинальные духовные сдвиги, которые знаменовали собой сложение стиля Возрождения.

С итальянским искусством его сближало то положение, что его создатели умели в эту эпоху в своем творчестве образно воссоздавать самые значительные, глубокие и всеобъемлющие идеи современности. За нидерландскими памятниками 15 века, подобно тому как это наблюдалось в Италии, ощутим был ренессансный человек, взиравший на мир новыми глазами, способный в сложной и противоречивой исторической обстановке создавать высокое искусство, которое занимало одно из главных мест в духовной жизни народа и воплощало рожденные этим народом представления о прекрасном.

Среди произведений этих художников в изобилии представлены как жанровые сцены из жизни знати и простолюдинов, так и портреты. Это даёт богатый материал для ознакомления с предметами быта, окружавшими средневекового человека, его одежде и жилище, о внешнем виде, и даже с идеалами красоты той эпохи.

Помимо изобразительных источников в данной работе использовался такой источник как «Нюрнбергские законы о роскоши» XIV-XV вв. Законы о роскоши — своеобразная мера социальной защиты со стороны правящего слоя городского общества. Чрезмерная роскошь запрещалась не только в одежде, но и при праздновании семейных торжеств, крестин, свадеб и т. д. Такого рода запретами власть стремилась замаскировать очевидное проявление резкого имущественного неравенства в среде городского населения и предотвратить реакцию на это неравенство со стороны народных масс. Запрет ношения остиндской ткани, цинделя и венецианского сукна, возможно, мог диктоваться стремлением подавить чужеземную конкуренцию.

Также в работе содержатся сведения из «Капитулярия о поместьях», опубликованного в хрестоматии по истории средних веков. Этот источник содержит предписания о том, как следует содержать поместья, подробно перечисляет предметы быта, способы и условия приготовления пищи и т. д. «Капитулярий о поместьях» относится к более раннему периоду, однако его использование с целью проследить преемственность традиций вполне оправдано.

3. Историографический обзор.

Отвечая на социальный заказ, на потребность современной повседневности в самопознании и утверждении ценностей, ученые обращаются к разным аспектам современной повседневности, к повседневной жизни прошлых эпох, задают прошлому вопросы, ответы на которые ищет современная культура. Востребованность проблематики повседневной жизни в современной науке очень высока. Количество посвященных ей публикаций на основных европейских языках, включая русский, за последние 30 лет насчитывает не одну сотню наименований. Повседневность все чаще становится предметом обсуждения на научных конференциях и симпозиумах, избирается темой диссертационных исследований, освещается в научной периодике. К проблемам повседневной жизни обращаются историки, социологи, философы, культурологи, психологи.

В силу того, что данная проблема является достаточно актуальной, повседневность находится в сфере внимания многих гуманитарных наук как современных, молодых, так и наук давно сформировавшихся.

В числе первых к проблемам повседневной жизни обратились историки. Еще во второй половине XIX – начале ХХ вв. были опубликованы работы А. Терещенко, Н. Костомарова, И. Забелина, Э. Виолле-ле-Дюка, Э. Фукса, П. Гиро и др., посвященные различным аспектам быта, повседневной жизни. Эти работы имели преимущественно описательный характер, что не умаляло их значения как исследований, в которых впервые были обозначены и раскрыты темы, ставшние в дальнейшем традиционными для исследований повседневности. Среди этих тем: среда обитания человека (природа, поселение, жилище), тело (питание, врачевание, гигиена, костюм), обряды (крещение, свадьба, похороны), досуг. В ХХ в. Й. Хёйзинга и представители школы «Анналов» (Л. Февр, М. Блок, Ф. Бродель, Ж. Ле Гофф, Э. Ле Руа Ладюри) обращаются к изучению ментальных структур повседневности. Историография конца ХХ – начала ХХI вв. ставит задачу комплексного исследования как материально-предметных, так и ментальных структур повседневности, учета макроисторических и микроисторических событий в их взаимодействии и взаимовлиянии (работы А. Гуревича, Г. Кнабе, А. Ястребицкой, Р. ван Дюльмена).

Крупным научным направлением, представители которого обратились в ХХ в. к феномену повседневности, была социология повседневности (А. Шюц, П. Бергер, Г. Гарфинкель, И. Гофман, Т. Лукман, А. Сикурель и др.). В рамках этого, феноменологически ориентированного, направления были очерчены границы повседневности.

К теме повседневности обращаются и такие относительно молодые научные направления как семиотика истории и семиотика культуры (Г. Кнабе, Ю. Лотман, Ю. Степанов, В. Топоров, У. Эко) в рамках этих направлений ставятся проблемы полилингвизма повседневной жизни, исследуются как семантика разговорного языка, так и «языки тела»: мимика, жесты, позы, язык коммуникативного пространства.

В данной работе использовалась литература различного характера. Это были и чётко научные исследования, и искусствоведческая информация, и книги с элементами художественного изложения. Так же широко привлекались данные, полученные на различных Интернет-ресурсах. В основном это статьи современных исследователей, обсуждения той или иной проблемы на форумах профессионалов и любителей-медиевистов.

В числе первых хотелось бы сказать о работе Жака ле Гоффа «Цивилизация средневекового Запада». Как уже говорилось, этот исследователь является ярким представителем школы «Анналов», то есть так называемым «микроисториком», если использовать терминологию Н. Пушкарёвой. В книге автор, следуя своей теории, рассматривает цивилизацию не в глобальном масштабе (ее военные подвиги и политические распри), а ее внутреннее строение (становление религии, восприятия мира человеком, его мировоззрения и саму его жизнь. Первая чаcть монографии посвящена исторической эволюции западного средневекового мира и в целом является довольно традиционной, так как прослеживает общий ход исторических событий. Во второй части работы учёный переходит непосредственно к «микроистории». Автор объясняет же являлась по своей сути средневековая цивилизация в X - XIV вв. Он описывает ее достаточно подробно, включая не только ее культурную (интеллектуальная и художественная культура), но и материальную сторону - экономику, технику, повседневную жизнь (ведь не ведя бы человек свою повседневную жизнь, то есть не работая, не питаясь и не обустраивая свой быт, он не смог бы развиваться культурно). При этом историк не ставит их одну выше другой. В начале второй части Ле Гофф описал не «происхождение», а наследие, которое получает и отбирает цивилизация у прежних обществ Европы при своем формировании - кельтско-германских, славянских, греко-римских, наследие иудео-христианской традиции. Начав свое исследование с рассмотрения пространственно-временных структур, которые образуют как бы срез любого общества и любой культуры, автор изучил как материальные аспекты пространства и времени, так и те представления, посредством которых мужчины и женщины Средневековья воспринимали историческую реальность. Ведь эта реальность представляет собой единство материальных условий мира и воображения, в которых живут члены всякого общества: земля и небо, лес, поляна, сухопутные и морские дороги, множественность социальных времен, грезы о конце света и о потустороннем существовании, характерные для цивилизации средневекового Запада. Вместе с тем Жак Ле Гофф старался показать внутренние связи между реальными социальными структурами, их функционированием, исключения из общества, с другой стороны, и схемами, при помощи которых люди той эпохи - преимущественно интеллектуалы, клирики - пытались осмыслить общество: «духовенство и миряне», «могущественные и бедняки», три «сословия» или три «разряда». Лучше всего автору удалось изобразить все аспекты средневековой цивилизации, демонстрируя ментальность, эмоциональность и установки поведения, которые отнюдь не являются поверхностными или излишними «украшениями» истории, ибо они-то и придавали ей всю красочность, оригинальность и глубину: символическое мышление, чувство неуверенности или вера в чудеса сказали бы нам больше о средних веках, чем изощренно построенные догмы.

Ещё одна интересная работа ле Гоффа – «Другое средневековье». В предисловии к этой книге есть замечательная на мой взгляд фраза, целиком отражающая мою личную точку зрения на проблему. Автор говорит о том, что занятие историей должно быть научным, но оставаться при этом искусством. «Создание пищи для памяти поколений требует как определённого вкуса, чувства стиля, увлечённости, так и строгости и методичности».

Это исследование так же выдержано в духе школы «Анналов». Первая часть посвящена времени и труду. По мнению автора именно эти аспекты человеческой жизни служат наилучшим методом познания общества. Исследователь прослеживает эволюцию в понимании труда «от библейского труда-наказания в раннем средневековье к труду-оправданию, ставшему в конечном счёте залогом спасения». Время ле Гофф также называет одним из важнейших инструментов своего исследования. Столкнувшись с противопоставлением «учёной культуры» и культуры народной, автор в отдельной части книги исследует это противоречие, и одновременно рассматривает его как метод познания в своих историко-культурных изысканиях.

Далее следует упомянуть работу известного отечественного медиевиста и исследователя повседневности А. Я. Гуревича. «Средневековый мир: культура безмолвствующего большинства». В этой книге учёный анализирует ряд письменных источников, а также песни, религиозные ритуалы, проповеди. На основе этих данных он реконструирует как мировоззрение народа в целом, так повседневную жизнь средневекового обывателя. Гуревич показывает, что средневековый человек отождествлял себя с каким-либо персонажем, в основном, библейским. Описывая свою жизнь, он искал собственный прообраз в христианской литературе. Примерно в том же ключе написаны работы В. Шкуратова «Историческая психология», и И. С. Кона «В поисках себя», выложенные в электронной библиотеке «Гумер» Эти книги оказались весьма полезными для осмысления мировоззрения средневекового человека.

Ещё одна работа А. Гуревича – очерк «Средневековый купец». Автор исследует изменения, происходившие на протяжении нескольких столетий в жизни такой значимой прослойки общества как купечество.

Книга Г. Г.Кенигсбергера стоит особняком среди учебных изданий, посвященных европейскому Средневековью. Автор анализирует события, происходившие в странах как Западной, так и Восточной Европы, тесно увязывая их с теми процессами в социальной и культурной жизни, которые развивались в Византии, исламском мире и Центральной Азии Европа в 400-1500 гг. у Г. Кенигсбергера – это отнюдь не «темные века», а весьма динамичный период, в конце которого сформировалась система ценностей, оказавшая огромное влияние на все страны мира.

Сборник «Цивилизация Северной Европы. Средневековый город и культурное взаимодействие» не относится напрямую к теме данного исследования, однако информация, содержащаяся помогает дополнить картину жизни средневекового города. Истоки, условия культурно-исторической общности, издревле сложившейся в Балтийском регионе, — такова тема этой книги. Ученые из Москвы, Копенгагена, Грейфсвальда, Санкт-Петербурга, Вильнюса и Орхуса рассказывают о том, насколько важную роль в культурном взаимодействии сыграли средневековые города, а также об истории некоторых известных городов Северной Европы.

В силу того, что основными источниками при написании данной курсовой работы стали живописные произведения мастеров северного Возрождения, использовалась и литература искусствоведческого характера. Сборник статей «Классическое и современное искусство Запада: мастера и проблемы». Как следует из названия, книга содержит очерки о писателях, композиторах и художниках западной Европы, принадлежавших разным историческим периодам. В статье Е. Роттенберга «Тематические принципы в западноевропейской живописи позднего Возрождения. Тинторетто и Брейгель» намечается путь к осмыслению творчества Брейгеля, его мотивов и особенностей.

Ещё две книги подобного плана – «Искусство Северного Возрождения» Отто Бенеша и «Философия искусства. Живопись Италии и Нидерландов» И. Тэна. Авторы если и не решают поставленных вопросов, то во всяком случае чётко обозначают их. К тому же эти вопросы не рассматриваются не в сугубо искусствоведческом аспекте, а именно в историко-художественном, что особенно для нас важно.

При написании данной работы использовалась узко специализированная монография С. А. Токарева. «Типы сельского жилища в странах зарубежной Европы». В этой книге подробно и детально изложена эволюция европейского крестьянского жилища. Монография снабжена чертежами и рисунками. Также целиком состоит из чертежей справочник для архитекторов и строителей «Архитектура. Формы, конструкции, детали (иллюстрированный справочник)» Э. Уайта и Б. Робертсона.

При написании данного исследования использовался масштабный труд М. Н. Мерцаловой «Костюм разных времён и народов». Автор издания и автор комментариев к иллюстрациям А. Васильев всесторонне анализируют развитие форм костюма, и, что особенно важно - в контексте исторических событий. Особую ценность этому изданию придает уникальный иконографический и фактологический ряд. По словам М. Н. Мерцаловой материальный прогресс, техгические изобретения, возникновение и разрушение городов, народов, культур – всё это отразилось в костюме.

Также интересными были два учебных пособия: «История причёски» И. Сыромятниковой и «История костюма» Э. Плаксиной. Эти издания являются систематизированными изложениями исторического развития причёски и костюма. Прослеживается связь с различными видами искусств, в особенности с живописью. Того же характера работы Н. М. Каминской «История костюма» и Е. В. Киреевой «История костюма. Европейский костюм от античности до наших дней». М., 1970.

Книга К. А. Иванова «Многоликое средневековье» содержит в себе черты и увлекательного чтения и ёмкого в плане информативности источника сведений о повседневной жизни средневековой Европы. К тому же в ней присутствуют и элементы художественного изложения фактов, что нисколько не умаляет её достоинств, напротив, придаёт повествованию красочность и образность.

Брейгель. Мастерская сновидений, Клод Анри Роке. Писатель строит своё повествование в особенной форме, которая позволяет сочетать исследование учёного и взгляд и интуицию поэта. Автор перевода Т. Баскакова во вступительной статье даёт характеристику всему произведению в целом, обозначает особенности научно-исследовательского и художественного приёмов К. А. Роке. Вступительная статья интересна тем, что она написана полностью в стиле самой книги, она прекрасно подготавливает читателя к восприятию следующего за ней повествования.

Книга К. А. Роке весьма полезна, поскольку помимо биографических и исторических данных (которые, кстати, и не являются основными) она даёт множество подробностей о повседневной жизни как самого художника, так и людей, окружавших его. Благодаря присутствию философских размышлений, некоему налёту туманности и таинственности, который автор придаёт своему повествованию, атмосфера средневековой жизни становится как будто ближе и чуть понятнее, что особенно важно было при написании данной работы.

Книга М. Роулинг «Европа в средние века. Быт, религия, культура» написана простым языком, местами даже кажется, что она адаптирована для детского восприятия. На мой взгляд, в этой работе есть ряд недостатков (например, автор, цитируя средневековых поэтов или писателей не разу не дала ссылку на источник). Однако она также может быть полезна для создания общего представления о повседневной жизни средневекового человека.

Так же в работе были использованы статьи, принадлежащие представителю одного из крайних направлений современной медиевистики. По каким-то причинам этот автор скрывает своё имя и пишет под псевдонимом Absentis. Его взгляд на средневековые события и их причины довольно экстравагантны, но при этом и любопытны. Большой интерес в данном случае представляет то, что в рамках изложения своих взглядов Absentis попутно даёт большое количество информации о повседневной жизни средневековой Европы, и в силу этого я сочла возможным использовать их в своём исследовании. К тому же картины, к примеру, Босха или Брейгеля создают впечатление, что Absentis не так уж далёк от истины. Сюжеты этих художников называют кошмарными, бредовыми; психоаналитики утверждают, что такое творчество – продукт деятельности изменённого сознания. Можно оставить сейчас за скобками вопрос о том, чем такое состояние сознания вызвано. Возможно, оно обусловлено действием алкалоидов спорыньи (как утверждает Absentis); так же есть вероятность того, что люди эпохи средневековья действительно воспринимали мир таким, как описывают Босх ли Брейгель.

4. Характеристика эпохи.

Повседневная жизнь тесно связана с окружающим человека миром и происходящими в нём событиями; во многом быт является отражением и иногда даже реакцией на эти события. Поэтому прежде, чем приступить к исследованию данной темы, необходимо сделать краткий экскурс событий данной исторической эпохи.

XVI в. в Западной Европе характеризуется значительным ростом производительных сил. Это способствовало возникновению капиталистических отношений в условиях господства феодального способа производства. Развитие производительных сил шло за счёт разделения труда. Первое место среди главных видов энергии занимал труд человека. Затем следовала сила животных, воды, ветра.

Данный период отмечен значительными достижениями в области точных и естественных наук, многие из этих достижений поучили прикладное значение. Были изобретены телескоп, микроскоп, термометр, барометр, зрительные трубы.

В сельском хозяйстве прогресс производительных сил был значительно ниже. Причиной этому была консервативная хозяйственная структура и прочные позиции феодализма в деревне. Однако развитие аренды несколько сдерживало эти тенденции. Улучшение качества обработки полей и расширение ассортимента посевных культур привело к значительному повышению урожайности на территории почти всей Европы.

Таким образом, на фоне господствовавшего феодализма в Европе XVI-XVI вв. ускоряются темпы развития простого товарного хозяйства, производительных сил, общественного разделения труда, складыванием капиталистического уклада. Главной формой простого товарного производства было ремесло, объединённое в городские цехи; наиболее значимыми слоями горожан были купцы и ростовщики.

Одним из главных процессов, характеризующих данную эпоху, была Реформация, движение, зародившееся в Германии, и распространившееся на территории всей Европы. Основные предпосылки Реформации в Нидерландах определялись, как и в других европейских странах, сочетанием социально-экономических, политических, культурных перемен с возраставшим в разных слоях общества недовольством католической церковью — её привилегиями, богатствами, поборами, невежеством и безнравственностью духовенства. Важную роль в распространении реформационных идей сыграла также оппозиция политике, проводившейся правительством, которое жестоко преследовало инакомыслящих, вплоть до приравнивания еретических взглядов к преступлению против государства.

Германия в начале XVI в. занимала ведущее место в Западной Европе. Вследствие культурного и исторического подъёма это государство стало центром Северного Возрождения, а так же оказало значительное влияние на соседние страны, особенно скандинавские. Несмотря на формально централизованную власть, разобщенность отдельных княжеств и крупных городов была настолько велика, что не возникало предпосылок для фактического объединения страны. Всё это наложило отпечаток на образ жизни жителей Германии, в частности – на их одежду.

Таков облик Европы эпохи позднего средневековья в общепринятой исторической науке. Однако хотелось бы особо отметить направление, сравнительно недавно появившееся в американской медиевистике. Одним из ярких представителей этого течения является уже упоминавшийся Absentis (таким псевдонимом подписан целый ряд статей, выложенных в Интернет). Работы этого автора отличаются весьма своеобразным взглядом на историю средневековой Европы. Отправной тезис его рассуждений заключается в том, что с принятием христианства Европа вверглась в бездну невежества, мрака и массовых психозов. Кстати, последние автор напрямую связывает с постоянными и повсеместными эпидемиями эрготизма – хронического отравления спорыньёй, паразитом ржи. Он довольно обстоятельно и последовательно приводит доказательства своей точке зрения: начиная с биохимических процессов, происходящих в организме человека под воздействием спорыньи и кончая множеством фактов и совпадений. Все положения этих статей подкрепляются цитатами из источников. Таким образом, согласно Absentis, спорынья оказала огромное влияние как на европейскую цивилизацию, так и на русскую.

В целом и Absentis, и другие представители данного направления видят средневековье как экстремальное время, о котором невозможно мыслить современными понятиями и которое нельзя оценивать по привычной нам шкале ценностей.

Это течение можно оценивать по-разному, и даже воспринять как курьёз. В любом случае это крайний взгляд который имеет право на существование в каждой науке.

жилище одежда средневековье художник

Глава . Жилище и быт феодалов и крестьян

Обзор быта средневекового человека хотелось бы начать с жилища. Выбор в его пользу было сделать несложно, так как именно жильё, дом – важнейшая составляющая мировосприятия обыденности человека во все времена. Дом относится к числу основополагающих архетипов сознания человека с самых древних времён. В нём происходят все таинства человеческой повседневной жизни, такие, как свадьба, рождение детей, смерть близких.

Наиболее ярко средневековая архитектура проявила себя в монументальном строительстве, в виде соборов, церквей и замков. Последние стали одним из символов средневековья; их внешний облик, а также внутреннее убранство наглядно свидетельствуют об обыденной жизни средневековой знати и могут быть очень полезны для исследователя повседневности.

Прежде, чем приступить к изучению жилища средневекового человека Северной Европы, необходимо дать основные черты Северного Ренессанса, так как этот процесс во многом определил архитектурный облик замков. По сути термин «Возрождение» (по отношению к процессам, происходившим в искусстве и общественной мысли Германии, Нидерландов, Бельгии) применим в некотором роде условно. Суть Возрождения, истоки которого лежали в Италии, заключалась в возврате к традициям и наследию античности. В северных же странах именно «возрождать» по большому счёту было нечего, так как и не было указанных традиций. Этот момент во многом определил специфические особенности Возрождения Германии и Голландии. Однако, разумеется, Северный Ренессанс находился под значительным итальянским влиянием.

Отто Бенеш более подробно прослеживает специфику Северного Возрождения, приводя отличия его развития в Германии и Голландии: «Одна из особенностей германской нации состоит в том, что она всегда склонна обрывать прежний ход своего развития и приступать к новому, выбрасывая при этом все свои высочайшие достижения…Отсюда – иррациональные изменения, катастрофические скачки,…отразившиеся также и в искусстве. В западных странах эти изменения протекали более равномерно. Из-за своих обширных международных связей Нидерланды воспринимали новые открытия и новые направления гораздо быстрее других стран Западной Европы».[2] Здесь же отметим, что именно архитектура Нидерландов находилась не в прямой, а в косвенной зависимости от итальянских тенденций, которые проникали в неё через живопись и гравюру. Формы итальянской архитектуры своеобразно трансформировались в Голландии, перерабатывались, оставляя неизменной готические основы. Эти черты проявились как при строительстве церквей, так при внутренней и внешней отделке замков.

По своему расположению относительно ландшафта местности замки принято условно делить на два вида. Во-первых, это замки, расположенные на возвышенностях, во-вторых – так называемые низинные замки, Надо отметить, что такие замки встречаются гораздо реже, так как они были наиболее уязвимы для нападения, и по этой же причине до наших дней они практически не сохранились. Среди низинных замков выделяют замки, расположенные на воде, на холме, на равнине, в пещере. При строительстве таких зданий большое внимание приходилось уделять оборонительным сооружениям. Необходимо добавить, что встречаются замки, размещённые и на скале, такой вид замка был наиболее защищён, однако ввиду сложностей реализации такого строительства, эти замки очень редки. По-видимому, один из таких замков изображён на акварели А. Дюрера «Замок в Инсбруке». Замок находится на незначительном возвышении, окружён высокой крепостной стеной. Центральная сторожевая башня закрыта строительными лесами. Кстати сказать, эта деталь позволила искусствоведам практически точно датировать эту картину 1494 1496 гг.

Д. И. Иловайский даёт краткое и довольно типичное описание названных видов замков: «Феодальное дворянство жило, как правило, в укрепленных замках. Они строились на возвышенных, часто неприступных местах и представляли группу каменных, тесно построенных зданий, обнесенных каменной зубчатой стеной с зубчатыми башнями по углам. Вокруг стены шел глубокий ров, иногда наполненный водой; через этот ров из ворот замка опускался подъемный мост, который после проезда опять поднимался на цепях. Иногда надо было пройти еще две, три стены, каждую со рвом и подъемным мостом, прежде чем достигнуть внутреннего двора; вокруг него, в нижнем этаже, большей частью углубленном в землю, находились конюшни, кладовые, погреба, подземные тюрьмы, а над ними возвышались жилые комнаты. Это были небольшие кельи с узкими окнами; только приемные и пиршественные залы отличались простором и разными украшениями: на стенах развешивалось дорогое оружие, рогатые головы оленей, лосей и другие предметы охотничьей и военной добычи. Посреди внутреннего двора возвышалась иногда главная башня, в которой хранилась казна владельца, феодальные документы и прочие драгоценные вещи. Длинные подземные ходы, на случай опасности, вели из замка в соседнюю долину или лес. Конечно, замки мелких баронов были тесны, мрачны и представляли грубые, лишенные украшений каменные массы; а богатые феодальные владельцы строили себе обширные замки, украшали их множеством стройных башенок, колонок, арками, резными фигурами, превращая их в красивые дворцы». Функция замка стечением времени трансформировалась: если первоначально замок был укреплением и был призван только лишь защитить хозяев в случае опасности, то в последствии замок стал служить формой демонстрации могущества и богатства его обитателей. « Укреплённые замки были символом безопасности, мощи, престижа. В XI в. повсюду топорщились донжоны, преобладала функция защиты. Оставаясь хорошо защищёнными, замки стали иметь больше жилых помещений, жилые строения сооружались внутри стен».[3]

«Средневековый замок…со своими известными принадлежностями — подъемными мостами, башнями и зубчатыми стенами — создался не сразу. Ученые исследователи, посвящавшие свой труд вопросу о происхождении и развитии замковых сооружений, отметили несколько моментов в этой истории, из которых наибольший интерес представляет момент наиболее ранний: до такой степени первоначальные замки не похожи на замки последующего времени, Но при всем несходстве, существующем между ними, нетрудно найти и черты сходные, нетрудно в первоначальном замке увидеть намеки на позднейшие сооружения...

Опустошительные набеги неприятелей побуждали к построению таких укреплений, которые могли бы служить надежными убежищами. Первые замки представляли собой земляные окопы более или менее обширных размеров, окруженные рвом и увенчанные деревянным палисадом. В таком виде они походили на римские лагеря, и это сходство, конечно, не было простой случайностью; несомненно, что эти первые укрепления устраивались по образцу римских лагерей. Как в центре последнего возвышалась палатка полководца, или преторий (praetorium), так и посреди пространства, замыкавшегося замковым валом, поднималось естественное или, по большей части, искусственное земляное возвышение конической формы (la motte). Обыкновенно на этой насыпи воздвигалось деревянное строение, входная дверь которого находилась наверху насыпи. Внутри самой насыпи устраивался ход в подземелье с колодцем. Таким образом, попасть в это деревянное строение можно было только взобравшись на самую насыпь. Для удобства обитателей устраивалось что-то вроде деревянного помоста, спуска на подпорках; в случае нужды он легко разбирался, благодаря чему неприятель, желавший проникнуть в само жилище, встречал серьезное препятствие. После минования опасности разобранные части так же легко приводились в прежнее состояние.

Существенные части средневекового рыцарского замка здесь налицо, в этом неприхотливом сооружении: дом на земляной насыпи соответствует главной замковой башне, разборный спуск — подъемному мосту, вал с палисадом — зубчатой стене позднейшего замка. С течением времени все новые и новые опасности со стороны внешних врагов, разорительные норманнские набеги, а также новые условия жизни, вызванные развитием феодализма, способствовали как увеличению числа замковых сооружений, так и усложнению их форм…»[4] Далее Иванов довольно подробно описывает подъезд к замку, в частности – устройство подъёмного моста для переправы через ров, окружавший замок. Эти мосты находились между двумя башнями и поднимались и опускались при помощи цепей или канатов. «Над воротами в стене, соединяющей обе недавно названные башни, были проделаны продолговатые отверстия; они направлялись сверху вниз. В каждое из них продевалось по одной балке. С внутренней стороны, то есть с замкового двора, эти балки соединялись поперечной перекладиной, и здесь же от конца одной из балок спускалась железная цепь. К противоположным концам балок, выходившим наружу, прикреплялись две цепи (по одной к каждой балке), а нижние концы этих цепей соединялись с углами моста. При таком устройстве стоит только, войдя в ворота, потянуть вниз спускающуюся там цепь, как наружные концы балок начнут подниматься и потянут за собой мост, который после поднятия превратится как бы в перегородку, заслоняющую ворота. Но, конечно, мост не был единственной защитой ворот. Последние запирались, и притом весьма основательно. Если бы мы подошли к ним в такое неудобное время, нам пришлось бы оповестить о своем приходе привратника, помещающегося здесь же неподалеку. Для этого пришлось бы или протрубить в рог, или ударить колотушкой в металлическую доску, или постучать особым кольцом, с этой целью приделанным к воротам».[5] Глава из книги Вернер Meyer, Erich Lessing. Deutsche Ritter - Deutsche Burgen в переводе Натальи Метелевой даёт ценные дополнения к этой информации: мост «поддерживает одна или несколько опор. В то время как внешняя часть моста закреплена, последний отрезок подвижен. Это так называемый подъемный мост. Он устроен так, что его пластина может поворачиваться вокруг оси, закрепленной у основания ворот, разрывая мост и закрывая ворота. Для приведения в движение подъемного моста служат устройства, как на самих воротах, так и с их внутренней стороны. Мост поднимается вручную, на канатах или цепях, идущих через блоки в шлицах стены. Для облегчения работы могут применяться противовесы. Цепь может через блоки идти на ворот, находящийся в помещении над воротами. Этот ворот может быть горизонтальным и вращаться рукоятью, или вертикальным, и приводиться в движение с помощью горизонтально продетых сквозь него балок. Другой способ подъема моста - это рычаг. Через шлицы в стене продеты качающиеся балки, внешний конец которых цепями соединяется с передним концом пластины моста, а на заднем внутри ворот крепятся противовесы. Эта конструкция облегчает быстрый подъем моста. И, наконец, пластина моста может быть устроена по принципу коромысла. Внешняя часть пластины, поворачиваясь вокруг оси у основания ворот, закрывает проход, а внутренняя, на которой уже возможно находятся нападающие, уходит вниз в т. н. волчью яму, невидимую, пока мост опущен. Такой мост называют опрокидывающимся (Kippbrücke) или качающимся (Wippbrücke). Для входа при закрытых главных воротах служит расположенная сбоку от ворот калитка, к которой порой ведет отдельный подъемный трап. Как наиболее уязвимое место замка, ворота запирают и защищают и другие устройства. В первую очередь это створки ворот, крепко сколоченные из двух слоев досок и для защиты от поджога обитые снаружи железом. Чаще всего ворота двустворчатые, при этом в одной из створок есть маленькая дверь, через которую, согнувшись, может пройти один человек. Кроме замков и железных засовов, ворота запирает и поперечная балка. Она находиться в прорезанном в стене ворот канале и задвигается в находящееся в противоположной стене углубление. Поперечная балка может также заводиться в крюкообразные прорези в стенах. Она повышает стабильность ворот и не дает высадить их. Далее ворота защищает опускающаяся решетка: приспособление, известное уже римлянам. В Средние Века оно впервые встречается в замках крестоносцев и с этого времени распространяется в Европе. Решетка чаще всего деревянная, с окованными нижними концами. Она может быть и железной, из стальных четырехгранных прутьев, соединенных железными полосами. Опускающаяся решетка может либо висеть снаружи, перемещаясь в пазах по сторонам ворот, либо позади створок ворот, проходя сквозь прорезь в потолке, либо находиться в середине, отсекая переднюю часть портала. Она висит на канатах или цепях, которые в случае необходимости могут быть обрублены, и быстро опускается силой собственного веса. Нижний этаж здания ворот (или надворотной башни), портал, может иметь по сторонам прорези и бойницы для лучников и арбалетчиков. Обычно он сводчатый, при этом в вершине свода находиться вертикальное отверстие, служащее для поражения противника сверху, а также для связи между часовыми внизу и на верхнем этаже. Здесь несет вахту стража, охраняющая подъемный мост, спрашивающая у прибывающих имя и цель визита, поднимающая мост при нападении и, если для этого слишком поздно, поливающая нападающих через смоляной нос (Pechnase). В средневековой Германии перед центром, или ядром замка (Kernburg), чаще всего находится передний замок - форбург (Vorburg), который не только служит хозяйственным двором, но и представляет собой существенную преграду для врага. В замках такого типа редко встречается внешнее укрепление "барбакан" (Barbakan), распространенное в Западной и Восточной Европе. Барбакан представляет собой окруженный стеной с галереей (Wehrgang) двор перед воротами, порой с угловыми башнями или эркерами. В этой форме барбакан наиболее часто встречается перед городскими воротами. Реже он встречается как стоящее отдельно перед воротами, окруженное собственным рвом, оборонительное сооружение, через которое под углом идет вход в замок. И с замком, и с лежащей перед ним местностью он соединяется подъемным мостом».[6] Здесь же упоминается, что после первых крестовых походов было принято удваивать окружающую замок стену. А вдоль дороги, ведущей к замку находились дома людей, выполнявших те или иные функции в замке. По всей видимости именно эти дома можно увидеть на уже упоминавшейся акварели Дюрера «Замок в Инсбруке». Так же у ворот помещался привратник. И мост и привратник – не единственные защитники входа в замок.

Теперь суммируем всё перечисленное. Итак, замок окружает наружная крепостная стена, в которой находилось около десяти бастионов. Сразу за главным входом иногда помещался барбакан, окружённый деревянным частоколом. Затем следовал ров с водой и дамба. Под сводами ворот в особом отверстии находился механизм, приводивший в движение почти мгновенно опускающуюся решётку. Во внутреннем дворе находилось целое селение: здесь были и капелла (могла помещаться и в жилом здании), и бассейн с водой, и кузница, и мельница. Остановимся чуть подробнее на перечисленных элементах инфраструктуры замка.

Капелла. Без неё обойтись было невозможно в силу того, что принимая рыцарское посвящение, человек давал обет ежедневно посещать богослужение. Так же капелла была необходима и на случай осады замка; её наличие исключало возможность для обитателей замка быть отрезанными от церкви, от утешения и надежд, получаемых при молитве. Капеллан (замковый священник) нередко выполнял функции секретаря, а также являлся наставником в делах веры для молодёжи. Капелла могла представлять просто нишу в стене, где стоял алтарь. Ниша в свою очередь могла быть и высеченной в стене, и выступать наружу. Н. Метелева объясняет это тем, что жители замка надеялись получить Божью помощь в самом уязвимом месте замка. «Отдельно стоящие замковые капеллы чаще всего были простыми прямоугольными или квадратными зальными постройками с полукруглой апсидой. Порой встречаются круглые, восьмигранные или крестообразные постройки. Капеллы, связанные с жилыми постройками, часто имеют хоры для господ. Разделение молящихся по рангу и положению лежало предположительно и в идее двухэтажных капелл, где отверстие в своде нижнего помещения служило коммуникации с верхним. Капеллы такого рода были построены преимущественно в замках высокой знати, имеющих характер резиденции. Порой этажи соединяла также и лестница. К обстановке замковой капеллы принадлежали небольшой алтарь и простые скамьи, как правило были также настенные фрески, изображающие библейские стены или легенду патрона. Хорошие примеры сохранились прежде всего в Южном Тироле. Порой капелла выполняла также роль гробницы для живущего в замке рода. Могла она также быть убежищем»[7].

Бассейн с водой. Для замка было очень важно иметь достаточный запас воды на случай осады. Поэтому центральную башню – донжон – старались строить на месте родника, часто она находилась на расстоянии от остальных построек замка. В других случаях делались глубокие колодцы, причём техническая сложность и высокая стоимость таких работ не становилась препятствием. Бассейны служили своего рода хранилищами воды. В тех же местностях, где найти родник было сложно, питьевой запас обеспечивали с помощью грунтовых и дождевых вод. Для этой цели устраивались специальные цистерны, вода, собиравшаяся в них, фильтровалась через гравий.

О внутреннем убранстве замков можно судить и на основе живописных произведений, и на основе информации сохранившихся документов. Одна характерная черта, присущая живописцам Северного Возрождения, очень на руку исследователю повседневной жизни средневекового человека. Речь идёт о том, что сюжеты картин могли быть взяты из какой угодно исторической эпохи (в основном, конечно, преобладают сюжеты библейские), но действие переносилось в современный художнику мир. Предметы, окружающие тот или иной библейский персонаж не аутентичны, они выглядят так, как современные художнику. То есть та же дева Мария с младенцем Христом вполне могла находиться в покоях замка. В обстановке таких же покоев Волхвы поклоняются Христу, всевозможные святые так же изображались в современных художнику одеждах. Возможно, это объясняется тем, что считалось, что святые всегда рядом, незримо присутствуют в жизни людей, следовательно, и одеты они были так же. Поэтому при внимательном рассмотрении полотен голландских и немецких мастеров, и, разумеется, при помощи специальной литературы можно составить достаточно полное представление о внутреннем убранстве средневекового замка.

Жилое здание замка - палас (la grand' salle, der Saal) - располагалось в верхних этажах, втором или даже третьем. Такое устройство паласа встречалось чаще всего, и лишь в богатых княжеских замках палас представлял собой отдельное здание, на верхнем этаже которого располагался так называемый рыцарский зал (кстати, в те времена термин «рыцарский зал» не употреблялся и был введён только в XIX веке как романтический изыск. В тех же княжеских замках залу предшествовала галерея с большим количеством окон. Благодаря этому такие галереи получили название светлых. Однако с началом малого ледникового периода, принёсшего значительные изменения климата в сторону понижения температуры, большие окна в залах и галереях или уменьшали в размерах или вовсе замуровывали. К началу позднего средневековья окна стали появляться и в наружных крепостных стенах, это было связано с изменением системы обороны замка: перед замком стали возводиться земляные укрепления, которые и приняли на себя основные оборонительные функции.

В раннем средневековье окна закрывались деревянными ставнями. Это наглядно иллюстрирует картина голландского художника Роберта Кампена «Благовещение». Здесь можно увидеть, что окна закрыты чем-то непрозрачным, скорее всего, это или пергамент или очень мутное стекло; на петлях же, прикреплённых к рамам находятся деревянные ставни. Очень похожее окно есть и на другой работе этого же художника «Мадонна с младенцем». Такие же ставни из досок, скреплённых между собой гвоздями с полукруглыми шляпками. На одной из ставень чётко виден замок. Не смотря на то, что окно явно находится на верхнем этаже, художник не опустил такую деталь, что ещё раз свидетельствует о постоянной заботе хозяев замков о безопасности.

Позже для остекления окон стало применяться так называемое «лесное стекло», представлявшее собой круглые шайбы, довольно мутные и слабо пропускавшие свет. Характерная особенность этих стёкол в том, что у основания они утолщались, что объясняется спецификой их изготовления. Листовое стекло было ещё неизвестно, и поэтому стекольные мастера сначала выдували цилиндры, которые потом сплющивались (часто неравномерно) и принимали форму шайб. А строители в свою очередь предпочитали устанавливать стёкла там образом, чтоб утолщённый сегмент оказывался у основания окна. Лесное стекло (waldglas) получило своё название потому, что в его состав входила древесная смола – поташ; им заменяли соду, секрет приготовления которой венецианцы хранили в строгом секрете. Германский монах Теофил в своем знаменитом «Трактате о различных ремеслах» писал, что в Х—XI вв. немецкие стеклоделы варили стекло из двух частей буковой золы и одной части хорошо промытого песка, а в XII в. использовали золу папоротника.[8] Из-за высокого уровня содержания окислов железа, употреблявшихся в производстве, стекло получалось необычного зеленоватого цвета. Однако даже такое стекло мог позволить себе не каждый хозяин замка, настолько оно было дорого. Поэтому чаще всего оконные проёмы были заделаны пергаментом, кожаными полотнами; щели же затыкались мхом или соломой. Соломой же в замках раннего средневековья покрывался и пол. Когда настил приходил в негодность по причине того, что на него бросали кости, проливали пиво и плевали, солому заменяли свежей.

Освещение в замке в целом было довольно скудным, парафиновых свечей ещё, разумеется, не существовало, поэтому в основном использовались свечи из бараньего жира или жира, полученного из коровьих почек. Восковые свечи были дороги и использовались лишь в том случае, если у хозяина замка имелась в наличии собственная пасека. Фитиль восковых свечей делался из тростника, для снимания нагара пользовались особыми ножницами.

В связи с использованием свечей стали появляться канделябры различных форм и размеров. Пример таких канделябров можно увидеть на упоминавшейся уже картине Роберта Кампена «Благовещение». Они крепятся на портале камина и не очень затейливы на вид, изготовлены из тёмного, или, вероятно, потемневшего от гари металла. На столе, за которым сидят дева Мария и архангел Михаил, находится бронзовый подсвечник. Также были и стенные подсвечники, которые легко поворачивались и могли быть придвинуты к самой стене. Ещё пример подсвечников можно видеть на картине Яна де Бира «Успение Богородицы». Один из них - изогнутой формы – также крепится на портале камина; другой представляет собой чашу. На картине Кампена «Мадонна с младенцем в интерьере?» (мой перевод..) подсвечник тоже расположен на камине, что позволяет сделать вывод о распространенности….. Однако здесь важно заметить, что изображая на картинах те или иные предметы живописцы не сколько имели целью бытописание, сколько зашифровывали в этих предметах различные знаки и символы. Так, например, лейтмотив всех полотен с изображением Мадонны – ваза с лилией, что символизирует чистоту девы Марии. Те же упомянутые свечи в подсвечниках обозначали Христа и его благодать. А семирожковый подсвечник, использовался для представления Святого Духа и семи его даров: мудрости, разума, проницательности, твердости, знания, набожности и страха.

Затем стали появляться люстры, сначала они были довольно просты, но впоследствии их стали делать из оленьих рогов и украшать различными фигурками. Пример довольно искусно изготовленной люстре мы видим на известной картине Яна Ван Эйка «Портрет четы Арнольфини». Она сделана из жёлтого металла, состоит из семи рожков, на каждый из которых украшен растительным орнаментом.

Как уже говорилось, в ранний период средних веков полы в замках застилались соломой или же вовсе были земляными. Однако в дальнейшем феодалы, уделяя всё более внимания удобству и комфорту, стали предпочитать полы, выложенные разноцветными плитами. Часто эти плиты были просто двух контрастных цветов, располагавшиеся в шахматном порядке. Такие полы можно увидеть практически на каждой картине, действующую лица которой находятся в замковом помещении или в церкви. Так, например, на полотне Ван Эйка «Мадонна канцлера Ролана» пол выложен не только квадратными плитками, но ещё и украшен повторяющимся орнаментом. Так же богато отделан пол и на картине того же автора «Мадонна каноника Ван дер Пале»; на упоминавшейся выше картине Кампена плитка в виде некрупных ромбов выложена в шахматном порядке.

Над залом обычно располагалась спальня хозяина и членов его семьи, под крышей располагалась прислуга. Как отмечается в статье A. Schlunk, R. Giersch. Die Ritter: Geschichte - Kultur – Alltagsleben, помещения для прислуги не имели отопления вплоть до нового времени. Эти помещения, а так же дальние углы замка отапливались железными корзинами с раскалёнными углями, дававшими, как нетрудно догадаться очень мало тепла. В главном зале, а также в хозяйской спальне имелся камин; собственно, все, отапливаемые помещения - комнаты - келмнаты (kemenaten),(по латыни – отапливаемые камином, печью). «Это целое сооружение. Помещается он между двумя окнами. Основанием его внешней части служат прямые колонны почти в человеческий рост; над ними выдается довольно далеко вперед каменный колпак, постепенно суживающийся по мере приближения к потолку. Колпак расписан изображениями на сюжеты рыцарской поэзии»[9]. Действительно – Кампен изображает сцену Благовещения на фоне камина, высота которого как минимум в человеческий рост. Камин в зале часто комбинировался с кафельной плитой. Кафельные плиты, существовавшие уже с XII в., делались из простой глины. Они лучше удерживали и распределяли тепло и одновременно были не столь пожароопасны. Вскоре их стали облицовывать кафелем из обожженной глины, увеличивающем площадь поверхности и лучше сохранявшем тепло. Позднее кафель стали покрывать глазурью и украшать различными рисунками.

Как уже говорилось, верхний этаж жилой башни занимала спальня хозяев, куда можно было попасть по винтовой лестнице. Освещение здесь, как и везде довольно скудное – лесное стекло очень мутно и плохо пропускает свет. В спальне так же имеется камин, помещающийся в простенке между двух окон, но, камин как правило меньших размеров, нежели в большой зале. Стены были закрыты коврами или гобеленами, защищавшими от холода. Ковры так же находились и на полу. Первоначально они привозились в Европу участниками крестовых походов. В последствии после открытия в Испании техники производства гобеленов, ковры стали широко использоваться в интерьерах замков и зажиточных домов. Их загибали на углах с одной стены на другую, иногда подворачивали, чтобы не обрезать. В некоторых случаях гобелены разделяли большие залы на отдельные комнаты. На работе Ван Эйка «Мадонна каноника Ван дер Пале» мы видим один из таких ковров, а точнее – ковровую дорожку. Если судить по узору, она явно имеет восточное происхождение.

Основным предметом в спальне, конечно же, была кровать. Различные кровати можно увидеть на работах голландских и немецких живописцев. На картине Михаэля Пахера « Рождение Богоматери» изображена одна из них. Она украшена не богато, но всё же имеет балдахин, кисти по краям верхней рамы. Кстати сказать, что балдахины помимо эстетической функции имели ещё и утилитарное значение: они были призваны оберегать спящего от падения с потолка клопов. Однако это не сильно помогало, так как в складках балдахина клопов было ещё больше. Ещё одна кровать – на работе Босха «Смерть и купец». По названию картины ясно, что данное ложе находилось в доме купца, и поэтому гораздо более простое, чем оно могло быть в замке аристократа. Однако принцип тот же – рама и балдахин. Пример более богато декорированной кровати есть на картине Ван Эйка «Портрет четы Арнольфини». Не смотря на то, что здесь изображён только фрагмент ложа, отчётливо видны пышные складки богатого балдахина. Почти на всех картинах видно, что кровать стояла изголовьем к стене. К. А. Иванов уточняет внешний вид кровати: Высоко поднимаются шитые шелками подушки. Занавесы, передвигающиеся на железных прутьях, совершенно отдернуты. Резко выделяется богатое горностаевое одеяло. С обеих сторон у самой постели брошены на каменном узорчатом полу звериные шкуры».[10]

В спальне обязательно присутствовали или канделябры или люстра. Люстра хорошо видна на только что упомянутой картине ван Эйка, а также на «Благовещении» Рогира ван дер Вейдена. Но так как люстра была довольно дорогим предметом обихода, во многих аристократичесиких семьях для освещения использовали канделябры. Канделябры часто изображались художниками, в основном на полотнах, посвящённых деве Марии, так как канделябр с семью свечами символизирует семь даров Святого Духа. Так же были распространены канделябры с одной свечой. В каждой жилой комнате имелись скамьи с подушками для сидения, преимущественно красного цвета. Их можно увидеть и на «Благовещении» Кампена, и на картине с тем же названием Рогира Ван дер Вейдена, на «Портрете четы Арнольфини» и на многих других.

В спальнях зажиточных домовладельцев, купцов и аристократов помимо кровати часто находился небольшой шкафчик с выдвижными ящиками наподобие современного комода («Благовещение» Рогира ван дер Вейдена). Ящики украшались резьбой и служили для хранения драгоценностей.

Ещё один предмет роскоши – зеркало. Зеркала были маленьких размеров, чащё всего круглые и выпуклые. Они были вставлены либо в декорированную рамку (на «Портрете Арнольфиини» рамка украшена изображениями страстей Христовых), либо в обычную деревянную рамку без украшений.

Ле Гофф даёт такое описание: «Мебели было немного. Столы обычно были разборными, и после трапезы их убирали. Постоянную мебель составлял сундук, или ларь, куда складывали одежду или посуду. Поскольку жизнь сеньоров была бродячей, нужно было иметь возможность легко уносить багаж. Жуанвиль, отправляясь в крестовый поход, обременял себя лишь драгоценностями и реликвиями. Другим функциональным предметом роскоши были ковры; их вешали как ширмы, и они образовывали комнаты. Ковры возили из замка в замок; они напоминали воинственному народу его излюбленное жилище — палатку».[11] Действительно, сундук составлял неотъемлемую часть интерьера как богатого замка, так и жилища просто горожанина или вовсе крестьянина. Об этом свидетельствуют многочисленные изображения сундука на полотнах разных художников. Так на картине Босха «Смерть и купец» на переднем плане находится довольно простой сундук на невысоких ножках. Так же изображения сундуков есть и на работе Михаэля Пахера «Рождение Богородицы». В период раннего средневековья навыки, используемые мастерами-столярами Египта, были утеряны. В те времена были распространены сундуки, грубо выдолбленные в стволе дерева. Их оснащали крышкой и укрепляли железными ободками, предотвращая дерево от раскола. Другая разновидность сундуков - сундуки из грубых досок, образцы которых сохранились в старинных европейских церквях до наших дней. Конструкция сундуков более позднего средневековья сходна с конструкцией античных сундуков. На юге (в Альпах) сундуки изготавливались из ели; на севере (на немецких, английских, скандинавских территориях) - чаще из дуба. Наряду с простыми сундуками-скамьями в церквах использовали более высокие сундуки с короткими ножками и дверками. Это уже переходная форма к шкафу. Шкаф периода готики собственно и является просто перевернутым на бок сундуком. В тот же период встречается уже немало сундуков с рамками и филенками. Декор средневековых сундуков, подражает архитектурным формам готики. Широко применяется резьба по дереву, чему способствует использование твердых пород древесины. На юге же применялись прежде всего полутвердые породы древесины, а потому распространен неглубокий резной орнамент с многочисленными растительными элементами, листвой, завитками, лентами, часто в натуралистическом изображении. Эта «неглубокая резьба имела определенную окраску, главным образом в мебели альпийских стран. Чаще всего используются красный и зеленый цвета. Выполненная по этой технологии внутренняя об

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Повседневная жизнь эпохи позднего средневековья на основе картин мастеров Северного Возрождения". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 671

Другие дипломные работы по специальности "Культура и искусство":

Плетеная мебель "Детская кроватка"

Смотреть работу >>

Эволюция exercice классического танца

Смотреть работу >>

Проблема сущности культуры

Смотреть работу >>

Основные направления голландской живописи XVII века

Смотреть работу >>

Развитие корпоративной культуры социальных учреждений

Смотреть работу >>