Дипломная работа на тему "Взаимотношения кыргызов с народами Центральной Азии"

ГлавнаяИстория → Взаимотношения кыргызов с народами Центральной Азии




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Взаимотношения кыргызов с народами Центральной Азии":


План:

Введение

Глава 1 Социально-экономический и политический строй кыргызов и их отношения с соседними народами Центральной Азии вXVIII веке

1.1 Политическая обстановка в Центральной Азии в начале XVIII века

1.2 Совместная борьба центральноазиатских народов против экспансии Джунгарского ханства

Глава 2 Взаимоотношения кыргызов с соседними народами в Центральной Азии в XVIII - первой половине XIX века

2.1 Кыргызско-казахские отношения

2.2 Кыргызско-уз бекские отношения и начало завоевательных походов Кокандского ханствав Кыргызстан

Глава 3 Экономические и культурные связи кыргызов с народами Центральной Азии XVIII - первой половине XIX вв

3.1 Торгово-экономические связи кыргызского народа с народами Центральной Азии XVIII - первой половине XIX вв.

3.2 Культурные связи кыргызов с другими народами Центральной Азии

Заключение

Список используемой литературы

ВВЕДЕНИЕ

Центральная Азия является стратегически важным регионом в Азии, поэтому не случаен пристальный интерес со стороны мировых держав как к современному положению дел так и к истории данного края. Усиление стратегического соперничества в Центральной Азии рождают новые противоречия, но уже не на идеологической, а геополитической и геоэкономической основах.

Среди мировых держав, оказывающих существенное воздействие на формирование геополитической ситуации в Центральной Азии особо выделяется Российская Федерация.

Центральную Азию и Российскую Федерацию связывают не только исторические, культурные и экономические связи, но и имеет место геополитические факторы, которые не могут игнорироваться Россией, особенно в последнее время. Крах коммунизма и последующая дезинтеграция СССР привели к существенному ослаблению общей мощи России, её позиций в мире, сокращению зоны её активности, военно-политического влияния и, таким образом, к потере Россией статуса сверхдержавы. Поэтому для России стратегически важно укрепление своих позиций в Центральной Азии, где её влияние пока ещё достаточно сильно.

Естественно, в зависимости от того какие силы будут иметь сильные позиции в ЦА, так или иначе будут зависеть дальнейшие события в этом взрывоопасном регионе. Именно поэтому это тема сейчас становится популярной в научных кругах как России так и Центральной Азии.

О месте Центральной Азии во внешней политике России говорится и пишется очень много. Особенно большое внимание этой теме уделяется почти в каждом выпуске журнала Центральная Азия и Кавказ, которая издается в Швеции. Примечательна статья В. Никонова, российского эксперта, где подробно описывается политика России в Кыргызстане. Здесь данная тема рассматривается не только с политической и экономической стороны, имеет место и культурно-цивилизационный аспект, учитывается демографический фактор.

В свете вышесказанного, представляет большой научный и политический интерес исследование развития исторических процессов в Центральной Азии в общем, так и в частности взаимоотношений народов населяющих данный регион: кыргызов, казахов, узбеков, таджиков, туркменов и других.

В истории формирования и развития этих народов есть много общего: они принадлежат этногенетической и этнолингвистической семье, к одной конфессиональной (исламской) общине. На протяжении многих веков они жили в непосредственном соприкосновении, а впоследствии и перемежаясь друг с другом. В силу этого их взаимовлияние и взаимообогащение друг друга в хозяйственной и социальной жизни, традициях и культуре, достигло значительной степени еще в XVIII-XIX вв. Свидетельством тесных взаимоотношений межу ними является также их совместная борьба против нашествия иноземных захватчиков, в частности: джунгар, цинских и других завоевателей.

Заказать написание дипломной - rosdiplomnaya.com

Специальный банк готовых защищённых на хорошо и отлично дипломных проектов предлагает вам приобрести любые работы по необходимой вам теме. Оригинальное выполнение дипломных работ на заказ в Новосибирске и в других городах России.

Систематизированную историю кыргызов с древнейших времен до конца XIX века попытался изложить Н. А. Аристов. Его объемистый труд, оставшийся неизданным, содержит интересные комментарии и выводы по конкретным политическим событиям в регионе. Особую значимость рукописи придают использованные автором предания кыргызов.

Вопросы военных и дипломатических отношений России со странами Средней Азии затрагиваются в сочинениях В. В. Григорьева, Ф. Ф. Мартенса, Н. И. Веселовского, А. Шепелева, М. А.Терентьева и др. Но в них на фоне интересных сведений и исторических обобщений прослеживается, на наш взгляд, авторская тенденциозность в отношении политики России в среднеазиатском регионе. В частности, В. В. Григорьев расценивал внешнеполитические усилия российского правительства как «безуспешные и малодостойные России». А Н. И. Веселовский не придавал должного значения дипломатическим шагам среднеазиатских послов в России, считая их предложения просто «пустой затеей».

Таков общий вклад представителей российского востоковедения в целом, исторического кыргызоведения в частности, в изучение политической истории Кыргызстана XVIII в. Однако при всей важности введенных дореволюционными авторами в научный оборот фактических материалов (правда, нередко и не бесспорных или даже ошибочных), они вследствие классовой ориентации мировоззрения не могли в полной мере раскрыть значение и мотивы взаимоотношений народов в рассматриваемый период.

После Октябрьской революции 1917 года открылись новые возможности разработки масштабных вопросов подлинной истории кыргызского и других народов Центральной Азии. Написанный в 1927 г. академиком Н. Н. Бартольдом очерк «Киргизы» явился результатом не только выполнения им специального задания тогдашнего правительства республики, но и послужил в определенном отношении программой для исследования истории Кыргызстана. Этот труд В. В. Бартольда и по сей день не потерял своего научного значения. Однако вопросам внешнеполитических отношений кыргызов XVIII в. в нем уделено довольно скромное место, причем допущен ряд неточностей, имеются спорные выводы[1].

Позже некоторые аспекты взаимоотношений кыргызов с ойратами и соседними народами в середине XVIII в. освещались в работах Л. И. Думана, основанных преимущественно на китайских, русских и арабоязычных источниках. Автор критически подошел к использованию источников и в целом раскрыл политическую обстановку в Синьцзяне в конце 50-х — начале 60-х годов XVIII века.

Особый интерес для изучения политической истории народов Средней Азии XVI—XIX вв. представляют исследования известного востоковеда П. П. Иванова, подготовленные на базе местных тюрко - и арабоязычных источников, собранных автором устных преданий казахов и кыргызов.

Взаимоотношений кыргызов с Цинской империей и Кокандом касался в своих публикациях известный археолог А. Н. Бернштам. Им впервые обобщены сведения о кыргызах в китайских источниках XVIII в. Автор пришел к выводу, что «анализ китайских текстов о киргизах XVIII в. показывает значительную роль, которую они играли в событиях, развернувшихся в то время на территории Синьцзяна.., заставлявших считаться с собой китайскую империю». В комментариях к сведениям китайских авторов А. Н. Бернштаму все же не удалось до конца оценить их критически. Так, по его мнению, стремление «к союзу с Китаем» выражали как западные, так и восточные кыргызы. Правда, высказывая сомнение в том, что цинское подданство было принято западными кыргызами, он отмечал чисто формальный его характер.[2]

Значительный вклад в разработку политической истории кыргызского народа, особенно времени вхождения Кыргызстана в состав России, внес академик Б. Д. Джамгерчинов. Он касался отчасти также вопросов истории кыргызов XVIII в., рассматривая зарождение кыргызско-русских посольских связей. В основном на материалах устных преданий автор освещал и кыргызско-казахские отношения конца XVIII в., справедливо заключая, что частые столкновения между кыргызскими и казахскими феодалами «приводили к взаимному ослаблению» этих соседних народов.[3]

Впервые сравнительный анализ сведений из китайских, кокандских и русских источников по политической истории кыргызов проведен А. А. Кондратьевым и В. А. Ромодиным. И тем не менее, надо заметить, что они все же не добились ощутимых позитивных результатов, главным образом из-за недостаточности критического подхода к источникам.

Весьма полезными для нашего исследования оказались труды известного этнографа С. М. Абрамзона, в частности публикации, вводящие в научный оборот собранные автором устные исторические предания кыргызов о политических событиях XVII—XVIII вв.[4]

Вопросы истории кыргызов и их взаимоотношений с ойратами в XV — начале XVIII в. освещены в исследованиях К. И. Петрова, отдельные события из истории енисейских и тянь-шаньских кыргызов конца XVII — начала XVIII в. — в работах А. Арзыматова, А. Абдыкалыкова и А. Ф. Бурковского.[5]

Определенный вклад в воссоздание исторического прошлого Кыргызстана вносят публикации В. М. Плоских. Некоторые аспекты темы нашли место в исследованиях А. X. Хасанова и К. У. Усенбаева. Отдельные вопросы взаимоотношений памирских киргизов с ойратами отражены в работах Э. Д. Маанаева и А. Ш. Абышкаева.[6]

В публикациях М. Я. Сушанло, Н. Мадеюева и Г. П. Супруненко, базирующихся на китайских источниках, рассматриваются проблемы антицинской борьбы киргизов во второй половине XVIII — начале XIX в.

Об активной роли кыргызов в международных отношениях Центральной Азии XVII — первой половины XIX в. говорится в исследованиях Б. П. Гуревича, Ш. Б. Чимитдоржиева, В. С. Кузнецова. Определенную ясность в освещение политической обстановки и тенденций международных отношений в Средней Азии, а также торговых контактов кыргызов в XVIII в. вносят работы Н. Г. Аполловой, И. Я. Златкина Ю. А. Соколова, С. К. Камалова, Б. В. Лунина, Б. С. Сулейменова, В. Я. Васина, А. X. Ходжаева, X. 3. Зияева и др. Некоторые вопросы проблемы рассматривались также в кандидатских диссертациях М. Б. Джамгерчинова, А. М. Мокеева и М. С. Иманалиева.

Заслуживает внимания коллективный труд «Взаимосвязи киргизского народа с народами России, средней Азии, Казахстана (конец XVIII-XIX вв.)» подготовленный ученными Д. Сапаралиев, А. Джаманкараевым, А. Бедельбаевым и К. Усенбаевым.[7]

Освоенные новые источники легли в основу научных работ, раскрывающих новые стороны экономических и политических связей. Среди них ценными являются научные изыскания Д. Сапаралиева, С. Мадуанова, Б. Боотаевой и др. [8]

Серьезным подспорьем в изучении темы явились статьи Ж. Жакыпбекова, Ж. Жоробекова, З. Эралиева и др. опубликованные в сборнике материалов научной конференции «Кыргызстан - наше Отечество: история взаимосвязей и упрочения единства народов Кыргызстана в условиях становления независимого государства». [9]

Заключая историографический обзор, следует отметить, что наши предшественники рассматривали главным образом двухсторонние отношения (кыргызско-ойратокие, кыргызско-китайские, кыргызско-казахские, кыргызско-кокандские и кыргызско-русские) и лишь за редким исключением — трехсторонние (например, участие кыргызов в антицинской борьбе народов Восточного Туркестана). Было настоятельно необходимо комплексное исследование взаимоотношений кыргызов с Россией и соседними народами на широком фоне политической истории Средней и Центральной Азии, во всей их взаимосвязи и взаимообусловленности.

Цель работы изучить взаимоотношения кыргызов с соседними народами Центральной Азии. Создать цельную картину политических, экономических, культурных связей кыргызов с казахами, узбеками и другими народами Центральной Азии.

Для решения этой цели поставлены следующие задачи:

-  Осветить социально-экономическое и политическое положение кыргызов и соседних народов в рассматриваемый период;

-  Показать совместную освободительную борьбу кыргызов и других народов Центральной Азии в XVIII веке против иноземных завоевателей;

-  Рассмотреть взаимоотношения кыргызов с казахами и узбеками в рассматриваемый период;

-  Проследить развитие хозяйственных и культурных связей между кыргызами Центральноазиатского региона в XVIII - первой половине XIX века.

Методологической основой для написания работы послужил теоретические принципы историзма и объективности научного исследования.

Магистерская диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и списка используемой литературы.

Глава 1 Социально-экономический и политический строй кыргызов и их отношения с соседними народами Центральной Азии в XVIII веке

1.1 Политическая обстановка в Центральной Азии в начале XVIII веке

В XVIII в. Центральная Азия, издавна населенная предками их современных народов—узбеков, казахов, кыргызов, туркмен, таджиков, каракалпаков, как и в предыдущие столетия, была ареной больших и сложных событий, когда в условиях феодальной раздробленности и междоусобиц продолжалась их длительная и трудная борьба за независимость и самостоятельность против захватнических устремлений правителей более сильных соседних государств и наряду с этим шло развитие процесса все более тесного сближения с Россией.

Народы Центральной Азии в XVIII в. находились на разных ступенях общественного развития, но господствующими были патриархально-феодальные отношения. На современной территории Центральной Азии существовало тогда несколько отдельных самостоятельных и полусамостоятельных владений, чья экономическая основа характеризовалась ростом крупного землевладения и сосредоточением большого количества скота у феодальной знати. В этой обстановке продолжались междоусобные войны отдельных племенных объединений, вызванные сепаратистскими устремлениями возглавлявших их феодалов, упорно противившихся усилению централизованной власти хаков. Определенную роль в создании и сохранении такого неустойчивого положения в регионе играли не прекращавшиеся завоевательные походы Джунгаркого ханства и агрессивные устремления Цинской империи по отношению к Средней Азии. Все это обусловливало кризисный ход событий в Центральной Азии, тормозившая развитие их хозяйственной и культурной жизни. Заметно ослабевали экономические связи между оседло-земледельческими и кочевыми скотоводческими районами и хозяйствами, что также отрицательно сказывалось на развитии производительных сил края. Положение народных масс постоянно ухудшалось. Межфеодальная борьба, разорительные последствия частых междоусобиц тяжким бременем ложились на плечи простых тружеников, осложняли нормальную жизнь общества и способствовали агрессивным действиям более сильных соседних иноземных государств[10]. По словам академика В. В. Бартольда, ХVIII. век «был критическим для всего мира мусульманства»[11], включая, территорию Центральной Азии.

Здесь уместно напомнить о давних торгово-обменных и культурных связях Центральной Азии и России. Сначала эти связи носили спорадический, более или менее случайный характер, но с течением времени расширялись, хотя долго еще не приобретали устойчивого и систематического характера. И было естественным, что уже Петр I, стремившийся дать толчок развитию отечественной промышленности и торговли, являвшихся одним из главных рычагов экономической мощи страны, ясно сознавал, что Россия может извлечь большие выгоды благодаря своему географическому положению между Западной Европой и Азией потому обращал свое внимание в сторону Средней Азии...

Первые попытки утвердить влияние России в Центральноазиатском регионе оказались безустанными, свидетельством чего явились неудавшиеся экспедиции И. Д. Бухгольца. в 1714—1716 гг. и А. Бековича-Черкасского рв 1716—1717 гг. И тем не менее правительство России все большее значение придавало Центральной Азии в системе своей внешней политики на Востоке.

Судя по высказываниям Петра-1, Россия рассматривала казахские степи в качестве обширного торгово-экономического моста, могущего соединить Русское государство со Средней Азией и другими восточными государствами. И хотя данное направление по сути дела было продолжением и развитием политики, наметившейся еще со времен Ивана III и Ивана Грозного, все более четко оно стало прослеживаться с конца XVIII в. по мере роста в недрах разлагавшегося феодально-крепостнического строя России, элементов капитализма, что стимулировало расширение внутренних и внешних рынков, обеспечение источников сырья, путей для удобного транзита.[12]

Освещение дальнейшего развития событий в этом направлении требует хотя бы краткого экскурса в историю Центральной Азии на протяжении всего XVIII в.

Политическая обстановка в Казахстане в начале XVIII в. была чрезвычайно сложной. Казахи были разделены на три жуза (Старший, Средний и Младший), где господствовали родоплеменные принципы объединения. Точное время и процесс образования этих трех жузов остаются пока мало изученными. Судя по всему, они сложились еще до XVI в. Само существование жузов отражает сложность процесса образования казахской народности на базе кочевого и полукочевого скотоводства с оседлым земледелием.[13]

Между жузами не было политического и экономического единства, имела место междоусобная борьба за власть, за пастбища и скот, которая ослабляла их и делала время от времени доступной добычей для агрессивных соседних держав. В этих условиях все же шел процесс постепенного включения племен и родов Семиречья в единое Казахское ханство, которое уже с начала XVI в. охватывало почти все этнические группы, составлявшие казахскую народность и почти всю территорию, на которой они расселялись.[14] Тем не менее и к XVIII в. прочного единства внутри ханства достигнуто не было. Владетелями казахов являлись ханы Тауке (умер в 1715 г.), Каип (убит в 1718 г.), Абулхаир (убит в 1748г.), Абулмамбет, Аблай и др. Власть их, ввиду отсутствия единой экономической базы, была номинальной. В начале XVIII в. внешнеполитическое положение казахов характеризовалось тем, что они со всех сторон подвергались набегам волжских, калмыков, башкир, отрядов хивинских и кокандских феодалов и, наконец, джунгарских войск. Особенно тяжелыми были захватнические походы джунгарских феодалов. Однако с начала XVI в. успешную борьбу против джунгарских кочевий казахи вели в союзе с кыргызскими племенами. Тем не менее из-за все большего углубления политической раздробленности в Казахстане и все большего возрастания натиска джунгарских феодалов казахи в начале XVIII в. стали откочевывать в трех направлениях: Младший жуз—к западу—в Хиву и к северу—в долины Яика и Эмбы; Средний — в центральные области Средней Азии — к Самарканду и Бухаре, а часть казахов Старшего жуза временно попала в зависимость от Джунгарии).[15]

В этих тяжелых условиях в истории казахов произошел ряд исключительно важных событий: в 30-х годах XVIII в. было положено начало добровольному присоединению Казахстана к России, в основе которого лежали как экономические причины—расширение и упрочение хозяйственных связей казахов с Россией, так и политические мотивы — усиление натиска на казахов со стороны Джунгарского ханства. В 1731 г. к России присоединились казахи Младшего жуза, а большая часть Среднего жуза приняла присягу на верность России в 1731 и 1740 гг.

После подписания указа 10 июня 1734 г. о принятии в российское подданство казахов Старшего жуза должно было последовать принятие присяги его старшинами. Но создавшаяся внутри жуза обстановка, а также его отдаленность от России, не прекращавшееся наступление джунгар и т. п. не позволили закрепить этот исторически обусловленный акт присоединения Казахстана к России, и процесс этот затянулся до середины XIX в.

Что касается Средней Азии, то в начале XVIII в. здесь формально существовало два государственных образования—Бухарское и Хивинское. Но вследствие слабой централизации их стали отпадать такие обширные территории, как Фергана, Ташкент, Ходжент, Ура-Тюбе, Самарканд и другие, которые становились во многом самостоятельными владениями. Так, реальная власть бухарского хана фактически ограничивалась едва ли не пределами одной столицы с прилегающей к ней округой, да и то контролировалась аталыком, назначавшимся из среды узбекских феодалов и выполнявшим функции главного ханского сановника. Обособление некоторых феодальных владений, естественно, порождало междоусобную борьбу за власть и беспрепятственную эксплуатацию наиболее широкого круга подданных.

Стремясь к усилению централизованной власти, узбекские ханы обращались за помощью к соседним государствам, в том числе и к правительству России, с тем, чтобы укрепить свои позиции в борьбе против сепаратистских настроений феодалов.[16]

Нестабильностью политического положения Средней Азии воспользовался Надир-шах, который, завладев властью в Сефевидском Иране и учитывая, что Бухарское и Хивинское владения были ослаблены предшествующими событиями и междоусобной борьбой, подверг узбекские ханства жестокому разгрому в 1740 г.

После прихода к власти представителей местной феодальной знати из племени мангитов и обретения при них независимости в Бухарском ханстве со второй половины XVIII в. наблюдалась относительная стабильность экономической и политической жизни.

В ходе непрестанной борьбы феодальных групп за верховную власть Ташкент и его округ в известной мере оказались в стороне от этой борьбы или, во всяком случае, не находились в центре событий. Благодаря этому к началу XVIII в. произошло обособление города Ташкента, который под властью местных ходжей превратился фактически в самостоятельное владение с близлежащими оседлыми районами.[17] Уже в 1709 г. ходжи владели реальной властью в Ташкенте. В своих внутренних делах и во внешних сношениях они не зависели от ханов, формально правивших городом в силу той восточной традиции, что правитель должен происходить лишь из рода Чингисхана. В первой половине XVIII в. ханский престол в Ташкенте занимали выходцы из казахских степей, например, Джулбарс (убитый в 1740 г.). Достижению Ферганы, чем добился укрепления Кокандского владения. Теперь, однако, он от совместных действий с кыргызами перешел к политике постепенного, расширения своей территории за счет захвата кыргызских земель, что неизбежно вело к обострению отношений кокандского правителя с кыргызскими феодалами. Как можно предполагать, захватнические устремления кокандских владетелей в сторону южно кыргызских земель были связаны с ослаблением здесь кыргызов, отошедших на северо-восток для борьбы против джунгарских феодалов. После Ирдана-бия на кокандский престол взошел один из его родственников—Нарбута-бий правивший до конца XVIII в. Власть его ограничивалась преимущественно центральной частью Ферганской долины. На северо-востоке долины до Алая и Кашгарии включительно главную роль играли кыргызы, занимавшие северные и южные склоны Тянь-Шаня. После смерти Нарбута-бия престол занял его сын Алимбек, первый кокандский правитель, принявший титул хана, в связи с чем и Кокандское владение стало именоваться ханством. С завершением консолидации земель Кокандского ханства, укрепившийся Алим-хан участил завоевательные походы на соседние территории.

Все это время к Ташкенту были устремлены захватнические вожделения феодалов Ферганской долины, в которой шел процесс усиления Кокандского ханства. Наступило длительное время кокандо-ташкентских войн, в ходе которых Ташкент успешно отражал натиск враждебных ему войск из Ферганы. Однако, предпринятый Юнус-ходжой крупный поход на Коканд оказался неудачным, а вслед за ним, через год, не стало и самого энергичного и предприимчивого правителя Ташкента. После этого (когда преемником Юнус-ходжи стал его сын Султан-ходжа) владетель Коканда Алим-хан усилил натиск на Ташкент и к исходу первого десятилетия XIX в. Ташкент вошел в состав владений Кокандского ханства, будучи завоеван Омар-ханом (братом Алим-хана)[18]

В этой непростой обстановке шло дальнейшее консолидация кыргызского народа. В начале XVIII в. ареол распространения кочевок кыргызов, по данным источников, простирался с севера на юг от Балхаша — Таласа до Гиндикуша — Яркенда и с запада на восток от Бухары — Ташкента до Тибета. Основным районом сосредоточения кыргызскокого населения оставался Тянь-Шань (территория современной Кыргызской Республики). Общую численность кыргызов точно определить сложно. В источниках имеются отрывочные данные, по которым можно предположить, что в XVIII в. их насчитывалось приблизительно 350—450 тыс. человек.

Общественно-политический строй кыргызов исследуемого периода мало изучен. В 1734 г. губернатор Сибири И. И. Кириллов в проекте «Об удержании в русском подданстве кыргыз и способах управления ими» сообщал о «малой провинции кыргызов», находящейся в соседстве с Бадахшаном и имеющей «собственного хана». Эти сведения, однако, отражали лишь внешнюю сторону жизни кыргызского кочевого общества, вернее выражали признание соседними народами некоего самостоятельного государственного образования у кыргызов. На самом же деле кыргызское общество в XVIII в. еще не достигло прочного политического единства.

Консолидировавшись к началу XVI в. в феодальную народность, кыргызы еще долго сохраняли феодальную по содержанию и родоплеменную по форме социальную структуру. Восточные источники зафиксировали у них наличие родоплеменных объединений саяк, сарыбагыш, кытай, кушчу, саруу, монолдор, ават, мундуз, басыз, черик, кыпчак, адыгене, найман и др. Каждое племя состояло из родов во главе с биями, власть которых была наследственной. Один из них считался главным бием. Мелкие подразделения родов возглавлялись старшинами (агалыкчи). Однако кыргызские родоплеменные объединения в корне отличались от первобытнообщинных. Правители отдельных племен, будучи крупными феодалами, принимали под свою власть целые группы людей из других родов и племен. Общины являлись не родственными, а территориальными союзами, носившими уже вполне выраженный характер классовых отношений. Каждое такое родоплеменное объединение кыргызов представляло собой самостоятельную административно-политическую единицу, имевшую свою мету для скота (тамгу) и общий боевой клич (ураан). Она формально и фактически была как бы «самостоятельно существующим государственным организмом, напоминающим в некотором отношении карликовое греческое государство— полис». С учетом специфических особенностей кочевого общества родоплеменные объединения кыргызов, по заключению Б. П. Гуревича, «по существу уже представляли собой одну из форм государственной власти»[19], т. е. раннефеодального кочевого государства, процесс формирования которого не был завершен.

Китайский источник «Цинь дин хуанъюй Си-юй туч-жи» («Высочайше утвержденное географическое описание Западного края», 1782 г., гл. 45, л. 1а) сообщает: «Все эти вожди (тоу) независимы друг от друга. Ежегодно они выбирают одного главу (чжан), который занимается общим управлением и которому все подчинено. Тот вождь (тоу), который стал чжаном, называется Ма-мук-кули (Ма-му-гу-ху-ли). Он только временно во главе племени (бу)» . А. Н. Бернштам, анализируя эти сведения, верно заметил, что Мамук-кули не титул, а имя человека Мамуткулу, и считал его «выборным кыргызским ханом» в середине XVIII в. В действительности же лицо, стоявшее в это время во главе кыргызов — их выборный правитель, не носило титула «хан». И. Андреев писал, что у кыргызов в конце XVIII в. «никакого хана и султана не находится, а имеют одного князя или бия Атекая, который во всей орде в почтении...». Кыргызский «владелец», избранный главой союза племен, не носил титул хана, вероятно, из-за того, что не все кыргызы признавали его власть. Немаловажную роль играло, видимо, и то, что по существовавшей в среднеазиатских владениях традиции быть избранным и носить титул «хан» имел право только выходец из рода Чингисхана.

Надо сказать, что выборный верховный правитель кыргызов, не располагавших значительной и постоянной военной силой (кроме личной дружины «кырк джигит»— буквально «сорок молодцев»), фактически не имел реальной власти над главными биями племен. Поэтому он довольствовался формальным признанием его роли как верховного правителя кыргызов, не имеющего права вмешиваться во внутреннюю жизнь племен, родов и их подразделений. Таким образом, при внешней видимости некоего централизованного управления страна в описываемое время фактически была политически раздробленной. Причем в родоплеменных группах господствовали наряду с феодальными и патриархальные отношения, которые «тормозили общественное развитие, препятствовали государственному объединению кыргызов»[20]. Из-за раздробленности и политической неустойчивости Кыргызстан часто становился объектом захватнических нападений более сильных соседних государств.

Из-за феодальной раздробленности кыргызских племен общая политическая обстановка в Кыргызстане в начале XVIII в. была весьма сложной. Она усугублялась также столкновениями экономических и политических интересов крупных соседних государств — Джунгарского ханства ойрат-монголов (калмаков) и маньчжуроки-тайской империи Цин. Экспансионистская политика цинского Китая на северо-западных границах вела к столкновению его не только с Джунгарией, но и с Россией. Тем самым Цины косвенно способствовали активизации завоевательных походов джунгарских феодалов на запад — в сторону Средней Азии, в частности в Кыргызстан.

Государственное объединение ойратов занимало первоначально Западную Монголию. В XV в. под властью известного правителя ойратов Эсен-тайши находилась вся Монголия. Тогда их войска эпизодически вторгались на Тянь-Шань, доходя до Сырдарьи. После временного упадка в XVI в. государственное объединение ойратов снова возродилось в XVII в. как Джунгарское ханство. Калмакское государство XVIII в. находилось на границах развитых оседло-земледельческих оазисов Азии. Заинтересованные в экономическом обеспечении своего кочевого скотоводческого хозяйства продукцией этих районов, а также в эксплуатации чужих народов и захвате их природных богатств феодалы Джунгарии проводили активную внешнюю политику на своих рубежах, которая носила агрессивный характер на юго-западном направлении.

Пришедший к власти новый хан Цеван Рабтан предпринимал энергичные меры по укреплению своего государства. Осенью 1702 г., как известно, он в принудительном порядке с помощью войска в 2,5 тысячи (по некоторым данным — 2 тысяч) переселил подвластные ему улусы енисейских кыргызов из-под Красноярска в глубь Джунгарии. По пути, как сообщают архивные документы, «будучи в Иртышских вершинах напали на них казачьи орды люди..., и многих кыргызских людей побили до смерти, а жен и детей у многих побрали в полон».[21] Не говорит ли это обстоятельство о достаточной прочности позиций здесь казахских феодалов?

Надо заметить, что переселение племен, ранее подвластных ойратам, или из вновь завоеванных ими земель в пределы Джунгарского ханства рассматривалось Цеван Рабтаном, с одной стороны, как средство усиления государства, а с другой стороны — укрепления позиций ойратов на захваченных территориях путем «разреживания» однородного по своей национальной принадлежности местного населения. С этой же целью в 1702 г. были удержаны перекочевавшие на зимовку к реке Имель 15 тыс. кибиток (около 30 тыс. человек) волжских калмыков — торгоутов, подвластных Санжипу — сыну Аюки-хана. Подобные акции наблюдались и в последующее время. В частности, после нового завоевания ойратами в 1713—1716 гг. Восточного Туркестана несколько тысяч уйгуров было насильно переселено в Джунгарию, где они занимались земледелием. Видимо, в это же время в пределы Джунгарского государства были пригнаны и восточнотуркестанские кыргызы, проживавшие в городе Ак-Суу, а позднее — и андижанские, которые «находились у него птичьими охотниками». Интересные сведения о подобных перемещениях населения в Джунгарском ханстве сообщают бежавшие в Россию в 1726 г. сыновья волжского калмыка, бывшего в числе подданных Санжипа (в 1702 г.). Один из них показывал, что «жил он Баусханан с братом своим по ту сторону контайши на Нарыне реке, где перевел он контайша полоненников Аюки хана калмыков, и он контайша тех калмыков отдал под ведение зятю своему Лозан Чирину». Брат этого перебежчика, Хочики Дундук, дополнительно показывал: «...которые улусы ево контайши владения были близ к Иртышу реке и те улусы перевел он, контайша, за Илю реку далее... для того, что подошло под него контайшу китайское войско...». Видимо, Цеван Рабтан, опасаясь наступления цинских войск, рассматривал побережья рек Или и Нарын (часть кочевьев тянь-шаньских кыргызов) как место возможного нового переселения своих подданных или пленных с верховьев р. Иртыш, каковыми были торгоуты, енисейские кыргызы и другие мелкие народности Южной Сибири. Здесь, во-первых, исключалась возможность бегства в родные кочевья, во-вторых, они представляли как бы внешнюю пограничную линию расселения основного населения Джунгарии. Сюда они и были переселены уже к 1726 г. Так как в известных нам источниках нет точной даты захвата ойратами некоторых кыргызских кочевьев на Тянь-Шане, то приведенные выше сведения названных братьёв-торгоутов представляют особый интерес, поскольку позволяют хотя бы приблизительно определить время событий.

Как свидетельствуют источники, в первой четверти XVIII в. в верховья Иртыша цинские войска, угрожая Джунгарии, подходили дважды. Первый раз в 1707 г., когда «с китайского де царства ханов сын да Бошокту ханов сын, да Данжилай, да Танжин Омбо со многими воинскими людьми в верх Иртышу реки у Емели реки у контайши многих людей побили, кыргыз и телеут, которые взяты были к нему, контайше, побиты». И действительно, архивные документы сообщают о военных столкновениях Цеван Рабтана с тянь-шаньскими кыргызами (бурутами). Так, 27 августа 1707 г. калмык Алагыз доносил воеводе г. Кузнецка:

«Которые де были калмыки, кыргызы взяты в Ургу для осторожности от бурутов сем сот человек. И те де калмыки и кыргызы побиты все без остатку, только де ис тех людей прибежали к нему контайше князей; белой калмык Матай в тридцати человеках... А они де князец Шал с товарищи посылают из своих белых калмыков в перемену по месячно на причинные места от приходу бурутов по тристо человек и живут велимо опасно»[22].

Следовательно, в 1707 г. основные военные действия Цеван Рабтана были направлены против тянь-шаньских кыргызов (бурутов) и не имели успеха. Ибо, как верно замечает М. Б. Джамгерчинов, ойратам в это время от нападения «бурутов» приходилось охранять не только ойрато-кыргызскую границу, но и саму Ургу, т. е. ставку хана . Цеван Рабтан намеревался даже в случае неблагоприятного исхода войны с тянь-шаньскими кыргызами перекочевать в междуречье Иртыша и Оби. Джунгарский правитель использовал против цинского войска воинов из подвластных ему малых сибирских народов: кыргызов (енисейских), телеутов и белых калмыков, что тяжело отражалось на хозяйственной жизни последних", многие из них искали случая перекочевать в пределы России и вновь принять российское подданство. Надо сказать, что военные действия цинских войск в верховьях Иртыша в 1707 г. и кыргызов на западе Джунгарии не имели между собой связи, основанной на договоре.

В исторической литературе бытует мнение, что начало джунгаро-цинской войны относится к 1715 г., но русские архивные данные указывают на 1712—1713 гг., что вполне согласуется с историческими событиями того времени. Так, новое столкновение Цеван Рабтана с Цинской империей происходит в связи с активными действиями в 1713 г. ойратов в Восточном Туркестане. По сведениям А. Ходжаева, с этого момента здесь вновь восстанавливается власть ойратов. Правителем Яркенда был назначен один из сыновей Цеван Рабтана, который находился у власти до 1720 г., когда джунгарский хан пошел на соглашение с восточнотуркестанскими ходжами и на правах вассала передал им управление.

В 1713 г. Цеван Рабтан, направив свои войска во главе с Церен Дондуком в Хами и Турфан, находившиеся в то время под контролем Цинской империи, овладел ими. Но вскоре цинский император, снарядив армию в 100 тыс. человек, отбил эти города. Цинские войска дошли до г. Чалыш на р. Карашар, угрожая Джунгарии нападением с востока. В этих условиях, как видно из донесения цинскому двору китайского посла Боочжу, бывшего 1714 г. у Цеван Рабтана, «весь Народ его перекочёвывает, по большей части направляясь вниз по течению реки Или, намереваясь предпринять движение к югу». Это был второй случай в течение первой четверти XVIII в., когда цинская армия, реально угрожая ой-ратам, подходила к восточным границам Джунгарии. что и вызвало перемещение ее населения на юг и юго-запад. И вновь источники сообщают о кыргызско-ойратских столкновениях. Так, упомянутый выше Боочжу доносил, что караульные джунгар в разговорах между собой досадовали: «Мы со всех сторон окружены неприятелями: с одной стороны — хасаки, с другой — буруты, повсюду на караулы требуются большие отряды».

Цинский император Сюань Е, стремясь получить поддержку извне в войне против ойратов, в 1715 г. обратился к кыргызским и казахским старшинам, не имевшим до этого контактов с Цинами, с предложением «покарать» джунгарского хана. И, видимо, восточнотуркестанские кыргызы и казахи, позиции которых здесь уже были утрачены, откликнулись на него. Военные действия цинской армии против Цеван Рабтана в районе Хами в 1716 г. были на руку кыргызам и казахам, пытавшимся воспользоваться этим и восстановить свое прежнее положение в Восточном Туркестане. Однако вскоре г. Хами вновь был занят джунгарами. Теперь Цеван Рабтан стал активно стремиться к захвату кочевьев кыргызов на северных склонах Тянь-Шаня и казахов в Средней Азии, и натиск его все возрастал. Наверное не случайно уже весной 1716 г. казахский хан Каип в Тобольске через своих послов искал поддержки у России против джунгар. А в 1717 г. 30-тысячное войско казахов, во главе которого стояли Каип и Абулхаир, совершило поход на Джунгарское ханство, но потерпело поражение у реки Аягуз. Йеревесу ойратов в этом противоборстве с казахами наряду с другими причинами способствовала и начавшаяся после смерти Тауке-хана в 1715 г. межфеодальная борьба в Казахстане за ханский престол. Уже весной 1718 г. 2,5-тысячное джунгар-ское войско (теперь уже на западе, вблизи г. Туркестан, на реках Бугунь, Чаянь и Арысь) нанесло очередное поражение трем тысячам казахов. Видимо, этот поход джунгарских феодалов затронул и кочевья кыргызов.

В 1718—1722 гг. некоторые районы Прииссыккулья (по рекам Чу и Талас) были временно захвачены джунгарскими феодалами[23]. В донесении Петру I от 10 марта 1722 г. русский посол Флорио Беневини, находившийся в то время в Бухаре, о политическом положении в Средней Азии сообщал, что «тамошние князья между собой жестокою войне, а что ташкенцы и киргисы, каракалпаки и казахи и тие никакое помешательство учинить не могут, а наипаче ныне: ибо черные калмыки оных казахов в пень разорили и што наилутчий городок у них взяли и тут засели...».

Военные походы джунгар тяжело отразились на исторических судьбах кыргызов и казахов, которые нередко совместно отражали натиск джунгарских завоевателей. Не случайно в 1722 г. джунгарские зайсаны предостерегали русского посла И. Унковского, находившегося вблизи Урги, чтобы он и его люди далеко от них не отлучались, «чтоб полоненники Казачьей орды и бороты не ограбили». Хотя посол усматривал здесь «лукавство» джунгар, но этот факт подтверждает, что действительно вблизи джунгарской ставки находились, вероятно в начале 1722 г., плененные кыргызы и казахи, одновременно испытавшие нашествие ойратов. Эти события отразились, на наш взгляд, в известном кыргызском изречении: «Казак кайьщ, саап, кыргыз Ысар, Кёлёпке кирди» («Казахи доили березу, а кыргызы вошли в Гиссар и Куляб»), а у казахов остались в памяти как: «Актабан шубрунды, Алка-Кол сулама» («Времена великого бедствия у Ала-Куля»)[24]. Поясняя давно минувшие события, Ч. Ч. Валиханов писал: «Преследуемые повсюду свирепыми джунгарами кыргызы, казахи подобно стадам испуганных сайгаков... бегут на юг, оставляя на пути свое имущество, детей, стариков, домашний скарб, исхудалый скот, и останавливаются: Средняя Орда — около Самарканда, Малая — в Хиве и Бухаре, а буруты— в неприступных ущельях Болора и в паническом страхе достигают до окрестностей Гиссара» .

Сведения из кыргызских преданий подтверждаются и данными восточных источников, из которых видно деятельное участие казахов с 1722 г. в межфеодальной борьбе за престол в Бухарском ханстве. А значит, власть джунгарских феодалов над кыргызами и казахами не была ни прочной, ни долговременной.

Завоевательные походы ойратов на кыргызские кочевья продолжались и в последующем. Об этом говорится в «скаске» кыргыза Немыка, бежавшего в Россию в 1741 г.: «Назад тому лет с шестнадцать ходили владения Галдан Черина калмыки на бруцкие волости войною и взят де он — Немыка с отцом ево и матерью ими калмыками в полон в малых летах и жил де по нынешней год во владении Галдан Черина в Канской волости у Елзана в холопстве...». Как видим, в результате наступления джунгарских войск в первой четверти XVIII в. большинство кыргызов, не желая покоряться чужеземцам, было вынуждено переселиться с севера на юг и на юго-запад Кыргызстана: на Памиро-Алай и в Ферганскую долину. А небольшая часть иссык-кульских кыргызов, а также кыргызского населения районов Восточного Туркестана попала во временную зависимость от джунгар. Кроме того, на севере Кыргызстана (Кетмень-Тюбе, Тогуз-Торо, Нарын, Талас и др.) закрепились отдельные роды кыргызов, которые не прекращали борьбу против захватчиков. Следовательно, как утверждает М. Б. Джамгерчинов, «основные территории Кыргызстана не были захвачены джунгарама». Оставшееся же на прежних кочевьях кыргызское население представлялось взрывоопасной силой, способной в любой момент прийти в движение. Не случайно китайские авторы XVIII в. писали о кыргызах, что «даже джунгары во время своего могущества не могли покорить их под свою власть».

Под натиском джунгарских феодалов казахи вынуждены были переместиться с обжитых пастбищ на юг и запад, а также в центральные области Средней Азии. Это тяжело отразилось на их хозяйственном положении, но побудило казахские племена к объединению. И в 1728—1729 гг. им удалось нанести ряд поражений войскам джунгарского правителя. Однако успехи казахов и кыргызов не устранили полностью угрозы со стороны Джунгарского ханства.[25]

Касаясь причин отступления кыргызов перед реальной опасностью со стороны джунгар, необходимо отметить, что наряду с политическим и хозяйственным оживлением, наблюдавшимся в то время у последних общество первых характеризовалось чрезвычайной внутренней разобщенностью. Она наглядно проявилась даже во время указанных трагических событий — отступления кыргызов из Семиречья, сохранившегося в памяти народной как время тяжких испытаний. Правда, в преданиях эти события отражаются и как «Поход кыргызов на Гиссар», когда кыргызское войско под предводительством хана Кудаяна направилось в Фергану. При подходе кыргызов к переправе через р. Сырдарья, часть их во главе с бием Маматкулу и его братом Дёёлётом (кстати, они были сыновьями Учуке, брата Кудаяна из племени сарыбагыш) под вымышленным предлогом остались на берегу и вскоре возвратились со своими людьми обратно. А Кудаяна с подданными настигла смерть в безводных пустынях. Эти предания в определенной степени согласуются с данными документальных источников. Так, в архивных материалах, выявленных Г. Н. Потаниным, мы встречаем сведения, что часть кыргызов в верховьях Сырдарьи и Кетмень-Тюбе в 1732 г. продолжала борьбу с джунгарами, в то время как некоторая часть кыргызов оставалась на другом берегу Сырдарьи в пределах Кокандского владения.

По сведениям русских источников, в 1732 г. на Кетмень-Тюбе в верховьях Сырдарьи жили кыргызы, независимые от ойратов, «где владельцем был Мингли-байби». Вероятно, Н. Аристов не совсем прав, когда в лице Мингли-байби видит родоправителя племени саяк. Ближе к истине предположение С. М. Абрамзона (такой же точки зрения придерживается А. Н. Бернштам), утверждавшего, что Мамугухули — вождь кыргызов середины XVIII в. — был Маматкулу — представитель племени сарыбагыш. По народным преданиям, в эти годы (около 7 лет) он жил в Кетмень-Тюбе, занимаясь земледелием. Подтверждением этого является ирригационное сооружение (арык) под названием «Маматкулу Алыш». Как известно, Кетмень-Тюбе был местом древних кочевий племени саяк. Вероятно, в период наступления ойратов сюда переместилось наряду с другими северо-кыргызскими племенами и племя сарыбагыш во главе с Маматкулу, которое прожило здесь некоторое время совместно с саяками. Неудивительно, что Маматкулу в источниках XVIII в. назван в одном случае как глава племен саяк и сарыбагыш, а в другом — как правитель всех кыргызов. Обнаруженная в Кетмень-Тюбе у слияния рек Узун-Ахмат и Чичкан кыргызская крепость Улуг-Коргон была сооружена в начале XVIII в. Вполне возможно, что она предназначалась для защиты от джунгар и служила ставкой кыргызских правителей. Да и само ее название — Улуг-Коргон — в переводе «крепость защиты правителя (или начальника)»[26]

По-видимому, именно эта группа кыргызов во главе с Маматкулу-бием сумела сохранить политическую независимость, признанную соседними народами. Вероятно о них и шла речь в известном проекте И. И. Кириллова (1734 г.).

Независимые кыргызы были известны и Цинской империи и принимались ею в расчет при создании широкой антиджунгарской коалиции из окружающих джунгар стран и народов во время джунгаро-цинской войны 1729—1733 гг. Об этом свидетельствуют строки из послания цинского двора в Российский Сенат от 20 августа 1731 г. В нем говорилось: «...ежели калмыков несколько тысяч пойдут на землю Чунгара (Зенгорию), то услыша пограничные та-таре Хасак, Борут, Ерким и Хашхар, Яркенд и Кашгар. могут с ними соединиться и тех разбойников зенгорцев прогнать и победить». С этой же целью цинское посольство в Петербург 1731— 1733 гг. было намерено после посещения волжских калмыков направиться в Среднюю Азию и Казахстан.

Как сообщают источники, эта часть кыргызов, в 1731 г. оправившись от ударов джунгарских феодалов, контролировала торговые пути, соединяющие Джунгарию с Восточным Туркестаном. И, по-видимому, это обстоятельство послужило причиной нового похода джунгарских войск на Кетмень-Тюбе в 1732 г.

Между независимой частью кыргызов и джунгарами нередко бывали и перемирия, устанавливались дипломатические (посольские) отношения. Во время встреч решались спорные политические вопросы и производился обмен пленными. Данные об этом содержатся в русских архивных документах за 1732—1733 гг. и 1741— 1742 гг. В частности, переводчик Ф. Девитярский по возвращении из Джунгарии в 1741 г. сообщал: «Буруты не под владением Галдан Чирина, а находятся жительством особливо, подобно тому как и Казачья орда и с оными зенгорскими калмыками воюются завсегда, и которые буруты оными зенгорцами бывают взяты в полон, и те уже обратно к ним бурутам без размены не отда-ютца, а когда де между ними о пленниках бывает размена, тогда и оные буруты в их бурутцкую землю отдаются обратно». П. И. Рычков в 50-х годах XVIII в. пишет, что «их несколько состоит под зенгорским владением, а большая часть ни от кого не зависит. С зенгорцами имеют они частные войны и хоть их на войну збирается не более как около тридцати тысяч человек, но по ситуации жилищ их, зенгорцы и никто из тамошних владетелей преодолеть их не могут».

Таким образом, при изучении взаимоотношений кыргызов с ойратами, Цинской империей и народами Восточного Туркестана следует различать две группы: независимые и покоренные кыргызы. Это позволит более полно осветить роль и позицию кыргызов на последующих этапах политической истории Средней и Центральной Азии.

Господство джунгар не повлияло на способ хозяйствования завоеванных ими народов. Они лишь обложили покоренных кыргызов данью (алман). Так, по сведениям В. В. Григорьева, в период правления Галдан Церена кыргызский род чон багыш и один из казахских родов ежегодно, чередуясь, платили дань в 26000 тенге, выполняли различные трудовые и военные повинности, для гарантии кыргызы вынуждены были предоставлять джунгарскому хану заложников (аманатов). Иссык-кульские кыргызы в местности Какшаал откармливали 800 ойратских коз (серке), а переселенные в Джунгарию из Андижана и районов Ак-Су Восточного Туркестана заботились о соколиной охоте джунгарского хана, содержа для этой цели охотничьих птиц.

Самой тяжелой была для кыргызов дань кровью — предоставление хану воинов во время частых походов джунгарских войск. Так, «около 1736 или 1738 г. калмыки, буруты и алтайские урянхайцы ходили войной под предводительством нойона Еренцена в моллорскую землю (Боллор)», т. е. район современного Бадахшана. Причем в 30-х годах XVIII в. джунгары совершили в сторону Бадахшана три похода, где в борьбе за власть местных феодалов поддержали Мир Зияуддина и его родственников. Во время возвращения из третьего похода джунгарских войск в районе Каратегина все они были уничтожены кыргызами,, неподвластными ойратам.

Галдан Церену, по-видимому, дипломатическими путями, и прежде всего путем породнения с кыргызскими феодалами, удалось развить отношения зависимости и вражды до степени сотрудничества. Одна из жен Галдан Церена была по происхождению, буруткой (т. е. кыргызской) . Возможно, она попала в плен в походе на кыргызов в 1725 г., так как ее сыну Лама Доржи в 1745 г. — в год смерти Галдан Церена — исполнилось 19 лет. Кыргызские же предания рассказывают, что Калдан Щэрэн, которого также называли Калдан-Тентек (Калдан-озорник), насильно взял в жены Эбрешим — сестру Джаныл-мырзы — героини одноименного эпоса кыргызов. По другим сведениям, калмакокий хан женился на красавице Агача, дочери Мондок, из рода саруу, заселивших Таласскую долину. Обстоятельства женитьбы Галдан Церена на пленнице Кара-кыз отразились и в преданиях алтайских калмыков, собранных в середине прошлого века И. Вербицким, В них говорится, что брат Галдан Церена Шуно Даба известный по походам на кыргызов и казахов в 1722— 1723 гг., «жил с наложницей Кара-кыз, в которую влюбился брат его и женился на ней». Сам же Шуно Даба, опасаясь гнева отца и брата, в 1726 г. бежал в Россию к волжским калмыкам.

Следует отметить, что родственные связи кыргызов с ойратами не ограничивались выдачею девушек первых в жены вторым, имела место и женитьба многих кыргызов на ойратках (калмычках). Например, некоторые представители рода таздар (из сарыбагышей) называли калмаков «таяке», т. е. родственники со стороны матери. Благодаря завязавшимся родственным связям, в первую очередь с джунгарским ханом, кыргызские феодалы находились в номинальной зависимости от завоевателей, особенно в период правления Галдан Церена (1727—1745 гг.). А вся тяжесть трудовых и военных повинностей ложилась на плечи рядовых тружеников.

Экономическое положение последних все более ухудшалось, в связи с чем они искали пути избавления и были готовы к открытой борьбе против насилий иноземцев.

Материалы кыргызского устного творчества указывают на культурные кыргызско-ойратские связи. В частности, во время праздников, поминок и при других мирных дипломатических встречах кыргызские и ойратские богатыри состязались в силе и ловкости, устраивали скачки на конях и т. д.

Таким образом, в конце XVII — первой трети XVIII в. политическая обстановка в Кыргызстане была сложной и драматичной для кыргызского народа. Потеряв обширные территории на востоке, а вместе с ними торгово-экономические привилегии в Китае, джунгарские правители стремились восполнить их на западе и юго-западе путем завоевательных походов в Восточный Туркестан, Среднюю Азию, в частности в Кыргызстан и Казахстан. Но здесь их интересы сталкивались с интересами других крупных государств — Цинской империи и России. Походы джунгарских феодалов имели грабительский характер, несли беды и страдания трудовым массам казахов, кыргызов, каракалпаков и др. Здесь они встретили решительное сопротивление местных народов. И все же в результате многочисленных экспансионистских акций джунгарским феодалам удалось временно установить контроль в отдельных районах этого региона. Объектом экспансий джунгарского правителя стали и некоторые территории, населенные кыргызами, которые вели активную борьбу с иноземными захватчиками. Под натиском превосходящих сил джунгар большинство населения северной части Кыргызстана, не пожелавшего признать иноземную власть, было вынуждено переместиться в труднодоступные горные районы Южного Тянь-Шаня, на Памир, Алай и в Ферганские предгорья, отчасти заселенные кыргызами раньше. Избежав таким путем иноземного ига, эти кыргызы сохранили за собой независимость, (что было известно соседним странам) и активно продолжали борьбу за возвращение временно покинутых территорий. Они, вступая с Джунгарским ханством в полйтические и экономические отношения, как независимые друг от друга стороны, осуществляли наряду с частыми военными акциями посольско-дипломатические и культурные связи. Взаимоотношения этой части кыргызов с Джунгарским ханством складывались по форме «сюзерен к сюзерену».

Часть иссыккульских, восточнотуркестанских и других кыргызов, захваченных джунгарскими феодалами в период нашествия на районы их кочевий, попала в зависимость от джунгарского хана. Они были принуждены предоставлять джунгарам заложников (аманатов, платить дань (алман), выполнять различные трудовые повинности и поставлять воинов в джунгарское войско. Их взаимоотношения с Джунгарским ханством складывались в некоторой степени в форме: «сюзерен—вассал». Но вскоре благодаря установившимся родственным связям феодальной верхушки обеих сторон и другим обстоятельствам их отношения переросли в отношения сотрудничества. Как всегда, в таком положении больше всего страдали рядовые труженики кыргызского общества, на плечи которых ложилась вся тяжесть иноземного ига. Именно они составляли ту импульсивную силу, которая искала пути избавления от иноземного засилья.

В период наступления ойратских феодалов на Среднюю Азию и Казахстан местные народы — казахи, каракалпаки, кыргызы, узбеки и другие — одинаково подвергались притеснениям захватчиков, что стало той почвой, на которой в ходе совместной освободительной борьбы крепли ростки их сближения.

1.2 Совместная борьба центральноазиатских народов против экспансии Джунгарского ханства

На протяжении всего XVIII в., как и в предыдущее время, свободолюбивый кыргызский народ продолжал упорную борьбу за свою независимость против агрессивных действий со стороны правителей соседних государств, несмотря на относительную слабость своего социально-экономического положения.

Действительно, одной из примечательных страниц истории борьбы кыргызов за свою независимость является борьба против захватнических действий Джунгарского ханства. Сложившееся в 30-е годы XVII в. как объединение монгольских племен и просуществовавшее до 1758 г. ханство играло приметную роль в международной жизни Средней, Центральной и Юго-Восточной Азии[27]. Завоевательные походы джунгарских феодалов тяжело отражались на исторических судьбах народов, населявших эти регионы. Заметный след оставили они в общественной жизни кыргызов: борьба с захватчиками нашла яркое отражение в их устном народном творчестве, высшим творением которого является героико-эпическая трилогия «Манас» и такие произведения кыргызского фольклора, как поэмы «Сарынджи-Бокой», «Джаныл-Мырза», а также эпосы малых форм—«Курманбек», «Жаныш и Байыш», «Эртабылды» и другие, в которых запечатлена упорная и мужественная борьба кыргызского народа за свою независимость.

Захватническая политика джунгарских феодалов являлась прямой угрозой жизненным интересам кыргызов и казахов, игравших активную роль в Моголистане. До образования Джунгарского ханства (1635 г.) нередкие столкновения джунгарских феодалов с кыргызскими и казахскими были безуспешными для первых. Но с созданием сильного Джунгарского ханства перевес в этой борьбе постепенно переходит на сторону джунгарских властителей, которые совершают частые походы на территории, населенные кыргызами, казахами и другими народами Средней Азии и Казахстана, а также Восточного Туркестана. Борьба кыргызов, казахов и народов Восточного Туркестана против Джунгарского ханства была длительной и напряженной. Об этом, в частности, говорят события конца XVII и первой половины XVIII в., когда внутреннее и внешнее положение Джунгарского ханства сильно осложнилось в результате военной неудачи его правителя Галдана на востоке против Цинской империи. Потери обширных пастбищных угодий и традиционных торговых связей на Востоке Джунгарское ханство намеревалось восполнить за счет расширения своих владений в Средней Азии и Восточном Туркестане, начав усиленные и настойчивые продвижения в этом регионе. Однако активное сопротивление народов Средней Азии и Казахстана, а также усиление угрозы со стороны Цинской империи вынудили правителей Джунгарского ханства начать военные действия в 1714 г. против Цинов. В условиях джунгаро-цинской войны также шла решительная борьба на западе между джунгарами и племенами кыргызов и казахов за пастбища, вследствие чего джунгарам приходилось держать здесь значительные военные силы, что мешало им вести обширные действия на востоке.[28]

Положение Джунгарского ханства еще более осложнилось в связи с обострением русско - джунгарских отношений, вызванным новой волной освоения Россией Сибири. В этой сложной для Джунгарского ханства обстановке правительство России предприняло ряд дипломатических мер для убеждения правителей его в необходимости принять покровительство России. Примечательным событием в этом отношении было посольство капитана И. Унковского. Хотя политического успеха его миссия не имела, но именно он и его спутники, по всей вероятности, являются одними из первых представителей России, побывавших на территории Кыргызии. Следуя за кочевой ставкой Цэван Рабтана в июне—сентябре 1723 г., Унковский прошел по течению рек Тюп, Джергалан, Каркыра, собрав наиболее ценные и интересные сведения о природе, населении, а также о сложившейся здесь политической обстановке.

В дневнике капитана Унковского отмечено, что «буруты кочуют около озера, именуемого Тускель, и с казачьей ордою граничат. А оных народов около 5000 кибиток находится, а войска их около 3000 доброго собраться может».[29]

Как свидетельствуют кыргызские предания, в Труднодоступных горных ущельях нижнего Нарына некоторые роды кыргызов племени саяк закрепились и держались «во все времена калмыцкого владычества и что отдел сол в крайности уходил от калмыков с верховьев Таласа на Чаткал». Остававшиеся на прежних кочевьях Прииссыккулья и других местах кыргызские племена представляли собой внутреннюю взрывоопасную силу для джунгар, способную в любой момент прийти в движение. Временно же оттесненные кыргызские племена поддерживали с ними постоянную связь, ведя активную борьбу с джунгарскими феодалами.[30]

В самом начале XVIII в., воспользовавшись трудным положением Джунгарского ханства военные действия между ним и Цинской империей, казахи и кыргызы предприняли несколько серьезных выступлений с целью возвратить утраченные кочевья на границе с Джунгарпей. Однако правители Джунгарского ханства, убедившись в том, что новый цинский император, вступивший на трон в 1722 г., не намерен продолжать с ними войну, в 1723 г. организовали очередной поход против казахов и кыргызов, совпавший с джутом (бескормицей) в Семиречье. В устной истории кыргызов и казахов, в памяти народной этот год сохранился как «время великого бедствия». По сведениям И. Унковского, этот поход был совершен сыном Цэван Рабтана Шуна-Лаба. Кыргызские и казахские феодалы, действовавшие разрозненно, не оказали серьезного сопротивления 60-тысячной калмыцкой коннице. В частности, казахи вынуждены были переместиться с обжитых своих пастбищ на юг и на запад, а также в центральные области Средней Азии. Хотя это тяжело отразилось на хозяйственном положении казахов, но побудило их к объединению. Им удается нанести в 1728— 1729 гг. ряд поражений войскам джунгарского правителя. Однако эти успехи все же не устранили для казахов и кыргызов полностью угрозы с его стороны. К тому же вскоре, в начале 30-х годов XVIII в., в лагере казахов возникают разногласия из-за престола умершего правителя Старшего жуза Болот-хана. Опасаясь возможных нападений со стороны джунгарских феодалов, часть казахов решила откочевать на запад, другая—на север. Только казахи Старшего жуза остались «близ зюнгаров». В начале 30-х годов XVIII в. вновь обострилась борьба Цинской империи против Джунгарского ханства, чем не преминули воспользоваться казахи и кыргызы, укрепив свое положение. Независимо чувствовали себя также кыргызы, находившиеся на юге Тянь-Шаня и в Фергане, а особенно кочевавшие в долине Кетмень-Тюбе. Следует заметить, что между кыргызами и калмыками наблюдались не только военные столкновения, но и периоды мирных и союзнических отношений. Посланное в 1732 г. против казахов джунгарское войско потерпело поражение. В 1740 г., после заключения мирного договора между цинским Китаем и Джунгарским ханством, джунгарские феодалы, нанося ощутимые удары казахам, устремились в Фергану, где еще в начале XVIII в. стало возвышаться Кокандское владение.

В середине 40-х годов XVIII в. наблюдается совместная борьба кыргызов, казахов и узбеков против натиска Джунгарского ханства. В рапорте Правительствующему Сенату из Сибирской губернской канцелярии от 10 августа 1745 г. говорится, что по сведениям «И. Неплюева объявлено и подтверждается, что венгерский владелец со всех азиатских сторон, кроме Китая, в такой войне привлекается, что одного кыргыз-кайсацкого владельца Барак салтана принужден был и о примирении просить. Организатором совместной борьбы народов Средней Азии был правитель Коканда—Абд ал-Керим-бий (1734—1751 гг.). В этой борьбе одну из ведущих ролей играли кыргызы. В рапорте из Сибирской канцелярии от 7 июля 1749 г. сказано, что «кочующие буруты с абдулкеримцами согласие имеют и им против зенгорцев в войне вспомогают, от которых зангорские калмыки стоять не могут и от пятидесяти человек побеждены бывают...».[31]

В 1748—1749 гг. кыргызы дважды наносили поражение джунгарским войскам: первый раз последними командовал Зайсан Доржи, а в 1749 г. во главе джунгар стоял брат хана Лама Доржи. Эти победы явились приметным событием в истории кыргызско-джунгарских отношений и как бы прологом окончательного освобождения Кыргызов от влияния Джунгарского ханства.

Таким образом, попытки джунгарских правителей усилить наступление на Тянь-Шань в 40-х годах XVIII в. успеха не имели. Внутриполитическая борьба в ханстве, а также неустанная борьба кыргызов, казахов и узбеков за свою независимость.

В 1748—1749 гг. произошли новые большие столкновения между калмаками и кыргызами. Известно, что вели их в основном кашгарские кыргызы. Джунгарские войска, возглавляемые сначала Зайсаном Доржи, а затем Ламой Доржи, были разбиты. Потери в живой силе были значительны. В 1749 г. калмаки выставили против кыргызов 27-тысячное войско. Однако после трех месяцев сражений борьба снова закончилась поражением захватчиков. Эти крупные победы стали переломным этапом в истории кыргызско-калмыкских отношений, началом освобождения кыргызской земли от захватчиков. Тем не менее, Джунгарское ханство представляло еще сильную угрозу для раздробленных кыргызских и казахских племен. Поэтому живущие на захваченных джунгарами землях народы, начиная со второй половины XVII в. и вплоть до первой половины XVIII в., были в зависимости от калмаков и платили тяжелую дань.

Политический разлад внутри ханства и непрекращающаяся борьба народов Средней Азии и Восточного Туркестана, в том числе кыргызов, казахов и узбеков, за независимость подорвали былое могущество Джунгарского ханства. Во главе выступлений кыргызов стояли такие предводители, как Маматкул, Тынай, Жанболот, Качыке, Кошой, Нышаа, Бердике, Туубий, Каработо и др.

В 1757—1758 гг. джунгары подверглись такому разрушительному нападению со стороны Китая, что ханство перестало суще ствовать как государство. Около миллиона человек, т. е. 70 процентов населения (по другим сведениям - половина), было жестоко уничтожено. Оставшиеся в живых бежали в Россию, Среднюю Азию. Часть из них нашла пристанище во владениях кыргызов и позднее сформировала племя сарт-калмак. Их потомки до сих пор живут в окрестностях города Каракол (Пржевальск). Захватив Восточный Туркестан, династия Цинь переименовала этот регион в Синьцзян (кырг: новый край, новое владение). Бывший правитель Кашгара — Кожо успел скрыться в Фергане.

Разгромив Джунгарское ханство, правители Циньской империи избрали новым объектом своей завоевательной политики Восточный Туркестан и Среднюю Азию. Над народами этих регионов вновь нависла угроза.

Глава 2 Взаимоотношения кыргызов с соседними народами в Центральной Азии в XVIII- первой половине XIX века

2.1 Кыргызско-казахские отношения

Продвижение Цинской империи к рубежам Центральной Азии вызвало вполне обоснованную тревогу и опасение среднеазиатских народов. По поступившим в июне 1758 г. в Оренбург сведен

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Взаимотношения кыргызов с народами Центральной Азии". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 622

Другие дипломные работы по специальности "История":

Российско-китайские отношения: история и современность

Смотреть работу >>

Внешняя политика Франции в конце XIX – начале XX веков

Смотреть работу >>

Советско-германские отношения в 1920 – начале 30-х гг

Смотреть работу >>

Польша от 1914 года к началу второй мировой войны

Смотреть работу >>

Социально-экономические аспекты традиционной структуры Казахстана в 20-30 годы ХХ века

Смотреть работу >>