Дипломная работа на тему "Средняя Азия в XVI—XIX вв"

ГлавнаяИстория → Средняя Азия в XVI—XIX вв




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Средняя Азия в XVI—XIX вв":


Средняя Азия в XVIXIX вв.

План

средняя азия шейбанид российская империя

1.  Время Шейбанидов

2. Этнические процессы в регионе в XVI—XIX вв.

3. Средняя Азия в конце XVIII — первой половине XIX в.

4. Средняя Азия в составе Российской империи

5. Джадиды и подъем национальных движений в Туркестане и конце XIX — начале XX в.

1. Время Шейбанидов

Внук Абулхайра Мух аммед Шейбани (1451—1510) продолжил дело деда. Он не раз терпел неудачи, спасался бегством, но постепенно подчинил себе других кочевых ханов и с 1499 г. уже вел систематическое завоевание Средней Азии, тем более, что под давлением других кочевых объединений тюркских племен вынужден был отступать из степей между Аралом, Уралом, Тоболом и Иртышем на юг, в Мавераннахр, зону преимущественно оседлого земледелия и в значительной мере ираноязычного населения. Используя усобицы, экономические трудности и социальные смуты в государствах Тимуридов, Мух аммед Шейбани овладел в 1501 г. Самаркандом, затем и всем Мавераннахром, в 1505 г. — Хорезмом, в 1507 г. — Гератом. Распространив свою власть вплоть до Каспия, он создал огромную державу, провел денежную реформу, стабилизировал торговлю, чем привлек на свою сторону купеческую верхушку среднеазиатских городов. Им же были привлечены к управлению феодальная знать и духовенство, перешедшие на его сторону (во многом — под впечатлением жестоких расправ с теми, кто оставался верен Тимуридам). Однако с таким трудом созданное государство пало под ударами кочевников с северо-востока и иранских шахов из династии Сефевидов с юго-запада. Сам Мух аммед Шейбани погиб в 1510 г. в битве с войсками Сефевидов при оазисе Мерв. После этого значительная часть его государства была захвачена с помощью иранских войск бывшим тимуридским правителем Ферганы Захир ад-Дином Мухаммедом Бабуром, будущим основателем династии Великих Моголов в Индии, который, захватив в 1504 г. Кабул, вплоть до 1512 г. тщетно пытался вернуть Бухару и Самарканд.

После смерти Мухаммеда Шейбани правили его дядя Кучкунджи-хан (1510—1530), сын Абу Саид (1530—1533) и племянник Убайдулла (1533—1539). Все они считали себя законными наследниками Тимуридов и вели борьбу с Сефе-видами за Хорасан и Герат, когда-то бывший столицей Тимуридов. Они трижды овладевали Гератом, четырежды — Мешхедом (центром Хорасана) и другими иранскими городами, безуспешно пытались вернуть себе власть над Хорезмом, где с 1512 г. правил узбекский хан Ильбарс и его потомки, так же, как и Шейбаниды, возводившие свое происхождение к Чингисхану. Бесконечные войны сопровождались разрушением городов и селений, разорением торговцев и ремесленников, упадком традиционного земледелия из-за внедрения в его зону кочевого хозяйства пришедших с Шейбанидами племен и их засилья на переданных им «в кормление» территориях. Пагубные последствия имела и заведенная основателем династии практика раскола государства на большие и малые уделы членов клана Шейбанидов или их сановников. После смерти Убайдуллы все эти удельные правители, взяв себе титул султанов, нередко не признавали прав главы династии (хакана) и даже монеты чеканили не от его имени, а от своего собственного. С 1557 г. Абдаллах-хан, сын правителя одной из областей, захватив Бухару, превращает ее в столицу Шейбанидов и добивается провозглашения хаканом своего дяди Пир-Мухаммеда, а в 1561 г. — своего отца Искандара. Управляя от их имени, он последовательно уничтожает удельные султанаты, захватывая в 1573 г. Балх, в 1574 г. — Хисар, в 1578 г. — Самарканд, в 1582 г. — Ташкент. К моменту его вступления на престол хакана в 1583 г. государство было уже практически объединено, а удельные правители, хоть и сохранились, но были на деле превращены в его наместников.

Абдаллах-хан много строил: каналы, мосты, караван-сараи, водохранилища. Он провел монетную реформу, усилил армию и добился впервые со времен Тимура уважения власти государства. В 1584 г. он завоевал Бадахшан, в 1594 г. — Хорасан, а позднее — и Хорезм. При нем улучшилось экономическое положение, процветали торговля и ремесла, архитектура и литература, развивались связи с Россией, Османской империей и Индией, где у власти стояла династия среднеазиатского происхождения — Великие Моголы. После смерти Абдаллах-хана в 1598 г. последний Шейбанид Пир-Мухаммед-хан II быстро утратил почти все, чего добился его предшественник, и погиб в 1599 г., пытаясь овладеть Самаркандом. Так прекратилась династия Шейбанидов.

Стоит отметить, что Шейбаниды, пришедшие в Среднюю Азию с юга Сибири, продолжали ею интересоваться в течение всего периода их правления в Средней Азии. Отделенные от Сибирского ханства казахскими племенными союзами и Ногайской ордой, они не могли постоянно вмешиваться в сибирские дела, особенно после убийства в Тюмени их родственника Ибака в 1495 г. и захвата власти ханами из рода Тайбуги. Но Шейбаниды в конце концов свергли Тайбугинов и в 1563 г. править в Сибири стал знаменитый хан Кучум из рода Шейбанидов, с 1571 по 1598 г. жестоко воевавший с Россией и поддерживавший со Средней Азией интенсивные экономические, политические и духовные связи (исламизация Сибири с XIV в. осуществлялась преимущественно шейхами суфийского братства Накшбандийя, приезжавшими из Средней Азии при поддержке Шейбанидов). И впоследствии, уже после прекращения сопротивления России потомков Кучума, сохранялись тесные связи сибирских (как и поволжских) мусульман со Средней Азией, особенно с Бухарой и Хорезмом.

В целом же эпоха Шейбанидов в Средней Азии в определенной мере способствовала, хотя и ограниченному, прогрессу в сферах экономики и культуры. Были расширены посевные площади и экспорт агропродукции, проведены крупные ирригационные работы. Однако экономическое процветание не усиливало государство, потому что основной доход с принадлежавших ему земель раздавался членам династии, духовенству, сановникам и племенам, на которые опирались Шейбаниды. Почти все они обычно освобождались от выплат в казну. Рост масштабов торговли и ремесел также мало влиял на общий рост благосостояния, ибо сократилась (по военным и политическим причинам) торговля с Ираном и Индией, а ремесленников, как и прочих мелких хозяев, душил ростовщический процент (формально запрещенный), достигавший 35—50 годовых и более.

Размах строительства сопровождался его удешевлением, в частности — отказом от пышного декора, дорогой и трудоемкой мозаики. Тем не менее, в основном соблюдались традиции декоративного и архитектурного искусства времен Тимуридов, особенно при строительстве мечетей, медресе и прочих сооружений культового назначения. Успешно развивалось искусство переписки, оформления и иллюстрации рукописей. В XVI в. в основном сформировалась бухарская школа книжной миниатюры. Меценатство многих Шейбанидов позитивно повлияло на развитие поэзии, музыки, изобразительного искусства. При дворе Мухаммеда Шейбани и его преемников творил Мухаммед Салих, сочинявший стихи на фарси и джагатайском (староузбекском) языках. Его знаменитая поэма «Шейбани-намэ» (о победе Шейбанидов над Тимурид ами) переведена на многие европейские языки.

Век Шейбанидов сменился правлением Аштарханидов или Джанидов (1599—1753). Эта династия чингисидского происхождения ранее правила в Астрахани (отсюда ее название: Астрахань по-тюркски «Аш-Тархан»). После взятия Астрахани Иваном Грозным в 1556 г. представители династии рассеялись по миру, от Москвы до Мекки, а формальный наследник Казы-Булат и некоторые другие бежали в Ногайскую Орду, которая была своего рода посредницей между мусульманами Поволжья и Средней Азии. С помощью ногайцев беглецы затем перебрались в Бухару, где и овладели престолом, будучи родственниками Шейбанидов. Первые Джаниды правили номинально. Фактически власть была в руках Баки-Мухаммада (внука и сына первых Джанидов), который пытался противодействовать попыткам урезать его государство. На юге при последнем Шейбаниде иранцы вернули себе Хорасан, Хорезм на северо-западе вновь обрел независимость, а на северо-востоке почти все важные города, включая Андижан, Ташкент и одно время Самарканд, были захвачены казахами. Баки-Мухаммад, реорганизовав армию и систему управления, отнял у иранцев Балх, а его племянник Имам-Кули-хан (1611—1642) усмирил склонных к сепаратизму родственников и прочих феодалов, а главное — разбил всех нападавших на ханство кочевников — казахов, калмыков, каракалпаков, вернув под свою власть Ташкент.

Имам-Кули-хан навел в государстве порядок, укрепив центральную власть. Но когда, ослепнув, он уступил трон своему племяннику Надир-Мухаммаду (1642—1645), междоусобицы возобновились. Вскоре хан был свергнут собственным сыном Абд аль-Азизом, долгое правление которого (1645—1680) ознаменовалось ожесточенной борьбой с отцом, укрепившимся в Балхе, с братьями, поддерживавшими то отца, то сына, и, наконец — с внешними врагами. Среди последних наиболее успешно действовали хивинцы из соседнего Хорезма1. Они глубоко проникали в Мавераннахр, достигая Бухары и Самарканда, истребляли и разоряли жителей, угоняли скот, особо ценившийся многочисленными среди хивинцев туркменами. Многие города были разрушены, деревни сожжены. Все это вызывало ярость мирного населения, без различия этнического или социального положения. Поэтому все — узбеки и таджики, крестьяне и торговцы — поднялись против хивинцев, которых в конце концов удалось изгнать. Однако созданная их набегами обстановка разрухи и анархии расшатывала государство. Отнявший у Абд аль-Азиза престол в 1680 г. его брат Субхан-Кули (1680—1702) столкнулся не только с хивинцами, но и с мятежами многих узбекских племен. Поэтому он был вынужден лавировать междз' эмирами (вождями племен) и объединяться с той или иной группой знати, преследовавшей свои собственные цели. И хотя ему удалось вытеснить хивинцев и даже навязать им своего наместника, как и богатому рубиновыми рудниками Бадахшану, все же внутреннее положение государства оставалось неустойчивым. В конце правления Субхан-Кули племена вели междоусобные войны без оглядки на хана, армия которого часто была слабее войска наиболее могучих эмиров.

Последний Джанид, еще пытавшийся обуздать своеволие феодалов, хан Убайдаллах (1702—1711), вел с ними открытую борьбу, опираясь на старую знать, чиновничество и тор-гово-ремесленные круги, заинтересованные в политической и экономической стабильности. Он отменил налоговые привилегии и продавал государственные земли с целью пополнения казны, улучшил условия деятельности зарубежного купечества (особенно индийского), ввел своеобразный метод оплаты в 10-кратном размере ханских «подарков», навязывавшихся знати. Но поначалу, укрепив курс серебряной монеты танга, он попытался нажиться на резком снижении (в 4 раза) содержания серебра в ней, что привело к массовым волнениям, краху торговли и уходу в оппозицию многих прежних сторонников хана. В результате он был убит заговорщиками-эмирами.

Преемник Убайдаллаха хан Абу-ль-Файз (1711 —1753) царствовал лишь номинально. Реально правил всесильный временщик Мухаммад Хаким-бий из племени мангытов, который даже чины и должности раздавал без ведома хана. Государство фактически распалось на независимые уделы, каковыми стали Балх, Бадахшан и другие. А основанное еще в 1710 г. эмиром племени минг Шахрух-бием самостоятельное княжество в Фергане стало впоследствии отделившимся от Бухары Кокандским ханством.

Ослабление Джанидов совпало с выдвижением в Иране к власти Надир-шаха, туркмена из Хорасана, в детстве бывшего рабом в Средней Азии. Проводя завоевательную политику, Надир-шах постепенно захватил ряд земель у Джанидов (Балх, левый берег Аму-Дарьи), а в 1740 г. занял Мавераннахр. Абу-ль-Файз подчинился ему и даже породнился с Надир-шахом, но тот оставил прежнюю схему правления: хан на троне, но власть де-факто у Мухаммада Хаким-бия. После смерти последнего его сын Мухаммад Рахим-бий продолжил в союзе с Надир-шахом укрощение мятежных племен и эмиров, а в 1753 г., убив Абу-ль-Файза, занял его трон. К тому времени Надир-шах уже погиб (в 1747 г.), узбеки освободились от иранского господства, но междоусобицы между эмирами продолжались. Джаниды, потеряв власть, пытались сопротивляться и формально их династия прекратилась лишь в 1785 г. Но реально правили уже Мухаммад-Рахим и Дани-ял-бий, носившие титул эмиров. С них повела свое начало династия Мангытов (по названию их родного племени кипчак-ско-ногайского происхождения).

Время Аштарханидов (Джанидов) было тяжелым для Средней Азии. Феодальные войны и набеги кочевников были более часты и разорительны, чем в эпоху Шейбанидов. Села и города разорялись, их жители нищали, голодали и, забросив хозяйство, старались укрыться в горных и других труднодоступных районах. 12 тыс. жителей Самарканда даже ушли в Индию. Торговля и ремесленное производство сокращались, а местные феодалы и пришлые завоеватели грабили население с удвоенной энергией. Тем не менее, многие окраинные и небольшие города, выросшие за счет беженцев из разоренных областей, даже процветали, особенно на фоне совершенно опустевшего Самарканда и окрестностей Бухары.

Заказать написание дипломной - rosdiplomnaya.com

Актуальный банк готовых успешно сданных дипломных проектов предлагает вам скачать любые проекты по необходимой вам теме. Безупречное написание дипломных работ по индивидуальным требованиям в Ростове-на-Дону и в других городах России.

Двигателем экономического развития оставалась торговля, особенно с кочевниками, Ираном, Индией и Китаем. В Бухаре индийские купцы заселяли целый квартал. Налаживались связи и с Россией: в XVII в. туда были направлены 16 посольств ханами Бухары и эмирами Балха, а оттуда прибыло пять посольств. Послы были в основном купцами.

Бухара и (в меньшей степени) Хива установили постоянные контакты с торговыми центрами Сибири — городами Тобольск и Тара, а также — с Поволжьем (Самарой, Казанью, Астраханью). Важную роль в развитии российско-бухарских связей стал играть основанный в 1743 г. Оренбург, особенно его мусульманское предместье Каргала (Сеитова слобода), заселенное в основном татарскими купцами и духовными лицами, много сделавшими для экономического сближения России и Бухары, а также для укрепления отношений мусульман Поволжья и Сибири с единоверцами Центральной Азии (в Бухаре, Хиве, Фергане и казахских степях). Бухара, к тому же, была издавна посредником в торговле России с Ираном, Индией и Китаем.

Культура в эпоху Джанидов переживала упадок, как и экономика. В архитектуре, декоративном искусстве, художественной литературе почти ничего нового не появилось. Тем не менее, еще сохранялся высокий уровень оформления книг и каллиграфии, появилась историческая хроника «Убайдал-лах-намэ» придворного летописца начала XVIII в. Мир-Мухаммада Амини Бухари, а в XVII в. развивались медицина и фармакология. Интересовавшийся ими хан Субхан-Кули даже написал медицинский трактат и построил в Бухаре больницу. Хотя политическая ситуация при Джанидах скорее способствовала бегству из ханства лиц интеллектуального труда, все же в XVII в. здесь был написан трактат о музыке, посвященный Имам-Кули-хану, переписаны многие старинные трактаты, особенно по медицине и лекарствам. Тогда же историки насчитали 114 поэтов, лучшие из которых (например, ткач Сайидо Насифи) вовсе не были придворными панегиристами и критиковали современное им общество.

2. Этнические процессы в регионе в XVI—XIX вв.

История среднеазиатских государств XVI—XIX вв. проходила под знаком особого влияния узбекских династий и узбекского этноса, который сам переживал сложный процесс этногенеза, начиная с XIV в. Он с XVI в. формировался также и путем перехода многих племен, явившихся основным эт-нообразующим элементом узбеков, от кочевого к оседлому образу жизни, одновременно умножая свои ряды и за счет тюркизации части древнего ираноязычного населения Мавераннахра. Но основа этого населения сохранилась и выстояла, несмотря на утрату почти на 900 лет (с момента падения государства Саманидов в XI в.) собственной государственности, несмотря на обилие контактов за это время с тюркоя-зычными и монголоязычными племенами и народами, несмотря на частичную ассимиляцию ими и участие в той или иной форме в этногенезе тюркоязычных народов Средней Азии.

В рассматриваемый период ираноязычные жители Средней Азии также переживали непростое время этнообразования единого народа — таджиков — на базе сближения потомков согдийцев, бактрийцев, хорезмийцев, хорасанцев. Причем этот процесс происходил вопреки иногда территориальной и диалектальной разобщенности различных ираноязычных групп. Более того, в пределах государств с тюркоязычный большинством и тюркскими династиями наблюдался исторический феномен смешения части таджиков Мавераннахра и Хорасана, а также других, иногда более архаичных ираноязычных групп с тюркоязычными племенами и кланами, воспринимавшими при переходе к оседлости экономические, культурные и иные традиции таджиков, вплоть до полного с ними слияния. Политически активность таджиков не имела собственного выражения в XVI—XIX вв., так как государст-вообразующей нацией и в Бухаре, и в Хиве, и в Коканде были узбеки. Однако таджики иногда самостоятельно, иногда совместно с представителями других этносов, находили возможности для отстаивания своей национальной позиции. Чаще всего это случалось, когда районы с преимущественно таджикским населением (Каратегин, Дарваз, Шугнан и другие) временно отпадали от Бухарского эмирата, который потом обычно возвращал их себе — в ходе постоянно возобновляемых военных действий. Впрочем, в самой Бухаре предпочтение отдавалось (как и в Самарканде) таджикскому языку, которым пользовались как дома, так и при деловом общении. Он был также языком преподавания в школах (мактабах) и медресе.

В дела среднеазиатских государств, в основном населенных оседлыми жителями, активно вмешивались и кочевники. Некоторые из них были подданными Бухары, Хивы и Ко-канда, другие — независимы формально или фактически. Характерно, что обычно это было связано не с этнической принадлежностью, а с родом занятий. Так в XVII—XIX вв. основная часть казахов, туркменов и каракалпаков вела кочевой и полукочевой образ жизни в условиях либо политической самостоятельности, либо постоянной борьбы за нее. В то же время другая часть вышеназванных этносов, занимавшаяся земледелием и тяготевшая поэтому к оазисам и долинам рек, находилась под сильным влиянием социально-экономических и политических отношений, господствовавших в среднеазиатских государствах.

Наименее многочисленными среди этих народов были каракалпаки, пришедшие вместе с некоторыми племенами кыпчаков из Ногайской степи и занимавшие в XVII— XVIII вв. территорию в среднем и нижнем течении Сыр-Дарьи. Они вели в основном полукочевой образ жизни, занимаясь скотоводством, земледелием, рыболовством. У них господствовал родоплеменной строй и клановые отношения определяли многое в хозяйственной, социальной и семейной жизни. Однако родоплеменная верхушка быстро феодализировалась и система социальных связей соответственно эволюционировала от патриархально-общинной к патриархально-феодальной. Власть приобретала все более феодальный характер в силу зависимости каракалпаков от западных казахов (Младшего Жуза) и постепенного усиления в их среде роли мусульманского духовенства.

Желая избавиться от постоянных нападений соседей, каракалпаки обратились в 1742 г. с просьбой принять их в русское подданство, но в 1743 г. под давлением казахского хана Абулхайра (1693—1748) вынуждены были в основной своей массе сняться с насиженных мест и уйти на запад, где они вскоре столкнулись с ханами Хивы. Длившаяся с конца XVIII в. война ханов с каракалпаками закончилась подчинением последних в 1811 г. и их переселением в дельту Аму-Дарьи. Однако жестокий гнет своих и хивинских феодалов, особенно в созданных каракалпаками новых земледельческих районах, спровоцировал их на восстания 1855—1856 гг. и 1858—1859 гг., которые были беспощадно подавлены ханскими войсками. В дальнейшем попытки каракалпаков вырваться из деспотической структуры Кунгратской династии были обречены на неудачу ввиду противодействия каракалпакских феодалов, тесно связанных с ханами и с полученными от Хивы привилегиями. Лишь после установления в 1873 г. протектората России над Хивой большинство каракалпаков перешло под власть российского генерал-губернатора Туркестана.

Иными были положение и роль казахов. В XVII—XIX вв. они делились на жузы (орды). В Малый (Младший) жуз, кочевавший на западе, входили два больших племени (18 и 7 родов), в Средний жуз (на севере и в центре) — четыре племени, объединявшие в общей сложности 43 рода, в Старший жуз — 10 племен. Выборные ханы во главе жузов редко бывали полновластны ввиду аморфности жузов и племен в организационном отношении. Более сплоченными были роды, возглавлявшиеся баями и аксакалами. Они, владея совместно пастбищами, обычно внутренне объединялись на основе общности хозяйственных, военных, политических интересов, культа общего предка.

Ханов жузов выбирали из наследственного привилегированного сословия «белой кости», которых называли султанами и считали потомками Чингисхана. Племенные же старшины и военные предводители могли быть и из простого народа («черной кости»). Ниже всех стояли рабы, захваченные при набегах на соседей или в ходе боевых действий. Но полной власти не имели даже ханы жузов, обязанные во всем советоваться со старшинами. Феодализация верхушки была выражена еще слабо. Доминировали характерные для патриархально-общинного строя кровнородственные связи и коллективная (племенная, клановая) собственность на пастбища. Однако частная (точнее, семейная) собственность на скот и домашнее имущество позволяла верхушке родов и племен накапливать богатства.

Огромную роль в исторических судьбах и социальном развитии казахов сыграло их противостояние в 1635—1758 гг. с Джунгарским ханством — мощным кочевым государством западных монголов-ойратов. Северо-западная группировка ойратов, продвинувшись в междуречье Волги и Урала, признала в 30-е годы XVII в. власть русских царей над собой, образовав в составе России Калмыцкое ханство. Однако большинство ойратов, оставшись на просторах от Алтая и Иртыша до Тобола и Ишима, теснили казахов с востока, одновременно отступая под натиском русских в Сибири и отбивая периодические вторжения в Центральную Азию маньчжуров из Китая в конце XVII в. — первой половине XVIII в. В 80-е годы XVII в. правитель Джунгарии Талдан нанес тяжелые поражения казахам и узбекам, завоевав на некоторое время Семиречье. Однако в дальнейшем война приняла вид обмена взаимными опустошительными набегами, при этом казахи старались в борьбе с ойратами Джунгарии продвинуться на восток, а в борьбе с волжскими калмыками — на север и запад. В этой непрерывной войне гибли материальные и культурные ценности, а также множество людей: только в 1723— 1729 гг. погибло 700—800 тыс. казахов.

Разумеется, обильные жертвы, материальные потери, культурное оскудение во многом подрывали основы общества, всецело приспосабливая его только лишь к выполнению военных функций. Но это же способствовало усилению роли ханов как боевых вождей и увеличению сословия батыров, отличившихся в войне, но также обогащавшихся во время набегов вместе с ханами.

Социальное и политическое неравенство стало особенно заметно размывать основы патриархальной общины у казахов с усилением влияния России. Уже в XVI в. начали устанавливаться торговые и иные связи московских властей с племенами казахов и близких им племен, в основном входивших тогда еще в нераспавшуюся Ногайскую Орду. На западе занятого этими племенами пространства стали возводиться в XVII в. первые русские города — Гурьев и Уральск (до 1775 г. — Яицкий городок), впоследствии ставший центром уральского

(яицкого) казачества. Угроза порабощения со стороны Джунгарского ханства заставила казахов искать сначала защиты у России, а затем и российского покровительства. Первым русское подданство принял в 1731 г. Младший жуз, а в 1740 г. — Средний жуз. В 1801 г. из казахов — подданных России был образован Букеевский жуз. Последним, в 1846 г., в подданство России перешел Старший жуз.

Политические перемены сказались и на общественном устройстве. Например, при выборах хана Младшего жуза в 1748 г. впервые всенародное голосование было заменено голосованием выборщиков (каждый десятый), подобранных знатью. К тому же выборы производились в ханской кибитке и, согласно источникам, по рекомендации русских властей был избран Нурали, сын хана Абулхайра (1693—1748), возглавлявшего сопротивление казахов джунгарам, а затем первым присягнувшего на верность России. Но это было лишь началом. В1799 г. в Младшем жузе был создан ханский совет, ограничивший и без того не абсолютную власть хана, нередко вынужденного делиться ею с султанами и старшинами. В 1822 г. был учрежден «Устав о сибирских киргизах», согласно которому была ликвидирована власть хана в Среднем жузе. В 1824 г. ее упразднили в Младшем жузе, а в 1845 г. — в Букеевском. Тем самым был завершен процесс политико-административного включения казахов в государственную жизнь России.

Значительна была специфика общественного быта и национального развития туркменов. Процесс их этногенеза растянулся на тысячелетие: первые упоминания о них известны уже вХв. н. э., но только к XIX в. и частично даже к XX в. относится завершение их формирования как единого этноса. На этнические, как и на прочие процессы в их среде большое влияние оказали их связь с пустынными просторами Кара-кум и Кызылкум, неопределенность грани между фактической независимостью свободных кочевников и зависимым (часто формально) положением их собратьев в Хивинском ханстве (на севере ареала расселения туркменов), Бухарском эмирате (на юго-востоке ареала), к северу от Ирана и Афганистана, где туркмены были частично независимы, частично зависимы номинально. Кроме того, они проживали также в Хорасане (Иран) и на северо-западе Афганистана, границу которых, как и Бухары и Хивы, до поры до времени спокойно пересекали. Но постепенно крепли экономические и другие

связи между кочевниками и их собратьями, часто — из родственных кланов, останавливавшихся надолго или же прочно оседавших в земледельческих оазисах, долинах рек и горных районах. С XVI в. особенно заметен переход туркменов Прикаспия от скотоводства к земледелию ввиду засоления местных источников воды. С этим же было связано их переселение с берегов Каспия в Хивинское ханство и последующий приход в начале XIX в. на правобережье Аму-Дарьи, где они, даже начиная заниматься земледелием, все же продолжали вести полукочевое скотоводство.

Патриархально-общинный строй у туркменов подвергся феодализации еще раньше, чем у других кочевников Средней Азии, что было связано с их активным участием с XI в. в политической жизни Ближнего Востока, Ирана и Мавераннахра. Поэтому туркмены, несмотря на преобладание у них натурального хозяйства и в земледелии, и в скотоводстве, и в домашнем ремесле, знали наряду с общинной формой собственности (санашик) и собственностью религиозных учреждений (вакуфами) также частную собственность феодалов (мульк) на земли, пастбища, воду, скот и другое имущество, а также — на рабов. Рабский труд применялся вплоть до присоединения к России.

В XVI—XIX вв. туркмены из-за племенной раздробленности и экономической отсталости не смогли создать собственного государства в Средней Азии, однако показали себя в качестве грозной военной и политической силы. Уже в середине XVI в. туркмены под руководством Аба-Сердара подняли восстание против господства Ирана и трижды разгромили (с помощью узбеков Хорезма) персидскую армию. Впоследствии они упорно боролись за гегемонию в Хорезме и в 20-е годы XVII в. возвели там на трон туркменского феодала Исфендиар-хана. Однако вскоре победу в Хорезме одержали узбекские феодалы, что даже заставило многие туркменские племена откочевать на юг. В дальнейшем туркмены, чаще других жителей Средней Азии сталкивавшиеся с Ираном, многократно восставали против иранских наместников в Хорасане и Астрабада, а также — против ханов Хивы и Бухары. Объединившись, они могли даже успешно противостоять соединенным войскам Ирана и Хивы, которые были ими трижды разбиты: в 1855 г. под Серахсом и в Хиве, в 1858 г. под Кара-Кала и в 1861 г. под Мервом.

К XVI в. относится начало отношений туркменов и России. В Астрахани и на полуострове Мангышлак возникли центры российско-туркменской торговли. На рубеже XVII—XVIII вв. часть туркмен переселилась в Россию и впоследствии была размещена на Северном Кавказе, получив наименование «ставропольские туркмены». От имени туркмен Прикаспия в Петербург ездил купец Ходжанепес, просивший Петра I принять туркмен в русское подданство. Вопрос тогда не был решен, но Россия стала придавать особое значение проблеме кратчайших путей через Среднюю Азию в Индию и серьезно расширила торговлю с туркменами Мангышлака. Она оказала помощь поставками продовольствия туркменам, разоренным в 1740 г. нашествием иранцев Надир-шаха. Неоднократно представители разных туркменских племен обращались к русским царям (к императрицам Елизавете Петровне и Екатерине II) с возобновлением просьбы о приеме в русское подданство. На рубеже XVIII—XIX вв. торговля прикаспийских туркмен с Астраханью стабильно возрастала и регулировалась долгосрочными договорами. 9 мая 1802 г. пять племен — абдалов, чаудоров, игдыров, бурунчуков и бузачи — официально вступили в подданство России. С 1805 г. был установлен союз еще с тремя племенами — йомутами, гокленами и текинцами, которые приняли участие (особенно активное в 1812—1813 гг.) в войне России против Ирана. Как и в случае с казахами, это имело очень серьезные последствия для судеб Средней Азии и ее политического будущего.

  3. Средняя Азия в конце XVIII — первой половине XIX в.

Эмиры Мангытской династии довольно успешно боролись с феодальной раздробленностью, хотя изжить ее до конца не смогли. Тем более, что при втором эмире Даниял-бие окончательно обособляется Хорезм (Хивинское ханство), где после освобождения от господства иранцев в 1747 г. завязалась борьба за власть, окончившаяся захватом ханского престола в 1763 г. Мухаммедом Амином, вождем племени кунграт, по имени которого и новая династия была названа Кунгратской. Хотя войны с Бухарой продолжались, но это уже были скорее территориально-престижные споры, нежели попытки вернуть Хиву под власть Бухары, как это было раньше.

В 1758 г. также бесповоротно от Бухары отделяется Кокандское ханство в составе уделов Андижана, Маргилана, Намангана и Коканда и во главе с Иодана-бием, внуком основателя нового государства Шахрух-бия. В дальнейшем территория ханства значительно увеличилась, охватив южную часть казахских степей и достигнув по площади примерно половины всего пространства Средней Азии. Быстрый рост его населения во многом объяснялся притоком в его главную область — Ферганскую долину, в основном мало пострадавшую во время войн и смут при последних Джанидах, жителей опустевшего Самарканда и соседних регионов — Кашгара (в Китае) и Кухистана (в Афганистане). Наблюдалась также значительная миграция в Ферганскую область киргизов Северного Тянь-Шаня, а также калмыков, впоследствии слившихся с киргизами, и особой группы казахов, впоследствии называвшихся «кыпчаками Ферганы». Сюда же устремились различные группы тюрок из завоеванного Китаем Восточного Туркестана (Кашгара). Таким образом, в образовании и усилении Кокандского ханства велика роль миграций как кочевого, так и оседлого населения.

Территория Бухарского эмирата в результате обособления от него двух государств уменьшилась, но положение его несколько улучшилось, поскольку теперь основная тяжесть сложных отношений с кочевниками (казахами, туркменами, кара-кал-паками, калмыками) легла на Коканд и Хиву. Дело осложнялось также тем, что долгое время основная масса этих и других кочевников входила с 1635 г. в Джунгарское ханство, вовлекавшее в свою орбиту многих степняков от Енисея до Волги. Однако разгром Джунгарии в 1758 г. Китаем привел к дезорганизации всего многообразия этносов, ею объединявшихся, и к дестабилизации отношений между ними. В этих условиях часть казахских племен уже в 1731 г. приняла российское подданство.'

Еще раньше переговоры об этом с Петром I вели в 1700 г., 1703 г. и 1714 г. послы хивинского хана Шах-Нияза. Однако направленная в Хиву в 1717 г. экспедиция Бековича — Черкасского для завершения переговоров и поиска золота в русле Аму-Дарьи была вероломно уничтожена хивинцами, среди которых редко наблюдалось согласие, в том числе — по вопросам внешней политики. Ханы Кунгратской династии основное внимание уделяли как обороне от кочевников (в том числе — своих подданных), так и борьбе с непокорными феодалами и вождями племен. Наибольших успехов в этом дос-тигнул хан Мухаммед Рахим (1806—1825), которому удалось объединить государство, подчинив мелких властителей. Он провел налоговую реформу и учредил верховный совет, добившись политической стабилизации внутри ханства. Однако сам характер социальных отношений в Хорезме, где сплетались воедино патриархально-клановые, феодальные и рабовладельческие порядки, постоянно рождал конкуренцию родов, межплеменные споры, столкновения из-за земель и пастбищ, традиционное соперничество знати.

Почти непрерывными были стычки со степняками, которых Хива тщетно пыталась поставить под свой контроль, конфликты с Бухарой, эпизодические (с 1605 г.) проникновения в Хорезм русских отрядов и экспедиций. В 1734 г. казахский хан Абдулхаир получил похвальную грамоту от правительства России за приведение в российское подданство «Большой кайсацкой Орды и Аральского хана каракалпаков». Это задевало непосредственно интересы Хивы, как и Коканда, поскольку оба ханства также стремились подчинить себе казахов и каракалпаков. Положение еще более осложнилось после того, как в 1763 г. почти все остальные казахские ханы присягнули на верность России. Практически на рубеже XVIII— XIX вв. шла борьба за влияние на казахов между Россией, среднеазиатскими ханствами и цинским Китаем, пытавшимся воспользоваться уничтожением Джунгарии.

Среди ханств Бухара несомненно лидировала, особенно после успехов в борьбе с феодальной анархией Даниял-бия и Шах-Мурада (1785—1800). Базируясь на достигнутой ими относительной экономической и политической стабилизации, эмир Хайдар (1800—1826) возобновил войны с Хивой, а затем и с Кокандом, не прекращавшиеся вплоть до присоединения Средней Азии к России. Это требовало новых затрат, а следовательно — новых поборов, всей тяжестью ложившихся на крестьянство, в основном безземельное и хозяйствовавшее на правах издольщины либо на государственных (амляк), либо на частных (мульк), либо на принадлежавших духовенству (вакуфы) землях. Внутренняя стабильность была тем самым подорвана как военными усилиями бухарцев, так и вызванными тяготами нового положения массовыми выступлениями, среди которых наиболее значительны были восстания ки-тай-кипчаков (1821 —1825) и ремесленников Самарканда (1826). К тому же, кокандские ханы Алим (1800—1809), Омар (1809—1822) и Мухаммед Али (Мадали), правивший в 1822— 1842 гг., смогли чрезвычайно усилить свое государство и расширить его, в основном — за счет Бухары, а также — за счет поощрения миграций новых жителей, в том числе — с Ближнего Востока и севера Индии. Бухара утратила перешедшие к Коканду Ташкент, Ходжент, Дарваз, Каратегин, Куляб.

Достигший расцвета в первой трети XIX в. Коканд славился своим хлопком и рисом (на его территории находилась плодородная Ферганская долина), шелком и тканями, высоким уровнем кустарно-ремесленного производства. На границах с владениями казахских ханов были возведены крепости Ак-Мечеть (Кзыл-Орда), Аулие-Ата (впоследствии Джамбул), Пишпек и другие. При Алим-хане был выработан принцип формирования наемной армии, в которой состояли 6 тысяч афганцев и таджиков и 10 тысяч рабов из Йемена и Ирана. Впоследствии (в 1820—1840-х годах) в армии оказалось немало индийцев и даже цыган.

Однако смуты, изнутри подрывавшие основы всех ханств Средней Азии, и вызывавший возмущение народа деспотизм ханов в конце концов подточили мощь Коканда. Бухарский эмир Насрулла-хан (1826—1860) воспользовался внутренними неурядицами в Коканде и благоприятной для себя ситуацией (внимание извечного другого противника — Хивы — было отвлечено хоть и неудачным, но все же грозным для хивинцев походом на их столицу 5-тысячного русского отряда генерала Перовского в 1839—1840 гг.). В этих обстоятельствах эмир нанес Коканду ряд ударов в 1839—1842 гг., вернув себе Ташкент и Ходжент. Более того, Коканд фактически сдался, приняв бухарского наместника и других чиновников. Призванный народом двоюродный брат Алим-хана Шир-Али-хан (1842—1845) сумел выгнать бухарцев и утвердиться в Коканде, а затем, отбив новый натиск Насруллы, отвоевал Ташкент и Ходжент. Впрочем, Коканд воспрянул лишь на 20 лет. Последнему хану Худояру (1845—1879) пришлось в основном думать об угрозе с севера, хотя он не мог забывать ни о соперниках внутри государства, ни о претензиях Бухары, а тем более Китая, от протектората которого, навязанного после разгрома Джунгарии, Коканд освободился лишь в 1814 г. После этого были случаи ухода к китайцам, особенно-враждебных Коканду кочевников, например, 10 тысяч казахских семейств во главе с Адиль-ханом, но были и ответные миграции. В 1826—1830 гг. 10—12 тыс. семейств уйгуров перешли из Кашгара в Фергану. Все это было возможно ввиду того, что Пекин тогда плохо контролировал Кашгар. Более того, впоследствии события 1864—1878 гг. в Кашгаре и возникновение там мусульманского государства, стали возможны благодаря Якуб-беку, бывшему кокандскому чиновнику, опиравшемуся на своих земляков из Андижана.

Но главный узел противоречий завязался вокруг столкновения в регионе интересов России и Великобритании. Англичане противодействовали российскому продвижению на Восток, прежде всего с целью расширения зоны своего колониального влияния, а также в надежде овладеть обширным рынком и ценным хлопком Средней Азии. В качестве задачи-минимум они хотели максимально обеспечить безопасность своего господства в Индии и как можно дальше отодвинуть от Индии зону влияния какой-либо из великих держав, в данном случае — России. С этой целью Великобритания усиленно подталкивала не только Османскую империю, Иран и Афганистан, но также эмира Бухары, ханов Коканда и Хивы

к постоянной конфронтации с Россией. Ради этого англичане даже готовы были поддержать зародившейся в середине XIX в. панисламизм, хотя он и угрожал их господству на Ближнем и Среднем Востоке: к концу XIX в. в колониальных владениях Англии проживали 82 млн мусульман, т. е. в два с лишним раза больше, чем их тогда было в России и Османской империи, вместе взятых.

Характерно, что именно хан Худояр впервые выдвинул идею объединения мусульман разных стран — от Афганистана и Средней Азии до Индии и Ближнего Востока — с целью объявления ими джихада (священной войны) как против России, так и против Англии. Впоследствии его поддержал видный исламский мыслитель и реформатор Джамаль ад-Дин аль-Афгани, которого и стали считать идеологом панисламизма. Однако Худояр не сумел, да и не мог получить от этого никакого политического выигрыша. Противопоставив себя обеим великим державам, столкнувшимся в Средней Азии, он не нашел поддержки и у Османской империи, в 50— 60-е годы XIX в. придерживавшейся в основном прозападного курса и лишь позже, после вступления на престол в 1876 г. Абдул-Хамида II, оценившей все выгоды панисламизма с точки зрения геополитических интересов Стамбула. Но это произошло уже после ухода Ху дояра с политической сцены.

Великобритания, закрепившаяся к тому времени экономически в Иране и Османской империи, стремилась вытеснить оттуда русское купечество и проникнуть в Закавказье. Однако Туркманчайский договор 1828 г. обеспечил военное господство России на Каспийском море и отрезал англичан от Закавказья и Средней Азии. К этому же времени обострилась и англо-русская конкуренция в Афганистане. Поэтому Великобритания с удвоенной энергией стремилась захватить Афганистан, удержать на антирусских позициях Иран и создать из среднеазиатских ханств своего рода бастион против России. Россия, стремясь сорвать эти планы (как и планировавшееся англичанами оснащение ханских войск в Средней Азии современным оружием), не хотела, к тому же, отдавать Лондону выгодный бухарский рынок с его более дешевым, чем в Европе, сырьем, с его возможностями сбыта российских товаров (неконкурентоспособных, как правило, тогда в Европе). Путь в Индию, Китай, Иран, Афганистан через Бухару также давал России преимущество перед более отдаленной Англией. А среднеазиатский хлопок, высоко котировавшийся в России с начала XIX в., особенно стал нужен после падения экспорта хлопка из СИТА в связи с началом там гражданской войны.

Проблему надо было решать. И правительство России решило начать с Коканда, который занимал наименее благоприятную в отношении России позицию и набирал в армию наемников из Индии и Афганистана, а также — из русских пленников и бежавших из России татар, башкир и поляков из Сибири.

Отношения Коканда с Россией были натянуты уже с начала XIX в. Возводя крепости на территории подчинившихся им казахских племен и собирая с них дань, ханы Коканда практически брали (совместно с Хивой) под свой контроль уже давно налаженную торговлю России с Бухарой. Особенно страдали торговые караваны русских и бухарских купцов от воинственных набегов подчиненных Коканду казахов и формально примыкавшей к Хиве части туркменов. В ответ на это с 1824 г. в степь стали посылать русские отряды, которые возводили военные поселения, организовывали округа с выборными султанами из казахов, каковых русские уже со времен Екатерины II («богоподобной царевны киргиз-кайсацкой орды», как называл ее Г. Р. Державин в своей оде «К Фелице») считали своими подданными. Были таким образом основаны Каркаралинск и Кокчетав в 1824 г., Акмолинск в 1827 г., Сергиополь (Аягуз) в 1831 г., Кокпешты и Урдожар в 1834 г. Всего за 30 лет (вплоть до 1854 г.) была выстроена почти непрерывная цепь русских укреплений в приграничных с Поволжьем и южной Сибирью степях, а также Сырдарьинская (по реке Сыр-Дарье) и Семиреченская (от Усть-Каменогорска до Верного, т. е. Алма-Аты) линии укреплений. Все это проходило не гладко, сопровождаясь мятежами недовольных султанов или сторонников ориентации на Коканд и Хиву, столкновениями и миграциями, а иногда — перемешиванием кочующих племен и отдельных родов казахов. Постепенно система всех этих мер привела к тому, что влияние Коканда и Хивы на казахов было устранено. Тогда же начался и отход от Коканда ранее подчиненных ему киргизов, которые предпочли ханскому деспотизму российское подданство. Многие из них, ранее спустившиеся с гор в долины, уходили из Ферганской области обратно на Памир.

Ослабленное Кокандское ханство, теснимое, к тому же, соседями и провоцируемое англичанами на антирусские акции, много сил потратившее в 1839—1842 гг. на борьбу с бухарским эмиром Насруллой, стало сравнительно легкой добычей России. В 1864 г. русские войска, заняв города Туркестан, Чимкент и Аулие-Ата (ныне Джамбул), соединили воедино Сибирскую и Сырдарьинскую линии укреплений. В январе 1865 г. было создано Туркестанское генерал-губернаторство на территории от озера Иссык-Куль на востоке до Аральского моря на западе. С переходом к России Ташкента (в мае 1865 г.) и Ходжента (в мае 1866 г.) Коканд попал в полную зависимость от России. Ослабление власти хана Худояра и одновременное усиление им налогового гнета вызвали восстание 1873—1876 гг., начавшееся как выступление киргизов против непосильного бремени податей, а затем переросшее в широкое движение и против власти хана, и против русского царизма. Важную роль в нем играло мусульманское духовенство.

Летом 1875 г. хан Худояр бежал в Ташкент под защиту русских войск, а сменивший его Насреддин-бек вскоре также был свергнут за попытку договориться с русскими. Ряд успехов повстанцев во главе с наиболее авторитетным их вождем Пулат-беком (Исхаком Муллой Хасан оглы) не спасли положения. В январе—феврале 1876 г. повстанцы были разбиты русскими войсками под командованием генерала М. Д. Скобелева. Провозглашенный повстанцами хан Пулат-бек бежал, но был в марте 1876 г. схвачен и казнен. Еще раньше, в феврале того же года, Кокандское ханство было ликвидировано, а учрежденная на его месте Ферганская область включена в состав Туркестанского генерал-губернаторства.

Иной была судьба Бухарского ханства, правители которого из династии Мангытов оказались политически более гибкими. Их правление сопровождалось бесконечными восстаниями, интригами, междоусобицами и войнами эмиров с непокорными феодалами, отделившимися областями, племенами казахов и туркменов, Хивой и Кокандом. Продвижение русских в казахские степи и в пределы Кокандского ханства вызвало столкновение с бухарцами и начало войны с ними в 1866 г. После поражения под Самаркандом в 1868 г. эмир Музаффар эд-Дин (1860—1885) вынужден был признать протекторат России, согласившись на превращение Бухары в вассальное государство. По договорам 1868 г. и 1873 г. Россия согласилась оставить трон династии Мангытов, забрав себе реальную власть.

Для характеристики внутреннего положения Бухары в то время достаточно привести такой пример. Армия эмира, в значительной мере состоявшая из наемников, оказалась небоеспособна не только ввиду военного и технического превосходства русских, но и ввиду деспотизма и недальновидности эмира, жестоко (и часто неоправданно) расправлявшегося с собственными воинами. В частности, он так третировал служивших ему афганцев, что из них 400 человек во главе с Ис-кандар-ханом в самом начале войны восстали, перешли на сторону русских и в дальнейшем уже сражались на их стороне против эмира. Именно при их участии русскими был взят в 1868 г. Самарканд.

История подчинения Хивы была более длительной и запутанной. Расположенное к России ближе всех других среднеазиатских государств, Хивинское ханство раньше них начало вести переговоры о переходе в русское подданство. Однако со второй половины XVIII в. новая династия из племени Кун-грат повела более амбициозную политику, значительно усилила ханство, подчинив своей власти, помимо узбеков и туркмен, также многих казахов и каракалпаков. Это вызвало новые трения и конфликты с Россией и Бухарой, не говоря уже о постоянной борьбе с Ираном, либо поддерживавшим бунтовавших против хана туркменов, либо пытавшимся силой подчинить их власти шаха. Хива весьма настороженно следила за регулярно развивавшимися (через Астрахань и полуостров Мангышлак) русско-туркменскими связями, тем более — за военным сближением многих племен с Россией, их участием в войнах с Ираном на стороне России, а особенно, за вступлением ряда туркменских племен-абдалов, чаудоров, игдыров и других в российское подданство. Естественно ханы оглядывались на соседний Иран и прислушивались к уговорам британских эмиссаров и агентов.

Стремясь опередить англичан, русские войска высадились в 1869 г. на восточном берегу Каспия, где основали город Красноводск, ставший оплотом дальнейшего продвижения и влияния в регионе. В 1873 г. русские отряды одновременно пошли на Хиву из Оренбурга, Ташкента, Мангышлака и Красноводска. Слабое сопротивление хивинских войск было сломлено. Хан вынужден был пойти на признание вассальной зависимости от России, вдобавок уступив ей правый берег Аму-Дарьи. Однако на этом дело не кончилось. Колонизаторская грубость царских властей вскоре вызвала возмущение туркменов, особенно могучего племени текинцев, ранее хорошо относившихся к русским. Определенную роль сыграла и агентура Англии, постаравшаяся разжечь фанатизм и сепаратистские настроения феодально-патриархальной верхушки текинцев. Попытка подавить восстание текинцев в оазисе Ахал-теке, предпринятая в 1879 г. отрядом генерала Н. П. Ломакина, окончилась неудачей: безуспешно штурмуя главный оплот текинцев — крепость Геок-Теке, Ломакин понес большие потери и вынужден был отступить. Новую экспедицию в 1880—1881 гг. возглавил генерал М. Д. Скобелев, благодаря дальновидным и умелым действиям которого Геок-Тепе была взята 12 января 1881 г. 18 января 1881 г. русскими войсками был занят аул Асхабад (современный Ашхабад). В состав России впоследствии вошли также Атрек, Теджен, Мерв и Пендинский оазис (к 1885 г.). Еще раньше, в 1882 г. была образована Закаспийская область с центром в Асхабаде.

Характерно, что остальные районы Хивинского ханства, в том числе туркменские, спокойно восприняли присоединение к России. Возможно, причина была в том, что во многих случаях политика русских властей была достаточно гибкой. Сам победитель при Геок-Тепе М. Д. Скобелев писал в этой связи: «Наступает новое время полной равноправности и имущественной обеспеченности для населения, раз признавшего наши законы. По духу нашей среднеазиатской политики париев нет; это наша сила перед Англией. ...Чем скорее будет положен в тылу предел военному деспотизму и военному террору, тем выгоднее для русских интересов». И это не было лишь словами: новые порядки, о которых писал Скобелев, были тут же установлены в Ахалтекинском оазисе, бывшем до этого главной ареной боевых действий, а ряд представителей феодально-племенной знати стали офицерами местной милиции. Пятеро из них во главе с Тыкма-сардаром были приняты в Петербурге царем и военным министром.

Через весь Туркменистан прошла выстроенная в 1880 — 1888 гг. Закаспийская железная дорога. Появилось около 40 караван-сараев, открылась торговля дефицитными товарами: сахаром, стеклом, резиновой обувью, чаем, керосином. Начали издаваться первые русско-туркменские газеты, открывались гимназии, школы, больницы, аптеки. Русские врачи ликвидировали малярию и трахому. Были запрещены работорговля и аламанство (набеги с целью грабежа).

  4. Средняя Азия в составе Российской империи

Присоединение к России вслед за казахскими и туркменскими областями всей территории Средней Азии привело ко многим изменениям и для России, и для всего региона Средней Азии и Казахстана. Россия, с одной стороны, укрепила свои международные и стратегические позиции, хотя бы временно смягчив противоречия с Великобританией. По соглашению 1873 г. Великобритания предоставляла Хивинское ханство «попечению России». А по соглашению 1885 г. Россия договорилась с англичанами об установлении российско-афганской границы, ибо прежние границы Афганистана со Средней Азией были достаточно неопределенны.

Завоеванные территории, именовавшиеся условно Западным или Русским Туркестаном (в отличие от «Восточного» в китайском Синьцзяне и «Афганского» на севере Афганистана), были административно сведены в 1865 г. в Туркестанскую область (с 1867 г. переименована в генерал-губернаторство, с 1886 г. — в Туркестанский край). Назначавшиеся из Петербурга губернаторы обладали всей полнотой власти, в том числе — и на территории «протекторатов» в Бухаре и Хиве. Вместе с тем на деле царские чиновники сводили к минимуму свое вмешательство в дела Бухары и Хивы. Эмиры Бухары, например, продолжали чеканить собственные монеты, руководствоваться фетвами (постановлениями) улемов, решениями шариатских судов и т. д. В целом фактически неограниченная власть эмиров и ханов над их подданными была сохранена, как и феодальные порядки, патриархальные обычаи, косные традиции в общественном быту, религиозной и культурной жизни. Вместе с тем российские власти, наученные горьким опытом Кавказской войны 1817— 1864 гг., стремились избежать в своей среднеазиатской политике ошибок «по-кавказски» и действовали более гибко, продуманно и дальновидно.

В присоединении к России Средней Азии значительную роль, помимо факторов объективных (геополитических и экономических интересов России, военно-технического превосходства русской армии, соперничества России с Англией, заинтересованности части среднеазиатских мусульман, особенно купечества, в русских товарах и русской культуре), сыграли и субъективные факторы. Завоеванием Средней Азии руководили выдающиеся русские генералы того времени: М. Г. Черняев, Д. А. Милютин, М. Д. Скобелев, К. П. Кауфман, Н. Г. Столетов. Это были люди с широким кругозором, талантливые военные и администраторы, глубоко вникавшие в местные проблемы и не ограничивавшиеся чисто армейскими делами. Милютин и Столетов, к тому же, были видными учеными и дипломатами. Черняев, возглавлявший войска, шедшие к Ташкенту, еще до штурма города направил военному министру «Записку о местных условиях русской политики в Средней Азии», в которой особенно рекомендовал проявить уважение к исламу и внимание к мусульманскому духовенству. Став в 1865 г. первым начальником Туркестанской области, Черняев применял свои идеи на практике, установив полное взаимопонимание со всеми мусульманскими учреждениями. Он даже обратился к верующим со специальным воззванием, призывая строго следовать предписаниям ислама.

Важно также, что русским в Средней Азии помогали российские мусульмане, в основном татары, которые, зная языки Средней Азии, культуру и обычаи ислама, играли в ходе завоевания существенную роль посредников, переводчиков, первопроходцев, знатоков местной самобытности, не забывая при этом и своих интересов. До 3 тыс. татар постоянно жили в Бухаре, либо в качестве шакирдов (студентов) медресе, либо как представители купеческих домов Оренбурга, Орска, Троицка, Каргалы, Казани, Уфы. Богословы, учителя, законоведы из их среды имели обширные связи в бухарском обществе, налаживая контакты экономического, духовного и личного характера.

Наряду с негативными последствиями завоевания (установление власти военной администрации, закрепление в Бухаре и Хиве реакционно-феодальных порядков), Средняя Азия, вошедшая в состав России, в полной мере испытала и позитивные результаты присоединения: прекращение разорительных и бессмысленных войн между ханами и феодалами, ликвидацию рабства, заметный подъем и обновление экономики. Строились железные дороги, хлопчатобумажные заводы (из 220 таких заводов во всей империи 208 были выстроены в Туркестане), начались разработки угля, нефти, других ресурсов, получили большое развитие хлопководство, виноградарство, садоводство. Появились рабочие из местных жителей (узбеков, таджиков) и приезжих (русских, украинцев). Их примерное соотношение было 7:10.

Как и другие области традиционного распространения ислама в России, Средняя Азия втягивалась в общероссийские процессы экономического, социального и культурного развития. Благодаря вводу в строй Среднеазиатской и Оренбург-Ташкентской железных дорог, товарооборот с Россией увеличился в десятки раз. Более того, местные предприниматели заняли ведущие позиции в хлопковой промышленности. Только в Маргиланском уезде из 15 предприятий отрасли в 1895 г. им принадлежали 12. Некоторые мусульманские торговцы и фабриканты имели миллионные состояния. Однако среди нарождающейся буржуазии доминировали ростовщики, скупщики шерсти, разбогатевшие ремесленники. Они только начинали учиться предпринимательству. И им почти не на кого было опереться. Тем не менее, они уже ощущали нажим снизу.

Уходившие из кишлаков на рытье каналов и строительство железных дорог редко сохраняли связи с традиционной общиной, что подрывало социальную основу общинно-сословного строя, создавало первые группы мусульманского пролетариата или гораздо чаще люмпенизированного пред-пролетариата. Новые хозяйственные отношения вытесняли (особенно у казахов, киргизов, каракалпаков, туркменов) кочевую цивилизацию, в основном исчерпавшую себя ко времени присоединения Средней Азии к России. Это хорошо понимали лучшие представители общественной мысли и литературы среднеазиатских народов. Да и среди российских чиновников и губернаторов, таких как Черняев, Кауфман, Скобелев, существовало пусть не абсолютное, но все же определенное понимание проблем местных мусульман. В частности, бывали случаи полного освобождения их от налога (во время эпидемий, массового падежа скота, прочих стихийных бедствий), оказания им массовой помощи продовольствием в голодные годы.

Россия, безусловно, была экономически заинтересована в контроле над Средней Азией, особенно в связи с проблемами пореформенного экономического развития страны в 60-е годы. За период 1853—1867 гг., т. е. от взятия первой кокандской крепости Ак-Мечеть и до образования Туркестанского генерал-губернаторства, товарооборот России со Средней Азией возрос в 20 раз и достиг 30 млн рублей. К 1913 г. Иран ввозил из России более 50% необходимых ему текстильных товаров. Тогда же на Россию пришлось 42% экспорта Афганистана, 68% — Ирана, более 11% — Китая. И все это в основном шло через Среднюю Азию. Русские товары тогда, по свидетельству Ф. Энгельса, «проникали вплоть до самого Инда и в некоторых случаях пользовались даже предпочтением перед английскими». Более того, поскольку и состояние среднеазиатских ханств, и обстановка вокруг них в то время почти не оставляла им шансов на независимое существование, присоединение их к России было предпочтительнее, чем превращение их в колонию Великобритании или в окраину дряхлевшего тогда и ставшего, в свою очередь, полуколониальным, цинского Китая.

На стороне России была и многовековая традиция не прекращавшихся экономических, политических и иных контактов со Средней Азией, и готовность нести гораздо большие жертвы ради модернизации региона, нежели готовы были на это конкуренты России, упоминавшиеся выше. В 1868— 1872 гг. Россия затратила на Туркестан 29 497 414 рублей, а получила дохода от него 10 588 549 рублей. По данным СЮ. Витте, дефицит бюджета Туркестана на рубеже XIX— XX вв. составлял ежегодно 2—4 млн рублей, а по данным другого министра, А. В. Кривошеина, к 1912 г. владение Туркестаном стоило России 150 млн рублей, не считая чрезвычайных расходов на строительство дорог и т. п. Ежегодно правительство России приплачивало Туркестанскому краю 3,5 млн рублей на «текущие» расходы.

Иначе стоит взглянуть и на степень влияния России на образ жизни обитателей региона. Приход русских мало изменил социальные порядки внутри местного мусульманского общества. Как до завоевания Средней Азии Россией, так и после него ячейкой общества оставалась община, «сообщество неразрывно связанных друг с другом производителей», которые совместно владеют основным средством производства в традиционном обществе — землей. Нередко этой собственности общине не хватало для прокормления общинников, тем более что другое важнейшее средство производства — вода — оставалась в руках государства, а конкретно — в руках сохранивших свои позиции при царизме ханов, беков и других традиционных правителей. Община (кишлак в сельской местности, квартал-махалля в городе) имела в качестве духовного и культурного центра мечеть во главе с муллой, обычно — наиболее грамотным и уважаемым человеком, и мазар, т. е. гробницу местного святого. Шейхи (или «пиры», т. е. старцы по-персидски), которые были наследственными хранителями мазаров, пользовались не только авторитетом, но и мистическим поклонением верующих, приписывавших им иногда сверхъестественные способности исполнения самых различных желаний (урожая, ребенка, победы, удачи, богатства). Обычно «пиры» были ишанами (дервишами) суфийских братств с их обрядами и практикой. Таким образом, приход русских в Среднюю Азию не затронул ни структуры, ни обычаев местного ислама, сохранив и позиции, и влияние как официальных служителей ислама, так и неофициальных, но опиравшихся на крепкую традицию представителей «народного ислама ».

В этой связи стоит напомнить, что сопротивление русским войскам в Средней Азии гораздо более сильное, нежели феодалы, госаппарат и армии местных ханов, оказывали суфийские братства, особенно влиятельное в регионе братство Накшбандийя, с XIV в. широко распространившееся и в Средней Азии, и в соседних регионах. Почти все лидеры антироссийских выступлений были накшбандийскими шейхами — вождь восстания 1871 г. в долине Чирчик Ходжа-ишан из Кулкары, руководитель борьбы туркменских племен области Геок-Тепе в 1879—1881 гг. Курбан Мурат, глава ферганского мятежа 1896 г. в Андижане ишан Мохаммед Али из Мин-Тю-бе. Их активность во многом стимулировалась объединением усилий братств Накшбандийя и Кадырийя в 1877—1878 гг. (т. е. в годы русско-турецкой войны) явно не без влияния османской агентуры.

Однако тогда мало что могло воспрепятствовать закреплению России в Средней Азии. Слишком слабы были и в экономическом, и в социокультурном, и в чисто военно-техническом плане противостоявшие россиянам силы. И, разумеется, слишком очевидны были политические, дипломатические, хозяйственные и прочие преимущества включения народов Средней Азии в российское экономическое и социальное пространство, в общественную и духовную жизнь России.

Конечно, не стоит идеализировать политику царской России в Средней Азии. Экономически она во многом оставалась колониальной и сопровождалась административным произволом, бесхозяйственностью, полицейскими насилиями. Скотоводы-кочевники (более трети сельского населения Средней Азии) жили в очень тяжелых условиях: свыше 11% среди них вообще не имели скота, до 40% поголовья которого сосредоточено было в руках феодально-байской верхушки (не более 3% всех скотоводов). 15% крестьян не владели землей, а еще 65% из них были бедняками, влачившими полунищенское существование. Безземельные обычно обрабатывали земли эмира (амляк), знати (мульк) и духовенства (вакф). Не будучи в состоянии рассчитаться с ростовщиками, они нередко продавали себя и своих близких в рабство, хотя официально это было запрещено. Экономическое развитие было противоречивым: зарождавшаяся промышленность уживалась с сохранением феодальных и феодально-патриархальных отношений. Феодалам, ханским чиновникам и духовенству принадлежало 85% обрабатываемых земель в Бухарском эмирате, 95% поливных земель в Хивинском ханстве. Мусульманское население было сплошь неграмотным.

На большинство населения, например, Бухары, составлявшего сословие фукаро (буквально — бедняки), давили средневековые привилегии военно-служилого сословия сипох и духовного сословия «улямо». Все наиболее выгодные должности были монополизированы наследственной знатью. Служители ислама были многочисленны (только в Бухаре одних имамов мечетей было 250—ЗОО человек) и разнообразны: тео-логи-улемы, законоведы-факихи, судьи-казии, муфтии, потомственные ишаны, руководители суфийских орденов и множество духовенства менее значительных рангов. Содержание их всех требовало больших расходов, всю тяжесть которых несли на себе рядовые мусульмане. Но возможности сбросить этот гнет не было. Задавленные политически и духовно, они были также разъединены этнически и социально: в Бухарском эмирате в начале XX в. проживало 3 млн человек (из них лишь ЗОО тыс. горожан), среди которых было 50% узбеков, 30% таджиков, 10% туркменов, а среди остальных было множество иных этносов — казахов, киргизов, уйгуров, дунган (китайских мусульман), евреев, армян, выходцев из Ирана, Афганистана, Индии. Положение мусульман в Туркестанском крае под властью российских чиновников было не многим лучше, тем более, что и там налоговый гнет (хотя и не так, как в Бухаре, где взималось до 50 различных налогов) был очень тяжелым, а мусульман нередко третировали как «инородцев».

Вместе с тем Россия проявляла уважение к обычаям ислама в Средней Азии. Никакого насильственного крещения здесь не допускалось, как и ущемления прав верующих. К 1917 г. только в узбекских областях насчитывалось до 400 медресе, а мактабы (религиозные школы) были в большинстве кишлаков.

Культурные контакты с Россией породили целый слой тур-кестанцев, усвоивших русскую культуру или испытавших ее влияние. Первыми среди них были представители казахской знати. Внук хана Аблая, видный просветитель-демократ Чокан Валиханов (1835—1865) стал первым казахским ученым, философом и историком. Офицер русской службы, участник научных экспедиций в Китай и Тянь-Шань, талантливый художник, этнограф и фольклорист, он оставил ценные исследования по истории народов Казахстана, Средней Азии, Кашгара и Сибири, перевел на русский язык киргизский эпос «Манас». Когда он жил в Петербурге в 1860—1861 гг., Валиханов встречался с А. Н. Бекетовым, Ф. М. Достоевским и другими представителями российской интеллигенции. Осуждая произвол казахских феодалов и колонизаторскую политику царизма, он выступал за переход казахов к оседлости, за преодоление их отсталости путем приобщения к русской культуре. Его идеи развили в дальнейшем Абай Кунанбаев (1845—1904) и Ибрай Алтынсарын (1841—1889). Первый из них, поэт-просветитель, стал основоположником казахской литературы и одновременно пропагандистом русской литературы. Считая себя учеником Л. Н. Толстого и М. Е. Салтыкова-Щедрина, он воспевал просвещение и духовное раскрепощение, обличал насилие, мракобесие, родоплемен-ные междоусобицы, бесправие женщин и неравные браки. При его жизни его труды распространялись устно и впервые были изданы в 1909 г. на казахском языке в П

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Средняя Азия в XVI—XIX вв". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 506

Другие дипломные работы по специальности "История":

Российско-китайские отношения: история и современность

Смотреть работу >>

Внешняя политика Франции в конце XIX – начале XX веков

Смотреть работу >>

Советско-германские отношения в 1920 – начале 30-х гг

Смотреть работу >>

Польша от 1914 года к началу второй мировой войны

Смотреть работу >>

Социально-экономические аспекты традиционной структуры Казахстана в 20-30 годы ХХ века

Смотреть работу >>