Дипломная работа на тему "Режим санации"

ГлавнаяИстория → Режим санации




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Режим санации":


ДИПЛОМНАЯ РАБОТА

по курсу «История»

по теме: «Режим санации»

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

1. ЗАРОЖДЕНИЕ И РАЗВИТИЕ РЕЖИМА САНАЦИИ

1.1 Характеристики режима санации Пилсудского

1.2 Экономическое и политическое положение Польши в 1926-1935 гг

2. РЕЖИМ САНАЦИИ БЕЗ ПИЛСУДСКОГО

2.1 Внутриполитическое и экономическое положение в Польше в 1935-1939 гг. Военно-техническая модернизация армии

2.2 Внешняя политика Польши в 1935-1939 гг< /p>

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

БИБЛИОГРАФИЯ

I. Основные источники

II. Исследования и статьи

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы. 12 мая 1926 года власть в Польше в результате «трехдневной гражданской войны» была захвачена диктатором Юзефом Пилсудским. Правительством Пилсудского была принята так называемая «программа санации», которая была должна вывести Польшу из кризиса. Программа санации должна была обеспечить Польше экономическую стабилизацию, но одновременно означала переход от демократии к авторитаризму.

Весной 1927 года, выступая в польском сейме, маршал Пилсудский заявил о недопустимости «неуправляемой демократии», которая, по словам маршала, склонна к «перерождению в анархию». Таким образом, маршал Пилсудский изобрел термин, который ныне очень популярен в России начала 21 века. Исторический опыт «управляемых демократий», среди которых именно детище Пилсудского предлагает широкий набор ассоциаций и параллелей представляет большой интерес для анализа и изучения. В первую очередь, наиболее интересной представляется трактовка режима санации с точки зрения того, к какому строю он принадлежит.

После смерти Пилсудского в 1935 году программа санации в той или иной мере продолжала реализовываться вплоть до сентября 1939 года, когда Польша прекратило свое существование как самостоятельное государство. Отсюда следует выделение хронологических рамок исследования режима санации – с мая 1926 года, когда этот режим санации был провозглашен, до сентября 1939 года. При этом, поскольку после смерти Пилсудского режим санации приобрел новые черты и характеристики, в исследовании необходимо выделить два подпериода – режим санации при Пилсудском и после его смерти.

Заказать написание дипломной - rosdiplomnaya.com

Специальный банк готовых защищённых на хорошо и отлично дипломных проектов предлагает вам написать любые работы по требуемой вам теме. Качественное написание дипломных проектов под заказ в Новосибирске и в других городах РФ.

Источниковая база. Источниковой базой исследования являются:

-   документы внешней политики: советско-польские, советско-чехословацкие, советско-германские, германо-польские договоры, коммюнике, декларации, документы министерств иностранных дел этих стран;

-   законодательные акты Второй Речи Посполитой (мартовская Конституция 1921 г., апрельская Конституция 1934 г.[1];

-   мемуары адъютанта маршала Пилсудского М. Лепецкого и генерала Войска Польского В. Андерса[2].

Периоду программы санации посвящено достаточно много работ.

При изучении режима санации в советские годы историки уделяли внимание, прежде всего, процессам классообразования и борьбы классов, оставляя в тени остальные исторические и политические аспекты. Среди авторов того времени можно выделить М. А. Манусевича, который является автором раздела, посвященному режиму санации, в фундаментальном труде в 3-х томах по истории Польши[3]. Этот историк определяет режим санации как военно-фашистский. Отметим, однако, что данная точка зрения соответствовала общепринятой в Советском Союзе того времени «сталинской» и «коминтерновской» исторической точке зрения. В более позднее время этот историк меняет мнение и определяет данный режим как военно-авторитарный.

С конца 1980-х гг. начинается новый этап исследований новой и новейшей зарубежной истории, формируются новые подходы к исследованию, расширяется источниковая база, повышается уровень научных работ. Все вышесказанное имеет отношению и к периоду санации в истории Польши. Можно выделить, например, такие работы того времени, как труды Иванова Ю., Лациса О.[4], Парасадановой В.

Достаточно разработана данная тема и в польской историографии. Дискуссии на тему «санация и фашизм» начались среди польских историков уже в 50-60-е годы. Заслуживают внимания в этом плане съезды польских историков в 1958, 1964, 1969 и 1974 гг., а также дискуссии в связи с подготовкой к печати 4 тома академического издания «История Польши». Из современных работ польских историков выделим фундаментальный труд М. Тымовского[5], Згорняка М.[6], Дембски С[7].

Кроме исторических трудов при подготовке работы использовались также такие виды источников как хронологические источники, мемуары и документы личного пользования.

Методология исследования. При проведении исследования использовались аналитические методы. При проведении анализа и обобщения теоретического материала применялись методы сопоставления, структурно-функционального анализа, единства исторического и логического.

Научная новизна исследования заключается в систематизации оценок режима санации в его разные периоды, и выдача заключения о его типологии и принадлежности к определенному политическому режиму.

Цели, задачи, практическая значимость. В тоже время актуальность и недостаточная разработанность проблемы предопределили выбор темы дипломной работы, ее цель и задачи. Цель дипломной работы состоит в том, чтобы проанализировать типологию и характеристику установившегося в Польше режима. Сущность исследуемых проблем потребовала решения следующего установленного комплекса задач:

1) выявить основные этапы режима санации;

2) проанализировать основные черты режима санации как политического режима и выявить его принадлежность к определенному виду политического режима;

3) проанализировать экономическое положение Польши в период режима санации, выявить степень оздоровления и развития польской экономики того времени;

4) проанализировать особенности внутренней и внешней политики Польши, того времени и, в особенности, отношения с Россией и Германией в данный период.

Практическая значимость исследования заключается в том, что данная работа может быть использована при проведении специальных учебных курсов по новейшей истории зарубежных стран в средних учебных заведениях.

Объект и предмет исследования. Объектом исследования данной работы является история Польши времен периода санации. Предмет исследования – режим санации и его исторические характеристики.

Дипломная работа состоит из введения, двух глав, заключения и списка использованных источников.

1. ЗАРОЖДЕНИЕ И РАЗВИТИЕ РЕЖИМА САНАЦИИ 1.1 Характеристики режима санации Пилсудского

Один из наиболее часто эксплуатировавшихся элементов «белой» легенды Пилсудского заключался в утверждении, что он якобы никогда не имел диктаторских поползновений. «После переворота, – писал ВладиславПобуг-Малиновский, – Маршал не думал о диктатуре. Наоборот, он втиснул польскую жизнь в рамки действующего до тех пор формального права, вернее, сохранил ее в этих рамках». Внешне, по крайней мере, во второй своей части, это заявление соответствовало истине. Пилсудский в самом деле старался, чтобы жизнь страны как можно скорее вернулась на рельсы легализма. Но это он делал отнюдь не из-за отвращения к диктатуре и симпатий к правопорядку, а четко следуя своим политическим интересам.

Большинство историков и государствоведов характеризуют режим санации Пилсудского как авторитарный режим. В отличие от эмоциональных оценок, присущих публицистике, современное государствоведение использует понятия «авторитаризм» и «тоталитаризм» применительно к аналитическим конструкциям, каждой из которых соответствует различная степень доминирования авторитарных принципов организации властно-политических отношений. Так, абсолютное преобладание этих тенденций, когда государство фактически полностью «поглощает» гражданское общество, беспредельно вмешиваясь не только в другие области социальной действительности, но и в частную жизнь граждан, является отличительной чертой тоталитарного режима.

Понятие «тоталитаризм» (от лат. totalis – весь, целый, полный) было впервые использовано в 1920-е г. г. итальянскими либералами Дж. Амендолой и П. Габетти для характеристики диктатуры Б. Муссолини. Позднее данный термин применялся для раскрытия сущности политических режимов фашистской Италии, гитлеровской Германии, а также СССР в годы сталинизма.

Тоталитарный режим характеризуется следующими чертами (цит. по учебнику Политология)[8]:

«1) политические права и свободы граждан, возможность их самостоятельного и активного участия в определении государственной политики принципиально отвергаются концепцией вождизма, лежащего в основе режима. У граждан нет выбора, они ориентированы на существование единой системы, для которой нет вариантов: не только выступления против нее, но и простая критика рассматриваются законом как уголовное преступление;

2) переход политического руководства от одной партии к другой не может быть осуществлен путем выборов: обычно существует одна легальная партия, а если допускается существование других, то они, как массовые общественные организации, находятся под контролем партии; руководящая роль партии закреплена конституционно;

3) политический плюрализм принципиально отвергается, политическая оппозиция не допускается, защита прав меньшинства не признается; принцип демократического централизма, требовал безусловного подчинения меньшинства большинству. Под руководство правящей партии, фюрера, военного совета поставлены все существующие общественные организации, создается единый механизм политического властвования. Иногда провозглашается создание целостного, слитного организма «партии-государства», членами единственной партии объявляются все граждане, а органы государства становятся органами партии (парламент – законодательный совет партии, правительство – исполнительный совет и т. д.);

4) разделение властей отвергается, в конституциях в том или ином варианте фигурирует принцип единства власти. Представительные органы либо распущены, либо являются единственными законодательными органами. Местное самоуправление также лишено всякого реального значения: на местах правят назначенные представители главы государства и правительства, а если их нет (власть Советов), то реальные полномочия сосредоточены в руках партийных органов;

5) единая обязательная политическая идеология обеспечивается государственным принуждением в явственных или скрытых формах

6) правящий режим часто развязывает захватнические войны, провозглашается превосходство одной расы или национальности над другой».

Тоталитарные режимы могут возникнуть на разной социально-экономической базе и в различном социокультурном контексте, быть следствием военного поражения или государственного переворота, навязываться извне или появляться в результате внутренних противоречий общества.

В отличие от тоталитарных, авторитарные режимы обычно пользуются репрессиями в минимальных дозах, основывая свою стратегию на здоровой или относительно здоровой экономике и ощутимых преимуществах для более широких секторов общества, чем малочисленная привилегированная группа. Авторитарное правление нередко сочетается с ограниченным политическим плюрализмом.

Авторитарные режимы ищут свое обоснование в различных вариантах концепции героев и толпы. Для действий толпы нужен вождь, который направляет ее, хотя она этого и не осознает.

Авторитарный режим характеризуется следующими чертами (цит. по учебнику Политология):

«1) сильная власть, сосредоточенная в руках узкого круга лиц или одного верховного правителя;

2) политические права и свободы граждан признаются в ограниченном объеме, который не обеспечивает возможности самостоятельного участия граждан в определении государственной политики, не предоставляет права некоторым оппозиционным партиям действовать легально;

3) переход политического руководства от одной партии к другой и формирование высших органов государства на основе выборов, но сам выбор партий избирателями ограничен. Выборы депутатов парламента происходят часто на основе этнических и религиозных пристрастий, выборы президентов подчинены харизматическому принципу;

4) признается лишь ограниченный политический плюрализм, разрешаются только некоторые организации, причем только на определенных условиях, государственные решения принимаются большинством правящей партии без учета прав меньшинства, права политической оппозиции нарушены, ее издания подвергаются цензуре, а ее лидеры подвергаются арестам. «В условиях, когда разрешены только те течения, которые способствуют поддержанию социального равновесия, – отмечает Г. Эрме, – силы, находящиеся «с правильной стороны» плюрализма, могут законно выступать на стороне власти по каналам якобы непартийных организаций или даже партий, отобранных по принципу их конформизма. С другой стороны, те силы, которые угрожают статус-кво, обречены быть вне закона или в подполье, чем и оправданы откровенные репрессии против них»;

5) принцип разделения властей может быть упомянут в конституции, но фактически он отвергается. Акты президента или правительства вторгаются в сферу законодательной власти и нередко имеют большее значение, чем закон. Судебная деятельность во многом находится под контролем исполнительной власти;

6) плюрализм политической идеологии ограничивается;

7) вооруженные силы часто играют политическую роль;

8) развивается национализм и захватническая идеология.»

Проанализируем теперь основные черты режима санации Пилсудского.

В исторической научной литературе представлено различное отношение к Пилсудскому. Для подавляющего большинства польских историков он является национальным героем. Историки либерального направления оценивают его как выдающегося польского государственного и общественного деятеля, отмечая в тоже время и негативные стороны его правления, в том числе и авторитарность режима. Историки коммунистического направления характеризуют его исключительно с негативных позиций, считая его представителем «реакционных националистических кругов польской буржуазии».

Однако в оценке способов его прихода к власти и методов правления историки более единодушны. Способ прихода Пилсудского к власти и установления «режима санации» характеризуется как военный переворот, а само правление Пилсудского – как диктатура.

В 1920 году Пилсудский был главнокомандующим польской армии, получившим 14 ноября 1920 года он принял маршальский жезл из рук солдата Яна Венжика. В марте 1921 года сейм принял Конституцию, по которой глава государства подконтролен сейму и не может быть одновременно главнокомандующим армией.

Маршал не захотел быть президентом, подчиненным Сейму. В новом раскладе сил Пилсудскому не нашлось места в государстве и армии. Он демонстративно отказался от предложенной ему должности начальника генштаба и гордо заявил, что все отдал Польше и теперь хочет насладиться семейной жизнью. «Уединился» он в пригороде Варшавы - Сулеювке, имении, подаренном ему армией.

Сулеювкский затворник активно вмешивался в проекты реформы армии, особенно создания структуры ее высшего командования. Наконец Пилсудский добился своего: пост военного министра 27 декабря 1925 года занял его вернейший сторонник генерал Л. Желиговский. Тот сосредоточил под Варшавой (в Рембертове) «для маневров» преданные Пилсудскому дивизии.

В 1926 году экономическое положение в Польше резко ухудшилось. Число официально зарегистрированных безработных возросло с 185 тыс. в конце 1925 г. до 500 тыс. в мае следующего года. По всей стране проходили демонстрации безработных. В Калите, Люблине, Варшаве и многих других городах полиция нападала на демонстрантов.

Параллельно с политическим и экономическим кризисом развернулся кризис в армии, выразившийся в том, что под давлением сторонников Пилсудского ушла в отставку целая группа весьма компетентных генералов, в том числе Ю. Галлер, Т. Розвадовский, С. Шептицкий. Пытаясь вызвать падение правительства, в феврале 1926 г. вышел из его состава давний союзник Пилсудского, один из лидеров ППС – Морачевский. В самом правительстве шла острая борьба вокруг путей преодоления кризиса. 20 апреля его покинули члены ППС. 5 мая правительство Скшиньского в полном составе подало в отставку. Сеймовая фракция ППС официально просила Пилсудского стать во главе правительства. Но, не желая в какой-либо мере зависеть от сейма и считая, что создаются условия, благоприятствующие реализации его диктаторских планов, Пилсудский отклонил предложение ППС.

В тяжелых социально-экономических условиях резкого обнищания населения либерально-демократический строй Польши не смог устоять. 12 мая 1926 года Пилсудский начал из Рембертова марш на Варшаву. К вечеру 12 мая начались вооруженные столкновения между войсками, поддерживавшими правительство, и воинскими частями, поднявшимися на борьбу против него. После первых успехов сторонников Пилсудского в ходе уличных боев, происходивших 13 мая, правительственные войска, которыми командовали Т. Розвадовский и В. Аиндерс, потеснили противника. Однако стачка железнодорожников, воспрепятствовавшая переброске правительственных войск к Варшаве, а затем и всеобщая стачка, сопровождавшаяся сооружением баррикад, формированием добровольческих отрядов, привели к решительному изменению обстановки. Продолжение боевых действий грозило превратить борьбу против авантюристического по своему замыслу «похода на Варшаву», в ходе которого в уличных боях были убиты 379 человек и зарегистрировано 920 раненых, в настоящую гражданскую войну. Этого боялись лидеры обеих сторон. 14 мая 1926 г. правительство приняло решение об отставке, а действующий президент С. Войцеховский передал свои функции маршалу сейма М. Ратаю.

М. Ратай по рекомендации Пилсудского назначил главой правительства профессора Львовского политехнического института, К. Бартеля, лидера малочисленной, располагавшей всего пятью мандатами в сейме «группы труда», которая была образована в апреле 1925 г. деятелями, вышедшими из состава ПСЛ – «Вызволене».

Формируя правительство, Бартель вопреки традициям не консультировался с депутатскими клубами, Не сомневаясь в поддержке партий, активно участвовавших в майском выступлении, он пригласил войти в состав правительства деятелей более правых, чем те, которые оказали поддержку государственному перевороту. Тем самым обеспечивалось выжидательное или благожелательное отношение к перевороту «Левиафана» – объединения крупнейших капиталистов и Союза землевладельцев. Себе Пилсудский оставил портфель военного министра.

31 мая 1926 г. состоялось объединенное заседание сейма и сената для выборов нового президента. 3а два дня до этого Пилсудский принял представителей ряда партий и весьма недвусмысленно предупредил их, что если выборы пройдут не так, как он ожидает, то ему придется («править с помощью кнута»). Узаконив, таким образом, произошедший переворот, он, чтобы сохранить не ограниченную конституционными нормами свободу для своих дальнейших действий, отказался занять пост главы государства, порекомендовав на него своего давнишнего друга и единомышленника профессора Львовского политехнического института И. Мосьцицкого, который и был избран президентом 1 июня.

Распустив сейм и сенат на каникулы и, используя конституционную поправку, вступившую в силу 2 августа 1926 г., правительство 5 августа повысило оклады офицерам. На следующий день президентским декретом был учрежден пост генерального инспектора вооруженных сил. Лицо, занимающее этот пост, не несло ответственности за свои действия ни перед правительством, ни перед сеймом. 27 августа 1926 г. Пилсудский занял и пожизненно сохранял этот фактически диктаторский пост, как и портфель военного министра. 2 октября 1926 г. он возглавил новое правительство, в состав которого были включены некоторые близкие ему деятели из различных партий, а также два видных представителя консервативных кругов.

Таким образом, официально в отличие, например, от того же Гитлера (в 1934 г. после смерти Гинденбурга Гитлер объединил в своём лице посты канцлера и президента, став тем самым и верховным главнокомандующим), Пилсудский не считался первым лицом страны, что свидетельствует в пользу того, что его режим являлся скорее авторитарным, а не тоталитарным.

В стране был провозглашен «режим санации». Другое название режима Пилсудского – «правление полковников» (окружение Пилсудского состояло в основном из действующих офицеров или ветеранов Польских легионов).

В отличие, например, от фашистской Германии, где германские нацисты в короткое время ликвидировали основные политические свободы, запретили все партии, разогнали в 1934 г. профсоюзы, упразднили свободу печати, формально в Польше существовало разделение властей, действовал парламент. При этом, однако, он выполнял в большей степени сугубо декоративную роль.

Важным признаком авторитарного режима является опора на армию и силовые структуры. После своего прихода к власти Пилсудский следовал концепции превращения армии в опору своего влияния и положения в государстве. Для этого ему необходима была вся армия, а точнее, ее офицерский корпус, потому что с политическими убеждениями солдат почти не считались. Такой подход привел к тому, что Пилсудский не преследовал офицеров, которые вели бои с его войсками. В одном из первых приказов после переворота он писал: «В одну и ту же землю впиталась наша кровь, землю, которая столь дорога и тем и другим, любима обеими сторонами. Так пусть же эта горячая кровь, самая ценная в Польше кровь солдата, будет под нашими ногами новым посевом братства. (...) Пусть Бог смилуется и отпустит наши грехи и отведет карающий перст, а мы возьмемся за работу, которая укрепит и возродит нашу землю».

Эти слова были совсем не похожи на слова победителя, обращавшегося к побежденным. Потому что должны были служить примирению, а не размежеванию противников, которых извилистые пути политики поставили друг против друга. И таких жестов Пилсудский сделал много. Символическое значение приобрело решение об общей торжественной траурной церемонии похорон жертв боев с обеих сторон. Руководствуясь желанием привлечь на свою сторону всю армию, Маршал не провел чистки офицерского корпуса, которую ожидали многие. Кадровые перестановки, сделанные им, не соответствовали масштабу победы. Он избавился только от тех генералов, антагонизм которых к нему был непреодолимым. Некоторые из них не помышляли о компромиссе. В отношении же офицеров низшего уровня Пилсудский отказался практически от всех репрессивных шагов.

2 августа 1926 г., после длившегося почти месяц обсуждения в сейме и сенате, вступила в силу поправка к конституции, которая существенно ограничивала права законодательных органов, освобождая правительство в ряде вопросов от контроля сейма и сената, резко расширявшая права и полномочия президента. В тех отдельных случаях, когда сейм и сенат принимали решения, не отвечавшие интересам правящей верхушки, исполнительная власть почти всегда находила способ действовать, игнорируя основные нормы парламентской демократии. Так без всяких последствий остался внесенный в августе 1926 г. в сейм срочный запрос депутатов-коммунистов, членов Белорусской громады, Независимой крестьянской партии и других левых депутатов об амнистии, о преследовании независимых органов печати и т. п.

Пилсудский, став единоличным диктатором Польши, продемонстрировав редкостный для Европы издевательский тон по отношению к парламенту: «...Я мог бы не впустить вас в зал национального собрания, насмехаясь над всеми вами, но я проверяю, можно ли пока еще в Польше править без кнута». «Сейм политических проституток» - эту оценку польского парламентаризма Пилсудский пронес через всю свою политическую деятельность.

Пилсудский сразу же решил продемонстрировать свое неуважение к сейму. Вместо того чтобы немедленно представить кабинет парламенту, он 25 октября 1926 г. отправился вместе с членами правительства в замок Несвиж, принадлежавший одному из крупнейших магнатских родов Польши и расположенный в непосредственной близости от границы с СССР. Туда съехались около 400 представителей высшей польской аристократии, полностью поддержавших политику Пилсудского. Поводом для торжественного собрания явилось возложение орденского знака на гробницу одного из Радзивиллов, погибшего во время советско-польской войны 1920 г. Несвижская встреча стала наглядным подтверждением того, что правительство «санации» не собирается считаться с позицией ППС и других демократических партий, поддержавших майский переворот.

В период санации в стране проводились парламентские выборы, но их нельзя было назвать демократическими. Так в марте 1928 г. режимом санации были назначены выборы в сейм и сенат. Перед выборами был создан Беспартийный блок сотрудничества с правительством маршала Юзефа Пилсудского (ББ). Возглавил его близкий диктатору полковник В. Славек. На проведение Блоком избирательной кампании из государственных средств было отпущено по личной записке Пилсудского 8 млн. злотых. Весь административный аппарат должен был служить делу избирательной борьбы Блока.

Сам Пилсудский, рассчитывая на полный избирательный успех, согласился стать первым кандидатом в списке ББ. Выборы превращались тем самым в своеобразный плебисцит, который должен был отразить отношение к режиму и его главе. Несмотря на нажим, который оказывался на избирателей, ББ хотя получил в сейме 125 мест из 444 и стал там самой многочисленной группой, но не имел даже простого большинства. В ряде избирательных округов конкурировавшие с кандидатами ББ деятели оппозиции убедительно доказывали произвол и злоупотребления, допущенные избирательными комиссиями в интересах ББ. Кандидаты избирательного блока Рабоче-крестьянского единства собрали 920 тыс. голосов, что вынудило власти признать избрание семи коммунистов, которые на открытии 27 марта 1928 г. первой сессии нового состава сейма выкрикивали: «Долой фашистское правительство Пилсудского!»

27 августа 1930 г. в проправительственной «Газете польской», отражавшей взгляды «группы полковников», появилось интервью Пилсудского с грубейшими выпадами против конституции и сейма. Еще через день 29 августа – декретом президента были распущены сейм и сенат и назначены на ноябрь новые выборы. Избирательную кампанию «санация» начала своеобразно: чтобы не допустить такого провала, который в 1928 г. потерпел ББ, в ночь с 9 на 10 сентября были по списку, составленному Пилсудским, арестованы, а затем заточены в военную тюрьму в Брестской крепости виднейшие деятели оппозиции. Всего были арестованы 84 бывших депутата и сенатора. В официальном сообщении об арестах указывалось, что арестованные совершили уголовные и политические преступления. В результате проходивших в условиях террора и фальсификации выборов, состоявшихся 16 ноября 1930 г., ББ получил 46 % голосов и 249 из 444 мест в сейме.

Юзеф Пилсудский перед кончиной (12 V 1935 г.) успел утвердить и авторитарную Апрельскую конституцию, значительно ограничивающую полномочия Сейма и расширяющую прерогативы президента. Президент теперь избирался на семь лет всеобщим голосованием. Допускалась возможность выдвижения на президентский пост лишь двух кандидатов. Одного из них могло назвать специально с этой целью сформированное собрание электоров в составе 50 лиц, избранных сеймом из своего состава, 25 – от сената, а также маршалов сейма и сената, премьер-министра, генерального инспектора вооруженных сил и председателя Верховного суда. Другого кандидата выдвигал завершающий срок своих полномочий президент. Согласно новой конституции, президент наделялся широкими полномочиями: он назначал премьера, а по предложению последнего – министров, созывал и распускал сейм и сенат, был верховным командующим вооруженных сил, решал вопросы войны и мира, располагал прерогативой издания различных актов без предварительного согласования с премьером или отдельными министрами, назначал треть состава сената. Располагая этими и многими другими правами, президент считался ответственным за свои действия «лишь перед Богом и историей». Конституция, резко ограничив избирательное право, стала еще одним шагом от демократическо-парламентской системы к авторитарному устройству государства.

Ряд историков высказывают следующую версию принятия Конституции 1935 г. Будучи уже немолодым и не очень здоровым человеком, Пилсудский в начале 30-х озаботился вопросом о своем возможном преемнике. Однако, как это часто бывает, подходящей кандидатуры не находилось.

Многие способные люди из его окружения оказались недостаточно послушными и впали в немилость (например, будущий премьер-министр в годы Второй мировой генерал Сикорский), люди же послушные выглядели недостаточно способными. Наконец «Дед» (Dziadek), как называли Пилсудского, решил, что для окончательного наведения порядка ему нужно сосредоточить в своих руках не только формальную, но и номинальную власть и только потом передать ее преемнику. В 1935 году конституция Польши была переписана, превратив страну из парламентской в президентскую республику. Изменения производились «под Пилсудского», но 12 мая того же года маршал умер, так и не успев стать президентом.

Существование Конституции (пусть ее многие положения и оставались действительными только на бумаге) и выборов (пусть даже заведомо не демократических) все же свидетельствует об авторитаризме режима Пилсудского, а не о его тоталитаризме.

Пилсудский правил сильной рукой. «Санация» поддерживала своё господство карательными экспедициями («пацификации»), военно-полевыми судами. Подавление инакомыслия в Польше имело место, но все же не приняло таких больших масштабов, как в фашистской Германии. В январе 1927 г. власти приступили к разгрому Белорусской крестьянско-рабочей громады; среди арестованных были и депутаты сейма, что явилось грубейшим нарушением действовавшей тогда Конституции, гарантировавшей личную неприкосновенность депутатов. Таким же образом «санация» расправилась с деятелями Независимой крестьянской партии, выражавшей интересы польской деревенской бедноты, а в 1932 г. запретила деятельность возникшего в октябре 1926 г. Украинского крестьянско-рабочего объединения «Сельроб», подавила революционные круги ППС, создавшие партию «ППС-левица». В короткий срок в тюрьмах оказалось свыше 6 тыс. политических заключенных.

17 июня 1934 года по приказу Пилсудского был открыт концлагерь в восточной части Польши, недалеко от границы с Россией, в Березе Картузской. Этот концлагерь был точной копией немецкого концентрационного лагеря Ориенбург: пять защитных рядов изгороди из колючей проволоки, широкий ров с водой, затем проволочная изгородь под высоковольтным напряжением, по углам высокой ограды (около 7 метров) располагались сторожевые вышки с пулемётами, большое количество охраны с немецкими овчарками. Непосредственно за организацию лагеря отвечал польский воевода Костик Бернацкий.

Важным признаком авторитаризма является существование в Польше оппозиции. Так в Сейме, до его разгона, сложился оппозиционный блок левых партий - «Центролев». Используя парламентские методы борьбы, партии «Центролева» также предпринимали рискованные попытки организовать массовое движение. Самой значительной акцией «Центролева» стали события Краковского конгресса 29 июня 1930 г., в ходе которого была продекларирована борьба за отмену диктатуры.

Сфальсифицировав результаты выборов, «санация» обеспечила себе большинство в Сейме, но сохранившаяся легальная оппозиция - ППС и крестьянских партий (в 1931 году последние объединились в Стронництво людове) - усиливала противодействие режиму.

Важным отличием авторитаризма от тоталитаризма является степень развития национализма в стране. Маршал Пилсудский в течение десяти лет (1926-1935) был фактическим диктатором Польши. И если с точки зрения поклонников демократии это все-таки была диктатура, а значит, явление отрицательное, то с точки зрения трех миллионов польских евреев это было чудесное время: они (как и прочие национальные меньшинства) пользовались равными с поляками правами. Положение изменилось в худшую сторону лишь после смерти Пилсудского.

Однако прочим национальным меньшинствам повезло меньше. Права украинцев, белорусов, евреев, литовцев, немцев на территории «санационной» Польши были значительно ограничены. Одним из элементов санации была так называемая «пацификация» («умиротворение») национальных окраин, прежде всего украинских земель.

Процесс полонизации – насаждение польского языка и культуры – в оккупированной Западной Украине проходил сначала довольно медленно, но затем ускорился. Восточные территории, населенные украинцами, были постоянной головной болью варшавского правительства. О какой-либо толерантности к украинцам нечего и говорить: притеснялись национальные школы, закрывались греко-католические и православные церкви, которые превращались в костелы, культурные и экономические организации в Галиции и на Волыни постоянно находились под жестоким давлением.

Диктатор – это, как правило, харизматическая личность. Авторитаризму, как и тоталитаризму присущ культ личности диктатора. Культ личности Пилсудского нес такой же отпечаток пошлости и безвкусицы, как и культы Сталина, Гитлера, Муссолини. Вот один из образчиков популяризации образа Пилсудского, принадлежащий писателю Юлиушу Каден-Бандровскому. Описываются тяжелые будни вождя нации во время Первой мировой войны: «Уснул в Енджеевском комиссариате, не доев даже супа. Мы не смели будить его. Это мог сделать только Жулиньский (один из руководителей польских легионеров). Он ждал до последней минуты. Затем наклонился и легко взял Пилсудского за руку. Если бы я не боялся преувеличения, сказал бы: как будто ангел будил льва. Сколько силы, и кротости, и веры было между двумя людьми»[9].

Отличительной чертой авторитаризма является попытка модернизации вооруженных сил. Эти попытки имели место и со стороны Пилсудского, но они имели меньший успех по сравнению с тем, чего достиг Гитлер в этом вопросе. Тоталитарная Германия также проводила более агрессивную внешнюю политику. Уже в 1935 г. гитлеровский режим приступил к ликвидации последствий Версальского договора и расширению «жизненного пространства для немецкого народа». В 1935 году Германии возвращён Саар и восстановлено право на создание регулярной армии. Большую роль в укреплении фашизма в Германии играло попустительство со стороны западных держав – противников Германии по первой мировой войне.

Итак по большинству признаков режим Пилсудского являлся авторитарным, но не тоталитарным и фашистским.

1.2 Экономическое и политическое положение Польши в 1926-1935 гг

На момент начала режима санации Польша являлась аграрной страной. В сельском хозяйстве было занято около 65 % населения, в промышленности – только 9 %; 7 % занималось ремесленным производством, 6 % работало в торговле и на транспорте. Из переписи 1921 г., не охватившей территорию Верхней Силезии и Виленщины, явствует, что в стране насчитывалось 3262 тыс. самостоятельных сельских хозяйств общей площадью 30 340 тыс. га, причем 34 % всех хозяйств имело менее 2 га, а 30 % – от 2 до 5 га. На другом полюсе были 18 тыс. поместий, которым принадлежало 45 % всей земли, находившейся в частной собственности. Кроме того, в польской деревне насчитывалось 1,3 млн. безземельных сельскохозяйственных рабочих. Крупным земельным собственником оставалась католическая церковь. Лишь на церковные земельные владения, имевшие более 50 га каждое, приходилось 229 тыс. га.

По продуктивности сельского хозяйства, несмотря на достаточно благоприятные климатические и почвенные условия, Польша находилась на одном из последних мест в Европе.

Являясь государством со средним уровнем развития капитализма, Польша располагала в то же время высокоразвитой топливно-сырьевой базой и тяжелой промышленностью, сосредоточенной в Домбровском бассейне и Верхней Силезии, столь же развитой текстильной промышленностью Лодзинского района и Белостока, многочисленными сахароваренными, винокуренными и другими предприятиями. Но общий объем промышленной продукции за все время существования режима санации не поднялся до довоенного уровня. Среди причин этого историки выделяют узость внутреннего рынка, сложность становления единого народнохозяйственного организма, слабую конкурентоспособность польских товаров на мировом рынке. Историки коммунистического толка выделяют также в качестве причин отсутствие торговых связей со Страной Советов.

Начало режима санации совпало с некоторым оживлением польской экономики. Упрочению позиций нового режима способствовало то, что в связи с продолжительной забастовкой своих углекопов Англии пришлось с начала лета впервые прибегнуть к закупкам польского угля. Министром промышленности и торговли в 1926 г. стал инженер-химик Э. Квятковский, показавший себя крупным хозяйственным руководителем, многое сделавшим, в частности, для строительства железнодорожной магистрали, связавшей Верхнесилезский угольный бассейн с Гдыней. Если в первой половине 1926 г. Польша экспортировала только 3,5 млн. т угля, то во второй половине того же года уже 10 млн. т. Резко возросли транспортные перевозки, новые заказы получили машиностроительная и другие отрасли промышленности, уменьшалась безработица, несколько укрепился курс злотого. К тому же 1926 год оказался весьма урожайным. Оживлению экономики также способствовали внедрение в польскую – преимущественно добывающую – промышленность английских, американских, а также немецких капиталов, бурный рост в стране картелей, появление ряда новых отраслей промышленности, получение в октябре 1927 г. займа в 62 млн. долларов и 2 млн. фунтов стерлингов в целях стабилизации злотого.

Эти изменения в экономике на какое-то время стабилизировали внутриполитическую обстановку. Они способствовали тому, что сохранялись некоторые надежды на подлинное оздоровление, существовавшие в пору майского переворота. Сравнительно благоприятная экономическая конъюнктура, деятелями «санации» выдавалась за результат предпринятых ими действий.

Во второй половине 1928 г. стали проявляться признаки экономического застоя. Ранее других они дали себя знать в одной из ведущих отраслей польской промышленности – текстильной. Спаду в экономике способствовало то, что немалая часть государственных средств, остро необходимых для удовлетворения социальных нужд населения, для поддержания народного образования и т. п., использовалась в интересах промышленных монополий, банков, крупнейших земельных собственников, доходы которых стали снижаться в связи с начавшимся в 1929 г. мировым экономическим кризисом.

Особо опустошительные последствия приобрел кризис в сельском хозяйстве. Доходы крестьянских хозяйств непрерывно сокращались.

Избирательная кампания 1930 г. совпала с периодом резкого обострения социально-экономических трудностей в стране. Источником существования 61 % населения продолжало оставаться сельское хозяйство. Происходившее с 1928 г. падение цен на сельскохозяйственную продукцию при сравнительно высоком уровне цен на промышленные изделия порождало «ножницы» цен, особенно ущемлявшие сельскую бедноту. В 1930 г. произведенная польской промышленностью продукция в целом сократилась на 18 % по сравнению с 1929 г., в 1935 г. – на 34 %. Количество официально зарегистрированных безработных возросло с 162 тыс. человек в декабре 1928 г. до 343 тыс. в декабре 1933 г., фактическое же их количество составляло более 740 тыс. человек. Национальный доход снизился с 26 млрд. злотых в 1929 г. до 12,5 млрд. в 1935 г.

В годы режима санации усиливается борьба трудящихся за свои права, в которой историки коммунистической ориентации усматривают обострение классовой борьбы. Отстаивая свои интересы в борьбе против попыток капиталистов сохранить прибыли путем сокращения заработков рабочих, текстильщики Лодзи провели 17-22 сентября 1928 г. стачку. 4 октября стачка возобновилась, охватив вскоре и другие текстильные центры. 15 октября в знак солидарности с текстильщиками в стачку включились почти все рабочие Лодзи. В ее ходе складывался снизу единый фронт рабочих, принадлежавших к различным профсоюзным объединениям и политическим партиям.

Политическое положение в стране, несмотря на некоторое оживление экономики и репрессивные меры правительства, оставалось неустойчивым. В ноябре 1926 г. ППС приняла решение о переходе в оппозицию, добиваясь при этом не ликвидации существующего режима, а лишь реорганизации правительства, устранения из его состава наиболее реакционных министров. Этот сдвиг в расстановке политических сил, обещавший дальнейшее осложнение отношений с сеймом, сторонники санации попытались компенсировать введением обязательного преподавания религии в школах, что отвечало интересам клерикальных элементов.

В мае 1931 г. снижение уровня жизни сопровождается дальнейшими массовыми выступлениями против социальной политики правительства. В ряде местностей происходят столкновения рабочих с полицией. Принявшая особенно широкие масштабы стачка горняков вынуждает шахтовладельцев отказаться от намеченного снижения заработной платы. По всей Польше проходят забастовочные выступления, демонстрации безработных и бездомных, различные формы протеста деревенской бедноты против налогового гнета, разорения крестьянских хозяйств. В 1932 г. крестьянство прибегло к новой форме протеста: широкое распространение получил бойкот рынков – своеобразная крестьянская забастовка.

Период режима санации отмечен обострением внутрипартийной борьбы в правящей группировке. Внутри «санационного» лагеря происходила довольно острая борьба. «Полковничьей группе» в ряде вопросов противодействовала клика «славных генералов» с Э. Рыдз-Смиглы во главе. Сложность положения в известной мере обуславливала неустойчивость правительства: кабинет Свитальского пробыл у власти лишь с апреля до начала декабря 1929 г.; на смену ему пришло правительство, которое опять возглавил Бартель; затем, с марта по июль 1930 г., главой правительства был Славек; после длившегося более месяца правительственного кризиса 25 августа 1930 г. пост премьер-министра снова занял Пилсудский, а для систематической работы в правительственном аппарате пост вице-премьера был поручен адъютанту маршала полковнику Ю. Беку.

Внешняя политика, проводимая Пилсудским, оценивается различными историками с совершенно противоположных позиций. Коммунистические историки инкриминируют ему сотрудничество с фашисткой Германией, считая, что «польско-германское соглашение, являлось одним из этапов в подготовке фашистской агрессии против СССР». Российские историки патриотически-великодержавного направления также не могут простить Пилсудскому «антисоветский курс польской политики». Так Юрий Иванов в своей статье «Очерки истории советско-польских отношений в документах 1917-1945 гг.» приводит такие надуманные свидетельства об агрессии Польши: «Как подтверждение агрессивных намерений Польши было воспринято отклонение ей в 1926 году предложения заключить договор о ненападении. Военный переворот в Польше в мае 1926 года и приход к власти старого противника и победителя в войне 1920 года Ю. Пилсудского был, естественно, воспринят как «усиление реальной военной угрозы со стороны Польши». И далее: «Определённые надежды на улучшение двусторонних отношений в Москве связывали с осуществлением в 1934 году ответного визита в СССР министра иностранных дел Польши Ю. Бека. Однако эти надежды не оправдались. Тем не менее, состоявшийся в ходе визита обмен мнениями внёс ясность в перспективу этих отношений. Во время переговоров при рассмотрении вопросов о возможном взаимодействии сторон против фашистской Германии все сделанные предложения на этот счёт польской стороной были отклонены»[10].

Как видим, Юрий Иванов напрочь отрицает возможность существования у Польши своей политической позиции, считая видно, что Польша должна была действовать только так как хотели правящие круги Советского Союза того времени.

Юрию Иванову вторит Сергей Константинов отмечая: «все геополитические конструкции маршала оказались хрупкими и недолговечными. Речь Посполита так и не возродилась. Ее начал душить тот политик, с которым Пилсудский первым в Европе в 1934 году заключил пакт о ненападении, – Гитлер. Который не желал делиться в Европе местом и начал новую мировую бойню с войны против Польши – государства, когда-то открывшего дипломатическое признание третьего рейха. Пилсудский своими руками готовил гибель Польши, не разглядев в Гитлере и третьем рейхе геополитических соперников»[11].

Однако, по мнению автора, внешняя политика Пилсудского и его последователей была во многом вынужденной. Пилсудскому приходилось маневрировать между фашистской Германией и сталинским Советским Союзом, которые потворствуя своим имперским амбициям, имели на Польшу и ее территорию далеко идущие планы.

Приход к власти Гитлера в основном не изменил взглядов большей части германского общества на вопрос о месте и роли Германии в Европе. Недовольство поражением, понесенным в Первой мировой войне, а также условия продиктованного немцам Версальского договора в силу ряда обстоятельств определяли германские государственные интересы. Все германские правительства после 1919 г., придерживаясь глубоко осознанного государственного интереса, вынуждены были стремиться к избавлению от Версальского договора. Этот договор предусматривал территориальные уступки на востоке и на западе Германии, санкционировал оккупацию промышленных районов, а также существенно ограничивал суверенитет германского государства. Принципиальные политические споры зарождались в Германии по тактическим вопросам, и программа Гитлера и его партии была в подобных дискуссиях существенным элементом.

В 20-е годы Польша занимала в германской политической стратегии на международной арене очень важное место. Варшаву на Шпрее воспринимали как существенный элемент версальской системы, созданный на основе антигерманских принципов, – таким образом интерпретировалось заключение союза с Францией. Поэтому польско-германские отношения в 20-е годы никогда не имели исключительно двухполюсного характера, чаще они были элементом развития германо-франко-английских, а также германо-советских отношений. Исходя из этого, трудно не заметить, что одной из ключевых предпосылок действий Берлина, стремившегося к договору с Россией, было наличие польско-французского союза. Рапалло «уравновешивало» франко-польское сотрудничество, носившее антигерманский характер, вновь создавая перспективу раздела Речи Посполитой.

Относительно благоприятная для Польши и других государств Центральной и Восточной Европы расстановка военных сил, сложившаяся после первой мировой войны, в начале 30-х годов начала ухудшаться под влиянием вооружения Германии и Советского Союза. Этим был обусловлен большой интерес Польши и Чехословакии к женевской Конференции по разоружению, этим же объяснялись и лихорадочные усилия, особенно Польши, направленные против немецких постулатов по вопросу о равноправии в области вооружений. Поднимался даже вопрос, как с помощью превентивных акций сорвать эти меры по вооружению, и высказывалось намерение вступить в связи с этим в переговоры с Францией[12].

Эти слухи, однако, до сих пор не нашли полного подтверждения документальными данными. В любом случае растущая военная слабость Польши и нежелание ее западных союзников что-либо предпринимать делали такие усилия беспредметными. Последовавшая вскоре отмена ограничений в области вооружений, содержавшихся в Версальском договоре, явилась началом крушения Версальской политической системы, которое несло с собой угрозу, прежде всего, Польше и Чехословакии[13].

Борьба национал-социалистов в Германии за власть под лозунгом свержения Веймарской республики и отмены положений Версальского договора вызывала в Польше глубокое беспокойство. С другой стороны, казалось, что нападки нацистов на коммунизм и на Советский Союз свели на нет развивавшееся после заключения Рапалльского договора германо-советское сотрудничество, в том числе в военной области, которое особенно беспокоило правящие круги Польши. В связи с этим в 1932 г. в польско-советских отношениях наступила определенная разрядка, завершившаяся подписанием пакта о ненападении, который сначала должен был действовать в течение трех лет, а немного позже был продлен до 1945 г.

Помимо того, Польша как один из главных (с германской точки зрения, совершенно не заслуженных) победителей в Первой мировой войне являлась объектом естественных и вполне понятных ревизионистских устремлений. Государство это, по мнению германских политиков, зародилось, воспользовавшись конъюнктурной, как считалось, протекцией западных держав. Им казалось, что для осуществления выгодных для Берлина «изменений» на востоке следовало в первую очередь договориться с Парижем и Лондоном, затем ослабить французско-польский союз, в оптимальном же варианте - совместно с Россией довести до восстановления status quo ante bellum в Центральной и Восточной Европе. Сближение с Москвой могло быть использовано как средство давления на западные державы.

Напряженное состояние, которое в 20-е годы поддерживалось Берлином в отношениях с Польшей, имело, с германской точки зрения, солидное обоснование. «Нет никаких доказательств того, - писал историк Г. Вайнберг, - что кто-нибудь из занимавших руководящие посты в Веймарской республике считал полезным для Германии существование сильной и независимой Польши». Польшу называли «сезонным государством», считая недееспособной из-за ее географического положения и позиций западных держав[14]. Это государство, согласно устным инструкциям, полученным первым послом Веймарской республики в Москве Ульрихом фон Брокдорфф-Ранцау, надо было «прикончить». Реализации этой цели мешала, однако, внутренняя слабость Германии, а также испытываемая некоторыми кругами боязнь расширения большевистской революции.

После прихода к власти в Германии Гитлера сначала имело место обострение польско-германских отношений, в частности из-за демонстраций нацистов в Данциге и усиления их антипольской кампании в вопросах «коридора» и Силезии, а также из-за подписания «Пакта четырех», который предусматривал, между прочим, возможность пересмотра границ в Европе. Польша реагировала на это ужесточением своей позиции, попытками сближения с Чехословакией и даже с Советским Союзом, а также вызывающими военными демонстрациями, которые побудили Гитлера несколько изменить свою позицию. Дело в том, что новый рейхсканцлер хотел выиграть время для осуществления своих обширных планов вооружения. Этой цели должна была прежде всего служить некоторая разрядка отношений с Польшей.

Пересмотр курса в отношении Польши был результатом холодных и рациональных расчетов. Для фюрера, так же как и для большинства немцев, главным врагом на международной арене оставалась Франция. Готовясь к вооруженной конфронтации с Францией, Гитлер пытался подорвать международные позиции этой страны, а в оптимальном варианте - довести дело до ее изоляции. Этой цели служили попытки поссорить Париж с Лондоном, сближения с Римом, но, прежде всего, стремление положить начало новой линии в отношениях с Варшавой. Этот последний шаг был косвенно направлен против Франции с ее «стратегией окружения» Германии. Париж по собственной инициативе уже давно отказался от этой стратегии, что, несомненно, свидетельствовало об успехах политики Густава Штреземана. Однако, французская политика уже не могла вернуться к традициям, существовавшим до 1925 г. Это значительно расширяло возможности маневра для Германии. Между тем, предпринятая фюрером попытка улучшения отношений с Варшавой имела и многих влиятельных противников в министерстве иностранных дел, рейхсвере, среди консервативных политиков, входивших в коалиционное правительство Гитлера, и даже среди его товарищей по партии[15].

Урегулирование отношений с Польшей было связано с возможностью для нее, хотя и временной, проводить более независимую европейскую политику, в том числе «политику равновесия» в германо-польско-советских отношениях, несовместимую с долгосрочными планами Гитлера.

В начале ноября 1933 г. Пилсудский и Бек поручили польскому послу в Германии Ю. Липскому заявить фюреру, что с того времени, когда Гитлер стал главой германского правительства, наступило улучшение польско-германских отношений. Со своей стороны Гитлер, принимая несколькими днями позднее Липского, просил выразить Пилсудскому благодарность за занимаемую им позицию в отношении Германии и выразил сожаление по поводу того, что Версальский мир породил трудности в польско-германских отношениях, предоставив Польше выход к морю по «коридору», а не восточнее германских земель. При этом Гитлер подчеркнул, что у Германии и Польши есть общий враг – коммунизм.

После длительных переговоров обе стороны подписали 26 января 1934 г. декларацию, в которой взяли на себя обязательство при возникновении спорных вопросов ни в коем случае не прибегать к оружию. Кроме того, было определено, что заключенное соглашение в полном соответствии с принципами Парижского пакта Бриана-Келлога 1928 г. не должно ни в одном пункте препятствовать выполнению договоров, заключенных раньше с другими государствами. Этот договор должен был действовать в течение 10 лет.

В конце января 1934 г. прибывший в Польшу Г. Геринг был принят Пилсудским. В беседах с польскими военными деятелями Геринг подчеркивал особую заинтересованность Польши в Украине, а Германии – в территории Прибалтийских государств.

Договор с Германией дал Польше определенные преимущества. Германское правительство прекратило антипольскую пропаганду в печати, заявило о своем желании улучшить взаимоотношения с Польшей и даже дало понять, что германо-польское соглашение имеет более глубокие корни, чем это вытекает из опубликованной декларации. Экономические отношения оживились, и Польша, переставшая быть предметом прямых нападок, временно получила большую свободу действий на международной арене[16].

Германия со своей стороны избавилась от политической изоляции, в которой она находилась после своего выхода из Лиги Наций, и получила большие возможности осуществлять вооружение, ибо Польша отказалась от своей прежней инициативы, связанной с вопросом о возможной превентивной акции. Гитлер с самого начала рассматривал договор с Польшей как тактический ход, направленный на то, чтобы дать Германии время для вооружения. В результате этот договор не защитил Польшу от агрессии, он лишь создал на несколько лет видимое улучшение отношений - вплоть до того момента, когда вермахт превратился в опасное оружие в борьбе за «жизненное пространство»[17].

В Москве с волнением воспринимали тот факт, что Варшава извлекла выгоды из ухудшения советско-германских отношений. Предпринимались попытки противодействия этому процессу, придания польско-советским отношениям бесспорно антигерманского характера. Для достижения поставленной цели Москва старалась воспользоваться негативным отношением Польши к «пакту четырех», сходным с мнениями советской дипломатии. Так, Карл Радек во время пребывания в Польше в июле 1933 г. стремился убедить своих польских собеседников в возможности заключения польско-советского союза, гарантирующего независимость балтийских государств и направленного против Германии.

В середине февраля 1934 г. Бек посетил Москву. 13, 14 и 15 февраля Бек имел беседы с наркомом иностранных дел СССР М. Литвиновым. Последний выразил обеспокоенность в связи с декларацией 26 января 1934 г. Он сказал, что польско-германское соглашение вызвало во многих странах заметное беспокойство, ибо в германском соглашении с Польшей усматривается тактический маневр, который может позволить гитлеровцам временно направить свои захватнические устремления в другую сторону. Литвинов обратил особое внимание Бека на тот факт, что в соглашении нет оговорки о прекращении его действия в случае агрессии Германии, хотя подобные статьи давно считаются обязательными для всякого пакта о ненападении. Ю. Бек, отвечая на реплики советского наркома в связи с польско-германским соглашением, отметил необоснованность подобных опасений. А в связи с отсутствием статьи о прекращении действия соглашения в случае агрессии Германии и польский министр заметил, что ему приписывают секретную договоренность с этой страной о свободе рук для последней в Австрии и других местах. При этом он не попытался хоть как-то опровергнуть эти утверждения. Позитивным результатом переговоров явилось соглашение о взаимном преобразовании дипломатических миссий двух стран в посольства.

Неудачная попытка заключения «пакта четырех», а также выход Германии из Лиги наций только углубили политическую изоляцию Берлина на международной арене. Оживление и постепенное улучшение отношений с Польшей являлись наиболее благоприятным решением в создавшейся ситуации

В дальнейшей перспективе Гитлер рассчитывал на более тесные отношения с Варшавой и на подчинение ее немецким интересам на международной арене. В первую очередь он планировал развязать войну на западе против изолированной, лишенной союзников Франции. Лишь в случае достижения победы в этой войне, он намеревался обратиться против России, не исключая, в последнем случае, и сотрудничества с Варшавой. Ввиду этого, «роль Польши в перспективных планах Гитлера на востоке зависела от развития отношений между Германией и западными державами»[18]. Нормализация отношений с Польшей являлась в расчетах Гитлера первым шагом к ее будущей зависимости от Германии. Со временем, Берлин стремился установить более близкие отношения с Польшей, результатом которых было бы постепенное лишение польской дипломатии возможности маневра. Этой цели служили постоянно повторяемые германские предложения о пересмотре западной границы, связанные с территориальными приращениями на востоке или за счет Литвы, или за счет советской Украины, а также попытки склонить Варшаву к сотрудничеству против Коминтерна. Однако, поляки избегали обсуждения этих германских предложений, либо считая их отклонением от темы, либо находя все новые проблемы практического характера.

На VII конгрессе Коминтерна (июль 1935 г.) его генеральный секретарь Г. Димитров прямо сказал: «Наша борьба против варварского фашизма не означает, что мы стали сторонниками лицемерной и продажной буржуазной демократии! Да, мы не демократы!.. Цель нашей борьбы против фашизма не восстановление буржуазной демократии, а завоевание советской власти». Выводы, сделанные в результате наблюдения за всей совокупностью действий СССР на международной арене, давали польской дипломатии материал для оценки истинного содержания советской внешней политики. Все это не вызывало в Варшаве доверия к политике Кремля.

Пилсудский, заключивший пакты о ненападении с обоими великими соседями, отдавал себе отчет в том, что такое положение вещей было временным. «Мы сидим на двух стульях, - сказал он одному из генералов, - но это не может продолжаться долго. Нам только нужно знать, с какого мы упадем сначала». Он указывал своим сотрудникам на то, что они обязательно должны учитывать те изменения, которые происходили в Германии и СССР. Тем не менее, в Варшаве считали, что глубокие идеологические расхождения, существовавшие между «третьим рейхом» и Советским Союзом, делали невозможным сотрудничество между этими державами и это обстоятельство позволит Польше проводить в течение определенного времени политику равновесия между этими двумя великими соседями. В течение последующих лет в Варшаве старались поддерживать с ними по возможности самые хорошие отношения.

Морозов С. В. отмечает, что нормализация отношений с Советским Союзом, а также с Германией означала переход к новому этапу во внешней политике Польши[19]. Правовое урегулирование отношений с ними в значительной степени изменило ситуацию, сместило центр тяжести во внешней политике с этих направлений и способствовало созданию нового подхода к взаимоотношениям с другими странами. В его основе лежало осознание правящими кругами Польши относительной защищенности своих западных и восточных границ и при этом желание показать другим странам иной, великодержавный статус Польши, что привело к новому содержанию ее внешней политики.

Одними из первых, в отношении кого начал проводиться «новый курс», оказались Франция и Чехословакия. Так, например, не получили поддержку Варшавы предложения французского министра иностранных дел Л. Барту о заключении многостороннего пакта о не агрессии и взаимопомощи, сделанные им во время визита в Польшу в апреле-мае 1934 г. Больше того, Пилсудский пытался предостеречь Барту от политики сближения, сотрудничествa Франции с СССР. По отношению к французско-советскому проекту так называемого Восточного пакта Польша заняла отрицательную позицию.

Во Франции, связанной с Польшей союзными договорами, польско-германское сближение вызвало эффект разорвавшейся бомбы и оказало весьма сильное влияние на изменение позиции многих политических кругов в отношении своего стратегического союзника. О том, в каком направлении происходило это изменение и насколько глубоким оно было, можно судить по беседе, состоявшейся 16 февраля 1934 г. межцу пресс-референтом польского посольства в Париже А Узнанским и известной французской журналисткой Ж. Табун. В своем отчете польский дипломат сообщал, что подход Табун к польско-германской декларации и франко-польским отношениям характеризовался значительным радикализмом. Табун подчеркнула, что после январской декларации 1934 г. компетентные французские политические круги полностью перестали считаться с возможностью существенного улучшения взаимоотношений Франции с Польшей, причем этой же оценки придерживаются и широкие круги общественности.

Как сообщал далее А. Узнанский, одной из причин этих изменений Ж. Табун считала некое тайное польско-германское соглашение, которое якобы было заключено в дополнение К декларации 26 января 1934 г., а также противодействие со стороны Польши во всех сферах французской политики. В подтверждение своих слов Табун привела неудачный исход по вине поляков миссии генерала Дебени, при помощи которой предполагалось расширить польско-французский альянс, а также тайную германскую военную миссию, будто бы действовавшую в Польше.

А. Узнанский обращал внимание на то, что французская журналистка, будучи приближенной ко многим информированным источникам сообщала об изменении отношения Франции к обоим своим союзникам: компетентные французские круги полностью утратили доверие к Польше, в то время как к Чехословакии они, напротив, начали испытывать еще большее расположение. Она также говорила о слухах во французском правительстве, о возможном совместном польско-германском нападении на Советский Союз в течение будущего 1935 г.

При общем эмоциональном характере диалога, оценки французской журналистки, несмотря на стремление к излишней аффектации, свидетельствовали о том, что в Париже заключение польско-германского соглашения восприняли как серьезный удар по французской системе союзов.

С января по апрель 1934 г. польская внешняя политика в отношении Чехословакии также претерпела кардинальные изменения. Еще за две недели до подписания польско-германской декларации от 26 января 1934 г. Варшава начала проводить новый, более жесткий курс в отношении Праги. Он проявлялся в проведении античешской кампании в польской прессе, обвинявшей чешские власти в дискриминации и угнетении польского населения в Тешинской Силезии и деятельности консула Л. Мальхомме. Это привело к конфликтной ситуации в двусторонних отношениях и депортациям населения с обеих сторон.

Несмотря на предложение Бенеша урегулировать конфликт на основе польско-чехословацкого арбитражного договора 1925 г., посланник Гжибовский, выполняя инструкцию варшавского руководства, не пошел на создание двусторонней комиссии, которая бы ее рассмотрела. Завершающим штрихом нового содержания внешней политики режима санации стал курс на создание подпольных террористических организаций среди польского населения, проживавшего за границей, который проводили министерство иностранных дел и Второй отдел Главного штаба Войска польского. С 1935 г. эти подпольные группы начали свою деятельность на чехословацкой территории, в Тешинской Силезии.

Таким образом, можно сделать выводы, что экономическое и политическое положение Польши в этот период было достаточно противоречивым.

2. РЕЖИМ САНАЦИИ БЕЗ ПИЛСУДСКОГО 2.1 Внутриполитическое и экономическое положение в Польше в 1935-1939 гг. Военно-техническая модернизация армии

После смерти Пилсудского «санация» осталась без своего идеолога и руководителя. Президентом Польши остался И. Мосцицкий, военным министром со значительно расширенными правами стал генерал Э. Рыдз-Смиглы., ставший своего рода «Пилсудским без Пилсудского» и, увы, без политических способностей последнего.

Как раз в это время начала складываться в Польше относительно благоприятная экономическая конъюнктура. Под руководством министра финансов Э. Квятковского продолжалось развитие Центрального промышленного округа, о создании которого официально был

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Режим санации". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 724

Другие дипломные работы по специальности "История":

Российско-китайские отношения: история и современность

Смотреть работу >>

Внешняя политика Франции в конце XIX – начале XX веков

Смотреть работу >>

Советско-германские отношения в 1920 – начале 30-х гг

Смотреть работу >>

Польша от 1914 года к началу второй мировой войны

Смотреть работу >>

Социально-экономические аспекты традиционной структуры Казахстана в 20-30 годы ХХ века

Смотреть работу >>