Дипломная работа на тему "Политическая полиция и охрана государственного порядка в период правления Александра III"

ГлавнаяИстория → Политическая полиция и охрана государственного порядка в период правления Александра III




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Политическая полиция и охрана государственного порядка в период правления Александра III":


МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ

Гоу впО ТУЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ

УНИВЕРСИТЕТ ИМ. Л. Н. ТОЛСТОГО

Кафедра истории России

ВЫПУСКНАЯ КВАЛИФИКАЦИОННАЯ РАБОТА

на тему:

«Политическая полиция и охрана государственного порядка в период правления Александра III

Выполнена:

студентом 5 курса гр. «А»

очной формы обучения

факультета истории и права

Шевковым Александром Сергеевичем

Тула – 2010


ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение

1 Организация борьбы с революционно-террористическим подпольем в Российской Империи в 1880 – 1881 гг.

1.1 Реформа политической полиции и отмена III Отделения

1.2 Департамент полиции – новая спецслужба или смена названий?

1.3 Дальнейшее развитие политического сыска в России: поворот к полицейскому государству (март – август 1881 г.)

2 Охрана государственного порядка внутри империи во время правления Александра III (1881 - 1894)

2.1 Положение о мерах к охранению государственного порядка от 14 августа 1881 г.

2.2 Реформирование Департамента полиции (1881 – 1884)

2.3 Борьба с революционным подпольем «Народной Воли»

3 Охрана самодержавной власти за пределами империи: деятельность Зарубежной агентуры Департамента полиции

3.1 Предпосылки создания агентуры политической полиции за границей в 1880 – 1883 гг.

3.2 Деятельность Зарубежной агентуры Департамента полиции в 1883 – 1884 гг.

3.3 Деятельность Зарубежной агентуры Департамента полиции в 1884 – 1894 гг.

Заключение

Список источников и литературы


ВВЕДЕНИЕ

Вам достается Россия смятенная, расшатанная, сбитая с толку, жаждущая, чтобы ее повели твердою рукою, чтобы правящая власть видела ясно и знала твердо, чего она хочет, и чего не хочет и не допустит никак

(К. П. Победоносцев в письме к Александру III)

В истории нашей страны мы встретились с несколькими волнами политического терроризма: терроризм «Народной воли», партии эсеров, сепаратистский терроризм на Украине и в Прибалтике 1940 – 1950-х годов и, наконец, так называемые «Чеченские войны». Политический терроризм – это не новое социальное явление, не продукт современности.

Дореволюционная правоохранительная система накопила значительный опыт противодействия революционно-террористическому движению, который достоин подробного изучения в современной исторической науке.

В деле эффективной разработки любой научной проблемы важную роль играет изучение истории вопроса, поскольку известно, что исторический подход позволяет лучше понять современные проблемы, дает возможность выделить закономерности развития теории и практики, трудноуловимые без ретроспективного анализа. Это относится и к исследованию проблемы борьбы с терроризмом. Терроризм относится к числу самых опасных и трудно прогнозируемых явлений современности, которое приобретает все новые, более разнообразные формы и угрожающие масштабы. Последствия терактов – массовые человеческие жертвы, разрушение материальных и духовных ценностей, межгосударственные конфликты, недоверие и ненависть между социальными и национальными группами.

Нельзя понять развитие российской государственности без достаточно полного представления о месте и роли органов внутренних дел в структуре властного механизма. 6 августа 2010 года исполнится 130 лет с момента появления Департамента полиции Российской империи – спецслужбы нового образа, заложившей основы всех будущих правоохранительных органов России.

Объектом исследования является правоохранительная система Российской империи в период правления Александра III.

Предмет исследования – Департамент полиции, его правовой статус, организация, место и роль в механизме охраны государственного порядка.

Хронологические рамки работы охватывают период правления Александра III (1881 – 1894 гг.), отмеченный системным реформированием политической полиции и развитием в ее структуре Департамента полиции. Структура сыска, являвшаяся предметом исследования, складывается в России в 1880 году, поэтому хронология исследования обнимает также период 1880–1881 гг.

Цель исследования состоит в изучении реформирования и деятельности Департамента полиции в Российской империи в период 1881–1894 гг. в деле разгрома «Народной Воли».

Цель и предмет исследования предопределили необходимость постановки и решения следующих задач:

1) оценить существующую обстановку в стране в преддверие реформирования спецслужб империи и выяснить причины реформирования системы политического сыска в 1880 – 1881 гг.

2) изучить правовую базу деятельности политической полиции в этот период, уделив особенное внимание Положению о мерах к охранению государственного порядка от 14 августа 1881 и проследить процесс дальнейшего реформирования Департамента полиции в 1881 – 1894 гг.

3) дать оценку методам работы Департамента полиции, а также рассмотреть институт провокаторов как метода борьбы с террористическим подпольем;

4) рассмотреть причины появления зарубежной агентуры Департамента полиции и

проследить основные этапы внешней политики Российской империи, связанные с созданием межгосударственной антитеррористической организации;

5) рассмотреть деятельность П.И. Рачковского на посту заведующего зарубежной агентурой и созданную им агентурную сеть во Франции и Швейцарии.

Методологическую основу исследования составили следующие историко-исследовательские методы:

1) Сравнительно-исторический метод, который позволяет проследить эволюцию структуры и деятельности Департамента полиции в изучаемый период, выявить общее и особенное в его функционировании.

2) Системный метод, который позволил создать целостное представление о функционировании Департамента полиции в 1881 –1894 гг.

Социально-психологический и биографический подходы в совокупности дали возможность выявить личностные и профессиональные качества начальников Департамента полиции и их подчиненных.

Выбор темы выпускной квалификационной работы и ее предмета предопределил специфику источниковой базы исследования, которую составили различные группы источников официального и неофициального характера:

1) Законодательные акты и нормативно-правовые документы, содержащиеся в Полном собрании законов Российской империи, Своде законов Российской империи, Собрании узаконений и распоряжений Правительства, издававшемся при Правительствующем Сенате. Анализ этих документов позволяет представить общие контуры управления политическим сыском Российской империи, его законодательную и нормативную регламентацию в 1880 – 1894 гг. Также, проведя анализ документов, можно проследить все этапы реформирования Департамента полиции в данный период [8].

2) Делопроизводственные документы Департамента полиции в 1880 – 1894 гг. При их анализе получены статистические сведения о работе политического сыска, а также дана оценка эффективности работы сыска по каждому периоду [1].

3) Агитационные материалы «Народной воли». Это пропагандистская литература и прокламационные листки, в которых выражены основные идеологические постулаты «Народной воли». Они наполнены резкими критическими отзывами о существующем строе, личности монарха и положении народа в Российской империи. Однако, не смотря на субъективность подхода авторов агитационной литературы, материалы революционного подполья дают возможность получить обширное представление о взглядах левой радикальной политической силы общества, основных методах их борьбы с режимом и политическом терроризме, как о главном методе противодействия самодержавию [1].

3) Мемуары и письма современников - князя Мещерского, К.П. Победоносцева, С.Ю. Витте и других личностей, знавших о деятельности Департамента полиции и МВД указанного периода. Читая мемуары и письма по данной теме, нужно знать, к какому политическому лагерю относится автор, его биографию, как именно и при каких обстоятельствах он сталкивался с деятельностью Департамента полиции. Так, например, использованные в работе мемуары и письма дают нам представление о деятельности политической полиции с разных точек зрения: либеральной прозападной (С.Ю. Витте) [2], консервативной (К.П. Победоносцев) [7] и леворадикальной (письма членов «Народной воли») [1]. Кроме этого особый интерес представляют мемуары князя В.П. Мещерского [5], одного из творцов идеологического обоснования контрреформ Александра III, и А.Спиридовича [9], как людей, непосредственно включенных в систему политического сыска и знавших его изнутри. В целом, стоит сказать, что в мемуарной литературе присутствует небольшой приоритет негатива в описании деятельности политического сыска в России даже среди лиц правоконсервативной политической ориентации, это связанно в большей мере с методами деятельности Департамента полиции по борьбе с революционерами, особенно работой провокаторов и двойных агентов.

В российской историографии структуре и деятельности административно-полицейских органов царской России в борьбе с терроризмом уделялось различное внимание. В связи с этим историография темы условно может быть разделена на три периода: 1) дореволюционный (конец XIX в. - 1917 г.); 2) советский (1917 - начало 90-х гг.): 3) постсоветский (с 90-х гг.). Каждому из них присущи особенности социально-экономического, политического, культурного развития страны, наложившие отпечаток на состояние исторической науки, ее источниковую и методологическую базу.

Первый краткий экскурс по изучаемой проблеме с описанием структуры и частично - функций, возложенных на полицию, дан Е.Н.Анучиным", а также авторами учебных пособий по полицейскому праву. К их числу относятся работы И.И.Янжула [43], И.Т.Тарасова [39] и других юристов.

Отличие их друг от друга состоит в том, что в зависимости от времени создания такие учебные пособия обычно дополнялись новыми сведениями об организации того или иного подразделения полиции. К несомненным достоинствам этих работ можно отнести то, что авторы пытались классифицировать многочисленные функции полицейского управления, выделяя особо полицию безопасности.

В конце XIX - начале XX веков публикаций о полицейском ведомстве появлялось больше, что связано и с истечением срока давности хранения некоторых секретных материалов о Департаменте полиции, и с общественно-политическими установками издателей журнала "Русская старина". Что касается юбилейных трудов, посвященных столетию Министерства внутренних дел, столетию Военного Министерства и собственной канцелярии царя, то они также дают мало информации для темы исследования. Монархические историки не были заинтересованы в объективном изучении истории карательных ведомств. Поэтому наиболее значительный вклад в разработку их деятельности внесли исследователи либерально-демократического и революционно-демократического направлений.

В целом, данный период в историографии не оставил сколь либо подробных обобщающих работ, большая часть исследований связана со структурными преобразованиями и относится скорее к области юриспруденции. Однако стоит заметить, что уже тогда многие историки проявляли интерес к деятельности политического сыска в Российской империи.

Первое десятилетие советского этапа характеризуется обостренным интересом ко всей истории царской России и особенно ее "карательных" органов, что способствовало обогащению историографии рассматриваемого вопроса. Авторами многочисленных статей и книг выступали члены комиссий, созданных для расследования "преступлений монархического режима": комиссии по делам Департамента полиции, комиссии по обеспечению нового строя и Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства, которые имели возможность работать с документами делопроизводства центральных ведомств старого режима. К их числу относятся работы В.Б. Жилинского, С.Б. Членова [24].

Отдельно заслуживают быть отмеченными работы В.К.Агафонова [10] и П.Павлова [34], в которых раскрыта роль особого отдела и заграничной агентуры Департамента полиции в борьбе с революционным движением, в том числе и террором. Через характеристику некоторых видов секретных агентов показаны формы и методы сбора информации о противоправительственных организациях.

30-50-е гг. XX в. характеризуются отсутствием работ, посвященных как структуре, так и деятельности дореволюционной полиции. Ослабление архивной и издательской цензуры во второй половине 50-х годов привели к возобновлению исследований по интересующей нас проблеме, но в основном в рамках общих и смежных тем. Среди советских историков следует отметить Н.П.Ерошкина, П.А.Зайончковского, Н.М.Дружинина, В.Я.Лаверычева и А.С.Трофимова. П.А.Зайончковский внес большой вклад в изучение политической системы царского самодержавия и его правительственного аппарата во второй половине XIX столетия, заложил методические установки для исследования истории политических институтов дореволюционной России. Им были подробно разобраны реформы политического сыска конца 70-х – начала 80-х гг., а также даны подробные оценки деятельности Департамента полиции в этот период, ставшие своеобразным образцом для всех последующих поколений советских и многих российских историков. Однако, стоит заметить, что его работы носят резко критический характер, историк писал свои работы исходя из господствующей марксистко-ленинской идеологии [27].

В 1960-1970-е годы исследователи вернулись к научному изучению вопросов, связанных с политическим сыском Российской империи. В рамках общего курса истории государственных учреждений дореволюционной России Н.П. Ерошкин подробно описал историю министерства внутренних дел, а также организационное устройство и основные направления деятельности Департамента полиции [22]. Однако органы политического сыска не являлись для Н.П. Ерошкина основным объектом исследования.

В 70-е годы тема исследования становится объектом внимания советских юристов. Р.С. Мулукаев в своих трудах показывал становление российской полиции, анализировал ее структуру и место в жизни общества [33]. К числу достоинств его работ можно отнести то, что в них дается правовая оценка всех событий и фактов. В них рассматривалась борьба карательных органов не только с уголовными преступлениями, но и с посягательствами на конституционный строй со стороны общественных партий и движений. Крупным шагом вперед в исследовании проблемы явилась работа О.В. Будницкого [17]. Книга написана на богатом архивном материале, в ней отражены многие достижения отечественной исторической науки. Но в работе не раскрыта природа терроризма, не показаны меры, принимавшиеся царским самодержавием по борьбе с терроризмом.

З.М. Перегудова исследовала непосредственно деятельность Департамента полиции. Объектом исследования была только история государственных учреждений и борьба "карательных" органов с революционным движением [35].

Таким образом, второй этап характеризуется проявлением некоторого интереса к изучению истории специальных служб царской России в плане выработки системы мер по обеспечению охраны государственного и общественного строя и борьбы с терроризмом, но он все же сохраняется в рамках исследований по истории революционного движения.

Третий период историографии темы охватывает период с 90-х годов XX в. по настоящее время. У историков появились возможности высказывать разные точки зрения, использовать немарксистские концепции и методологию. Стали доступны ранее закрытые материалы. Исследователи обратились к объективному анализу деятельности органов полиции и органов политического розыска, раскрыли ряд вопросов их структуры и подчиненности, показали некоторые формы и методы деятельности негласных помощников, их правовой статус. Одной из первых монографий по исследуемому нами вопросу стала книга петербургского историка Ф.М.Лурье. Его труд охватывает огромный период с XVII до начала XX века. Автор знакомит с организационными и законодательными изменениями в деятельности российской тайной полиции в рассматриваемых хронологических рамках, со сложной структурой ее учреждений и методами работы ее секретных сотрудников и осведомителей. Ф.М.Лурье первый из современных российских исследователей обратил внимание на путаницу таких понятий как "осведомитель" и "провокатор". Указанный труд важен и тем, что автор его дает немало интересных сведений в примечаниях и приложении о руководителях российского политического сыска XIX - начала XX веков [31]. Отдельно стоит отметить книгу американского историка Чарльза Рууда и российского историка Сергея Степанова, охватывающую деятельность карательных органов от опричнины Ивана Грозного до крушения царизма в 1917г. [38] В данной монографии подробно описана работа Зарубежной агентуры Департамента полиции во Франции и Германии, дается характеристика ее руководителей и активных агентов. Данная работа основана не только на источниках российских архивов и трудах отечественных историков, но и на документах европейских и американских архивах с привлечением работ западных исследователей развития российского политического сыска. Стоит заметить, что деятельность зарубежной агентуры Департамента полиции в период с 1881 по 1894 годы освещена в литературе не полностью, большее внимание авторы уделяют борьбе имперских спецслужб с партией эсеров, несколько недооценивая в своих работах этап становления структуры зарубежного политического сыска. В данном исследовании была сделана попытка обобщить данные и на основе их анализа создать целостную картину работы Департамента полиции на начальных этапах его существования как на территории самой Российской империи, так и за ее пределами.

На данный момент в исследовании этой темы накоплен значительный опыт в работах российских историков, но имеет место некоторая однобокость в работах историков – скудно освещена работа политического сыска в период становления Департамента полиции и его Зарубежной агентуры (1880 – 1894 гг.).

Выпускная квалификационная работа состоит из трех глав, введения и заключения, выделенных в исследовании исходя их поставленных цели и задач.

Во введении дается актуальность исследования, описаны предмет, цели и задачи, а также методологическая основа исследования. Также здесь приводится анализ использованных в работе источников и историография данной проблемы в трудах отечественных историков.

В первой главе освещен период возникновения Департамента полиции на месте ликвидированного Третьего отделения (1880 - 1881), дается оценка организации и кадровой политике новой спецслужбы а также деятельности барона Велио на посту директора Департамента.

Вторая глава посвящена преобразованиям в сфере охраны государственного порядка внутри империи во время правления Александра III (1881 - 1894), подробно разбирается Положение о мерах к охранению государственного порядка от 14 августа 1881, деятельность В.К.Плеве на посту директора Департамента полиции, а также освещаются методы борьбы политической полиции против революционного народничества.

В третьей главе исследуется деятельность Зарубежной агентуры Департамента полиции в указанный период, а также становлению системы межгосударственной антитеррористической безопасности на территории Европы особенное внимание уделяется деятельности заведующих агентурой П.В. Круковского и П.И. Рачковского.

В заключении сформулированы основные выводы работы, дается оценка проведенному исследованию в целом.


ГЛАВА 1 ОРГАНИЗАЦИЯ БОРЬБЫ С РЕВОЛЮЦИОННО-ТЕРРОРИСТИЧЕСКИМ ПОДПОЛЬЕМ В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ В 1880 - 1881ГГ.

1.1 РЕФОРМА ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПОЛИЦИИ И ОТМЕНА III ОТДЕЛЕНИЯ

Великие реформы Александра II стали поворотным пунктом в истории России. Конец крепостного права, о бесчеловечном характере которого говорили еще просветители эпохи Екатерин Великой, стал началом нового этапа в развитии страны. Восприняты реформы были неоднозначно: кто называл реформу преждевременной, кто незаконченной, кто неподготовленной. До сих пор историки не могут прийти к единому выводу о характере реформ, одно только можно констатировать с уверенностью – стране нужны были перемены, кризис назрел практически во всех сферах жизни.

По мнению большинства советских и российских историков, таких как П.А. Зайончковский, З.И. Перегудова, Н.А. Троицкий, Ф.М. Лурье, следствием деятельности Императора Освободителя стало появление в России оформившегося революционного движения, состоявшего преимущественно из разночинной интеллигенции. Во многом они продолжают историографическую традицию дореволюционных либеральных историков. Так, например, А.А. Корнилов напрямую указывает связь университетского устава 1867 года и рост студенческого народнического движения, он же показывает, что незаконченность реформ Александра II стала катализатором роста активности последователей «общинного социализма» Герцена [28, с. 23].

Своеобразным апогеем революционного движения стало создание в 1879 году террористической законспирированной революционной организации «Народная Воля».

«Кто расстроил наши финансы? Кто расстроил и погубил народное благосостояние? Кто довел массу народонаселения до состояния нищенства и хронического голода? Кто задавил крестьянство под «бременем непосильных» налогов и повинностей? Кто препятствовал развитию в народе грамотности, кто «поставил дурно» нашу учебную часть? Кто водворил во всех отраслях общественного управления систему «хищения и всяческих злоупотреблений»?» - спрашивал идеолог российского политического антигосударственного терроризма П.Н. Ткачев у современников. «Самодержавная, бесконтрольная, вездесущая и всемогущая власть «царя-батюшки»» - отвечал на собственный вопрос (П.Н.Ткачев "Набат". (Женева, 1881. № 3. 1 сентября).[1]

По всей стране загремели взрывы бомб народовольцев, волна терактов захлестнула страну. Третье отделение собственной Его Величества Императорской Канцелярии не справлялось с поставленной перед ним задачей – подавить волну терактов и уничтожить революционное движение в России.

Событием, подтолкнувшим правительство к решительным действиям в этом направлении, явился сильнейший взрыв в Зимнем дворце, под царской столовой, организованный С. Халтуриным. Только по случайности никто из царской семьи не пострадал. Не только дворец, но весь Петербург был охвачен паникой, ведь III Отделение не в состоянии было организовать охрану царской семьи.

7 февраля 1880 г., два дня спустя после взрыва, великий князь Константин Константинович записал в своем дневнике: «Мы переживаем время террора с той только разницей, что парижане в революции видели своих врагов в глаза, а мы их не только не видим и не знаем, но даже не имеем понятия об их численности ... всеобщая паника» [цит. по 35, с. 19]. Он передал настрой всей императорской фамилии – смятение поселилось в их душах. Конечно, покушения на самодержца происходили и ранее, но никогда прежде не было такого размаха, одиночек-неудачников сменили прекрасно подготовленные террористы, вооруженные бомбами и револьверами [30, с. 142].

8 февраля Александр II собирает совещание из своих ближайших помощников, а на следующий день 9 февраля издает Указ о создании Верховной распорядительной комиссии (далее ВРК) и назначении ее председателем М.Т. Лорис-Меликова. ВРК стала чрезвычайным органом по устрашению революционной ситуации в стране.

На имя главы ВРК приходило множество писем с мест о возросшей опасности от «так называемой русской социал-революционной партии» и необходимости реформы политического сыска. Так, например, Э.И. Тотлебен, одесский генерал-губернатор, в письме от 11 февраля 1880 года довольно четко определил основные промахи государства в организации охраны государственного порядка:

1) «органы Правительственной власти остаются на своих местах почти без всяких сношений между собою»,

2) «возникающие судебные преследования по политическим преступлениям ограничиваются большею частью установлением только факта преступления и его исполнителей, далеко не разъясняя ни личности деятелей, ни их связей, ни их сношений» [1].

И предложил свой способ решения проблемы – создание при генерал-губернаторе следственных комиссий, занимающихся исключительно политическими делами.

Назревала новая реформа системы охраны государственного порядка. Стремясь ликвидировать крайне непопулярное в народе Третье отделение. Лорис-Меликов направил туда для ревизии члена комиссии сенатора И.И. Шамшина. Последний представил отчет, свидетельствовавший о чрезвычайно неудовлетворительном состоянии дел в этом ведомстве. Воспользовавшись временным затишьем революционного террора, глава Верховной распорядительной комиссии решил сделать эффектный жест в сторону либеральной общественности, добровольно отказавшись от своих диктаторских полномочий, и 26 июля 1880 г. подал императору доклад, в котором предложил одновременно ликвидировать как саму комиссию, так и Третье отделение, а его функции передать Министерству внутренних дел на пост руководителя которого Лорис-Меликов прочил самого себя. Идея была одобрена Александром II и 6 августа 1880 г. на свет появился царский указ "О закрытии Верховной Распорядительной Комиссии, упразднении III отделения Его Императорского Величества канцелярии и об учреждении Министерства почт и телеграфов»[8, с. 12]. Просуществовавший всего семь месяцев чрезвычайный орган прекратил свое существование, а его главный начальник, по мнению З.И. Перегудовой почти ничего не потерявший из своих властных полномочий, пересел в кресло министра внутренних дел.

Пункт второй указа 6 августа 1880 г. гласил: «III отделение Собственной нашей Канцелярии упразднить, с передачей дел оного в ведение министра внутренних дел, образовав особый для заведывания ими в составе Министерства внутренних дел Департамент государственной полиции» [цит. по 35, с.26]. Так, одновременно с упразднением старой структуры, был создан последний в истории Российской империи орган государственной безопасности: 6 августа 1880 г. в России образовалось новое учреждение, ставший высшим органом политической полиции в Российской империи. Первые месяцы существования Департамента были временами, когда создавалась его структура и определялись основные функции. Активную роль в этом процессе играл сам М.Т. Лорис-Меликов, теперь уже министр внутренних дел и шеф жандармов.

У многих современников, привыкших к лицемерию царского правительства, возникло убеждение, что на деле произошла не ликвидация, а простое переименование органа политического сыска, и вся реформа в очередной раз свелась к простому изменению вывески с сохранением прежнего кадрового состава. Либеральный журналист Г. Градовский, например, писал: «При старом режиме были и хорошие, показные стороны в обособленном и независимом существовании III-го отделения, этой полиции над полицией или сверхполиции. На деле вышла пересадка, а не упразднение. Корпус жандармов с его шефством даже не умирал, а Отделение превратилось в департамент государственной полиции. Все функции остались в неприкосновенности, а исчезла лишь прежняя возможность контроля над министерством внутренних дел» [42, с. 44]. Свое окончательное название — Департамент полиции — последний орган государственной безопасности царской России получил лишь в 1883 г. с присоединением к Департаменту государственной полиции судебного отдела МВД, ведавшего надзором за политическими дознаниями.

Можно сказать, что Департамент полиции решил своим появлением две важные задачи указанные Тотлебиным в записке Лорис-Меликову – он стал системообразующим звеном в механизме борьбы с революционным террором Российской Империи и совместил следственную и судебную функции по политическим делам.

1.2 ДЕПАРТАМЕНТ ПОЛИЦИИ – НОВАЯ СПЕЦСЛУЖБА ИЛИ СМЕНА НАЗВАНИЙ?

Насколько же прав был Градовский, говоря лишь о смене названий, а не о полноценной реформе полицейских органов?

Если речь идет только о смене названии, то получается что все чиновники (или большая их часть) III Отделения должны войти в состав новой спецслужбы, а сама структура политического сыска остаться без изменений. Рассмотрим подробно кадровую политику в Департаменте полиции в период его образования и особенности его организации.

Несмотря на все слияния, численность новоорганизованной государственной безопасности продолжала оставаться сравнительно небольшой: в 1881 г. — 125человек, в 1895 г. — 153, в1899 г. — 174 человека (по штату— 142) [19, с. 168]. По поводу личного состава М.Т. Лорис-Меликов писал: «...руководствуясь убеждением о необходимости возможного ограничения числа служащих... Я признавал бы соответственным образом Департамент из меньшего числа чиновников, даже сравнительно с действительным составом каждого из отдельных учреждений ныне соединяемых». В бывшем III Отделении число чиновников в последнее время доходило до 71, «в Департаменте полиции исполнительной до 57 человек. В проектируемом штате число чиновников определяется 52 лицами, такое сокращение представляется возможным посредством сосредоточения делопроизводства в руках опытных и способных должностных лиц, доказавших усердие и знание дела». М.Т. Лорис-Меликов считал возможным в результате исключительности нового учреждения «допустить в штате Департамента некоторые отступления от общих для других департаментов Министерства внутренних дел норм, как по классам должностей, так и содержанию», так как «делопроизводство в оном (Департаменте полиции) может быть вверено только таким лицам, которые, обладая необходимыми для службы в высшем правительственном учреждении познаниями и способностями, вполне заслуживают доверия по своим нравственным качествам, выдержанности характера и политической благонадежности. Для таких лиц необходимо должно быть обеспечено приличное служебное положение» [цит. по 35, с.30].

По существу деятельность нового учреждения начиналась едва ли не с нуля, ибо практически весь состав сотрудников III Отделения остался за «бортом». Правда, на этот счет среди историков есть различные мнения. Так Ф.М.Лурье считает, что все сотрудники III Отделения стали сотрудниками Департамента. В то же время Ч. Рууд, С. Степанов пишут, что «в момент управления III Отделение насчитывало 72 служащих, 21 из них изъявил желание перейти в новое учреждение. Департамент государственной полиции строго подошел к отбору кандидатов и принял лишь немногих, особо доверенных» [35, с.30]. Лишь единицы из них отвечали требованиям, предъявлявшимся к сотрудникам Департамента. М.В. Сидорова, исследовавшаяся специально этот вопрос, утверждает, что после упразднения III Отделения чиновники этого ведомства были уволены с пенсиями, соответствующими количеству проработанных ими лет, многие чиновники подали прошение о зачислении в Департамент полиции. 21 прошение было удовлетворено. «Приоритет отдавался чиновникам особых поручений, архивистам и канцелярским служащим». Большинство из них не имели специальной подготовки (в основном это были работники «для письма», переписчики, алфавитчики, имевшие домашнее или гимназическое образование). Единицы имели высшее юридическое образование. Однако при комплектовании руководящего состава Департамент Министерства внутренних дел вплоть до 1902 г. стремился брать в штат преимущественно лиц с юридической подготовкой. Директора Департамента полиции, вице-директора, чиновники особых поручений, прикомандированные к Департаменту, руководители структур (делопроизводств), как правило, имели высшее юридическое образование [35, с. 97]. Несмотря на реформу, численность спецслужбы была небольшой: 125 человек в 1881 г., 153 – в 1895 г., 174 – в 1899. Однако, несмотря на небольшой штатный состав, ведомство вело довольно активную деятельность, о рахмахе которой можно судить по динамике документооборота. Так, в 1881 г. В Департамент поступило 30 900 бумаг, в 1890 г. – 28 503, в 1894 – 38 880 [18, с. 168].

По существу формирование кадрового состава Департамента полиции началось со времени подписания императором 15 ноября 1880 г. Указа о присоединении Департамента полиции исполнительной к Департаменту и государственной полиции. В указе было определено штатное расписание Департамента государственной полиции: директор Департамента, вице-директор, чиновники особых поручений (3), секретарь (1), журналист (1), делопроизводители (3), старшие помощники делопроизводителей (10), младшие помощники делопроизводителей (9), казначей (1), помощник казначея (1), начальник архива (1), помощники начальника архива (2), чиновники для письма (18) [18, с. 169].

Этим же указом на Департамент государственной полиции было возложено руководство органа как политической, так и общей полицией. Указ 15 ноября 1880 г. касался и самого Министерства внутренних дел. В результате упразднения юрисконсультских частей при МВД, для ведения дел по дознаниям о государственных преступлениях (которыми ранее занимались в судебно-политическом отделении ВРК) учреждался особый Судебный отдел при МВД. [35, c. 32]

Этот отдел был тесно связан по своей работе с Департаментом, в котором сосредоточивались сведения о действиях антиправительственного характера и данные о всех мероприятиях, направленных на борьбу с революционным движением. Такого рода связь обусловила последующее присоединение Судебного отдела к Департаменту. Первоначально (11 июня 1881 г.), одним из организаторов которого был В.К. Плеве. Судебный отдел считался при Департаменте (не вливался в его структуру), а его управляющий был просто подчинен директору Департамента. Им был назначен П.Н. Дурново, который через несколько лет после В.К. Плеве встал во главе Департамента полиции.

Сохранилась оправдавшая себя двухзвенная вертикаль органов политического сыска: Департамент полиции (центральный орган политического сыска) и Отдельный корпус жандармов (орган силового подавления революционного движения), только теперь шефом жандармов был не начальник упраздненного Третьего отделения, а министр внутренних дел, а заведовавший полицией был товарищем министра (эта должность была введена 25 июня 1882 г.) [19, c. 176]

Во главе Департамента полиции стоял директор. По первоначальному штатному расписанию он имел одного вице-директора, в дальнейшем с расширением структуры и функций Департамента количество их доходило до 4-х. Тогда же, в августе 1880 г. был назначен директором Департамента Иван Осипович Велио, барон, впоследствии (1891 г.) получивший чин действительного тайного советника. Велио родился 6 января 1830 г. в Царском Селе, в семье генерала, коменданта Царского Села. В 1847 г. он окончил Александровский лицей, дальнейшие 14 лет его жизни были связаны со службой в Министерстве иностранных дел, где он получал чины, был произведен в коллежские асессоры, надворные советники, был пожалован в звание камер-юнкера высочайшего двора. [20, c. 137]

23 сентября 1861 г. Велио был переведен на службу в Министерство внутренних дел. С ноября 1861 г. он — херсонский вице-губернатор; с декабря 1862 г. исправлял должность бессарабского гражданского губернатора и как губернатор в апреле 1863 г. был утвержден в звании вице-президента Бессарабского попечительного комитета о тюрьмах; в августе 1863 г. произведен в действительные статские советники и назначен одесским градоначальником, осенью 1863 г. пожалован в звание камергера Высочайшего двора, утвержден в качестве вице-президента Одесского тюремного комитета.

1 января 1865 г. Велио был назначен симбирским губернатором и утвержден в звании президента Симбирского тюремного комитета. В течение последующих лет его служебной деятельности он активно занимался тюремными вопросами, как президент комитета командировался в Москву, вникал в положение рабочих арестантских рот, находящихся на работе по устройству Южной железной дороги по линии от Курска до Харькова, изучал перевозку арестантов в Сибирь и знакомился на месте со знаменитой «Владимиркой». Он посещал также места заключения: тюрьмы, арестантские роты, смирительные рабочие дома, этапы. За эту работу ему была объявлена особая благодарность.

Особенно плодотворным и важным периодом его карьеры были годы на посту директора почтового департамента Министерства внутренних дел, на который он был назначен в июне 1868 г. В августе 1868 г. им было увеличено число почтовых учреждений, созданы вспомогательные земские почты, налажена и преобразована почтовая сеть в Восточной Сибири и Средней Азии. На всей территории европейской России был введен ежедневный прием и выдача корреспонденции.

И.О. Велио был одним из составителей Закона 30 октября 1878 г., по которому запрещенная в 1868 г. перлюстрация корреспонденции разрешалась по решению окружных судов, следователей, по решению министра внутренних дел и юстиции при производстве дознания чинами Отдельного корпуса жандармов о государственных преступлениях в отношении лиц, против которых возбуждено уголовное дело.

В должности директора Департамента государственной полиции Велио прослужил всего несколько месяцев. Очевидно, события 1 марта 1881 г. явились причиной его скорой отставки. 15 апреля Высочайшим повелением, в связи с «расстроенным здоровьем» (ему в это время был 51 год), он был зачислен в сенаторы и отрешен от должности директора Департамента [35, с. 29]. Он занимал почетные, престижные должности, не обременявшие его необходимостью постоянного присутствия и активной деятельности.

З.И. Перегудова оценивает барона И.О. Велио как человека, мало связанного с политической и общей полицией, если не считать его небольшого опыта в 60-е годы. Он был не совсем удачной фигурой для руководства учреждением, главной задачей которого была борьба с революционным движением [35, с. 30].

Судя по всему, при назначении И.О. Велио М.Т. Лорис-Меликов руководствовался не столько профессиональными качествами последнего, сколько исходил из более широких политических соображений. Лорис-Меликов не любил жандармов, Велио же и своими взглядами, и своей карьерой был близок ему. Оба были не просто чиновниками, а чиновниками-политиками.

На первом этапе Департамент полиции представлял собой зависимое от МВД ведомство, фактически возглавляемое Лорис-Меликовым. Но именно он и заложил основы новой спецслужбы – его кадровую политику, структуру, методы работы. Деятельность полиции очень сильно зависела от личности, стоявшей на посту директора, так как именно от него зависели основные направления работы, формирование личного состава и распределение материальных ресурсов внутри департамента. Пока на посту находился Велио, об эффективной работе политического сыска можно было забыть. Однако, стоит заметить, что по своей структуре Департамент полиции значительно отличался от Третьего отделения, представляя собой отдельный обособленный орган государственной власти, а не часть имперской канцелярии.

1.3 ДАЛЬНЕЙШЕЕ РАЗВИТИЕ ПОЛИТИЧЕСКОГО СЫСКА В РОССИИ: ПОВОРОТ К ПОЛИЦЕЙСКОМУ ГОСУДАРСТВУ (МАРТ – АВГУСТ 1881 Г.)

После создания Департамента государственной полиции работа по объединению полицейских учреждений продолжалась. 10 ноября Лорис-Меликов представил императору очередной доклад, который назывался «О полном слиянии высшего заведования полицией в одно учреждение — Министерство внутренних дел». В докладе предлагалось объединение Департамента государственной полиции и Департамента полиции исполнительной. Особо отмечалась необходимость передачи в Департамент государственной полиции только тех функций, которые носили «строго полицейский характер», остальные обязанности Департамента полиции исполнительной предлагалось передать в другие департаменты министерства и в Департамент общих дел [35, с. 30].

         1 марта 1881 г. в результате террористического акта был убит Александр II. «Мученическая кончина Царя-Освободителя, писал А.С.Андрианов, показала, до каких размеров дошла смута в известных кругах так называемого образованного общества…Выяснилась необходимость многотрудной работы в двух направлениях: прежде всего, искоренить смуту и восстановить государственный порядок, а затем урегулировать и привести в стройную систему результаты предшествовавшей реформационной деятельности, сохраняя и развивая плодотворные элементы ее, с одной стороны, устраняя, с другой стороны, те недостатки, которые обнаружились многолетним практическим применением новых порядков» - писал полицейский историограф, Н.Н.Голицын [13, c. 118].

«Сегодня, 1 марта 1881 г., согласно постановлению Исполнительного комитета от 26 августа 1879 г., приведена в исполнение казнь Александра II двумя агентами Исполнительного комитета. Имена этих мужественных исполнителей революционного правосудия Исполнительный комитет пока не считает возможным опубликовать. Два года усилий и тяжелых жертв увенчались успехом. Отныне вся Россия может убедиться, что настойчивое и упорное ведение борьбы способно сломить даже вековой деспотизм Романовых» - провозгласило послание от Исполнительного Комитета Народной Воли от 1 марта 1881г. [1].

Итак, во главе страны встал новый император Александр III.

В момент вступления на престол Александру было 36 лет. По характеру он сильно отличался от всех Романовых – германофилов, людей неискренних, любителей пофлиртовать; он был ближе к древним московским князьям, и тяжелым «собирателям русской земли», но без их византийской изворотливости. Скромность, прямодушие, трудолюбие и привязанность к семье сочетались у Александра с обостренным чувством ответственности, упорством и природным здравым смыслом, но не подкреплялись гибкостью ума и образованием. Из-за невероятной силы огромного грузного царя А.Ф. Кони придумал ему элегантное прозвище «бегемот в эполетах», впрочем, не вполне соответствующее его умственным возможностям. Вопреки распространенному мнению, Александр III не был глуп. Но его мышление было слишком приземленным, отсутствовала фантазия, он не умел смотреть вдаль, в перспективу. Был он законченный консерватор и ретроград. Но, «подобно многим медвежьим натурам», отличался осторожностью, был, по выражению А.Ф. Кони, «слегка трусоват» [21, c. 201].

Внешностью, характером, привычками и самим складом ума Александр III мало походил на своего отца. Император отличался высоким (193 см) ростом. В юности он обладал исключительной силой — пальцами гнул монеты и ломал подковы, с годами сделался тучным и громоздким, но и тогда, по свидетельству современников, в его фигуре было что-то грациозное. Он совершенно лишён был аристократизма, присущего его деду и отчасти отцу. Даже в манере одеваться было что-то нарочито непритязательное. Его, например, часто можно было видеть в солдатских сапогах с заправленными в них по-простецки штанами. В домашней обстановке он надевал русскую рубаху с вышитым на рукавах цветным узором. Отличаясь бережливостью, часто появлялся в поношенных брюках, тужурке, пальто или полушубке, сапогах.

Некоторые современники находили императора излишне прямолинейным и даже простоватым. С. Ю. Витте писал о нём:

«Император Александр III был, несомненно, обыкновенного ума, и совершенно обыкновенных способностей…

…можно сказать, он был несколько в загоне: ни на его образование, ни на его воспитание особого внимания не обращали, так как все внимание, как я сказал, и отца, и матери, и всех окружающих было сосредоточено на наследнике Николае…

…император Александр III был совершенно обыденного ума, пожалуй, можно сказать, ниже среднего ума, ниже средних способностей и ниже среднего образования…» [2, с. 169 – 170]

Традиционное романовское упрямство и рациональный консерватизм, воспринятый Александром III от его учителя обер-прокурора Святейшего Синода известного консерватора К. П. Победоносцева, сводили политику царя к стремлению сохранить существующий режим без изменений главного – самой сущности монаршей власти. Всю свою жизнь Александр оставался верен своему кредо, сформулированному в письме своему брату Владимиру в апреле 1881 года: «Я никогда не допущу ограничения самодержавной власти, которую нахожу нужной и полезной для России» [27, c. 128].

В советской историографии Александра III называли реакционером, устроителем курса контрреформ, П.А. Зайончковский в своих работах часто противопоставляет его отцу Александру II, дает всему периоду правления Александра Александровича негативную окраску, показывает его как душителя революции [27, с. 49].

Совершенно иную, положительную, оценку правления и личности Александра III дал современный историк А.Н. Боханов, сделав из него своеобразного символа «царя-батюшки», «истинного русского самодержца» [37, с. 218].

Несмотря на столь противоречивые оценки, можно выделить некоторые общие черты в правлении Александра III: традиционализм и консерватизм как общая направленность периода, ужесточение социальной политики государства, продолжение экономических реформ в сторону развития капитализма. Но самое главное для данного исследования – именно в первой половине его правления был окончательно оформлен Департамент полиции, предотвративший к 1885 году опасность возникновения революционной ситуации и уничтоживший «Народную Волю».

К середине марта 1881 г. полиция задержала всех участников убийства Александра II. Суд над ними продемонстрировал поворот общественного мнения от либеральных иллюзий к требованиям "сильной руки" и жестких полицейских мер. 3 апреля 1881 г. пятеро народовольцев (А.И. Желябов, С.Л. Перовская, Н.И. Кибальчич, Т.М. Михайлов, Н.И. Рысаков) были публично повешены.

Вскоре после казни террористов Александр III в письме брату Владимиру сформулировал свое политическое кредо так: "Я никогда не допущу ограничения самодержавной власти, которую нахожу нужной и полезной для России".

29 апреля 1881 г. был издан царский манифест, составленный К.П. Победоносцевым. В Манифесте от 29 апреля 1881 Александр III призвал «…всех верных подданных наших служить нам и государству верой и правдой к искоренению гнусной крамолы, позорящей землю Русскую и утверждению веры и нравственности, к доброму воспитанию детей, к искоренению неправды и хищения – к водворению порядка и правды в действия учреждений, дарованных России Благодетелем ее, Возлюбленным Нашим Родителем» [цит. по 2, c. 21].

Последствия этого трагического события отразились на многих сторонах жизни России, в том числе на характере и направлении реформы полиции. С либерализмом Лорис-Меликова было покончено. Были положены под сукно и планы дальнейшего объединения всех полицейских служб в рамках единой управленческой структуры. В российских политических верхах, как известно, возобладала жесткая репрессивная линия по отношению не только к революционному движению, но и к либеральным начинаниям и взглядам. Соответственно оценивалась и деятельность Лорис-Меликова. В этой связи показательна оценка, которую дал Лорис-Меликову и его реформам известный в полицейских кругах деятель и автор книг по истории революционного движения, заведующий агентурой дворцовой охраны А.И. Спиридович. И в своих воспоминаниях он писал: «В упоении собственной славы, Лорис-Меликов в одном из своих всеподданнейших до кладов красиво изобразил государю то успокоение и благополучие, которого он достиг якобы в империи своими либеральными мерами, смешав непозволительно для государственного человека в одну кучу народ, либеральное общество, политиканов и революционеров. За тот знаменитый доклад, образчик безграничного самомнения, легкомыслия и политического невежества со стороны министра внутренних дел, Россия заплатила, спустя немного времени, жизнью своего царя-освободителя» [35, с. 33 – 34]

Велио как ставленник Лорис-Меликова был отправлен в отставку, и на его место был поставлен Вячеслав Константинович Плеве.

Итак, во главе политического сыска встал человек, которому судьба выдала великолепную карьеру и страшную смерть от рук тех, с кем он так яростно боролся.

Что же это был за человек? Почему именно ему была поручена эта нелегкая и опасная работа?

Головокружительной карьере Плеве помогла сама эпоха реформ Александра II. Отживший бюрократический строй нуждался в хорошем обновлении. Старый аппарат управления не годился, требовались молодые, энергичные люди. Такие, как Плеве. И очень скоро его незаурядные профессиональные задатки были в полной мере востребованы.

Сын провинциального школьного учителя, до 20 лет германский подданный, Вячеслав Плеве в 1863 г. с золотой медалью оканчивает Калужскую Николаевскую гимназию и поступает на юридический факультет Московского университета. Плеве начал службу в судебном ведомстве в 21 год. Он прослужил в нем 14 лет, оказавшихся весьма важными в формировании его как будущего государств венного деятеля. Одним из немногих свидетельств о деятельности Плеве в Варшавской судебной палате в 1876 г. содержится в воспоминаниях В. Г. Короленко. Плеве, тогда товарищ прокурора, вел судебное дело революционной организации. Это было тайное общество, по словам Короленко, «марксистско-социалистического направления», действовавшее преимущественно среди рабочих. Состояло оно из польских студентов и других представителей интеллигенции главным образом, молодежи. Плеве, по словам очевидцев, произвел на них впечатление «способного и умного человека» [37, с. 295].

Министерством юстиции руководил тогда К.И. Пален. Вводя в жизнь судебные уставы, он одновременно исподволь подрывал их основные принципы - независимость судей, гласность и состязательность судопроизводства. Процесс этот шел тем быстрее и успешнее, чем сильнее колебалась власть перед лицом нового и грозного явления - террористической деятельности революции.

Что касается МВД, то министр граф Н. П. Игнатьев, талантливый дипломат, оторвавшийся за годы пребывания за рубежом от российских реалий, не смог справиться со своими обязанностями и получил отставку. 31 мая 1882 Д.А. Толстой был назначен министром внутренних дел. Действовал он, как всегда, энергично: за 1882—89 была раскрыта 251 нелегальная организация разной идеологической ориентации (в т. ч. группа А. И. Ульянова), осуждено по политическим мотивам 2851 чел. К концу 1880-х организованное революционное движение в России перестало существовать, прекратились террористические акты. В идеологическом плане народничество переживало разброд и упадок. Характерно, что некоторые бывшие революционеры, убедившись в бессмысленности своей борьбы и в том, что сама их борьба вредит исторической национальной России, перешли к защите православно-монархической идеи. Толстой нанес удар и по либерализму, закрыв 15 периодических изданий и запретив книги нескольких сотен наименований.

Впрочем, для Д.А. Толстого борьба с революционерами не была главной в его деятельности. Еще при назначении на пост министра внутренних дел на аудиенции у Александра III он прямо спросил императора: «Угодно ли будет Государю иметь министром человека, который убежден, что реформы прошлого царствования были ошибкой?» Пожалуй, именно эти слова, более чем какие либо другие, объясняют весь ход мыслей этого человека.

Именно в период «министерства» Д. А. Толстого оформляется в основных чертах политическое мировоззрение Плеве. Сам Вячеслав Константинович считал себя учеником Толстого, чье имя служило знаменем «дикого консерватизма». Но Толстой не был единственным его «учителем». Сильный в области юриспруденции, Плеве имел весьма приблизительные представления в других областях знания необходимых для государственного деятеля. Поэтому он смело опирался на идеи К. П. Победоносцева, М. Н. Каткова и др. Позднее он умело пользовался «услугами» такого «генератора идей», как приближенный советчик Александра III и Николая II - князь В. П. Мещерский, помогший ему впоследствии занять пост министра внутренних дел [37, с. 299].

Деятельность многообещающего прокурора была вскоре замечена в Министерстве юстиции. И следующую ступень его карьеры невозможно охарактеризовать, иначе, как взлет. После выстрела Веры Засулич и демонстративного оправдания ее судом присяжных 33-летний Плеве в 1879 г. был назначен прокурором Санкт-Петербургской судебной палаты. Он оказался в гуще самых острых политических событий.

Плеве начал службу в Московской прокуратуре, затем с повышением переезжал во Владимир и Тулу. О том, насколько незаурядной была его карьера, даже в провинции, свидетельствует факт участия Плеве в реализации судебной реформы в двух весьма сложных районах. Одним из них были пять западных уездов Вологодской губернии, где отсутствовало дворянство. Другим - Варшавский судебный округ, где по политическим мотивам правительство сознательно ограничивало права польских помещиков. По необходимости, и в том и в другом случае, ориентируясь на крестьянство, Министерство юстиции и его аппарат добились существенного ограничения прав сельского населения, вопреки судебным уставам. И Плеве в качестве чиновника прокуратуры непосредственно приложил этому руку.

Новым и неожиданным был и его стиль общения с подследственными. Плеве позволял себе разговоры на острые политические темы, не стесняясь выступать убежденным сторонником продолжения реформ. «Для России, - говорил он - давно наступила пора политической зрелости и конституционного правления. Это сознало уже все просвещенное общество, сознает и государь. И только вы, господа революционеры, мешаете реформе. Как хотите - простое самолюбие не позволяет дать конституцию во время борьбы. Это походило бы на вынужденную уступку, а самодержавие еще не так слабо». Именно так началась карьера человека создавшего позже новый метод борьбы с Народной волей и российскими революционно настроенными эмигрантскими кругами – провокаторство. Пока эту роль исполнял он сам, потом – гвардия его подчиненных.

В качестве прокурора Санкт-петербургской судебной палаты Плеве непосредственно участвовал в расследовании взрыва, устроенного народовольцами в Зимнем дворце. Тогда-то и произошло его личное знакомство с наследником престола, будущим императором Александром III. Впечатление, произведенное Плеве, оказалось сильным и весьма благоприятным. Наследник был поражен собранностью, деловитостью и замечательной памятью прокурора, который без всяких «шпаргалок» ясно, доходчиво и во всех подробностях доложил ему о ходе расследования. Александр Александрович указал на выдающиеся способности Плеве М. Т. Лорис-Меликову [35, с.145].

Этот «диктатор сердца» последних дней Императора-Освободителя сразу приметил молодого активного прокурора и всячески помогал ему в дальнейшей карьере. Приведем цитату из письма Лорис-Меликова Александру II о кандидатуре на пост директора Департамента полиции: «Служебные и нравственные качества господина Плеве служат достаточным ручательством, что и в новую сферу деятельности он внесет ту же энергию и разумное отношение к делу, каким постоянно отличалось его служение по ведомству судебному».

И это оказалось решающим в выдвижении Плеве на пост директора Департамента полиции вскоре после 1-го марта 1881 г. [35, с.296].

С судебным ведомством было покончено. Плеве перешел в иную область деятельности. В определенных кругах к этому назначению отнеслись положительно. Так, В.П. Мещерский в своих воспоминаниях отмечает, что личность Плеве была одобрена. То была фигура, «изображающая собой серьезного, погруженного в раздумье над делом умного, спокойного и ободряющего своим видом государственного человека, говорящего о том, что знает и знающего, чего он хочет» [5, с.26].

Видный советский историк П.А. Зайончковский, посвятивший много лет изучению политики российского самодержавия этого периода, писал о Плеве: «Ум, энергия и деловые качества Плеве, его лошадиная работоспособность весьма положительно расценивались современниками [27, с.152-153]. Эта оценка В.К. Плеве, на мой взгляд, является самой точной. Именно с его приходом начались коренные перемены в Департаменте полиции.

На волне подъема террористического движения возглавляемого «Народной Волей» в Российской империи произошло создание спецслужбы, ставшей гарантом самодержавной власти вплоть до Февральской революции 1917 года. Заменив собой Третье отделение, просуществовавшее более 50 лет, Департамент полиции должен был защитить государство от нового врага – законспирированную революционную террористическую организацию. Прежние методы борьбы с антигосударственным элементом во многом устарели или были несовершенны, чему свидетельствует ряд провалов работников Третьего отделения (достаточно вспомнить деятельность двойного агента Клеточникова, убийство главы Третьего отделения Мезенцева и т.д.).

Департамент полиции создавался фактически с нуля. С этим, на мой взгляд, связана и непродуктивная работа его в течение первых месяцев существования, сотрудники часто не имели опыта работы в полиции, им приходилось учиться на собственных ошибках, а первый директор И.О. Велио не подходил на должность главы политической полиции империи. Но с приходом в Департамент полиции В.К. Плеве развитие Департамента приняло другой оборот – он стал превращаться в один из главных государственных органов России.


ГЛАВА 2 ОХРАНА ГОСУДАРСТВЕННОГО ПОРЯДКА ВНУТРИ ИМПЕРИИ ВО ВРЕМЯ ПРАВЛЕНИЯ АЛЕКСАНДРА III (1881 - 1894)

2.1 ПОЛОЖЕНИЕ О МЕРАХ К ОХРАНЕНИЮ ГОСУДАРСТВЕННОГО ПОРЯДКА ОТ 14 АВГУСТА 1881 Г.

Политическая полиция стала неотъемлемым атрибутом существования России, и если раньше ее основной задачей было уничтожение крамолы и охрана самодержавной власти в стране, то сейчас на первый план выходит необходимость защиты конституционных прав и свобод граждан, демократического строя и федеративной целостности нашего Отечества.

В современной России ФСБ – правопреемница Департамента полиции – использует самые различные методы борьбы с антигосударственным терроризмом, здесь и развитая агентурная сеть в России и за ее пределами, слежка, взаимодействие с зарубежными спецслужбами и др. Какие же методы работы были приоритетны тогда, во второй половине XIX в.? В чем специфика работы Департамента полиции Российской империи в период правления Александра III?

Реформа политической полиции потребовала внесения существенных изменений в положение МВД в целом. Отмена III Отделения и создание на его месте Департамента полиции не привела к необходимым результатам, скорее, наоборот, пустила трещину в системе, не подвергавшейся серьезному изменению уже более 50 лет. Требовалось ужесточить административный контроль над населением ряда проблемных территорий (в первую очередь – Москвы и Санкт-Петербурга, а также приграничных западных губерний), где к 1881 году назрела опасность создания революционной ситуации. Убийство Александра II привело в замешательство властные круги, но именно оно и стало катализатором преобразований в системе административного контроля в империи, превратившего самодержавную монархию в полицейское государство.

Так же, как и на современном этапе развития России, перед властью встала проблема реформирования всей системы МВД и администрации на местах, вызванная, в том числе ростом террористической активности подпольных организаций. Требовалось создать нормативный акт, будущий юридический фундамент чрезвычайного законодательства империи.

Для подготовки этого законопроекта во второй половине мая 1881 г. была создана особая комиссия в составе членов: В.К. Плеве, А.К. Казембека, А.Е. Зурова, петербургского градоначальника Н.М. Баранова и московского оберполицейского А.А. Козлова. 30 июля 1881 г. министр внутренних дел внес разработанный комиссией проект для рассмотрения Комитету министров. В своем представлении министр МВД Н.П. Игнатьев указывал на искоренение крамолы и, характеризуя полномочия, которые представлялись генерал-губернаторам по указу 5 апреля 1879 г., подчеркнул, что «...центральные органы подобных полномочий не имеют. Отсутствие таких полномочий ограничивает действие властей, они нередко бывают вынуждены превышать пределы своих прав, чем, несомненно, деморализуются как сами полицейские чины, так равно и граждане – постоянные свидетели нарушения законного порядка со стороны правительственных органов» [11, c. 69-70]. Несогласованность распоряжений по борьбе с революционным движением свидетельствовало, по мнению министра внутренних дел, о колебаниях правительства в выборе средств для борьбы с крамолой, что создало в результате сложные и потому не вполне удобные приемы управления. Было решено приступить к пересмотру и согласованию всех существующих временных узаконений с тем, чтобы, во-первых, составить правила, расширяющие полномочия полиции в деле борьбы с революционным движением, и, во-вторых, разработать положение о чрезвычайных мерах «к ограждению государственного порядка и общественного спокойствия».

Трудоемкая работа над законами велась все лето 1881 года. Стоит отметить, что здесь проявил свои таланты В.К. Плеве, один из самых активных и деятельных членов Комиссии. Так, например, в письме к министру внутренних дел графу Н.П. Игнатьеву 17 июля 1881 г. Плеве предлагал: «...с 1 сентября, по моему мнению, придется осуществить некоторые меры нового Положения, а, следовательно, настанет крайняя надобность поторопиться с его утверждением...» В этом же письме он задает вопрос, в каких размерах его применять: «...следует ли остаться при тех предположениях, которые я имел случай докладывать Вам лично и которые намечали для Петербурга принятие самых крайних мер. Чрезвычайное же положение второй степени (состояние нарушенного спокойствия) готовить для Московской, Харьковской, Полтавской, Курской, Киевской, Варшавской, Черниговской, Саратовской, Самарской, Херсонской с Одессой, Екатеринославской с Таганрогом и губерниями или же необходимо будет, по утверждении Положения в Комитете, вызвать генерал-губернаторов и решать дальнейшие меры по совещанию с ними» [цит. по 35, с. 34]. Не случайно, что к работе над законопроектом были привлечены губернаторы этих губерний – они были признанны самыми проблемными территориями, - на плечи этих людей будет возложено претворение закона в жизнь. Положение изначально создавалось как рабочий документ, своеобразная подробная инструкция для всех категорий государственных служащих.

В течение трех месяцев лучшие юристы и чиновники страны создавали этот законопроект, призванный создать юридическую базу чрезвычайного режима на всей территории империи. 14 августа конечный вариант был подписан Александром III. Что же представлял собой этот документ, определивший направление развития государства на ближайшие тридцать с половиной лет?

Положение 14-го августа 1881 года состоит из 36-ти статей, распределенных между пятью разделами: I, Общие правила (13 статей); II, Правила о положении усиленной охраны (9 статей); III, Правила о положении чрезвычайной охраны (4 статьи); ІV, Правила для местностей, не объявленных в исключительном положении (3 статьи); V, Правила об административной высылке (4 статьи) [11, c. 69].

В интересах установления единства в правительственной деятельности по обеспечению государственного порядка и общественного спокойствия, Положение сосредоточивает в руках министра внутренних дел «высшее направление действий к охранению его». Средствами для осуществления такого руководства являются: обязательность относящихся к указанным предметам требований министра внутренних дел, которые «подлежат немедленному исполнению всеми местными начальствами», право отмены тех распоряжений административных начальств, «которые будут признаны им несоответствующими цели», право возбуждения, в сокращенном законодательном порядке, вопросов о принятии новых мер и, наконец, право непосредственных распоряжений в определенных случаях (ст. 1—3) [8]. «В тех случаях, когда проявления преступной деятельности лиц, злоумышляющих против государственного порядка и общественной безопасности, принимают в отдельных местностях столь угрожающий характер, что вызывают необходимость особых мероприятий, направленных к прекращению сих проявлений, местности эти объявляются, в установленном порядке, в исключительном положении» (ст. 4) [8]. Положение устанавливает две степени чрезвычайных мер и определяет признаки, свидетельствующие о необходимости обратиться к той или другой из них. Положение об усиленной охране, представляющее собою низшую степень, может быть объявляемо, «когда общественное спокойствие в какой-либо местности будет нарушено преступными посягательствами против существующего государственного строя или безопасности частных лиц и их имуществ или подготовлением таковых, так что для охранения порядка применение действующих постоянных законов окажется недостаточным». Положение же чрезвычайной охраны, как высшая

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Политическая полиция и охрана государственного порядка в период правления Александра III". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 737

Другие дипломные работы по специальности "История":

Российско-китайские отношения: история и современность

Смотреть работу >>

Внешняя политика Франции в конце XIX – начале XX веков

Смотреть работу >>

Советско-германские отношения в 1920 – начале 30-х гг

Смотреть работу >>

Польша от 1914 года к началу второй мировой войны

Смотреть работу >>

Социально-экономические аспекты традиционной структуры Казахстана в 20-30 годы ХХ века

Смотреть работу >>