Дипломная работа на тему "История создания Иртышской военной линии"

ГлавнаяИстория → История создания Иртышской военной линии




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "История создания Иртышской военной линии":


Содержание

Введение

1. Политика Российской империи в Казахстане: начало колонизации Прииртышья в XVIII веке

1.1 Активизация царской колонизаторской политики в регионе

1.2 Военно-разведывательные экспедиции в Прииртышье

2. Создание Иртышской военной линии

2.1 Строительство Иртышской укрепленной линии

2.2 Образование Иртышской десятиверстной полосы

2.3 Обострение земельного вопроса в регионе во второй половине XVIII века

3. Социально-экономическое положение и культурное развитие на территории Иртышской военной линии

Заключение

Список использованной литературы

Приложения


Введение

Актуальность исследования. Тема исследования актуальна, на наш взгляд, в общем контексте изучения истории колонизации Северо-Восточного Казахстана, особенно в плане её экономической и культурной составляющих.

Хозяйственное освоение Прииртышского региона в XVIII - XIX веках представляло собой сложный, неоднозначный процесс. Он включал в себя планомерное продвижение в край казачьего и крестьянского населения, что не могло не отразиться на становлении и развитии специфических черт на территории Иртышской военной линии.

Изучение этого процесса с целью выяснения основных темпов и направлений такого продвижения и его последствий поможет воссоздать целостную историю социально-экономического развития края. Необходимость такой работы определяется возможностью исследовать весь спектр многосторонних отношений, включающий в себя казахско-русские хозяйственные контакты и их влияние на процессы постепенной трансформации традиционного уклада жизни казахов.

Немаловажным обстоятельством, сложившимся в условиях освоения Прииртышья, является исследование казахско-русских культурных взаимоотношений. Данный факт долгое время замалчивался, либо его значение искажалось в угоду существовавших догматов. Глубокий анализ содержания, способов реализации и итогов таких культурных взаимодействий с определением основных течений, выявлением положительных и отрицательных моментов, позволит дать объективную оценку истории взаимоотношений казахов и казачьего населения.

Иртышская военная линия долгое время являлась неотъемлемой частью Прииртышья, частью Павлодарского, Семипалатинского, Усть-Каменогорского, Омского уездов, поэтому целостный подход, направленный на выявление общих характерных черт, присущих многим регионам Казахстана, позволит четко провести грань между особенностями развития Прииртышского региона и в то же время будет способствовать раскрытию той оригинальной системы построения хозяйственных и культурных отношений, которая сформировалась в регионе

Таким образом, тема данной работы позволяет выйти за рамки сугубо исторических, экономических и культурных проблем, способствуя формированию казахстанского патриотизма, гражданственности, межэтнической толерантности

Степень изученности проблемы. Можно выделить четыре группы работ по проблеме – это дореволюционные исследования, труды советских историков, а также работы казахстанских и российских авторов современного периода.

В 1-ю группу включены труды обобщающего характера, посвященные социальным, экономическим и другим проблемам развития Прииртышья либо Казахстана. Среди авторов этого направления можно назвать И.Г.Андреева, А.И.Левшина, Ю.А.Гагемейстера, В.А.Остафьева. Необходимость включения таких работ объясняется возможностью исследовать процессы развития Прииртышского правобережья, строительства Иртышской военной линии, социально-экономического положения Среднего жуза, Семипалатинской области и т.д. Приводимые авторами сведения позволяют проанализировать военно-политическую обстановку в Прииртышском регионе и охарактеризовать казахско-русские взаимоотношения на пограничной линии.

Процессы освоения Прииртышья казаками, хозяйственные и культурные взаимоотношения казахского и казачьего населения стали предметом научного интереса Г.Н.Потанина, Ф.Усова, Н.Г.Путинцева, Н.Харузина, Н.Я.Коншина, Г.Е.Катанаева и других исследователей. Первые интересующие нас сведения о культурных взаимоотношениях населения Прииртышья встречаются в трудах Г.Н.Потанина. Воссозданию экономических аспектов развития Прииртышья способствуют работы Ф.Усова. Он впервые предпринимает попытку охарактеризовать хозяйственную жизнь населения десятиверстной полосы, в частности сообщает о взимании войском так называемой ремонтной пошлины. Существенно дополняет предыдущие исследования Н.Г.Путинцев, который затрагивает многие проблемы хозяйственных взаимоотношений населения изучаемого региона.

Работа Н.Харузина помогает проанализировать причины взаимодействия народов и определить условия успешного распространения русского и казахского влияния и условия, препятствующие такому культурному обмену. Приводимые им сведения устраняют многие пробелы в картине культурных взаимоотношений и значительно расширяют сферу научных изысканий. Н.Я.Коншин освещает социально-экономические изменения, происходившие на территории Иртышской военной линии. Он приводит новые сведения, характеризующие арендные отношения в Прииртышье. Освещение автором этих вопросов способствует определению зависимости социального устройства казахских общин от хозяйственных отношений на территории десятиверстной полосы.

Основой для раскрытия истории перехода права земельного владения на территории линии Сибирскому казачеству послужили труды Г.Е.Катанаева. Автор много внимания уделяет арендным отношениям, условиям сдачи земли, ремонтной пошлине и другим вопросам. По мнению Г.Е.Катанаева, Прииртышье к началу XVIII века не было занято казахскими родами, поэтому казачество должно считаться полноправным владельцем полосы.

Обзор дореволюционных исследований позволяет нам сделать следующие выводы. Практически все авторы являются представителями царского чиновничьего аппарата или казачьего сословия, что не могло не отразиться на объективности освещения материала в их работах. Представители Сибирского казачества, выступали в защиту интересов войска.

Одним из признаков дореволюционной литературы является ее описательный характер, например, приводимые Ф.Усовым и Н.Путинцевым сведения не анализируются. Авторы не исследуют причин появления ремонтной пошлины, не занимаются разработкой других вопросов, поскольку такой задачи они перед собой не ставили. Можно констатировать и некритическое отношение большинства авторов к действиям царских властей в Казахстане. А.Гейнс ремонтную пошлину рассматривает как меру, направленную на защиту прилинейных казахских хозяйств от набегов дальних кочевников. Ф.Усов, Н.Путинцев, А.Гейнс, Г.Катанаев считают изъятие десятиверстной полосы способом устранения приграничных конфликтов.

В целом, можно сказать, что в дореволюционный период накоплен значительный фактологический материал по истории Казахстана, создана основа для формирования принципиально новых направлений. Так, ряд вопросов, касающихся казахско-русских культурных и хозяйственных взаимоотношений, поставлен в работах Г.Потанина, Н.Харузина, Н.Коншина, Ч.Валиханова и других. В частности, Н.Коншин на основе собственных исследований пытается определить виды арендных отношений на десятиверстной полосе и механизмы их сложения и функционирования. Г.Потанин и Н.Харузин изучают условия, степень распространения и последствия казахско-русских взаимосвязей.

Затронутые авторами вопросы хозяйственного, социального, правового и культурного развития Прииртышья способствовали созданию конкретного представления по исследуемой теме.

Ко 2 группе относим советскую историографию. Прежде всего, это работы Е.Бекмаханова, Х.А.Аргынбаева, Н.Г.Аполловой, Ж.К.Касымбаева и других историков.

Многие вопросы колонизации Казахстана поднимаются в монографии Е.Бекмаханова. Автор считает, что одновременно с ликвидацией политической самостоятельности казахов Младшего и Среднего жузов происходил планомерный захват лучших земель и заселение их русскими казаками.

Причем, владения казаков не ограничивались береговой линией на десять верст от Иртыша, а углублялись в степь. Вопрос взаимоотношений казахов и русских Е.Бекмаханов относит к числу неразработанных. По его мнению, это объяснялось тем, что представители дореволюционной историографии рассматривали казахов как объект колонизации и проводили резкую грань между коренным и пришлым населением, стремясь всячески затушевать складывающиеся между ними отношения.

Изменения в хозяйстве, культуре, быте как казахов, так и казачьего населения Прииртышья показаны в исследовании Х.А.Аргынбаева. Автор считает, что с начала XIX века, в связи с внедрением аренды на казачьих землях, казахи становятся основными арендаторами Прииртышских лугов, при этом они начинают заимствовать у русского населения орудия труда, типы жилища, одежду. А со второй половины XIX века район Прииртышья становится местом интенсивного хозяйственно-культурного взаимодействия населения. Основным объектом изучения монографии Н.Г.Аполловой является Прииртышье. Автор затрагивает вопросы, связанные с появлением ремонтной пошлины, хозяйственного взаимовлияния и т.д. Интересующий нас процесс колониального проникновения России в Прииртышье, этапы возведения Иртышских крепостей и форпостов, многие социально-экономические аспекты отражены в работе Ж.К.Касымбаева.

Примечательно, что в советский период появляются исследования, направленные на раскрытие особенностей колониальной политики царизма в конкретных исторических регионах Казахстана. В этой связи, большой интерес представляют труды Х.А.Аргынбаева и Н.Г.Аполловой. Х.А.Аргынбаеву, несмотря на относительно небольшой хронологический срез исследования, удалось показать развитие казахско-русских хозяйственных и культурных взаимоотношений по Прииртышью в целом. Авторы, анализируя процессы взаимовлияния населения Прииртышья, приходят к одинаковым выводам, считая, что такие отношения были взаимовыгодными и являлись следствием мирного сосуществования. Можно подчеркнуть, что обозначенные работы одновременно служат для нас примером методологического анализа развития хозяйственной и культурной жизни региона.

Советскими авторами разработаны социально-экономические и политические аспекты развития как Казахстана, так и отдельных регионов, в частности Прииртышья. Объектами исследований становятся процессы хозяйственного освоения Северо-Восточного Казахстана, политические отношения царской России и Казахстана и культурные взаимоотношения казахского и русского населения. Например, Е.Бекмаханов обращает внимание на необходимость глубокого и объективного освещения казахско-русских связей, определяет теоретическую и практическую значимость этого направления. В современный период уровень интереса к данной проблематике достаточно высок, что указывает на верное определение автором перспективности таких исследований. Необходимо отметить широкое введение в научный оборот архивных документов и определение новых исследовательских направлений. Кроме изучения казахско-русских культурных взаимосвязей, рассмотрены вопросы урегулирования земельно-территориальных проблем и политики войсковой администрации.

3-я группа исследований включает современную казахстанскую историографию. В начале 90-х годов ХХ века в Казахстане идет работа по дальнейшему исследованию и переосмыслению основных направлений изучения истории Казахстана. Одновременно появляются труды новой тематической направленности, затрагивающие ранее не исследованные проблемы. В первую очередь, это касается истории Сибирского казачьего войска и пограничных земельно-территориальных споров.

О назревшей необходимости более полно выявить основные этапы колониальной политики царизма в Казахстане свидетельствует появление монографии Ж.Касымбаева «Города Восточного Казахстана». На материалах автора можно выявить закономерности расширения политических связей и хозяйственного сближения народов России и её национальных окраин.

К проблемам истории Сибирского казачества неоднократно обращался М.Ж.Абдиров. Автор высказал ряд принципиально важных для нас положений: о месте казачества в системе колониального господства в крае, о заинтересованности Войскового командования в пропуске кочевников на десятиверстную полосу ввиду получения больших доходов и др. Сравнивая развитие левобережья и правобережья Иртыша, автор показывает, что казахи арендовали офицерские участки, так как они находились на левой, более плодородной стороне реки, а по правому берегу пастбища арендовала, как правило, аульная беднота.

Интересующие нас вопросы колонизации, особенно связанные с нею процессы хозяйственного и культурно-бытового взаимодействия казахов и казаков, достаточно подробно освещены в работе Р.М.Таштемхановой. Автор на примере Семипалатинского края всесторонне анализирует способы и направления хозяйственного и культурно-бытового взаимодействия, применительно ко второй половине XIХ - начала XX века. Такие контакты способствовали, по мнению Р.М.Таштемхановой, хозяйственному сближению, находили свое выражение как в сфере культуры, так и на бытовом уровне. Причем автор четко выделил и положительные, и отрицательные стороны вышеуказаных взаимосвязей, что позволило определить социально-экономические последствия переселенческой политики царизма в целом.

В контексте изучаемой проблемы определенный интерес представляют диссертационные исследования А.Ш.Мусырмановой и К.С.Бижигитовой. Авторы изучили основные проблемы социально-экономического развития казачьего войска на рубеже XIX-ХХ веков. А.Ш.Мусырманова характеризует категории земель войскового и офицерского пользования. К.С.Бижигитова, кроме этого, затрагивает вопросы развития арендных отношений в районе десятиверстной полосы и связанные с ними земельно-территориальные проблемы. Данные сведения могут дополнить материалы монографии З.Е.Кабульдинова. Автор считает появление такого нового явления как арендные отношения на землях военно-казачьего населения Иртышской линии искусственным, так как царизм, желая задержать дальнейшее продвижение казахского кочевого населения вглубь внутренних губерний, попытался сделать заслон в виде создания арендных отношений

Рассмотрению торговой политики в изучаемом регионе способствовали труды К.Ж.Абилова. Сопоставление уровня экономического развития Прииртышья позволило нам сделать вывод о неравномерности торговых отношений на территории десятиверстной полосы и правобережной части Иртыша, где главным центром, по мнению автора, являлся Семипалатинск. Изучаемая тема извозного промысла также нашла отражение в научной статье К.Ж.Абилова. Он считает, что в литературе по экономической истории сложилось мнение об извозе как о промысле, которым были вынуждены заниматься обедневшие члены общества, не имевшие стабильного источника дохода. Проведенный автором более детальный анализ этого явления, получившего широкое распространение во второй половине ХIХ - начале ХХ века показывает, что извозный промысел носил предпринимательский характер.

Дополнительные сведения о торговых отношениях можно найти и в работах А.Б.Кушпаевой. Автор исследует различные «тактические действия» властей, направленные на «упрочение и упорядочение» торговли со Средней Азией. Данные сведения содействовали раскрытию особенностей торговой политики сибирских властей в районе военной линии в XIX веке. Исследование земельной проблемы в районе Прииртышья занимает основное место в нашей дипломной оаботе. В связи с этим, немаловажным является и анализ позиции национальной интеллигенции по аграрному вопросу, приводимый в статье А.Б.Кушпаевой. Автор определяет концепцию агарной проблематики представителей казахской интеллигенции во главе с А. Букейхановым, которая предполагала сохранение кочевого скотоводства в сочетании с земледелием.

В целом, исследования казахстанских авторов современного периода значительно расширили круг изучаемых проблем и отличаются как по уровню теоретического обобщения, так и по тематической направленности. Можно отметить широкое привлечение исследователями новых, ранее недоступных источников для более объективного освещения вопросов колонизации. Также повлиял на качество научных трудов и пересмотр методологических основ исследовательской работы. Изучены многие аспекты, касающиеся социально-экономических последствий колониальной политики царизма, истории переселенческой политики Российской империи и аграрных отношений в Сибирском казачьем войске. В частности, разработаны вопросы русско-казахских торговых отношений на примере городов Прииртышья, освещены процессы взаимодействия переселенческой деревни и казахского аула, выдвинуты концептуальные положения о роли казачества в колонизации Казахстана.

4-я группа исследований включает современную российскую историографию. В российской историографии интерес к истории Сибирского войска усилился в начале 90-х годов ХХ столетия. Наиболее последовательно изучением истории казачества занимаются Ю.Г.Недбай, С.Р.Муратова, А.Р.Ивонин, Д.В.Колупаев и др.

Этапы возведения Сибирских военных линий подробно изучены Ю.Г. Недбаем, С.Р.Муратовой, а различные стороны взаимодействия Прииртышских казахов и сибирских казаков исследует С.В.Шевченко. Период первой половины XVIII века на территории Прииртышья Ю.Г.Недбай считает слабо изученным, в то же время указывает на относительно спокойную военную обстановку на границе.

С.Р.Муратова исследовала мероприятия по укреплению южной границы Сибири и показала миграционные процессы на территории Прииртышья. В частности, разрешение переходить через Иртыш казахским аулам и пользоваться землями по левую и правую сторону реки, связывается автором с изменением расстановки политических сил в этом регионе во второй половине XVIII века, а именно приближение китайских границ к российским владениям. Похожие сведения встречаются и в исследованиях И.В Анисимовой. В отличие от С.Р.Муратовой, она считает, что такая политика российских властей способствовала не только укреплению русско-казахских отношений, но и появлению новых задач, связанных с процессом правового урегулирования миграции казахов. По поводу законности данной меры И.В.Анисимова солидарна с выводами дореволюционных казачьих исследователей, указывая на необходимость защиты русского населения от «разрушительных набегов кочевников». Анализ некоторых правовых законодательных актов, регулирующих обязанности Сибирского казачества и их экономическую жизнь, можно найти в монографии А.Р.Ивонина и Д.В.Колупаева. Наиболее последовательно и результативно изучением землеустройства Сибирского казачества занимается С.М.Андреев.

В целом, российские исследователи систематизировали и обобщили накопленный в дореволюционный и советский периоды фактологический материал, ввели в научный оборот большое количество новых архивных материалов. Более полно осветили историю строительства укрепленных линий и этапы их заселения. Небольшое количество работ, посвященных изучению истории казахско-казачьих пограничных отношений и культурно-хозяйственным взаимоотношениям, свидетельствует о складывании относительно нового направления российской историографии.

Таким образом, значимость изучения колониальных процессов, в том числе на региональном уровне, требует дальнейшего комплексного исследования.

Цель работы – изучить историю создания Иртышской военной линии в в контексте исторических событий рассматриваемого периода

Задачи исследования:

-  Проанализировать политику Российской империи в Казахстане: начало колонизации Прииртышья в XVIII веке

-  Изучить особенности проведения военно-разведывательных экспедиций в Прииртышье

-  Изучить предпосылки создания Иртышской военной линии

-  Проанализировать историю строительства Иртышской укрепленной линии

-  Раскрыть особенности образования Иртышской десятиверстной полосы

-  Изучить обострение земельного вопроса в регионе во второй половине XVIII века

-  Раскрыть социально-экономические и культурные аспекты развития на территории Иртышской военной линии

Источниковая база исследования. Для решения поставленных предметно-целевых установок нами привлечен круг источников, а именно: архивные, статистические, делопроизводственные, нормативно-правовые и другие источники.

Хронологические рамки исследования охватывают 2-ю половину XVIII - начало XX века и занимают достаточно большой исторический период. Выбор начального рубежа обусловлен событиями 2-й половины XVIII века, когда территория левобережья Иртыша была отторгнута у казахов Среднего жуза, согласно инструкции 1765 года. В работе присутствуют и исторические сведения, относящиеся к событиям 1-й половины XVIII века, что необходимо для определения причин возникновения Иртышской военной линии. Начало ХХ века (до 1917 года) дает возможность рассмотреть завершающий этап оформления территориальных границ Сибирского казачьего и связанных с этим земельно-территориальных проблем.

Апорбация работы проводилась в процессе прохождения педагогической практики в СШ № 39 г Павлодара. Материалы и основные тезисы дипломного исследования были использованы в процессе преподавания истории Казахстана в соответствии с учебным планом

Географические рамки исследования включают в себя территорию Иртышской военной линии в пределах Усть-Каменогорского, Семипалатинского, Павлодарского уездов Семипалатинской области и Омского уезда Акмолинской области.

Объектом исследования выступают социально-экономические и культурные аспекты развития района Иртышской военной линии в виде характеристик типов и форм хозяйственной деятельности казахов, налоговой системы и последствий царской политики.

Предметом исследования является район Иртышской военной линии, рассматриваемый нами как развивающаяся система, в которой под влиянием множества факторов складывалась структура и механизм разнопланового взаимодействия казахского и русско-казачьего населения.

Структура работы. Дипломная работа включает в себя определения, обозначения и сокращения, введение, три раздела, заключение и список использованных источников


1. Политика Российской империи в Казахстане: начало колонизации Прииртышья в XVIII веке

1.1 Активизация царской колонизаторской политики в регионе

С самого начала принятия казахов в русское подданство Россия определила для себя курс последовательного присоединения всей территории Казахстана. В 1734 году для закрепления вновь присоединенных земель была создана специальная Киргиз-Кайсацкая экспедиция, затем переименованная в Оренбургскую экспедицию во главе с обер-секретарем сената И.К. Кирилловым, помощником его был назначен А. Тевкелев. произведенный из переводчиков в полковники за удачное выполнение миссии в Младшем жузе по его присоединению к России.

После смерти И. Кириллова (1737 г) Оренбургская экспедиция была переименована в Оренбургскую комиссию. В 1735 году началось сооружение Оренбурга, с 1744 года он стал центром Оренбургской губернии, а с 1748 года - Оренбургского казачьего войска. В Казахстане возникли укрепленные линии. Только в 1740 - 1743 годах на стыке территорий Младшего жуза и Южного Урала были построены крепости: Воздвиженная, Рассыльная, Ильинская, Таналыкская, Уразымская, Кизильская, Магнитная, Каракульская, Прутоярская, Нижнеозерная, Перегибенская, Усть-Уйская и другие. Все это делалось без согласия казахов, постепенно сужало их кочевья. [1, 34]

В начале 50-х годов XVII века возникли Горька, Иртышская, Колыванская, Ишимская, Орская и другие линии. В результате такой политики сформировалась сплошная непрерывная линия крепостей и форпостов от устья Яика до Усть-Каменогорской крепости протяженностью в 3,5 тыс. верст, заселенная в основном казаками.

Открытую политику колонизации проводил первый губернатор Оренбургской губернии генерал И.И. Неплюев. Здесь уместным будет привести документы, подтверждающие эти факты. Например, И.И. Неплюев 19 октября 1742 года издал Указ о запрещении казахам кочевать близ реки Яик.

В нем есть следующее положение: "Указом повелено как киргиз-кайсацким ханам, султанам так и всем вам, старшинам и народу, объявить, чтоб вы по получении сего е. и. в. высочайшего указа близ крепости отнюдь не кочевали и через реку Яик нигде не переходили, В противном же случае, - далее говорилось в документе, - яко противники высочайших е. и. в. указов, достойное наказание привлечете".[2, 90]

Указ правительства о "воинских поисках" привел к тому, что яицкое и оренбургское казачество в ответ на набеги казахов, а часто и без причины, нападало и разоряло казахские аулы. Кроме того, часто аулы, участвовавшие в столкновениях с казачеством, кочевали в отдаленных местах, а репрессиям подвергались мирные аулы близ линии.

С выгодой для себя казаки пытались использовать Указ и за перегон казаки требовали большое количество скота. Царская администрация знала, что казаки нарушают инструкцию о ненападении на мирные аулы, но ограничение карательных экспедиций считала несвоевременным.

До 1770 г. сложными были взаимоотношения казахов с калмыками, кочевавшими между Яиком и Едилем. С целью разжигания национальной розни царское правительство 28 сентября 1743 г. разрешило калмыкам совершать в казахскую степь "воинские поиски", выделив им при этом в помощь 2 тысячи казаков. Калмыки переходили через Жаик, захватывали и угоняли большое количество скота. [3, 12]

Отношения казахов с калмыками разрешились к 1771 г. когда значительная часть последних во главе с наместником Убаши из-за тяжелого гнета царизма откочевала на территории Жонгарии. Хотя пастбища, ранее снимаемые калмыками, оказались свободными, царское правительство по-прежнему отказывалось разрешить казахам свободно пользоваться этими землями.

Существовали запретные земли и в районе Илека. Здесь начались волнения в связи с постройкой Илецкой защиты. Казахи опасались, что с постройкой крепости они потеряют земли по побережью реки Илек. Кроме того, казахи были недовольны и потерей доступа к добываемой в районе Илецкой защиты соли. Поэтому они неоднократно обращались к Оренбургскому губернатору с просьбой разрешить свободно кочевать по Илек и не начинать строительство крепости.

Казахи, начиная с 50-х годов XVIII в. помимо мирных переговоров с царским правительством о расширении района кочевок, прибегают к немирным формам протеста: самовольным перегонам скота на запрещенные территории и вооруженным нападениям на военные укрепления.

Таким образом, можно утверждать, что русская колониальная администрация начинает в XVIII в. активное проникновение в казахские степи, вводя при этом массу ограничений, подрывавших экономические основы казахского общества.

Все это послужило поводом широкого антиколониального движения казахов, принявшего в 70-х годах XVIII в. организованные формы. При этом борьба шла не только с русскими войсками, но и с частью казахской верхушки, преданно служившей царизму.

В 1713 г. губернатор Сибири князь Матвей Петрович Гагарин представил Петру I проект строительства Иртышской линии военных укреплений от Тобольска до Яркенда, джунгарского города у озера Зайсан, с целью завладения тамошними месторождениями золота. [4, 79]

Джунгары для сибирских русских были беспокойными соседями, часто нападали на их поселения, угоняли скот, сжигали посевы хлебов, запасы сена и целые деревни. Они собирали дань с барабинских татар, подданных России. Владения джунгар, помимо Западной Монголии, простирались по обеим сторонам Иртыша от Зайсана до широт нынешней Транссибирской магистрали между Новосибирском и Петропавловском, а на западе доходили до окрестностей Балхаша. Джунгарское ханство было могущественным, имело многочисленную конную армию, много лет не без успеха воевало с соседней Китайской империей. В 1681-1684 гг. джунгары изгнали из Южного Казахстана казахов Старшего жуза, превратив их земли в свои кочевья, продолжив в 1711-1714 гг. опустошительные набеги в пределы Среднего и Младшего жузов. Казахи запросили у Петра I помощи в войне с джунгарами.

Дерзким до авантюризма был проект губернатора Гагарина. Предложенная им к строительству вдоль Иртыша линия крепостей рассекала надвое джунгарские владения, с чем их владельцы, естественно, не могли смириться. Царь Петр одобрил проект. 22 мая 1714 г. он подписал указ "О походе в Калмыцкую землю" (казахи называли джунгар калмаками, а Петр очень хотел сделать казахов своими добровольными подданными). Начальником военной экспедиции по Иртышу для овладения Яркендом был назначен подполковник И. Бухгольц. [5, 45]

В июле 1715 г. экспедиция Бухгольца отплыла из Тобольска вверх по Иртышу на 32 плотах и 27 больших лодках-каюках. В ее составе было два полка пехоты с артиллерией и полк драгун (всего 2932 чел.). В городе Тара к ней присоединились 15 сотен казаков. Они двигались по берегам, прикрывая речной караван от нападения джунгар. К октябрю экспедиция достигла района Ямышевского озера и высадилась, чтобы перезимовать здесь, а весной двинуться дальше, до Яркенда. В двух верстах от берега, у ручья Пресный, Бухгольц заложил крепость, построил вокруг нее острог. Началась зимовка, вначале спокойная.

9 февраля 1716 г. 10-тысячное войско джунгар окружило крепость и начало штурм. Им удалось ворваться в крепость, но защищающиеся выбили их из нее, правда, с большими для себя потерями. Последовала тяжелая осада с голодом, болезнями, большой смертностью личного состава гарнизона. Помощь из Тары и Тобольска получить не удалось. Подкрепление, посланное князем Гагариным, было перехвачено джунгарами. К весне в гарнизоне крепости осталось всего около 700 человек. Бухгольц сообщил предводителю джунгар Цэрен-Додону, что выполнит его требование - разрушит крепость и отступит в пределы России. Цэрен-Додон снял осаду. 28 апреля Бухгольц с оставшимися у него людьми отплыл на плотах вниз по реке в Тобольск. У устья речки Омь он остановился и построил первую в проекте Иртышской линии Омскую крепость. [6, 41]

Неудача экспедиции Бухгольца не остановила Петра I. Новая просьба казахского хана Тауке вступить с ним в военный союз против джунгар утвердила его решимость продолжить строительство Иртышской линии. Последовали новые экспедиции: в 1717 г. - И. Ступина и П. Свирского, в 1718 г. - В. Чередова, в 1719 г. - И. Лихарева, в 1720 г. - вновь И. Ступина. Были построены и укреплены артиллерией крепости Железинская, Ямышевская, Семипалатинская, Усть-Каменогорская, форпосты Ачаирский, Черлакский, Чернорецкий, Коряковский, Семиярский, Долонский и Ульбинский. В последующие годы были сооружены форпосты Телецкий, Шульбинский и Пьяногорский, редуты Пятырыжский, Осьморыжский, Бобровский, Известковый, Черемушкинский, Белокаменский, Глуховский, Озерный. Было устроено много "защит", маяков и пикетов. Иртышская линия закрыла пути агрессии джунгар на казахские степи с востока, стала плацдармом вытеснения их из Прииртышья. [7, 35]

Так Россия осуществила военную колонизацию реки Иртыш и ее берегов на протяжении 960 верст десятками гарнизонов прочных военных укреплений.

Гарнизоны крепостей в первые годы состояли из солдат и офицеров регулярной армии, пополнялись казаками сибирских городов Тобольска, Тары, Тюмени, казаками с Дона, Волги и Урала. Отслужив год, казаки могли возвращаться домой, а при желании служить дальше. Позже стали приезжать сюда на службу семьями. Рядом с крепостями возникли казачьи станицы.

Гарнизоны нужно было обеспечивать продовольствием. Его завоз из российских губерний был труден и дорог. Обезлюдело Прииртышье после изгнания из него джунгар. Местного хлебопашества не было, попытка ввести казенное силами гарнизонов оказалась неудачной. Не мог служивый (солдат или казак) одновременно и служить, и хлеб выращивать. Требовалось казачество, подобное донскому или уральскому, многосемейное, чтобы было кому служить, а кому и землю пахать. Создали. Отнюдь не добровольным переселением, но с наделением за принудительность большими (до 30 десятин на мужскую душу) наделами лучших земель и угодий под сенокосы и пастбища. В привилегированное казачье сословие зачислялись отставные солдаты с семьями, сосланные в Прииртышье польские и запорожские повстанцы, беглые российские крестьяне. Так множилось казачье войско. [8, 35]

В начале XIX века казачьи станицы стали создавать и вне десятиверстной пограничной полосы вдоль Иртыша. Например, в 1826 г. прибывших в станицу Белокаменскую в поисках лучшей жизни четырех мужиков поселили вне приречной полосы, в 12 верстах от нее - у двух озер, названных казаками канонерскими. Прибывавших позже селили там же. Всех новых поселенцев зачисляли в казачье сословие. Так возникла новая станица - Канонерская. В том же, 1826 г., но уже на левобережье была основана станица Баян-Аульская, в 1831 г. - Аягузская, в 1844 г. - Кокпектинская, в 1855 г. - Урджарская.

В 1837 г. в 60 верстах от Иртыша, на берегу большого озера, возникло поселение беглых татар из Казанской и Уфимской губерний. Земли у озера были плодородные. Татары занялись хлебопашеством, свое поселение зарегистрировали в канцелярии семипалатинского военного губернатора под названием Башкуль. Губернатор зачислил их в казачье сословие и приписал к станице Канонерской. Зажили татары в Башкуле казаками, построили мечеть.

В 1857 г. в 30-40 верстах от татарской Башкули возникли крестьянские поселения Большая и Малая Владимировка. Их тоже приписали к станице Канонерской, возведя крестьян в казачье сословие.

Казачья колония распространялась на все большую площадь. Но после отмены крепостного права в России в 1861 г. она превратилась в крестьянскую. Раскрепощенные безземельные крестьяне, наслышанные о свободных землях Прииртышья, стихийным потоком устремились сюда. Так много казаков губернской власти уже не требовалось.

В 1863 г. приказом омского генерал-губернатора все жители неприбрежных сел, возведенные ранее в казачье сословие, были возвращены в крестьянское, лишены казачьих привилегий. В казачьем сословии остались лишь потомственные казаки.

Завершилась крестьянская колонизация Прииртышья столыпинской реформой и появлением здесь крупных землевладельцев, имеющих 12-15 тыс. десятин земли. Они скупали паи вышедших из общины и разорившихся крестьян, сдавали скупленные земли тем же крестьянам в аренду, наживали на этом, а также перепродаже земель миллионные состояния.

1.2 Военно-разведывательные экспедиции в Прииртышье

После завершения присоединения Западной Сибири, в конце XVI в. границы Российской империи вплотную соприкоснулись с кочевьями Казахского ханства в степном Прииртышье. Стремясь к упрочению своих позиций в этом регионе и обеспечению безопасности новых восточных границ, царское правительство основало ряд военно-административных городов-крепостей и острогов: Тюмень (1586 г), Тобольск (1587 г.), Тара (1594 г.), Томск (1604 г.) и другие. В целях дальнейшего развития колонизации края правительство царя Петра 1 в начале XVIII в. решило овладеть верховьем Иртыша и землями, лежащими за ним на восток [9, 16].

Обширные и богатые пастбищами прииртышские степи, населенные кочевниками-казахами, в XVII - начале XVIII вв. подвергались частным опустошительным набегам ойрат-монголов Джунгарского ханства. Стремление джунгар захватить казахские земли и покорить народ не осуществились. В конце концов захватчики были изгнаны за пределы Казахстана.

Император Петр I, «прорубая окно» в Европу на Балтийском море, в то же время по словам П.И. Рычкова хотел «путь во всю полуденную Азию отворить». Как передают, бомбардир Пётр Михайлов (Петр I) в бытность его в г. Астрахани во время Персидского похода в 1722 г., ознакомившись с состоянием казахских орд, сказал, что «киргиз-кайсацкая степь всем азиатским странам и землям ключ и ворота». Следовательно, Казахстан рассматривался царской Россией как плацдарм для продвижения в Среднюю Азию и к сокровищам Индии. Момент для продвижения был благоприятный. Со шведским королём Карлом XII было покончено, а война с Турцией доведена до конца. Поскольку завоевания на западе были близки к завершению, государь Петр I решил повернуть на восток.

В этот период в России распространилось много рассказов о «золотых россыпях» в городе «Эркети» (ныне Яркенд-Шачэ, город в Синьцзян-Уйгурском автономном районе Китайской Народной Республики). Так, о наличии золота в этом городе доносили Петру I посланник хивинского хана Аширбай и туркмен Ходжа Нефес в 1711 г. Ф.С. Салтыков, отправленный царём в Англию для закупки кораблей, в сочинении с характерным названием «Изъявления, прибыточные государству» нарисовал государю радужные перспективы от проникновения России в Среднюю Азию и индию, которые торговали серебром, золотом, драгоценными камнями и шёлком. Ссылаясь на опыт Англии и Голландии, которые «там ... великие прибыли себе ... торгами получают», Салтыков рекомендовал соорудить на пути в эти земли крепости, «и из тех крепостей можно будет учинить с ними торги». [10, 169]

В связи с длительными войнами (Азовские, Персидский, Среднеазиатский, Прутский походы, 20-летняя Северная война со Швецией), содержанием огромной армии и флота, строительством новой столицы Санкт-Петербурга, государственная казна Российской империи была истощена. Правительство, испытывавшее значительные финансовые затруднения, с 1700 г. пошло даже на уменьшение количества серебра при чеканке новой монеты. Поэтому так благосклонно отнесся император к конкретному предложению первого сибирского губернатора князя Матвея Петровича Гагарина о снаряжении военной экспедиции в дальний город «Эркеть, где по донесению бухаретина Нефоса, в большом нахождении золотой песок». Было это в 1714 г. МЛ.Гагарин писал царю, что «Городок калмыцкий Эркеть, под которым на реке Дарье промышляют песошное золото, в расстоянии от Тобольска, по сказке эркетских жителей, что доходят до Тары из Эркети, в пол-третья месяца не скорою ездой» [11, 18]. На самом деле город Яркенд находился в Западной Джунгарии, и не на реке Дарье, а на одноимённой реке Яркенд. М.П.Гагарин увидел продаваемое песочное золото в Тобольске, и жители сказали ему, что это самородное золото, которое «перенимают в реке под Эркетом коврами и сукнами». Князь предложил царю проект строительства ряда крепостей от Тобольска вдоль Иртыша до Эркети (первую - близ Иртыша у Ямышева озера) и проведения укреплённой линии через казахские степи и Джунгарию с целью овладения районом Яркенда [12, 29]. «Сибирского царства Губернатор» вызвался «снарядить и содержать нужные для такой экспедиции войска из доходов Сибирской губерний». Тем самым губернатор надеялся взять организацию экспедиции в собственные руки и поставить во главе предприятия своего человека. В случае успеха проекта, это давало ему возможность прочно обосноваться в зарождающейся русской золотопромышленности.

В начале XVIII в. на Иртыше самым крайним русским военным укреплением была основанная в 1670 г. слобода Чернолуцкая, расположенная в верстах 50 ниже впадения реки Оми в Иртыш. На обширной территории Среднего и Верхнего Прииртышья располагались кочевья племен казахского Среднего жуза. К правобережью Черного Иртыша и к озеру Зайсан время от времени продвигались владения ойратских тайджей, периодически совершавших военные вторжения на территорию Восточного Казахстана.

Донесение сибирского губернатора МЛ.Гагарина государь Пётр I получил на «Котлинском острову» в Кронштадте, где русский флот готовился к морскому сражению в Финском заливе со шведами. Реакция царя была быстрой. 22 мая 1714 г. на адмиральской галере «Святая Наталья» царь собственноручно подписывает указ «О походе в Калмыцкую землю». В указе предписывалось снарядить военную экспедицию под начальством подполковника И.Д. Бухгольца «для завладения тех мест, где имелось песочное золото»,«... для того ехать в Тобольск и взять там у помянутого губернатора 1500 военных людей и с ними идти на Ямыш-озеро, где ... делать город и пришел к тому месту, помянутых людей в той новостроенной крепости и около неё, где возможно, там расставить на зимовье для того, чтобы на будущую весну, собравшись с теми людьми, пойдете от Ямышево к Эркетю» [13, 20]. На пути продвижения отряд Бухгольца должен был создавать «редуты для складки провианту и для коммуникаций» на расстоянии шести дней или по неделе времени езды друг от друга, и оставлять на них по нескольку человек. Таким образом, царь предписал экспедиции заложить на Иртыше ряд крепостей и редутов.

В начале июня 1714 г. И.Д. Бухгольц с сержантом и 7 солдатами Преображенского полка выехал в Москву, где к нему были командированы 7 офицеров Московского полка: майор, два капитана, два поручика и два прапорщика. Этот костяк будущего отряда отправился из Москвы водой по рекам Москве, Оке, Волге и Каме, и только к 13 ноября смог прибыть в Тобольск.

Претворение царского указа в жизнь вступило в привычную чиновничью колею и, как это бывало в те времена, затянулось на много месяцев. Более полугода продолжалось организация снаряжения экспедиции и подготовка каравана судов. По распоряжению губернатора Сибири ратных людей набирали в Таре, Тобольске, Тюмени и окрестных селениях. В отряд были зачислены 2795 человек, в основном посадские люди (жители торгово-промышленной части города), солдаты-новобранцы, рекруты из крестьян (с каждых 20 дворов брали по рекруту), 70 мастеровых людей - плотники, кузнецы, рудный мастер [14, 126].

В указе царя подчеркивалась необходимость /сыскать несколько человек из шведов, которые искусны инженерству, артиллерии и которые в минералах разумеют». Поэтому в состав экспедиции были включены военнопленные шведские офицеры, сосланные в Сибирь. К лету 1715 г. сформировали, обучили и снарядили три полка: Санкт-Петербургский, Московский и Драгунский. Организаторы экспедиции придавали немаловажное значение усилению вооружения создаваемого отряда, только артиллерийских орудий было взято 70 [15, 160].

Одновременно с подготовкой экспедиции предпринимались дипломатические усилия с целью убедить джунгарских правителей, что действия отряда не затронут их интересов. Послам Джунгарии Сайзану Ерке-Тарзахе и Гендуле Дундуку, находившимся в Тобольске в момент прибытия туда подполковника И.Д.Бухгольца, князь Гагарин заявил, что создаваемая экспедиция не имеет завоевательных целей, её задачей является только разведка недр. К верховному правителю Джунгарии хунтайджи Цеван Рабдану были направлены специальные посланники сибирского губернатора с целью разъяснения, чтобы «он, хунтайша, от посланных царским величеством людей никакого опасения не имел.

В июле 1715 г. экспедиция на 32 дощаниках и 27 больших двенадцативёсельных лодках выступила из Тобольска в плоть вверх по Иртышу. В Тару приплыли 24 июля. Здесь отряд получил 1500 лошадей для драгунского полка и часть людей пересела на седло -пошла по берегам Иртыша для предупреждения неожиданных нападений и засад со стороны джунгар на флотилию. В Таре к экспедиции присоединились купцы с 12 дощанками, груженными товарами. Флотилия везла и весь лесной материал, необходимой для строительства крепости. Дощаники представляли собой походный укрепленный дом-склад всего необходимого в пути. Движение флотилий было медленное, дощаники передвигались вверх по реке «волоком», т.е. тянулись при помощи веревок людьми и лошадьми.

К Ямыш-озеру, где велено было заложить первую крепость, отряд прибыл глубокой осенью 1 октября (по старому стилю). По Иртышу уже шла шуга. Проникнуть в Яркенд решено было в следующем году. «На утесистом обрывистом берегу Иртыша, вдающемся мысом в реку» была заложена Ямышевская крепость. Месторасположение для неё выбрали в двух с половиной верстах справа от Иртыша, в месте, откуда вытекал ручей, названный «Пресным». Строительством крепости руководил артиллерийский поручик из пленных шведов Каландер». Крепость состоял из вала, рва с гласисом с барбетами для артиллерии, обнесена рогатками. В плане - три фаса, примкнутые с 4-й стороны к обрыву реки, безопасному от штурма. Вне ярда крепости, окруженные палисадом, и защищенные малым деревянным острогом, размещены 2 больших амбара с «военной поклажей»,дома для офицеров, казармы для солдат и луговой выгон для табуна. За недостатком леса, употребили на стройку несколько дощаников. С 29 (X по 10) XI, в 13 дней вал был закончен» [16, 6].

Достигнуть «Экрети» и найти там золотое руно сибирским аргонавтам однако не удалось. Движение венного отряда вверх по Иртышу в направлении к Джугарии встревожило ойратских тайджей. Правитель Джунгарии Цеван Рабдан, получив сведения о намерении отряда продолжить свой поход вглубь Джунгарии до Яркенда, отравил против него десятитысячное войско во главе со своим двоюродным братом Цэрэн - Дондобом. Удел Цэрэн - Дондоба находился по реке Имелю до озера Нор - Зайсан, т.е. как раз на линии дальнейшего пути экспедиции.

В ночь на 9 февраля 1716 г. «когда случилось жестокая стужа», джунгары, сняв караулы, отогнав всех лошадей экспедиции, пошли на штурм Ямышевской крепости. Им удалось захватить и часть продовольствия отряда. Крепость не была занята войсками и пушками. Там находилась лишь церковная палатка. «Пехота наша построилась на лугу у реки Преснухи, в нескольких стах саженях от неё стали драгуны, а пушки остались на своём артиллерийском дворе. Они открыли огонь по калмыкам, штурмовавшим пустую крепость. Затем пехота выгнала их оттуда. Труднее было выгнать их из наших амбаров, быстро приспособленных калмыками к обороне. Они прорубили в их стенах дыры, устроили впереди завалы из кулей и тюков с провиантом и поместили за ними своих стрелков. До самого вечера мы не могли выбить их из этой выгодной позиции. Однако бомбы, удачно брошенные, подготовили атаку и калмыки были опрокинуты» [17, 16]. Таким образом ,внезапное нападение джунгар успеха не имело, после 12-часового боя атака была отбита. Тогда Цэрэн - Дондоб прислал И.Д. Бухгольцу ультиматум с требованием оставить крепость, обещая возможность безопасного отхода. Получив отказ, джунгары обложили крепость и решили держать её в осаде до тех пор, пока у осажденных не кончатся запасы пищи и они сами будут вынуждены оставить её. 21 февраля Цэрэн — Дондоб вновь предлагает И. Д. Бухгольцу удалиться, угрожая в противном случае принудить экспедицию к тому «голодом и силою». Бухгольц же, помнивший наказ государя Петра 1 и инструкцию князя Гагарина быть твердым в достижении своих целей, подчёркивая свою решимость не покидать крепости, отвечал, что «нарушать мира не намерен и крепость построил повелению государя на такой земле, которая Джунгарии не принадлежала, угроз же не боится, и при достаточных запасах, дождавшись помощи, посмотрит как будет Цэрэн - Дондоб препятствовать воле государевой», причём советовал джунгарам отступить, считая это единственным условием для сохранения мира. 27 февраля царь Пётр I и губернатор М. П. Гагарин направил джунгарскому хунтайдже грамоту, в которой опровергалась принадлежность к Джунгарии некоторых пограничных земель.

Три месяца длилась осада. В крепости люди голодали, недостаток лекарств и провольствия вызвал повальные болезни, от которых, как Бухгольц позднее писал князю Меншикову» в сутки человек по 20 и больше умирало». Особенно валила людей страшная незнакомая болезнь, впоследствии названная «сибирской язвой». За зиму умерло свыше 2000 человек. Осажденная крепость превращалась в кладбище, но отряд продолжал отбиваться, ожидая помощи из вне. Ожидаемое подкрепление, которое обещал царь через сибирского губернатора, так и не прибыло. Ещё в декабре 1715 г. И. Д. Бухгольц послал Петру I донесение о положении дел и о трудностях, с которыми он столкнулся. Его донесение царь получил в Копенгагене, откуда 4 февраля 1716 г. отправил ответ, свидетельствующий о том, какое значение он придавал этой экспедиции: «Губернатору князю Гагарину, при отпуске вашем дан о том о всём полный указ... ему велено нарочно до тех дел к вам съездить и о всём подлинно определить, о чём и ныне к нему с подтверждением писали. С корабля «Ингерманландия» от Копенгагена» [18, 13].

Для улаживания конфликта князь М.П.Гагарин в феврале 1716 г. направляет к Цеван Раб дану сотника В. Черед ова. Но джунгарский хунтайджи и слышать не хотел приёме русского посла и держал его у себя под стражей. Единственный транспорт с продовольствием и 20 тыс. руб. казённых денег для жалования войску, направленный из Тобольска осажденным, был перехвачен джунгарами в 52 верстах от Ямышевской крепости. Других попыток помочь осажденным сибирский губернатор не предпринимал. Князь Гагарин мало беспокоился о людях, посланных по его инициативе в дальние прииртышские степи, хотя государь из Копенгагена приказал ему «всемерно пещись об успехе предприятия» Транспорт, состоявший из военного конвоя (один капитан, один поручик и некоторое число солдат), шведских военнопленных, пожелавших принять участие в экспедиции Бухгольца и группы купцов с товарами из городов Тобольска, Тары и Томска, всего около 700 человек, был окружен джунгарами на Коряковском яру при Иртыше и после упорного сопротивления, продолжавшегося целый день, взят в плен.

Вторично попал в неволю штык юнкер шведской артиллерии Иоганн Густав Ренат, взятый ранее в плен под Полтавой. Впоследствии он организовал в Джунгарии производство пушек и мортир, вместе с другим шведским пленным поручиком Дебешем наладил суконное производство. Ренат научил также джунгар искусству книгопечатания и завёл типографию по европейскому образцу. За оказанные джунгарам услуги Ренат в 1733 г. был отпущен на родину в Швецию, где прославился составлением карты джунгарии.

Всего в 1716 г. во время внезапного нападения ойратских войск при Ямышеве и в пути попало в плен 419 человек, погибло и умерло от ран 133 русских война. Изнуренный болезнями и недостатком продовольствия, Бухгольц понял, что его миссия обречена на неудачу, покорился обстоятельствам и решил начать отступление с остатками своего войска. Весной, как только Иртыш освободился от льда, военный совет, созванный Бухгольцем, решил — место оставить, крепость срыть, дома сломать, всё погрузить на 16 оставшихся дощаников. 28 апреля 1716 г. остатки Ямышевского гарнизона, составившего около 700 человек, погрузившись на суда, отплыли по Иртышу, не встретив противодействия со стороны джунгар. Напротив, они даже вернули двух пленных - священника, взятого при штурме крепости, и казначея из ограбленного каравана.

На обратном пути, 20 мая 1716 г. отряд заложил у устья реки Оми на левом её южном берегу Омскую. Комендантом крепости был назначен приехавший из Москвы майор И. Вельяминов - Зернов.

Во время пребывания подполковника И. Д. Бухгольца в Омской крепости раздоры между ним и князем М. П. Гагариным возрастали. В результате Бухгольц «впал в немилость» и 22 сентября уехал в Тобольск, а оттуда был отозван царём в столицу. В январе 1719 г. руководитель «похода в Калмыцкую землю» И. Д. Бухгольц давал отчёт о причинах неудачи возглавляемой им экспедиции перед Сенатом и царем. В ходе разбирательства всех обстоятельств дела он был полностью оправдан с записью в личном деле: «Годится к лучшему делу и в звании полковника назначен комендантом крепости Нарва».

В чём же заключались причины неудачи экспедиции? Большинство войска, набранного Бухгольцем, было новобранцами. Солдаты, не приученные к невзгодам, терпели в походе большие страдания. Бухгольц считал свой отряд слабым, а в донесениях в Санкт - Петербург он постоянно выражал недовольство сибирской администрацией в организации войска. «Экзерциции (экзерциция -упражнение) они не знают, - писал Бухгольц, - зимой и весной нынешней принимал и муштровал и всякую амуницию делал и пушки лили» [19, 52]. Уже в период строительства Ямышевской крепости Бухгольц понял, что с войском ,которым он располагал, выполнить поставленную задачу невозможно. Солдатам были чужды интересы похода. Зимой в отряде усилилось дезертирство, свыше 260 человек разбежалось. Бухгольц писал об этом царю и просил подкрепления: « ...нужду имею в обер- и унтер -офицерах, а сержантов и капралов ни единого ....все люди новые и у дел нигде не бывали» [20, 52].

В немалой степени экспедиция не достигла своей цели по вине сибирского губернатора М. П. Гагарина, который урезал силы и средства Бухгольца до того, что последний не имел в отряде даже медика и аптеки, это особенно остро сказалось во время вспышки эпидемических заболеваний в осаждённой крепости. Столкнувшись в Тобольске с полной безучастностью Гагарина к делам экспедиции, И. Д. Бухгольц писал с обидой Петру I: «Во всём мне от него великое задержание.. .В Тобольску, государь , как я прибыл припасов воинских, лядунок, перевязей, Портупеев, лопаток, заступов, кирок, мотыг, ломов, топоров, буравов, долот, ни к пушкам ядр и никакой амуниции, ни телег походных, ни ящиков патронных, ни людям мундиру ничего не было, о чём о всём сведем господин губернатор.... А подлинного и вернова ведомца о песошном золоте близ Еркета господин губернатор мне не дал» [21, 138].

Неудача экспедиции Бухгольца не смутила царя. 28 января 1719 г. с полномочиями основать крепость на озере Нор - Зайсан Пётр 1 направляет в Сибирь военно-разведочную экспедицию под начальством лейб - гвардии Семёновского полка майора И.М. Лихарева. В феврале 1719 г. И.М. Лихарев в сопровождении 10 офицеров, трёх лекарей, нескольких артиллеристов, 9 адъютантов, 12 солдат дьяка и двух подьячих на 109 подводах отправился в стольный сибирский град Тобольск [22, 46].

Весной 1719 г. команда Лихарева в Тобольске развернула бурную деятельность по комплектованию и снаряжению экспедиции . Ещё в Петербурге И. М. Лихарев встречался с И.Д. Бухгольцем, выслушал его советы по организации похода. Год ушел на снаряжение экспедиции. Из-за дальности пути было решено завести продовольствие в уже построенные к этому времени на Иртыше крепости, используя их как перевалочные базы.

В мае 1720 г. Лихарев отдал распоряжение о выступлении из Тобольска. В конце июня экспедиционный караван на трех судах в количестве 190 человек прибыл в Семипалатинскую крепость. Здесь к экспедиции присоединилось ещё 250 человек. Участники похода погрузились в 34 плоскодонные лодки, с собой взяли 13 полевых пушек и 6 мортир, а также продовольствия на три месяца.

Экспедиция поднимается вверх по Иртышу до озера Зайсан. Не найдя удобного места у озера для закладки крепости, отряд двинулся по реке Чёрный Иртыш, где был остановлен 20 -тысячным воинском джунгар. 1 августа 1720 г. экспедиция подверглась нападению джунгар. На третий день Лихарев вступил в переговоры с предводителем джунгар Галдан - Цереном и конфликт разрешился миром. Отряд Лихарева повернул назад, на обратном пути экспедиция в устье Ульба заложила Усть-Каменогорскую крепость.

Комендантом Усть-Каменогорской крепости был назначен подполковник П. Ступин, гарнизон крепости в 363 человек был составлен из участников экспедиции.

Сибирский историк П. А. Словцов, касаясь инициативы губернатора в посылке экспедиции И. Д. Бухгольца за «песошным золотом»в верховья Иртыша, расценил её как авантюру : «Если государь заблагорассудил отослать в Сенат на рассмотрение фантастическое представление Гагарина, в котором ни одна строка не смотрит прямо, Сибирь не понесла бы столько жертв. Ибо с чего взял губернатор, что контайша духа воинственного будет смотреть равнодушно на крепости, владения его разрывающие? Откуда достать продовольствия отряду, в степь углубляющемуся?» [23, 270].

На взгляд казахских историков экспедиция не удалась и потому, что Бухгольц не установил, связь с казахскими родами , кочевавшими в районе движения экспедиции и находившимися с состоянии войны с джунгарами. Именно в этом районе «люди казачьей орды «отбили у джунгар русского офицера Маркела Трубникова. Казахские воины могли бы оказать эффективную помощь русскому отряду [24, 20].

Все экспедиции собрали достаточно материалы по земельным данным, по численности населения, по хозяйству, что дало дальнейшему развитию экспансии края


2. Создание Иртышской военной линии

2.1 Строительство Иртышской укрепленной линии

Сложная внешнеполитическая обстановка на юго-восточном направлении, которая определилась к середине XVIII века, была связана с активизацией Китая в этом регионе, с нестабильной обстановкой в Джунгарии и в Казахских жузах. Она приводит Россию к употреблению опыта организации охраны границ, использованного ею в европейской части. Предпринятая стратегия была обусловлена необходимостью сохранения позиций в этом регионе и дальнейшего его освоения.

Строительство укрепленных линий в России имело давние традиции. Оборонительные линии существовали еще во времена Киевской Руси. Создание их началось с IX века с возведения укрепленных пунктов и валов, главным образом, на речных рубежах.

Широко применялись засеки, которые устраивались в лесах и представляли собой заграждения из поваленных деревьев, сооружались на скорую руку и имели временный характер. В процессе усиления Московского великого княжества в XIV веке была создана сторожевая пограничная линия по рекам Хопер, Воронеж и Дон.

С XVI века оборонительные линии превратились в долговременную периодически возобновляемую оборонительную систему, которая, кроме собственно засек, вмещала в себя ряд инженерных сооружений.

Такова была черта, построенная в середине XVI века к югу от Оки и названная впоследствии «Большая засечная черта». Со второй половины XVII века Большая засечная черта перестала играть сколько-нибудь существенную роль в борьбе Российского государства с кочевниками.

Район русско-татарских столкновений переместился на сотни километров к югу. Здесь возникли новые укрепленные города-крепости, а также укрепленные засечные черты: Белгородская, Симбирская, Закамская и Тамбовская. Появление систем укрепленных линий стало возможным с образованием централизованного государства, так как само создание крупных оборонительных линий требовало мобилизации массы людей и крупных материальных средств, чего нельзя было осуществить при отсутствии сильной централизованной власти.

По мере расширения границ России в XVIII в. на основе опыта засечных черт возникает система пограничных укрепленных линий, состоявших из крепостей и укрепленных городов, между которыми создавались полевые укрепления, обычно в виде земляного вала, иногда — с деревянным тыном наверху и рвом. Перед рвом устраивались засеки и ставились рогатки против конницы. Через каждые 200-600 м вал имел выступы в виде редутов, что позволяло оборонять подступы к валу продольным ружейным огнем.

В начале XVIII века при Петре I в России велось исключительно строительство отдельных мощных крепостей по западному образцу, а не пограничных черт, как в XVII в. В это время на юге Западной Сибири возводятся следующие пограничные крепости: Омская, Железинская, Ямышевская, Семипалатинская, Убинская, Долон-Карагайская и Усть-Каменогорская. [25, 77]

Первым исключением из этого порядка стало устройство в 1718-1725 гг. Царицынской линии между Волгой и Доном, протянувшейся на 60 верст. Она состояла из четырех крепостей и одного редута, соединенных непрерывным рвом и валом. В 1731-1742 гг. была создана Украинская линия из 16 крепостей и значительного числа редутов. Её непрерывный вал на 268 верст тянулся от Днепра до Северского Донца.

В первой четверти XVIII в. восточнее р. Волги одними из первых появились крепости Алексеевск, Сергиевск и Сакмарский городок. Следующий этап в истории сооружения городов-крепостей был связан со строительством Новой Закамской линии в 1731-1736 гг., но большинство крепостей было основано в результате деятельности широкомасштабной правительственной экспедиции, известной в истории как «Оренбургская экспедиция», и экономического освоения территории новообразованной Оренбургской губернии.

Как бы то ни было, именно план Кириллова стал основой новой юго-восточной политики России. Строительство Оренбурга на границе между землями башкир и казахов должно было, по мнению И.К. Кириллова, коренным образом изменить внутреннюю политику России, в частности, политику в отношении башкир, калмыков и других народов. Политика царского правительства, проводимая в Башкирии в середине XVII в., стала причиной частых башкирских восстаний. [26, 7]

Они причиняли большое беспокойство, особенно, когда втягивали в свою орбиту соседние народы: калмыков, казахов, каракалпаков. Поэтому одно из назначений нового города автор проекта видел в том, чтобы «своих же прежних подданных Башкирцев и волжских калмыков от замыслов и соединения воздержать ... без движения великих войск и без убытка». Кроме того, он должен был сыграть определенную роль в урегулировании отношений между Россией и Джунгарией: «Ныне же, когда киргиз-кайсаки подданными учинились, то оному зюнгорскому владельцу можно или киргизцами, или башкирцами... всякую шкоду учинить без российских войск ... Тот же город закроет за собою башкирцев, и все набеги киргиз-кайсаков, которые теми местами проходили, пресечет...». [27, 44]

Начатое И. К. Кирилловым дело суждено было продолжить И.И. Неплюеву. В начале 1742 г. он был назначен командиром Оренбургской экспедиции. Своим первым долгом Неплюев посчитал осмотр крепостей и укреплений, построенных в результате деятельности «Оренбургской экспедиции». В результате этого предприятия он в начале 1743 г. прибывает в г. Шадринск Исетской провинции, где вместе с губернатором Сибири генерал-майором Сухаревым обсудил вопрос о более надежной защите границ от казахов и калмыков и об устройстве новой линии. Именно тогда возникает идея соединения линии укреплений в Сибири с укреплениями, возведенными на юге Урала. Тогда же по сообщению Сибирского губернатора Сухарева была составлена ведомость имеющихся на линии укреплений от Утяцкого форпоста через Коркину слободу и до Омской и Усть-Каменогорской крепостей с указанием расстояния между ними и количества находящихся в них регулярных и нерегулярных войск. Интересно, что эта ведомость была подписана Петром Рычковым. Неплюев, проехав от Царева городища по берегу р. Тобол до устья р. Уй, назначает здесь новую Уйскую линию, которая должна была состоять из девяти крепостей, главной из которых должна была стать Троицкая. Эта линия должна была соединиться с Ишимской линией, которая соединялась с цепью крепостей в верховьях Иртыша. Но верхиртышские крепости стояли друг от друга слишком далеко и не могли служить надежным препятствием набегам кочевников. Поэтому был поставлен вопрос об увеличении оборонительных укреплений в межкрепостном пространстве.

По итогам встречи этих двух важных особ в г. Шадринске Исецкой провинции 17 марта 1743 г. была составлена ландкарта и послана в Сенат. В доношении по этому поводу говорилось: «как из той карты видно путь от Семипалатной крепости до Телеуцкого озера открытый на расстоянии 450 верст, а препятствовать неким... по Иртышу крепости редко стоят, между которыми из киргизской стороны пройти без затруднения можно, ... резонно оное прикрытие учинить нужно к пресечению опасности от Галдан Черена и платежа ему дани в Кузнецком ведомстве». Было решено от Чернолуцкой слободы, куда идет от Тобола линия вверх по Иртышу до Семипалатной крепости, прибавить между настоящих другие крепости и редуты, чтоб формальную линию содержать. [28, 66]

Таким образом, в 40-е годы происходит пересмотр подходов к проблеме сооружения пограничных укреплений. Отдельные пограничные линии начинают соединяться в целые системы укреплений, которые предназначались для организации комплексного способа охраны границ государства. В планах предполагалось соединить отдельные крепости общими линиями, состоящими из ряда укреплений различной мощности и расположенных между ними фортификационных единиц, которые соединялись бы сплошными рвом и валом. Планы именно таких линий нами были обнаружены в архиве.

Внешняя политика царской России носила захватнический характер, целью её было расширение империи за счёт приобретения новых колоний, рынков сбыта товаров и источников сырья. В этом смысле особое значение прида

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "История создания Иртышской военной линии". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 612

Другие дипломные работы по специальности "История":

Российско-китайские отношения: история и современность

Смотреть работу >>

Внешняя политика Франции в конце XIX – начале XX веков

Смотреть работу >>

Советско-германские отношения в 1920 – начале 30-х гг

Смотреть работу >>

Польша от 1914 года к началу второй мировой войны

Смотреть работу >>

Социально-экономические аспекты традиционной структуры Казахстана в 20-30 годы ХХ века

Смотреть работу >>