Дипломная работа на тему "Историко-правовой анализ реформирования вооруженных сил Российской империи в период буржуазных реформ второй половины XIX в"

ГлавнаяИстория → Историко-правовой анализ реформирования вооруженных сил Российской империи в период буржуазных реформ второй половины XIX в




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Историко-правовой анализ реформирования вооруженных сил Российской империи в период буржуазных реформ второй половины XIX в":


ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение

Глава I. Социально-политические предпосылки реформирования русской армии во второй половине XIX в.

1.1 Общественный и государственный строй Российской империи в период становления капиталистических отношений

1.2 Военная реформа в системе буржуазных реформ в 60 - 70-х гг. XIX в.

1.3 Военное законодательство Российской империи первой половины XIX в. и в период реформирования вооруженных сил 1860-1870 гг.

Глава II. Организационно-правовые основы строительства вооруженных сил Российской империи в период буржуазных реформ

2.1 Военное законодательство об организационном строении вооруженных сил

2.2 Военное законодательство о центральных и местных органах военного управления

2.3 Военное законодательство о военно-учебных заведениях

Заключение

Источники и литература

ВВЕДЕНИЕ

В последние годы проблемы реформирования Вооруженных Сил Российской Федерации, их правового обеспечения приобрели особую значимость.

В настоящее время проведены или проводятся реформы вооруженных сил в ряде стран мира. Ими накоплен значительный опыт в вопросе правового обеспечения военных преобразований, который нельзя не учитывать, но и недопустимо слепо копировать его вне связи с национальными особенностями и традициями нашей страны, объективными условиями ее существования и развития.

Наиболее ценен опыт правового обеспечения строительства вооруженных сил Российской империи в период буржуазных реформ второй половины XIX в. В отличие от реформирования Вооруженных Сил СССР, которое было тщательно исследовано советскими учеными-правоведами, военно-правовое реформирование дореволюционной России изучено значительно в меньшей степени. Автором данного исследования учтено, что в течение длительного времени в силу идеологических установок предавался забвению опыт дореволюционной России в области реформирования вооруженных сил и совершенствования военного законодательства, связанного с реформированием. Исследование истории государственно-правового обеспечения строительства вооруженных сил в период буржуазных реформ может представлять сегодня не только определенный теоретико-познавательный, но и практический интерес.

Актуальность диссертационного исследования определяется рядом обстоятельств.

Во-первых, на переломных этапах общественного развития в России всегда возрастал интерес к прошлому страны. Сталкиваясь с многочисленными трудностями становления, по сути, нового государства, сегодня общество ищет в своем прошлом вдохновляющие примеры, исторические аналогии. В историческом опыте становления и развития вооруженных сил России, в ее великих победах, а также и в горьких неудачах мы черпаем поучительные уроки на будущее. «Жизнь войска… - отмечал один из крупнейших специалистов в области истории военного права XIX в. П. Ф. Заусцинский, - представляет собой неразрывную цепь явлений, в которой настоящее является неизбежным следствием прошедшего и служит единственной причиной будущего...»[1].

Во-вторых, реформирование Вооруженных Сил в наше время нуждается в изучении теоретических аспектов и исторического опыта правового обеспечения строительства вооруженных сил в эпоху внутренних и международных трансформационных процессов, выявлении условий, благоприятствующих либо мешающих осуществлению военных реформ, позволяющих с минимальным ущербом пройти полосу преобразований и обрести новое качество.

В-третьих, изучение опыта модернизации и реформирования русской армии позволяет увидеть новые, недостаточно исследованные аспекты более широкой проблемы дискуссионного характера связанные с историческим опытом реформ в России; трудностями реформирования военной организации в период буржуазных реформ; правовым обеспечением строительства армии Российской империи.

Заказать написание дипломной - rosdiplomnaya.com

Уникальный банк готовых защищённых на хорошо и отлично дипломных проектов предлагает вам написать любые работы по желаемой вами теме. Правильное написание дипломных проектов по индивидуальным требованиям в Нижнем Новгороде и в других городах РФ.

В-четвертых, реформа вооруженных сил предполагает реорганизацию военного управления. Поэтому исторический опыт реформирования русской армии актуален и сегодня. Здесь высвечиваются проблемы переходного периода: реформируемая система военного управления должна осуществлять эффективное правовое обеспечение как своих собственных преобразований, так и преобразований в других сферах строительства армии.

В-пятых, за последние годы гражданскими и военными историками проделана немалая работа по возрождению либо забытых, либо старательно скрываемых страниц истории вооруженных сил России. В научный оборот сегодня вводятся новые архивные материалы, мемуары. Большой вклад в обогащение современных представлений, знаний о дореволюционной армии и военном законодательстве вносят ставшие доступными широкой общественности труды выдающихся деятелей первой волны эмиграции.

Таким образом, совокупность потребностей теоретического, правового и исторического характера предопределила актуальность и научную значимость диссертационного исследования.

Степень научной разработанности проблемы. Проведенное историографическое исследование проблемы показало, что в определенной степени правовое обеспечение строительства армии Российской империи в период буржуазных реформ второй половины XIX в. нашло отражение в монографиях, научных трудах и публикациях историков и правоведов дооктябрьского (1917 г.) и послеоктябрьского периодов отечественной историографии.

Проблемы истории строительства русской армии дооктябрьского периода раскрываются в трудах энциклопедического характера[2], а также в работах А. К. Баиова, П. О. Бобровского, А. А. Вахнина, Н. П. Глиноецкого, Г. М. Градского, А. Г. Грекова, А. М. Добровольского, Д. А. Милютина, Д. М. Левшина, П. Ф. Лузанова, А. Ф. Редигера, Р. Фадеева, В. Г. Федорова, В. К. Федорова[3] и др.

Военно-юридическая сторона рассматриваемой проблемы освещается как в теоретических трудах[4], так и в учебно-методической литературе[5]. Дореволюционнаялитература содержит богатый фактический материал по теме настоящего исследования, однако существовавший в то время уровень развития как исторической, так и юридической науки не мог обеспечить глубокого анализа стоящих перед авторами проблем.

Проведенный анализ послереволюционной историографии по проблемам строительства вооруженных сил и их государственно-правового обеспечения в первой половине XIX в. и в ходе проведения военной реформы 60-70-х гг. дает возможность утверждать, что историками и правоведами советского периода тоже изучались вопросы, которые рассматриваются в диссертации. Данные проблемы исследованы в трудах и диссертациях М. И. Баишева, Л. Г. Бескровного, Л. П. Богданова, М. И. Дусеева, П. А. Зайончковского, Н. П. Ерошкина, С. М. Казанцева, С. И. Курбатова, Н. Копылова, М. Н. Салихина, М. В. Сидорчука, А. В.Федорова[6]. Однако целостного научного труда по проблеме правового обеспечения строительства армии императорской России в первой половине XIX в. и в период буржуазных реформ создано не было.

Постсоветский историографический период (с начала 90-х гг. по настоящее время) характеризуется ликвидацией жестких идеологических догм, открытостью архивов и доступностью новых источников. Это дает возможность многие исторические события и явления, исследованные ранее, оценить по-новому, приступить к изучению тем, которые прежде были недоступны. Из недавно опубликованных трудов наиболее близкими по содержанию к настоящему исследованию являютсядиссертации А. Г. Бесова, В. Ю. Кудейкина, О. М. Михайленка, В. Ф. Струтинского и историко-правовое исследование В. А. Селюкова[7]. Первый автор глубоко исследовал военную политику России вXIX в. Второй - на достаточно высоком научном уровне изучил проблему деятельности государственных органов по правовому регулированию строительства армии в XIX - начале XX века. О. М. Михайленок осуществил анализ явлений, процессов, тенденций, общих и специфических закономерностей в сфере национально-государственного строительства в их взаимосвязи с реформированием вооруженных сил в переломные эпохи российской государственности конца XIX - начала XXI века. В.Ф. Струтинский провел более подробно историографическое исследование проблемы подготовки офицерских кадров в России во 2-й половине XIX – начале XX века. В. А. Селюков проанализировал российское военное законодательство конца XIX – начала XX века.

Проведенное историографическое исследование показывает, что некоторые из сторон поставленной проблемы рядом авторов рассматривались в связи с решением других проблем. Специального анализа правового обеспечения строительства вооруженных сил России как в первой половине XIX в., так и в период «милютинских» реформ пока еще не предпринималось. Поэтому необходимость научного решения данной задачи, ее актуальность, недостаточная степень разработанности обусловили выбор темы, определили предмет, цель и задачи данного диссертационного исследования.

Объектом настоящего исследования выступают общественные отношения в ходе строительства вооруженных сил Российской империи в период буржуазных реформ второй половины XIX в.

Предметом исследования являются нормативные правовые акты и деятельность органов государственной власти, обеспечивавшие строительство вооруженных сил Российской империи в период буржуазных реформ второй половины XIX в.

Цель исследования – проанализировать правовое обеспечение строительства вооруженных сил Российской империи в период буржуазных реформ второй половины XIX в., основываясь на методологии современного научного познания, а также посредством комплексного анализа архивных документов, литературных источников и нормативно-правовых актов этого периода.

Предмет исследования и его цель обусловили постановку конкретных задач. Среди них:

1. На основе изучения геополитического положения Российской империи, ее общественного и государственного строя в первой половине XIX в. исследовать предпосылки, которые обусловилиреформирование военной организации России в период буржуазных реформ.

2. Исследовать место и роль военной реформы в системе государственно-правовых преобразований во второй половине XIX в. и ее зависимость от их последовательности и результативности.

3. Проанализировать сложившуюся систему военного законодательства в дореформенный период, ее совершенствование в процессе правотворчества и систематизации нормативно-правовых актовво второй половине XIX в.

4. Исследовать состояние нормативно-правовых актов, регулирующих вопросы организационного строения сухопутных сил России и их реорганизации.

5. Изучить нормативно-правовые акты, обеспечивавшие деятельность центральных и местных органов военного управления в первой половине XIX в., и меры по приведению их в соответствие с требованиями проводимых военных преобразований.

6. Проанализировать вопросы правового обеспечения и созданияновой системы военно-учебных заведений в ходе военной реформы 60 – 70–х гг. XIX в.

Выбор хронологических рамок исследования (первая половина XIX в. – период реформ Александра II) обусловлен следующими соображениями.

Во-первых, в первой половине XIX в., в связи со становлением капиталистических отношений, в России возникла необходимость создания кадровой армии. буржуазный вооруженный реформа российский империя

Во-вторых, в первой половине XIX в. впервые была создана систематизированная нормативно-правовая база государственного и военного строительства в виде Полного собрания законов Российской империи (ПСЗ), Свода законов Российской империи (СЗРИ), Свода военных постановлений (СВП).

В-третьих, в 1869 г. был принят в новой редакции Свод военных постановлений, который просуществовал без принципиальных изменений (с отдельным выпуском дополнений к СВП) вплоть до падения самодержавия в феврале 1917 г.

Методологической основой исследования служат фундаментальные положения и выводы философской науки, общенаучные и частнонаучные методы, составной частью которых являются собственно юридические методы: сравнительно-правовой, формально-юридический и экстраполяции.

Источниковой базой исследования являются нормативные материалы российского законодательства, а именно: Полное собрание законов Российской империи (ПСЗ), Свод законов Российской империи (СЗРИ), Свод военных постановлений (СВП) в редакциях 1838 г., 1859 г., 1869 г., сборники приказов по военному ведомству (Пр. в. в.) и др. Среди них различаются: а) официально изданные и б) неофициальные.

Из архивных источников были использованы фонды канцелярии Военного министерства, Д. А. Милютина, ежегодные отчеты о действиях Военного министерства, всеподданнейшие доклады по Военному министерству, хранящиеся в Центральном (Российском) государственном историческом архиве и Государственной библиотеке. Использовались также труды теоретиков права, работы отечественных военных историков, мемуарная литература.

Научная новизна и практическая значимость. Научно-теоретическая и практическаязначимость исследования определяется разработкой научных положений, выводов, обладающих существенной новизной, и практических рекомендаций. В осуществленном исследовании, во-первых, обобщены основные предпосылки проведения военно-правовой реформы. Во-вторых, выделены основные факторы, обусловившие необходимость изменения системы комплектования вооруженных сил, совершенствования вооружения. В-третьих, дана всесторонняя характеристика процесса развития нормативно-правовой базы строительства армии Российской империи первой половины XIX в. и в период буржуазных реформ. В-четвертых, выявлены достоинства и недостатки в реформировании центральных и местных органов военного управления, системы военного образования, организационного строения сухопутных сил России. В-пятых, сформулированы выводы и рекомендации, направленные на активизацию научно-исследовательской работы в данной области.

Практическая значимость диссертационного исследования проявляется в возможности практического использования обоснованных в работе предложений. Результаты исследования могут быть положены в основу проектов нормативно-правовых актов, использованы при разработке учебных программ по учебным дисциплинам «Военная администрация» и «Военное право» в высших военно-учебных заведениях.

На защиту выносятся следующие положения:

1.  Обоснование необходимости проведения военной реформы с учетом геополитического положения Российской империи, ее общественного и государственного строя в первой половине XIX в.

2.  Авторская концепция роли и значения военной реформы в системе государственно-правовых преобразований во второй половине XIX в.

3.  Результаты анализа источников военного законодательства в дореформенный период и необходимость их совершенствования в связи с проводимыми буржуазными реформами.

4.  Система организационного строения сухопутных сил России и их реорганизация в ходе реализации и совершенствования военного законодательства.

5.  Структура центральных и местных органов военного управления и процесс их преобразованияна основе новых актов военного законодательства.

6.  Система подготовки военных кадров в военно-учебных заведениях, совершенствования их структуры в соответствии с принятыми новыми нормативно-правовыми актами военного законодательства.

Основные результаты исследования нашли отражение в публикациях:

1. Военная реформа в системе буржуазных реформ в 70–х гг. XIX столетия // Сб. науч. ст. адъюнктов. №10. – М.: ВУ, 2002. – С. 288–308. (1,4 п. л.)

2. Правовые основы преобразования военного управления в системе военной реформы 70–х гг. XIX столетия // Сб. работ молодых ученых. – М.: ИВИ, 2003. – Вып. 8. – С. 21–41. (1,4 п. л.)

3. Русская военная культура во второй половине XIX столетия //Русская цивилизация: история и современность: Материалы заседания Философского клуба Ассоциации офицеров запаса сухопутных войск МЕГАПИР. – М.: Книга и бизнес, 2003. – С. 65–81. (1,0 п. л.)

4. История кодификации военного законодательства в Российской империи // Российский военно-правовой сборник. – М., 2004. – С. 34–39. (0,7 п. л.)

Глава I. Социально-политические предпосылки реформирования русской армии во второй половине XIX в.

1.1 Общественный и государственный строй Российской империи в период становления капиталистических отношений

XIX в. в истории России, как и в истории других восточноевропейских стран, заметно отстававших от передовых стран Европы по уровню социально-экономического, политического, культурного развития, стал эпохой, когда «политические события первой четверти столетия, расцвет русской словесности во вторую вызвали могучее движение умов в тогдашнем обществе читавшей и мыслившей России»[8]. К этому времени под влиянием распространившихся рациональных, прагматических сочинений английских экономистов, французских просветителей и идей Английской, а позднее Великой французской буржуазных революций на Европейском континенте происходили колоссальные преобразования: страны одна за другой вступали в период промышленной революции.

Вступление в новые буржуазно-демократические и рыночные отношения для каждой страны происходило болезненно, тем более если страна была слаборазвитой и консервативной. Россия не стояла в стороне от этих процессов, но вступила на путь перемен значительно позднее других европейских государств. На страже старых порядков, доставшихся XIX в. от прошлых столетий, находилась самодержавная власть, опиравшаяся на реакционно настроенное в основной своей массе дворянство. Однако остановить серьезные социально-экономические и общественно-политические процессы, равно как и перемены, происходившие в мире после Крымской и Франко-прусской войн, было уже невозможно.

Российская действительность характеризовалась общим цивилизационным отставанием России от передовых стран Запада, а также ее евразийским характером, принимавшим все более четкие очертания по мере территориального расширения.

Характеризуя состояние России в первой половине XIX в., русский историк и общественный деятель А. А. Кизеветтер отмечал: «Россия второй четверти XIX в. уже выросла из старого крепостного порядка, как ребенок вырастает с годами из детского платья. И крепостной порядок, не будучи в силах остановить сам по себе этого роста, тем не менее связывал свободные движения государственного организма, уродовал и искажал естественное развитие народных сил. Потому-то он и был обречен на уничтожение»[9].

Самым пагубным образом крепостная система сказывалась прежде всего на сельскохозяйственном производстве. В то время, когда Европа использовала труд свободных рабочих, совершенствовала орудия труда, внедряла технические новшества как в промышленности, так и в сельском хозяйстве, в России применялись рутинная техника и ручной труд, который «становился все более невыгодным и для помещиков. Некоторые из них предпочитали переводить крестьян полностью на оброк, а затем нанимать их для работы на барской земле»[10].

Характеризуя положение крестьян накануне реформ, русский историк В. О. Ключевский отмечал, что «в XVIII веке оброчное хозяйство всюду преобладало над барщинным; в XIX веке помещики усиленно переводят крестьян с оброка на барщину; барщина доставляла землевладельцу вообще более широкий доход сравнительно с оброком; помещики старались взять с крепостного труда все, что можно было взять с него. Это значительно ухудшило положение крепостных в последнее десятилетие перед освобождением»[11]. Но, несмотря на замену оброка барщиной, помещичьи хозяйства разрушались одно за другим. Многие дворянские имения закладывались в государственные учреждения, а полученные от них капиталы не находили применения. Поэтому обремененные казенными долгами помещичьи хозяйства продавались с молотка за долги. Если в начале XIX в. в залоге было 5% крепостных крестьян, то в 1850–х годах – свыше 65%[12].

Кризисные явления ощущали и те хозяйства, в которых преобладала оброчная система. Господствующее значение этот вид ренты имел в нечерноземных губерниях России, где были развиты промышленность и ремесло. За первую половину XIX в. оброки в целом по стране выросли в два-три раза. Но вместе с тем эта феодальная форма эксплуатации влекла за собой подрыв натурального крестьянского хозяйства[13].

Крепостное право во второй четверти XIX в. было уже не в силах сдержать проникновение капиталистических отношений в крестьянское хозяйство. Земледельческое производство все более и более работало для рынка, неудержимо превращалось в товарное производство, втягиваясь в денежно-хозяйственные отношения. Все эти новые явления способствовали росту недворянского землевладения и уничтожению привилегий благородного сословия по владению землей. Подтверждением сказанному служит факт постепенного уменьшения крепостного населения: между 1747 и 1837 гг. оно составляло 45% от всего населения страны, а к концу 50-х гг. этот процент понизился до 37,5[14].

Крепостное право не только наносило вред сельскохозяйственному производству, но и оказывало регрессивное влияние на развитие промышленности и торговли. Выпуск основной части промышленной продукции в первом полугодии XIX в. приходился на мелкие промыслы. В 50–х годах их доля составляла до 80% в общем объеме выпускаемой продукции[15]. Особую роль в становлении отечественной промышленности сыграли отхожие промыслы. Большое распространение они получили в центральных и северо-западных губерниях, где малоплодородные земли не позволяли крестьянам содержать семью и платить подати. Уход крестьян на промыслы привел к тому, что они утрачивали связь с землей и полностью переходили на промышленную деятельность. Этот процесс способствовал также формированию рынка труда и росту городского населения. К 1860 г. среди 82% «вольнонаемных» рабочих большинство составляли крепостные крестьяне, отпущенные помещиками на заработки[16].

Зародившаяся еще в XVIII в. рассеянная мануфактура к середине XIX в. явилась источником накопления капитала и подготовки квалифицированных кадров для возникающих крупных промышленных предприятий.

Количество промышленных предприятий к 1860 г. возросло до 15 тыс., однако большую их часть составляли мелкие производства по 10-15 человек[17]. К тому же в России было еще много промышленных предприятий, где использовался крепостной труд. Переход в 30 – 40–х гг. от мануфактуры к фабричному производству привел к появлению совершенно новых социальных групп населения – предпринимателей и наемных работников, а это, в свою очередь, способствовало росту городского населения. Если в конце XVIII в. население городов составляло 2,2 млн человек, то к середине XIX в. оно равнялось 5,7 млн человек. За полвека количество городов увеличилось с 630 до 1032[18].

Развитие буржуазных отношений не могло не затронуть такую сферу экономики, как торговля. С XIX в. начался переход денежного хозяйства во вторую стадию развития, когда большая часть населения втягивалась в торговый оборот и работала для рынка. Наряду с развитием внутреннего рынка росла и внешняя торговля. Если в начале XIX в. вывоз товара за границу оценивался в 75 млн рублей, то накануне крестьянской реформы он достиг 230 млн[19]. К середине XIX в. торговля перестала быть привилегией гильдейского купечества. Отмена в 1842 г. законов, запрещавших промышленникам заниматься торговлей, ликвидировала монопольное положение купцов на рынке. Вслед за промышленниками на городские рынки и ярмарки хлынули «торгующие крестьяне», оттесняя купцов.

Формирование капиталистических отношений как в сельском хозяйстве, так и в промышленности ускорило процесс общественного разделения труда и специализации отдельных хозяйственных районов, что благоприятствовало расширению внутреннего рынка, увеличению товарной продукции для внешней торговли. Это, в свою очередь, стимулировало развитие путей сообщения, хотя транспорт, особенно железнодорожный, вплоть до 1861 г. развивался в России очень медленно.

Рост товарно-денежных отношений, развитие рыночных связей и кризис крепостнической системы хозяйствования в первой половине XIX в. нашли отражение в социальной структуре общества. Образование новых классов – предпринимателей и наемных рабочих - происходило в рамках прежней сословной системы, которая делилась на дворянство, духовенство, крестьянство, купечество и мещанство.

Образование новых классов осуществлялось за счет распада старых. Наемные работники формировались из ремесленников и крестьян, которые были отпущены помещиками на заработки для уплаты оброка. Крепостные крестьяне находились в двойственном положении: с одной стороны, они зависели от фабриканта, а с другой – от помещика. Государственные крестьяне, работавшие на предпринимателя, тоже не были полностью свободными, так как были связаны с общиной определенными отношениями. Количество рабочих, занятых в промышленности, увеличивалось по мере развития капиталистического производства. Если в 1804 г. оно составляло 224 882 человека, то в 1850 г. – уже 859 950 человек[20].

Буржуазия складывалась в основном из гильдейских купцов и крестьян, сумевших разбогатеть за счет участия в предпринимательской деятельности. К середине XIX в. численность купечества всех трех гильдий составляла 180 тыс., а крестьян-предпринимателей - около 100–110 тыс[21]. Большинство «торгующих крестьян» до отмены крепостного права оставались крепостными. Владея большими капиталами, крупными мануфактурами, они выплачивали немалые суммы оброка помещикам, которые не спешили дать им вольную.

Российская буржуазия в пореформенный период, растущая количественно и богатеющая, еще не обладала теми политическими и юридическими правами, которые были у дворянства. Однако шаг за шагом создавалась правовая почва для деятельности буржуазии. Так, в 1832 г. указом императора в состав сословия городских жителей была введена новая категория «почетных граждан» двух ступеней – потомственных и личных – для детей личных дворян, крупных предпринимателей, купцов 1–й гильдии, ученых, художников, низших чиновников, а также детей церковнослужителей. Этот шаг, предпринятый властью, повысил статус формировавшейся буржуазии и освобождал ее от подати[22].

Дворянство на пороге отмены крепостного права не обладало сплоченностью и целостностью, как в годы царствования Екатерины II, не играло социальной и политической роли, как во времена Петра I; оно находилось в полной растерянности. Для того чтобы понять причину пассивного реагирования дворянства на отмену крепостного права, необходимо рассмотреть процесс его становления как служилого и правящего класса.

В целях создания прочной системы государственной службы и закрепления прав дворянства Петр I в 1722 г. издал Табель о рангах, которая явилась логическим продолжением Указа о единонаследии 1714 г.[23] Данными правовыми актами был изменен характер службы дворян: до этого они отбывали службу за поместье, теперь же несли ее как члены особого сословия – благородного дворянства[24]. Дворянин должен был от рождения и до смерти находиться в распоряжении государства, а крестьянин – в распоряжении дворянина.

Наряду с потомственными дворянами в состав правящего класса была введена новая категория – служилые дворяне, которая позволяла чиновникам дослужиться до определенного чина и получить титул личного дворянина[25]. Но такое звание не обеспечивало преимущества в привилегиях и не гарантировало переход в группу потомственных дворян. Различия в статусе и богатстве среди благородного сословия создали условия для социального расслоения дворянства и заложили бюрократическое начало в формирование государственного аппарата, вытеснив аристократическое.

Если личные дворяне были заинтересованы в служении государству, так как имели возможность приобрести титул потомственного дворянина, то потомственные дворяне всегда стремились к утверждению принципа вольного характера государственной службы. Это было достигнуто с принятием Петром III Манифеста о вольности дворянской (1762 г.). Данный правовой акт «…представлял собою самую значительную попытку правительства создать стабильное привилегированное сословие и наделить его коллективным этосом»[26]. С предоставлением вольности благородному сословию еще более усилился социальный барьер между потомственным и личным дворянством. Этот барьер не был устранен и с принятием в апреле 1785 г. «Грамоты на права, вольности и преимущества благородного российского дворянства», более известной как «Жалованная грамота дворянству»[27].

Вернуть традиции Петра I попытался Павел I. В конце XVIII в. он издал ряд указов в целях проведения социальных реформ по укреплению позиций самодержавной власти и ослаблению дворянских привилегий. Важнейшие положения «Жалованной грамоты дворянству» были пересмотрены. Павел I отменил три из четырех основных привилегий дворянства: освобождение от обязательной службы, освобождение от налогов, повинностей и от телесных наказаний[28]. Такая политика вызвала недовольство среди дворян, приведшее к убийству Павла I в марте 1801 г. Восшедший на престол его сын Александр I планировал провести более серьезные социальные преобразования, чем его предшественники. Но, действуя с оглядкой на общественное мнение, он так и не сумел осуществить идентификацию дворянства, ограничился далеко не самыми решительными мероприятиями. В первые же дни своего царствования Александр I восстановил «Жалованную грамоту дворянству», но нарушил одну из важнейших привилегий помещиков, разрешив всем свободным людям приобретать в собственность не населенные земли (1803 г.)[29]. Тем самым он способствовал проникновению в сельскохозяйственное производство капиталистических отношений.

Наиболее значительным новшеством, введенным Александром I в сословные привилегии дворянства, было урегулирование отношений между образованием и службой. Для того чтобы поднять культурный уровень дворянской элиты и преодолеть в определенной мере различия между служилым дворянством и потомственным, между столичным и провинциальным, были открыты военные школы, которые вели подготовку сыновей дворян для поступления в кадетские корпуса и университеты. Выпускники университета пользовались большими привилегиями, поступив на службу государства.

Итогом политики Александра I в вопросе консолидации дворянского сословия, как считает П. А. Зайончковский, явилось то, «что образованное дворянство начало распадаться на три категории соответственно своим социальным или институциональным привязанностям. Часть дворян … идентифицировала себя с бюрократией. Другая группа … являлась предшественницей интеллигенции. Третья группа осталась привязанной к патриархальному государству и идее дворянства как потомственного правящего класса»[30]. Такая политика царя и привела к событиям 14 декабря 1825 г. «Движение 14 декабря было последним гвардейским дворцовым переворотом; им кончается политическая роль русского дворянства. Оно еще останется некоторое время при делах как сословие, будет принимать деятельное участие в областных учреждениях, но оно уже перестанет быть правящим классом, а превратится в такое же орудие правительства, в такое же вспомогательное средство бюрократических учреждений, каким оно было в старые времена, в XVII столетии»[31].

Политика Николая I по усилению позиций дворянства носила как финансово-экономический, так и правовой характер. Но принимаемые им меры уже не могли восстановить прежнего статуса благородного сословия.

С развитием капиталистических отношений дворянству были созданы привилегированные условия для организации предпринимательской деятельности, ведения торговли наравне с купечеством. Так, с 1812 по 1859 год объем выделенных дворянам кредитов увеличился с 64 млн рублей до 425 млн[32]. Однако, несмотря на такую поддержку, помещичьи хозяйства не сумели составить конкуренцию зарождающемуся капиталистическому производству как в сельском хозяйстве, так и в промышленности.

Не смогли укрепить позиции дворян и принятые Николаем I правовые акты. В самом начале своего царствования он предпринял попытку проведения сословной реформы. Но разработанный секретным комитетом 6 декабря 1826 г. проект реформы, ставивший цель «…установить такой порядок, при котором дворянство приобреталось бы только наследственно, по праву рождения и по высочайшему пожалованию»[33], не нашел поддержки среди аристократического дворянства. Частично он был реализован в правовых актах, принятых в 30-х гг. Так, 6 декабря 1831 г. был издан Манифест «О порядке дворянских собраний, выборов и службы по оным», по которому участвовать в дворянских выборах могли лишь дворяне, имевшие не менее 100 душ крепостных крестьян или 3 тыс. десятин незаселенной земли, другие допускались голосовать косвенным путем[34].

Созданная в 1832 г. новая социальная категория - почетных граждан преследовала цель прекратить доступ перехода в дворянство из других сословий[35]. Существенные изменения в приобретение чинов были внесены принятыми в 1845 и 1856 гг. законами, которые повысили требования к государственным служащим в приобретении дворянского сословия[36].

Неоднородность дворянства не могла не сказаться на их отношении к крестьянской реформе Александра II. «Если бедные, безземельные дворяне ждали от монархии должностей, то зажиточные обладатели поместий ждали от нее сохранения крепостного права»[37].

Таким образом, на пороге отмены крепостного права дворянство было разобщено и не смогло встать на защиту своих материальных интересов и социальных привилегий. Итогом такого положения явилась безуспешная и часто противоречивая попытка государства и благородного сословия утвердить дворянство как правящий класс. Государство в лице царской власти стремилось полностью подчинить благородное сословие, а дворяне сопротивлялись вторжению в сферу их привилегий. Как отмечает П. А. Зайончковсикй, «…в течение трех четвертей века, вплоть до отмены крепостного права, и государство, и дворянство старались способствовать созданию дворянского этоса. Но они действовали отдельно друг от друга и заполняли пустующие юридические ниши социальным и культурным контекстом, выходящим за рамки чисто юридических определений дворянского этоса»[38].

История становления и разложения дворянского сословия неразрывно связана с утверждением и отменой крепостного права, с борьбой крестьянских масс за свои социально-экономические и политические права.

Институт принудительного труда в истории России не представлял «…собой ничего специфически русского: западная Европа была хорошо знакома с этим институтом, и было время, когда на Западе закрепощенное крестьянство охватывало до 4/5 всего населения»[39]. Закрепощение крестьян в России происходило по мере отказа правящего слоя от традиционных ценностей Древней Руси и принятия им в качестве образца тех социальных отношений, которые существовали в западных государствах.

По мнению доктора экономических наук О. А. Платонова, «…крепостное право пришло к нам с Запада через Польшу, с которой близко соприкасалась правящая верхушка западнорусских земель. Именно по настоянию этого слоя феодалов в конце XVI в. отменяется Юрьев день, а во второй половине XVII в. происходит закабаление около половины ранее свободных русских крестьян»[40]. Но в России крепостное право носило относительно более мягкий характер, и «…в противоположность своему польскому собрату русский крестьянин после своего теоретически полного закрепощения (1649 г.) бывал обязан уплачивать государству, так же как барину, более оброком, денежной или натуральной повинностью, нежели барщиной, принудительным трудом. Когда барщина существовала, она даже в худшие времена крепостничества, в XVIII в., не превышала трех дней в неделю»[41].

По мнению ряда ученых-историков, относительно мягкий характер крепостного права в России утвердился благодаря сохранению общинных отношений в деревне. Община предоставляла каждому домохозяину незыблемую гарантию на владение участком земли и осуществляла демократическое регулирование всех сторон общественной жизни.

В отличие от экономистов-западников, видевших в общине олицетворение регресса, прогрессивная русская экономическая мысль рассматривала общину как одно из условий экономического процветания и социальной стабильности. О значимости для крестьян общины свидетельствует тот факт, что в пореформенный период, вплоть до столыпинских реформ, из нее вышел незначительный процент деревенских обывателей, а после Гражданской войны (1918–1921 гг.) крестьянские волнения заставили советскую власть не только отдать земли в трудовое пользование жителям деревни, но и возродить общину, «которая к 1927 г. на территории РСФСР охватывала 95,5% крестьянских земель»[42]. Сталинская революция сверху в 1928–1929 гг. нанесла непоправимый удар по общине.

Ныне большинство российских социологов и экономистов–аграрников придерживаются мнения, что длительная перспектива развития сельского хозяйства зависит от социального устройства жизни на селе[43], а для этого необходимо возродить «…местные общины и передать им функции управления и ответственности за судьбу деревни»[44].

Немаловажным фактором сравнительно сносного положения крестьян в XVIII в. было то, что русская модель хозяйственного развития приближалась к автаркии, то есть Россия имела экономический уклад, «который позволял ей самостоятельно и полнокровно существовать независимо от иностранного ввоза и вывоза»[45]. Однако с увеличением вывоза хлеба за границу и проникновением иностранного капитала в Россию в первой половине XIX в. положение крепостных ухудшилось[46].

Преобладание в XVIII в. такой формы повинности, как оброк, позволяло крестьянину не только своевременно уплатить налоги государству и рассчитаться с господином, но и накопить определенный капитал для участия в рыночных отношениях. В доступе крестьян к рынку были заинтересованы и государство, и дворяне. Так, с благословения помещиков крепостные занимались отхожим промыслом или торговлей вдали от своего дома. С 1726 г. началась выдача крестьянам-отходникам паспортов[47]. Бурный всплеск деревенского кустарного промысла в середине XVIII в. внес весомый вклад в широкое развитие мануфактур, которое со времен Петра I поощрялось государством. При покровительстве дворян немалых успехов крепостные достигли в крупной торговле. В середине XVIII в. граф Миних, говоря от имени русского правительства, отмечал, что «на протяжении столетия крестьяне постоянно занимались торговлей, вкладывая в нее весьма значительные суммы, и тем самым способствовали процветанию крупной торговли»[48]. Немало видных купцов вышло из крепостных крестьян.

Некоторые историки и ученые, исследовавшие становление крепостного права в России, сравнивали положение крепостных крестьян конца XVIII и первой половины XIX века с состоянием американского раба. Но, как считает профессор истории Гарвардского университета Ричард Пайпс, крепостной в Российской империи «…не был рабом, а поместье – плантацией. Русское крепостничество стали ошибочно отождествлять с рабством по меньшей мере еще лет двести тому назад»[49]. С точки зрения Ричарда Пайпса, первым кто попытался провести косвенную аналогию между русским крепостным и рабом, был Александр Радищев. Широко известно его произведение «Путешествие из Петербурга в Москву». Антикрепостническая литература последующего времени не отрицала рабство в России. Но даже в эпоху расцвета крепостничества были авторы, отвергавшие эту поверхностную аналогию. Так, А. С. Пушкин в своей пародии на книгу А. Н. Радищева по-другому взглянул на положение крестьянина. Он отмечал, что в отличие от раба Северной Америки русский крестьянин жил в своей избе, а не в невольничьих бараках; он имел собственный надел, и ему принадлежали плоды его труда. Этого не было у раба, работавшего на плантации. Отношения крестьянина с помещиком отличались от отношений невольного с рабовладельцем[50].

Несмотря на то, что к концу XVIII в. положение крепостного в России приближалось к положению раба, тем не менее он никогда не был юридически собственностью помещика, а был лишь прикреплен к его имении. Дворянин-землевладелец не имел права по своему произволу согнать обязанных крестьян с земли. Кроме того, в соответствии с Указом 1734 г. дворянин должен был заботиться о своем подданном. Крепостничество в строгом смысле слова ограничивалось частновладельческими крестьянами, которые работали исключительно на барщине. К середине XIX в. в России эта группа составляла от 12 до 15% населения страны[51]. Поэтому, как считает Ричард Пайпс, «…очевидная неправедность крепостничества не должна затуманивать истинного положения вещей»[52].

Крепостничество было более хозяйственно-государственным механизмом, нежели грубой рабовладельческой системой. Несмотря на это, крепостное право тормозило развитие России и отрицательно сказывалось на всех сторонах ее жизни. Это зло видела уже Екатерина II. Начав царствовать, она прежде всего поставила задачу упорядочения правовой регламентации помещичье-крепостных отношений. Но попытки императрицы провести социальные преобразования натолкнулись на сопротивление дворянства. Страх утратить поддержку со стороны этого класса заставил ее проводить политику, ориентированную на сословные интересы дворянства. Во время правления Екатерины II крепостное право не было смягчено, напротив, оно было распространено на другие территории.

Попытку смягчить положение крепостных крестьян предпринял Павел I. Апрельским (1797 г.) манифестом «О трехдневной барщине» помещикам предписывалось требовать от крестьян не более трех дней барщины в неделю[53]. Этот указ был призван не только облегчить труд крепостного, но и не допустить обезземеливания крестьян. На практике данный правовой акт часто не соблюдался.

Более взвешенно к социально-экономическим реформам подошел Александр I. Его планы по отмене крепостного права в сравнении с планами декабристов были радикальными, а принятые им указы сыграли прогрессивную роль в смягчении крепостничества.

В первый же год царствования (1801 г.) Александра I была запрещена раздача государственных населенных имений в частную собственность[54]. В правительственных газетах перестали печатать объявления о продаже крестьян без земли[55]. 12 декабря 1801 г., в день рождения императора, был обнародован указ, предоставлявший право лицам всех свободных состояний приобретать в собственность внегородскую недвижимость без крестьян[56]. Этот закон не только «…разрушил вековую земледельческую монополию дворянства, которое одно дотоле пользовалось правом приобретать землю в личную собственность»[57], но и способствовал развитию капиталистических отношений в земледелии.

Принятый 20 февраля 1803 г. Указ о вольных (свободных) хлебопашцах предоставлял крепостным крестьянам право получать свободу с земельным наделом по добровольному соглашению с помещиками[58]. «Однако дворяне, преклонявшиеся перед революционной Францией, а в 20–е годы даже объединявшиеся в тайные общества, имевшие целью революционное изменение строя, свержение самодержавия и установление демократии, не очень-то торопились освободить своих собственных крепостных крестьян и тем показать пример остальным крепостникам»[59]. За годы действия Указа (1803–1858 гг.) им воспользовались лишь 152 тыс., или примерно 1,5% крепостных[60].

Первые шаги Александра I по смягчению крепостного гнета не нашли широкой поддержки в среде благородного сословия, поэтому император счел более надежным не идти напролом, а создать сначала правовые и административные условия для социальных преобразований. По его поручению в 1809 г. М. М. Сперанским был разработан и представлен на подпись план государственных преобразований под названием «Введение к Уложению государственных законов»[61]. Данным документом предусматривалось приблизить правовые нормы к требованиям развивающихся рыночных отношений. В проекте не ставился вопрос об отмене крепостного права, но предполагалось уничтожить личную зависимость крестьянина от помещика и установить полное равенство всех подданных перед законом. Однако отставка М. М. Сперанского в 1812 г. и Отечественная война (1812–1814 гг.) отодвинули социальные преобразования на позднее время. Сразу же после военных походов Александр I вновь занялся проблемами крепостного права, на этот раз в Остзейском крае.

Отмена крепостного состояния в 1816 г. в Эстляндии, а в 1817–1819 гг. в Курляндии и Лифляндии явилась продолжением аграрной реформы в остзейских (прибалтийских) губерниях 1804–1805 гг. Крестьяне этих губерний получили личную свободу, однако без земли, она арендовалась у помещиков[62]. Еще одним шагом на пути изменения правового положения сельских обывателей явился Указ 1818 г., разрешавший всем крестьянам, в том числе и частновладельческим, учреждать фабрики и заводы[63].

Несмотря на противоречивую политику Александра I в вопросе отмены крепостного права, она оказала огромное влияние на общественное сознание. Крестьянское сословие приобрело новые права и становилось активным участником формирующихся капиталистических отношений как в земледелии, так и в промышленности. С этими тенденциями в социально-экономической сфере уже не могли не считаться правительство и помещики. Вынужден был учитывать это и новый император Николай I, взошедший на престол в 1825 г.[64] Но, как и его предшественник, не желая предпринимать серьезных и опасных шагов, Николай I ограничивался незначительными преобразованиями в социальной сфере[65]. Многочисленные его указы лишь смягчали крепостной гнет, но они не являлись обязательными для помещиков, их можно было проигнорировать. Так, в 1827 г. был издан закон, запрещавший помещикам продавать землю без крепостных и тем самым обезземеливать своих крестьян. Однако на практике этот закон чаще всего не соблюдался[66].

Наиболее масштабным, социально значимым преобразованием в царствование Николая I явилась реформа государственной деревни, которая была проведена под руководством графа П. Д. Киселева, возглавлявшего с 1837 г. Министерство государственного имущества. В результате реформы 1837–1841 гг. положение казенных крестьян оказалось значительно лучше, чем положение помещичьих крестьян.

В 1842 г. графом П. Д. Киселевым была предпринята очередная попытка заставить дворянство добровольно отказаться от крепостничества. Изданный 2 апреля Указ об обязанных крестьянах предусматривал освобождение крестьян без земельного надела[67]. Однако на практике этот Указ не получил широкой поддержки со стороны помещиков[68].

В 1841 г. в соответствии с решением правительства было запрещено продавать крестьян отдельно от семейств, а в 1843 г. безземельные дворяне были лишены права приобретать крепостные души[69]. В этом же году граф П. Д. Киселев добился установления права выкупать у помещиков-однодворцев их крепостных. В 1847 г. крестьянам было предоставлено право выкупаться на волю с земельным наделом, если имение разорившегося помещика продавалось на аукционе[70]. Годом позже (3 марта 1848 г.) крестьянам всех категорий было разрешено приобретать в собственность недвижимость.

Таким образом, совокупность законов, изданных в первой половине XIX в., коренным образом изменила распространенный в XVIII в. взгляд на крепостных как на рабов, как на имущество благородного сословия. Во всех принятых правовых актах была «…заявлена мысль, что крепостной человек не простая собственность частного лица, а прежде всего подданный государства»[71]. Принятые правовые акты могли бы «…достигнуть и практических результатов … если бы законы применялись иначе»[72]. Для их реализации не хватало воли государя.

Хотя предпринятые правительством меры по ослаблению крепостного состояния и не решали до конца свою задачу, тем не менее их значение велико: они подготовили общественное сознание к назревшим переменам, создали предпосылки социально-экономических преобразований, осуществленным в 1861 г.

Преобразования в социальной и экономической сферах, в свою очередь, предъявили жесткие требования к государственному аппарату и к системе управления страной. Старый механизм управления, скомпрометировавший себя во время Крымской войны, вызвал необходимость его реформирования.

Между тем процесс модернизации государственного аппарата и его адаптации к новым условиям в России шел крайне медленно и трудно. Основными причинами, тормозившими преобразование системы государственного управления, были сложность правительствующего механизма и боязнь власть имущих нарушить этот механизм.

Система верховных учреждений, доставшаяся Александру II в наследство от его отца, была создана М. М. Сперанским под непосредственным руководством Александра I. Сперанский, будучи поклонником Наполеона, вместе с императором - поклонником республики были пленены французской системой управления, видели в ней «последнее слово» совершенства. По сравнению с петровскими учреждениями и «коллегиональными принципами» руководства Петра I страной новая система управления являлась более прогрессивной. Желание Александра I создать совершенный правительственный механизм было вызвано также стремлением вывести верховную власть из-под контроля управительных учреждений, обеспечить их соответствие уровню социально-экономического развития страны.

Александр I, реформируя государственный аппарат, преследовал ту же цель, что и его «августейшая бабка» - Екатерина II. Реформирование системы органов государственного управления при Екатерине II «…являлось проявлением политики балансирования между буржуазными элементами и дворянством, а также между различными группировками дворянства, в конечном счете имело своей целью укрепление самодержавия в России»[73].

Изменениям в государственном аппарате предшествовали мероприятия по созданию Непременного совета и Негласного комитета.

«Совет непременный» был образован по Указу императора от 30 марта 1801 г.[74] Вскоре после этого, 5 апреля 1801 г., был издан «Наказ Непременному совету», в котором определялись его правовой статус, компетенция и предметы ведения. Совет наделялся законосовещательными функциями и правом требования от всех государственных органов «…сведений, до государственных частей относящихся»[75].

Непременный совет на протяжении 9 лет (1801-1810 гг.) принимал непосредственное участие в государственном управлении Российской империей. С момента создания Негласного комитета в мае 1801 г. количество рассматриваемых вопросов в Совете стало уменьшаться и очень снизилось после создания министерств и Комитета министров. По мнению русского историка Г. В. Вернадского, «…Совет непременный явился пробным опытом, на основании которого Сперанским был разработан в 1809 г. план Государственного совета»[76].

Довольно значительное место в государственном строе России занимал Негласный комитет - (1801-1803 гг.)[77]. Это был неофициальный высший совещательный орган, предназначенный для секретного обсуждения проектов государственных преобразований. Члены его собирались в личных комнатах царя в Зимнем дворце. С укреплением самодержавия и государственного аппарата роль Негласного комитета была подорвана.

После создания Непременного совета и Негласного комитета в 1802 г. были осуществлены дальнейшие изменения в государственном аппарате: реформа Сената, создание министерств и Государственного совета.

Сенат, как высшая судебная инстанция, орган административного надзора, получил свое новое значение по сентябрьскому манифесту 1802 г. Роль Сената как хранилища законов была определена в статье 86 Полного собрания законов.[78] Это было уже новое учреждение, которое потеряло значительную долю своего влияния. По этому поводу князь Чарторыйский писал: «Сенат сильно изменился после своего установления при Петре I, и ему не могла быть придана та же роль, которую он играл при своем основателе. О Сенате заходила речь при всех трудных обстоятельствах, но от него осталось одно только имя, одно эхо»[79].

Особенно заметно свое влияние Сенат потерял с образованием Комитета министров и Государственного совета. Быстрый рост авторитета Комитета министров благодаря личному участию в его деятельности государя в скором времени ослабил ответственность министров перед Сенатом. Даже попытка М. М. Сперанского включить министров в состав Сената не поправила положение. Предложенный в 1811 г. Сперанским новый вариант реформы Сената был одобрен Государственным советом и утвержден государем, но не был осуществлен по причине войны с Наполеоном и вследствие немилости к главному реформатору со стороны царя.

Повторная попытка преобразовать Сенат была предпринята Н. Н. Новосильцевым (1819-1821 гг.). Согласно его проекту Сенат должен был стать органом законодательной власти, а также сохранить судебную власть, но с новым наименованием - Верховный государственный суд. Однако этот проект не был утвержден императором. Таким образом, попытка Александра I вернуть Сенату прежние полномочия не увенчалась успехом, и законодательная власть сосредоточилась в Государственном совете, исполнительная отошла к Комитету министров. Даже функция надзора за управлением постепенно утрачивалась Сенатом, переходила в полномочия Совета. Сенат сохранил за собой судебную власть и в урезанном виде - административную. Полный упадок административной власти Сената приходится на царствование Николая I.

Верховным учреждением, сосредоточившим в себе исполнительную власть, с начала XIX в. стал Комитет министров[80]. Этот орган возник в связи с образованием министерств в 1802 г., которые заменили коллегии. При всех министерствах, кроме Министерства иностранных дел, были учреждены департаменты. В составе каждого министерства учреждалась должность товарища (заместителя) министра, кроме военного и морского министерств. В соответствии со ст. 189 «…министерства представляют установление, посредством коего верховная исполнительная власть действует на все части управления»[81]. Деятельность министерств объединялась Комитетом министров, которому подчинялось 8 министерств: 1) военных сухопутных дел; 2) морских сил; 3) иностранных дел; 4) юстиции; 5) внутренних дел; 6) финансов; 7) коммерции; 8) народного просвещения.

Комитет министров в соответствии со ст. 1 Полного собрания законов рассматривал «…дела, к высшему государственному управлению относящиеся…»[82]. Еще в начале создания этого коллегиального органа планировалось, что он должен стать учреждением, в котором «все распоряжения, предварительно представленные на высочайшее утверждение, подверглись бы совокупному со стороны всех министров обсуждению…»[83]. Но на практике Комитет министров собирался редко, что позволяло министрам делать доклады государю лично. В состав Комитета министров, наряду с министрами и другими приближенными к императору лицами, входили и главнокомандующие, а возглавлял его вплоть до 1810 г. сам Александр I[84]. В 1812 г. было утверждено новое положение о Комитете министров, в соответствии с которым он получил особого председателя, в его состав были включены председатели департаментов Государственного совета.

Во время царствования Николая I Комитет министров потерял свою значимость, ибо каждый министр подчинялся непосредственно воле царя.

В изданном 25 мая 1811 г. документе о новом учреждении министерств была изложена как их организация, так и основы функционирования[85]. Структура всех министерств приводилась к единому виду: министр - Совет министров - департаменты во главе с директорами - отделения департаментов. При Александре I в составе министров и в их компетенции особых перемен не произошло. Лишь в царствование Николая I число министерств увеличилось и изменился их государственный статус. В это же время получили развитие учреждения с министерским характером власти, напрямую подчинявшиеся государю. К ним относились различные отделения Собственной Его Императорского величества канцелярии.

В январе 1810 г. был образован Государственный совет, деятельность которого регламентировалась нормативно-правовым актом под названием «Образование Государственного совета»[86]. По своей структуре это был правовой акт, состоявший из манифеста и собственно текста. В манифесте излагались причины образования Государственного совета, его структура и задачи. В основной части, состоявшей из двух частей, более детально излагались полномочия Совета.

В компетенцию Государственного совета входили: выработка нормативно-правовых актов, которые имели силу закона после утверждения императором; рассмотрение общих вопросов внутреннего управления, объявления войны и заключения мира; утверждение ежегодной сметы государственных приходов и расходов; заслушивание отчетов министров[87].

Государственный совет не был выборным органом, его состав формировался из представителей высшей бюрократии, назначаемых императором, а также из министров, которые входили в его состав по должности. По «Образованию…» председателем Государственного совета являлся император. В первые месяцы после создания Госсовета Александр I присутствовал на общих собраниях практически каждую неделю. Но в дальнейшем, особенно после отставки Сперанского, император посещал их все реже. Николай I также почти не принимал участия в работе Совета, так как не придавал большого значения его мнению.

В период с 1812 по 1865 год председатель Государственного совета одновременно возглавлял и Комитет министров[88]. С 1813 г. Госсовет получил также право высшего апелляционного суда по отношению к Сенату. 12 декабря 1815 г. царь утвердил именной указ, по которому управление военным департаментом вверялось Главному штабу е. и.в.[89]. С этого момента и до конца своего существования он находился в двойном подчинении, что вызывало постоянную организационно-правовую неразбериху. В 1832 г. Николаем I был учрежден пятый департамент Государственного совета - дел царства Польского[90]. Особенностью его являлось то, что департамент подчинялся напрямую императору, минуя государственного секретаря. В 1842 г. было принято новое «Учреждение Государственного совета»[91].

Созданный при Петре I Святейший Синод находился в трудном положении при Александре I. Когда в 1817 г. было учреждено Министерство духовных дел и народного просвещения, Синод оказался в ведомстве одного из департаментов Министерства наряду с духовными правлениями инославных и даже иноверных исповеданий.

Попытки Александра I посредством построения нового правительственного механизма освободить верховную власть от контроля старых бюрократических управительных учреждений не увенчались успехом. На место старой бюрократии пришла новая, которая была организована со всеми усовершенствованиями, а при Николае I достигла своих вершин. Таким образом, при Александре I верховная власть, как и нация, была подчинена правящему бюрократическому механизму, а отсутствие учреждений, объединяющих царя и народ, облегчало деспотизм правительствующих органов власти.

Такая система управления страной перешла в наследство Александру II от предыдущих императоров - Александра I и Николая I[92]. В феврале 1855 г. Николай I перед смертью успел сказать наследнику престола: «Сдаю тебе команду не в добром порядке»[93]. Александр II принял от отца очень сложную, запутанную бюрократическую систему государственного управления. «Несмотря на то, что по воспитанию и мировосприятию Александр II был откровенно реакционен, после окончания Крымской кампании он осознал необходимость преобразований»[94], прекрасно понимая, что эти преобразования затронут и всю систему высших государственных учреждений. Необходимо было упорядочить работу Государственного совета, восстановить былые полномочия Комитета министров, придать Сенату полномочия судебного органа. Это позволило бы установить контроль за правительствующими учреждениями и вывести верховную власть из-под контроля разросшегося бюрократического аппарата.

В результате судебной реформы Сенат приобрел окончательное свое значение - высшего судебного учреждения. В связи с упадком Комитета министров при Николае I Александр II создал новый высший государственный орган - Совет министров, который не ограничивал уже действовавшие Государственный совет и Комитет министров, а лишь дополнял их. Новый орган власти преследовал цель объединить политическую систему управления, свести действия различных ведомств к одной общей правительственной программе. Совет министров собирался под непосредственным председательством императора, но очень редко, поэтому не имел особого значения. Вплоть до 1905-1906 гг. в империи не было правительства как высшего органа исполнительной власти. Ослабло значение в государственных делах и Государственного совета, члены которого назначались пожизненно и вели себя иногда относительно независимо[95].

Таким образом, в ходе преобразований центральных органов управления Александру II не удалось завершить формирование стройной единой системы верховной власти. Между тем взаимозависимость внутренней и внешней политики, необходимость учета социальных и военно-стратегических последствий принимаемых решений диктовали необходимость повседневной координации всех аспектов государственной деятельности. Это возлагало особую ответственность на высшие эшелоны власти во главе с царем.

Царь и его окружение, уступая объективной необходимости и давлению оппозиции, сохраняли в механизме государственной власти пережитки феодально-крепостнической системы. Александр II при желании мог бы радикализировать свои реформы и увенчать их дарованием стране хотя бы самой умеренной конституции, подобно той, которую предлагал в октябре 1863 г. П. А. Валуев. По валуевскому проекту, при Государственном совете необходимо было образовать своего рода нижнюю палату, на 4/5 состоящую из избранных от земств, городов и окраин, а на 1/5 назначенных царем. Реализация этого проекта превратила бы Государственный совет в подобие двухпалатного парламента[96].

Близким к валуевскому был проект, представленный великим князем Константином Николаевичем, но его рассмотрению помешало покушение Каракозова на Александра II. Такого же рода был и проект, известный под названием «Конституция гр. Лорис-Меликова» (1881 г.), в соответствии с которым при Государственном совете устанавливались две комиссии по назначению от правительства - административно-хозяйственная и финансовая, а также общая комиссия из выборных по 2 от каждого губернского земства и города. Проект Лорис-Меликова в феврале 1881 г. был утвержден Александром II. 1 марта государь одобрил проект правительственного сообщения по этому поводу и назначил на 4 марта заседание Совета министров для выработки окончательной редакции правительственного сообщения. Но в тот же день от полученных ранений взорвавшейся бомбы он скончался. План Лорис-Меликова выполнен не был.

От эффективности преобразовательных процессов в системе государственного управления зависел успех реформирования военных структур. Крайне медленная модернизация государственного аппарата не могла не сказаться на совершенствовании органов военной организации, на процессе реформирования вооруженных сил Российской империи.

1.2 Военная реформа в системе буржуазных реформ в 60 70х гг. XIX в.

Вторая половина XIX в. ознаменовалась крупными, поистине эпохальными переменами в Российской империи, охватившими все сферы жизни государства и общества. Вслед за отменой в 1861 г. крепостного права последовали реформы - земская (1864 г.), судебная (1864 г.), цензуры (1865 г.), полицейская (1864 г.), финансовая (1866 г.), в сфере народного просвещения (1867 г.), городская (1870 г.) и военные (60 – 70-е гг.). Они были проведены по инициативе царя-освободителя Александра II под непосредственным тягостным впечатлением от поражения России в Крымской войне.

Накануне реформ Александр II и передовые люди государства видели, что российский социально-экономический эшелон неумолимо замедляет ход, страна все более отстает от когда-то равных ей по мощи европейских держав[97]. Александр II осознавал и причины такого отставания. Главная из них состояла в бесправии большинства народа. Царь понимал, что «век требует освобождения крестьян»[98]. Преобразования во всех сферах жизни российского общества были жизненно необходимы. Но сложность заключалась в том, что в основе преобразований лежала социально-экономическая реформа, т. е. реформа, затрагивавшая интересы главных классов общества. Кроме того, она должна была проходить в условиях общего кризиса.

По мере проведения реформ пришли в движение общественные силы и народные массы. Все это дало мощный импульс модернизации страны и преобразованиям аграрно-патриархальных общественных устоев Российской империи, обусловило активное включение ее в русло проходивших в странах Запада цивилизационных процессов. Вместе с тем реформы вызвали серьезное противодействие различных социальных слоев и общественных сил, поколебали устои самодержавия и обусловили появление различных ф

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Историко-правовой анализ реформирования вооруженных сил Российской империи в период буржуазных реформ второй половины XIX в". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 493

Другие дипломные работы по специальности "История":

Российско-китайские отношения: история и современность

Смотреть работу >>

Внешняя политика Франции в конце XIX – начале XX веков

Смотреть работу >>

Советско-германские отношения в 1920 – начале 30-х гг

Смотреть работу >>

Польша от 1914 года к началу второй мировой войны

Смотреть работу >>

Социально-экономические аспекты традиционной структуры Казахстана в 20-30 годы ХХ века

Смотреть работу >>