Дипломная работа на тему "Борьба за власть в партийно-государственном руководстве 1921-1941 гг"

ГлавнаяИстория → Борьба за власть в партийно-государственном руководстве 1921-1941 гг




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Борьба за власть в партийно-государственном руководстве 1921-1941 гг":


Борьба за власть в партийно-государственном руководстве 1921-1941 гг.

(дипломная работа)

Барнаул 2004г.

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ. 3

ГЛАВА I. БОРЬБА ВОКРУГ НАСЛЕДИЯ В. И. ЛЕНИНА.. 8

ГЛАВА II. ЛЕВАЯ ОППОЗИЦИЯ.. 16

2.1. Оппозиционеры объединяются.. 16

2.2. Новая оппозиция.. 19

2.3. Кампания «Объединенной оппозиции». 26

2.4. Наступление оппозиции.. 30

2.5. Подавление левых большевиков.. 36

ГЛАВА III. ПРАВЫЙ УКЛОН.. 40

3.1. Скрытая борьба в Политбюро.. 40

3.2. Рискованные игры оппозиционеров.. 46

3.3. Столкновение стратегий.. 51

ГЛАВА IV. УКРЕПЛЕНИЕ ПОЗИЦИЙ СТАЛИНА В ПАРТИЙНО-ГОСУДАРСТВЕН НОМ РУКОВОДСТВЕ СТРАНЫ.. 54

4.1. Аппаратное наступление и политика отставок.. 54

4.2. Осуждение правых.. 57

4.3. Политический проигрыш «правых». 60

4.4. Тайное и явное сопротивление Сталину.. 62

4.5. Искусственные или естественные соперники?. 65

4.6. Устранение Сталиным “Оппозиции”. 70

ЗАКЛЮЧЕНИЕ. 74

ИСТОЧНИКИ: 79

ВВЕДЕНИЕ

Главное внимание данной дипломной работы уделено внутрипартийным конфликтам, борьбе за власть.

Со времен Хрущева немалая часть секретных материалов была уничтожена, «подчищена» или до сих пор остается недоступной для открытой печати. Понятно, что скрываются в наше время факты, свидетельствующие в пользу Советского Союза и его бывшего вождя. Все сведения, способные опорочить имя и деяния Сталина, были обнародованы. Подобных сведений очень мало, но большинство их не внушают доверия.

В процессе работы широко использовались документы, опубликованные в последние годы (в частности, приведенные в работах явных недругов Сталина и Советской власти, среди которых имеются и серьезные исследователи). В задачу не входило оправдание или обвинение кого-либо. Прошлое надо прежде всего стараться понять, а не осуждать. Стремление осмыслить былые события предельно объективно. Однако следует подчеркнуть, что, после того, как был разрушен великий Советский Союз, сделать это чрезвычайно трудно.

Актуальность.

Изучение темы данной дипломной работы, а именно, борьбы за власть и последующее установление тоталитарного режима и культа личности как его идеологической основы и средства удержания власти, может дать весьма ценный теоретический и практический опыт.

Анализ причин, предпосылок возникновения борьбы за власть и последовавших изменений политической ситуации внутри страны и за ее пределами, поможет выявить ошибки, допущенные ведущими политическими деятелями того времени. Именно эти ошибки, упущения, в частности, ставка на И. В. Сталина как слабого и недальновидного политика, которым можно было бы манипулировать словно марионеткой, привели страну к деспотии и террору, продолжавшимся на протяжении тридцати лет, практически уничтожившим ее интеллектуальный потенциал во многих сферах общественной жизнедеятельности: экономической, политической, научной и т. д.

Сложная международная и внутренняя обстановка, в частности, смерть Ленина, бывшего идеологом и организатором коммунистической партии, привела к возникновению борьбы за власть, и, как следствию, установлению тоталитарного режима.

Политическая и экономическая нестабильность настоящего времени, возникшая в результате распада СССР и развития демократических ценностей и рыночной экономики, может стать колыбелью новых политических потрясений, предпосылкой повторения тех политических событий, в результате которых разразилась борьба за власть 1921-1940 гг.

Все вышесказанное доказывает актуальность рассматриваемой в данной дипломной работе темы, практическую ценность ее всестороннего изучения и анализа.

Объект.

Объектом данного исследования является политическая ситуация, сложившаяся в период с 1921 по 1940 гг.

Предмет.

Предметом исследования, проводимого в рамках данного дипломного проекта, является политическая борьба как способ достижения государственной власти.

Гипотеза:

В период политической и экономической нестабильности возникает необходимость в сильном политическом вожде.

Наличие нескольких претендентов на пост главы государства неизбежно приводит к возникновению политической борьбы за власть.

Цель.

Цель данного дипломного проекта – проанализировать политическую ситуацию, приведшую к возникновению борьбы за власть и установлению тоталитарного режима и культа личности.

Задачи.

Чтобы достичь поставленной цели дипломного исследования необходимо решить следующие задачи:

проанализировать расстановку сил на политической арене в начале 20-х гг. ХХ века;

определить предпосылки возникновения борьбы за власть в период 1921-1940 гг;

выявить методы борьбы за власть, использовавшиеся политическими деятелями того времени;

определить факторы, оказавшие влияние на выдвижение И. В. Сталина на пост главы государства;

выявить причины, которые привели к установлению тоталитарного режима и возникновению культа личности.

Методы исследования:

Основными методами исследования, проводимого в рамках данной дипломной работы, являются анализ опубликованных источников информации и документов, исторический метод, опосредованное наблюдение посредством анализа публикаций.

Проведенный анализ научной литературы дает объективную оценку изученности данной темы историками и исследователями: наиболее полную и объективную информацию о политических процессах в России 20-х годов можно почерпнуть из 4-х томника «Архивы Троцкого» в котором дается оценка принимаемым руководством партии решениям, описаны альтернативные варианты данным решениям, делаются выводы о правильности этих решений, а также рассмотрены взгляды Троцкого на политическую и экономическую ситуацию в стране, дается характеристика участникам противостояния в борьбе за власть 20-30-х гг.20 века – рассмотрены позиции как самого Троцкого, так и Сталина, Бухарина, Зиновьева и т. д. С данными Троцким характеристиками можно не соглашаться, но прислушаться к ним стоит, т. к. Троцкий, бывший в самом центре борьбы, дает наиболее полную информацию о ситуации сложившейся вокруг вопроса о стратегии дальнейшего развития страны, т. е. о том кто будет руководить страной. Также в работе Шубина А. В. «Вожди и заговорщики: политическая борьба в СССР в 1920-1930хх годах» в которой особое внимание уделяется “вождям” партии, а также претендентам на это высокое звание, тайным и явным, тем кто сам стремился к этому и тем кого пытались “продвинуть”, а также тем кто даже и не подозревал о том, что его считают претендентом, т. е. Шубин А. В. рассматривает борьбу за власть как противостояние лидеров идей, стратегий фракционных и позиционных течений в партии. В данной работе Шубина А. В. сделана попытка предельно объективно охарактеризовать тех людей, которые, по разным причинам, оказались в центре борьбы развернувшейся вокруг вопроса об управлении страной. На мой взгляд, эта попытка полностью удалась, т. к. в своей работе Шубин А. В. опираясь на работы авторов как советского, так и постсоветского периодов, делает свои выводы не пытаясь ни “очернить”, ни “обелить” кого-либо. Полную, объективную оценку борьбе в государственном аппарате СССР 20-30-хх годов дают такие исследователи, как: Баландин Р., Миронов С. в работе «Заговоры и борьба за власть. От Ленина до Хрущева» в которой акцентируется внимание именно на Борьбе, на столкновении стратегий лидирующих идей, на заговорах против Сталина и методах подавления их Сталиным. Хотя не со всеми характеристиками, данными авторами действующим лицам, можно согласиться следует признать, что сама борьба, как способ достижения государственной власти, авторами описана, а главное проанализирована и раскрыта, полностью. В работе Хлевнюка О. В. «Политбюро. Механизмы политической власти в 30-е гг. » в основном рассматривается недовольство в Политбюро политикой Сталина, попытки свержения единовластия Сталина и способы и методы удержания власти в своих руках Сталиным. Также особого внимания заслуживают работы Назарова О. Г. «Сталин и борьба за лидерство в большевистской партии в условиях НЭПа», и с позиции участника борьбы за власть Троцкого Л. Д. «Моя жизнь».

Новизна исследования.

Изучение борьбы за власть, как политического процесса, итогом которого может стать установление какого-либо политического режима, вызвано, в первую очередь, малой изученностью темы.

Рассмотрение такого аспекта, как влияние личности политика на его политическую деятельность, взгляды и убеждения, в частности тех черт характера Сталина, которые стали одной из причин установления тоталитарного режима, ранее не привлекало пристального внимания со стороны ученых и исследователей.

Практическая значимость.

Выяснение и анализ предпосылок, причин и факторов, приведших к возникновению борьбы за власть, может иметь весьма значительную практическую ценность, дабы не повторять допущенных в прошлом ошибок, которые внесли еще больший беспорядок и в без того нестабильную политическую ситуацию в период 1921-1940 гг. Полученные в ходе исследования данные дадут опыт, который может быть очень полезным в условиях столь же нестабильной политико-экономической ситуации, сложившейся на современном этапе развития России.

ГЛАВА I. БОРЬБА ВОКРУГ НАСЛЕДИЯ В. И. ЛЕНИНА

«Завещание» - название, которое было дано последним работам вождя большевиков[1] не самим Лениным. Оно было придумано уже после его смерти. Название «Завещание» возникло, во-первых, потому, что через год Ленин умер; во-вторых, потому, что в последних статьях он обратился к стратегическим вопросам и в-третьих, потому, что он дал личные характеристики и кадровые предложения, влиявшие на определение его «наследника».

Ленин начал осознавать, что результатом революции стало господство не пролетариата и даже не большевистской верхушки, а бюрократии, едва сдерживаемой тонким слоем руководителей. Бюрократия[2] саботирует распоряжения вождей партии, что выводит Ленина из себя. Сначала он собирается разгромить бюрократизм с помощью коммунистов: «Коммунисты должны быть инициаторами борьбы с бюрократизмом в своих учреждениях» [4, T.54, c.157]. Но вскоре становится ясно, что именно коммунисты являются мотором бюрократической махины. Ленин чувствовал, что управление страной из рук вождей революции постепенно ускользает. Лидеров, которые продолжали жить идеями, а не заботой о собственном благополучии, оставалось не так много. Для начала Ленин обращает свое внимание на этих людей, давая характеристики каждому из членов Политбюро и ЦК.

После того как Ленин вынужден был отойти от дел, реальная власть перешла к олигархическому коллективному руководству членов Политбюро - Льву Троцкому, Льву Каменеву, Григорию Зиновьеву, Иосифу Сталину, Николаю Бухарину, Александру Рыкову и другим. Этих людей на высокие посты выдвигал лично Ленин. У каждого было свое направление работы. Согласовывать работу должно было Политбюро, но следить за выполнением решений был призван секретариат ЦК. Прежде его работа не отличалась особой упорядоченностью, но положение дел изменилось, когда в марте 1922 года XI съезд РКП (б) на только что созданный пост генерального секретаря[3] ЦК избрал И. Сталина. Сталина активно поддерживали председатель Совета труда и обороны Лев Каменев, руководитель Коминтерна Григорий Зиновьев. Пользуясь болезнью Ленина, «триумвират»[4] Сталина, Каменева и Зиновьева постепенно сконцентрировал власть в своих руках. Однако стиль работы «триумвиров» не устраивал председателя Реввоенсовета Л. Троцкого.

23 декабря 1922-4 января 1923 года Ленин написал письмо к XII съезду партии. В нем вождь позволил себе охарактеризовать нескольких членов Политбюро и ЦК. В письме каждый из соратников вождя увидел для себя нечто обидное, но основной удар пришелся по генеральному секретарю ЦК Сталину. Ленин писал, что он, «сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он достаточно аккуратно пользоваться этой властью» [4, T.45, c.345]. Почему не уверен? «Сталин слишком груб... и этот недостаток, вполне терпимый между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека». Грубость - обычное дело для коммуниста, но для генсека грубиян не годится. Нужен другой человек, «который во всех других отношениях отличается от тов. Сталина только одним перевесом, именно, более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризности и т. д. » [4, T.45, c.346]. Генсек, исполняющий решения, настаивающий на них, толкующий их в пользу того или иного товарища, в то же время не должен провоцировать конфликты. Немного наивно. Конфликты вытекают не столько из грубости, сколько из характера самих решений, неминуемо кого-то ущемляющих. Без твердости (в частности - сталинской) здесь не обойтись. Но Ленин подчеркивает еще и грубость, капризность, обидчивость, - что было заметно при обсуждении структуры СССР.

Сталин недостаточно лоялен к вождю. И Ленин предлагал сместить Сталина с поста, именно его собирался на этом съезде политически уничтожить. Сталин узнал об этом через своих «тайных агентов» - он ведь отвечал за лечение Ленина и подбирал обслуживающий вождя персонал. Возвращение Ленина к политической жизни в апреле 1923 года означало бы политическую смерть Сталина.

Но если Сталина необходимо заменить на более аккуратного проводника стратегических решений, то кто же будет генерировать эти решения? Коллективное руководство? В коллективе тоже неладно. Партийные олигархи недолюбливают друг друга, их коллектив подбирался под Ленина, и без него они могут передраться. Особенно беспокоят конфликты Троцкого и Сталина. Если Сталина необходимо снять с поста, то, может быть, Ленин видит своим преемником Троцкого? Троцкий так и считал, утверждая в своих мемуарах: «Бесспорная цель завещания: облегчить мне руководящую работу» [44, T.2, c.217]. Но текст «письма» опровергает это. Ленин называет Троцкого «самым способным человеком в партии» и тут же обвиняет его в «борьбе против ЦК», в том, что он - человек, «чрезмерно хватающий самоуверенностью и чрезмерным увлечением чисто административной стороной дела». Ленин напоминает, что Троцкий лишь недавно стал большевиком. Правда, это нельзя ставить ему в вину лично, так же как и выступление Зиновьева и Каменева против октябрьского восстания в 1917 году. Лично нельзя, а политически? Ленин в свое время писал об этом: «... без особой надобности неправильно вспоминать такие ошибки, которые вполне исправлены» [4, T.41, c.417]. А теперь напомнил, да еще и добавил, что «октябрьский эпизод Зиновьева и Каменева, конечно, не был случайностью». Могут ли руководить партией люди, способные совершать такие ошибки?

Нашлись «теплые слова» и для других товарищей. Бухарин - «крупнейший теоретик» и любимец партии. Но вот беда - «его теоретические воззрения очень с большим сомнением могут быть отнесены к вполне марксистским». Крупнейший теоретик - не марксист!

А вот выдающийся организатор Пятаков так увлекается администрированием, что на него нельзя «положиться в серьезном политическом вопросе» [4, T.41, c.345].

Выходит - в руководстве нет сильных теоретиков («вполне марксистских»), организаторов, на которых можно либо политически, либо по-человечески положиться. Нет у Ленина наследника! Может быть, вождь мечтал о коллективном руководстве в партии и завещал своим соратникам возлюбить друг друга? Тогда нужно правильно распределить обязанности, укреплять авторитет товарищей. Зачем в этом случае выдвигать тягчайшие политические обвинения, зачем утверждать, что теоретик партии - не марксист (значит, любой может его в этом обвинить), а организаторы революции - политически ненадежны? Нет, не хотел Ленин коллективного руководства. И не получилось оно без него. «Завещание» было с успехом использовано враждующими сторонами.

Единственный пункт «завещания», который не был выполнен «наследниками» Ленина, - устранение Сталина с поста генсека (не из руководства вообще). Перемести съезд Сталина на другой пост - «триумвират» все равно никуда бы не исчез. И новый генсек должен был бы определить, чью линию держать. Ведь стратегического мышления от него не требуется. Кто же будет вырабатывать стратегию партии? Не вполне марксист Бухарин или не вполне политически надежные Троцкий и Зиновьев? Из перечисленных Лениным лидеров - никто. Стратегию он собирался разрабатывать сам еще несколько лет. Не случайно Ленин оговаривается, что в будущем молодые лидеры Бухарин и Пятаков могут преодолеть свои недостатки. А пока нет. Пока - он сам.

Хорошо знавший Ленина Н. Валентинов, комментируя «завещание», писал: «Ленин хотел показать, что рано считать его умершим... » [16, c.81].

Революционная стратегия Ленина вступила в противоречие со стратегией Сталина, со стремлением укрепить советскую державу.

В своей борьбе против Сталина Ленин мог опереться на идеолога «перманентной» мировой революции Троцкого. Как и Ленин, Троцкий даже в условиях эйфории от первых успехов НЭПа не забывал о мировом контексте российской революции и строительства социализма в России. В докладе на IV конгрессе Коминтерна Троцкий говорил: «Главные козыри явно на нашей стороне, за исключением одного - очень существенного: за спиною частного капитала, действующего в России, стоит мировой капитал... Поэтому можно и должно поставить вопрос, не будет ли зарождающийся социализм, хозяйничающий еще капиталистическими средствами, закуплен мировым капиталом? » [16, c. 205]. Эта проблема несколько лет будет недооцениваться большинством Политбюро.

Ленин, как и Троцкий, видел в действиях Сталина национальную ограниченность и угрозу планам распространения коммунистического движения в Азии. Троцкий был ближе Ленину по духу и по стилю мышления. Понимание мирового контекста строительства социализма привело к союзу Ленина и Троцкого против «тройки» по вопросу о монополии внешней торговли, которую они защитили. Затем Ленин предложил Троцкому более долгосрочный блок против бюрократизма. «С хорошим человеком лестно заключить хороший блок, ответил я», - вспоминал Троцкий.

5 марта 1923 г. Ленин направил Троцкому материалы «грузинского дела» с запиской: «Я просил бы вас очень взять на себя защиту грузинского дела на ЦК партии. Дело это сейчас находится под «преследованием» Сталина и Дзержинского, я не могу положиться на их беспристрастие. Даже совсем напротив. Если бы вы согласились взять на себя защиту, то я бы мог быть спокойным» [48, T.2, c.266]. Но союзник Ленина по «блоку», Троцкий не решился атаковать Сталина в отсутствие вождя. Он лишь сделал замечание к тезисам Сталина в секретной записке в Политбюро и удовлетворился чисто формальной «капитуляцией» генерального секретаря, «признавшего ошибку». Отставных членов ЦК КП(б) Г разослали на дипломатическую и другую работу вне Грузии.

После очередного приступа болезни Ленин был недееспособен и не мог принять участия в работе XII съезда РКП(б). Нужно было что-то решать с его письмом. При обсуждении на Политбюро вопроса о публикации письма Троцкий высказался «за», но с оговорками - ведь в письме досталось и ему. Остальные члены ЦК, опасавшиеся нарушения существующего положения дел, возражали. Ленин сам вроде бы не давал указания публиковать свое письмо. Из-за статьи по национальному вопросу, от публикации которой Троцкий мог явно выиграть, между членами Политбюро даже произошла ссора. Статья была передана Троцкому раньше, чем другим, и он по просьбе Ленина не стал показывать ее товарищам. Текст стал известен Сталину 16 апреля, за день до открытия съезда, оригинал передала ему секретарь Ленина Л. Фотиева. Тогда же Сталин узнал, что Троцкий располагает ленинскими текстами против него, но держит их при себе. Сталин заподозрил, что Троцкий приберегает «компромат» к съезду. Кое-что даже стало известно делегатам - возможно, от Троцкого. Тогда Сталин поднял скандал, обвинив Троцкого в том, что тот скрывает документы от партии. Троцкий передал документы для обсуждения в Политбюро с такими разъяснениями: «Статья тов. Ленина была прислана мне в секретном и личном порядке... через тов. Фотиеву, причем, несмотря на выраженное мною в тот же час намерение ознакомить членов Политбюро со статьей, тов. Ленин категорически высказался против этого через тов. Фотиеву». Теперь Троцкий «передал вопрос на разрешение ЦК». «Я сделал это без единой минуты запоздания, - продолжает он, - после того, как только узнал, что тов. Лениным никому не дано никаких прямых и формальных указаний по поводу дальнейшей судьбы его статьи, оригинал которой хранится у его секретарей» [8, T.8, c.61]. Сталину пришлось извиняться перед Троцким.

Но утечка информации произошла. «Все держалось на слухах, и из них делался вывод, что больной Ленин выражал доверие Троцкому, дал ему какие-то важные в партийном отношении поручения и полномочия», - комментировал Н. Валентинов [8, T.6, c.400].

Письмо зачитали после смерти Ленина, на XIII съезде, причем не на пленарном заседании, а по делегациям, на руки его никому не дали. Каменев и Зиновьев защищали Сталина, Троцкий, потерпевший к тому моменту политическое поражение, не рискнул возражать. Сталин извинялся, говорил, что исправится.

В 1923 году Сталин пережил один из самых опасных моментов в своей политической карьере. Пока был жив Ленин, угроза потерять власть все еще сохранялась.

Стратегу Ленину генсек Сталин мешал. Но Троцкий не решался действовать в одиночку. Сталин понимал, что Троцкий остается в резерве Ленина, и необходимо как можно скорее ослабить его влияние. Таким образом, противостояние Сталин - Троцкий вышло на первый план.

«В стране, искони привыкшей к мысли, что во главе ее стоит царь, а со времени Октябрьской революции правит Ленин, естественно встал вопрос: кто же, какая личность его заменит», - отмечал Н. Валентинов [30, T.3, c.325]. И не только в стране, но и в партии нужен был царь. Уже давно в РКП(б) знали: не многие интеллектуалы; рискуют дискутировать с Лениным - он может принять их позицию, а может зло высмеять. На съезде партийный середняк проголосует за Ленина. А за кого голосовать теперь, чтобы не ошибиться? Для партийцев это был важный вопрос. «Правда» и другие издания сигнализировали - Троцкий. Масса карьеристов решила, что он-то и есть преемник. Старые соратники Ленина с ревностью смотрели на успех пришедшего «от меньшевиков»[5] и стремительно выдвинувшегося во время революции Троцкого. Но сделать пока ничего не могли.

На XII съезде Троцкий мог поставить любые вопросы, а опираясь на авторитет Ленина, - добиться смещения Сталина, подчинить аппарат кому-либо из своих людей. Однако он не воспользовался шансом, не предложил кадровых перемен, не настоял на переменах, предложенных Лениным, не повел делегатов за собой. Это был бы скандал, нарушение партийной дисциплины, но так делается история. А Троцкий предпочел кулуарные дрязги, аппаратные согласования.

Шанс на победу в борьбе за власть был у Троцкого лишь в этот момент. Но весной 1923 года Троцкий сам был не готов предложить альтернативу, потому что взгляды большевистских вождей были предельно близки. НЭП еще развивался более или менее благополучно. Разногласия снимались в рабочем порядке. Как интеллектуал, Троцкий был более терпим к разногласиям, чем Сталин, но в кризисной ситуации становился беспощадным и грубым, а Сталин в спокойной ситуации умел искать компромисс. Дело не в личных чертах. Понять сущность «альтернативы Троцкого» можно только на фоне кризиса НЭПа, кризиса стратегии Ленина, кризиса, который разведет большевистских вождей по разные стороны баррикад.

ГЛАВА II. ЛЕВАЯ ОППОЗИЦИЯ 2.1. Оппозиционеры объединяются

После первых успехов новая экономическая политика столкнулась с первым серьезным кризисом - кризисом сбыта продукции.

Кризис сбыта 1923-1924 годов показал, что НЭП не означал реального перехода промышленности на рыночные рельсы.

8 октября 1923 года Троцкий написал письмо в Политбюро, в котором, разбирая причины возникшего социально-экономического кризиса, утверждал, что «хаос идет сверху», что бюрократия проводит партийные решения методами военного коммунизма, в руководстве «создалась секретарская психология», при которой люди подбираются не по принципу компетентности, а по принципу лояльности, и «секретарскому бюрократизму должен быть положен предел» [3, T.1, c.14]. Итак, демократия должна оживить партию, ограничить произвол чиновников аппарата, во главе которого стоит генеральный секретарь. Кроме демократии, Троцкий делал ставку на качественное планирование, давая понять, что мог бы возглавить это дело.

Большинство членов Политбюро истолковали эти претензии Троцкого по-своему: «Троцкий фактически поставил себя перед партией в такое положение, что или партия должна предоставить тов. Троцкому диктатуру в области хозяйственного и военного дела, или он фактически отказывается от работы в области хозяйства, оставляя за собою лишь право систематической дезорганизации ЦК». Сталин и его союзники были возмущены обвинениями в «секретарской» диктатуре. Троцкий бросил вызов бюрократическому покою, в котором пребывало руководство, он покусился на единство правящей касты. В этом, а не в каких-то ошибках, было его главное преступление. Два года спустя в письме соратникам по антитроцкистской фракции[6] это подтвердил Ф. Дзержинский: «партии пришлось развенчать Троцкого единственно за то, что тот... поднял руку против единства партии» [12, c.311].

Однако Троцкий был не одинок. Е. Преображенский написал письмо с критикой проводимого курса. К 15 октября его подписали 46 видных большевиков. Недовольство было налицо. Большинство членов Политбюро решили придавить это выступление авторитетом ЦК, но, поскольку соотношение сил было еще не ясно, пригласили на объединенное заседание ЦК и ЦКК еще представителей 10 парторганизаций, чья позиция была известна. Это заседание, проходившее 25-27 октября в отсутствие Троцкого[7] объявило его выступление «нападением на Политбюро», «политической ошибкой» и «сигналом к фракционной группировке», каковой явилось письмо 46-ти [30, T.3, c.141]. Осудив таким образом своих противников, лидеры Политбюро требовали «не выносить сор из избы», избежать открытого спора перед лицом страны и мира. Но письма оппозиционеров уже распространялись в партийных кругах и среди непартийной интеллигенции. Тогда большинство членов Политбюро договорились с Троцким о компромиссе.5 декабря была согласована резолюция «О партийном строительстве» (с некоторыми поправками ее подтвердит XIII конференция партии), в которой говорилось: «Рабочая демократия означает свободу открытого обсуждения, свободу дискуссии, выборность руководящих должностных лиц и коллегий». Резолюция осуждала бюрократизм за то, что он «считает всякую критику проявлением фракционности» [30, T.3, c.148]. Большинство членов Политбюро провели заседание по согласованию текста на квартире у больного Троцкого.

Для «триумвирата» и его союзников резолюция была плодом взаимных уступок, прекращения споров и сохранения существующего руководства. «И тогда мне казалось, что, собственно, не о чем драться дальше... », - вспоминал об этом моменте Сталин [8, T.6, c.12].6 декабря он опубликовал в «Правде» статью «О задачах партии», которую закончил комплиментом «возмутителю спокойствия». Но с намеком: «я знаю Троцкого как одного из тех членов ЦК, которые более всего подчеркивают действенную сторону партийной работы» [8, T.5, c.370]. Троцкий не захотел услышать это предупреждение, так как не хотел работать по указке аппарата.

Резолюция, принятая 5 декабря, была победой, которую Троцкому нужно было развивать. Он пишет развернутую статью «Новый курс», в которой излагает взгляды, получившие затем название троцкизма. Сам Троцкий неоднократно отрицал, что «троцкизм»[8] существует. Себя Троцкий считал ленинцем. Но одно другому не мешает - так же как в рамках марксизма выделился ленинизм[9], так и в рамках ленинизма выделились различные идейные течения, и троцкизм стал одним из них.

В 1923 году задача Троцкого заключалась в том, чтобы не выпячивать собственное «я», а представить себя толкователем общепартийного решения, нового партийного курса, за который якобы, выступает партия. В своей статье Троцкий утверждает, что партия резолюцией 5 декабря провозгласила «новый курс». Это уже интриговало читателя - не идет ли речь о новом НЭПе - уже политическом? «Новый курс, провозглашенный в резолюции ЦК, в том и состоит, что центр тяжести, неправильно передвинутый при старом курсе в сторону аппарата, ныне, при новом курсе, должен быть передвинут в сторону активности, критической самодеятельности, самоуправлении партии, как организованного авангарда пролетариата». Троцкий ставит задачу: «партия должна подчинить себе свой аппарат» [49, c. 199]. Развивая положения ленинских статей о связи бюрократизма и недостатка культуры масс, Троцкий неожиданно переносит эту проблему в плоскость взаимоотношений.

2.2. Новая оппозиция

Различие во взгляде на стратегию быстро стало выливаться в мелкие конфликты внутри «руководящего коллектива», которые накапливались с каждым месяцем. Бухарин, Сталин, Каменев и Зиновьев спорили и раньше. Сталин мог выступить и против Бухарина, и против Зиновьева. Оставаясь в центре, Сталин следил за нараставшей схваткой «школ» Бухарина и Зиновьева. Молодые сторонники двух теоретиков спорили между собой и все чаще стали «задевать» членов руководства.

В декабре 1925 года дискуссия между Москвой и Ленинградом обострилась. Для большинства коммунистов различие во взглядах между Зиновьевым и Бухариным было слишком сложным. В этих условиях, как и в случае с Троцким, партийная масса предпочла оставаться на стороне начальства: в Ленинграде - на стороне Зиновьева, в остальных регионах - на стороне Сталина и Бухарина. Впервые большевики делились на фракции по принципу «кто где живет». Не потому что они так думают, а потому что они подчиняются спорящим между собой партийным вождям.

Вне Ленинграда Зиновьева поддержали еще некоторые сотрудники Коминтерна, а также два известных лидера - Каменев и жена Ленина Н. К. Крупская, связанная с ними давней дружбой и разделявшая старые догматы ленинизма. «Новую оппозицию»[10] поддержали также кандидат в члены Политбюро, министр финансов Сокольников и зампред Реввоенсовета М. М. Лашевич. Но это было практически все.

Сталина, Бухарина и других лидеров раздражала претензия Зиновьева и Каменева на роль «хранителей ленинизма», которые вольны определять, что соответствует догме, а что - нет.

В 1924 году Зиновьев честно заявил, что в стране существует диктатура партии. Сталин публично опроверг и объяснил, что хотя ему и поручают произносить доклады на съездах от имени ЦК, но единственным официальным идеологом не считают. Но, несмотря на этот эпизод, Зиновьев был признанным толкователем заветов Ленина.

Идеи «новой оппозиции» были близки взглядам Троцкого, который был возмущен тем, что «вся полоса хозяйственно-политического развития оказалась окрашенной пассивным преклонением перед состоянием крестьянского рынка» [3, T.1, c.156]. Но, считая Зиновьева и Каменева зарвавшимися чиновниками, памятуя о травле, которую они против него развернули, он не мог поддержать этот новый вызов Сталину и правым большевикам.

Троцкого больше интересуют проблемы развития промышленности. Почему бы Сталину, отношения с которым уже полгода ничем не омрачаются, не назначить его во главе ВСНХ? А раз так, не стоит торопиться с поддержкой оппозиции. Только в конце января, после разгрома «новой оппозиции», Троцкий понял, что на это место его пока никто ставить не собирается. Тогда он свернул свою работу в этом органе.

А пока Сталин предлагал союз Троцкому. Сталин, часто встречавшийся с Троцким на Политбюро, действовал очень осторожно. Помогать ему Троцкий не стал, но и Зиновьева не поддержал. Нейтрализовав Троцкого, Сталин обеспечил себе победу.

15 декабря, накануне съезда, большинство Политбюро послало ультиматум: принять за основу резолюцию Московской организации, членам руководства не выступать на съезде друг против друга, отмежеваться от наиболее резких выступлений членов ленинградской организации Саркиса и Сафарова, восстановить в правах сторонников большинства Политбюро, исключенных из ленинградской делегации перед съездом. Принятие этих требований означало бы полную капитуляцию Зиновьева и Каменева. Они отвергли этот «компромисс», что позволило Сталину обвинить их в отказе от сохранения единства.

Решающее столкновение между большинством Политбюро и «новой оппозицией» Зиновьева и Каменева произошло на XIV съезде партии 18-31 декабря 1925 года. В докладе Сталин изложил господствующую точку зрения: «Мы должны приложить все силы к тому, чтобы сделать нашу страну страной экономически самостоятельной, независимой, базирующейся на внутреннем рынке... » [8, c.299]. Это - залог движения к социализму. Зиновьев не против этого движения. Суть разногласий в другом. Каменев, конкретизируя суть разногласий, говорил, что Бухарин и Сталин видят «главную опасность в том, что есть политика срыва НЭПа, а мы утверждаем, что опасность в приукрашивании НЭПа».

Стороны требовали друг от друга покаяться в прошлых ошибках (в том числе и тех, которые «ошибающиеся» признали), обильно цитировали Ленина. Бухарин привычно напомнил о поведении Зиновьева и Каменева в 1917 году, обвинял «новую оппозицию» в нелояльности к ЦК, его сторонник М. Рютин дополнил список обвинением в создании фракции.

Главная опасность выступлений «новой оппозиции» - возможность оглашения страшной тайны: Сталин, Зиновьев и Каменев тоже создали свою фракцию. Но прямо сказать об этом пока решился только Лашевич, да и то намеками, шутливо упомянув «тройку», «семерку» и «туз». Имелись в виду не карты из «Пиковой дамы», а фракционные органы большинства Политбюро. Лашевича резко оборвали. Члены фракции большинства вымарали ответы Лашевичу о «тройке» и «семерке» из стенограммы, чтобы никто не догадался, что Сталин и Бухарин тоже действуют с помощью фракционных методов. Позднее Зиновьев и Каменев будут прямо говорить об этом, но партийная масса уже привыкнет, что оппозиции верить нельзя.

Но Сталин не был намерен терпеть господство явно враждебной ему группировки во второй по величине организации ВКП(б) (теперь было это новое сокращение, так как на съезде партию переименовали из российской во всесоюзную). ЦК отверг предложение губкома (в обмен на признание решений съезда должна быть прекращена травля зиновьевцев и чистка руководства Ленинградской организации, но требовал капитуляции оппозиции).

Зиновьевцы[11] оборонялись. Большинство районных и заводских организаций ВКП(б) в Ленинграде поддержали Зиновьева. Большинство сочувствовали зиновьевцам хотя бы потому, что они настаивали на улучшении положения рабочих за счет крестьян.

Но большевики привыкли к дисциплине: что скажет ЦК, то и правда. Одна за другой районные организации признавали правоту победившей на съезде фракции Сталина - Бухарина.

Лидеры оппозиции были высланы на работу в другие регионы. Зиновьеву и Евдокимову разрешалось приезжать в Ленинград только по личным делам. «Гнездо» оппозиции было разорено, но ее бойцы не собирались складывать оружие в борьбе за свои принципы.

В начале 1926 года коммунистическая оппозиция была расколота на несколько фракций: троцкисты, «новая оппозиция», группа «демократического централизма»[12] (сапроновцы), «рабочая оппозиция»[13] (шляпниковцы), «рабочая группа»[14] (медведевцы). Наиболее влиятельными были первые две группировки. Несмотря на острую неприязнь их вождей друг к другу, объединение было неизбежно - две группы имели практически общие взгляды. Еще в апреле Троцкий не терял надежды договориться со Сталиным о «более дружной работе, разумеется, на почве решений XIV съезда» [3, T.1, c.188]. Но затем Троцкий понял, что Сталин не намерен возвращать его к реальной власти. Начались переговоры о примирении между опальными лидерами. Сталин не без тревоги наблюдал за сближением двух групп. Особенно беспокоил Зиновьев, который по части политической интриги был своего рода учителем Сталина. Сталин был готов использовать униженного Троцкого на вторых ролях как ценного специалиста. Но теперь, когда Сталина атакуют его недавние друзья, Троцкий тоже усилил натиск. Это нетерпимо, в условиях такой склоки ЦК не может работать. Большевистская политическая культура была чужда согласованиям. Руководящее ядро могло работать только как единая команда, но эта команда подбиралась Лениным и без него быстро превратилась в совокупность враждующих групп. Однако просто очистить руководство от несогласных было опасно - вместе с опальными вождями могли уйти сотни их сторонников, занимающих важные посты. Раскол партии означал и раскол государственной структуры, потерю однопартийности.

Началась медленная, подспудная работа по превращению Троцкого, Каменева и Зиновьева «в политических отщепенцев вроде Шляпникова» [38, c.71]. Их сторонников перемещают с места на место, чтобы нигде не дать закрепиться, обрасти кадрами, реальными властными полномочиями. Снова распространяется информация о «недостойном прошлом», часто клеветническая. Унизить противника, чтобы массы коммунистов перестали уважать Троцкого, Каменева и Зиновьева. Сталин надеялся бить зиновьевцев и троцкистов по частям, но давление на оппозиционеров ускорило их сближение.

Еще в июне Троцкий упрекает Зиновьева и Каменева за бюрократизм и травлю «троцкизма». На Политбюро Троцкий голосовал то за, то против предложений Зиновьева. Но накануне июльского пленума ЦК лидеры оппозиции наконец столковались и признали ошибочность борьбы друг против друга в 1923-1924 годах. Зиновьев признал, что оппозиционное движение 1923 года «правильно предупреждало об опасности сдвига с пролетарской линии». Троцкий также признал «грубой ошибкой» то, что он раньше связывал «оппортунистические сдвиги» с деятельностью Зиновьева и Каменева, а не Сталина.

Поскольку против опальных большевиков работала вся мощь секретариата ЦК с его слаженным аппаратом, оппозиционеры попытались наладить рассылку своих материалов, чтобы информировать партийные круги о своей позиции и опровергать клевету большинства. Но сталинский аппарат быстро отследил появление их в Брянске, Саратове, Владимире, Пятигорске, Омске, Гомеле, Одессе. Раз аппарат ЦК работал против них, оппозиционные вожди использовали подчиненные им аппараты. Сотрудники Зиновьева по Коминтерну ездили по стране, собирая сторонников левых. Старые конспираторы с дореволюционным стажем стали назначать явки, шифры и пароли. Вольномыслящие коммунисты перепечатывали материалы оппозиции, даже если не были с ними согласны: партия должна знать разные мнения.

Руководитель Краснопресненской организации М. Рютин узнал о происшедшем и немедленно доложил «куда следует». Активность оппозиционеров была истолкована соответствующим образом: оппозиционеры создали подпольную организацию внутри партии, фракцию. Июльский пленум ЦК, издевательски предложив оппозиционерам открыто высказывать свои взгляды, исключил Зиновьева из Политбюро, Лашевича - из ЦК. Он был также выведен из Реввоенсовета - велась чистка армии.

В ответ на обвинения во фракционности оппозиционеры разгласили страшную тайну Сталина: «В течение двух лет до XIV съезда существовала фракционная «семерка», куда входили шесть членов Политбюро и председатель ЦКК тов. Куйбышев. Эта фракционная верхушка секретно от партии предрешала каждый вопрос... Подобная же фракционная верхушка существует несомненно и после XIV съезда. Пленум предпочел этому не поверить. Тем более что сидевшие в президиуме люди знали, что это правда. Зато Сталину пришлось пережить серьезное унижение, когда оппозиция добилась зачтения им последних писем и статей Ленина, направленных против генсека. Сталин зачитал тексты, но никаких организационных выводов из них сделано не было.

Оппозиция напомнила, что большинство Политбюро действовало как фракция. Но большинство уже приняло решение превратить оппозиционеров в «политических отщепенцев».

Июльский пленум должен был нанести удар и по Каменеву, но он на прямой фракционной работе не попался.

3 августа 1926 года Каменев подал в отставку с поста наркома, за который не держался. В глазах партийного актива это тоже выглядело как поражение.

«Объединенная оппозиция» не считала себя разбитой. По итогам пленума 13 лидеров троцкистов и зиновьевцев приняли общую резолюцию, которая стала первым документом объединенной оппозиции. В нем говорилось: «Ближайшая причина все обостряющихся кризисов в партии - в бюрократизме, который чудовищно вырос в период, наступивший после смерти Ленина, и продолжает расти» [3, T.2, c.11].

В чем причина? Большевики сразу после прихода к власти тащили пролетариат туда, куда он не желал, активно сопротивляясь большевистской власти. Что касается коммунистического «авангарда», то он уже несколько раз «побеждал» оппозиционеров во время дискуссий. Причины бюрократии коммунистическая оппозиция не нашла, да и не могла найти в силу своей приверженности сверхцентрализованной модели социализма.

Крепко спаянный централизованный аппарат партии-государства стал ядром этакратического класса, основой которого была бюрократия. Ее усиление вытекало с неизбежностью исторического закона из огосударствления экономики, партийно-государственной централизации и подавления гражданского общества. Программа оппозиции ничего не противопоставляла этому процессу. Она выражала интересы части коммунистической технократии[15], и при всей ненависти к своим бюрократическим «братьям по классу» объективно содействовала их усилению. Оппозиция лишь пыталась избавить бюрократию от правых иллюзий, придать государственному хозяйству больший динамизм. Со временем лидеры бюрократии воспримут экономическую часть троцкистской программы. Но вожди оппозиции считали, что их программа может быть реализована только под их руководством.

2.3. Кампания «Объединенной оппозиции»

29 сентября 1926 года были исключены нескольких малоизвестных партийцев за фракционную работу. Партийные чиновники проверяли, готовы ли вожди оппозиции заступаться за свой актив. Они были готовы. Направившись в Коммунистическую академию, где была запланирована встреча с этими партийными руководителями (а оппозиционеры формально оставались партийными руководителями), левые подвергли политику большинства Политбюро разгромной критике. Троцкий и Зиновьев имели огромный ораторский опыт, увлекали за собой аудиторию, даже уже обработанную официальными агитаторами ЦК.

Окрыленные первым успехом, лидеры «объединенной оппозиции» пошли в рабочие ячейки и там тоже имели успех.

На собраниях Троцкий так излагал программу левой оппозиции: «На полмиллиарда сократить расходы за счет бюрократизма. Взять за ребра кулака, нэпмана - получим еще полмиллиарда. Один миллиард выиграем, поделим между промышленностью и зарплатой. Вот в двух словах наша хозяйственная программа». Все эти цифры были совершенно условны. Правым было ясно одно: резкое сокращение бюрократии приведет только к дезорганизации государственного хозяйства. Экспроприация кулаков и нэпманов даст средства только на год, а потом брать будет не с кого.

Никто из членов Политбюро не решился противостоять в открытой полемике Троцкому и Зиновьеву, когда они, окрыленные успехом, вместе со своими сторонниками - Радеком, Пятаковым, Смилгой и др. созвали несколько собраний на фабриках и заводах в Москве и окрестностях. Сталин и Бухарин опасались большого скандала, особенно в условиях назревающего экономического кризиса. Истинные настроения партийного актива были неизвестны - далеко не все решались высказывать то, что думают.

Открыто в Москве и Ленинграде за оппозицию решились проголосовать только 496 человек, но по данным чехословацкого дипломата И. Гирсы, в Москве около 45% коммунистов были на стороне оппозиции [55, c.56].

Пока недовольство политикой ВКП(б) было еще не очень велико. Кризис НЭПа еще не набрал силу. К тому же предлагавшаяся оппозицией демократия не касалась народа (рабочему классу обещали сохранение зарплаты, не более), речь шла о демократии для элиты. Диктаторский «имидж» вождей оппозиции ослаблял силу ее агитации за демократию и против бюрократизма. Страна помнила Троцкого как жестокого диктатора времен гражданской войны, Ленинград помнил авторитарный стиль руководства Зиновьева.

Отсутствие возможности отстаивать свои взгляды в печати ставило оппозицию под удар клеветы - ее требования в выступлениях Бухарина и его сторонников доводились до абсурда. Использовались и антисемитские нотки. Правящая фракция давила механической концентрацией своих сил, угрозой репрессий.

Оппозиционеры пытались представить себя равноправным течением в партии и 4 октября обратились в ЦК ВКП(б) с заявлением о необходимости налаживания «совместной дружней работы» и «ликвидации тяжелого периода внутрипартийной распри» [30, T.4, c.64]. Политбюро затем оценило это заявление как признание правильности политики ЦК, что было явным преувеличением. А пока оно вынуждено было услышать призыв к компромиссу и выставило 11 октября свои условия, сводившиеся к прекращению фракционной работы и недопустимости открытой дискуссии. Требовалось также отмежеваться от других оппозиционных групп, критиковавших Политбюро. Поскольку левые отрицали, что ведут именно фракционную работу, и отрицательно относились к более радикальным оппозиционерам, чем они сами, то Троцкому, Зиновьеву и Каменеву оставалось согласиться только на прекращение дискуссии.

Достижению компромисса способствовало и то, что сталинское руководство по-прежнему не чувствовало себя уверенно. Сохранялись «опасения быстро и резко порвать друг с другом при неустойчивости режима и боязни внешних и внутренних его противников в случае внезапного раскола или распада партии» [55, c.58].

15 октября передовица «Правды» отзывалась об оппозиции в компромиссном тоне.16 октября лидеры левых подписали заявление, в котором вновь подтверждалось осуждение фракционной борьбы (оппозиционеры не признавали, что ведут именно фракционную борьбу), признавались некоторые ошибки, хотя и утверждалось, что оппозиция остается «на почве своих взглядов», изложенных «в официальных документах и речах... ». Признание ошибок стало условием компромисса - Сталину было важно унизить противников, использовать и это столкновение, чтобы подорвать авторитет опальных вождей, чья слава еще недавно превосходила его, Сталина, славу. И дело было не в личных амбициях. Чтобы победить в политической борьбе, необходимы гораздо большие авторитет, влияние, поддержка, чем у противника.

Оппозиционерам могло показаться, что за ними признали право на инакомыслие - сохранение ошибок, с которыми нужно бороться идейно, а не организационно. Но Сталин решил закрепить успех именно «оргмерами». Объединенный пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) 23 и 26 октября рассмотрел вопрос «О внутрипартийном положении в связи с фракционной работой и нарушении партийной дисциплины ряда членов ЦК». По предложению С. Кирова было принято постановление, в соответствии с которым Зиновьева отозвали из руководства Коминтерном, Троцкого вывели из Политбюро, а Каменева - из кандидатов в члены Политбюро. Меры взыскания должны были быть умеренными. Важно было не вызвать к опальным вождям излишнюю жалость, а в случае обострения обстановки в стране можно было бы и примириться с этими опытными работниками, которые с наибольшей эффективностью действовали именно в условиях революции.

Одновременно Сталин настоял на еще одном унижении оппозиции. В качестве проверки на лояльность Зиновьева ему предложили выступить против других оппозиционеров, которые стояли за отказ от однопартийности, компромисс с социал-демократией, широкую демократизацию. Этот уклон, представленный прежде всего «рабочим оппозиционером» С. Медведевым, был заклеймен как меньшевистский, и Зиновьеву было предложено выступить против него в прессе. Зиновьев согласился, так как действительно не был сторонником столь широкой демократизации, но затягивал выступление против коллег по оппозиционной деятельности. В итоге честь дать отпор «меньшевистскому уклону» выпала на долю Бухарина, который осудил правых в статье «Правая опасность в нашей партии». «Новой оппозиции» пришлось присоединяться к позиции Бухарина.

Эта история была важным успехом Сталина: ему удалось одну группировку изолировать и заставить покаяться, а другую - отмежеваться от возможного союзника и присоединиться к официальной позиции. Оппозиционный фронт был расколот. Это «тактическое средство, которое впервые было использовано для подрыва оппозиционного блока в октябре 1926 года, затем последовательно применялось Сталиным на протяжении 1927-1929 годов, когда «зиновьевцы после «покаяния» служили оружием борьбы с троцкистами... » [55, c.56], - комментирует эти события В. А. Шишкин.

Таким образом, к концу года авторитет оппозиции был подорван, и правящий блок мог торжествовать победу.

После вероломного нарушения Сталиным компромисса 16 октября оппозиционеры продолжали рассылать материалы, в которых призывали бороться «против ликвидации партии, проводимой сталинской фракцией под лицемерными лозунгами «единства». За действительное единство партии - на основе внутрипартийной демократии». Они готовились к новым политическим баталиям.

2.4. Наступление оппозиции

Разоблачая международную политику Сталина и Бухарина, оппозиционеры грозили партии внешним вторжением. Апеллируя к традициям старого большевизма, оппозиционеры требовали восстановить внутрипартийную демократию (но ни в коем случае - демократию вне партии).

НЭП привел, по мнению оппозиционеров, к сползанию от революции к «термидору».

Оппозиционеры чувствовали, что для них наступил последний и решительный бой.

«Борьбу на истощение» против оппозиции, ведущуюся за последнее полугодие, Сталин решил теперь заменить «борьбой на истребление». Почему? Потому что Сталин стал слабее.

Критика бюрократии левой оппозицией становилась все более радикальной, причем даже на заседаниях партийного суда ЦКК, куда время от времени вызывали оппозиционеров. Осудить их не удавалось. Результаты этих прений были неутешительными для Сталина.

Аппарат вычищал партийные и государственные органы от оппозиционеров либо перемещал их с места на место, лишая реальной власти.

Но сломать лидеров оппозиции пока не удавалось. Памятуя неудачный опыт ЦКК, против Троцкого и Зиновьева был выставлен объединенный пленум ЦК и ЦКК, который проходил 29 июля - 9 августа. Троцкий и Зиновьев обвинялись в том, что они выступают с антипартийными речами, обвиняют партию в термидорианстве, заявляют, что партийный режим страшнее войны. Особую опасность для правящей группы представляло «печатание и распространение фракционной литературы не только среди членов партии, но и беспартийных, организация подпольных фракционных кружков» [30, T.4, c. 204].

Сталин накопил богатый опыт проведения политических баталий с оппозицией. Он успешно вел кампанию. Троцкому просто не давали говорить, постоянно его перебивая. Продираясь через крики цекистов, Троцкий пытался обвинять Сталина и Бухарина в пересмотре ленинизма и диктатуре. На обвинения в том, что выступая против руководства, оппозиция подрывает обороноспособность страны, Троцкий ответил: «Партия должна сохранять контроль над всеми своими органами во время войны, как и во время мира» [3, T.4, c.63]. К аргументам Троцкого не очень прислушивались. Решение об исключении Троцкого и Зиновьева из партии было принято за основу. Они решили, что уже исключены, и не пошли на заседание ЦК 6 августа. Однако сценарий расправы еще не был завершен. Как в царские времена, для унижения жертвы в последний момент предполагалось помилование. Немедленное исключение грозило расколом партии, а Сталин в это время еще планировал тянуть время, держать вождей оппозиции на грани исключения, но не рисковать. Ведь исключение Троцкого из партии могло вызвать ее раскол и возникновение второй коммунистической партии в полуподполье. И все это - в условиях опасности военного вторжения.

Стороны договорились о компромиссе. Началась новая торговля о тексте, который должны подписать оппозиционеры. Быстро договорились на осуждении фракционности (оппозиция была против фракционности и считала свои действия вынужденным ответом на произвол сталинской фракции), об отказе от создания второй компартии. После недолгих препирательств оппозиция согласилась признать, что термидорианское перерождение партии не стало фактом, есть только такая угроза. В ответ оппозиция требовала объявления официальной дискуссии по ее платформе. Сталин рекомендовал принять эти условия.

Лозунгом оппозиции стало: «Ни новое 16 октября, ни лозунг второй партии». Она уже не хотела идти на уступки, надеясь вернуть себе большинство в партии по мере «полевения» ситуации в стране. Когда недовольство сталинско-бухаринским курсом станет массовым, произойдет «сдвижка власти». Это может произойти как в условиях военных поражений, так и в условиях острого социального кризиса.

Ставкой оппозиции стал XV съезд партии. Левые понимали, что сталинский аппарат не даст троцкистам завоевать большинство на съезде, но они надеялись сагитировать массы делегатов. Поскольку дискуссия все же была объявлена, они выдвинули свою платформу.

Ветераны борьбы с троцкизмом на историческом фронте и сейчас считают, что «изначальная нереализуемость заявок, помноженная на громадную амбициозность их авторов... лишала эти платформы политической перспективы» [18, c. 198]. Так хотел представить дело и Сталин: нереально, одни амбиции. Но в политике нет людей без амбиций. Они лишь по-разному проявляются. А вот «нереализуемость» троцкистских идей весьма сомнительна. Ведь их социально-экономическая составляющая была позднее почти полностью, а иногда и с избытком реализована Сталиным, а политическая - взята на вооружение Бухариным. Так что присмотримся к программе троцкизма повнимательней.

Проект платформы большевиков-ленинцев (оппозиция) к XV съезду утверждал: «Группа Сталина ведет партию вслепую», скрывая силы врага, не давая объективно анализировать трудности [3, T.4, c.114]. К этим трудностям левые относили медленный рост промышленности и заработной платы рабочих, тяжелое положение бедняков и батраков, рост безработицы, потворство кулачеству, которое контролирует значительную часть товарного хлеба и продолжает усиливаться.

Платформа выдвинула ряд обычных социал-демократических требований по защите труда, в частности предложила повышать заработную плату в соответствии с ростом производительности труда. Это справедливое требование, однако, лишало государство возможности получать дополнительную прибыль при росте производительности, что в условиях дефицита средств было совсем некстати. Левые рассуждали, как марксисты в эксплуататорском обществе, а правые и центристы (группа Сталина) - как прагматики, которым нужны были деньги на индустриализацию.

Платформа призывала к борьбе против сельской буржуазии: «Растущему фермерству деревни должен быть противопоставлен более быстрый рост коллективов... Наряду с этим необходимо оказывать более систематическую помощь и бедняцким хозяйствам, неохваченным коллективами, путем полного освобождения их от налога, соответствующей политики землеустройства, кредита на хозяйственное обзаведение, вовлечение в сельскохозяйственную кооперацию».

Лишенному точного классового содержания лозунгу «создания беспартийного крестьянского актива через оживление Советов» (Сталин - Молотов), что приводит на деле к усилению руководящей роли верхних слоев деревни, нужно противопоставить лозунг создания «беспартийного батрацкого, бедняцкого и близкого к ним середняцкого актива» [3, T.4, c.128]. В 1928-1929 годах Сталин возьмет на вооружение эти предложения, и даже перевыполнит их, проводя коллективизацию.

Платформа подвергла критике проект пятилетнего плана, разработанный комиссией Госплана, особенно - «затухающие» темпы роста. Эти темпы хороши для капиталистического государства, но при централизации ресурсов в единых государственных руках - можно выжать гораздо большую скорость. И здесь Сталин прислушивается к аргументам Троцкого.

Но где взять средства на индустриальный рывок? Левые предлагали изъять средства у частных предпринимателей (возможно - ценой полного подавления частной инициативы) и направить их на ускорение темпов индустриализации и коллективизации. Это был рискованный ход. Если государственный сектор не заработает, когда частный уже разрушится, - обвалится вся экономика. Поэтому левая оппозиция предлагает относительно осторожные меры, которые, как кажется, не добивают частника до конца. Уже в 1928 году правящее большинство пойдет по этому пути, и выяснится, что полумер не хватает. Нужно решаться - или отказ от государственного социализма, или рывок к нему несмотря ни на какие жертвы общества.

В области внешней политики левые предлагали отказаться от внешнеэкономических уступок даже в условиях военной угрозы (иначе мировой рынок растворит социалистические элементы в советской экономике) и «взять курс на международную революцию» [3, T.4, c.168].

Своим противником в правящей элите левые считают аппаратно-центристскую группу Сталина, воздействующую на хозяйственное руководство (Рыкова и др.) бывших эсеров и меньшевиков, которые составляют около четверти партактива, профсоюзную верхушку Томского и ревизионистскую «школу» красных профессоров во главе с Бухариным. Чтобы исправить положение, оппозиция предлагает восстановить внутрипартийную демократию в духе последних статей Ленина и резолюции 5 декабря 1923 года. Но, эти планы вели к демократии только для партийных верхов.

А вот группа «Демократического централизма» Т. В. Сапронова и В. Смирнова[16] применила к сложившейся ситуации свои предложения, выдвинутые еще во время профсоюзной дискуссии 1921 года, когда решалось - какой быть социальной системе Советской России по окончании гражданской войны. Тогда идеи производственной демократии были похоронены под прессом ленинского авторитета. Теперь, когда производственный и государственный авторитаризм зримо вел к бюрократизации, «демократические централисты» решили напомнить партии и рабочим о своих предложениях: «Внутренний распорядок на фабрике должен быть изменен в сторону его демократизации. Должен быть твердо проведен курс... на усиление участия рабочей массы в управлении производством. В этих целях:

а) при назначении директоров заводов и их помощников предполагаемыми высшими хозяйственными органами кандидатуры должны становиться на обсуждение общих или цеховых собраний рабочих, которые могут выдвигать и собственные кандидатуры. Окончательное назначение может быть сделано лишь после такого обсуждения, на основании учета отношения рабочих к выдвигаемой кандидатуре и предложений общих собраний;

б) при директоре завода должно быть создано постоянное совещание из высшей администрации, представителя производственного совещания и представителей рабочих, выбираемых на общих собраниях рабочих. Решения этого совещания не являются обязательными для директора, но все основные вопросы деятельности предприятия должны обсуждаться на нем так, чтобы выборные от рабочих были вполне в курсе дел предприятия, а администрация знала отношение рабочих к проводимым мероприятиям. Та же система должна быть проведена и в крупных цехах;

в) вместо теперешней пестроты в организации производственных совещаний, должна быть всюду проведена выборность этих совещаний и подотчетность рабочим. Работа их должна быть теснейшим образом связана с работой упомянутых выше постоянных совещаний при директоре завода» [3, T.3, c.160].

Сапронов и его сторонники были настроены в отношении Сталина гораздо категоричнее. Они критиковали осторожность Троцкого. Впоследствии оказалось, что Сталин под давлением обстоятельств легко может отказаться от «термидорианской» экономической политики. Для части троцкистов это станет сигналом для примирения с ним. Но «демократические централисты» оказались дальновиднее в другом - «полевение» Сталина не остановит бюрократического «перерождения». В этом отношении Сталин, даже проводя левую экономическую политику, остался правым, «термидорианцем» и даже «бонапартистом»[17], ибо содействовал усилению раскола общества на классы, укреплению бюрократической системы.

«Объединенная оппозиция» отмежевалась от «слишком» демократических предложений 15-ти, но с оговоркой: «Мы держимся того мнения, что платформа 15-ти должна быть напечатана в партийной печати, как это всегда делалось при Ленине». Впрочем, пока не была опубликована и платформа «Объединенной оппозиции».

2.5. Подавление левых большевиков

Сталин понимал, что в условиях, когда оппозиция оказывается права в споре о стратегии большевизма, когда вот-вот придется принять ее предложения почти по всем экономическим и внешнеполитическим вопросам, чисто политическими методами проблему борьбы за лидерство не решить. Распространение оппозиционных материалов лишало правящую группу монополии на прессу, возможности клеветнически интерпретировать лозунги оппозиции. Партактив мог понять, что его обманывают. Троцкистам со временем удалось бы сагитировать партию, особенно по мере дальнейшего углубления кризиса.

И начались обыски на квартирах рядовых троцкистов. Был разгромлен центр перепечатки троцкистских материалов. Было объявлено, что обнаружена подпольная троцкистская типография.

ГПУ арестовало неких Щербакова и Тверского, которые обсуждали с бывшим врангелевским офицером возможность организации военного переворота и приобретение типографского оборудования. Планы эти явно противоречили друг другу, скорее всего недовольные обсуждали разные варианты борьбы с советской властью. Но им не повезло - офицер был агентом ГПУ. Теперь можно было «связать» через «типографское оборудование» два следа – белогвардейский и троцкистский. Обвинения большевиков в политической уголовщине в СССР еще не звучали. Троцкисты тут же напомнили о том, как Временное правительство обвиняло большевиков в организации путча на немецкие деньги (среди обвиняемых тогда были Троцкий и Зиновьев), а также о методе «амальгамы», применявшемся «термидорианцами» во время Французской революции. На самом деле этот метод, заключавшийся в объединении в одном процессе обвиняемых революционеров и контрреволюционеров, был опробован как раз якобинцами, т. е. левыми. Но троцкисты упоминали именно нужную им аналогию.

Тем временем сталинцы[18] выдвинули еще более тяжкое обвинение... Выступая 26 октября, Молотов заявил: «Оппозиция воспитывает в своей среде некоторые такие элементы, которые готовы на любые способы борьбы с партией. Поэтому заострение борьбы на личных нападках, на травле отдельных лиц может служить прямым подогреванием преступных террористических настроений против лидеров партии». В 1927 году эта «бомба» не взорвалась. Она продолжала лежать до 1934 года.

В то же время бюрократия сплотилась, отобрала у оппозиции часть лозунгов, оппозиционеров снимали с постов, а некоторых и арестовывали. Несмотря на то, что документы оппозиции по-прежнему распространялись под грифом «Только для членов ВКП(б)", левые и правые уже действуют как две партии. На стороне одних - недовольный НЭПом беспартийный рабочий актив, на стороне других - беспартийные спецы.

Сталина понял, что дальнейшее затягивание раскола приносит ему одни минусы.21-23 октября 1927 года объединенный пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) снова обсуждал персональные дела Троцкого и Зиновьева. Пленум, осудил линию оппозиции и исключил Троцкого и Зиновьева из состава ЦК.22 октября, сразу после исключения вождей оппозиции из ЦК, остальные оппозиционные члены ЦК и ЦКК заявили: «Это есть прямая попытка поставить XV съезд перед актом раскола». Они обещали и дальше вместе с исключенными товарищами отстаивать дело ленинской партии «против оппортунистов, против раскольников, против могильщиков революции». «Могильщики» - слово, больно задевшее Сталина. Он уже принял политическое решение раздавить оппозицию, как в свое время раздавили меньшевиков - тюрьмами и ссылками.

Разгром оппозиции произошел на XV съезде ВКП (б) 2 - 19 декабря 1927 года. Оппозиционеры были представлены на съезде несколькими делегатами с совещательным голосом, которых подвергли показательной идеологической «порке». При выступлении Каменева и Раковского их постоянно перебивали, не давали говорить, оскорбляли, обвиняли в предательстве партии. Рыков и Томский требовали ареста оппозиционеров. Оппозиция был обречена на поражение, потому что не мыслила себя вне партии. По утверждению Троцкого, уже после 7 ноября «единственной заботой Зиновьева и его друзей стало теперь: своевременно капитулировать» [3, с.285]. Но и задачи троцкистов пока не очень отличались.10 декабря съезд получил отдельные послания троцкистов (Раковский, Муралов и Радек) и зиновьевцев (Каменев, Бакаев, Евдокимов и Авдеев). Они были почти одинаковыми, в них излагались просьбы сохранить хотя бы свои взгляды, при условии роспуска фракций. Сталин уже не верил таким заявлениям.

XV съезд ВКП(б) пришел к выводу, что «оппозиция идейно разорвала с ленинизмом, переродилась в меньшевистскую группу» [30, с.264], и исключил из партии 75 лидеров Объединенной оппозиции и 15 «демократических централистов». 19 декабря зиновьевцы попросились назад, но съезд

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Борьба за власть в партийно-государственном руководстве 1921-1941 гг". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 409

Другие дипломные работы по специальности "История":

Российско-китайские отношения: история и современность

Смотреть работу >>

Внешняя политика Франции в конце XIX – начале XX веков

Смотреть работу >>

Советско-германские отношения в 1920 – начале 30-х гг

Смотреть работу >>

Польша от 1914 года к началу второй мировой войны

Смотреть работу >>

Социально-экономические аспекты традиционной структуры Казахстана в 20-30 годы ХХ века

Смотреть работу >>