Дипломная работа на тему "А. В. Колчак как учёный и военный деятель"

ГлавнаяИстория → А. В. Колчак как учёный и военный деятель




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "А. В. Колчак как учёный и военный деятель":


РЕФЕРАТ

ЦЕЛЬ ИССЛЕДОВАНИЯ:

- донесение до современников сведения по теме: " А. В. Колчак как учёный и военный деятель" с точки зрения новейших отечественных и зарубежных исследований по сходной проблематике;

- раскрытие неординарности личности А. В. Колчака.

ЗАДАЧИ:

- изучить соответствующую литературу по данной теме;

- изучить теоретические аспекты и выявить природу вопроса "А. В. Колчак как учёный и военный деятель";

- на йти неизвестные страницы жизни А. В. Колчака;

- сказать об актуальности проблемы "А. В. Колчак как учёный и военный деятель" в современных условиях;

- изложить возможности решения тематики "А. В. Колчак как ученый и военный деятель";

- обозначить тенденции развития тематики "А. В. Колчак как ученый и военный деятель";

- Определить значимость выбранной темы.

МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ:

- изучение и анализ жизни и деятельности А. В. Колчака как учёного и военного деятеля;

- анкетирование учащихся;

Заказать написание дипломной - rosdiplomnaya.com

Мастерское написание дипломных работ под заказ в Санкт-Петербурге и в других городах России.

- использование дополнительных источников.

Новизна работы заключается в систематизации материалов по теме "А. В. Колчак как учёный и военный деятель".

Представлены различные точки зрения историков на тему "А. В. Колчак как учёный и военный деятель".

ПРАКТИЧЕСКАЯ ЗНАЧИМОСТЬ РАБОТЫ:

Изученный и представленный материал может быть использован не только на уроках истории в школе, но и для преподавателей, студентов вузов.

Актуальность исследовательской работы "А. В. Колчак как ученый и военный деятель" представляет интерес в современной науке и ценность в плане ее недостаточной разработанности. Рассмотрение вопросов, связанных с данной тематикой, носит как теоретическую, так и практическую значимость. Исследовательская работа может быть интересна тем, кто хочет самостоятельно разобраться и дать свою оценку деятельности А. В. Колчака. Работа имеет практическую направленность, учит нас ценить и уважать прошлое, любить историю, воспитывает в нас гражданские и патриотические чувства.

Материал исследовательской работы представляет ценность в плане нравственного воспитания молодого человека.

А знать историю – наша обязанность.

ВВЕДЕНИЕ

Настанет день, когда дети наши, мысленно

созерцая позор и ужас наших дней, многое

простят России за то, что всё же не один

Каин владычествовал во мраке этих дней,

что и Авель был среди сынов ее.

Настанет время, когда золотыми письменами

на вечную славу и память будет начертано

Его имя в летописи Русской земли"

Бунин И. А

Представленная работа посвящена теме "А. В. Колчак как ученый и военный деятель".

Работа имеет традиционную структуру и включает в себя введение, основную часть, состоящую из 4 глав, заключение, используемая литература, приложение и анкетирование учащихся.

Источниками информации для написания работы по теме "А. В. Колчак как учёный и военный деятель" послужили: базовая учебная литература, фундаментальные теоретические труды крупнейших мыслителей в рассматриваемой области, результаты практических исследований видных отечественных и зарубежных авторов, статьи и обзоры в специализированных и периодических изданиях, посвященных тематике "А. В. Колчак как ученый и военный деятель", справочная литература, прочие актуальные источники информации.

Вопросам исследования посвящено множество работ. В основном материал, изложенный в учебной литературе, носит общий характер, а в многочисленных монографиях по данной тематике рассмотрены более узкие вопросы проблемы "А. В. Колчак как ученый и военный деятель".

Высокая значимость и недостаточная практическая разработанность проблемы "А. В. Колчак как ученый и военный деятель" определяют несомненную новизну данного исследования.

По результатам исследования был вскрыт ряд проблем, имеющих отношение к рассматриваемой теме, и сделаны выводы о необходимости дальнейшего изучения состояния вопроса.

Таким образом, актуальность данной проблемы определила выбор темы работы "А. В. Колчак как ученый и военный деятель", круг вопросов и логическую схему ее построения. Интерес к данной теме у меня возник после просмотра фильма "Адмирал".

Мне довелось прочитать много книг о гражданской войне. Прочитав несколько книг, можно заметить, что оценка белого движения весьма неоднозначна, и одно мнение противоречит другому. В советской историографии эта тема является белым пятном. И в поисках истины я решила провести исследовательскую работу по теме: "А. В. Колчак как учёный и военный деятель" и создать свою точку зрения на белое движение, которую, по крайней мере, я буду считать самой объективной.

Прошло более 80 лет со дня гибели Александра Колчака и более 15 лет – с момента падения власти, с которой он боролся и которая уничтожила его, но в России до сих пор имя его проклято. Имя А. В. Колчака в нашей стране знакомо, вероятно, каждому. И первое, что вспоминается при этом имени — гражданская война в России, интервенция, контрреволюция.

В учебниках истории, в советской исторической литературе и в энциклопедиях долгие годы мы могли прочитать только то, что адмирал Колчак — ставленник Антанты, один из самых непримиримых врагов советской власти — объединил силы контрреволюции в Сибири и на Урале. При поддержке кадетов, белогвардейских офицеров и интервентов произвел переворот и установил военную диктатуру, приняв титул "Верховного правителя Российского государства" и звание главнокомандующего. После разгрома белогвардейских войск по приговору Ревкома расстрелян в Иркутске. Такого А. В. Колчака знает большинство из нас5 .

Но мало кто знает, что был он храбрейшим морским офицером, кавалером высших боевых орденов. И никто уже не помнит, что был он полярным путешественником, выдающимся океанографом, опередившим науку о море без малого на полвека.

Всю жизнь он честно служил России, но долг свой перед Родиной понимал, конечно, совершенно иначе, чем большевики.

Только теперь о нем можно рассказать, наконец, правду, да и та будет полуправдой - архивных документов сохранилось немного. Недавно в специальных журналах появились статьи молодого архивиста Сергея Дрокова, но самым подробным биографическим очерком до сих пор остается, как ни горько говорить, - стенограмма допроса, опубликованная на сайтах государственных архивов Москвы, Санкт-Петербурга и Киева.

Александр Васильевич Колчак — яркая личность и чисто русское явление. Он — выдающийся сын России и, надо надеяться, что таким, наконец, предстанет в глазах своих соотечественников-потомков4 .

Кто же такой Колчак по своему, так сказать, роду - племени? Какими были причины и обстоятельства его появления на российском бушующем небосводе?4.

Прочитав публикуемый здесь материал, вы узнаете совсем иного, неизвестного нам раньше Колчака.

Глава .1. А. В. КОЛЧАК КАК УЧЁНЫЙ И ВОЕННЫЙ ДЕЯТЕЛЬ

1.1 ПОТОМОК КОЛЧАК - ПАШИ

Именно в молодые годы складывается характер, личность. Детские и юношеские годы имеют свою драматургию, которая потом, под наплывом "взрослых" переживаний, во многом забывается, сглаживается в сознании, но продолжает проявляться в глубинах подсознания. В конце концов ведь детские и юношеские годы - это почти четверть жизни, а если у человека короткий век, - то и половина.

Изучение биографии А. В. Колчака, мореплавателя, исследователя, флотоводца, государственного деятеля, только начинается. Предстоит поднять целые пласты архивных документов, книг, газет. А пока многое ещё неясно. Ибо очень неординарной, непростой личностью был адмирал. Непростой – с самого детства.

Фамилия Колчак - турецкого происхождения. В переводе на русский язык она означает "боевая рукавица". Соединенная со стальной пластиной, такая рукавица защищала правую руку, а левая прикрывалась щитом. Основатель рода Колчаков, Илиас - паша Колчак, был комендантом турецкой крепости Хотин5.

С 1736 г. императрица Анна Иоановна вела войну с турецким султаном. Начиная военные действия, русские фельдмаршалы грозились дойти до Константинополя. Но кампания разворачивалась вяло. Русские войска то брали крепости, то оставляли их. И только под конец войны, в 1739 г., были одержаны важные победы. Пройдя через польскую территорию, армия под командованием графа Х. А. Миниха вошла в Северную Молдавию и 17 августа близ деревни Ставучаны встретилась с турецкой армией под командованием Вели - паши. Сражение закончилось бегством турок. Вместе с армией Вели – паши бежала и часть хотинского гарнизона, участвовавшая в бою. Брошенный турецким командованием на произвол судьбы и не имевший достаточных сил для сопротивления, Хотин был сдан 20 августа. Колчак – паша сначала выслал русскому фельдмаршалу ключи от города, а потом явился сам и отдал свою саблю. Вместе с семьёй он оказался в русском плену13.

Колчак – паша и его сын Мехмет бей, привезенные в Петербург, разместились в специально отведенном для них дворе на Петербургской стороне, где уже жительствовал другой пленный паша – очаковский. Вместе с Колчак-пашой были поселены и другие пленные турецкие офицеры.

Трехбунчужный хотинский паша едва успел расположиться на новом месте, как с Турцией был заключён мир и пленные получили свободу. Однако он не стал возвращаться в блистательную Порту, где его непременно посадили бы на кол за сдачу крепости. Не хотелось ему, видимо, оставаться и на чужом ему Севере. А потому он уехал на Правобережную Украину, входившую тогда в состав Польши, в имение одного польского магната, с которым имел давние дружеские связи. Через несколько десятилетий, когда паши – невозвращенца уже не было в живых, эти места оказались в пределах России. И в русских анналах возникли Колчаки.

В 1803 г., на острове Бугского полка, было образовано Бугское казачье войско, которое охраняло границу России по Днестру. В этом войске служил сотник Лукьян Колчак, правнук паши, получивший земельный надел в Ананьевском уезде Херсонской губерни, недалеко от Балты. У сотника было два сына – Иван и Фёдор, которые впоследствии поделили ананьевское имение. Иван Лукьянович продал свою часть, купил дом в Одессе, уехал туда и поступил на гражданскую службу. Фёдор Лукьянович стал военным и дослужился до полковника. На основании материалов очередной ревизи и 40-х годов XIX в., указом Сената от 1 мая 1843 г. Колчаки были утверждены в потомственном дворянстве и внесены в родословную книгу дворян Херсонской губерни.

Старшая ветвь рода, обосновавшаяся в Одессе, в свою очередь дала несколько разветвлений, ибо Иван Лукьянович стал отцом многочисленного семейства. У него было несколько дочерей (сколько-неизвестно) и три сына – Василий, Александр и Пётр. Все трое стали военными. Пётр, избравший военно-морское дело, дослужился до капитана 1-го ранга. Александр – до генерал - майора. От него пошла средняя линия Колчака – помещиков Тамбовской губерни.

Старший сын Ивана Лукьяновича, Василий Иванович Колчак, родился 1 января 1837 г. Воспитывался в Одесской Ришельевской гимназии, где в те годы были ещё живы традиции основавших её французских эмигрантов. Хорошо знал французский язык и любил все французское, хотя именно с французами ему вскоре пришлось воевать.

Как настоящий одессит, В. И. Колчак (см. приложение, рис.2) был чужд многих дворянских предрассудков. Жену выбрал из недворян и тоже – одесситку. Ольга Ильинична Посохова (см. приложение, рис. 3) была дочерью потомственного почетного гражданина. В это состояние приписывали людей с образованием, но без дворянства. Вообще же семья Посоховых вышла из донских казаков. Ольга Ильинична была моложе Василия Ивановича на 18 лет. Отличалась набожностью, спокойным, тихим и строгим характером. Они поженились в начале 70-х годов и поселились близ Обуховского завода, в селе Александровском. В 1874 г. у них родился сын Александр, а на следующий год – дочь Екатерина. Ещё одна дочь, Любовь, умерла в детстве.

Сохранился документ о рождении его сына: "Свидетельство По указу Его Императорского Величества от С.-Петербургской духовной консистории дано сие свидетельство о том, что в метрической 1874 г. книге Троицкой церкви с. Александровского С.-Петербургского уезда под № 50 показано: "Морской Артиллерии у штабс-капитана Василия Ивановича Колчака и законной жены его Ольги Ильиной, обоих православных и первобрачных, сын Александр родился четвертого ноября, а крещен пятнадцатого декабря 1874 года. Воспреемниками его были: штабс-капитан морской Александр Иванович Колчак и вдова коллежского секретаря Дарья Филипповна Иванова". Крёстным отцом будущего верховного правителя был его дядя, младший брат отца5.

"Я православный, - говорил Колчак, - до временного поступления в школу я получил семейное воспитание под руководством отца и матери"3.

Религиозное воспитание, по-видимому, исходило больше от матери, которая часто водила детей в церковь недалеко от завода. Политикой она не интересовалась. А Василий Иванович придерживался очень консервативных взглядов в политике.

30 апреля 1885 г. Василий Иванович написал прошение на имя директора 6-й Петербургской гимназии: "Желая, чтобы сын мой Александр был подвергнут испытанию наравне и в одно время с учениками во вверенном Вам учебном заведении, …покорнейше прошу о том распоряжения Вашего, причём имею честь сообщить, что он подготовлялся к поступлению в 1-й класс и до сего времени обучался дома. При сем прилагаю метрическое свидетельство…, свидетельство о привитии оспы и 10 руб. в пользу экзаменаторов". Чтобы поступить в первый класс (а не в приготовительный), нужно было сдать экзамен, за который взималась плата. На том же документе стоит помета за чей-то подписью: "Деньги 10 руб. получил".

Судя по имеющимся сведениям, юный Колчак учился в гимназии на удивление плохо. Разыскан табель его успеваемости за II класс, в коем он пребывал в 1886/87 учебном году. Оценкой в 5 баллов отмечено только поведение – да и то за первое полугодие, а затем по поведению появились четвёрки. Относительно успешно шло постижение закона Божия и географии: здесь тройки перемешались с четвёрками, а за год выведены были четвёрки. Хуже всего обстояло дело с немецким и французским языками, по которым Колчак получал в четвертях тройки, тройки с минусом и двойки. Письменный переходной экзамен Колчак едва не провалил: двойка по русскому языку, тройка с минусом по латинскому, тройка по математике, тройка с минусом по немецкому и двойка по французскому. По русскому и французскому языкам назначены были устные испытания, на которых получены тройки, и окончательный балл по обоим предметам определили как три с минусом. Педагогический совет принял решение о его переводе в следующий класс.

Колчак проучился в гимназии ещё один год. По - видимому, гимназия его не привлекала, а преподавшиеся в ней предметы не вызывали интереса. Он мечтал о другом, и неслучайно оценки по географии были выше прочих.

1.2 УЧЕБА В МОРСКОМ УЧИЛИЩЕ

В 1888 г., "по собственному желанию и по желанию отца", как сказано в стенограмме допроса, он поступил в Морское училище.

15 декабря 1752 г. указом императрицы Елизаветы Петровны был основан Морской шляхетский кадетский корпус. С его утверждением упразднялась Московская школа, или Академия в Сухаревой башне. Морской корпус разместился в Петербурге на Васильевском острове, в двухэтажном дворце, ранее принадлежавшем Миниху. Фельдмаршал, пленивший Колчак-пашу, впал в немилость и коротал свои дни в далёком Пелыме.

В 1867 г. Морской корпус был переименован в Морское училище. Оно стало более доступным для выходцев из других сословий. Однако в 1891 г., уже при Колчаке, училище вновь стало называться Морским кадетским корпусом. (см. приложение, рис. 4).

В Морское училище принимались мальчики в возрасте 12-14 лет. Курс обучения был 6-летний. За это время воспитанники завершали среднее образование и получали высшее военно-морское. По окончании пятого года обучения кадеты производились в гардемарины. В строевом отношении воспитанники училища составляли батальон, а каждый курс – роту. В училище было пять кадетских рот и одна гардемаринская.

Воспитанники находились на казенном содержании, жили в самом корпусе (училище). По воскресеньям в отпуск увольняли только тех, у кого в Петербурге были родители. Ещё со времён Крузенштерна сложился довольно жёсткий распорядок дня: в 6 час. 30 мин. побудка, затем гимнастика и утренний чай, в 8 час. – первый урок. Каждый день было три урока, по полтора часа. Строевые учения – тоже полтора часа. Свободного времени полагалось три часа в день. После вечернего чая желающие могли идти ко сну, а с 11 час. все должны были спать.

Среди воспитанников Морского училища фамилия Колчак впервые появилась в 70-е годы. У юного Колчака в стенах учебного заведения не было ни одного родного человека, который связывал бы его с семьёй. Многим другим его сверстникам было легче – их братья учились на старших курсах. Преодолеть одиночество, особенно остро ощутимое в первый год, Колчаку помогала дружба с одним из однокурсников. Такого друга у Колчака за всю жизнь, наверно, больше не было, и недаром даже на допросе, за несколько дней до гибели, он вспомнил о нём, не называя по имени:

"…Шёл я всё время первым или вторым в своём выпуске, меняясь со своим товарищем, с которым поступил в Корпус…". Этот друг юности Колчака – Дмитрий Филиппов, самый младший из шестерых детей вдовы губернского секретаря, харьковской помещицы.

В училище Колчак сильно переменился. По - видимому, начал взрослеть, появилось чувство ответственности, да и сама учёба стала осмысленным делом: ведь он учился там, где хотел, и тому, чему хотел. Они с Филипповым действительно выделялись на курсе своими успехами. Но кроме учёбы воспитанники любого учебного заведения, а военного – тем более, оцениваются ещё с одной стороны – по поведению. И в этом отношении два друга имели разные показатели.

За шесть лет учёбы у Колчака появилось четыре записи в кондуитном журнале. 10 сентября 1890 г. он не вовремя встал, когда вошёл начальник училища. Строгий арест на трое суток был наложен самим Арсеньевым. 22 февраля 1891 г. Колчак опоздал в класс на 10 мин. 17 декабря того же года он громко разговаривал в спальне и не обратил внимание на замечание дежурного офицера – получил строгий выговор. А 29 мая 1892 г. – почти в 18-летнем возрасте – вдруг расшалился во время занятий и был оставлен без обеда.

По окончании зимних занятий, после небольшого отпуска, все воспитанники, за исключением самых младших, отправлялись в плавание. Училище имело целую эскадру: фрегат "Князь Пожарский", корветы "Скобелев", "Боярин", "Баян" и миноноску № 47. Правда, такая эскадра мало кого могла устрашить. "Князь Пожарский", парусник с паровым двигателем, был спущен на воду ещё в 1867 г. Деревянный корвет "Боярин" был чистым парусником.

Колчак впервые вышел в море в 1890 году. 12 мая воспитанники прибыли в Кронштадт. Младших определили на "Князь Пожарский".

Эскадра посетила Бьорк (ныне Приморск), Гельсингфорс (Хельсинки), Ревель (Таллин). Младшие воспитанники усиленно занимались на шлюпках. В конце июля состоялись общие для всех рот гребные и парусные гонки. Затем было произведено десантное учение. 6 августа отряд вернулся в Кронштадт.

Вряд ли первое плавание оставило у юного Колчака приятные воспоминания. Лето на Балтике выдалось холодным. Шли дожди, штормило. На "Князе Пожарском" однажды, во время спуска шлюпки, у одного из воспитанников перебило канатом четыре пальца. Другой воспитанник был уличён в воровстве – его тотчас же списали с фрегата, а потом исключили из училища.

Главное же, Колчак воочию увидел, с каким тяжёлым изнурительным трудом связано морское дело.

Морская служба сразу же повернулась к Колчаку своей суровой, будничной стороной. Но юноша проявил характер и выстоял. Едва началась следующая морская кампания, 1891 года, как адмирал Геркен получил телеграмму от полковника Колчака: " вследствие тяжёлой болезни моей жены прошу разрешить отпуск моему сыну на три недели". Командующий наложил резолюцию: "Уволить на 4 дня". Василий Иванович похлопотал в министерстве, и сыну разрешили отпуск на 7 дней. 28 июня молодой Колчак прибыл в порт (Ханко) в Финляндии и присоединился к эскадре.

Учебная программа Морского корпуса предусматривала однодневную экскурсию гардемарин на Обуховский сталелитейный завод для ознакомления "с последовательными процессами полной фабрикации орудий…, а также и с приготовлением стали". Колчак бывал у отца на заводе много раз, а во время каникул, наверное, и ежедневно. "Пребывание на заводе, - рассказывал он впоследствии, - дало мне массу технических знаний: по артиллерийскому делу, по минному делу и т. д…"

Одно время Колчак увлёкся мыслью досконально изучить заводское производство. Начал с самых азов – со слесарного дела, которому его обучали обуховские рабочие. Знакомство с ними пробудило у юноши интерес к социальным вопросам. По - видимому, он успел даже что-то прочитать на эту тему. Но начались занятия в выпускном, гардемаринском классе, и все прочие дела пришлось оставить7.

Известный английский изобретатель и пушечный король Уильям Джордж Армстронг, приезжавший на Обуховский завод, предложил молодому Колчаку поехать в Англию, пройти школу на его заводах и стать инженером. "Но желание плавать и служить в море превозмогло идею сделаться инженером и техником", - вспоминал Колчак5.

В. Никитин, обучавшийся в Морском кадетском корпусе одновременно с А. В. Колчаком, спустя годы, вспоминал о нем: "Кадет, среднего роста, стройный, худощавый брюнет с необычайным, южным типом лица и орлиным носом поучает подошедшего к нему высокого и плотного кадета. Тот смотрит на своего ментора с упованием... Ментор этот, один из первых кадет по классу, был как бы постоянной справочной книгой для его менее преуспевающих товарищей. Если что-нибудь было непонятно в математической задаче, выход один: "Надо Колчака спросить".

Когда он перешёл в гардемаринский класс, его произвели в фельдфебели (одного из немногих на курсе) и назначили наставником в младшую роту.

Кадет этой самой младшей роты, в дальнейшем на протяжении целого ряда лет друг, помощник и сподвижник, первый биограф Колчака контрадмирал Михаил Иванович Смирнов, о том времени вспоминал: "Колчак, молодой человек невысокого роста с сосредоточенным взглядом живых и выразительных глаз, глубоким грудным голосом, образностью прекрасной русской речи, серьезностью мыслей и поступков внушал нам, мальчикам, глубокое к себе уважение. Мы чувствовали в нем моральную силу, которой невозможно не повиноваться, чувствовали, что это тот человек, за которым надо беспрекословно следовать. Ни один офицер-воспитатель, ни один преподаватель корпуса не внушал нам такого чувства превосходства, как гардемарин Колчак. В нем был виден будущий вождь". В этой характеристике, может быть, есть определенный налет позднейших впечатлений, но тем не менее она примечательна7.

Наступил 1894 год, отмеченный в судьбе Колчака несколькими событиями, печальными и знаменательными. После тяжёлой болезни, в возрасте 39 лет, умерла его мать. На престол вступил новый император, Николай II, с которым впоследствии Колчака связывали неровные отношения. В этом же году он заканчивал Морской корпус.

По завершении последней морской практики, там же, на корабле, комиссия из нескольких офицеров стала принимать экзамены. Самым страшным считалось морское дело. Единственный из всей роты, он ответил на все 15 заданных вопросов. По машинному, штурманскому делу и по артиллерии Колчак также ответил на все вопросы, но на этот раз он не был единственным. А на экзамене по минному делу Колчак удовлетворительно ответил только на четыре вопроса из шести.

15 сентября 1894 г. гардемарины были произведены "в мичмана". Первым в выпуске значился великий князь Алексей Михайлович. В феврале следующего года он умер в Сан-Ремо в 20-летнем возрасте. Имя Алексея Михайловича, первого в выпуске, надлежало выбить золотыми буквами на мраморной доске в Морском корпусе5.

Вторым в выпуске должен был быть Колчак, но он отказался от первенства в пользу своего конкурента-товарища (Д. Филиппова), которого счел способнее себя, и комиссия вынуждена была посчитаться с его мнением. В итоге Колчак стал третьим. За отличные успехи Колчаку была присуждена премия адмирала П. И. Рикорда с вручением 300 рублей. Этот русский адмирал отличился не только во время русско - турецкой войны 1828 - 1829 гг., командуя эскадрой в Средиземном море, но и как мореплаватель, ученый, являвшийся членом-корреспондентом Петербургской академии наук.

Чье же имя попало на мраморную доску, остаётся неизвестным7.

По окончании корпуса в конце 1894 г. Колчак был зачислен в Петербургский 7-й флотский экипаж.

А. В. Колчак в марте 1895 г. был направлен для занятий штурманским делом в Кронштадскую морскую обсерваторию, а через месяц его определили вахтенным офицером на только что спущенный на воду крейсер 1-го ранга "Рюрик" (см. приложение, рис. 4 ) . 5 мая 1895 г. крейсер вышел из Кронштадта в заграничное плавание. Путь через южные моря от Кронштадта до Владивостока тогда совершался примерно за полгода.

В первое плавание Колчак заинтересовался философией буддизма, разделившегося на множество направлений, от тихо-созерцательных до откровенно воинственных. Он пытался даже заняться китайским языком, чтобы читать в подлиннике буддийские тексты. Побывал он и в маленьком городке Камакура, недалеко от Токио, где находится огромная статуя Будды в позе "тихого созерцания". Япония одновременно и привлекала, и отталкивала Колчака, до конца своих дней он не смог разрешить для себя "японскую загадку".

Эскадра совершала длительное плавание в Японском и Жёлтом морях. Молодой офицер заинтересовался гидрологией этих морей, главными течениями, свирепыми дальневосточными тайфунами. Основательно изучил двухтомный труд адмирала С. О. Макарова "Витязь" и Тихий океан".

Во время второй арктической экспедиции Колчак начал делать собственные наблюдения над морскими течениями, хотя этому мало способствовала обстановка военного коробля, да ещё флагманского, на котором находился командующий экскадрой адмирал Е. И. Алексеев, внебрачный сын Александра II.

Постепенно Колчак расширил область своих интересов, перечитав всю доступную ему литературу по гидрологии Тихого океана. Особенно заинтересовала его северная часть океана – Берингово и Охотское моря. А в перспективе он думал об исследовании южных полярных морей, как бы "заброшенных" русскими мореплавателями после знаменитой экспедиции Ф. Ф. Беллинсгаузена и М. П. Лазарева, а также о рывке к Южному полюсу. Эта неосущесвленная мечта не покидала его всю жизнь. О ней он упомянул и в арктической записке, и во время допроса.

В 1897 г. Колчак подал рапорт с просьбой перевести его на канонерскую лодку "Кореец", которая отправлялась к Командорским островам для охраны промыслов. Однако начальство рассудило иначе. В составе эскадры числился старый парусный клипер "Крейсер" с одним двигателем. Из-за своей тихоходности он уже не мог ходить с эскадрой. А потому было решено превратить его в учебное судно для подготовки боцманов и унтер-офицеров. Со всей эскадры было собрано сто самых лучших и грамотных матросов. На "Крейсере" их разделили на четыре вахты, и офицер, назначенный в каждую из них, должен был вести занятия по морскому делу, проводить артиллерийские стрельбы и минные учения. Одним из этих офицеров стал Александр Колчак.

Местом якорной стоянки для "Крейсера" был избран корейский порт Генсан (современный Вонсан).

По климату Генсан во многом напоминал Владивосток: те же ежедневные летние дожди и жара. В бухте, как в бане, было нечем дышать. Лишь выйдя в открытое море, можно было вздохнуть полной грудью. Такие выходы Колчак использовал для продолжения своих гидрологических исследований – хотя бы урывками, не в ущерб занятиям с боцманами.

Зиму 1897-1898 гг. "Крейсер" вместе с эскадрой провёл в Нагасаки. Там же стояли два английских крейсера. Их командиры вели себя по-джентельменски, играли с русскими офицерами в кегли в "Боулинг клубе", но все знали, что крейсеры присланы для наблюдения за русской эскадрой. Начинался новый раунд борьбы за раздел сфер влияния в Китае. Западные страны и Япония старались захватить стратегические пункты на побережье Китая. Одним из таких пунктов был Порт-Артур.

Между тем крепость Порт-Артур находилась в том же полуразрушенном виде, в каком её вернули японцы. Срочно были составлены сметы на многие миллионы рублей, но из Петербурга деньги поступали с большими задержками. Государственная казна была отнюдь не такой бездонной, какой она казалась военным.

"Крейсер" не участвовал в занятии Порт-Артура, но в том же году ему довелось дважды там побывать.

В Порт-Артуре команда "Крейсера" получила радостную весть. 5 ноября "Крейсер" отсалютовал новой "русской твердыне" на Дальнем Востоке и отправился в обратный путь. 6 декабря Колчак и Геркен были произведены в лейтенанты.

На подходе к Шанхаю штурман посадил судно на мель. Когда представился подходящий случай (в Коломбо на Цейлоне), командир списал неудачливого штурмана с корабля и отправил параходом в Россию. Старшим штурманом был назначен А. Ф. Геркен, а Колчак стал его помощником.

К концу плавания Колчак уже во многом иначе, чем прежде, смотрел на военно-морскую службу и на флотские порядки. Главное, что не устраивало его, заключалось в том, что служба носила характер "чего-то показного, чего-то такого, что не похоже на жизнь". "На таких судах служат, но не живут, а мнение моё, -писал он, - что на судне надо жить, надо так обставить всё дело, чтобы плавание на корабле было бы жизнью, а не одною службою, на которую каждый смотрит, как на нечто переходящее, как на средство, а не как на цель".

Главный недостаток сложившегося на флоте положения Колчак видел в недостаточной подготовке личного состава и "ничтожной практике" плавания на современных боевых кораблях. Учиться в Морском корпусе было очень трудно. И тем не менее по выходе во флот офицер оказывался слабо подготовленным.

Колчак вспоминал, что во время плавания в Тихом океане он не раз "подумывал о выходе из военного флота и о службе на коммерческих судах". Но перевесило уважение к военному званию: "Я всегда был военным моряком и военно-морское дело ставил на первое место". Лучшим выходом из создавшегося положения Колчак считал участие в научной экспедиции. Ещё в плавании он узнал, что в составе русско-шведской экспедиции готовится к уходу на Шпицберген транспорт "Бакан", а ледокол "Ермак" собирается в самостоятельное путешествие вглубь Арктики. Последнее было особенно заманчиво. "Ермак", только что построенный в Англии мощный ледокол, шёл под командованием вице - адмирала С. О. Макарова.

Балтийское море встретило "Крейсер" холодом и туманами. Петербургская метеорологическая обсерватория телеграфировала, что кронштадтский рейд закрыт

льдом. Пришлось повернуть на Ревель. Осторожно пробираясь между льдинами, "Крейсер" 29 апреля 1899 г. вошёл на ревельский рейд. Там Колчак увидел транспорт "Бакан", готовый к отплытию. Выяснилось, что его экипаж уже укомплектован и попасть туда нет возможности.

Вскоре Финский залив очистился от льда, а вечером 5 мая, выкинув длинный вымпел, "Крейсер" подошёл к Кронштадту. Матросы, поднявшись на марсы, прокричали "ура". Но рейд был почти пуст, и мало кто ответил на приветствие вернувшегося из дальнего плавания парусника. Капитану сообщили, что 9 мая он должен быть в Петербурге и стать на Неве у Балтийского завода. Произойдет спуск на воду крейсера "Громобой", а затем – "высочайший" смотр вернувшегося из плавания корабля.

… Под гром салюта обойдя вокруг спущенного на воду "Громобоя", императорский катер подошёл к "Крейсеру". На палубу поднялись Николай II и его многочисленная свита. Великих княгинь и княжон возглавляла вдовствующая императрица Мария Федоровна. Николай II, невысокий и худощавый, терялся среди своей свиты, состоявшей из очень представительных людей во главе с генерал-адмиралом, главным начальником Флота! И морского ведомства великим князем Алексеем Александровичем, дядей царя. Осмотрев судно, император зашел с капитаном в его каюту, а потом удалился, приветствуемый матросами, выстроившимися на реях, и салютом из 31 выстрела. Личному составу был разрешён трёхмесячный отпуск. Плавание закончилось.

Колчак посетил адмирала Макарова в день прибытия в Кронштандт, т. е. вечером 5 мая. Разговор, видимо, был коротким. 8 мая "Ермак" должен был отправиться в своё первое арктическое плавание. Конечно же, ничего уже нельзя было сделать. Офицер не мог просто так перейти с судна на судно: необходима была санкция министерства, а её за три дня не получить.

По возвращению в Кронштадт Колчак опубликовал результаты своих научных опытов: в "Записках по гидрографии" он опубликовал первую научную работу "Наблюдение над поверхностными температурами и удельными весами морской воды, произведённых на крейсерах "Рюрик" и "Крейсер" с мая 1897 по март 1898 г".

Вместо "Бакана" и "Ермака" Колчак попал на хорошо знакомый ему "Князь Пожарский", учебное судно Морского корпуса. Это было, писал он, "для меня худшее, что только я мог представить в этом роде". Все планы рухнули. А в военной педагогике Колчак не видел своего призвания. Он свёл воедино и обработал результаты своих наблюдений над течением вод в Японском и Жёлтом морях, а затем бросил занятия по гидрологии, решив, что на военной службе они бесперспективны.

Когда закончилось учебное плавание, Колчак предпринял ещё одну попытку попасть в экспедицию В Академии наук, как он знал, готовился проект Русской полярной экспедиции, которая должна была пройти из Кронштандта Северным морским путём до Владивостока. Руководителем экспедиции был назначен известный полярный исследователь Э. В. Толь. В сентябре 1899 г. Колчак побывал у него, но получил неопределённый ответ.

Колчак не любил неопределённость. Он перешёл на броненосец "Петропавловск", отправлявшийся на Дальний Восток, с тем, чтобы в подходящий момент выйти в запас, остаться в неведомой стране и начать там другую жизнь. Как видно, 25-летний Колчак почувствовал тот многократно описанный в русской литературе "синдром Печорина", когда молодой человек ощущает в себе "силы необъятные", но в условиях устоявшейся рутины не может их применить. И тогда возникает желание бросить вызов судьбе. Правда, служба на новейшем броненосце, всего лишь два года назад вступившем в строй, первое время увлекла молодого офицера. Но вскоре он увидел, что и здесь "есть служба, но нет практики, нет возможности плавать и жить".

Осенью 1899 г. В Южной Африке началась англо-бурская война. Общественное мнение России стало на сторону буров. Колчак решил принять участие в этой войне – конечно, на стороне буров, не только романтическое желание помочь бурам двигало молодым офицером. Как человек военный, он хотел кроме того приобрести опыт современной войны, совершенствоваться в своей профессии.

За несколько дней до Рождества "Петропавловск" пришёл в Пирей. Колчак почему-то не любил Грецию, Пирей - особенно. Очень возмущался, что русские суда всегда там долго стоят. В Пирее, когда выпадал досуг, он предпочитал сидеть в каюте и обдумывать план своего участия в африканской войне. Однажды в такой момент ему принесли телеграмму, подписанную лейтенантом Ф. А. Матисеном. Колчаку предлагалось принять участие в Русской полярной экспедиции. Вне себя от восторга, он тут же дал ответную телеграмму о своём согласии и отправился к командиру корабля Н. Р. Греве доложить о поступившем предложении.

Командир не стал удерживать офицера, но сказал, что броненосец вскоре должен уйти в Порт-Саид. Хлопоты о переводе могут затянуться. Поэтому самое лучшее было - сразу же подать рапорт о выходе в запас. Но всё решилось иначе. Президент Академии наук великий князь Константин Константинович обратился с ходатайством в Морское министерство, и вскоре на корабль пришла телеграмма, предписывающая лейтенанту Колчаку немедленно выехать в Петербург. В первых числах января 1900 г. он отправился на пароходе из Пирея в Одессу, а в середине того же месяца прибыл в столицу. В его биографии закончился пролог, закончилось спокойное течение событий, которое он сам прервал, захотев борьбы и тревог, захотев настоящего дела. Вольно или невольно, случайно или неслучайно события соединялись и развертывались в первую из четырёх трагедий, составивших его жизнь 5.

1.3 ПОЛЯРНАЯ ОДИССЕЯ КОЛЧАКА

1. Поиск Земли Санникова

Свою полярную одиссею Колчак начал с Арктики.

В начале XIX века охотник-промысловик Яков Санников увидел в Ледовитом океане, далеко-далеко у самого горизонта, контуры Земли, сам того не ведая, "учинил он вокруг маленькой Земли большую неразгаданность", длившуюся целый век. Четыре поколения полярников искали Землю Санникова!

Одни говорили: "Земля есть", другие возражали: "Нет такой земли! Земля не иголка, затерявшаяся в стоге сена". "А ведь ее все же видели", — снова бросали зерно сомнения третьи. И опять кто-то шел на поиски...

Земля Санникова не давала покоя многим исследователям Арктики, среди них были лейтенант Американской армии Д. У. Де-Лонг, шведский мореплаватель Е. А. Норденшельд, русский естествоиспытатель А. Ф. Миддендорф, адмирал Российского флота С. О. Макаров (см. приложение рис.5) и многие другие.

Великим энтузиастом поисков Земли Санникова был геолог и путешественник барон Э. В. Толь (см. приложение рис.6) . Он верил, что Земля Санникова реально существует, просто пока еще никому не удавалось подойти к ее берегам. И он надеялся на свою счастливую звезду...

Императорская Академия наук в 1899 году поручила Э. В. Толлю снарядить Русскую Полярную экспедицию. Это предложение не было случайным, Э. В. Толль уже участвовал в нескольких полярных экспедициях, в том числе в Первом Арктическом рейсе ледокола "Ермак", возглавляемом адмиралом С. О. Макаровым. Толль тщательно подбирал состав своей экспедиции5. 10 марта 1900 года Президент Императорской академии наук великий князь Константин Константинович утвердил состав экспедиции, куда помимо Э. В. Толля были включены:"Капитан шхуны "Заря" Н. Н. Коломейцов – лейтенант флота; геодезист, метеоролог и фотограф Ф. А Матиссен – лейтенант флота; гидрограф, гидролог и гидрохимик А. В. Колчак – лейтенант флота (cм. приложение, рис.7 ); зоолог экспедиции А. А. Бялыницкий – Бируля (тайный агент ордена) – старший зоолог Зоологического музея С. – Петербургской Академии наук; астроном и магнитолог Ф. Г. Зееберг – доктор физики; врач-бактериолог и второй зоолог Г. Э. Вальтер (тайный агент ордена) – доктор медицины. В состав команды также вошли: боцман Н. Бегичев, старший механик Э. Огрин, матросы-рулевые С. Евстифеев, С. Толстов, А. Семашко (заменен впоследствии П. Стрижевым), И. Малыгин (заменен С. Расторгуевым) В. Железняков, Н. Безбородов, второй машинист Э. Червинский, старший кочегар И. Клуг, второй кочегар Г. Пузырев, третий Т. Носов, повар Ф. Яскевич (тайный агент ордена)"15.

Несколько месяцев он стажировался в Главной физической обсерватории Петербурга, Павловской магнитной обсерватории и в Норвегии у знаменитого полярного путешественника Фритьофа Нансена14 (см. приложение, рис.8).

Там, в Норвегии, к талантливому офицеру и подающему надежды учёному начали впервые присматриваться агенты Ордена, которые находились в окружении знаменитого норвежского исследователя.

В конце XIX века Россия стала главным препятствием для международных сил, стремящихся контролировать мировые ресурсы.

Силы эти, именуемые Орден, означает центр подготовки войн и революций, ещё – центр международного еврейства, и расположен был по адресу: США, Нью-Йорк, Бродвей, 120.10

В Христианию (ныне Осло) Александр Колчак приехал из норвежского порта Лаврик, когда там окончились ремонтные работы на яхте "Заря". Сразу же по прибытии в столицу отправился в университетскую лабораторию профессора Фритьофа Нансена.

Знаменитый полярник радушно встретил русского морского офицера, который предварительно прислал несколько писем и получил от него согласие поделиться опытом и оборудованием для проведения исследований в полярных широтах.

Нансена интересовали подробности предполагаемого маршрута "Зари" (см. приложение, рис.9). На большом глобусе, стоявшем в кабинете, Колчак показывал ему маршрут. Когда дошел до острова Беннетта, открытого Де-Лонгом, сказал, что вот где-то тут, совсем рядом неоткрытая Земля Санникова. А потом спросил у Нансена, допускает ли он существование здесь такой Земли.

Нансен ответил, что это не исключено, хотя и весьма проблематично. Посоветовал внимательно понаблюдать в тех краях за перелетами пернатых. Оказалось, что Толль тоже думал об этом и что в составе экспедиции есть зоолог Бируля и орнитолог-врач Вальтер.

Колчак рассказал о планах обследовать восточный берег Таймыра, который на картах обозначен лишь ориентировочно, потом — острова Котельный, Фаддеевский, Новая Сибирь. Что особое внимание будет уделено острову Беннетта. Что, конечно, очень хотелось бы окончательно решить спор относительно Земли Санникова. И, наконец, если все сложится благополучно, то во вторую или третью навигацию "Заря", возможно, пройдет Беринговым проливом во Владивосток. Знаменитый полярник сказал, что восхищен таким планом.

Когда они расставались, Нансен благословил Колчака. Попросил беречь себя, и еще раз напомнил, что потерять в Арктике жизнь легче, чем выронить монету из дырявого кармана. 21 июля 1900 года "Заря" ушла в далёкое арктическое плавание (см. приложение, рис. 10).

Обогнув скандинавские страны, яхта вошла в норвежский порт Тромсё. Здесь произвели догрузку судна. Взяли 1500 пудов сушеной рыбы для собак и 50 тонн угля, дополнительно погрузили 10 тонн антрацита в брикетах. В случае гибели яхты из него можно сложить дом.

Сюда в Тромсё от Нансена прибыло гидрологическое и гидрохимическое оборудование. Приборы для измерения направления и скорости течения, батометры для отбора проб воды, глубоководные термометры, химическая посуда и т. д. После недельного визита "Заря" покидала гостеприимный порт Тромсё.

Так начиналась первая арктическая экспедиция для лейтенанта А. В. Колчака. С начальником экспедиции бароном Э. В. Толлем у А. В. Колчака сразу же сложились вполне хорошие деловые взаимоотношения.

"Наш гидрограф Колчак, — пишет Толль в своем дневнике, — прекрасный специалист, преданный интересам экспедиции. Руководство драгированием он также взял на себя. Поздно вечером 23 июля 1900 года "Заря" прошла в одной миле от порта Варде. Семь лет назад из этого порта вышел в плавание тогда еще никому неизвестный "Фрам".

Благополучно преодолев следующие 96 миль, "Заря" пришвартовалась в Екатерининской гавани в Александровске-на-Мурмане (ныне город Полярный).

Здесь экспедицию встречали сотрудники зоологической станции во главе с крупнейшим гидробиологом России Николаем Михайловичем Книповичем.

В Екатерининской гавани приняли на борт яхты 40 остяцких собак и 20 восточносибирских лаек. Лайки совершили утомительное, почти полукругосветное путешествие, пока добрались до "Зари". Начали свой путь они от Усть-Янска через Верхоянск, Иркутск, Москву, Архангельск и, наконец, прибыли в Александровск. Их везли на оленьих нартах, на почтовых лошадях, на санях, в телегах, по железной дороге. И собаки стойко выдержали все эти весьма необычные для них переезды.

К животным, в том числе и к собакам, Колчак вообще-то был равнодушен, но эти собаки пробудили в нем самые искренние симпатии. Он вспоминал слова Нансена о том, что на Севере хорошие, крепкие собаки — самое дорогое, чем обладает полярник: проблемы транспорта решают собаки, проблемы тепла — собаки, а в случае острой нехватки продовольствия, собачье мясо спасает полярников от голодной смерти. 31 июля в 5 часов пополудни "Заря" снялась с якоря в Екатерининской гавани и ушла на северо-восток в холодные арктически воды.

В отчете о работах, произведенных в навигацию 1900 года, Колчак писал: "Гидрологические работы начаты на переходе из Екатерининской гавани к Югорскому Шару первого августа н. с. С этого дня велись наблюдения над температурами и удельными весами поверхностного слоя морской воды через промежутки времени около 4-х часов глубоководные работы, производившиеся на станциях, которые были предусмотрены один раз в сутки, когда яхта находилась в море.

По проходе Югорского Шара начал и брать образцы морской воды для дальнейших исследований. На яхте производились только объемные анализы на содержание хлора". "Со времени вступления в Карское море одновременно с наблюдениями над поверхностным слоем воды велись записи о форме и состоянии встречаемого льда.

Наблюдения над поверхностной водой состояли в определении ее температуры и удельного веса с помощью ареометров.

В обязанности Колчака входили не только гидрологические, но и гидрохимические исследования. Определение солености воды проводилось прямо на ходу судна (см. приложение, рис.11). А на общий химический анализ пробы брали в химическую склянку и консервировали их. Анализ проводился только на якорных стоянках - в порту Диксона, фиорде Миддендорфа (см. приложение, рис. 12, 13) и на месте зимовки "Зари".

Чтобы брать воды с различных глубин, использовали батометры Петтерссона и Гамберга. Для измерения глубины и забора образцов грунта применяли 35-футовые лоты с грунтовыми щипцами или кранами, специально изготовленными для работы в северных широтах. Эти батометры можно считать самыми совершенными приборами, что они "благодаря своей прекрасной изоляционной системе дают возможность очень точно измерить температуру того слоя воды, в котором они находились". Он подробно описывает работу с батометрами на больших глубинах, анализирует ее и дает некоторые практические рекомендации другим исследователям.

Научные отчеты Колчака за 1900 год показывают, насколько глубоко молодой лейтенант вошел в детали и тонкости гидрологических и гидрохимических исследований. Он был по-настоящему увлечён работой, его профессиональные знания росли изо дня в день.

В одном из отчетов Колчак обращает внимание на очень важную деталь — на точность показаний термометров. Это и сейчас, в наши дни, считается одним из важнейших условий гидрологических глубоководных исследований. Только очень высокая точность этих измерений дает наиболее удовлетворительные результаты при вычислительных операциях.

Газовый анализ проб воды в то время проводили в стационарных лабораторных условиях. Поэтому на палубе корабля Колчак только отбирал пробы воды в специальные стеклянные ампулы, из которых был откачан воздух. Внутреннюю поверхность таких ампул покрывали слоем осажденной сулемы, это для консервации пробы. В дальнейшем в этих пробах определялось количество растворенного кислорода, азота и углекислого газа.

Для полного химического анализа он фильтровал образцы воды в стеклянные бутылки, закрывал притертыми пробками, заливал их парафином и обтягивал животным пузырем. Такая тщательность в работе просто изумляет гидрохимиков второй половины XX века.

За полтора месяца, с 1 августа по 15 сентября, он провел наблюдения на 32 станциях. Из них в открытом море было 17 станций, а на якорных стоянках у берегов и в бухтах западного Таймыра — 15. Собрано около 100 образцов воды и грунта, проведено 65 объемных анализов по определению содержания хлора.

За время зимовки в Нерпичьей губе острова Котельного (с 24 сентября 1901 года по 3 июня 1902 года) Колчак (см. приложение, рис.14) выполнял еженедельные наблюдения над удельными весами и температурами подледного слоя воды, определял толщину льда. Кроме того — ежедневные, как он пишет, "сериальные наблюдения над температурами воды до дна и определения удельного веса придонной воды"12.

Активно занимался астрономическими наблюдениями, что позволило ему впоследствии определить степень влияния звёздных систем на строение Земли и тектонические процессы, проходящие в её глубинах на Таймыре и на всём протяжении Сибири.

Александр Васильевич тогда внедрил метод строительства из камней специальных знаков-гурий, с точными координатами, относительно которых можно производить тригонометрическую съёмку окружающих территорий с ориентировкой на звёзды.

Колчак, не зная всех тех научных астрономических истин, которые были открыты ещё жрецами в Древнем Египте, осуществил фундаментальное открытия в области астрономии, - влияние Космоса на структуру Земли, а, значит, на тектонические процессы и внутреннее её содержание3. Этот чрезвычайно большой объем исследований, выполненный А. В. Колчаком, весьма высоко оценил очень сдержанный на по хвалу Э. В. Толль. Он сказал, что Колчак не только лучший офицер, но как гидролог любовно предан своей работе.

Желая увековечить заслуги Колчака, Толль назвал его именем один из вновь открытых ими островов у берегов Таймыра. Ныне это остров Расторгуев.

Во всех гидрологических и топографических работах А. В. Колчаку помогал рулевой Василий Железняков. Во время зимовок "Зари" он же выполнял роль каюра во всех санных маршрутах, когда Колчак проводил различные работы по съемке Таймыра и других малоизученных районов12.

В мае 1901 года, во время зимовки "Зари" (см. приложение рис.15,16) на западном побережье Таймырского полуострова, Толь и Колчак за 41 день совершили 500-километровый маршрут на собачьих упряжках14.

Они провели топографическую съемку местности на всем пройденном ими 500-километровом пути. Уточнили очертания берегов, описанных еще штурманом Челюскиным — помощником Харитона Лаптева. Карту, полученную Толлем и Колчаком от Нансена, — набросок окрестностей полуострова Таймыр, выполненный норвежцами во время плавания "Фрама", — тоже значительно уточнили.

Эта санная поездка была одной из многих во время зимовки 1901 года, но она красноречиво показывает, как нелегко достается каждый километр тем, кто отважился сказать новое слово о морях и землях в полярных широтах.

Приведем здесь несколько отрывков из дневника начальника экспедиции Э. В. Толля впервые был опубликован в 1909 году в Берлине на немецком языке вдовой ученого Эммелиной Толль.

"С 25 апреля до 26 апреля находимся у мыса Колчака. Запас продовольствия опустили в яму и укрепили над нею на скалистом берегу на заметном месте лыжу с флагом, а над самим складом установили вторую лыжу.

Понедельник 29 апреля. ...В 1 час 7 минут ночи мы подошли к продовольственному складу у мыса Флага. Тем временем погода прояснилась, ветер стих и температура упала до — 33°. Попытка отапливаться взятыми с собою дровами оказалась неудачной, так как они были сырые.

1—5 мая. ...Чтобы не ехать по торосам, направились по довольно отлогому снежному скату. Здесь сани перевернулись, и полозья попали в трещину. Чтобы не сломать сани при подъеме, пришлось наполовину разгрузить их. Разгрузка и погрузка заняли почти час времени, и мы только к 3 часам ночи добрались до мыса при входе в залив. Было тепло. Собаки сильно устали и проголодались. Леска в пути поедала помет передовых собак; вероятно ушку лыжной палки собак; вероятно, вчера во время кормежки соседние собаки похитили у нее рыбу, и дело обошлось без драки благодаря ее добродушию. Весь день она ухаживала за Крошкой, у которой было укушено ухо, и заботливо зализывала ее рану. Снег глубокий и рыхлый; тяжело бежать по такому снегу и одновременно безостановочно кричать.

...Раскопка склада подвигается с трудом. Моя ошибка заключалась в том, что установленный знак был слишком короток и оказался полностью покрыт снегом. Пришлось срыть весь пригорок, чтобы найти верхушку лыжной палки.

Собаки утомлены и сильно похудели. Я отвязал передовых собак, и они тотчас улеглись спать. Сегодня после обеда, расчищая снег, я услышал и одновременно увидел первую пуночку.

...Весь вчерашний день прошел в бесполезном раскапывании снега. Колчак пребывал в трудовом экстазе, а я был рассержен своей непростительной ошибкой, что не установил более высокого знака.

Однако Колчаку так и не удалось прокопать до склада, огромные снежные наносы и корка льда надолго упрятала продовольствие, возможно до лета. Колчак понял, что он напрасно тратит силы, и прекратил поиски".

Они решили двигаться к мысу Инклинаторному, там были оставлены небольшие запасы продовольствия. Удалось отыскать несколько банок пеммикана (мясные консервы, приготовленные из оленины по особому способу, взятому у индейцев Северной Америки), 25 банок гороха, сало, собачий корм — сушеная рыба.

Колчаку был не по душе маршрут внутрь Таймыра. Ему хотелось бы добраться до мыса Челюскина — самой северной точки Сибирского региона.

Собаки бежали с трудом. В час ночи собаки отказались двигаться дальше. Колчак и Толль часто впрягались сами в нарты. Всячески подбадривали собак, особенно на подъемах. В день проходили около 20 километров.

11—15 мая. Собаки настолько утомлены, что не в состоянии пройти более 12 километров в сутки. Некоторые из них падали, и вся упряжка превращалась в беспорядочную "живую глыбу" измученных животных. Запасы продуктов, керосина, корма для собак быстро убывают. Рыбы осталось на 11 дней, а скудного пропитания для людей — на 14. Однако Толль и Колчак вынуждены были провести в пути больше дней. Собаки страшно исхудали. И сами полярники постоянно недоедали. Накапливалась непреодолимая усталость.

Голодные, измученные люди не сдавались, по-прежнему проводили топографическую съемку, наносили высоты, делали геодезическую привязку и не теряли надежду сквозь ураганы пробиться к "Заре". Ветер порой достигал такой шквальной силы, что собаки были не в состоянии продвинуться вперед даже на метр.

16—20 мая. Решили варить пищу только один раз в сутки для экономии керосина и продуктов. Уменьшили рацион в два раза, следили за собаками, чтобы те, что посильнее, не отнимали рыбу у слабых. Иначе слабые быстро погибнут.

Страшный шторм бушевал целую неделю. По утрам приходилось откапывать полуживых собак, нарты, палатку.

Нередко нарты тащили лишь пять собак, остальные бежали рядом. Лайка Крошка освободилась от своих страданий. Ей помогли выстрелом из ружья. Это был единственный выход. Она болела уже давно и каждый вечер жалобно скулила. Перед концом Толль дал ей еще полрыбы, которую она медленно сжевала. Толль хотел хоть чем-то порадовать на прощанье собаку, так верно и преданно служившую им. Говорят, что приговоренному к смерти дают выкурить последнюю папиросу...

А до "Зари" оставалось еще 200 километров. В лучшем случае их можно было пройти за девять дней. Хватит ли сил у людей и собак?

21—25 мая. Толль в своем дневнике 22 мая записал, что питания для собак остается на три дня, а для полярников на 5—6 дней.

А. В. Колчак никогда не терял голову, его рассудительность и вдумчивость не раз помогали Толлю принять правильное решение. Например, Толль намеревался пройти вдоль побережья, чтобы уточнить и исправить данные топографической съемки, полученные ранее. Колчак убедил его, что для измученных людей такая работа непосильна, она погубит их. Постоянная сырость в палатке, влажные спальные мешки, вечно мокрые ноги — все эти тяготы совсем измотали людей.

"Сегодня съели последний сухарь, — пишет Толль 28 мая, — осталось немного крошек, которые бережем в качестве приправы к супу. ...Мы оба обессилели, питаясь в штормовом лагере одной четвертью рациона. Чувствую себя особенно плохо — болит голова и наступила апатия, а также потерялся голос. Гидрограф бодрее и сохранил достаточно энергии, чтобы дойти сюда, в то время, как я готов был сделать привал в любом месте".

Собаки гибли одна за другой от голода. Колчак особенно любил собаку по кличке Печать, он предложил не пристреливать ее, а ослабевшую и полуживую довезти на нартах до "Зари". На нартах уже лежала Леска, привязанная сверху, чтобы не свалилась в пути. Колчак и Толль впряглись в лямки и потащили нарты вместе с несколькими собаками в упряжке, не желавшими двигаться, когда им не помогали. Полярники сами еле переступали, нестерпимо болели руки, ноги, все тело.

В эти тяжелые дни ни Колчак, ни Толль не были уверены, что им удастся добраться до шхуны. Движение с каждым днем становилось все медленнее. Рацион собак сократился в 3—4 раза. Собаки, везущие нарты (их было шесть), получали по целой рыбе, остальные четыре, идущие рядом, по половине.

Четверг 30 мая. Экспедиция достигла мыса Миддендорфа и направилась к Таймырскому проливу. Собаки узнали свой старый след и приободрились. Но тут полярники из-за тумана прошли мимо своего продовольственного склада, он остался позади в пяти километрах. А до "Зари" было еще 35 километров. Решили не возвращаться, а двигаться к шхуне. Люди уже более суток ничего не ели. Все, что у них оставалось, отдали собакам.

В пятницу 31 мая Толль и Колчак все-таки дотянули до "Зари". Последние 10 километров были особенно трудными. Вместо еды для подкрепления сил выкуривали по трубке. И лишь когда увидели мачты шхуны, поняли, что спасены, что дома и живы!

В один из дней Толль сделал запись, в ней скромные итоги и раздумья относительно целесообразности всего предприятия:

"Спрашивается, каковы будут результаты всех пережитых трудностей и неимоверных лишений? Пока произведена только съемка побережья на небольшом протяжении к северо-востоку, причем установлено, что... Таймырская бухта ни в коем случае не фиордообразная Далее, брошен беглый взгляд в глубь полуострова, на скрытый за туманами пустынный тундровый ландшафт. О геологии этих мест не удалось составить себе ясного представления. И это немногое стоило нам полных лишений 40 дней тяжелейшей работы и жизни нескольких собак! Вчера после долгого времени я увидел маленькую стайку из пяти-шести пуночек, пролетавшую в двух километрах отсюда в глубь страны. В остальном все мертво"12.

Гидрограф Колчак составлял тем временем кроки будущей "Карты Таймырского пролива с частью Берега Лейтенанта Харитона Лаптева".

В благодарность за совместно пережитые тяготы и риск Толль назвал его именем один из открытых ими островов у берегов Таймыра. Остров Колчак находится между 68—70° восточной долготы. Лейтенант, весьма польщенный такой наградой, сам нанес его на карту. Самую северную оконечность его он нарек мысом Случевского… в честь друга-поэта.

Более полувека острова Колчака не было на картах. Был остров Расторгуева, переименованный в 1939 году ВСНХ СССР в угоду времени и его временщикам. Все попытки научной и военно-морской общественности докричаться, дозвониться, донести до Президента СССР, а потом и президентов России мысль о справедливости возвращения острову в Таймырском заливе имени Колчака, оставались без ответа. Только 19.07.2005 года правительство Российской Федерации вернуло острову имя Колчака.

Колчак и на второй зимовке времени даром не терял. Шхуна стояла недалеко от берега и он покидал ее при каждом удобном случае, как астронавты покидают свою небесную станцию, уходя в открытый космос. Втроем, вдвоем, а то и в одиночку отправлялся он изучать огромный остров Котельный. Он пересек его весь, перебрался на соседнюю Землю Бунге, открыл новый остров, который назвали островом Стрижева.

В эту вторую зимовку лейтенант ощутил себя заправским полярником: он научился управлять собаками, свежевать убитого оленя, бить гусей в лет, спать в снегу… Он никогда не думал, что езда на собаках требует знаний не менее изощренных, чем езда на автомобилях или хождение под парусом.

Кто мог подумать, что хорошая упряжка (см. приложение, рис.17) с двумя седоками может преодолеть до 250 километров в сутки?

Полозья нарт для лучшего скольжения можно намораживать, а чтобы лед лучше держался надо полозья предварительно покрывать жидкой кашицей из торфа, глины или оленьего навоза при помощи заячьей лапки.

При движении по морскому льду с солью собакам на лапы надевают чулки из выделанной оленьей кожи с отдельно вшитой подошвой. Надо следить, чтобы они не сжирали чулки. В сильные морозы собакам на паховую область надевают меховые набрюшники.

При ночевке на плотном снегу каждой собаке надо вырывать отдельную ямку, чтобы пес мог укрыться от ветра. Нарты бывают колымские и чукотские, собак погоняют длинной палкой с наконечником – хореем, а тормозят короткой толстой палкой – остолом или торилом.

При цуговой упряжке в пути надо время от времени менять местами собак, так как самая тяжелая работа для них – сзади, в "корню", а передовые утомляются больше всего при глубоком снеге. Самые лучшие в мире каюры – якуты, чукчи и русские северяне. Вожаки понимают их с голоса.

Вожак идет в паре со второй после него по качеству собакой – подвожаком, вожак выбирает дорогу, заставляет весь потяг преодолевать препятствия, удерживать других собак от погони за пробегающим зайцем.

На ночь собак привязывают к длинной цепи короткими – в аршин – цепочками; ремни перегрызут. Кормят только вечером раз в сутки. Суточная норма сухого корма (крупа, галеты, пеммикан) – до килограмма, а мороженого мяса – до двух килограмм. Упряжка из десяти собак за двадцать дней пути съедает вес груза, который могут тянуть. Весьма и весьма расширил он и свои теоретические познания. Барон Толль сумел превратить шхуну в своего рода плавучий университет, где регулярно проводил научные беседы с командой "Зари". Выступал перед матросами и Колчак с докладами по своей тематике, зоолог Бируля, магнитолог Зееберг… По вечерам в кают-компании (см. приложение, рис.18) разгорались диспуты по самым разным предметам – от философии до военно-морской стратегии…

Вторую зимовку во льдах – унылую, безрассветную и бесконечную, как вой пурги в обледеневших снастях – экспедиция Толля провела в лагуне Нерпалах на западном берегу острова Котельный. Барон с нетерпением ждал лета, их третьего арктического лета, когда можно будет совершить решающий бросок к заветной цели.

Нервы были напряжены у всех: вторая арктическая зимовка – это очень трудно. Голод витаминный, световой, информационный сказывался на каждом – люди сделались сонливы и раздражительны. Тем не менее, как и во время первой зимовки, жизнь на "Заре", во многом благодаря лейтенанту Коломейцову, была подчинена твердому корабельному распорядку. Барон Толль попытался подогнать течение корабельной жизни под график научных исследований. Их и без того непростые отношения обострились еще больше. Колчак оказался между двух огней. С одной стороны он принимал правоту Коломейцова как командира корабля, с другой прекрасно сознавал, что строевой уклад жизни на судне – не самоцель, шхуна пришла в эти края ради дела науки. И истинный командор экспедиции – барон Толль. Может быть, поэтому лейтенант Коломейцов с горечью отмечал в своем дневнике, что Колчак "на всякую работу, не имеющую прямого отношения к судну, смотрит, как не неизбежное зло, и не только не желает содействовать ей, но даже относится к ней с какой-то враждебностью". Зато Толлю его второй магнитолог и гидрограф нравился все больше и больше: "Колчак не только лучший офицер, но он также любовно предан своей гидрологии… Научная работа выполнялась им большой энергией, несмотря на трудность соединить обязанности морского офицера с деятельностью учёного…

К концу мая 1902 года барон Толль понял, что ждать у моря "ледовой погоды" больше нельзя. Запасы угля на шхуне оставляли желать лучшего, а льды не только не собирались расступаться перед форштевнем "Зари", но и сплачивались все плотнее, все непроходимее. На пути стояли гигантские стамухи – ледяные баррикады, взгроможденные силой океана и арктических штормов… Изрядно потертая льдами шхуна не могла подобраться не то, что к Земле Санникова, но даже к острову Беннета.

Он решил идти к Земле Санникова, не дожидаясь, когда это позволят льды и погода15.

13 июля 1902 года Эдуард Толль вместе с астрономом Фридрихом Зеебергом, проводником эвеном Николаем Протодьяконовым по прозвищу "Омук", проводником якутом Василием Гороховым по прозвищу "Василий Чичаг" отправились с острова Новая Сибирь на Север5.

Лейтенант Колчак провожал своего Учителя без лишних слов. Он прекрасно понимал, куда уходит Толь, как понимал, и зачем он уходит.

Спокойное, почти сдержанное прощание барона с теми, кто оставался на "Заре", стало еще одним уроком мужества для молодого офицера.

Перед уходом Толль, отдав все необходимые распоряжения остающимся, оставил в своей каюте с полдюжины бутылок шампанского, чудом сохраненного за два года пути и зимовок. Именно этим радостным напитком собирался он отметить открытие легендарной земли. Увы, вино это стало поминальным зельем…

Вот уже сто лет, как нет никаких вестей о судьбе отважного первопроходца и его спутников6. Остальной же части экспедиции в связи с тем, что запас продуктов иссякал, было предписано, продолжая исследования, дви

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "А. В. Колчак как учёный и военный деятель". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 443

Другие дипломные работы по специальности "История":

Российско-китайские отношения: история и современность

Смотреть работу >>

Внешняя политика Франции в конце XIX – начале XX веков

Смотреть работу >>

Советско-германские отношения в 1920 – начале 30-х гг

Смотреть работу >>

Польша от 1914 года к началу второй мировой войны

Смотреть работу >>

Социально-экономические аспекты традиционной структуры Казахстана в 20-30 годы ХХ века

Смотреть работу >>