Дипломная работа на тему "Символика и значения числовых компонентов в английских фразеологических единицах"

ГлавнаяИностранный язык → Символика и значения числовых компонентов в английских фразеологических единицах




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Символика и значения числовых компонентов в английских фразеологических единицах":


Дипломная работа

на тему:

Символика и значения числовых компонентов в английских фразеологических единицах


Содержание

Введение

1. Теоретические предпосылки исследования числовых компонентов в составе английских фразеологических единиц

1.1 Взаимосвязь и взаимообусловленность логической и языковой категорий количества. Развитие представлений о числе и счете

1.2 Соотнесенность значения фразеологической единицы со значением ее компонентов. Различные подходы к классификации ФЕ

2. Символический смысл числовых компонентов и их значения в английских фразеологических единицах

2.1 Частота употребления числовых компонентов в английских фразеологических единицах

2.2 Обоснование употребления числительного в соответствующих английских ФЕ с точки зрения символического смысла данного числительного

Заключение

Библиография


Введение

Данная работа посвящена проблеме символики числовых компонентов и их значений в составе английских фразеологических единиц (ФЕ). Несмотря на то, что к настоящему времени фразеология уже сложилась как самостоятельная лингвистическая дисциплина, было бы неправомерным считать, что различные аспекты ее исследованы в одинаковой мере и обстоятельно.

В качестве объекта исследования данной работы выступают числовые компоненты, которые входят в состав английских ФЕ, служащих материалом для нашего изучения.

Под числовым компонентом мы понимаем лексему, которая содержит явное или неявное указание на число. Это важно отметить, поскольку мы рассматриваем числовые компоненты типа "one", "first" и многие др. и, кроме того, числовые компоненты, находящиеся на периферии, типа "half', 'both", "once" и др.

Материалом для нашего исследования послужили английские ФЕ с числовыми компонентами, извлеченные из различных фразеологических словарей, обеспечив возможность в достаточно полном объеме проанализировать значения и символический смысл числовых компонентов в их составе. Анализу было подвергнуты 583 английские ФЕ с числовыми компонентами.

В материал для нашего исследования была также включена подгруппа английских ФЕ, в которых числовой компонент входит в состав сложных слов. Такой, несколько расширенный, подход мотивирован опасением, что в противном случае определенное число английских ФЕ, в составе которых содержатся весьма разнообразно и интересно интерпретируемые числовые компоненты, незаслуженно останется за пределами исследования.

Актуальность исследования определяется следующими обстоятельствами. Несмотря на то, что на сегодняшний день фразеологическая наука располагает целым рядом специальных исследований, описывающих языковую природу нумеративных ФЕ (чаще всего они именуются в соответствующих работах именно таким образом), однако до сих пор значения и тем более символика самих числовых компонентов так и не были подробно проанализированы. В то же время традиционно в обществе необыкновенно велик интерес к тому, что связано с символикой чисел и в какой-то степени с мистикой. Вместе с тем данное исследование наглядно демонстрирует, как символика чисел отражается в наивысшем проявлении человеческой культуры - языке и, как следствие, в неотъемлемой его части - фразеологических единицах, в нашем случае -английских.

Цель данного исследования заключается в подробном изучении и описании значений и символики числовых компонентов в составе английских ФЕ.

Для достижения этой цели мы поставили перед собой следующие задачи:

1)классифицировать английские ФЕ по числовому компоненту;

2)изучить частоту использования числовых компонентов в английских ФЕ;

3)выявить ФЕ, в которых числовые компоненты сохраняют свою семантику;

4)объединить английские ФЕ с одинаковым числовым компонентом в группы на основе его значений;

5)разделить английские ФЕ на те, в которых употребление числового компонента можно объяснить, исходя из символического смысла данного числового компонента, и на те, где это не представляется возможным;

6)обосновать употребление числового компонента в соответствующей английской ФЕ, с точки зрения его символического смысла в тех случаях, где это возможно.

Практическое значение работы определяется возможностью теоретического и практического использования ее материалов и выводов в соответствующих разделах научных курсов лексикологии и фразеологии, в теории и практике перевода. Данное исследование служит также теоретическим и практическим материалом для спецкурсов по английской фразеологии.

Методом исследования в настоящей работе является метод фразеологического анализа, частично используемый нами для достижения поставленной цели с использованием категорий культуры. Для решения поставленных задач используется метод сплошной выборки из различных фразеологических словарей по критерию наличия числового компонента в ФЕ, а также цифровой подсчет.

Цель и задачи работы определили ее структуру. Дипломная работа состоит из введения, 2-х глав, заключения, библиографии и списка использованных словарей.


1. Теоретические предпосылки исследования числовых компонентов в составе английских фразеологических единиц

1.1 Взаимосвязь и взаимообусловленность логической и языковой категорий количества. Развитие представлений о числе и счете

Качественная определенность предметов и явлений есть то, что делает их устойчивыми, что разграничивает их и создает бесконечное разнообразие мира. Наряду с качественной определенностью все предметы обладают также количественной определенностью, т.е. определенной величиной, числом, объемом, темпом протекания процессов и т.д. "Количество есть такая определенность вещи, благодаря которой (реально или мысленно) ее можно разделить на однородные части и собрать эти части воедино", как определено в Философском словаре на с. 187.

Количественные характеристики объективного мира познаются путем исчисления и измерения. Предметы могут поддаваться счету, однако в реальности существуют явления и вещества, непрерывность и аморфность которых не позволяет их сосчитать, что обусловливает прямое и косвенное исчисление.

Познание числа сыграло большую роль в практической деятельности людей, т.к. "... без числа немыслима не только любая наука, но и любое отношение к жизни. Число дает не только меру вещей, но и простую связь явлений, и здесь язык неизбежно связан с числом в развитии человеческого мышления от диффузно-предметных попыток первобытного человека до современного понимания числа и чисел, во всем математическом и философском разнообразии числовых возможностей" (Реформатский, 1960).

Одним из способов проявления категории количества в языке является число - понятие, служащее выражением количества, то, при помощи чего производится счет предметов и явлений.

Количественные характеристики объективного мира познаются путем исчисления и измерения, т.к. предметы могут быть дискретными, поддающимися счету. Исчисление и измерение возникли давно и сыграли большую роль в практической деятельности людей, в которой закреплен определенный культурно-исторический опыт человека. Результаты научных исследований свидетельствуют о том, что понятие числа возникло в древнейший период из счета отдельных предметов.

Существует точка зрения, что становление категории количества начинается с непосредственного чувственного восприятия количества того или иного конкретного множества. Такого рода точка зрения развивалась, в частности, Леви-Брюлем, который находил пережитки этого состояния у "первобытных" народов. Стоит появиться в совокупности недочету, как он будет обнаружен людьми. В этом верно сохраненном представлении число предметов или существ еще не дифференцировано, но качественно оно воспринимается или ощущается.

Начальным этапом становления категории количества как категории абстрактного мышления является такой этап, на котором устанавливалась лишь равночисленность конкретных множеств предметов. Исследователи "первобытных" народов отмечают, что многие из них имеют числительные лишь в пределах первого десятка, а некоторые лишь числительные "один", "два". Установление равночисленности двух множеств, образуемых качественно отличными друг от друга предметами, предполагает способность абстрагироваться от качественных различий предметов, составляющих эти множества. Вместе с тем на этом этапе еще не производилось установление количества, числа предметов тех множеств, которые приводились во взаимно-однозначное соответствие.

Выбор того или иного множества конкретных предметов в качестве эталона, по отношению к которому устанавливалась равночисленность других конкретных множеств, представлял собой дальнейший этап в становлении категории количества. В качестве такого эталона первоначально использовалось более одного конкретного множества. Так, в этой функции использовались камешки, палочки, пальцы рук, ног и другие части человеческого тела, о чем свидетельствуют элементы десятичной, пятеричной и вигезимальной (двадцатеричной) систем исчисления. Зулусы (основное население провинции Наталь в ЮАР) обозначают "шесть" словом, имеющим смысл "взять большой палец", "семь" - формой от глагола "указывать". Этим они хотят подчеркнуть, что число обнимает, кроме всех пальцев одной руки, еще большой и указательный пальцы другой руки. Существует и другой подобный способ: "шесть" обозначается выражением, которое имеет смысл "один палец другой руки" и т.д.; "обе руки" значит "десять", "один палец ноги" -"одиннадцать", "вся нога" -"пятнадцать ", а весь человек - "двадцать". Малайцы считают животных и птиц по хвостам (5 хвостов лошадей=5 лошадей) (Швачко, 1981).

Как отмечает О.М. Фрейденберг в книге "Миф и литература древности", основная черта так называемых тотемических представлений первобытного человека - слитность в них внешней природы и человеческого общества, с одной стороны, и с другой -слитность в них единичности со множественностью. Эти две черты являются результатом особенностей сознания, в котором субъект и объект не расчленены. Человек, принадлежавший безличному коллективу, не имел еще предпосылок для выделения понятий о единичности. Первобытный человек отождествляет своего вожака со всем коллективом людей и каждого члена этой безличной людской группы считает равным другому, а также всем вместе.

Так, первая оценка однородных предметов объективного мира не дала человеку ничего, кроме неопределенного понятия "множество". Понятие о единице, противоположно этому понятию о множестве, дается человеку им самим. Он - "один", все остальные образуют "множество". Позже, благодаря различению "я и ты" образовалось понятие двойственного числа. В процессе познания дискретного количества первоначально возникают понятия "один" и "больше, чем один" (=много). Этимологический анализ показывает, что числовое обозначение "два" в ряде языков возникает как результат переосмысления того слова, которое обозначало понятие "больше, чем один". Возникшая грамматическая категория числа конституируется на основе оппозиции не форм со значением единичности и двоичности, а форм со значением единичности и множественности (Панфилов, 1975).

Существовал и такой этап в развитии категории количества, когда уже возникшие числовые обозначения употреблялись только в сочетании с названиями тех или иных конкретных предметов счета (три быка).

В процессе эволюции наглядность и предметность уступили место абстрактному представлению о числе, т.к. "... в целях адекватного отражения действительности человеческое мышление на каких-то этапах должно абстрагироваться от всей сложности познаваемых объектов, рассматривать их только в некоторых свойствах, непрерывные процессы и явления рассматривать как дискретные..." /Панфилов, 1975/. Возникновение в языке числительных, употребляющихся при абстрактном счете, переход от различных типов собирательной множественности к абстрактной дистрибутивной множественности свидетельствует о следующем этапе в развитии категории количества. Категория количества освобождается от влияния категории качества и достигает высшей степени абстрактности. В тех языках, где было образовано несколько систем числительных, первоначально употреблявшихся при счете только предметов определенного рода, это находит свое проявление в том, что одна из систем числительных начинает вытеснять остальные системы и употребляться как при счете таких предметов, для которых в этой функции ранее использовались особые системы числительных, так и при абстрактном счете.

У большинства индоевропейских народов установилась децимальная система счета, когда только лишь первые десять чисел имеют свои названия, возникавшие постепенно. Например, значение 80 в английском и русском языках мотивируется отношением чисел 8:10. На многих языках единицу исчисления образует "весь человек", т.е. число "двадцать", следы чего можно обнаружить в некоторых европейских языках. Датчане число "60" обозначают словом "tredsindstyve" - "трижды двадцать", французы "80" называют "quatre-vingt" - "четырежды двадцать", т.е. прослеживаются элементы вигезимальной системы. От троичной системы, которая при "всем человеке", как единице исчисления должна была перейти в двенадцатеричную, сохранились некоторые остатки. Например, в древненемецком языке, на котором от десятиричной сотни отличали подобным образом составленную "большую сотню" (GroBhurdert) в 12 х 10= 120 единиц.

Так, категория количества достигает наивысшей степени абстрактности. Становится понятным, что лишь благодаря абстрагирующей работе человеческого мышления стало возможным

отражение количественных отношений и выражение их в языке. И здесь нельзя не согласиться с А.А.Реформатским, что "Число - и умение мыслить числами - одно из великих и древних достижений человека" (Реформатский, 1960).

Категория количества, выражающая внешнее, формальное взаимоотношение предметов или их частей, а также свойств, связей (их величину, число и т.п.), получает наиболее конкретное выражение в числительных.

Самыми важными признаками имени является как раз противопоставление по роду и по числу. В процессе развития счетные имена растеряли эти признаки и тем самым окончательно обособились от всех остальных имен. Они образовали самостоятельную часть речи -имя числительное.

В ходе развития лингвистической науки бытовали различные, часто прямо противоположные мнения о числительном - его возникновении, природе и функционировании в языке. До определенного времени числительное не выделялось как особая часть речи. И лишь М. Ломоносов, положивший начало научному изучению русского языка, определил его в своей "Российской грамматике" как отдельный раздел слов. Дальнейшее изучение числительного было отмечено трудами таких видных ученых как А.Х.Востоков, Ф.И.Буслаев, А.АЛотебня, Ф.Ф.Фортунатов и др., работу которых в отечественном языкознании продолжили В.Н.Брим, Р.А.Будагов, А.А.Мещанинов, В.ЗЛанфилов, А.Н.Розенберг, А.Е.Супрун и др.

И тем не менее, несмотря на обилие материала по данному вопросу, теоретические проблемы числительного освещены недостаточно. Это объясняется трудностями извлечения этимологического материала, высокой степенью абстрагированности нумеральных слов, малоизученностью проблем лингвистической квантитивности.

Во многих языках (латинском, греческом, французском, немецком, английском) имена числительные не имеют ни форм рода и числа, ни форм падежей и не определяются прилагательными. Иными словами, они замкнуты в своеобразную категорию количественных слов, которые лишены морфологического разнообразия, не имея морфологических примет ни существительного, ни прилагательного, выступая определяющими членами предметных словосочетаний.

Они ограничены и синтаксически связью с теми предметными именами, счет и количество которых в пределах множества они выражают в цифрах. Специфичность числительных в лексическом плане заключается в том, что они не соотносятся ни с одним предметом, качеством, действием, а являются абстрактными выразителями счета (Реформатский, 1960:188; Виноградов, 1972:233). Таким образом, имена числительные в европейских языках - это абстрактные показатели выраженного в цифрах числа однородных предметов, это своеобразные определяющие слова. В связи с этим весьма значимыми представляются слова В.В.Виноградова о том, что "...математическое отвлеченное мышление вторглось в общий язык и трансформировало систему числительных имен, лишив их отчетливых форм имени, оторвав их от структуры существительных и прилагательных" (Виноградов, 1986:242).

Об универсальной природе числительных А.А. Уфимцева писала: "В основе знакового значения имен числительных лежит понятие математического числа, ограниченного фактически одним отличительным признаком, выделяющим данное число из ряда других. Подобно именам собственным числительные носят на себе печать выделения, отграничения одного признака количества от другого, не выражая собой никакого содержательного понятия" (Уфимцева, 1974:161).

Говоря о числе и числительном, следует четко разграничивать эти два понятия, т.к. не все слова, обозначающие количество, являют собой имя числительное как часть речи. Признаки, определяющие эту часть речи как грамматическую категорию, выделил А.А.Реформатский. Настоящие числительные, по его мнению, не могут иметь: 1) множественного числа; 2) дериватов-числительных (таких слов в русском языке как тройка, трешница, трояк); 3) рода (а тем самым в аналитических языках и сопровождающего артикля); 4) определяющих типа прилагательных (круглое пять); 5) сочетаемости с числительными; 6) субстантивной синонимии (Реформатский, 1960).

В английском языке выделяется группа слов, имеющих двойственную природу, и поэтому их относят то к числительным, то к существительным: hundred, thousand, million. Их считают существительными (Ashton, 1908:20), частично числительными, частично существительными, причем каждое из них имеет различную степень принадлежности к этим указанным частям речи (Poutsma, 1928:303-309), прилагательными и собирательными существительными (Jespersen, 1954:108), квази-существительными и числительными (COD: 343, 456). Семный анализ дефиниций этих слов показал, что как числительные они выражают следующие количественные значения: 1) конкретно-точное число; 2) приблизительно-конкретное число 3) неопределенно-большое число (с дополнительной семой гиперболизации). Конкретно-точное значение ослабевает при употреблении их с неопределенным артиклем (a hundred books) (Игнатьева, 1981:76, 77). Слова данной группы могут функционировать как собирательные существительные со значением конкретного числа (100, 1000), но которые выступают как опредмеченные единицы счета, как своего рода меры (Смирницкий, 1959:162-164). Вслед за Игнатьевой Э.В. мы считаем эти слова субстантивированными числительными. Они имеют значение конкретного числа, но выражают единичность "спаянной совокупности", которая и подлежит счету (Игнатьева, 1981: 76,77).

В отношении классификации числительных нет единого мнения. Общепризнанным разрядом являются количественные числительные. Количественные числительные представляют число как общее свойство классов, между членами которых существует однозначное соответствие. Количественные числительные выражают точное число предметов, сочетаясь с существительным: one book. Порядковые числительные показывают, что число приобретает значение постольку, поскольку оно занимает определенное место в какой-то системе. Более того, количественное число отражает свойства равноценных, а порядковое -неравноценных множеств (Панфилов, 1977). Семантика порядковых числительных определяется как выражение порядка подлежащих счету предметов. Количественная определенность не зависит от числа предметов, в отличие от количественных числительных. Порядковое числительное содержит семы: "единичность", "порядок" счета. Кроме этих сем, они имеют имплицитную сему партитивное™, выделение единичного предмета из множества (Игнатьева, 1981:74).

На парадигматическом уровне как количественные, так и порядковые числительные семантически однозначны: первые указывают на суммарное количество, вторые - на место в количественном ряду. В контексте их различия увеличиваются. Порядковые числительные приобретают признаки качественности, количественные числительные реализуют как точное, так и неточное число. В сочетании с существительным порядковое числительное не влияет на морфологическую форму определяемого, в то время как количественные числительные конкретизируют множественность, выраженную парадигмой существительного (Швачко, 1981:27).

Не все порядковые числительные лексически соотносятся с названиями чисел натурального ряда, о чем свидетельствует графический образ слов. В этимологических словарях указывается, что форма слова "первый" прослеживается в славянских языках и восходит к индо-европейскому pflrvas, purvyas - передний, прежний. "First" восходит к англосаксонскому fyrst - ранее других, передний. "Второй" встречается в славянских языках и восходит к древнеиндийскому vitaras, vitaram - ведущий дальше, дальше. "Second" от латинского sequi -следующий, последующий (Швачко, 1981:28).

Имя числительное как особый словесный знак является важнейшей единицей коммуникации, играющей чрезвычайно важную роль в жизни общества. Факты языка подтверждают, что при фразеологизации имя числительное как компонент претерпевает качественные изменения, обретая новые, несвойственные ему как таковому признаки.

В данной работе мы говорим о числовых компонентах, подразумевая слова, содержащие явное или неявное указание на число. Нашей задачей не является разделение соответствующих слов на числительные и на слова, принадлежащие другим частям речи.

1.2 Соотнесенность значения фразеологической единицы со значением ее компонентов. Различные подходы к классификации фразеологических единиц

Одним из актуальных вопросов теории фразеологии продолжает оставаться решение проблемы образования фразеологического значения, особого, специфического значения. А.В. Кунин определяет фразеологическое значение как "инвариант информации, выражаемой семантически осложненными, раздельнооформленными единицами языка, не образующимися по порождающим структурно-семантическим моделям переменных сочетаний слов" (Кунин, 1986:122), понимая под инвариантом информации "то, что устойчиво сохраняется при преобразовании информации" вслед за И.С. Нарским (Нарский, 1969:39). Г.Г. Соколова подчеркивает, что фразеологическое значение -"особый тип языкового значения, абстрагированного от семантики языковых элементов, образующих форму его выражения, и в результате этого не распределяемого непосредственно между входящими в состав оборота словами" (Соколова, 1986).

Фразеологическое значение - это сложное семантическое целое, складывающееся из аспектов: денотативного, сигнификативного и коннотативного. Вслед за А.В. Куниным, под денотативным и сигнификативным аспектами фразеологического значения понимаются соответственно предметная соотнесенность фразеологизма в речи и объем информации, выраженной ФЕ в отношении обозначаемого ею элемента внеязыковой действительности (Кунин, 1986:150,151).

Стилистическая окраска ФЕ, их эмоционально-экспрессивная сторона являются коннотативными аспектами значения ФЕ. В состав коннотации входят следующие компоненты: 1) функционально- стилистический; 2) экспрессивный; 3) эмотивный; 4) образный (Кунин, 1986:153).

Ш. Балли, различая внешние и внутренние признаки словосочетаний, выступающих как единый знак - ФЕ, в книге "Общая лингвистика и вопросы французского языка" на с. 161 подчеркивает раздельное написание компонентов, невозможность их замены, твердый порядок слов, а также приравнивание таких словосочетаний к слову-идентификатору с целью их "внутреннего перевода". Небезызвестно, что семантика ФЕ не совпадает ни со значением их компонентов, ни со значениями синонимичных им слов, на что впервые обратил академик Ф.Ф. Фортунатов. Он указал на соотношение общего значения так называемых слитных слов и слитных речений со значением тех слов свободного употребления, на базе которых сформировались соответствующие языковые единицы, считая, что слитные слова не разлагаются на отдельные слова, входящие в их состав (Фортунатов, 1956-1957).

Фразеологизмы представляют собой результат переосмысления значений свободных словосочетаний. Следовательно, назначение семантики компонентов состоит в том, чтобы на основе соотношения с соответствующими словами свободного употребления через образное представление указать на реалию, давая эмоциональную оценку. Мы придерживаемся мнения А.В. Кунина, утверждающего, что оценка является объективно-субъективным или субъективно-объективным отношением человека к объекту, выраженному языковыми средствами эксплицитно или имплицитно (Кунин, 1986:155).

Исследователи фразеологической семантики германских, романских и славянских языков (A.M. Бабкин, В.П. Жуков, А.В. Кунин, В.М. Мокиенко, А.Г. Назарян, И.И. Чернышева и др.) отмечают, что многие фразеологизмы имеют образную метафорическую основу, хотя фактор метафоричности может иметь разное значение для различных структурно-семантических групп фразеологизмов. Во ФЕ образность мотивирует не столько содержание оборота, сколько их эмоциональность, экспрессивность и оценочность. Оценочный характер фразеологической семантики обеспечивает фразеологизму в номинативном процессе особое место по сравнению со словами, имеющими то же денотативное значение.

А.Г. Назарян отмечает, что внутренняя форма фразеологизмов в отличие от внутренней формы слов, возникающих как образно-мотивированные единицы языка, ясно ощущается говорящими, вызывая определенные ассоциации в их сознании. Вот почему в образовании ФЕ субъективные (этнолингвистические и этнопсихологические) факторы играют гораздо большую роль, чем в образовании слова (Назарян, 1979:130). Категории экспрессивности, эмоциональности и оценочности мы относим к категориям социолингвистическим, т.к. они находятся в непосредственной зависимости от принадлежности говорящих на данном языке лиц к определенной культуре. Фразеологический фонд многих народов показывает, что во фразеологии живо ощущается связь с экстралингвистическими факторами (Мокиенко, 1973:21).

Л.В. Щерба писал, что человеку в процессе повседневного общения нет времени для особого языкотворчества, и он, как правило, пользуется готовыми фразами, мыслями, образами и оборотами, которые в изобилии представлены в языке. Иными словами, человек не творит речь, но в большинстве случаев повторяет слышанное. Вместе с тем, Л.В. Щерба не отрицал тех богатейших возможностей, которые язык предоставляет творческой личности. "Всем ищущим, настойчиво добивающимся он позволяет быть творцом выражения новой мысли, он позволяет дополнять и развивать себя" (Щерба, 1957:133-134).

Таким образом, с одной стороны, мы имеем предельные синтагматические последовательности, которыми человек овладевает с детства, они легко и естественно употребляются всеми говорящими или пишущими на данном языке, поскольку в них отражаются культурно-исторические и социальные особенности народа, пользующегося данным языком. С другой стороны, выделяются сугубо личные соединения слов, которые отражают специфику мышления творческой индивидуальности. Последние могут стать предметом рассмотрения фразеологии, если, будучи воспроизведенными другими членами данного языкового коллектива, войдут в общеязыковую сокровищницу (Чиненова, 1986:51).

ФЕ имеют двоякую сущность: с одной стороны, значения слов, входящих во ФЕ, рисуют определенную картину, но с другой стороны, действительное значение целой ФЕ не имеет ничего общего (или мало общего) с отдельными значениями слов и создает совершенно иной образ. ФЕ возникли как результат речевой практики. Синтаксически свободные словосочетания, выражающие процессы, различные ситуации реальной жизни, всевозможные отношения, благодаря эмоционально-экспрессивной выразительности, запоминались и, переходя из поколения в поколение, приобретали структурную и смысловую завершенность.

С течением времени свободные сочетания, предложения утратили мотивированность своей семантической структуры лексическими значениями их компонентов и окончательно установилась их своеобразная внутренняя структура, характеризующаяся более глубоким проникновением в сущность предметов и явлений. Эта организация обеспечивает как устойчивость глубинной семантической структуры ФЕ, так и нейтральность к форме связи ФЕ с контекстом. А.В. Кунин отмечает: "Потенциальный фразеологизм может стать единицей языка только в том случае, если он перестанет быть "частной собственностью" и станет "общественной собственностью", т.е. регулярно воспроизводимым образованием в речи всего населения или части его, получая таким образом социальную апробацию. Этот процесс осуществляется благодаря использованию оборота в многочисленных контекстах" (Кунин, 1986:44-45).

Семантическое изменение касается не только обычного изменения значений отдельных компонентов ФЕ. Значения отдельных компонентов сливаются и создают единое совершенно новое значение. Это именно то, что имеют в виду, когда говорят, что ФЕ характеризуются семантическим единством. Традиционно ФЕ называют словосочетаниями, которые выражают единое понятие (в то время как в свободных сочетаниях каждый значимый компонент имеет отдельное значение).

Природа компонента понимается далеко не однозначно в современной фразеологической теории. У лингвистов существуют разные точки зрения относительно того, сохраняет ли слово, входящее в состав фразеологизма, свои семантические свойства.

Одни ученые полностью отказывают компоненту в какой-либо семантичности, тем самым функционально сближая его с единицами фонетико-фонологического уровня. О.С. Ахманова считает, что слово, выступая в качестве компонента ФЕ, теряет свой основной признак, т.е. лишается лексического значения (Ахманова, 1957:7). В труде "Основы фразеологии русского языка" А.И. Молотков отмечает:"Если слово как лексическая единица реально существует в языке (и в речи) только в единице формы и содержания, то слов в таком понимании в составе фразеологизма нет" (Молотков, 1977:15). А.И. Молотков пришел к выводу о том, что лексические компоненты ФЕ "суть не слова", а особые образования (Молотков, 1977:26). Это же имела в виду В.Н. Телия, отмечавшая, что лексические компоненты ФЕ утратили самостоятельную знаковость и превратились в односторонние единицы (Телия, 1966).

С другой стороны, замечено, что лексические компоненты ФЕ сохраняют ряд свойств, присущих словам: во-первых, они участвуют в формировании образной основы ФЕ, и их значения складываются в "сложночленимую семантему" по правилам семантической комбинаторики (Амосова, 1963:81); во-вторых, они в большинстве случаев выступают в тех же морфологических формах и синтаксических функциях, что и слова, входящие в переменные словосочетания, а также нередко вступают в синтаксические связи с элементами переменного контекста, что позволяет говорить о раздельнооформленности ФЕ.

В своей работе А.М. Мелерович обосновывает, что компоненты в результате фразеологизации приобретают особые значения, совершенно чуждые соответствующим словам в их свободном употреблении (Мелерович, 1979).

В.П. Жуков предполагает, что компонент не существует до фразеологизма, он вторичен, произволен и является системоприобретенным продуктом. Степень участия компонентов в образовании целостного значения фразеологизма определяется противопоставлением ФЕ соответствующему свободному сочетанию (Жуков В.П., 1986:133). По мнению В.П. Жукова, "в структуре одних фразеологизмов компоненты перестают быть словами, а в структуре других не теряют своих словесных качеств"(Жуков В.П., 1975:36). А.В. Жуков допускает возможность "сохранения или восстановления в компонентах отдельных качеств слов" при различии между словом и компонентом по содержанию и форме ( Жуков А.В., 1984:86). А.В. Кунин подчеркивает, что большинство лингвистов признают словную природу компонентов (Кунин, 1986:70). Например, А.И. Смирницкий пишет: "...компоненты ФЕ можно и нужно считать словами, но только специфически употребленными" (Смирницкий, 1956:207).

А.В. Кунин указывает, что словный характер компонентов является важнейшим фактором, обусловливающим раздельнооформленность фразеологизмов, и выделяет четыре типа компонентов ФЕ:

1)реальные слова, т.е. лексемы с буквальным значением компонентов;

2)потенциальные слова, т.е. лексемы с ослабленными синтаксическими функциями и ослабленным лексическим значением; в них буквальные значения компонентов как бы просвечивают через их переосмысленные значения;

3) "бывшие" слова, т.е. переосмысленные компоненты

фразеологических сращений;

4) псевдолексемы.

Если в составе ФЕ все слова являются потенциальными, то данные ФЕ полностью переосмыслены, если же в составе ФЕ есть реальные слова, то данные ФЕ - частично переосмыслены. А.В.Кунин отмечает, что потенциальные слова не утратили своих лексических значений. Наименьшая степень словности у "бывших" слов, но и лексемы этого типа не лишены словности. Это выражается в сохранении ими категориального грамматического значения, а также в наличии у многих из них форм словоизменения. Лексическое значение можно установить и у псевдолексемы через семантический и синтаксический параллелизм ФЕ и ее определения (Кунин, 1986:72,74).

Процесс формирования ФЕ тесно связан с высказыванием как в плане семантики, так и в плане структуры. Вопрос структуры ФЕ представляется значительно менее существенным, чем ее семантический аспект, поскольку в трудах по фразеологии (А.В. Кунина, В.Г. Гака, А.Г. Назаряна, И.И. Чернышевой и др.) указывается на примат семантических признаков над структурными.

Количество выделяемых лексико-грамматических разрядов различно. Например, В.П. Жуков считает, что фразеологизмы соотносятся с 4 частями речи, и выделяет среди непредикативных словосочетаний: 1) глагольные фразеологизмы; 2) субстантивные фразеологические обороты; 3) наречные обороты; 4) адъективные фразеологизмы. Отдельную группу, по его мнению, составляют фразеологизмы, образованные по модели предложения с незамкнутой, открытой структурой (Жуков, 1986).

Аналогично, но с учетом специфики и особенностей фразеологического материала, выделяются лексико-грамматические разряды и в других языках. Так, среди номинативных ФЕ некомпаративного типа французского языка выделены следующие разряды: 1) субстантивные ФЕ; 2) адъективные ФЕ; 3) глагольные ФЕ; 4) адвербиальные ФЕ. Отдельно представлены служебные, междометные и модальные ФЕ (Назарян, 1987).

В современном немецком языке утвердилась классификация фразеологизмов в плане их соотнесенности с различными частями речи и в зависимости от того, какой компонент фразеологизма господствует в обороте, а также в зависимости от его синтаксической функции, предложенная М.Д. Городниковой и Е.В. Розен (Городникова, Розен, 1967). Согласно этой теории, различают глагольные фразеологизмы, адвербиальные фразеологизмы, среди которых широко представлены различные препозиционные группы, устойчивые сравнения, парные сращения, субстантивные (предметные) фразеологизмы. По мнению этих ученых, остальные категории фразеологизмов менее продуктивны: адъективные, прономинативные, нумеративные, междометные.

Различные подходы к классификации английских ФЕ, с точки зрения их семантических и структурно-грамматических особенностей, будут изложены ниже в данной главе.

Таким образом, только учет как специфики семантической структуры ФЕ, так и структурно-грамматических особенностей фразеологизма способствует осмыслению фразеологического значения.

Система классификации В.В. Виноградова стала первой системой, которая учитывала семантический принцип классификации ФЕ. Формулируя основные понятия теории фразеологии, В.В. Виноградов пишет: "В речевой деятельности выступает как особая семантическая категория сложное фразеологическое целое. В живом словесном единстве высказывания элементы не могут быть оторваны друг от друга и от формы их взаимной связи. Они соотносительны. Они объединены в новом категориальном синтезе" (Виноградов, 1977:121). Классификация В.В. Виноградова построена на степени семантической связи между компонентами ФЕ. Единицы с частично переносным значением демонстрируют слабую связь между компонентами. Чем более отдалено значение всей ФЕ от действительных значений составляющих ее частей, тем выше степень семантической связи.

В.В. Виноградов предлагает пристальнее вглядеться в структуру фразеологических групп современного русского языка, более четко разграничить их основные типы и определить их семантические основы.

Легче и естественнее всего выделяется тип словосочетаний абсолютно неделимых, неразложимых, значение которых совершенно не зависимо от их лексического состава, от значений их компонентов и так же условно и произвольно, как значение немотивированного слова-знака.

ФЕ этого рода могут быть названы фразеологическими сращениями. Они немотивированны и непроизводны. В их значении нет никакой связи, даже потенциальной, со значением их компонентов.

Руководствуясь теоретическими соображениями, В.В. Виноградов делит фразеологические сращения на четыре основных типа - в зависимости от того, чем вызвана или обусловлена неразложимость выражения:

1) фразеологические сращения, в составе которых есть неупотребительные или вымершие, следовательно, вовсе непонятные слова (например: у черта на куличках, во всю Ивановскую, попасть впросак и т. п.).

2) фразеологические сращения, включающие в себя грамматические архаизмы, представляющие собою синтаксически неделимое целое или по своему строю не соответствующие живым нормам современного словосочетания (например: была - не была, и вся недолга!).

3) фразеологические сращения, подвергшиеся экспрессивной индивидуализации и потому ставшие неразложимыми как лексически, так и семантически (например: чего доброго, вот тебе и на и др.).

4) фразеологические сращения, представляющие собою такое слитное семантическое единство, что лексические значения компонентов вовсе безразличны для понимания целого ( например: сидеть на бобах, души не чаять в ком-нибудь и т. п.).

Итак, основным признаком сращения является его семантическая неделимость, абсолютная невыводимость значения целого из компонентов. Фразеологическое сращение представляет собою семантическую единицу, однородную со словом, лишенным внутренней формы.

Уже при беглом обзоре фразеологических сращений становится очевидным, что в их строе несомненна тенденция к грамматическому и семантическому синтезу.

Мы приводим в качестве примера следующие английские фразеологические сращения с числовыми компонентами с объяснением на русском языке здесь и далее во всех случаях из англо-русского фразеологического словаря Кунина А.В.:

1) baker's dozen - чертова дюжина (по старинному английскому обычаю, торговцы хлебом получали от булочников 13 хлебов вместо 12, причем 13-й шел в счет дохода торговцев)

Mrs. Joe has been out a dozen times, looking for you, Pip. And she's out now, making it a baker's dozen.(Ch. Dickens, "Great Expectations", ch. П, АРФС);

2) the three tailors of Tooley Street - небольшая группа людей, считающая себя представителями всего народа (по свидетельству английского политического деятеля Д. Каннинга, трое портных с улицы Тули обратились в парламент с петицией, начинавшейся словами "We the people of England");

3) the three golden balls - вывеска ростовщика (три шара были изображены на гербе семьи Медичи. Банкиры Ломбардии были первыми крупными ростовщиками в Европе);

4) ride Bayard of ten toes - на своих на двоих, пешком (Bayard -быстроногий конь, упоминаемый в средневековых рыцарских романах);

5) the ninth part of a man - портной (происходит от выражения nine tailors make a man; tailors искаженное tellers - удары колокола при погребении. По старой английской традиции, когда хоронят ребенка, бьют в колокол три раза, женщину - шесть и мужчину -девять раз).

Если в тесной фразеологической группе сохранились хотя бы слабые признаки семантической раздельности компонентов, если есть намек на мотивировку общего значения, то о сращении говорить уже трудно. Значение целого связано с пониманием внутреннего образного стержня фразы, потенциального смысла слов, образующих эти фразеологические единства.

Фразеологические единства являются потенциальными эквивалентами слов. И в этом отношении они несколько сближаются с фразеологическими сращениями, отличаясь от них семантической сложностью своей структуры, потенциальной выводимостью своего общего значения из семантической связи компонентов. Фразеологические единства по внешней форме могут совпадать с свободными сочетаниями слов. Ср. бить ключом (жизнь бьет ключом) и бить ключом (о воде в ключе), брать в свои руки в значении "приступить к руководству, управлению чем-нибудь" и брать в руки что-нибудь и т. п.

Значение целого во фразеологическом единстве абсолютно не разложимо на отдельные лексические значения компонентов. Оно как бы разлито в них - и вместе с тем оно как бы вырастает из их семантического слияния.

В.В. Виноградов отдельно рассматривает целостные отдельные группы, являющиеся терминами, т.е. выступающие в функции названия. Прямое, логически оправданное отношение термина к обозначаемому им предмету или понятию создает неразрывность фразовой структуры, делает соответствующую словесную группу эквивалентом слова. Многие из составных названий, переходя, по закону функциональной семантики, на другие предметы, процессы и явления, однородные с прежними по функции, становятся не только неразрывными, но и вовсе немотивированными единствами, т. е. превращаются в фразеологические сращения (например: железная дорога). Всякий термин, всякое выражение, проникшее в общий язык из научного или технического языка, из специальных, профессиональных диалектов, сохраняются как фразеологические единства. Например, общие места (loci communes - из риторики).

В фразеологических единствах грамматические отношения между компонентами легко различимы. Они могут быть сведены к живым современным синтаксическим связям. Потенциальная лексическая делимость как основной признак фразеологического единства, отличающий его от фразеологического сращения, естественно предполагает и синтаксическую разложимость словосочетания. Таким образом, и здесь грамматические формы и отношения держатся устойчивее, чем семантические.

В.В.Виноградов замечает четыре существенных признака фразеологических единств. Это:

1) переносное, образное значение, создающее неразложимость фразового сочетания, причем эта переносность, целостность, образность иногда лишь предчувствуется;

2) экспрессивная насыщенность;

3) невозможность замены синонимом ни одного из лексических элементов фразового единства, которые по формальным признакам могут быть выделены;

4) семантическая заменимость лишь всего фразеологического единства словом или выражением с тем же значением, т.е. потенциальное наличие синонимов для фразеологического единства в целом.

К числу фразеологических единств можно отнести, например, следующие английские ФЕ с числовыми компонентами:

1) as cross as two sticks - не в духе, зол как черт (основано на каламбурном переосмыслении: cross - не в духе, сердитый; cross - перекрещивающийся)

She scolded her maid and was as cross as two sticks. (W. Thackeray, 'The Newcomes", АРФС);

2) know how many beans make five - понимать, что к чему;

3) kill two birds with one stone - убить двух зайцев одним ударом

So I watched my step and went about my job in such a way as to try to kill the two birds with one stone.(H. Pollitt, "Serving My Time",ch. V, CID);

4) make two bites of a cherry -

а) делить что-либо и без того небольшое;

б) стараться больше, чем нужно;

5) have all one's eggs in one basket -

а) рисковать всем, поставить все на карту;

б) целиком отдаться чувству

In the organization of the Hyde Park Company Cowperwood, because he never cared to put all his eggs in one basket, decided to secure a second lawyer and a second dummy president.

(Th. Dreiser, "The Titan", ch. VIII, АРФС);

6) between two fires - в безвыходном положении;

7) the seven wonders of the world - семь чудес света;

8) within four walls - секретно, не должно выходить за пределы этой комнаты;

9) swim between two waters - колебаться между двумя мнениями или решениями, соблюдать нейтралитет;

10) make two ends meet - сводить концы с концами.

Рядом с фразеологическими единствами выступают и другие, более аналитические типы устойчивых сочетаний слов. Бывают устойчивые фразеологические группы, в которых значения слов-компонентов обособляются гораздо более четко и резко, однако остаются несвободными. Например: щекотливый вопрос, щекотливое положение, щекотливое обстоятельство и т. п. (при невозможности сказать щекотливая мысль, щекотливое намерение и т. п.)

Тип фраз, образуемых реализацией несвободных значений слов, В.В. Виноградов называет фразеологическими сочетаниями.

Отличие фразеологического единства от фразеологического сочетания состоит в следующем. Во фразеологическом сочетании значения сочетающихся слов в известной степени равноправны и рядоположны. Даже несвободное значение одного из слов, входящих в состав фразеологического сочетания, может быть описано, определено или выражено синонимом. Во фразеологическом сочетании обычно лишь значение одного из слов воспринимается как значение несвободное, связанное.

В фразеологических сочетаниях синтаксические связи вполне соответствуют живым нормам современного словосочетания. Факт устойчивости и семантической ограниченности фразеологических сочетаний говорит о том, что в живом употреблении они используются как готовые ФЕ - воспроизводимые, а не вновь организуемые в процессе речи.

К числу фразеологических сочетаний можно отнести, например, следующие английские ФЕ с числовыми компонентами:

feel like a million dollars - отлично себя чувствовать;

look like a million dollars - прекрасно выглядеть.

К сожалению, граница, разделяющая фразеологические сращения и фразеологические единства, в классификации В.В. Виноградова довольно размыта, и это создает определенные трудности для ее практического применения. В.В. Виноградова часто упрекают за отсутствие единого принципа классификации ФЕ. Сращения и единства отделяются друг от друга по признаку мотивированности ФЕ, а фразеологические сочетания - по признаку ограниченной сочетаемости слова (Кунин, 1986:23).

Несмотря ни на что, создав данную классификацию ФЕ, В.В. Виноградов внес неоспоримый вклад в лингвистику. С точки зрения семантики, В.В. Виноградов сделал наиболее подробный анализ фразеологических выражений. Классификация В.В. Виноградова отражает различные ступени в процессе перехода от свободного сочетания к собственно ФЕ, фразеологическим сращениям, т.е. таким соединениям слов, которые семантически и синтаксически - неделимое целое. Именно В.В. Виноградов считается автором семантического принципа классификации ФЕ.

Также большое внимание семантическим аспектам, связанным с ФЕ, уделила в своих работах Н.Н. Амосова. Она указывает на то, что В.В. Виноградов предложил свою концепцию для русского языка. В его этюдах по русской фразеологии многие вопросы, существенные для английского языка, вообще не затрагиваются или упоминаются вскользь.

В 60-ые годы Н.Н. Амосова одна из первых обратила внимание на способность ФЕ иметь несколько разнообразных значений за пределами текста. Г.Г. Соколова считает, что, указывая на данное свойство ФЕ, Н.Н. Амосова, скорее всего, имела в виду, что даже однозначные ФЕ способны вызывать в нашем сознании различные образные представления (Соколова, 1984).

Н.Н. Амосова предлагает в качестве основного метода изучения английской фразеологии избрать анализ контекстуального взаимодействия. Изучение типов этого взаимодействия позволит отделить фразеологические явления от явлений иного порядка и найти объективные принципы их типологической классификации.

Под контекстом понимается сочетание семантически-реализуемого слова с указательным минимумом, т.е. элементом или комплексом элементов, включающим это сочетание синтаксической единицы, несущим контекстуальное указание. Контекст, указательный минимум которого допускает вариации, является переменным. Так называемые "свободные" словосочетания представляют собой единицы переменного контекста, выражающие сложно-членимую семантему.

ФЕ отличаются от переменных словосочетаний, прежде всего, тем, что являются единицами постоянного контекста (Амосова, 1962:7).

Постоянный контекст есть контекст, отмеченный исключительной и неизменяемой связью предустановленных лексических компонентов и особым своеобразием выражаемой им семантемы. Он имеет две формы, различающиеся по характеру распределения и взаимодействия его элементов. Этим формам присвоено название фразем и идиом.

Фразема - это единица контекста, в котором указательный минимум, требуемый для актуализации данного значения семантически-реализуемого слова, является единственно-возможным, не варьируемым, т. е. постоянным (например, Н.Н. Амосова приводит следующие примеры: beef tea - крепкий мясной бульон, to knit one's brows -нахмуриться; наши примеры: first night - первое представление, премьера, single eye - целеустремленность). Здесь в действие вступает, кроме семантики указательного слова, его традиционная единичность. Именно в этих условиях значение семантически-реализуемого слова становится фразеологически-связанным.

Структура фразем имеет несколько вариантов, но три структурные черты присутствуют в каждой фраземе:

1) фразема - синтаксическое словосочетание, не имеющее предикативную структуру;

2) фразема - словосочетание, состоящее из двух членов;

3) фразема является единицей контекста, в котором контекстуальные элементы имеют прямую (непосредственную) синтаксическую связь.

Фраземы демонстрируют не только лексическую стабильность, но и устойчивый характер их структуры. Сочетание этих двух аспектов делает фраземы готовыми единицами языка, а не комбинациями слов, возникающими в процессе речи. Тот факт, что зависимый компонент тесно связан с единственно возможным указательным словом, делает контекстуальную связь между двумя элементами во фраземе наиболее прочной.

Чтобы понять, что перед нами фразема, надо знать значение ее компонентов и характер их семантической внутренней зависимости. Не имея представления о фразеологическом значении того или иного компонента, определить фразему очень сложно, пока это не станет ясно из всего высказывания или из речевой ситуации.

Фразема выступает сама по себе, как определенная языковая единица номинации. В ней возникает тенденция к преобразованию сложно-членимой семантемы в сложно-нечленимую. С этим связано и превращение сочетания слов типа фраземы из единицы речи в единицу языка, в элемент его фразеологического фонда.

От фразем следует отличать случаи ограниченной сочетаемости данного семантически реализуемого слова в данном его значении (ср. "фразеологические сочетания" акад. В.В. Виноградова). От единиц постоянного контекста они отличаются отсутствием исключительной связи с постоянным, единственно-возможным указательным минимумом и, следовательно, отсутствием фразеологической связанности значения семантически-реализуемого слова. С другой стороны, контекстуальная модель таких сочетаний не допускает максимальной схематизации. Ср. to pay a visit, call, compliments, respects, attention и др., но не greetings, welcome, commemoration (пример H.H. Амосовой). Поскольку указательный минимум в них нельзя признать ни классически переменным, ни, тем более, постоянным, а лишь традиционно ограниченным, этот тип контекста определяется как "узуально-ограниченный" контекст, а значение семантически-реализуемого слова в нем - как "узуально-связанное" значение. Между фраземами и единицами узуально-ограниченного контекста, по мнению Н.Н. Амосовой, пролегает граница фразеологического фонда языка, причем последние находятся на различных ступенях близости к нему в зависимости от пределов вариантности указательного минимума (Амосова, 1962:10).

Идиома - это единица постоянного контекста, в которой указательный и семантически-реализуемый элементы нормально представляют тождество и оба представлены ее общим лексическим составом. Значение идиомы выступает как целостное значение всего сочетания, например, red tape - бюрократические методы, формальности (пример Н.Н. Амосовой ), show a clean pair of heels -убраться, улизнуть, дать тягу (наш пример).

Итак, целостное значение идиомы совмещает в себе и элементарность, и комплексность, причем и то и другое не в своем чистом виде. Элементарность семантической структуры идиомы осложнена присутствием хоть и ослабленных, но раздельных значений компонентов, а ее комплексность - подавляющим их целостным значением всего сочетания. Объективным признаком семантической элементарности идиомы служит гипертрофия звуковой стороны идиомы в указанных выше ее проявлениях. Признаками ее семантической сложности являются: во-первых, устойчивая раздельнооформленность компонентов; во-вторых, зависимость стилистической или эмоциональной тональности идиомы от соответствующей окраски компонентов или их совмещения; в-третьих, возможность аллюзивного употребления компонента идиомы в отрыве от всех прочих в его самостоятельном значении, одновременно несущим в себе отражение целостного значения идиомы; в-четвертых, способность многих идиом к преобразованию из целостного значения в сложно-метафорическое содержание предложения (to pass the Rubicon /перейти Рубикон/ - the Rubicon was passed; пример Н.Н. Амосовой). Именно учитывая указанные особенности идиомы, ее целостное значение и может быть определено как сложно-нечленимая семантема.

Итак, чтобы отличить фразеологические образования от других конструкций, надо учитывать следующие черты постоянного контекста:

1) содержание постоянного контекста носит лексический, а не грамматический характер;

2) единицы постоянного контекста не образуются по модели, которая определяла бы собой и материальный состав, и кокретный смысловой результат воспроизводимого по ней образования (модель фразеологизма - это просто общий синтаксически-морфологический принцип построения словосочетания, не предусматривающий никакого заранее заданного идиоматического содержания);

3) значение ФЕ имеет единичный характер (Амосова, 1962:14).

По структуре фраземы соответствуют простому переменному словосочетанию, идиомы - и простым, и распространенным словосочетаниям. Н.Н. Амосова выделяет ФЕ с сочинительной структурой, например, six of one and half a dozen of the other - это одно и то же, разница только в названии (наш пример); "одновершинные" единицы, состоящие из одного знаменательного и одного служебного слова и являющиеся всегда идиомами, например, by heart (пример Н.Н. Амосовой), in two - надвое, пополам; врозь, отдельно (наш пример); глаголы с постпозитивами,например, go away (пример Н.Н. Амосовой); ФЕ с предикативной структурой, например, see how the other half lives -наблюдать жизнь людей другого класса, расы, занятия (наш пример); компаративные ФЕ, например, busy as a hen with one chicken - хлопотать (наш пример). Устойчивые обороты с цельнопредиативной структурой (пословицы и поговорки). Н.Н. Амосова не включает в состав фразеологии.

Так как В.В. Виноградов опирается на материал русского языка, некоторые вопросы, важные для английского языка, им не рассматриваются, в то время как Н.Н. Амосова основывается как раз на примерах из английского языка. Мы остановимся на различных подходах к решению некоторых проблем ФЕ Н.Н Амосовой и В.В. Виноградова.

В.В. Виноградов считает ФЕ эквивалентами слов. Однако, Н.Н. Амосова в своей работе не принимает подобную точку зрения. Она пишет, что эта эквивалентность весьма приблизительна и относительна, ибо формы функционирования и структура семантемы слова и фразеологизма - разные; поэтому ни с семантической, ни с структурной, ни с функциональной точки зрения такое сопоставление не оправдывается. Эквивалентность фразеологизма слову можно усмотреть лишь в том, что обе эти единицы - элементы языка, нормально используемые в речи как единицы номинации (Амосова, 1962:24).

Далее, Н.Н. Амосова проводит параллель между фразеологическими сочетаниями в классификации В.В. Виноградова и случаями ограниченной сочетаемости данного семантически реализуемого слова в данном его значении. Это как бы суть одного и того же явления. Но Н.Н. Амосова ставит эти единицы на границе фразеологического фонда языка, т. е., в отличие от В.В. Виноградова, прямо не относит их к нему. Она пишет, что они находятся на различных ступенях близости к этому фонду (Амосова, 1962:24).

А.И. Смирницкий предложил систему классификации ФЕ, которая объединяет структурный и семантический принципы. В зависимости от числа семантически ведущих компонентов он выделяет одновершинные ФЕ с одним семантическим центром, двухвершинные с 2-мя семантическими центрами и многовершинные, когда в ФЕ можно выделить более 2-х семантических центров.

В зависимости от того, к какой части речи относятся компоненты ФЕ, эти группы в свою очередь подразделяются на определенные подгруппы: аттрибутивно-именные двухвершинные ФЕ типа black art -черная магия, first night - премьера (примеры А.И. Смирницкого), а single eye - целеустремленность, a double life - двойная жизнь (наши примеры), глагольно-субстантивные двухвершинные типа to go to bed -ложиться спать (пример А.И. Смирницкого), фразеологические повторы типа now or never - теперь или никогда (пример А.И. Смирницкого), one time or another - рано или поздно (наш пример) и др. (Смирницкий, 1956:212).

А.И. Смирницкий также различает ФЕ, которые являются в его системе классификации единицами с непереносным значением, и собственно идиомы, которые являются единицами с переносным значением, основанным на метафоре. ФЕ - это стилистически нейтральные обороты, лишенные метафоричности или потерявшие ее. К ФЕ А.И. Смирницкий относит обороты типа get up, fall in love. Идиомы основаны на переносе значения, на метафоре. Их характерной чертой является яркая стилистическая окраска, отход от обычного нейтрального стиля, например, to take the bull by the horns - действовать решительно, мужественно преодолевать затруднения (пример А.И. Смирницкого), to wear two hats - работать по совместительству (наш пример) (Смирницкий, 1956:225). Противоречие между содержанием и формой, структурной раздельностью компонентов и семантической глобальностью целого, присущее всем ФЕ, наиболее отчетливо проявляется в собственно идиомах и обуславливает особый характер их функционирования в речи. Хотя в плане выражения собственно идиома - раздельнооформленное образование, компоненты которого, по утверждению А.И. Смирницкого, нужно считать словами, в плане содержания она характеризуется семантической монолитностью, неразложимостью целостного идиоматического значения на отдельные значения составляющих слов. В случае собственно идиом слово полностью утрачивает лексическую раздельность и семантическую самостоятельность. В составе ФЕ оно в той или иной мере может сохранять или утрачивать свою семантическую раздельность.

А.В. Кунин отметил некоторые противоречия в этой системе классификации. Прежде всего, разделение на ФЕ (как неидиоматические) и на идиомы противоречит основному критерию ФЕ, предложенному самим А.И. Смирницким: значение ФЕ должно быть идиоматическим (Антрушина, 1985:193).

А.В. Кунин также считает нецелесообразным включение таких словосочетаний, как black art, так как они не имеют переносного значения. Отмечается и то, что не приводится убедительного аргумента в пользу включения глаголов с послелогами (give up). А.В. Кунин уделяет большое внимание вопросу семантической устойчивости ФЕ. Она проявляется по-разному в различных типах ФЕ (Кунин, 1986).

Идиоматика включает идиомы или идиоматизмы, т.е. устойчивые сочетания лексем с полностью или частично переосмысленным значением при высоком удельном весе экспрессивно-безоценочных, эмотивных, образных и других компонентов, например, to kill two birds with one stone (убить двух зайцев одним ударом). Идиоматика, по мнению А.В. Кунина, включает как фразеологические единства, так и фразеологические сращения, образность которых может восстанавливаться диахронически.

Семантическая устойчивость идиофразеоматических оборотов - это константность их семантической структуры, выражающаяся в наличии двух фразеосемантических вариантов - буквального, обычно терминологического характера, и полностью переосмысленного. Например, second breath - 1) спорт, второе дыхание; 2) новый прилив энергии, решимости.

Таким образом, идиофразеоматическое значение занимает промежуточное положение между фразеологическим и фразеоматическим значениями.

В состав фразеоматики входят обороты с осложненным значением -результат безобразного преобразования, например, good morning, an affair of honour - дело чести, first night - премьера (примеры А.В. Кунина). Также к этой группе относятся обороты с фразеоматически связанным значением. В подобных оборотах значение ведущего компонента выводимо только из тех образований, в составе которых этот компонент используется. Это фразеологические сочетания по классификации В.В. Виноградова. В таких оборотах наблюдается тенденция к расширению сочетаемости ведущего компонента.

Система классификации ФЕ, предложенная А.В. Куниным, основана на объединенном структурно-семантическом принципе.

ФЕ делятся на следующие четыре класса в зависимости от коммуникативной функции, основанной на их структурно-семантических характеристиках (к каждому классу мы приводим краткое пояснение):

1) Номинативные фразеологические единицы представлены сочетаниями слов с одним значимым словом и сочетаниями слов с сочинительными союзами типа wear and tear (пример А.В. Кунина), оборотами со структурой словосочетания.

Наши примеры: the three tailors of Tooley Street - небольшая группа людей, считающая себя представителями всего народа; up to the nines - а) тщательно, б) до небес, чрезвычайно; tenth wave - девятый вал; as cross as two sticks - в плохом настроении, не в духе.

2) Номинативно-коммуникативные фразеологические единицы включают словосочетания типа to break the ice - the ice is broken (пример А.В. Кунина), то есть вербальные словосочетания, которые трансформируются в предложение, когда глагол используется в пассивном залоге.Наши примеры: see with half an eye - видеть с первого взгляда, сразу видеть, легко различать; kill two birds with one stone - убить двух зайцев одним ударом.

3) ФЕ, которые не являются ни номинативными, ни коммуникативными, включают междометные ФЕ и модальные ФЕ немеждометного характера. Наши примеры: clear as that two and two make four - ясно, как дважды два -четыре; a pretty pair of shoes! - хорошенькое дело! веселенькая история!

4) Коммуникативные фразеологические единицы представлены пословицами и поговорками. Наш пример: a bird in the hand is worth two in the bush - не сули журавля в небе, а дай синицу в руки.

С точки зрения семантики, разница между пословицами и ФЕ очевидна. Пословицы как бы вбирают в себя весь опыт человечества. Они поучают, советуют, предупреждают, увещевают, критикуют.

Ни одна ФЕ не выполняет таких задач. Функция ФЕ чисто номинативная, то есть они не обозначают объект, действие и т. д. Функция пословиц в речи коммуникативная, то есть пословицы несут определенную информацию.

Так что считать пословицы подтипом ФЕ или нет - вопрос весьма спорный.

А.В. Кунин включает пословицы в свою систему классификации ФЕ и называет их комму

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Символика и значения числовых компонентов в английских фразеологических единицах". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 899

Другие дипломные работы по специальности "Иностранный язык":

Studies lexical material of English

Смотреть работу >>

The socialist workers party 1951-1979

Смотреть работу >>

Французские заимствования в испанском языке

Смотреть работу >>