Дипломная работа на тему "Интеръязыковые лакуны как явление межкультурной коммуникации"

ГлавнаяИностранный язык → Интеръязыковые лакуны как явление межкультурной коммуникации




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Интеръязыковые лакуны как явление межкультурной коммуникации":


Содержание

Введение

1. Интеръязыковые лакуны как явление межкультурной коммуникации

1.1 Понятие "лакуна" в современной лингвистике

1.2 Межъязыковая лакунарность

1.2.1 Национально-культурный компонент лакун

1.2.2 Типология межъязыковых лакун

1.3 Внутриязыковая лакунарность

2. Особенности проявления лакунарности и методы элиминирования лакун в английском и русском языках

2.1 Культурно-исторические реалии как источник интерязы ковой лакунарности

2.2 Элиминирование англо-американских неологизмов в современном русском языке

2.3 Лакунарность социокультурной традиции выражения местоимений "я" и "мы" в английском и русском языках

Заказать дипломную - rosdiplomnaya.com

Уникальный банк готовых оригинальных дипломных работ предлагает вам написать любые работы по желаемой вами теме. Оригинальное написание дипломных работ по индивидуальным требованиям в Уфе и в других городах России.

Заключение

Библиографический список

Введение

Национально-специфические (несовпадающие, разъединяющие) элементы в лексических и других системах языков и культурах в последние десятилетия описываются зарубежными и отечественными исследователями в различных аспектах посредством самых разнообразных терминов: лакуны (Ж. П. Вине и Ж. Дарбельне, В. Л. Муравьев), пробел, лакуна (К. Хейл), антислова, пробелы, лакуны, или белые пятна на семантической карте языка (Ю. С. Степанов), безэквиваленты (И. А. Стернин), заусеницы, которые задираются в процессе межкультурной коммуникации (Г. Д. Гачев), слова, не имеющие аналогов в сопоставимых языках. Не употребляя термина лакуна, известный польский лингвист В. Дорошевский по сути дела описывает ряд лакун, отмечая при этом, что различные признаки предметов в одних языках и культурах обозначены как отдельности, а в других не сигнализируются, то есть не находят общественно закрепленного выражения. Возникая на разных уровнях вербального поведения – на языковом и параязыковом – лакуны, таким образом, могут выявляться на том и другом уровнях методом типологического сопоставления двух языков. В конечном счете, лакуны есть следствие неполноты или избыточности опыта лингвокультурной общности, вследствие чего не всегда можно дополнить опыт одной лингвокультурной общности опытом другой лингвокультурной общности. Лакуны есть явление, принадлежащее коннотации, понимаемой как набор традиционно разрешенных для данной локальной культуры способов интерпретации фактов, явлений и процессов вербального поведения. В художественной литературе могут наблюдаться весьма сложные соотнесенности, которые целесообразно рассматривать как интракультурные или интеркультурные лакуны.

При изменении объективных условий жизни изменяется культура народа, обогащается и развивается его язык. Известных моделей или стандартов культуры и языка, как известно, не существует. Исчезают одни грамматические категории (например, в русском языке целый ряд временных форм, звательный падеж, двойственное число), появляются другие (например, в русском языке видовые формы, деепричастие), при этом заметных сдвигов в самом характере мышления не происходит. В принципе, по - видимому, любое содержание можно передать на любом языке. Получается, что, если бы у разных народов была разная система мышления и восприятия мира, невозможно было бы общение между ними, невозможен был бы и перевод одного языка на другой.

Анализ взаимодействия языка и культуры сложен именно потому, что области языка и культуры, если говорить о вербальной культуре, противопоставленной невербальной, не только взаимно пересекаются, но, как правило, язык, являясь способом существования вербальной культуры, в то же время сам является культурно-историческим образованием. Вербальные лакуны выявляются в двуязычной ситуации при типологическом сопоставлении двух языков, в одноязычной ситуации они обычно не осознаются как таковые носителями языка. Вербальные лакуны – это незаполненные клетки в системе языка. Лакуну мы имеем в том случае, когда в логическом плане есть основания для отнесения единицы к системе, внутри системы имеются оппозиции, выстраивающиеся в корреляции, и есть изолированные элементы, которые могли бы быть подключены к корреляциям по аналогии, однако в силу тех или иных причин это подключение не имело места.

Итак, принципиально важным является разделение лакун на лингвистические и экстралингвистические (культурологические). Промежуточное положение занимают лингвокультурологические лакуны. Лакуны, выявляемые при сопоставлении языков или единиц внутри языка, называются языковыми, или лингвистическими: они и обнаруживают расхождения (пустоты, бреши, пробелы, провалы) между единицами сопоставимых языков (межъязыковые лакуны) или единицами (реальными и потенциальными) внутри одного языка (внутриязыковые лакуны).

Предметом внимания в нашем исследовании являются межъязыковые (интерязыковые) лакуны, то есть потенциальная сфера системы языка в виде «белых пятен», пробелов, пустых незаполненных мест в системе языка.

Научная новизна работы обусловлена малоизученностью проблемы лакунарности в отечественной лингвистике. Предпринята попытка осмысления феномена лакунарности в контексте национальной концептосферы и моделей системы языка. Материалом исследования явились английские интерязыковые лакуны.

Основная цель исследования – теоретическое осмысление феномена лакунарности в аспекте места и роли этого явления в системной организации языка.

Основными задачами дипломной работы являются:

определение роли и места лакунарности в системе английского языка;

выявление способов заполнения и компенсации лакун в языке и речи;

разработка методов и приемов обнаружения и фиксации лакун разных типов;

систематизация и классификация видов лакун;

выявление текстообразующего потенциала элиминированных лакун.

Основным методом дипломного сочинения избран описательно-сопоставительный метод синхронного анализа лингвистических единиц. На разных этапах работы использовались разновидности этого метода и другие приемы, в ряду которых главным был метод системного лексического, морфологического и морфемно-словообразовательного анализа интерязыковых лакун и их элимантем (заполнителей лакун).

Дипломная работа состоит из введения, двух глав, заключения и библиографического списка.

1. Интеръязыковые лакуны как явление межкультурной коммуникации

1.1 Понятие «лакуна» в современной лингвистике

«Две национальные культуры никогда не совпадают полностью. Это следует из того, что каждая состоит из национальных и интернациональных элементов»[4, с.18-19]. Общеизвестно, что способом существования вербальной культуры является национальный язык, в основном его лексическая система. Н. Г. Комлев, указывая на тесную взаимосвязь лексического значения с культурой народа, отмечает значительный удельный вес культурного компонента в значении слова [13,с.43-44].

Национально-специфические (несовпадающие, разъединяющие) элементы в лексических системах языков и культурах в последние десятилетия описываются зарубежными и отечественными исследователями в различных аспектах посредством самых разнообразных терминов: лакуны (Ж. П. Вине и Ж. Дарбельне, В. Л. Муравьев), пробел, лакуна (К. Хейл), антислова, пробелы, лакуны, или белые пятна на семантической карте языка (Ю. С. Степанов), примеры непереводного характера (В. Г. Чернов), безэквиваленты, лексический нуль, нулевая лексема (И. А. Стернин), безэквивалентная, или фоновая лексика (Л. С. Бархударов, Е. М. Верещагин, В. Г. Костомаров), темные места в текстах одного языка, воспринимаемые носителями этого же языка на более позднем этапе его развития [3,с.143-144], random holes in patterns – случайные пропуски, пробелы в моделях [34,с.114-115], случайные лакуны (Л. С. Бархударов), заусеницы, которые «задираются» в процессе межкультурной коммуникации [7,с.82], этноэйдема - сквозной образ, пронизывающий национальные картины мира различных этнических общностей [32,с.68], беспереводная лексика, безадекватная лексика.

С. Влахов и С. Флорин под этим феноменом подразумевают реалии как особую категорию средств выражения, то есть «слова и словосочетания, называющие объекты, характерные для жизни (быта, культуры, социального и исторического развития) одного народа и чуждые другому, которые, будучи носителями национального и/или исторического колорита, не имеют точных соответствий в другом языке» [5,с. 55], с точки зрения О. А. Огурцовой, это слова, не имеющие аналогов в сопоставимых языках. Последняя отмечает предпочтительность термина лакуна, поскольку он: краток – одно слово, а не словосочетание; свободен от коннотаций; позволяет говорить о различных степенях обозначаемого явления, - чего нельзя сказать о термине безэквивалентность [22,с.79].

Не случайно большинство исследователей при рассмотрении расхождений как в языках, так и в культурах, предпочитают именно этот термин (от лат. lacuna – углубление, впадина, провал, полость; от франц. lacune – пустота, брешь). «Советский энциклопедический словарь» под редакцией А. М. Прохорова (М., 1981) дает следующее определение лакуны применительно к лингвистике и литературоведению: «пробел, пропуск, недостающее место в тексте». Такое же определение лакуны как филологического термина находим и в «Словаре иностранных слов» (М.,1984). Примечательно, что такие распространенные справочные издания, как «Русский язык: Энциклопедия» (гл. ред. Ф. П. Филин. М., 1979), «Лингвистический энциклопедический словарь» (гл. ред. В. Н. Ярцева, 1990), «Справочник лингвистических терминов» (гл. ред. Д. Э. Розенталь и М. А. Теленкова, 1972), «Словарь лингвистических терминов» (гл. ред. О. С. Ахманова. М., 1969), не содержат толкования термина «лакуна». Это означает, что явление лакунарности стало предметом внимания исследователей не так давно – в последние 3-4 десятилетия. Об этом же свидетельствует отсутствие как единого методологического подхода, так и определения понятия лакуна, которое бы устраивало всех исследователей. В лингвистической литературе таких определений немало, приведем отдельные из них.

Канадские лингвисты Ж. П. Вине и Ж. Дарбельне, которые первыми ввели в научное употребление термин лакуна, определяют его как «явление, которое имеет место всякий раз, когда слово одного языка не имеет соответствия в другом языке [35, с. 10]. «Сходное понимание лакуны мы находим у Ю. С. Степанова», - пишет В. Л. Муравьев, который, в свою очередь, определяет лакуну как «недостающее в данном языке слово другого языка» [20, с. 3]. Далее он уточняет: «…мы будем считать лакунами лишь те иноязычные слова (устойчивые словосочетания), которые выражают понятия, не закрепленные в языковой норме данного языка и для передачи которых в этом языке требуются более или менее пространные перифразы – свободные словосочетания, создаваемые на уровне речи» [20, с. 6]. Например, фр. editorialiste, echangiste, chaperon не имеют в русском языке лексических эквивалентов и могут быть выражены свободными словосочетаниями: «тот, кто пишет передовые статьи в газете», «тот, кто обменивается» (например, квартирами), «пожилой человек, сопровождающий девушку в целях ее безопасности или приличия». Указанные французские слова в русском языке являются лакунами.

В. Г. Гак объясняет лакуны как «пропуски в лексической системе языка, отсутствие слов, которые, казалось бы, должны были присутствовать в языке, если исходить из его отражательной функции (то есть его задачи обозначать явления объективной действительности) и из лексической системы языка» [6, с. 261].Этот исследователь считает лакунами отсутствие слова для обозначения понятий, которые в данном обществе существуют и имеют особое словесное обозначение в другом языке. Классический пример подобных лакун во французском языке по сравнению с русским – отсутствие слов, равнозначных русским, - сутки, кипяток.

В. И. Жельвис дает удачную, на наш взгляд, формулировку: «Используя терминологию В. Дорошевского, можно сказать, что лакуны – это то, что в одних языках и культурах обозначается как «отдельности», а в других не сигнализируется, то есть не находит общественно закрепленного выражения» [8, с. 136].

Он же (в соавторстве с И. Ю. Марковиной) толкует это понятие следующим образом: «…под лакунами подразумеваются несоответствия, возникающие при сопоставлении понятийных, языковых и эмотивных категорий двух локальных культур» [9, с. 194].

«Если в одном из языков лексическая единица отсутствует, - отмечает И. А. Стернин, - то говорят о наличии лакуны в данной точке лексической системы этого языка; в языке сопоставления соответствующая единица оказывается безэквивалентной (то есть единице одного языка не соответствует ни одной единицы другого языка)» [27,с. 24,36]. К примеру, в русском языке выявляются безэквивалентные для немецкого языка единицы автолюбитель, проводник, квартал, сутки, агентура, маячить, кипятиться, серебриться; с другой стороны, в русском языке обнаруживаются лакуны «брат и сестра, вместе взятые» (ср. Geschwister), «утолщенная часть бутылки» (ср. Bauch (der Flache)), суббота и воскресенье» (ср. Wochenende), «шлепать туфлями» (ср. schlurfen), «однократная супружеская измена» (ср. Seitensprung), «учебный текст, написанный учителем на доске» (ср. Tafelbild); названные немецкие слова выступают как безэквивалентные единицы относительно русского языка.

Совместно с З. Д. Поповой тот же исследователь формулирует понятие лакуны таким образом: «В результате неполной эквивалентности денотативных семем разных языков создается такое явление, как лакуна: отсутствие в одном из языков, сопоставляемых между собой, наименования того или иного понятия, имеющегося в другом языке» [23, с. 71]. Так, не имеют эквивалентов во французском языке русские слова кефир, пирожки, квас, оладьи, валенки, лапти, компостировать, ухват, фельетон, вьюга и другие; нет соответствия широкому кругу фольклорной лексики – тужить, сизый, голубочек, чудо-юдо, лапушка; в английском языке нет эквивалентов русским словам форточка, путевка, больничный лист, профтехучилище, закуска, галдеть, гостинец, дача, бричка.

«Под лексической лакуной мы понимаем отсутствие в системе языка слова или лексемы, несущих понятие, эквивалентное понятию языка сравнения», - считает Б. Харитонова [31, с. 34].

О. А. Огурцова предлагает свое рабочее определение: «Лакуна – слово, словосочетание (как свободное, так и фразеологическое), грамматическая категория, бытующие в одном из сопоставляемых языков и не встречающиеся в другом сопоставляемом языке» [22, с. 79].

Н. И. Конрад, Ю. А. Сорокин, И. Ю. Марковина употребляют термин лакуна в широком смысле, относя сюда все явления, требующие дополнительного пояснения при контакте с иной культурой. Указанные исследователи считают целесообразным и методологически оправданным применение этого термина при сопоставлении не только языков, но и некоторых других аспектов культуры. С одной стороны, такое расширение понятия лакуна опирается на реально существующую тесную взаимосвязь языка и культуры; с другой, - выявление наряду с языковыми лингво-культурологических и культурологических лакун может, по мнению этих авторов, способствовать установлению некоторых конкретных форм корреляции языка и культуры. «Лакуны в самом общем понимании фиксируют то, что есть в одной локальной культуре, и чего нет в другой», - считает И. Ю. Марковина [18, с. 47]. По мнению Н. И. Конрада, лакуной следует считать некоторую совокупность текстов, требующих внутритекстовой и внетекстовой интерпретации [14, с. 150-173].

Ю. А. Сорокин утверждает, что «…художественная литература может быть рассмотрена как совокупность совпадений и расхождений (лакун), требующих интерпретации и являющихся способом существования смыслов (реализуемых через представления), традиционно функционирующих в той или иной локальной культуре». Иными словами, по мнению исследователя, «…лакуны есть следствие неполноты или избыточности опыта лингвокультурной общности. Лакуны есть явление коннотации, понимаемой как набор трационно разрешенных для данной локальной культуры способов интерпретации фактов, явлений и процессов вербального поведения» [24, с. 123]. Он же в соавторстве с И. Ю. Марковиной уточняет: «Все, что в инокультурном тексте реципиент, что является для него странным, требует интерпретации, служит сигналом присутствия в тексте национально-специфических элементов культуры, в которой создан текст. Такие элементы мы называем лакунами» [25, с. 37].

Методологический характер, на наш взгляд, имеет замечание В. Л. Муравьева, касающиеся того, что «лакуны необходимо исследовать не только в синхронном плане, но и с точки зрения исторического развития» [20, с. 23]. Это положение может служить «точкой отсчета» - самым общим, основополагающим критерием классификации всего многообразия лакун, которые, по мнению этого автора, «отнюдь не являются раз и навсегда установившейся категорией, но эволюционируют вместе с развитием лексики языка и его бытовых понятий» [20, с. 23].

Таким образом, исследование и описание лексических пробелов с точки зрения современного состояния языка (чем и занимаются названные лингвисты) обнаруживает синхронические лакуны. Однако «естественный язык – не конечная величина, - констатирует В. А. Звегинцев, - в количественном отношении он не имеет определенных границ. В нем постоянно возникают (и, конечно, отмирают) не только отдельные слова, но и их сочетания, имеющие смысловую цельность» [11, с. 194]. Процесс обновления языка, с одной стороны, и необходимость сохранять относительное равновесие элементов в системе, с другой, составляют основное противоречие, которое является движущей силой развития языка. Результат этого внутреннего языкового движения – появление семантических пустот в языке, белых пятен (лакун) вследствие отмирания и исчезновения отдельных номинаций. Например, такие слова, как лоны – лужи, волот – гигант, великан, рака – могила, запа – надежда, котора – ссора, укрух – ломоть, кусок, невеглас – невежда, вежа – шатер, коц – плащ. Можно ли их признать фактом современной лексической системы? «Безусловно, нет, если иметь в виду, что одним из основных признаков слова как единицы языка является его семантическая валентность и воспроизводимость на уровне социальной значимости, - считает М. Н. Нестеров. – Приведенные же слова уже полностью вышли из употребления и в качестве номинально-коммуникативного средства не используются. Они забыты»[21, с. 2].

Как видим, «дело усложняется еще и тем, что язык обладает двоякой протяженностью – в прошлое и настоящее», и само понятие лакунарности можно и нужно рассматривать как в синхронном (синхронические лакуны), так и в диахронном (диахронические лакуны) аспектах.

Принципиально важным является разделение лакун на лингвистические и экстралингвистические (культурологические). Промежуточное положение занимают лингво-культурологические лакуны. Лакуны, выявляемые при сопоставлении языков или единиц внутри языка, называются языковыми, или лингвистическими: они и обнаруживают расхождения (пустоты, бреши, пробелы, провалы) между единицами сопоставимых языков (межъязыковые лакуны) или единицами (реальными и потенциальными) внутри одного языка (внутриязыковые лакуны). Предметом внимания в нашем исследовании являются в основном межъязыковые (интеръязыковые) лакуны.

Культурологические лакуны обнаруживаются при анализе и фиксации несовпадений в культурах, которые отражаются, как правило, в языке носителей этой культуры в процессе коммуникации.

Все многообразие синхронических групп лакун, в свою очередь, можно разделить на два основных типа.

Синхронические лакуны первого типа сравнительно легко выявляются в двуязычной (или полиязычной) ситуации при сопоставлении лексических или грамматических систем двух языков или семантических полей и слов, отражающих особенности психического восприятия мира и культуры в целом ряде языков. Это и есть наиболее изученный и довольно подробно описанный в отечественной лингвистике тип межъязыковых (интеръязыковых) лакун (Ю. С. Степанов, В. Л. Муравьев, В. И. Жельвис, В. Г. Гак, А. И. Белов, И. А. Стернин, З. Д. Попова, Ю. А. Сорокин, И. Ю. Марковина, Л. С. Бархударов, Л. А. Леонова, О. А. Огурцова и другие).

Лакуны второго типа (менее изученные и описанные) обнаруживаются в одноязычной ситуации, когда в рассматриваемом языке отсутствует слово для обозначения реальной предметной ситуации, хотя потенциально оно могло бы существовать в лексической системе данного языка. Это так называемые внутриязыковые (интраязыковые) лакуны, о которых вскользь упоминают В. Г. Гак, Ю. С. Степанов, Ю. А. Сорокин, несколько подробнее – И. А. Стернин. Последний утверждает, что «в каждом языке существует большое количество внутриязыковых лакун, то есть пустых, незаполненных мест в лексико-фразеологической системе языка, хотя близкие по значению лексемы могут присутствовать» [26, с. 7]. Например, в русском языке есть слово каток, но нет обозначения для полоски льда на асфальте, по которой зимой катаются дети; есть слово старшеклассник, но нет узуальной единицы для обозначения учащихся младших классов; есть слова, означающие концепт «сообщение о негативных фактах» (жалоба, донос), но нет обозначения для сообщения о положительных фактах; представлен в лексической системе концепт «заочно передаваемая негативная информация» (сплетни, слухи), но не обозначен концепт «заочно передаваемая положительная информация».

В чем же лингвистическая сущность явления внутриязы ковой лакунарности? Отвечая на этот вопрос, следует исходить, на наш взгляд, из семиотической природы языка в целом и из понимания слова как языкового знака, обладающего идеальной (обозначаемое) и материальной (обозначающее) сторонами. «В плане выражения слово – лексема, в плане содержания – семема. Под лексемой, таким образом, нужно понимать лишь звуковую оболочку слова, под семемой – его содержание» [28, с. 30].

«Идеальная сторона лексической единицы соотносительна с одним из явлений психического ряда: ощущением, восприятием, представлением, понятием» [29, с. 17]. Неоднократно отмечалось, что понятие на какой-то ступени образования может вообще не быть связано со словом. И. А. Стернин, например, вслед за Н. И. Жинкиным, Л. С. Выготским, А. Р. Лурией, И. Н. Гореловым, А. А. Леонтьевым, А. А. Залевской и другими утверждает, что «… в настоящее время можно говорить о трех принципиальных разновидностях мыслительных образов (концептах): представлениях (обобщенных чувственно-наглядных образах предметов или явлений), гештальтах (комплексных функциональных структурах, упорядочивающих многообразие отдельных явлений в сознании) и понятиях (мысли о наиболее общих, существенных признаках предмета или явления, результате их рационального отражения). При этом понятия формируются на базе анализа представлений и гештальтов путем извлечения из них существенных признаков».

«Материальная сторона лексической единицы может быть представлена звуковой оболочкой, а) все элементы которой положительно выявлены и б) некоторые элементы которой положительно не выявлены, замещены «нулями». В последнем случае говорят о нулевых формах» [29, с. 38]. Ссылаясь на ряд отечественных исследователей, И. С. Торопцев перечисляет формы с нулевыми формальными элементами, а также синтаксические конструкции с нулевыми глагольными связками. Он поддерживает Ф. Ф. Фортунатова, А. А. Реформатского, А. М. Пешковского, А. В. Исаченко, А. Г. Черкасова, В. В. Лопатина и других исследователей, выявивших в языке слова с нулевыми словообразовательными аффиксами [29, с. 40]. О нулевых элементах говорится также в «Лингвистическом энциклопедическом словаре». «В силу принципа различимости становятся возможными так называемые нулевые означающие, когда чувственно воспринимаемое отсутствие некоторой материальной сущности, будучи противопоставленным наличию какой-либо сущности в качестве означающего некоторого знака, само также выступает в качестве означающего некоторого другого знака» [17, с. 343].

Мы считаем, что нулевыми могут быть не только компоненты синтаксических конструкций, не только формальные элементы, опирающиеся на парадигму, в которой обязательно имеются формы с материально выраженными элементами (например, дом, дома, дому), не только нулевая аффиксация (самоцветный камень – самоцвет; противогазовая маска – противогаз), но возможно и полное отсутствие плана выражения при одновременном наличии плана содержания, то есть никак не обозначенного, не материализованного до поры до времени идеального содержания – представления, гештальта или понятия.

Как отмечает И. С. Торопцев, «объективная действительность, привлекшая внимание разум человека, - объект – оказывается с человеческим мозгом в отношениях отражения. Отражаемым является объективная действительность, отражающим – мозг человека» [29, с. 58]. Таким образом, содержание лакуны – «объект – та часть объективной деятельности, с которой субъект вступил в практическое и познавательное взаимодействие и которую субъект может выделить из действительности в силу того, что обладает на данной стадии развития познания такими формами предметной и познавательной деятельности, которые отражают какие-то характеристики данного объекта» [16, с. 24]. Это фактически подготовка идеального содержания к несколько-словному объектированию, отсутствие плана выражения, за которым уже стоит какой-то кусочек осмысленной реальности, так или иначе привлекший внимание говорящего, но еще не обозначенный им даже описательно, когда мышление осуществляется на так называемом универсальном предметном коде независимо от знаков языка, что убедительно показано Н. И. Жинкиным: внутренняя речь, связанная с мышлением, осуществляется не на базе внешней речи, а на основе предметно-схемного внутреннего ее кода, имеющего природу представления. Рано или поздно субъект не удовлетворится отражением привлекшей его внимание экстралингвистической ситуации в пределах внутренней речи, «не способной, - как справедливо указывает Н. И. Жинкин, - на глубину мышления». От представления субъект непременно перейдет к абстракции, которая протекает на речевой основе с помощью описательного сочетания слов на базе синтаксической объективации (В. Гумбольдт, Ф. И. Буслаев, Н. В. Крушевский, И. И. Лось, В. М. Богуславский, Д. П. Горская, Я. А. Пономарев, П. С. Попов, И. С. Торопцев). Последний, опираясь на указанных исследователей, уточняет: « Специфика синтаксической объективации не в соединении идеального с материальным, а в возникновении идеального содержания, из которого в дальнейшем может быть сформирована идеальная сторона будущей лексической единицы» [29, с. 67].

По нашему мнению, это и есть лакуна – синтаксически объективированное идеальное содержание типа понятия, представления или гештальта, входящее в суждение и представленное либо а) громоздким словосочетанием, либо б) компактным сочетанием, либо в) развернутым описанием, « которое развернуто не для того, чтобы наиболее полно определить нечто известное, а за неимением подходящего понятия» [8, с.136-137]. Например, недавно вступивших в брак называют словом молодожены, о супругах же, давно состоящих в браке, говорят « те, которые прожили в браке столько-то лет» или «они давно женаты». О поступающем в вуз говорят абитуриент, а о поступающем в техникум, училище или колледж говорят описательно в виде сочетания слов или предложения – «поступающий в среднее специальное учебное заведение» или « тот, кто поступает в среднее специальное учебное заведение», потому что в том и другом случае мы имеем дело с лакуной – отсутствием однословного наименования для общеизвестной реалии.

Как видим, при отсутствии в языке соответствующей лексической единицы она в случае коммуникативной необходимости компенсируется на уровне синтаксиса, расчлененно. Иными словами, наиболее распространенная внутриязыковая лексическая лакуна – это смысловое содержание до его объективации в новом слове, когда отсутствует сцепление идеального с материальным (звуковой оболочкой), т. е. существует в виде несколькословного наименования, которое рано или поздно станет (и обычно становится) семантической базой, «трамплином», «стартовой площадкой» лексической объективации. Это убедительно показала А. А.Исаева на материале собирательных имен существительных [12, с. 67]. Заметив, что в большинстве случаев «бытие» лакуны в ее «эмбриональном» (лексически дообъективированном) состоянии можно проследить лишь опосредовательно, «отзеркаливая» его от того, что уже имеется в речевой практике носителей языка; она понимает, что в ходе словопроизводственного процесса происходит выделение из синтаксически объективированного идеального содержания части, равной понятию и подлежащей лексическому объективированию: породы лиственных деревьев, теряющие листья осенью, потому и называются черным лесом. При отборе материала для лексической объективации носитель языка подвергает доработке синтаксически выраженное содержание, оформляя его по шаблонам ономасиологического контекста. Ср.: чернолесье - совокупность пород лиственных деревьев, теряющих листья осенью и потому называемых черным лесом.

Приведем еще несколько примеров такого рода. «Совокупность недавно появившихся на свет молодых животных или растений» (молодь), «совокупность тополей» (топольник), «совокупность шкур животных, идущих на мех» (пушнина), «совокупность сосен» (сосняк). Легко предположить, что люди какое-то время пользовались не словом сосняк, а его расчлененным эвкивалентом – лакуной. То же было и с «аппаратурой для радио» (радиоаппаратура), «аппаратурой для фотографирования» (фотоаппаратура), «утилем как сырьем» (утильсырье) и т. п. Указанные приемы наглядно демонстрируют процесс элиминирования (в данном случае – заполнения) лакун.

Общепризнанно, что синтаксические единицы, за некоторым исключением, не воспроизводятся, а создаются по мере необходимости и распадаются, когда минует в них надобность. Поэтому описательный способ хранения понятия (лакуна) менее предпочтителен, чем лексическая единица. Ю. С. Маслов не считает знаками языка предложения, свободные словосочетания и окказиальные слова, в то время как любой знак языка есть величина стандартная, т. е. многократно повторяющаяся в текстах. Свободные словосочетания, будучи синтаксическими единицами, распадаются по окончании акта общения [19,с.123]. Вот почему лакуны следует считать пограничным явлением: они существуют (обнаруживаются) в языке, реализуя свое содержание в речи. В. Г. Гак заключает поэтому, что «словосочетание в обоих языках выступает как «запасной способ» наименования, компенсирующий недостаток словообразовательных средств» [6, с. 238].

Лакуны создают неудобства в речевой практике. Не случайно носители языка стремятся избавиться от расчлененного обозначения реалии, пытаясь однословно выразить какое-либо идеальное содержание, лишенное до поры лексической оболочки. Это универсальное явление характерно для всех языков. Так, О. С. Ахманова и И. Е. Краснова отмечают присущую англичанам «тенденцию к выражению любой мысли, сколь бы сложна она ни была, в пределах одного слова, которое, по мнению носителей языка, обладает гораздо большими содержательными и экспрессивными возможностями, чем словосочетание. В основе создания очень многих производных и сложных слов английского языка лежит бессознательная уверенность в том, что сказанное многими или несколькими словами никогда не бывает столь же убедительно, ярко, емко, никогда не передает так полно и глубоко всю мысль, как сказанное одним словом» [1, с. 39].

Это в полной мере можно отнести и к русскому языку, носители которого, также подчиняясь универсальному закону речевой экономии, стремятся ликвидировать лакуны, что служит толчком к тому, чтобы создать промежуточное несколькословное наименование, а в идеале – отдельное слово. Имплицитным признанием этого объективного и широко распространенного а нашем языке явления можно считать замечание Л. В. Щербы по поводу такой особенности речевой деятельности, как «образование новых слов и словосочетаний».

Именно феномен лакунарности сохраняет наш язык «живым как жизнь». «Постепенная архаизация определенной части словарного состава, - указывает Э. В. Кузнецова, - органически сочетается с его непрерывным (в наше время – бурным) пополнением новыми словами – неологизмами. Неологизмы обычно не задерживаются на периферии, а выходят в широкий оборот, ибо их появление в большинстве случаев продиктовано насущными общественными потребностями» [15, с. 161]. Приведенные этим известным лексикологом данные (по материалам ежегодников «Словарные материалы») о появлении новых слов, заполнивших ранее существовавшие в языке пустоты, ошеломляют своими масштабами и динамизмом: 1977 г. – 1100 неологизмов, 1978 г. – 2300, 1979 г. – 2700, 1980 г. – 2700, 1981 г. – около 5000.

В словаре «Новые слова и значения» (1984), отражающем 70-е гг. развития русской лексики, содержится 5,5 тыс. неологизмов, в т. ч. с таких, как луноход, универсам, разнопоиск, автоответчик, газономобиль, генная инженерия. В «Словаре новых слов русского языка (середина 50-х – середина 80-х гг.)» приводится 10 тыс. слов и около 23 фразеологизмов. Новыми здесь представляются слова беспредел, бомж, офис, рыночная корзина, спонсор, шоппинг и др. Такие слова в ряде случаев убедительно демонстрируют наличие лакун в лексической системе языка и темпы их элиминирования на современном этапе его развития.

Среди важнейших изменений, происходящих в лексической системе, кроме отмирания старых слов (образования диахронических лакун) и появления новых слов (устранения лакун, их заполнения) существует не менее масштабное явление – изменение значений слов. Отмирание значений того или иного слова свидетельствует о существовании особого типа лакун, которые уместно назвать сегментными. Например, слово обыватель: 1) в царской России – постоянный житель какой-нибудь местности, относящийся к податным сословиям; 2) человек, лишенный общественного кругозора, живущий только мелкими личными интересами. Первое значение данного слова, известное узкому кругу специалистов (историзм), для большинства носителей языка – «белое пятно», лакуна. Ярлык: а) в XIII – XV вв. на Руси – грамота, письменный указ ханов Золотой орды (сегментная лакуна); б) наклейка (нашивка, листок) на чем-нибудь с наименованием, клеймом, какими-нибудь специальными сведениями; в) шаблонная, стандартная характеристика, оценка чего-либо. В последних двух значениях это слово широко употребляется в речевом общении и ныне, в первом значении – осталось как узкоспециальный термин.

Несмотря на многообразие групп лакун, выделяемых на основании характерных признаков, можно назвать их самые общие (базовые) приметы. Если в словаре то или иное слово объясняется целой конструкцией или передается с помощью другой части речи, то это признак лакуны [27, с.48]. Например, круглолицый – mit tundem Gesicht; pladieren – произносить речь перед судом (нем.); зазеленеть – commencer a verdir; cooperant – преподаватель, заменяющий службу во французской армии двухгодичной работой за границей; обмылок – remnant of a case of soap; wall flower – девушка, не пользующаяся успехом (на балу, вечере и т. п.) (анг.) и др. Однако при этом следует помнить, что существуют лакуны-транслитерации – существительные одного языка (например, русского), представленные в другом языке (скажем, английском) средствами алфавитной системы английского языка, но сохраняющие свою семантику: балалайка – balalaika, баранка – baranka. Однако и такие случаи чаще всего сопровождаются в словарях развернутой пояснительной конструкцией.

Обобщая понимания лакун различными авторами (Ю. С. Степанов, В. Л. Муравьев, Л. С. Бархударов, Р. А. Будагов, Г. Д. Гачев и др.), Ю. А.Сорокин и И. Ю. Марковина выделяют следующие основные признаки лакун: непонятность, непривычность (экзотичность), незнакомость (чуждость), неточность (ошибочность). Признаки лакун и не-лакун могут быть представлены в виде следующих оппозиций: непонятно – понятно, непривычно – привычно, незнакомо – знакомо, неточно/ошибочно – верно [25, с.37].

Таким образом, лакунарность – явление поистине феноменальное: с точки зрения семиотики лексическая лакуна – это означаемое при отсутствии означающего в виде однословного наименования (нулевая лексема, лексический нуль); в аспекте семасиологии – нематериализованный фонетически и графически некоторый конструкт (концепт), набор семем, лишенный до поры до времени своего форматива; с оппозиций ономасиологии – идеальное содержание, предшествующее его объективации в новом слове; в ракурсе системы языка – это естественная, незаполненная ниша в его лексическом ярусе, брешь, провал в семантическом пространстве языка (системная, потенциальная лакуна); с точки зрения теории коммуникации – отсутствие в языке по тем или иным причинам общеупотребительной лексемы для обозначения информации, обобщенно отражающей внеязыковую действительность, т. е. для наименования коммуникативно значимых понятий или предметов (коммуникативные лакуны), причины появления которых лежат за пределами самого языка и обусловлены влиянием экстралингвистических факторов – традициями, культурой, обычаями, историческими условиями.

1.2 Межъязыковая лакунарность

Сопоставляя факты разных языков, нетрудно убедиться, что нередко лексическая единица одного языка не находит словарного эквивалента в другом. Теория и практика перевода, а также методика обучения иностранным языкам знает множество примеров, когда понятие, выраженное в одном языке, не имеет наименования в другом языке. Ср. например, англ. to case и русск. класть в ящик; англ. crusted и русск. покрытый коркой; с другой стороны, - русское кулек и англ. small mat-bag; русск. дочитать и англ. to read to the end.

Лакунарность обнаруживается практически во всех языках мира.

В результате неполной эквиалентности денотативных семем разных языков, указывают З. Д. Попова и И. А. Стернин, - и возникает такое явление как лакуна: отсутствие в одном из сопоставляемых языков наименования того или иного понятия, имеющегося в другом языке [23, с. 71].

Условия жизни и быта народа порождают понятия, принципиально отсутствующие у носителей других языков. Соответственно в других языках не будет однословных лексических эквивалентов для их передачи.

В английском языке нет обозначения для концептов, обозначенных русскими словами борщ, маячить, форточка, путевка, больничный лист, профтехучилище, закуска, галдеть, гостинец, дача, бричка, погорелец и другие. А в русском языке отсутствуют при сравнении с английским обозначения для следующих концептов: всякий нависающий над краем чего-либо предмет –flap, двоюродный брат или сестра – cousin, сходить и принести – fetch, находиться на одном месте в состоянии покоя – rest, время отдыха с субботы до понедельника – weekend, животное, которое держат дома для забавы, – pet, утечка мозгов – braindrain, следователь, ведущий дела о насильственной или скоропостижной смерти, – coroner, подверженность воздействию сил природы (ветра, солнца, дождя) – exsposer, двухнедельный период - fortnight и другие.

В русском языке отсутствуют слова, эквивалентные немецким initiieren – подать мысль, inhaltsreich – богатый по содержанию, plakatieren - расклеивать плакаты, Abendgymnasium – вечерняя общеобразовательная школа, дающая возможность за 3-6 лет сдать экзамены за курс гимназии и получить право поступления в вуз, Allerseelen – день поминовения у католиков (2 или 3 (если 2-е – воскресенье) ноября), Bayrischkraut – капуста, квашенная с салом, сахаром и уксусом, Bockbier – крепкое пиво, изготавливаемое главным образом с ноября по март. В свою очередь, в немецком языке нет лексем для обозначения русских концептов винегрет, квас, автолюбитель, добрый, кипяток, сутки, сухостой, аврал, облокотиться, однофамилец, здоровяк, ласковый, сладкоежка, именинник, тамада, беспризорник, поземка, погреб, смекалистый и другие.

Во всех указанных случаях говорящие, обычно того не замечая, имеют дело с универсальным межъязыковым (и внутриязыковым) явлением лакунарности – отсутствием единиц в системе языка. Расхождения (несовпадения в языках и культурах) фиксируются на различных уровнях и описываются различными авторами в разных терминах. Такая терминологическая разноголосица свидетельствует, как правило, о том, что вопросы, связанные с межъязыковй и внутриязы ковой лакунарностью, вызывают научные споры и все еще ждут своего разрешения.

Подавляющее большинство выявленных и описанных лингвистических лакун - межъязыковые, обнаруженные при сравнении двух языков или в ходе сопоставления с языком-эталоном.

По мнению В. Г. Гака, межъязыковые лакуны - это «отсутствие слов для обозначения понятий, которые, несомненно, существуют в данном обществе и которые имеют особое словесное обозначение в другом языке» [6,с.261]. В качестве классического примера подобных лакун в английском языке по сравнению с русским можно привести отсутствие слов, равнозначных русским “сутки” и “кипяток”.

Межъязыковые лакуны выделяются только в пределах сравниваемой пары языков при их контрастивном описании как случаи, в которых нет соответствия единице одного языка в другом. И. А. Стренин отмечает: «Межъязыковая лакуна, на фоне которой обнаружена лакуна в исследуемом языке, является в этом случае безэквивалетной. Таким образом, понятия межъязы ковой лакуны и безэквивалетной единицы относительны: первые выделяются на фоне последних и взаимно предполагают друг друга» [26,с.46].

Например, немецко-русские лакуны (отсутствие узуальной единицы в немецком языке при наличии ее в русском):

Щи - Kohlsuppe;

Гастроном - Feinkosthandlung;

Борщ – Suppe aus Gemuse mit roten Ruben;

Кипяток - «только что вскипяченная вода»;

Старшеклассник – “ученик старших классов средней школы”

Добрый – “делающий добро другим, отзывчивый”

Русско-немецкие лакуны (отсутствие слова в руском языке при наличии ее в немецком):

Артист, исполняющий сочиняемые им сатирические миниатюры,-Kabarettist;

Идти, качаясь из стороны в сторону, - torkeln, taumeln;

Покрытый лужами, болотистый – morastig.

При наименовании предметов и действий огромную роль играют различного рода ассоциации. При сравнении возможно смещение доминантных (инвариантных) черт обобщенного образа. Возможность столкновения различных ассоциаций приводит к тому, что переносные значения в разных языках могут оказаться неодинаковыми.

1.2.1 Национально-культурный компонент лакун

Реципиент воспринимает инокультурный текст через призму своей локальной культуры, чем в основном и предопределяется непонимание культуры.

На данном этапе развития теории лакун существуют два основных подхода в установлении лакун в языках (культурах).

В зарубежной лингвистической науке существование лакун объясняется механизмом «функционирования» лингвистических и культурологических универсалий. Некоторые феномены культуры (языка), считающиеся универсальными, могут быть не представлены во всех локальных культурах. Иными словами, для некоторых культур такие феномены оказываются лакунизированными. Основываясь на результатах исследования языка и культуры американских индейцев, Д. Хаймс, например, приходит к выводу, что язык описываемого племени не обладает функцией « фатического общения», которую Э. Сепир считал универсальной.

В рамках второго подхода, сложившегося в отечественной науке, понятие «лакуна» интерпретируется в терминах «инвариант» и «вариант» некоторого вербального и невербального поведения, присущего той или иной локальной культуре. Под инвариантом понимается вся совокупность такого вербального поведения, которое является общим для ряда лингвокультурных вариантов поведения [ 24,с.122]. Близка к такой трактовке национально-культурной специфики и следующая мысль Э. С.Маркаряна, что индивидуальная неповторимость этнических культур заключается прежде всего в особой системной комбинаторике элементов опыта, которые могут повторяться во множестве культур.

Проиллюстрируем вышеобозначенное следующими примерами. В американском варианте английского языка существует компактное (определенный артикль + существительное во множественном числе) лексическое выражение понятия «индейцы, принадлежащие к определенному племени, или индейцы – члены определенного племени» the Cherokees, the Black feet. В русском языке такой «отдельности» нет, поэтому английское «the Creeks», например, передается на русский язык как «индейцы племени Ручья». Смысл национального понятия, выраженного компактно (существующего в национальном языке как « отдельность»), передан в другом языке описательно (развернутым словосочетанием).

При отсутствии лингвистических барьеров именно культурные расхождения могут стать препятствиями в межкультурном общении.

Одна из разновидностей культурологических лакун – этнографические лакуны, существование которых обусловлено отсутствием реалий, характерных для одной культуры, в другой локальной культуре.

Национальная окраска, о которой говорит В. Муравьев, есть не что иное, как фоновые семантические доли, существующие в качестве единого целого с понятийными семантическими долями [4,с.118]. Е. М. Верещагин и В. Г. Костомаров несколько иначе относятся к роли фоновых семантических долей в межкультурной коммуникации, что обусловлено задачами лингвострановедения, а в частности проблемами визуальной семантизации безэквивалентной и фоновой лексики. Именно расхождения в лексическом фоне (или в совокупности непонятийных семантических долей) тождественных в понятийном отношении слов могут стать причиной нарушения коммуникации [4,с.75]. Следствием расхождения (несовпадения) лексического фона таких слов может быть неадекватное понимание текста, а также неадекватная реакция (поведение) на ту или иную ситуацию в незнакомой культуре.

Именно из-за отсутствия фоновых знаний об исходной локальной культуре (исходном языке – ИЯ) у носителей языка перевода (ПЯ) переводчики нередко отказываются от вполне возможной дословной передачи некоторых фрагментов художественного текста (или от сохранения его национально-специфического элемента), чтобы не задерживать внимание читателя ПЯ примечанием, нетрадиционным сравнением в тех случаях, когда такая ретардация не предусмотрена автором. К примеру, нетрадиционное для русского языка английское сравнение «wide as a bed stat» в тексте перевода заменяется русским «широкая, как лопата».

Будучи переведенным дословно («широкая, как перекладина кровати»), такое сравнение показалось бы русскоязычному реципиенту, во-первых странным: у нас так не говорят; во-вторых, не очень понятным: мы не знаем, какие бывают планки-перекладины у кроватей, на которых спят в южных штатах Америки (где проходит действие романа). (Н. Lee)

Л. С. Бархударов [1969] отмечает разницу в понятийном объеме английского слова «house» и словарного соответствия ему в русском «дом». Пользуясь терминами «объединяющее» и «объединяемое», он сопоставляет национальный объем понятий «масло» в русском языке и «oil», «butter» в английском. С точки зрения В. И. Жельвис; не связанные между собой английские понятия «oil» и «butter» соответствуют «объединяющему» русскому понятию «масло». При этом английское «oil» является «объединяющим» для некоторого множества, элементы которого не имеют компактного «объединяющего» русского понятия [ 8, с. 11].

Несовпадение фоновых лексических долей понятий, а также несоответствия в национальном объеме понятий в разных языках могут стать причиной существования ассоциативных лакун, которые В. Муравьев относит к этнографическим. Появление таких лакун обусловлено отсутствием у носителей одной из сопоставляемых культур характерных для носителей другой культуры лингво-этнографических ассоциаций, вызванных различными социально-культурными факторами [20, с. 38].

Хотя существование языковых (речевых) лакун обусловлено спецификой локальных культур, можно выделить и собственно интеркультурные лакуны. К интеркультурным лакунам можно отнести случаи несовпадения цветовой символики разных народов [7,с.79]: народы Экваториальной Африки не связывают добро с белым цветом, а зло с черным, как это принято у многих индоевропейских народов. Разновидностью интеркультурных лакун можно считать несовпадение и других видов культурной символики, характерных для различных этносов: для японцев листья папоротника – знак – пожелание удачи в наступающем году; в русском узусе папоротник ассоциируется со смертью, кладбищем [25, с. 35].

К культурологическим лакунам следует отнести также большую группу кинесических лакун. Таковы, например, жесты, используемые представителями различных культур. По-разному «прочитываются» в культурах одни и те же позы, а также мимические «знаки» эмоционального состояния. Выявление такого рода лакун представляется весьма целесообразным, поскольку их существование может привести не только к непониманию того или иного фрагмента текста, но и к неадекватному поведению в межкультурном общении.

Из приведенных нами примеров интерязыковых и интеркультурных лакун следует, что лакуны можно понимать как сигналы не только специфических реалий, но и специфических процессов и состояний, противоречащих узуальному опыту носителя того или иного языка (культуры).

Естественно, что узуальный опыт носителя некоторой культуры изменяется в процессе своего развития. Следовательно, узуальный опыт носителей одной и той же локальной культуры в разные эпохи может не совпадать. Лакуны, возникающие в таких случаях, можно считать интракультурными. [ 24, с. 127].

На наличие лакун в некотором языке не только относительно другого языка, но и в отношении прошлого состояния одного и того же языка указывает и В. Муравьев [20, с. 24].

По существу, об интраязыковых лакунах пишет и Р. А. Будагов, отмечающий, что современники В. Шекспира никогда не жаловались на «темные места» в его произведениях и лишь гораздо позднее эти места стали нуждаться в лингвистических комментариях [3,с.143-144]. Нетрудно представить ситуацию, когда носитель некоторой лингвокультурной общности оказывается не в состоянии понять не только слова, реалии, но и поведенческие нормы, относящиеся к предшествовавшему этапу развития его культуры. Интракультурные лакуны могут возникать и в силу неспособности носителя того или иного языка (культуры) осознать, адекватно оценить устаревшие характеристические описания реалий и понятий своей локальной культуры.

Расхождения (несовпадения) локальных культур могут иметь различную «мощность».

Так, можно отметить существование конфронтативных (мощных, глубоких) лакун и контрастивных (слабых, неглубоких) лакун. Наиболее «мощные» конфронтативные лакуны чаще всего интеркультурные. Интракультурные лакуны обычно контрастивные, хотя встречаются и другие комбинации: интеркультурные контрастивные, интракультурные конфронтативные лакуны. Конфронтативный характер нередко носят элементы «образного арсенала» литератур разных народов; горы – в искусстве Кавказа; ветер, простор, дорога – в искусстве России [7, с. 79]. Примером контрастивных интеркультурных лакун могут служить некоторые традиционные сравнения: в русской культуре говорят «работает как вол», в татарской – «работает как лошадь», о худом человеке носитель русского языка скажет «тонкий как спичка», в татарской культуре такого человека чаще сравнивают с лучиной.

Проблему существования лакун в текстах (в интер - и интракультурном плане) можно интерпретировать с точки зрения несовпадения национально-культурных типов реципиентов текста. Лингвокультурная общность может характеризоваться определенным уровнем и направлением сциентизации, а также системой образования, художественной литературой и т. д.

Свойственный каждой локальной культуре комплекс знаний в соединении с психическими особенностями и национальным характером носителей данной культуры формирует определенный тип реципиента (читателя), на который обычно ориентируется автор художественного произведения. Тип реципиента можно рассматривать как «этнопсихолингвистический тип», понимая его как интеллектуально-эмоциональный тип личности со специфической структурой речевого (и неречевого) коммуникативного поведения, определяемой культурными особенностями той общности, к которой данная личность принадлежит. Установление лакун в инокультурном тексте, следовательно, есть выявление того, в чем не совпадают (расходятся) национально-культурные типы реципиентов, принадлежащих различным культурам.

1.2.2 Типология межъязыковых лакун

Л. А. Леонова справедливо отмечает, что «проблема выявления и описания лакун… сама представляет собой пятно в лингвистике». Исследователей, занимающихся обнаружением, описанием и систематизацией лакун, можно буквально перечислить по пальцам (Ю. С. Степанов, В. Л. Муравьев, В. Г. Гак, В. И. Жельвис, Ю. А. Сорокин, И. А. Стернин, З. Д. Попова, И. Ю. Марковина, Л. А. Леонова, О. А. Огурцова). При этом каждый характеризует этот феномен по-своему, так, что тот или иной выявленный и описанный тип лакун непременно связан с именем исследователя. «Именными» являются и существующие попытки систематизации лакун. Самая ранняя и достаточно полная, на наш взгляд, классификация лексических лакун принадлежит В. Л. Муравьеву. Оригинальна систематизация межъязыковых (английских и русских) лакун, предложенная В. И. Жельвисом. Пользуясь понятиями «объединяемое – объединяющее», он рассматривает возможные случаи лакунарности в сравниваемых языках. Из классификаций экстралингвистических лакун наиболее обстоятельной представляется созданная И. Ю. Марковиной и Ю. А. Сорокиным. Отдельные лингвистические лакуны описаны И. А. Стерниным [26;27], а также Б. Харитоновой, Л. А. Леоновой, И. В. Томашевой, А. И. Беловым.

Выявленные и теоретически возможные лакуны подразделяются на синхронические и диахронические, лингвистические (языковые, речевые) и экстралингвистические (текстовые и культурологические). Предметом внимания в нашей работе являются в основном лингвистические лакуны, которые характеризуются с точки зрения современного состояния языка (или языков), т. е. в синхронии.

«Лакуны, встречающиеся при сопоставлении языков, называются языковыми, или лингвистическими, - пишет И. В. Томашева, - которые в свою очередь, могут быть лексическими, грамматическими и стилистическими, полными, частичными или компенсированными». Добавим, что лингвистические лакуны, помимо этого, могут быть интеръязыковыми (межъязыковыми) и интраязыковыми (внутриязыковыми), уникальными и частными, мотивированными и немотивированными, речевыми, эмотивными, гипонимическими и гиперонимическими, взаимными, коннотативными, нулевыми.

Охарактеризуем по возможности каждую из указанных групп данных лакун.

По мнению В. Г. Гака, межъязыковые лакуны – это «отсутствие слов для обозначения понятий, которые, несомненно, существуют в данном обществе и которые имеют особое словесное обозначение в другом языке» [6, с. 261]. Внутриязыковые же лакуны, по мнению ученого, - это отсутствие слов, которые как бы предусмотрены самой лексической системой языка.

Межъязыковые лакуны выделяются только в пределах сравниваемой пары языков при их контрастивном описании как случаи, в которых нет соответствия единице одного языка в другом. И. А. Стернин отмечает: «Межъязыковая лакуна представляет собой отсутствие единицы. Единица второго языка, на фоне которой обнаружена лакуна в исследуемом языке, является в этом случае безэквивалентной. Таким образом, понятия межъязы ковой лакуны и безэквивалентной единицы соотносительны: первые выделяются на фоне последних и взаимно предполагают друг друга» [34, с. 46].

Англо-русские лакуны:

грелка – a hot water bottle;

будильник – an alarm clock;

затылок – back of the head;

мизинец – the little finger;

прогрессивка – progressive piece rate system;

единоличник – individual peasant.

«Поскольку лакуны являются отражением национально-специфического в языке, - считает А. И. Белов, - то правомерно выделить в межъязыковых лакунах следующие подгруппы: уникальные и частные лакуны. Под уникальными лакунами следует понимать такие языковые явления, которые воспринимаются как странные и непонятные для всех представителей этноса Х, противопоставленного некоторому другому этносу». Например, такой лакуной в русском языке для любого носителя иного этноса будет: вот тебе, бабушка, и Юрьев день!

Очевидно, что ряд лакун характерен только для некоторых языков. А. И. Белов предлагает назвать их частными лакунами. Он отмечает, что одно и то же явление может быть для одних языков понятийной лакуной, для других – языковой, для третьих – вообще не быть лакуной. Поэтому представляется целесообразным выделить из разряда понятийных (абсолютных) лакун уникальные, т. е. инвариантные для некоторого набора этносов.

В. Л. Муравьев отмечал, что лакуны считаются абсолютными, «если их эквиваленты в другом языке не могут быть переданы при помощи одного слова» [20, с. 31].

Иными словами, пишет В. И. Жельвис, под абсолютными лакунами следует понимать «то, что в одних языках и культурах обозначается как «отдельности», а в других не сигнализируется, т. е. не находит общественно закрепленного выражения» [8, с. 136 - 137].

Ю. А. Сорокин и Ю. И. Марковина не расходятся во мнении с другими исследователями: «Абсолютными лакунами являются слова одного языка, которые не имеют в другом языке эквивалентного значения в виде слова: их значение может быть передано лишь при помощи словосочетания (описательно). Абсолютной лакуной для русского языка является, например, английское слово glimpse; для английского языка – русское слово форточка [25, с. 38].

Лакуны могут быть относительными, когда слово (или словоформа), существующее в родном языке, употребляется очень редко и еще реже встречается при переводе на сопоставляемый иностранный язык. В случае относительных лакун речь идет о частности употребления слов, о большей или меньшей значимости данного понятия, общего для двух языков. В качестве примеров относительных лакун при сопоставлении русского и английского языков О. А. Огурцова приводит слова: камин, пудинг, грелка [22, с. 80]. Сопоставление значений слов грелка и a hot water bottle красноречиво свидетельствует о различном назначении этого предмета для русских и англичан (русские применяют грелку в лечебных целях, а для англичан она – один из необходимых предметов повседневного быта).

В русском и английском языках имеются словарные эквиваленты обувь и footwear. Но в русском языке слово обувь употребляется чаще, чем footwear в английском, где в аналогичных ситуациях предпочтение отдается словам shoes и boots, причем footwear используется преимущественно работниками торговли. Исследователи отмечают также, что примером относительной лакуны на грамматическом уровне является более частое, по сравнению с русским языком, употребление в английском страдательного залога (Passive Voice). Образование конструкции страдательного залога в русском языке с помощью краткого причастия ограничивает употребление этой конструкции, главным образом, книжным стилем. В английском языке такого ограничения нет. Передача в английском страдательного залога действительным в русском языке – результат относительной лакуны.

Видовыми концептуальными лакунами называют случаи, когда в языке сравнения существуют несколько взаимосвязанных слов, несущих видовые понятия, в то время как в исследуемом языке имеется только лексически оформленное родовое понятие (гипероним). И. А. Стернин называет такое соответствие неадекватным, т. к. оно не передает основных ядерных дифференциальных сем слова, имея при этом более обобщенное значение, т. е. являясь гиперонимом [27, с. 46].

Мотивированные и немотивированные лакуны выделяются с точки зрения причины их возникновения и отмечаются целым рядом исследователей. Наиболее полно и подробно они охарактеризованы И. А. Стерниным. Мотивированные лакуны отражают отсутствие в языке слова вследствие предмета, явления, процесса в самой действительности народа, говорящего на данном языке. Мотивированными они называются потому, что их отсутствие объяснимо самой этой действительностью.

Немотивированные лакуны отражают отсутствие в языке слова при наличии соответствующего предмета, явления, процесса. Народ хотя и наблюдает тот или иной предмет, как бы не замечает его и не обсуждает, обходится без его наименования [27, с. 49]. И. А. Стернин объясняет существование немотивированных лакун историческими, культурными традициями, социальными причинами, отмечая, что объяснить конкретные причины немотивированных лакун очень непросто.

Стилистические выделяются на основании отсутствия в одном из языков слова (фразеологизма), имеющего ту же стилистическую окраску, что и слово с идентичным значением другого языка.

Среди стилистических лакун можно обнаружить не только векторные, но и абсолютные лакуны. Если в языке А не существует слов той же стилистической окраской, что и семантически эквивалентное ему слово языка Б можно говорить о наличие в языке А абсолютной стилистической лакуны.

В. И. Жельвис и И. Ю. Марковина указывают, что неизбежные стилистические лакуны могут заметно исказить оригинальный стилистический стиль. В рассказе «Старик и море» Э. Хемингуэй использует около 15 различных слов и словосочетаний для обозначения движения рыбы в воде (to travel, to move, to drive, to cut through the water, to work fast, to come up, to change one's course). В переводе все эти варианты обозначены с помощью глагола плыть (He's headed north // она плывет к северу; He has showed much // теперь она плывет куда медленнее; They are working far out and fast //a они охотятся далеко от берега и плывут очень быстро».

«Лакунизированными с точки зрения стиля оказываются для носителей русского языка особенности языка английских кокни», - указывает в своем исследовании И. Ю. Марковина [25, с. 43]. Это положение демонстрируется ею на фрагменте текста-оригинала и его перевода. “Ow eez ye-ooa son, is e? Wal, fewd dan y'de-ooty bawmz a matter should, eed now bettern to spawl a pore gel's flahrzn than awy athaht pyin” (B. Shaw).

Перевод этого фрагмента на русский язык с неизбежностью приводит к возникновению стилистической лакуны: «А, так это ваш сын? Нечего сказать, хорошо вы его воспитали… Разве это дело? Раскидал у бедной девушки все цветы и смылся, как маленький! Теперь вот, платите, мамаша!». Стилистическая лакуна в данном случае вызывает и смысловые потери, поскольку при переводе фрагмента утрачивается четкое указание на социальную принадлежность персонажа. «Лакуна в этом смысле имеет две «глубины»: лингвистическую (в русском языке нет средств для адекватной передачи особенностей речи английских кокни) и культурологическую (кокни – факт английской локальной культуры)» [25, с. 43].

Сопоставлении текстов оригинала и перевода позволили исследователям выделить группу речевых лакун (лакуны в тексте языка перевода по сравнению с текстом исходного языка) – лексических, грамматических, стилистических. Разновидности речевых лакун (полные, частичные и компенсированные) рассматриваются им как результат неполного в количественном отношении соответствия наборов сем в текстах оригинала и перевода.

Частичные лакуны: количество сем, составляющих некоторый фрагмент текста на исходном языке, превышает количество сем в переводе данного фрагмента, т. е. в процессе перевода некоторая часть набора сем оригинала утрачивается и не компенсируется.

Так, можно говорить о наличии частичной (грамматической) лакуны в следующем тексте: «He always thought of the sea as lamar which is what people call her in Spanish when they love her” (E. Hemingway). В переводе – «Мысленно он всегда звал море lamar, как зовут его по-испански люди, которые его любят».

Полные лакуны: некоторый набор сем, входящих в состав оригинального текста, полностью отсутствует в тексте на языке перевода и не компенсируется: “If general Jackson hand't run the Creeks up the creek, Simon Finch would never have paddled up the Alabama…” (H. Lee). В переводе – «Если бы генерал Джексон не прогнал индейцев племени Ручья вверх по ручью, Саймон Финч не приплыл бы на своей лодке вверх по Алабаме…»

Компенсированные лакуны: количество сем фрагмента оригинала превышает количество сем, входящих в перевод данного фрагмента; при этом перевод части набора сем оригинала сопровождается появлением некоторого количества новых сем, не содержащихся в исходном тексте. Новые семы, вводимые в текст перевода, сигнализируют, как правило, о значении реалий и понятий, принадлежащих культуре языка перевода, что облегчает в определенной степени понимание текста читателям перевода: “He plied her with scones and jam” (J. Galsworthy) – «Он угощал ее оладьями с вареньем». Английское scone – это ячменная или пшеничная лепешка. При переводе английское блюдо русской реалией. В результате часть сем, формирующих «смысловую массу» слова scone, оказывается утерянной в переводе (форма в виде сектора, рецепт приготовления, вкус). Появившееся в переводе слово облегчает понимание русским читателям английского текста, но лишает п

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Интеръязыковые лакуны как явление межкультурной коммуникации". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 814

Другие дипломные работы по специальности "Иностранный язык":

Studies lexical material of English

Смотреть работу >>

The socialist workers party 1951-1979

Смотреть работу >>

Французские заимствования в испанском языке

Смотреть работу >>