Дипломная работа на тему "Формирование навыка разговора на иностранном языке и критерии его автоматизированности"

ГлавнаяИностранный язык → Формирование навыка разговора на иностранном языке и критерии его автоматизированности




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Формирование навыка разговора на иностранном языке и критерии его автоматизированности":


Содержание

Введение

Глава 1. Метафора в современной лингвистике

1.1 Метафора как языковая единица

1.1.1 Проблема определения метафоры

1.1.2 Приемы метафоризации

1.1.3 Функции метафоры

1.2 Понятие метафоры в современной лингвистике

1.2.1 Когнитивные метафоры

1.2.2 Проблема первичной и вторичной номинации. Номинативные метафоры

1.2.3 Метафора как вторичная номинация

Глава 2. Анализ когнитивной метафоры в романе Дж. Гол суорси «Собственник»

2.1 Вторичная номинация в романе

Заказать написание дипломной - rosdiplomnaya.com

Новый банк готовых защищённых студентами дипломных проектов предлагает вам приобрести любые работы по требуемой вам теме. Оригинальное выполнение дипломных работ по индивидуальному заказу в Воронеже и в других городах РФ.

Заключение

Список использованной литературы

Введение

Каждый язык уникален и имеет свои особенности. Человек, владеющий каким-либо иностранным языком, использует разнообразные лексические единицы, употребляет различные грамматические и фонетические законы языка. Однако нередко говорящие оказываются беспомощными перед самыми простыми речевыми ситуациями, требующими языкового поведения, соответствующего определенной коммуникативной стратегии. Возникают парадоксы речевого общения: человек время от времени чувствует полную неспособность к речевому взаимодействию с другими членами этого же языкового коллектива. И дело в незнании языка – дело обычно в неумении корректно им пользоваться, то есть в неумении «разместить» себя в той или иной речевой ситуации.

Изучением метафоры занимаются многие лингвисты: Арутюнова Н. Д., Бессорабова Н. Д., Ефимов А. И., Чудинов А. П., Харченко В. К. и другие. Их исследования мы взяли за основу теоретической части дипломной работы.

Метафора как языковое явление встречается не только в устной речи, но также и в письменной. Огромное значение метафоры состоит в использовании ее в художественных произведениях. Нет ни одного автора, который не воспользовался бы метафорическим переносом для того, чтобы в ярких красках описать героев, различные явления и действия. Не исключение и роман Дж. Гол суорси «Собственник».

Актуальность дипломной работы определяется неоднозначностью представления метафоры как языковой единицы. Кроме того, метафора используется во всех художественных произведениях, но мы считаем, что сравнительно небольшое количество ученых занимаются выделением метафоры в произведениях.

За основу практической части дипломной работы был взят роман Дж. Гол суорси «Собственник». Наш выбор не случаен, так как данное произведение широко используется в исследованиях. Но новизна нашей темы заключается в том, что в публикациях нет исследований на наличие вторичной номинации в данном романе.

Таким образом, мы можем выделить следующую цель дипломной работы: предъявление доказательной базы того, что в романе Дж. Голсуорси метафора представляет собой вторичную номинацию.

Для достижения цели решаются следующие задачи:

1.  определить основные функции и особенности метафоры;

2.  рассмотреть основные типы метафоры;

3.  найти метафору в романе Дж. Гол суорси «Собственник»;

4.  изучить способы передачи вторичной номинации;

5.  доказать, что в романе Дж. Гол суорси «Собственник» метафора представляет собой вторичную номинацию.

Объект исследования: метафора как языковое явление.

Предметом исследования дипломной работы является вторичная номинация в романе Дж. Гол суорси «Собственник».

Работа состоит из введения, двух глав, выводам по главам, заключения и списка использованной литературы.

Во введении обосновывается выбор темы исследования и ее актуальность, формулируются цели и задачи, освещается научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы. В первой главе «Метафора в современной лингвистике» определяется понятие метафоры, ее функции, типы и стилистическое значение. Во второй главе «Анализ когнитивной метафоры в романе Дж. Гол суорси «Собственник» предъявляется доказательная база использования метафоры в романе, а также исследование относительно того, что метафора представляет собой вторичную номинацию. Приводятся примеры метафоры как вторичной номинации. В заключении подводятся общие итоги дипломной работы.

Общий объем работы 67 страниц, количество источников: 38. В работе приведено не менее 110 примеров метафорических конструкций.

Глава 1. Метафора в современной лингвистике

1.1 Метафора как языковая единица

1.1.1 Проблема определения метафоры

Изучением понятия метафоры занимались и занимаются многие отечественные и зарубежные лингвисты. Но до настоящего времени в лингвистическом понимании метафоры между учеными существуют разногласия. Усилиями современных лингвистов, в частности Черкасовой Е. Т., Серебренниковым Б. А., Кубряковым Е. С., были определены лингвистические понятия и процессы, обусловливающих возникновение и функционирование метафоры в речи. К ним относятся: основное значение слова, общий семантический элемент, являющийся результатом образования семантической двуплановости метафорического значения; лексико-семантические связи слов, логически не соответствующие реальным связям предметов и явлений действительности, определенный семантический тип слова, грамматические категории одушевленности – неодушевленности имен существительных.

Перечисленные положения стали уже традиционными, классическими в теории метафоры, например: утверждения о семантической двуплановости метафор, об общих для основного и переносного значений смысловых компонентах, о необычном метафорическом окружении, об определенных семантических классах слов, способных развивать образные значения.

Итак, мы вслед за А. П. Чудиновым определяем метафору, как основную ментальную операцию, которая объединяет две понятийные сферы и создает возможность использовать потенции структурирования сферы-источника при помощи новой сферы [Чудинов А. П., 2000: 7].

В изучении метафор главное значение отводится основному лексическому значению слова. Но и здесь существуют некоторые проблемы, так как в данном случае речь идет о существительном в роли метафоры к позиции предиката, приложения и к сочетанию с родительным падежом другого существительного. Но характеризующая функция метафоры требует своего выражения в форме сказуемого. Н. Д. Арутюнова пишет: «Тезис о том, что метафора соотнесена с позицией предиката, не предполагает, что всякое фигуральное по своему смыслу сказуемое является метафорой. Метафора в сказуемом сталкивается с ограничениями, обусловленными морфологическими и лексико-семантическими факторами». [Арутюнова Н. Д., 1988: 5] Вопрос о синтаксическом оформлении метафор также считается нерешенным, и сложность его усугубляется возможностью совмещения в одной и той же языковой единице нескольких тропов. Так, метафора может быть гиперболической, метонимической, иронической, существуют метафорические сравнения, метафорические перифразы.

Следует отметить, что метафора существует в языке как реальная семантико-синтаксическая единица. Следовательно, здесь мы можем говорить о признаках метафоры:

1) признак семантической двуплановости. Данный признак следует, прежде всего, рассматривать с точки зрения толкования прямого и переносного значения. Можно привести немало толкований, где прямое и переносное значение раскрываются таким образом, что вырисовываются их общие черты. Так, основное и переносное значение в слове «пульс» объединены в представлении о темпе, ритме, в слове «изнанка» - о скрытой, оборотной стороне чего-либо.

2) признак отвлеченности. В прессе метафоризации слово проделывает огромную семантическую работу, в результате которой его значение становится обобщенным и тем самым менее определенным;

3) признак экспрессивности. Признаком метафоры является ее оценочное качество. Опираясь на признак основного и переносного значения, сравнивая их, обнаруживается, что метафора заостряет внимание на какой-то семантической черте, заключенной в основном значении;

4) синтаксический признак. Данный признак выражается в синтаксических условиях метафоризации слова, которые даются словарями и справочниками;

5) морфологический признак. Является числовой характеристикой метафор-существительных. Дается словарями или справочниками. [Телия В. Н., 1977: 36]

Метафора – это утверждение о свойствах объекта на основе некоторого подобия с уже обозначенным в переосмысленном значении слова. Здесь возможен гипотетический домысел и превалирует субъективное начало во взгляде на действительное. Поэтому метафора так широко эксплуатируется в квалификативно-оценочной деятельности сознания. Техника метафоры – основной прием косвенной номинации. Эта закономерность обусловлена тем, что при формировании косвенных наименований в переосмысляемом значении актуализируются те признаки, которые существенны относительно смысла и детонации опорного наименования. Это создает условия для предикации объектам новых, несобственных для них признаков, а тем самым – для скачкообразного развития нового смысла за счет интерференции уже обозначенных предшествующем значении свойств объекта и сращения с ним признаков, атрибутируемых вновь обозначаемым «со стороны» опорного наименования.[Кубрякова Е. С., 1978: 64]

1.1.2 Приемы метафоризации

К сожалению, менее исследована онтология метафоры как приема создания новых смыслов. Поэтому здесь хотелось бы более подробно остановиться на приемах метафоризации.

Хотя проблема метафоры имеет многовековую историю, онтология этого явления и механизмы метафоризации, то есть способы переосмысления значений слов в процессе их приспособления к выражению нового для них номинативного задания, исследовались в языкознании преимущественно в семасиологическом аспекте – на основе сопоставления и анализа уже готовых языковых значений языковой метафоры. Видимо, такое одноаспектное исследование метафоры и является причиной того, что в лингвистике пока не существует разработанной теории метафоры, способной ответить на вопрос, как она «делается». Историография метафоры могла бы привести достаточно убедительные факты, свидетельствующие об этом.

Лингвистика и литературоведение, выйдя из тесного содружества, в котором они пребывали длительное время, преследуют в изучении и описании феномена метафоры разные задачи.

В основе языковой метафоры лежат объективированные ассоциативные связи, отражаемые в коннотативных признаках, несущих сведения либо об обиходно-практическом опыте данного языкового коллектива, либо о его культурно-историческом знании. Например: «море» - безмерное водное пространство, поэтому безмерное количество может быть названо морем. Мотивом для метафорического переноса могут служить отработанные в языке логико-синтаксические схемы структурирования классов событий или соположение в структуре мира вещных объектов – их предметно-логические связи, отражающие языковой опыт говорящих.[Арутюнова Н. Д., 1988: 20]

Основное отличие языковой метафоры от речевой главным образом состоит в том, что первая создается на основе коннотаций, сопровождающих слово в его обычном употреблении. Кроме того, закрепленных за смысловым потенциалом данного слова языковым узусом, вбирающим в себя то, что составляет языковой опыт. Данный опыт остается за рамками системы лексических значений, образуемой их тождествами и различиями и правилами регулярной сочетаемости. Языковая метафора и потому так легко стирается и теряет живую образность, что она «обычна», а ее мотивировка прозрачна, хорошо знакома и без особых на то усилий запоминается, вследствие фонового знания говорящих. Она ограниченно вписывается в рамки синтаксических структур за счет переосмысления свойств формальных субъектов или объектов и получает новые семантико-синтаксические признаки. При этом роль субъективного фактора (в случае языковой метафоры) уравновешивается объективностью переосмысливаемых языковых значений и значений опорных наименований, смысловыми правилами, регулирующими сочетаемость слов, а отчасти и нормами употребления, их охранной функцией. Языковой характер метафоры проявляется в закреплении воспроизводимости переосмысленного значения языковой формы в речевой цепи. [Jose Ortege-y-Gasset, 1966: 83]

Речевая метафора «исходит» из конкретного контекста и всегда связана с ним. Она рождается и существует в нем, распадаясь вместе с ним, поскольку коннотативные признаки, служащие мотивом для переосмысления словесного значения, фокусируются только в рамках данного лексического набора (в пределах предложения или целого текста). Такие коннотации отражают обычно индивидуальное, а не коллективное видение мира, поэтому они субъективны и случайны относительно общего знания. Но и речевая метафора не вполне произвольна. Способность слова отобразить новое содержание заложена в его семантическом наполнении: чем «естественнее» сообразуется мотив переосмысления со смысловым содержанием слова, тем прозрачнее метафора и тем ярче ее эффект.

1.1.3 Функции метафоры

Метафора как языковая единица, употребляясь в речи, несет свою языковую нагрузку. Следовательно, целесообразно выделить основные функции метафоры, для того чтобы определить ее роль в языке. Харченко В. К. выделяет следующие функции:

1) Номинативная функция.

Возможность развития в слове переносных значений создает мощный противовес образованию бесконечного числа новых слов. «Метафора выручает словотворчество: без метафоры словотворчество было бы обречено на непрерывное производство все новых и новых слов и отяготило бы человеческую память неимоверным грузом». [Парандовский Я., 1982: 4]

Уникальная роль метафоры в системах номинации связана с тем, что благодаря метафоре восстанавливается равновесие между необъяснимым или почти необъяснимым, простым наименованием и наименованием объяснимым, прозрачным, хрустальным.

Номинативные свойства метафор просвечивают не только в пределах конкретного языка, но и на межъязыковом уровне. Образ может возникать при дословном переводе заимствованного слова и, наоборот, при переводе слов родного языка на другие языки.

Так, например, в латинском языке «автор» (auctor или augeo — «увеличиваю») — это «тот, кто приумножает какую-либо вещь, то есть сообщает ей движение, силу, крепость, опору и устойчивость».

В процессах метафорической номинации многое зависит от национальных традиций, скажем, в такой области, как культура имени. Даруя ребенку имя, в Средней Азии традиционно используют метафорику: Айжан — «веселая луна», Алтынай — «золотая луна», Гульбахор — «весенний цветок». Имя-метафора встречается и в других языках. [Бессарабова Н. Д., 1987: 9]

2) Информативная функция. Первой особенностью информации, передаваемой посредством метафор, является целостность, панорамность образа. Панорамность опирается на зрительную природу образа, заставляет по-новому взглянуть на гностическую сущность конкретной лексики, конкретных слов, которые становятся основой, сырьем, фундаментом любой метафоры. Чтобы метафора состоялась, зародилась, сработала, у человека должен быть щедрый запас слов-обозначений.

3) Мнемоническая функция.

Метафора способствует лучшему запоминанию информации. Действительно, стоит назвать грибы природными пылесосами, и мы надолго запомним, что именно грибы лучше всего всасывают токсины из почвы. Повышенная запоминаемость образа обусловлена, по-видимому, его эмоционально-оценочной природой. В чистом виде мнемоническая функция, как, впрочем, и другие, встречается редко. Она сочетается с объяснительной функцией в научно-популярной литературе, с жанрообразующей функцией в народных загадках, пословицах, в литературных афоризмах, с эвристической функцией в философских концепциях, научных теориях, гипотезах.

4) Текстообразующая функция.

Текстообразующими свойствами метафоры называется ее способность быть мотивированной, развернутой, то есть объясненной и продолженной.

Эффект текстообразования — это следствие таких особенностей метафорической информации, как панорамность образа, большая доля бессознательного в его структуре, плюрализм образных отражений.

5) Жанрообразующая функция.

Жанрообразующими можно назвать такие свойства метафоры, которые участвуют в создании определенного жанра.

Польский исследователь С. Гайда считает, что между жанровостью и стилем существуют непосредственные связи. Действительно, для загадок и пословиц, од и мадригалов, лирических стихотворений и афористических миниатюр метафора почти обязательна. Аристотель называл загадку хорошо составленной метафорой. Ср.: Шуба нова, на подоле дыра (прорубь). Около кола золотая голова (подсолнух).

Жанрообязательность метафоры в загадках можно доказывать и на материале детского художественного творчества, загадок, придуманных детьми: Стоят два зеленых берега, а между ними не перебраться (берега реки). Рыжие звери под землей живут, землю ногами бьют (землетрясение).

6) Объяснительная функция.

В учебной и научно-популярной литературе метафоры играют совершенно особую роль, помогая усваивать сложную научную информацию, терминологию. Если вести речь об учебниках, то метафоры в их объяснительной функции значительно шире использовались в учебниках XIX — начала XX в., нежели в ныне действующих учебниках.

Объяснительная функция метафор дарует нам языковую поддержку при изучении физики, музыки, биологии, астрономии, живописи, при изучении любого ремесла. [Булыгина Т. В., 1990: 14]

7) Эмоционально-оценочная функция.

Метафора является великолепным средством воздействия на адресата речи. Новая метафора в тексте сама по себе уже вызывает эмоционально-оценочную реакцию адресата речи.

В новом, неожиданном контексте слово не только приобретает эмоциональную оценку, но подчас меняет свою оценку на противоположную. Так, при метафорическом употреблении слово «раб» может получить едва ли не положительный заряд: «Он знал: все, кто когда-то выжил и победил, кто смог кого-то спасти или спасся сам, все и каждый были, в сущности, счастливыми рабами опыта. Только опыт — знал Жуков — делает человека по-настоящему неуязвимым». [Вежбицка Я., 1996: 31]

8) Конспирирующая функция.

Конспирирующей называется функция метафоры, используемой для засекречивания смысла. Не каждый метафорический шифр дает основание говорить о конспирации смысла. Велика роль метафоры в создании эзопова языка, но в литературном произведении уместнее вести речь о метафорическом кодировании, нежели о конспирации смысла. Разумеется, когда знаешь, что «академия» значит тюрьма, конспиративные свойства метафоры вызывают сомнения, тем более что столь образные и оригинальные метафоры прочно оседают в памяти и не требуют повторных разъяснений.

9) Игровая функция.

Метафору иногда используют как средство комического, как одну из форм языковой игры. Всякий человек в игровом поведении реализует наиболее глубокую, быть может, безусловную свою потребность.

Как форма языковой игры метафора широко употребляется в художественных произведениях.

В фольклоре существовала форма, в которой лидирующей функцией метафор была игровая функция. Мы имеем в виду поговорки — жанр, исследуемый, как правило, вкупе с пословицами и теряющий при таком исследовании специфику своего языка. Если метафора пословиц преимущественно этическая, воспитывающая, то метафора поговорок — игровая, созданная скорее для балагурства, чем для воспитания: Расти большой, да не будь лапшой, тянись верстой, да не будь простой. Родня средь дня, а как солнце зайдет— ее и черт не найдет.

10) Ритуальная функция.

Метафора традиционно используется в поздравлениях, приветствиях, праздничных тостах, а также при выражении соболезнования, сочувствия. Такую ее функцию можно назвать ритуальной.

Развитие ритуальной функции метафор зависит и от национальных традиций. Так, на Востоке были приняты развернутые, пространные поздравления с множеством сравнений, эпитетов, метафор. Этическую сторону подобных приветствий не следует сводить к лести. Это похвала авансом, желание видеть перед собой образец мудрости и честности.

Предложенная классификация функций метафоры во многом условна и схематична. Во-первых, можно спорить о количестве и иерархии функций. Например, не выделять как самостоятельную мнемоническую функцию, конспирирующую рассматривать в рамках кодирующей, эмоционально-оценочную подключать к номинативной. Во-вторых, схематизм классификации обусловлен тем, что в живой жизни языка функции перекрещиваются, сопрягаются, находятся в отношениях не только взаимного дополнения, но и взаимной индукции.[Харченко В. К., 1992: 19]

При изучении проблемы взаимодействия функций можно идти как от форм различных ипостасей речи, так и от самих функций. Высокая информативность метафоры порождает эвристические свойства. Использование метафоры в ритуальных действиях, выступлениях дает аутосуггестивный эффект. Мнемоническая функция метафоры, облегчая запоминание, влияет и на объяснительные потенции метафор в учебной и научно-популярной литературе. Кодирующие свойства метафоры привели к широкому ее использованию как этического средства, поскольку этический эффект нередко зависит от завуалированности, потаенности этического воздействия.

Таким образом, мы выяснили основные положения использования метафоры в речи, определили понятие метафоры, как языковой единицы. Кроме того, нами были рассмотрены основные функции метафоры. На основе нашего исследования можно сделать следующие выводы: метафора как языковое явление повсеместно сопровождает язык и речь; изучением метафоры занимаются многие лингвисты; они рассматриваются метафору с различных точек зрения и дают свои определения данного явления в языке. Мы же, в данной дипломной работе придерживаемся мнения Чудинова А. П., который определяет метафору, как основную ментальную операцию, которая объединяет две понятийные сферы и создает возможность использовать потенции структурирования сферы-источника при помощи новой сферы. Нами также были определены функции метафоры, которые дает Харченко В. К. Из изложенного видно, что метафора выполняет в речи достаточное количество разнообразных функций и довольно широко используется в языке. Далее мы рассмотрим типы метафор, определим их особенности и структуру.

1.2 Понятие метафоры в современной лингвистике

1.2.1 Когнитивные метафоры

В ХХ веке на фоне развития новых направлений метафора становится для лингвистики в целом некоторым объединяющим феноменом, исследование которого кладет начало развитию когнитивной науки. Однако до последних десятилетий ХХ века, когда проблема статуса метафоры в концептуальной теории стала привлекать особое внимание лингвистов, исследования на этот счет носили случайный характер и не выделялись в отдельные обоснованные теории. С одной стороны, метафора предполагает наличие сходства между свойствами ее семантических референтов, поскольку она должна быть понята, а с другой стороны - несходства между ними, так как метафора призвана создать некий новый смысл.

В истории лингвистики существовало несколько трактовок вопроса классификации метафор. Разные исследователи выделяли их в определенные типы, разрабатывали различные подходы и критерии, в соответствии с которыми распределяли затем метафоры по разным классам.

В рамках метонимической (основанной на смежности понятий) стратегии намечаются два варианта, метонимическая феноменологическая стратегия и метонимическая ноуменологическая стратегия. Первая задает концептуализацию через примеры, образцы или просто через отдельные проявления. Например, любовь можно концептуализировать через примеры влюбленных пар - Ромео и Джульетта, Тристан и Изольда, Мастер и Маргарита - или через проявления любви: «Любовь - это поцелуи, свидания, волнения».

Вторая стратегия использует гиперонимы. Это классическое определение через род и видовую специфику: «Любовь — чувство, возникающее между мужчиной и женщиной». В основе обеих стратегий лежат отношения смежности. Одно явление определяется через другое, гомогенное ему. Связь между явлениями присутствует в реальности.

Метафора преображается в символ, если включает в себя гомогенный элемент. Символ любви Купидон держит в руках лук и стрелы (гетерогенный компонент - метафора: любовь поражает человека, как стрела), но сам он изображается в виде обнаженного младенца (гомогенный компонент: дети - атрибут любви). [Илюхина Н. А., 1994: 7]

Гомогенные компоненты – проявления метонимичности (смежности) на фоне метафорической стратегии (сходства). С этими проявлениями в метафору входит феноменальный мир, она перестает быть произвольным домысливанием к явлению иноприродной реальности, возникает мотив, привязывающий ее к действительности, ограничивающий степень свободы метафорического поиска.

Наличие гомогенных компонентов в гетерогенной метафоре создает бесконечную семантическую перспективу. В метафоре компонент сравнения элиминируется. В символе зона уподобления незамкнута. Отсюда та исчерпаемость символа, которая неизменно подчеркивается в эстетике.

В основе выделенных стратегий лежит презумпция метафоры, и символ толкуется как метафора, осложненная отношениями смежности.

Сейчас хотелось бы остановиться на соотношении метафоры и сравнения. Метафора формирует сходство, предлагая новые перспективы и направления для сопоставления, в то время, как сравнение актуализирует в нашем сознании существующие стереотипы восприятия действительности. Арутюнова Н. Д. при рассмотрении разницы между синтаксическими формами воплощения переноса значений приходит к выводу, что именно метафора «статична; она отражает остановившийся, лишенный внутренней динамики мир – мир сущностей», а «сравнение – уподобление подвижно и измеримо». [Арутюнова Н. Д.,1988: 1]

Когнитивная метафора, состоящая в переносе признака предмета к событию, процессу, ситуации, факту, мысли, идеи, теории концепции и другими абстрактными понятиями, дает языку логические предикаты, обозначающие последовательность, причинность, целенаправленность, выводимость, обусловленность, уступительность. Сочетаемость абстрактных имен в большей степени основывается на различных образных представлениях, метафоре. В качестве предикатов имен со значением эмоционального состояния не всегда пригодны слова в их прямом номинативном значении, поскольку речь идет о воссоздаваемом, а не наблюдаемом мире. [Арутюнова Н. Д., 1999: 3] Говоря об особенностях предикатов при абстрактных именах, следует отметить, что внутренний мир человека моделируется по образу внешнего, материального мира, поэтому основным источником психологической лексики является лексика «физическая», используемая во вторичных, метафорических смыслах.

Глагольные предикаты, употребляемые при существительных, обозначающих эмоции нелюбви в самом широком спектре, можно разделить на несколько групп:

1) Глаголы, употребление которых с именами, обозначающими эмоции, типично, поэтому значение существительного не меняется. Например: James had cherished hopes – «Джеймс лелеял надежды»; yearning came on him – «тоска нашла на него»; a misgiving arose within him – «у него появилось предчувствие» и так далее. В данных контекстах наблюдается аналитизм в отображении исследуемого смысла: глагол репрезентирует идею эмоционального действия, а имя конкретную эмоцию.

2) глаголы различных семантических групп. Они могут употребляться с разными по значению существительными, характеризуя их как определенные явления действительности, давая им оценку. Например: deserting his wife and child – «покинув жену и ребенка», poured out the whole story – «вылил всю историю» и так далее

3) глагольные предикаты, с помощью которых осуществляется метафорический перенос значения существительного: took a thing into head – «вбил что-то в голову».

Как мы уже говорили, метафора возникает при уподоблении одного явления другому на основе семантической близости состояний, свойств и действий, характеризующих эти явления. С формальной точки зрения, метафорический перенос заключается в употреблении слова или словосочетания, предназначенного для обозначения одних объектов действительности, для наименования или характеризации других объектов на основании условного тождества приписываемых им предикативных признаков. [Глазунова О. И., 2000: 6]

Языковые механизмы реализации метафорического переноса в художественном тексте весьма разнообразны. Метафорический перенос осуществляется: 1) при наименовании предмета: the house was a white elephant – дом был белым слоном; 2) при употреблении существительного в предикативной квалифицирующей функции: he had become almost a myth – он стал почти мифом; 3) при употреблении глаголов и глагольных форм в функции предиката: by deserting his wife and child – покидая его жену и ребенка; 4) при употреблении прилагательных и наречий: cold grey eyes – холодные серые глаза, the spidery fingers of her hands – небрежные пальцы ее рук; 5) в генитивных сочетаниях: crown of red-gold hair – корона рыжих золотых волос; 6) в сравнительных конструкциях:: a film like a bird was beginning to come, followed her – фильм птицей стал приходить, преследуя ее; 7) в устойчивых фразеологических сочетаниях. [John Galsworthy. The Forsyte Saga, 1922: 159]

Ассоциативные связи, возникающие при метафорическом переносе, имеют общепринятый характер или опираются на субъективно-авторскую оценку рассматриваемых явлений. Существование в языке этнически маркированных образов, составляющих основу фразеологических сочетаний, предопределяют широкое использование их в художественной литературе для квалификации персонажей. [Глазунова О. И.,2000: 28]

Кодирование смысла с помощью зрительных образов аппелирует к памяти, обобщающей предшествующий опыт субъекта в виде разветвленных моделей действительности и имеющей сложное многоуровневое строение. Выбор вспомогательного субъекта обусловлен конкретной ситуацией, а также основным субъектом, вернее относящимися к нему предикативными признаками. Последние являются, по существу, определенными «катализаторами» метафорического переноса, так как формирование ассоциативной связи начинается в том случае, если хотя бы один из предикативных признаков основного субъекта попадает в сферу действия закрепленных в сознании носителей языка характеристик вспомогательного обобщенного субъекта.

1.2.2 Проблема первичной и вторичной номинации. Номинативные метафоры

Теория номинации связана, прежде всего, с выяснением того, как соотносятся между собой понятийные формы мышления, каким образом создаются, закрепляются и распределяются наименования за разными фрагментами объективной реальности. Номинация долгое время изучалась на уровне парадигматических отношений. С точки зрения философии номинацию рассматривали как многообразие соотношений между словом, вещью и понятием. Возникновение теории номинации связано с представлениями Пражского лингвистического кружка. Их вклад состоит в том, что они определили язык как систему знаков, служащих для реализации конкретной цели. [Телия В. Н., 1990: 23]

Несмотря на высокую частотность употребления термина «номинация» в современной лингвистике, его содержание до сих пор остается многозначным.

Так, например, одно и то же название «номинация» обозначает как процесс создания, закрепления и распределения наименования за разными фрагментами действительности, так и значимую языковую единицу, образованную в процессе называния. Кроме того, у разных исследователей часто не совпадает содержание терминов «первичная» и «вторичная» номинация.

Булыгина Т. В., Гак В. Г., Уфимцева А. А. под первичной номинацией понимают языковое означивание посредством слов и словосочетаний, а под вторичной – языковое означивание при помощи предложений. Исключительность человеческого языка, заключающаяся в осуществлении им одновременного означивания и слов и высказываний дает исследователям возможность сделать вывод, что в языке существуют две различные, хотя и взаимосвязанные сферы означивания: 1) сфера первичного образования словесных знаков, называющих повторяющиеся представления объективной действительности и субъективного опыта носителей языка; [Гак В. Г., 1967: 21; Булыгина Т. В., 1991: 215] 2) сфера вторичного означивания, создания высказываний как «полных знаков». [Уфимцева А. А., 1968: 41]

Номинативные знаки обслуживают классификационно-номинативную сферу и, выполняя репрезентативную функцию, обозначивают как единичные предметы и факты, так и дают имя классу предметов или серии фактов.[Бенвенист Э., 1974: 113]

Для обозначения способности современных языков пополнять свой номинативный инвентарь существует понятие вторичной номинации, под которой понимается использование фонетического облика первообразной языковой единицы для нового, обозначаемого, то есть появления нового значения в данной языковой единицы. [Парандовский Я., 1982: 78]

При этом результаты вторичной номинации воспринимаются как производные по морфологическому составу и по смыслу.

Способы вторичной номинации в таком понимании различаются в зависимости от языковых средств, используемых для создания новых имен, и от характера взаимоотношений «имя - реальность».

По типу средств разграничивают:

1)  словообразования как регулярный способ создания новых слов и значений;

2)  синтаксическую транскрипцию, при которой морфологические средства указывают на смену синтаксической функции при сохранении лексического значения;

3)  семантическую транскрипцию, которая не меняет материального облика переосмысляемой единицы и приводит к образованию многозначных слов, а также фразеологизмов различных типов. [Азнаурова Э. С., 1988: 10]

По характеру указания именем на действительность различают два типа вторичной номинации: автономную и неавтономную.

Автономная номинация – это вторичное значение слов, которые обретают самостоятельную номинативную функцию и называют тот или иной фрагмент объективной реальности, его признак или действие автономно, на базе одного имени.

При неавтономной вторичной номинации формирование новой языковой единицы происходит посредством такого использования комбинаторной техники языка, при которой языковая всегда соотносится со своим обозначаемым косвенно, через посредство семантически опорного для данной комбинации наименований. [Маслова-Лашанская С. С., 1973: 49]

Вторичная номинация, как мы уже говорили, - это использование уже имеющихся в языке номинативных средств в новой для них функции наречения. Вторичная номинация может быть языковой и речевой. В первом случае результаты вторичной номинации предстают как принятые языком и конвенциально закрепленные значения словесных знаков, во втором – как окказиональное их употребление в несобственной для них номинативной функции. При этом в самих процессах вторичной номинации нет существенной разницы. Однако в языке такие вторичные наименования, которые представляют собой наиболее закономерные для системы данного языка способы именования и восполняют недостающие в нем номинативные средства.

В отличие от первообразных наименований, все вторичные наименования формируются на базе того значения слова, чье имя используется в новой для него функции называния. Однако в сфере вторичной номинации различаются два принципиально различных способа отображения действительности и отнесения понятийно-языкового содержания наименований к обозначаемым объектам.

Первый способ вторичной номинации состоит в том, что здесь имеет место непрямое отображение внеязыкового объекта, опосредуемое предшествующим значением слова, те или иные признаки которого играют роль внутренней формы, переходя в новое смысловое содержание. Сформировавшийся таким образом смысл соотносится с неязыковым рядом автономно. Поэтому и характер номинативной ценности нового лексического значения зависит от той смысловой информации, которая заключена в нем, что выражается в самостоятельной номинативной функции такого рода номинативно-производных значений слов.

Второй способ вторичной номинации осложняется подключением к процессу наименования комбинаторно-синтезирующей деятельности сознания и соответствующей языковой техники. Вследствие этого в отношении именования здесь участвует еще одно или несколько других наименований, уже существующих в языке. Иными словами, такой способ заключается в том, что, наряду с непрямым характером отображения действительности, опосредованным преемственностью некоторых элементов из предшествующего значения слова, формирование смысла нового наименования протекает здесь под непосредственным воздействием смыслового содержания другого наименования, которое детерминирует характер отображения действительности в новом отношении именования, задавая тот или иной ракурс ее рассмотрения, и тем самым также опосредуя это отображение. Поэтому и сформировавшиеся понятийно-языковое содержание таких наименований соотносится с внеязыковым рядом, не автономно, а косвенно. Характер номинативных ценностей новых лексических значений, их способность обозначать фрагменты действительности, тесно связан со значением опорного наименования, что находит выражение в несамостоятельной номинативной функции таких косвенно-производных значений слов и проявляется в синтагматической обусловленности их выбора и комбинации в ходе построения предложения. [Телия В. Н., 1977: 14]

В процессе вторичной номинации всегда имеет место взаимодействие четырех компонентов: действительность – понятийно-языковая форма ее отображения – переосмысляемое значение языковой формы, опосредующее отнесенность нового смысла к действительности, - языковая форма во вторичной для нее функции наречения.

При непрямой номинации предшествующее значение языковой формы передает часть информации, существенной для обозначаемого объекта, во вновь формирующееся понятийно-языковое содержание имени. Направленность номинативно-производных значений слов на внеязыковой ряд имеет автономных характер и не нуждается в комбинаторной поддержке данного значения другими словами.

Качественное отличие номинативно-производных, непрямых значений слов от значений прямых состоит в том, что они обозначают предметы, процессы, качества, атрибутируя им и часть несобственных для них признаков, поэтому такие значения всегда специфичнее по содержанию, чем свойства класса объектов, к которым они приложимы. Скрытая в номинативно-производных значениях слов смысловая опосредованность проявляется и в ограниченном диапазоне их сочетаемости, часто суженном относительно свойств обозначаемых объектов, и в наличии у них таких лексических связей, которые эти значения наследуют от предшествующих. Так, например, «волнение» - массовое выражение недовольства, протеста против чего-нибудь, также обозначает «беспорядочное, хаотичное проявление недовольства», наследуя эти признаки от основного значения, поэтому невозможны сочетания «планомерные, организованные волнения». [Ермакова О. П., 2000: 12]

При вторичном использовании слов в новой для них функции называния закономерно возникает смысловая преемственность наименований, что приводит к многозначности словесных знаков. Номинативная производственность обычно выражается в мотивированности вторичных наименований, в наличии у них внутренней формы, выступающей как посредник между новым смыслом и его отнесенностью к действительности. Переосмысляемое значение словесного знака не только приспосабливается к выражению нового для него внеязыкового содержания, но и опосредует его в самом процессе отражения. При этом необходимо отметить, что если в номинативном акте преобладают прагматические факторы, то мотив выбора языковой формы может сообразно с использованием фантазии именующего далеко отойти от ядра опосредуемого значения, что особенно характерно для жаргонной сферы номинации. [Телия В. Н, 1981: 16]

Система образов, потенциально предназначенных для выражения предикативных признаков, весьма разнообразен и включает в себя наименования, актуализирующие как внешние, так и внутренние характеристики субъекта референции. В системе средств метафорического переноса метафорическую номинацию отличает способность к единовременному выражению комплекса ассоциирующихся с образом-символом предикативных характеристик, способность к экспликации не только внешних, но и внутренних характеристик и тесное взаимодействие между ними на основе системы аксиологических ценностей, закрепленных в сознании носителей языка. Метафорическая номинация дает возможность выразить не только качества или свойства, имеющие эквиваленты в нейтральных языковых структурах, но и значение, не поддающиеся точной языковой экспликации при использовании нейтральной лексики.

В образовании метафоры также нередко участвуют ассоциативно - образные средства метафорической номинации.

Система ассоциативно-образных средств, используемых при метафорической номинации, может обладать в предложении различным статусом, в частности, выступать в качестве предиката. Метафорическая предикация имеет место в том случае, если в предложении в качестве предиката употребляется лексема, соотносимая с субъектом не прямо, а опосредованно, через вспомогательный субъект, обладающий в сознании носителей языка значением типового образа – носителя данной предикативной характеристики.

Генитивные метафоры, структура которых в обязательном порядке включает в себя основной и вспомогательный субъекты, по формальным показателям сближаются с метафорическими приложениями и метафорической предикацией с существительными в именительном падеже в позиции предиката, однако с точки зрения семантических значений, обладают существенными отличиями. С помощью метафорических приложений и предикатов говорящий, как правило, дает общую характеристику предмета общения, тогда как в генитивных метафорических конструкциях он характеризуется по одному или нескольким из свойственных ему предикативных признаков: по размеру, по форме, по температуре, по цвету, по структуре, по ширине и так далее. Генитивные метафоры ориентированы на описание объективных показателей с точки зрения субъективного их восприятия, поэтому они в меньшей степени, чем остальные структуры, выражают отношение к описываемым фактам с аксиологических оценочных позиций.

Атрибутивные и адвербиально-атрибутивные метафорические конструкции составляют наиболее продуктивную разновидность метафорических переносов, в силу того, что их структура предназначена для реализации самых разнообразных оттенков метафорического значения. Среди данных метафорических структур по частотности употребления заметно выделяется группа атрибутивных словосочетаний, основу которых составляют прилагательные, существительные и наречия, обладающие метафорическим значением: sad blow – досадный удар, golden age – золотые годы и так далее.

Вторую группу атрибутивных конструкций образуют словосочетания причастия, герундий и инфинитивы, обладающие метафорическим значением: servants eating their heads off – служащие съедающие их головы и так далее. [Кубрякова Е. С., 1988: 87]

1.2.3 Метафора как вторичная номинация

С термином «номинация» напрямую связаны тропы языка, в том числе и метафора, так как они также называют предметы и явления. Следовательно, здесь мы можем говорить о такой разновидности метафоры, как номинативная метафора.

Номинативная метафора возникает на основе семантически автономной лексики и она, как правило, одночленна, лишена контекста. Однако в рамках конкретной лексики существует вид отношений, ослабляющих взаимную независимость имен. Это отношения части и целого. Части предметов регулярно получают метафорические наименования. Обозначая часть предмета, метафорическое имя сразу включается в словосочетание, проясняющее его предметную отнесенность. [Гак В. Г., 1977: 72]

«Идентифицирующая» метафора составляет ресурс номинации, а не способ нюансировки смысла. Образ, который она дает языку, идентифицирующей лексике, в сущности, не нужен. Слово стремится от него освободиться. Семантический процесс сводится к замене одного дескриптивного значения другим. Метафора используется в номинативных целях и порождает омонимию. Классическая семантика говорит в этом случае о переносе названия. Такого рода перенос обычно опирается на сходство предметов по какому-либо внешнему, очевидному признаку. Метафора этого типа наглядна. Она аппелирует не к интуиции, а к зрению. Отвечая акту уподобления, она не производит вспышки, представляющей предмет в новом, преображающем его свете. Она не подсказывает, а указывает. Выполнив номинативную функцию, метафора исчезает. При этом угасание образа в общем случае не побуждает говорящих прибегнуть к новой, более живой и свежей метафоре. Точно также как человек в стандартных обстоятельствах не нуждается в нескольких именах, классу предметов достаточно одного названия. Номинативное дублирование происходит лишь в условиях распадения языковой нормы. [Чудинов А. П., 2000: 56]

Для рассмотрения метафоры как вторичной номинации необходимо обратиться к процессу метафоризации предикативного значения. Этот процесс, как известно, сводится к присвоению объектам «чужих» признаков, то есть признаков, свойств и состояний, принадлежащих другому классу объектов или относящихся к другому аспекту данного класса. Например, прилагательное «острый» в прямом значении относимого к режущим и колющим предметам, для характеристики запаха, обоняния, нюха, чувства и других ощущений. Кроме того, говорят об остром уме, острых заболеваниях, острой критике и так далее.

Метафора этого типа также с большей или меньшей степенью определенности может быть выведена из сравнения: буря шумит подобно тому, как воет зверь → буря воет как зверь → буря воет. Уподоблением в этом виде метафоры происходит по вполне определенному эксплицированному признаку. Действие аналогии имеет своим следствием расширение области приложения предикативных слов. Этим, с одной стороны, расширяется и семантически обедняется понятие признака, а с другой стороны – производится более тонкая дифференциация признаков иной категории реалий. [Бессарабова Н. Д., 1987: 34]

Особенно важна роль метафоры в формировании области вторичных предикатов – прилагательных и глаголов, обозначающих признаки предметов, то есть относящихся к непредметным сущностям. Свойства последних выделяются на основе аналогии с объектами, доступными чувственному восприятию.

Прилагательные обозначающие свойства предмета, познаваемые определенным органом чувств, метафорически используются для дифференциации признаков, относящихся к другому аспекту материи. Так, идентификация оттенков цвета осуществляется «температурными» словами: теплый холодный тон, cold grey eyes – холодные серые глаза и так далее; дифференциация звучания достигается словами, относящихся к пространственным параметрам, постигаемым зрением, или словами «осязательного» значения: высокий низкий голос. Важно отметить, что метафора изменяет в этом случае логический порядок предикатов: признаки предмета трансформируются в признаки признаков предмета.

Предикативная метафора регулярно служит задаче создания признаковой лексики «невидимых миров» - духовного начала человека. Модель физического мира, данного в ощущениях, принимается за модель микрокосмоса. Вследствие этого физическая лексика используется для обозначения психических качеств человека, который может быть охарактеризован такими «физическими» прилагательными, как горячий, тупой, холодный, теплый, ледяной, жесткий и так далее.

Метафора является также источником лексики, обслуживающей мир событий и абстрактных понятий, конструируемых человеком. Снимая ограничения на сочетаемость, метафора ведет к созданию обобщенных, семантически обесцвеченных предикатов, способных соединяться с любыми субъектами – конкретными и абстрактными, одушевленными и неодушевленными. Снося семантические барьеры, метафора в то же время снимает границы между логическими порядками.

Если метафора, возникшая в результате перехода идентифицирующих слов в предикатные, способствует созданию тонких синонимов, слов узкой зоны применения, то признаковая метафора, напротив, приводит к генерализации понятий: и специфическими и обобщенными значениями язык обязан метафоре.

Метафора помогает обнаружить природу непредметностных сущностей. Изучение метафорических предикатов, относимых к категориям мироздания, дает возможность скрыть некоторые представления о бытии у древних народов. Так, метафорические предикаты, соединяющиеся с наименованиями темпоральных понятий, проливают свет на древнейшие представления о времени у разных народностей.

Важным результатом признаковой метафоры является создание области вторичных предикатов, определяющих первичные признаки предмета, характеризующих элементы человеческой психики, обслуживающих имена событий, фактов, действий, состояний, а также имена, относящиеся к миру идей, мыслей, суждений, концепций. Область вторичных предикатов тем самым почти полностью состоит из вторичных значений прилагательных и глаголов. Метафора в этом случае является вынужденной: к ней прибегают не от богатства выбора, а скорее от бедности, отсутствия прямых номинаций. Когнитивная метафора, как и номинативная, не является стойкой. Осуществив свою функцию, она меркнет. Особенно мимолетно существование метафоры, субъектом которой являются абстрактные категории.

Многие метафорические прилагательные естественней входят в атрибутивные, нежели предикативные отношения. Метафора входит в атрибутивные отношения, часто подчиняясь тем закономерностям, которые заставляют говорящих предпочитать субстантивное сказуемое адъективному, а не тем, которые делают атрибутивную позицию более желательной для метафоры, чем предикатную.

Итак, мы рассмотрели основные положения в определении метафоры как основной единицы. Нами установлено существование когнитивной метафоры, которая объединяет в себе номинативную метафору, генитивную метафору и так далее. Основное отличие данных типов состоит в том, что они по-разному используют исходные единицы и по-своему их преоюразуют. В языке используются различные средства трансформации единиц. К ним можно отнести следующие: употребление и преобразование различных частей речи, употребление уже существующих понятий для определения новых значений и так далее.

Следующей нашей задачей является рассмотрение вторичной номинации в романе Дж. Гол суорси «Собственник». На основе приведенных данных мы попытаемся доказать наличие вторичной номинации в романе и на анализе примеров.

Глава 2. Анализ когнитивной метафоры в романе Дж. Гол суорси «Собственник»

2.1 Вторичная номинация в романе

Одной из основных задач нашей дипломной работы – доказать, что метафора в романе Дж. Гол суорси «Собственник» представляет собой вторичную номинацию. Вторичная номинация здесь представляется в когнитивных метафорах, которые широко представлены в романе.

Рассмотрим и классифицируем примеры метафор романа «Собственник» с точки зрения структурно-семантического анализа, разработанного Г. Н. Склерявской.

Структурно-семантический анализ метафорических конструкций проводится в рамках исследования денотатов, принимающих участие в их образовании. По мнению ряда исследователей, метафорические переносы в языке подчинены достаточно жесткой закономерности и осуществляются в определенных направлениях от одной семантической сферы к другой. В качестве общераспространенных вариантов Г. Н.Скляревская выделяет переносы по следующим схемам [Склерявская Г. Н., 1993: 101]:

1)  Предмет – предмет. В романе «Собственник» к такому типу метафор относятся следующие.

The family nest – семейное гнездышко; the Soamses in their nest – семейство Сомсов в своем гнезде. Генитивная метафора, где перенос значения основывается на метонимической ноуменологической стратегии. Здесь метафора формирует сходство «house - дом» - «nest - гнездо, то есть место, где живут птицы». На этом и основывается вторичная номинация. Метафорический перенос осуществляется при употреблении существительного в предикативной квалифицирующей функции. Метафора представляет собой атрибутивную конструкцию, в которой объект представлен существительным в метафорическом значении «nest – гнездо», а вспомогательный субъект «family» - существительным в прямом значении.

Branch of the family – ветвь семьи. Генитивная метафора, основанная на метонимическом переносе сходства понятий «part - часть» и «branch – ветвь, ветка». Или же, например, существительное «branch – ветвь, ветка» употребляется в другой метафоре: a gathering of this family – no branch of which had a liking for the other – сборище этой семьи – ни одна ветвь которой не чувствовала расположение к другой. Таким образом, мы видим наличие вторичной номинации. Метафорический перенос осуществляется при употреблении существительного в предикативной квалифицирующей функции. Метафора представляет собой атрибутивную конструкцию, в которой объект представлен существительным в прямом значении «семья», а субъект в метафорическом переносном значении «ветвь». The corner of her brother Timothy’s drawing-room – угол гостиной ее брата Тимоти. Генитивная метафора, где перенос значения основывается на метонимической номинативной стратегии. Метафора формирует сходство «corner - угол» и «place - место». Таким образом, видно, что возникшая речевая единица «corner» вторично вербализует уже существующее понятие «place». В этом заключается процесс вторичной номинации. [Муминов Т. А., 1978: 27]

Plumage of bright waistcoats – оперение ярких жилетов. Когнитивная метафора, метафорический перенос в которой осуществляется при помощи существительного в предикативной квалифицирующей функции. В данном случае существительное «plumage - оперение» употребляется в метафорическом значении и вербализует уже существующее понятие «ornament - украшение». Вторичная номинация тем самым выступает как особый вид представления знаний.

The round of the family – круг семьи. Когнитивная метафора основана на употреблении существительного в предикативной квалифицирующей функции. «Round - круг» употребляется в переносном метафорическом значении и несет в себе уже существующее понятие «in the family». Таким образом, мы видим, что вторичная номинация выступает как особый вид представления знаний.

She poured out the whole story – она вылила всю историю. Когнитивная метафора, основана на употреблении глагола в функции предиката. Здесь глагол «to pour out – выливать жидкость» употребляется в метафорическом значении и заменяет другой глагол «to tell - рассказывать». Автор, мы считаем, употребил данную форму для того чтобы подчеркнуть оттенок неожиданности рассказанной истории, то есть «вылила, как дождь, внезапно». Таким образом, на лицо вторичная номинация уже существующего понятия выступает как особый вид знаний.

Money was now his light – деньги сейчас были светом для него. Когнитивная метафора, метафорический перенос в которой осуществляется при наименовании предмета. То есть в данном случае вторично номинируется существительное «light - свет», вербализуя уже существующее понятие «important - важный», так как «свет» здесь выступает в значении «все важное, единственное» и так далее. Вторичная номинация выступает как особый вид представления знаний.

Pretty penny – круглая сумма. Когнитивная метафора представлена атрибутивной конструкцией. В метафорическом значении в данном случае употребляется существительное в предикативной квалифицирующей функции «penny», так как его исходное значение «пенс, денежная единица Англии». Происходит процесс когнитивной концептуальной деривации. Существительное «penny» вербализует уже существующее понятие «money - деньги», вторичная номинация выступает как особый вид представления знаний.

For armor – для брони. Когнитивная метафора представлена существительным в предикативной квалифицирующей функции. Данное существительное употребляется в новом окружении и приносит новое значение для языковой единицы «protection - защита». Таким образом, мы видим, что происходит процесс вторичной номинации.

At the bottom of Soames’s heart – в сердце Сомса. Когнитивная метафора, метафорический перенос в которой осуществляется при помощи существительного в предикативной квалифицирующей функции. Существительное «bottom - основание» употребляется в новом окружении и вторично вербализует уже существующее понятие «inside - внутри».

The premonition of danger put a burnish on their armor – предчувствие опасности заставило их навести лоск на свои доспехи. Когнитивная метафора включает в себя гомогенный компонент «put a burnish on armor – навести лоск на доспехи». Метафорический перенос осуществляется с помощью устойчивого фразеологического сочетания. Здесь словосочетание употребляется в новом значении и вторично номинируется как «привести себя в порядок». Кроме того, можно также выделить существительное «armor - доспехи», употребляющееся в переносном значении «cloth, wear - одежда». Такое употребление возможно, так как «armor - доспех» - военная одежда в средневековье. Таким образом, вторичная номинация выступает как особый вид представления знаний.

Crown of red-gold hair – корона золотисто-рыжих волос. Когнитивная метафора представлена существительным «crown – корона», которое именует предмет и употребляется в новом значении «много волос, копна волос». В основе лежит процесс когнитивной концептуальной деривации. [Уфимцева А. А., 1977: 79] Данное употребление основывается на визуальном сходстве, так как «корона» - это то, что носили на голове королевы. Таким образом, мы видим, что употребление существительного «crown» возможно и оно вербализует уже существующее понятие, в основе которого лежит процесс вторичной номинации.

2)  Второй тип метафорического переноса основывается на структуре предмет-человек. Например:

Into the fibro of their sons – в душе их сыновей. В данном случае когнитивная метафора представлена существительным «fibro - волокно», которое употребляется в новом окружении и приносит новое значение существительному «spirit – душа». Таким образом, происходит процесс когнитивной концептуальной деривации. Вторичная номинация выступает как особый вид представления знаний.

The letter was like a boy – письмо было так похоже на мальчика. В данном случае когнитивная метафора также основана на употреблении сравнительной конструкции. Существительное «boy - мальчик» употребляется в новом окружении. Такой перенос возможен, так как метафорическая единица «boy» дает характеристику содержанию письма, которое написал мальчика, то есть «письмо было такое, какое именно этот мальчик мог написать». Следовательно, мы выяснили, что существительное «boy» вербализует уже существующее понятие. Таким образом, вторичная номинация выступает как особый вид представления знаний.

Lived under his protection – жил по его крылом. Когнитивная метафора. Метафорический перенос здесь осуществляется при устойчивого фразеологического сочетания. Данный перенос можно считать возможным, так как в русском языке выражение «под крылом» означает «иметь кого-то, кто защитит тебя». Следовательно, метафорическая единица вербализует уже существующее понятие «to protect». Таким образом, вторичная номинация выступает как особый вид представления знаний.

Women are the devil – женщины как дьявол. Когнитивная метафора основана на наименовании предмета. В данном случае женщинам приписывается особенность их характера «дьявол». Таким образом существительное «devil» вербализует уже существующее понятие и может быть заменено на ряд прилагательных, несущих отрицательный оттенок. Например: harmful - вредный, bad - плохой, malicious – злой character – характер. Вторичная номинация выступает как особый вид знаний.

That little slip – эта маленькая пушинка. Метафорический перенос в метафоре осуществляется при наименовании предмета. «Маленькой пушинкой» автор называет девушку, обращая тем самым внимание читателя на особенность ее телосложения. Существительное «slip – пушинка, щепка, лучинка» употребляется в переносном метафорическом значении. Таким образом, мы видим наличие вторичной номинации, так как «slip» употребляется в новом окружении и вербализует уже существующее понятие.

Not one of your thread-papers –ни то что вы – щепки. Еще один яркий пример употребления метафорического переноса при наименовании предмета. Вторичной номинацией здесь обладает существительное «thread-papers – щепки, бумажные нитки», так как данное существительное употребляется в новом окружении и наделяет лицо специфическим свойством «щепкой», то есть очень худой, тощий. Данный метафорический перенос возможен здесь, потому что «щепка» - это что-то маленькое и тонкое. Таким образом, существительное вербализует уже существующее понятие «худой, тощий».

Soamses is a brick – Сомсы - это кирпич. Когнитивная метафора представляет собой метафорический перенос, основанный на наименовании предмета. В данном случае «brick - кирпич», употребленное в переносном значении и характеризует семью, как «крепкую, нерушимую». Следовательно, понятие «brick» может быть заменено на «strong - крепкий». Таким образом, вторичная номинация выступает как особый вид представления знаний.

Old as the hill – старый как гора. Когнитивная метафора, метафорический перенос в которой осуществляется при помощи сравнительной конструкции. Метафора «Old as the hill» употребляется при описании местности, подчеркивая ее древность и первобытность. Существительное «hill – гора, холм» употребляется в переносном значении, образуя вторичную номинацию, так как его новое окружение привносит новое значение. На русский язык данная метафора может быть переведена как «старый как мир».

Had had his eye on a house – положил глаз на дом. Когнитивная метафора, метафорический перенос в которой осуществляется при помощи глагола в функции предиката. Глагол «to have - иметь» употребляется в новом окружении, тем самым образуя новое значение «интересоваться». Таким образом, происходит процесс когнитивной концептуальной деривации. Данная метафора может быть заменена на словосочетание «he was interested in the house – этот дом заинтересовал его». Вторичная номинация в данном случае выступает как особый вид представления знаний.

Their faces said very plainly – на их лицах было ясно написано. Когнитивная метафора, метафорический перенос в которой осуществляется при помощи существительного в предикативной квалифицирующей функции. Существительное «face - лицо» употребляется в новом окружении и образует вторичную номинацию. Таким образом, данная единица вербализует уже существующее понятие «their looks were very plainly – у них был ясный взгляд». Таким образом, вторичная номинация выступает как особый вид знаний.

Temperament protested – характер протестовал. Когнитивная метафора основана на употреблении существительного в предикативной квалифицирующей функции. Существительное «temperament», употребленное в метафорическом значении само по себе не может «протестовать», но все-таки здесь такой перенос возможен, так как под данной единицей подразумевается «man - человек». А именно «man’s temperament». Таким образом, налицо процесс когнитивной концептуальной деривации. Существительное «temperament» вербализует уже существующее понятие «man’s temperament». Вторичная номинация выступает как особый вид представления знаний.

The room now had its revenge – комната теперь мстила ему. Когнитивная метафора, метафорический перенос в которой осуществляется с помощью существительного в предикативной квалифицирующей функции. В данной метафоре существительное «room - комната» одушевляется и принимает в своем контексте новые единицы. Тем самым происходит процесс когнитивной концептуальной деривации.

Bandied from mouth to mouth – переходить из уст в уста. Метафорическая единица «mouth – рот, уста» является когнитивной метафорой, где метафорический перенос осуществляется при употреблении существительного в предикативной квалифицирующей функции. В данном случае существительное «mouth – рот, уста» выступает в новом окружении. Данный перенос возможен, так как «рот, уста» употребляется в значении «человек, который передает какую-либо информацию». Происходит процесс когнитивной деривации. Вторичная номинация выступает как особый тип представления знаний.

She held a peculiar position amongst them – она занимала странную позицию среди них. Когнитивная метафора, где метафорическая единица представлена в виде словосочетания «to hold a position – занимать позицию». Глагол «to hold – держать, хранить» употребляется в новом окружении «position - позиция», что приносит ему новое вторичное значение «занимать». Таким образом, возникшая речевая единица «to hold a position – занимать позицию» вторично вербализует уже существующее понятие. А это и есть вторичная номинация.

They say her mother’s father was cement – говорят, что отец ее матери был цементом. Когнитивная метафора, метафорический перенос в которой осуществляется при наименован

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Формирование навыка разговора на иностранном языке и критерии его автоматизированности". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 650

Другие дипломные работы по специальности "Иностранный язык":

Studies lexical material of English

Смотреть работу >>

The socialist workers party 1951-1979

Смотреть работу >>

Французские заимствования в испанском языке

Смотреть работу >>