Дипломная работа на тему "Этикетно-эпистолярные единицы в письмах А. П. Чехова"

ГлавнаяИностранный язык → Этикетно-эпистолярные единицы в письмах А. П. Чехова




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Этикетно-эпистолярные единицы в письмах А. П. Чехова":


МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

АГЕНТСТВО ОБРАЗОВАНИЯ АДМИНИСТРАЦИИ КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ

КГОУ СПО «КАНСКИЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ КОЛЛЕДЖ»

СПЕЦИАЛЬНОСТЬ 050301 «РУССКИЙ ЯЗЫК И ЛИТЕРАТУРА»

КАФЕДРА РУССКОГО ЯЗЫКА И ЛИТЕРАТУРЫ

Этикетно-эпистолярные единицы в письмах А. П. Чехова

Выпускная квалификационная работа

Выполнил: Роотс И. А.,

студентка 306 группы

Руководитель: < /b>Сазонова В. А.,

преподаватель кафедры русского языка и литературы

Рецензент: Радыгина Э. Ю.,

преподаватель кафедры русского языка и литературы

ВКР допущена к защите

Заказать дипломную - rosdiplomnaya.com

Специальный банк готовых успешно сданных дипломных работ предлагает вам скачать любые проекты по необходимой вам теме. Высококлассное выполнение дипломных работ на заказ в Красноярске и в других городах России.

____________________

Оценка ГАК

____________________

Канск 2007

Содержание

Введение

Глава 1. Теория эпистолярного жанра

1.1 Из истории эпистолярного жанра

1.2 Вопрос жанрового определения писем

1.3 Этикетные речевые формулы в письмах

1.4 Композиционные части неофициального письма

1.5 Эпистолярное наследие А. П. Чехова

1.5.1 Переписка А. П.Чехова и А. С.Суворина

1.5.2 Переписка А. П.Чехова и О. Л.Книппер

1.5.3 Переписка А. П.Чехова и Л. С.Мизиновой

1.5.4 Переписка А. П.Чехова и К. С.Станиславского

Глава 2. Этикетно-эпистолярные единицы в письмах А. П. Чехова

2.1 Зачин письма

2.2 Информационная часть

2.3 Концовка письма

Заключение

Литература

Введение

Слово дано человеку не для самоудовлетворения, а

для воплощения и передачи той мысли, того чувства,

той доли истины и вдохновения, которым он обладает, - другим людям.

В. Короленко

Мы разучились писать письма, как возможно, и вообще резко пало эпистолярное искусство, подсеченное легкостью телефонной связи, ритмами и темпами современности, - к ущербу будущих историков, биографов, литературоведов и лингвистов. Лишь диву даемся, оглядывая былые памятники неистового трудолюбия ищущих общения людей. Мы восхищаемся, перечитывая изданные тома писем Пушкина, Толстого, Чехова. И более ранние – времен Древнего Рима. Привлекает и их форма и содержание, и само по себе оформление – четкое, выверенное, аккуратное, в котором чувствуется уважение к адресату.

Письма воссоздают судьбу гения. Иллюзия, будто можно сквозь воды иного времени рассмотреть подлинный облик и услышать неискаженный голос неповторимой личности, соблазнительна. Это искушение так очаровательно, что авторы писем искренно претендуют на особое знание. Нам кажется, что они обладают всевидящим взглядом.

Такого знания и такого взгляда у потомков нет. Никакие источники, документы, догадки, построения ума или прозрения души не вернут того, что он сам рассказал о себе в своих письмах. В них он открылся своим современникам и потомкам, унеся все остальное с собою, чего никто и никогда не угадает, не воскресит и не узнает. Каждый прочтет и услышит в письмах гениального писателя то, что ему сегодня прочтется и услышится.

«Что ищешь и находишь в письмах? Личные интонации, живой голос – как говорил, не заботясь о выделке фразы, подробности быта, сшибки мнений. Какая-то пора в судьбе личности, очаровавшей надолго нашу душу, кажется особенно значимой, созвучной собственным настроениям. Какие-то задатки, нереализованные потенции остаются вне – их мы и узнаем по письмам» [21. С. 421].

Все выше изложенное определяетактуальность работы Учитывая это, мы посчитали нужным обратиться к эпистолярному наследию А. П. Чехова.

Письма писателя, личные и, казалось бы, важные лишь для тех, кому они предназначались, обращены к будущему, они остаются открытыми письмами. Чего бы мы не искали в них – пояснений ли к творчеству и личной биографии Чехова, картины ушедшего времени или крылатых слов, при чтении их остается чувство, о котором сказал когда-то С. В. Рахманинов: «Читаю письма Чехова. Прочитал уже четыре тома и с ужасом думаю, что их осталось только два» [16. С.22]. Эпистолярный жанр дает богатейший материал для изучения индивидуального стиля Чехова.

Перечитывая письма Антона Павловича, ловишь себя на мысли, что некоторые и сегодня можно копировать почти в точности. Это тем более важно, что многие из нас взявшись за перо, чувствуют растерянность, не умея найти языковые средства этикета и целесообразно применить их в рекомендации или в выражении соболезнования. Такими языковыми средствами являются этикетно-эпистолярные единицы – ситуативно обусловленные, коммуникативно направленные, тематически сопряженные, взаимосвязанные и взаимозависимые устойчивые формулы общения [22. С. 96]. Истинная культура и этикет общения прослеживается именно в письмах прошлого. Поэтому для нас, людей электронного века, хороший пример тоже не помешает.

Объектом исследованияпослужили письма А. П.Чехова к А. С.Суворину, О. Л.Книппер, Л. С.Мизиновой и К. С.Станиславскому.

Предметом исследования – этикетно-эпистолярные единицы.

Цель данной работы – выявить особенности этикетно-эпистолярных единиц в письмах А. П. Чехова к вышеперечисленным адресатам.

Цель исследования определила следующие задачи:

1.  Ознакомиться с подобранной литературой по теме;

2.  Изучить и проанализировать эпистолярное наследие А. П.Чехова, в частности письма к А. С.Суворину, О. Л.Книппер, Л. С.Мизиновой и К. С.Станиславскому.

3.  Систематизировать проанализированный материал по письмам;

4.  Определить и раскрыть особенности этикетно-эпистолярных единиц в письмах А. П.Чехова к адресатам.

Новизнаданной работы заключается в том, что письма в целом – явление мало изученное. Их исследование находится на пересечении нескольких дисциплин, они являются объектом истории, литературоведения языкознания и других наук. Лингвисты исследовали только некоторые особенности отдельных видов писем, следовательно, целостная картина данного вида литературной деятельности в науке отсутствует. Следует сказать, что письма почти не подвергались лингвистическому исследованию ни в языковом, ни в речевом плане. Среди ученых, изучавших речь А. П.Чехова на материале его писем, назовем Захарову В. Е., исследовавшую метафоры (1976), Жигареву Е. А., занимавшуюся авторским новообразованиями и их функциями в письмах писателя (1994), и Кудрявцеву М. И., изучавшую вводно-модальные единицы (1995) [23. С. 4-5].

Источником исследования явилось эпистолярное наследие А. П. Чехова, языковедческие и литературоведческие работы ученых-филологов. Предел исследования данной работы ограничен анализом писем к А. С.Суворину, О. Л.Книппер, Л. С.Мизиновой и К. С.Станиславскому. Более широкое исследование переписки с другими адресатами заслуживает особое внимание и составит отдельную работу.

В процессе работы над данной темой были использованы следующие методы:

- биографический (используется при выяснении связи интенсивности переписки, употребления особых этикетно-эпистолярных единиц (обращения, прощания и т. д.) с элементами биографии писателя);

- интерпретационный генетический (в работе используются фрагменты из истории развития эпистолярного жанра);

- сравнительный (используется при сравнении требований, предъявляемых к личной переписке в разные времена; при сравнении этикетно-эпистолярных единиц в письмах к разным адресатам);

- статистический (используется при подсчете редко употребляемых и наиболее употребляемых этикетно-эпистолярных единиц на основе общего количества исследуемых писем);

- аналитический (используется при непосредственном изучении этикетно-эпистолярных единиц).

Теоретическая значимость заключается в том, что в работе проводится системный анализ этикетно-эпистолярных единиц; выделяются особенности их функционирования в зависимости от адресата и характера письма.

Практическая значимость определяется тем, что теоретический и практический материал работы может быть использован студентами педагогического колледжа при подготовке и проведении уроков речевого этикета и факультативных занятий по русскому языку и литературе на разных этапах профессиональной практики.

Структурно работа состоит из введения (в котором дается обоснование выбранной темы, определяется актуальность и новизна, объект и предмет исследования, намечаются основные этапы работы, определяется теоретическая и практическая значимость), двух глав (в первой главе рассматривается история изучаемого вопроса, теория эпистолярного творчества, эпистолярное наследие А. П.Чехова; во второй главе производится анализ этикетно-эпистолярных единиц, выявляются их особенности, в зависимости от адресата письма), заключения, списка использованной литературы (30 источников) и приложения, в котором содержатся диаграммы, позволяющие наглядно представить особенности этикетно-эпистолярных единиц в письмах; представлен дидактический материал к урокам по русскому языку, разработанный на основе писем А. П.Чехова; произведена подборка писем, в которых А. П.Чехов дает оценки произведениям художественной литературы, высказывается о своих произведениях, о писательстве вообще.

Апробация результатов исследования. Основные выводы и результаты были представлены на V юбилейных региональных студенческих научных чтениях, посвященных памяти В. И.Даля, которые проходили в Канском педагогическом колледже в 2006 году. Разработанный на основе писем А. П.Чехова дидактический материал нашел свое применение на уроках русского языка в 9 классе во время прохождения Государственной педагогической практики.

Глава 1. Теория эпистолярного жанра

1.1 Из истории эпистолярного жанра

«Письмо» как литературный жанр распространилось со времен античности в греческой и особенно в римской литературе. Письма Цицерона, Сенеки, Плиния Младшего – образцы ранней эпистолярной литературы. На Востоке, в Греции, Риме, Древней Руси, средневековой Европе искусства писать письма достигло высокого развития. Римляне причисляли это искусство к изящным и свободным, оно составляло часть воспитания.

В античных эпистолярных теориях письма называли «половиной диалога» (т. е. диалогом без собеседника), но при этом подчеркивали отличие письма как письменной формы речи от речи разговорной: «…письмо нуждается в более тщательной обработке, чем диалог: ведь диалог подражает речи, сказанной без подготовки, экспромтом, письмо же пишется и посылается как подарок». [8. С. 79].

«Письма изобретены для сообщения мыслей своих отсутствующим», - говорится в «Новом и полном письмовнике, или всеобщем секретаре, содержащим в себе письма: известительные, советы подающие, обличительные…» 1829 года. И далее: «Они служат вместо изустного разговора и как бы пред глаза представляют людей, удаленных друг от друга. Искусство писать письма есть способ, которым почти все связи в обществе содержатся» [18. С. 85].

Авторы письмовника сравнивают письмо человека с его собственным портретом, который легко испортить даже одной неправильной чертой. Они считают, что «письменный слог должен быть не слишком высок, но и не слишком шутовской, он должен быть похож на обыкновенный разговор» [18. С. 87].

Древние риторики и «письмовники» давали правила переписки и образцы искусства писать письма и настаивали на том, что задача письма – называть вещи своими именами, оставаться документами, бытовыми явлениями при всем искусном оформлении. Общий сюжет письма может отсутствовать. К композиции письма нет ничего обязательного, все зависит от намерений пишущего, он властен оборвать повествование на полуслове и вернуться к теме, затронутой вначале. В конце же может и не ставить подписи.

Для сравнения с теми требованиями, которые предъявлялись древними риториками и «письмовниками» к личной переписке, приведем требования, которые предъявлялись в XIX веке. Из книги «Жизнь в свете, дома и при дворе», изданной в 1890 году понятно, что во многом было право общество, строго следящее за правилами приличия, и во многом было правы наши предшественники, соблюдающие этикет. Авторы этой работы считают, что «…следует писать о том лице, которому предназначается письмо, и касаться предметов, могущих интересовать его, затем уже можно сообщить о самом себе, описать свою обстановку и препровождение времени, в заключение снова обратиться к личности корреспондента, расспросить о различных обстоятельствах, имеющих к нему отношение, и затем выразить желание скорого свидания» [18. С. 89].

В XIX веке письмам придавалось не меньшее значение, чем теперь. Об этом свидетельствует и более ранний, изданный в 1881 году, сборник «Хороший тон» Германа Гоппе [18. С. 86]. Есть смысл перенять и некоторые правила, бытовавшие тогда. Ибо значимая часть хороших манер – это не дань моде, не сиюминутные веяния, а отшлифованные временем правила, следование которым избавляет нас от неудобств, принося радость от общения.

Так, «Сборник советов и наставлений», выпущенный в 1889 году, был в свое время буквально настольной книгой. Основные положения приемлемы и сейчас, они возрождаются (правила обращения, оформления писем и т. д.). Книга повествует нам о том, что «в искусстве составлять письма играет весьма важную роль умение отличать того, к кому мы пишем, дать верный тон своему письму, т. е. такой тон, который вполне верно согласовался бы с теми чувствами и отношениями, к которому пишем». И далее: «Всякое письмо, кем бы оно написано ни было, отражает нравственный облик пишущего, мерило его образования. Вот почему следует в переписке быть утонченно-остроумным и твердо помнящим ту святую истину, что по письмам люди метко заключают о моральном достоинстве» [18. С. 90].

Письмо приспособлено к передаче возможно большей и разнообразной информации в возможно меньшем объеме послания. Подобная «экономность» сообщения закрепилось исторически: ведь частная переписка отражает всю повседневную жизнь людей за пределами их официальных отношений, а это огромный комплекс эмоций, размышлений, поступков.

Значение частных писем больше, так как интимная беседа позволяет о многом говорить открыто, поднимать вопросы, которые публично ставить нельзя – политические, философские, исторические. То есть эпистолярная литература открывала возможность для обмена мнениями по проблемам, которые считались недискуссионными.

Деятели культуры и искусства подняли язык писем на уровень языка художественных произведений. Они даже публиковали некоторые свои письма в качестве художественных и публицистических произведений. Например, статьи Н. В.Гоголя в «Выбранных местах из переписки с друзьями» являются отрывками из личных писем автора. Личные письма А. С.Пушкина, П. А.Вяземского, В. А.Жуковского и многих других писателей читали в свое время в кружках и салонах как литературные произведения. А сами авторы писали письма не с меньшим старанием, чем свои художественные произведения. Сохранились черновики некоторых писем известных деятелей культуры и искусства, которые свидетельствует о тщательной работе над содержанием и слогом писем.

Все это особенно важно, когда речь идет об эпистолярном наследии великих людей, писателей, так как их письма является историческими документами для характеристики самих авторов и современной им эпохи, их языка.

Обращение к эпистолярному наследию творческой интеллигенции является неслучайным, поскольку дружеские письма писателей, театральных деятелей, художников конца XIX – начала XX веков имеет большое значение для современной культуры как в собственно языковом отношении (особенно в свете современной языковой ситуации), так и в культурно-историческом.

Творческая интеллигенция была носителем элитарной речевой культуры, что проявлялось, прежде всего, в особом языковом вкусе, то есть в системе идейных, психологических, эстетических и иных установок человека или общественной группы в отношении языка и речи на данном языке, в простоте и живости построения фразы, в явном самоконтроле речевого поведения. Именно в дружеских письмах, характерной чертой которых являются «раскованность», содержательная свобода, доверительно-дружеские отношения между коммуникантами, раскрывается «секрет» использования языка, обнаруживается система речевых предпочтений.

Дружеская переписка носила не только интимный характер, но и становилась своеобразной формой общественно-публицистических и литературных бесед, являясь творческой «лабораторией», в которой формировался русский литературный язык, наиболее полно раскрывалась языковая личность. Дружеские письма творческой интеллигенции – это своеобразные документы эпохи.

В разные времена эпистолярный жанр привлекал писателей своими большими возможностями. А. И.Герцен писал: « Я за отступления и за скобки всего больше люблю форму писем… - можно не стесняясь писать, что в голову придет». А также: «Я всегда с каким-то трепетом, с каким-то болезненным наслаждением, нервным, густым и, может, близким к страху смотрел на письма.…Как сухие листы, перезимовавшие под снегом, письма напоминают другое лето, его зной, его теплые ночи, и то, что оно ушло на веки веков, по ним догадываешься о ветвистом дубе, с которого их сорвал ветер, но он не шумит над головой и не давит всей своей силой, как давит в книге». Переписка становится «какой-то движущейся, раскрытой исповедью… все закреплено, все помечено в письмах…без румян и прикрас» [23. С. 23].

В данном случае письмо определяется как частное неофициальное письменное общение лиц (адресанта и адресата), характеризующееся достаточной содержательной свободой, наличием стандартных эпистолярных элементов (обращение, подпись, а также дата, место написания), предполагающее, как правило, получение ответа и не предназначенное автором письма для публикации. Для дружеского письма большое значение имеет постоянное ощущение личности адресата автором письма, «домашность» материала, его автобиографизм.

Письма писателей – важный источник, представляющий большое и разностороннее значение для изучения личности и творчества их авторов, времени, в которое они жили, людей, которые их окружали и входили с ними в непосредственное общение. Но писательское письмо – не только историческое свидетельство: оно имеет свое отличие от любого другого письменного памятника, архивной записи или даже прочих эпистолярных документов. Письмо находится в непосредственной близости к художественной литературе и может порой превращаться в особый вид художественного творчества, видоизменяя свои формы в соответствии с литературным развитием, сопутствуя последнему и предупреждая его будущие жанровые и стилистические особенности.

1.2 Вопрос жанрового определения писем

Опубликованные в последние десятилетия теоретические исследования ученых показали, что, несмотря на давнее существование теории жанров, общая теория жанра является актуальной и самой дискуссионной областью изучения, что она сложна и что в научной литературе так и не сложилась единая концепция жанра. Это влияет на разработку теории конкретных литературных жанров, в данном случае эпистолярного.

В современной науке практически отсутствуют труды, в которых бы глубоко разрабатывалась теория этого жанра.

Во-первых, отсутствует четкое и полное определение писем как одной из форм эпистолярия. Есть сведения об истории письма, определенные высказывания писателей об этой литературной форме, а также указания ученых на некоторые особенности писем.

Во-вторых, весьма сложным является также вопрос определения жанровой сущности писем, записок, дневников. Одни ученые относят эти литературные произведения к формам мемуарной литературы (А. Г.Тартаковский, Н. Л.Лейдерман, А. Я.Гуревич, Л. Д.Люблинская, Т. А.Марахова). Другие, такие как М. П.Алексеев, Ю. И.Айхенвальд, А. М.Малахова, Б. Л.Модзалевский и другие, придерживаются мнения, что эпистолярное наследие писателей является своеобразным жанром его художественного творчества [10. С. 19-20].

Некоторые ученые считают наиболее яркой чертой писем их направленность на конкретного читателя. А поскольку адресатом может быть не один человек, а группа лиц, то в содержании письма могут затрагиваться вопросы не только личного характера, но и общественные, государственные проблемы. Поэтому (в зависимости от адресата, назначения письма) можно выделить разновидности эпистолярного жанра, наблюдающиеся и в эпистолярии А. П.Чехова, письма которого являются объектом нашего исследования [23. С. 24].

Все письма можно классифицировать с нескольких точек зрения. Один из видов классификации – с точки зрения постоянного адресата, то есть сколько писем было адресовано конкретному лицу и какой общий тон этих писем. Можно классифицировать письма и с точки зрения содержания и его целей. Условно в этой классификации выделяют следующие группы применительно к исследуемому материалу: частные письма, деловые письма, публицистические письма и философские.

Разные литературные жанры в разной степени отражают языковую специфику личности. Эпистолярный жанр можно назвать универсальным, так как он особенно благоприятен для исследования языковой личности во всем богатстве ее проявления.

Через язык писателя мы познаем его стиль, его личность, его мировоззрение. Если исследуется творчество какого-либо автора, то через язык познаются его герои, темы, идеи, образы и сам автор. Если же объектом исследования становятся письма писателей, то в гораздо большей степени раскрываются они сами, их картины мира, эстетические и этические взгляды [23. С. 32].

Благодаря использованию определенных этикетно-эпистолярных единиц раскрывается авторский стиль, проявляющийся не столько в сознании новых слов и значений, сколько в отборе речевых средств и своеобразном их применении. Под этикетно-эпистолярными единицами в данной работе понимаются ситуативно обусловленные, коммуникативно направленные, тематически сопряженные, взаимосвязанные и взаимозависимые устойчивые формулы общения [22. С. 96].

1.3 Этикетные речевые формулы в письмах

Письмо – это особый (эпистолярный) жанр речи. Оно составляется и направляется адресату с целью сообщить ему что-либо, уведомить о чем-либо, поддержать с ним общение и т. д.

Жанр письма диктует большую стереотипизированность выражений, чем устное общение, отсюда особый, свойственный эпистолярному жанру набор этикетных выражений.

Этикет письма – это часть речевого этикета вообще, однако особая его часть, поскольку контакт между общающимися происходит не непосредственно, а дистантно во времени и пространстве, в письменной форме. И временно-пространственная дистантность, и письменная форма предполагают особый жанр письма и диктуют выбор определенных языковых средств, отличающихся от средств устного речевого этикета. Дистантность «собеседников» в пространстве исключает мимику, жест, интонацию, то, что можно назвать пониманием с полуслова, возможность переспроса, ситуативную подкрепленность, поэтому предполагает сравнительную полноту конструкций, развернутость, последовательность изложения, то есть те особенности, которые характерны для монологической речи. Однако письмо нельзя назвать монологом в полном смысле, так как наличие конкретного адресата, а главное – предполагаемого его ответа вызывает и диалоговые формы общения (приветствие, прощание, обращение и т. п.) [1. С. 3-9].

Дистантность «собеседников» в пространстве может вызвать необходимость описания жеста, например: обнимаю; целую; жму руку.

Дистантность «собеседников» во времени вызывает необходимость напоминания адресату о поставленных в его письме вопросах, о возвращении к темам, уже ранее названным (Ты спрашиваешь, как я живу…), то есть опять-таки письмо выделяется как особый жанр диалогическо-монологического текста.

Композиционно письмо состоит из трех частей: 1) зачина (обращение, приветствие и т. д.), 2) информационной части и 3) концовки. Именно эти этикетно-эпистолярные единицы мы намерены рассмотреть в данной работе.

1.4 Композиционные части неофициального письма

Зачин письма

Каждый тип письма предполагает свои характерные виды зачинов, которые определяются степенью стандартизованности письма. Естественно, в деловом письме стандартизованность самая высокая, в дружеском письме – самая низкая.

Такой вид зачина как указание места, откуда отправляется письмо, и даты написания в начале письма могут отсутствовать в неофициальных письмах.

К зачину русского письма относятся также обращения, приветствия. Последовательность семантических частей в зачине неофициальных писем следующая:

1.  Место и дата написания письма (факультативно).

2.  Приветствие (факультативно).

3.  Обращение.

Место написания и дата в письме

Место написания письма – это географическое наименование: от самого широкого – названия государства (Россия, Франция), до узкого – названия города (г. Москва, г. Санкт-Петербург), деревни (дер. Вязники), поселка (пос. Октябрьский). Кроме того, это могут быть условные наименования места, откуда пишется письмо: санаторий «Анапа», борт теплохода «Грузия» и т. д. Как видно из примеров, чаще употребляется сочетание родового названия с условным, что типично для писем неофициальных.

Дата написания письма чаще всего включает число, месяц и год. Все эти три элемента оформляются различными способами: число может быть заключено в кавычки, слово года пишется сокращенно. В других типах писем месяц может обозначаться цифрой, римской или арабской, например: 8/Х-1978 г., 8.Х.78, 8-Х-78, 8.10.78 г. В письме указание на год может отсутствовать, но зато иногда может помечаться время суток и день недели. Например: 8.Х, утро; 7/VIII, воскресенье; 11 часов утра, суббота.

Обращение в письме

Выбор этикетных форм обращения определяется нормами русского речевого этикета.

Выбор имени и отчества, полной или уменьшительной формы имени, а также имени и наименования родства с ласкательными суффиксами (например: Валечка, мамочка) определяются взаимоотношениями адресата и отправителя, степенью их близости, характером отношений в данный момент, содержанием письма и т. п.

Форма обращения со словом дорогой является широко распространенной. Причем слово дорогой носит в этом случае нейтральный характер. Как нейтральное слово оно противопоставлено, с одной стороны, таким «ласковым», «интимным» словам, как милый, родной и т. п., а с другой стороны, таким «официальным» словам, как уважаемый, многоуважаемый и т. п. Следует также отметить, что обращение дорогой, сопровождается местоимением мой (моя), так же носит интимный характер (например: Дорогая моя мамочка!). Порядок слов мой и дорогой, любимый и др. может быть различным. Например: Дорогой мой! Любимая моя! Или Мой дорогой! Моя любимая!

Среди близких людей распространено употребление большого числа индивидуальных, окказиональных ласковых обращений.

Приветствие в письме

Типичным элементом зачина является приветствие, которое может начинать частные официальные и неофициальные письма. Письма могут начинаться: 1) с обращения; 2) с приветствия и обращения; 3) с обращения и приветствия; 4) с приветствия.

Наиболее употребительными стилистически нейтральными являются приветствия Здравствуй (те)! Добрый день!, которые могут стоять как перед обращением, так и после него, например: Здравствуйте, дорогая Екатерина Ивановна! Дрогой Семен Васильевич, здравствуйте! Добрый день, милая моя Оленька! Родной мой сыночек, добрый день!

Слово приветствовать оформляет различные приветствия. Например: Разрешите приветствовать Вас, глубокоуважаемый Алексей Николаевич! Такие приветствия встречаются в неофициальных письмах людей старшего и среднего поколения, например: Дорогой Виктор, сердечно приветствую тебя.

В приветствии нередко выступает формула шлю (шлем) привет. Эта формула типична для неофициальных писем. Например: Шлю горячий привет, дорогая Клава!

Приветствия нередко содержат указание на место, откуда посылается письмо, например: Приветствую Вас из Крыма! Шлю Вам привет с борта теплохода!

Приветствия, оформляемые словами приветствую, привет, нередко сопровождаются пожеланиями и поздравлениями, если тематика письма это предусматривает. Например: Костя! Привет из Крыма и наилучшие пожелания! Сердечно приветствую участников Международной научной конференции.

Информационная часть

Для перехода непосредственно к информационной части, существуют стереотипные фразы. Они гармонично вводят сообщения (например: В нескольких словах расскажу о делах или Спешу сообщить новость… и т. д.). Имеются и стереотипные фразы, заключающие информационные сведения (например: На этом я кончаю. Или Ну вот и все новости и т. д.).

К элементам информационной части письма также относят скрепы – формулы, позволяющие вводить новый, значимый отрезок письма. Переход от абзаца к абзацу, от одной мысли к другой, как правило, реализуется при помощи скрепы-присоединения, скрепы-противопоставления, скрепы-обобщения.

Скрепа-присоединение вводит добавочное сообщение, например: В дополнение к сказанному сообщаем…; Да, еще хочу добавить, что

Скрепа-противопоставление вводит сообщение, содержащее ограничение или противопоставление к сказанному, например: Таким образом, мы в основном согласны с Вашим условием. Однако я должен высказать ряд уточнений.

Скрепа-обобщение, как правило, вводит итоговое сообщение к сказанному ранее, например: Исходя из вышеизложенного, можно прийти к следующему выводу…

Концовка письма

Концовка письма так же, как и зачин, имеет нормированную последовательность частей.

В конце неофициального письма располагаются такие части: 1)итоговые фразы; 2) повторные извинения, благодарности, поздравления; 3) предположения, что переписка будет регулярной; 4) просьба писать и ответить на вопросы (часто эти вопросы перечисляются); 5) приветы и просьбу передавать приветы; 6) прощание; 7) PS – (post scriptum – буквально: после написанного) – где дописывается то, что было случайно пропущено в тексте письма.

Последовательность семантических частей в концовке письма следующая:

1.  Итоговые фразы.

2.  Просьбы писать.

3.  Предположения, что переписка будет нормальной.

4.  Повторные извинения, поздравления, пожелания.

5.  Благодарности.

6.  Приветы и просьбы передать приветы.

7.  Прощание и выражения, сопровождающие прощание.

8.  Уверения в уважении, дружбе, любви.

9.  Подпись.

10.Приписки.

При этом не все элементы схемы должны присутствовать в письме обязательно. Раскроем некоторые из них требующие разъяснения.

Подпись в конце письма

Подпись в конце письма соответствует принятым между корреспондентами формам обращения. Если корреспонденты называют друг друга по имени-отчеству, то отправитель пишет в конце письма свое имя-отчество, а если они называют друг друга по имени или по наименованию родства – то и подписываются именем или наименованием родства, причем уменьшительная форма часто соответствует той, которая привычна для корреспондентов.

Нестандартные адресатные подписи в дружеском письме также выражают отношение автора письма к адресату, служат для установления и поддержания общения, «наращивают» прагматический эффект коммуникации. Например: Твой Кокося (К. С. Станиславский – Н. К. Шлезингеру; 12 декабря 1886 г.).

Стереотипный ввод приписки в конце письма

Приписка – текст, который располагается после подписи. Первая приписка может вводиться знаком P. S. (постскриптум), а вторичная приписка – P. S.S. (постпостскриптум), после которых могут идти фразы: Дополнительно сообщаю…, Еще одна новость…и др.

В частных письмах возможны приписки без знака P. S.

1.5 Эпистолярное наследие А. П. Чехова

Письма художников слова представляют для читателей не только историко-литературную, но и эстетическую ценность. В этом отношении большой интерес вызывает эпистолярное наследие А. П. Чехова. Когда в 1912 – 1916 годах были впервые опубликованы его письма, современники назвали их вторым собранием сочинений писателя. Это настоящая чеховская проза, глубоко содержательная и совершенная в художественном отношении, безупречная по стилю.

В чеховской переписке в целом есть свое единство, несводимое к подборкам выдержкам и цитат. В несметном множестве страниц, писавшихся по различным поводам разным людям на протяжении многих лет, нет ни одной лишней или скучной - «каждая или прекрасна, или нужна». Их можно перечитывать снова и снова, и это – захватывающее чтение.

Общественная и личная жизнь Чехова, отношение с писателями (среди них старших был Л. Н. Толстой, а младшими – И. А.Бунин и М. Горький), отзывы о сотнях прочитанных книг, врачебная деятельность, путешествие на Сахалин, история работы над собственными рассказами и повестями, над «Чайкой» и «Вишневым садом», история жизни, такой недолгой и такой содержательной, что, кажется, ни один день не был потрачен в пустую, ни один час не прошел бесследно и зря – все нашло отражение в письмах [Приложение 1]. Все, что сказал Чехов о своей жизни в эпистолярном наследии, было правдой от первого до последнего слова, и в то же время в них нет ничего похожего на ту непрошенную, с душой нараспашку, откровенность, которая озадачивает хуже всякой лжи [10. С. 8].

Письма Чехова можно перечитывать постоянно и всегда находить не просто нечто новое, что особенно звонко звучит сегодня. «Чеховские письма уникальны. Адресованные одному конкретному лицу, при чтении они производят ошеломляющий эффект обращения лично к тебе. Кажется, Чехов разговаривает лично с тобой тет-а-тет, доверяет только тебе нечто свое, сокровенное, интимное, и душа твоя благодарно открывается навстречу» [20. С 12].

Чехов писал свои письма не для печати. Он и представить себе не мог, что они будут изданы, что ими будут зачитываться миллионы людей. Никаких завещательных распоряжений по поводу своей переписки Чехов не сделал. «Все сложится, когда мы умрем», - сказал он Бунину незадолго до смерти. Он умер в 1904 году, и вскоре после его смерти родные издали шесть томов его писем. Письма эти вошли в копилку духовного опыта человечества и заняли там свое законное место. Они читались с таким же вниманием, с таким же глубоким интересом, с каким в России принимались все, что было подписано именем Чехов. Время доказало: «эпистолярное наследие Чехова не менее значимо, чем его произведения. Его письма – послание миру. Доверительный совет. Предостережение.… И каждый распорядится этим редким духовным богатством, как сможет» [20. С. 14].

Эпистолярная проза А. П. Чехова, пропустившая через себя все проблемы современного ему общества, - часть литературного наследия писателя и всей культуры России. Эти слова наглядно подтверждают еще одну истину, высказанную генеральным директором и художественным руководителем Национального академического театра русской драмы им. Леси Украинки Михаилом Резниковичем, о том что, письма Чехова для многих представителей творческой интеллигенции стали «без преувеличения, второй Библией» [20. С 15].

Объем переписки огромен. В его архиве оказалось около 10000 адресованных ему писем, которые он сохранял в величайшем порядке. По-видимому, А. П. Чехов сохранил почти все, что было адресовано ему за всю жизнь. Что касается его корреспондентов, то лишь немногие из них понимали значение и ценность чеховских писем и берегли их – здесь не хватает не сотен, а по меньшей мере полутора тысяч невосполнимых страниц.

Респондентами Чехова были не только члены семьи, друзья, но и совершенно незнакомые люди, разные по своему общественному положению, профессии, возрасту, национальности. Антон Павлович переписывался с писателями, редакторами и издателями, с композиторами и художниками, с режиссерами и актрисами, театральными критиками, крестьянами и государственными чиновниками, с врачами.

1.5.1 Переписка А. П.Чехова и А. С.Суворина

Много писем адресовано Алексею Сергеевичу Суворину – беллетристу, драматургу и фельетонисту, создателю «Нового времени». Их личная переписка длилась 17 лет. По замечанию Э. А. Полоцкой, письма Чехова к Суворину – может быть, самые содержательные во всей чеховской переписке.

Издателя Суворина и писателя Чехова связывали откровенная дружба и взаимная привязанность. Наш современник, английский славист Дональд Рейфилд, писал, что истинный душевный комфорт Суворин испытывал в кругу друзей, и самая трогательная дружба связывала его с Чеховым.

Знакомство Чехова и Суворина относится к концу 1885 году, когда газета «Новое время» достигла высшей славы, а его издания и книжные лавки распространились по стране и заняли одно из первых мест в русской книжной торговле. Суворин и Чехов вместе путешествовали по Европе в 1891 и 1894 годах. В издании Суворина вышли в свет отдельные книги произведений Чехова. Это сборники «В сумерках» (1887), «Рассказы» (1888), «Хмурые люди» (1890), «Пьесы» (1897), некоторые другие.

В первые годы знакомства с Сувориным Чехов был высокого мнения о нём как о человеке и отделял его позицию от позиции газеты «Новое время». На самом деле, Суворин был интереснейшим собеседником, чему способствовала его громаднейшая начитанность. Суворин был знатоком театрального искусства, театр был его страстью. Он сам писал пьесы.

Дружба Чехова и Суворина вызывала у современников противоречивые чувства. Так, Д. С.Мережковский писал: «Суворин и Чехов соединение противоестественное: самое грубое и самое нежное. Пусть в суворинских злых делах Чехов неповинен (Суворин отошел от позиции либерального и даже демократического журналиста к национализму и шовинизму), как младенец; но вот черт с младенцем связался».

В 1898 году между Чеховым и Сувориным возникли расхождения. В известном деле Дрейфуса Суворин показал себя явным сторонником антисемитизма и вообще борьбы со всякими «инородцами». Отношения Суворина и Чехова приняли формальный характер, пути их разошлись.

В письмах к этому человеку затрагивается очень много вопросов – литературных, театральных, множество общественных проблем. Письма связаны глубокой тематической последовательностью и логикой. На протяжении целого десятилетия Чехов стремится влиять на Суворина, воспитывать его в духе того сурового и сдержанного протеста, который определял его собственную жизнь. В письмах к нему Чехов был откровенен и настойчив в защите своего мировоззрения и своей правды.

Перечитывая письма к Суворину, нетрудно заметить, что они острополемичны, что Чехов далеко не всегда спорит с ним лично, чаще – с программой, очередным номером или определенной статьей «Нового времени».

В этой переписке были совершенно личные страницы, окрашенные своеобразной лирикой и душевным теплом. Здесь обсуждались замыслы и сюжеты будущих рассказов и пьес, а иные из них предполагалось писать совместно.

От обширной, длившейся много лет переписки с А. С. Сувориным сохранилась лишь одна чеховская часть; поэтому история взаимоотношений этих сложных, непохожих друг на друга и все же близких людей предстает в неполном, поневоле одностороннем свете. Образ Суворина-человека ясно и, конечно, без всякой предвзятости отразился в чеховских письмах. Поэтому эволюция чеховского отношения к Суворину представляется сравнительно ясной: в начале знакомства он казался «замечательны человеком нашего времени» (А. С. Лазареву-Грузинскому, 22 марта 1888 г.), в письмах второй половины 90-х годов преобладают отрицательные, иногда чрезвычайно резкие отзывы. О взаимоотношениях Чехова с Сувориным писал в своем дневнике В. Г. Короленко: «…У него выходило хорошо все, - даже сношения с Сувориным, с которым он дружил сначала и разошелся потом. И все ясно до прозрачности: почему дружил и почему разошелся» [11. С. 329].

1.5.2 Переписка А. П.Чехова с О. Л.Книппер

Слета 1899 года начался обмен письмами между драматургом и О. Л.Книппер, продолжавшийся с перерывами до весны 1904 года. Известно 433 письма и телеграммы Чехова к Книппер и более 400 писем Книппер к Чехову — это самая большая по объему чеховская переписка. Она полнее всего отражает жизнь Чехова в последние годы.

Ольга Леонардовна Книппер(в замужестве Чехова) — актриса в Художественном театре со для его основания до своей смерти. Первая исполнительница ролей в чеховских спектаклях МХТ: Аркадиной («Чайка»), Елены Андреевны («Дядя Ваня»), Маши («Три сестры»), Раневской («Вишневый сад»), Сарры («Иванов»). Народная артистка СССР(1936).Автор воспоминаний «Несколько слов об А. П. Чехове», «Последние годы», «ОбА. П. Чехове».

Первые их встречи с Чеховым произошлина репетициях спектаклей МХТ «Чайка» и «Царь Федор Иоаннович». Чехов не был свидетелем триумфа своей «Чайки» в Художественном театре, но все, кто писал ему в Ялту об этом, упоминали об исполнении Книппер роли Аркадиной как о самой большой удаче спектакля.

Книппер заняла исключительное место в духовной жизни Чехова последних лет, и письма к ней полнее всего отражают его внутренний мир в эти годы — в той степени, в какой Чехов вообще считал нужным приоткрывать этот внутренний мир другим, даже самым близким людям.

Круг событий художественной жизни, о которых Чехов и Книппер пишут друг другу, очень широк; первый период истории Художественного театра предстает в их письмах как часть общей культурной панорамы России на рубеже веков. Со страниц их писем звучат голоса Толстого, Горького, Станиславского, Немировича-Данченко, Бунина, актеров МХТ, молодых писателей. Уровень суждений о литературе и искусстве определяет в этой переписке А. П.Чехов.

Все это питало их особую духовную близость. Письма Чехова к Книппер, наряду с его произведениями последних лет, стали наиболее достоверным отражением его внутренней жизни — той жизни, о которой Книппер впоследствии писала: « ...таким я знала его: Чехов, слабеющий физически и крепнущий духовно... Жизнь внутренняя за эти шесть лет прошла до чрезвычайности полно, насыщено, интересно и сложно...».

Встречные и ответные письма Чехова и Книппер словно связаны единым драматическим сюжетом, читаются как литературный памятник громадного человеческого интереса, как одно из самых щемящих повествований о встречах и разлуках.

Ольге Леонардовне суждено было пережить Чехова на 55 лет. Ее талант будет знать немало взлетов, она создает выдающиеся образы в произведениях Тургенева, Гоголя, Достоевского, Горького. Но вершинами творчества актрисы остались ее Маша, ее Раневская. В 1924 году за границей были опубликованы письма Чехова к ней, а 1934 и 1936 годах А. Б.Дерман издал два первых тома переписки Чехова и Книппер [12. С. 78].

1.5.3 Переписка А. П. Чехова с Л. С. Мизиновой

Письма к Лидии Стахиевне Мизиновой — подруге М. П. Чеховой, занимает видное место в эпистолярном наследии Чехова. Ее личность, судьба, глубокое чувство к Чехову оставили след в жизни и творчестве писателя.

Знакомство Чехова с Мизиновой произошло осенью 1889 года, когда она начала преподавать в гимназии Л. Ф. Ржевской, сблизилась с М. П. Чеховой и стала бывать в доме Чеховых. С марта 1890 года встречи становятся частыми. Мизинова делает для Чехова выписки из книг о Сахалине в Румянцевском музее. В эти полтора месяца, вплоть до самого отъезда Чехова, он и Мизинова видятся постоянно.

Стиль их писем создан чеховским юмором и той атмосферой непринужденного веселья, которая возникала вокруг Лики в семье Чеховых. Чехов был увлечен, чувствовал, что нравится, и потому сами собой рождались остроты, поддразнивания, каламбуры, прозвища, обыгрывание вымышленных ситуаций имен Ликиных поклонников, пародии на любовные письма неизвестных лиц. Все это составляло вместе такую густую имитированную среду, что проявления истинного чувства, полупризнания тонули в ней и приобретали нереальный характер.

Переписка 1892 года говорит о большом дружеском сближении Чехова с Мизиновой. Он делится и мелочами ежедневной жизни в Мелихове, и серьезными событиями все это дружески доверительно. Что же касается степени увлеченности их друг другом - письма их звучат как бы «на разной волне». От этого часто возникает непонимание: Чехов шутит — Мизинова сердится или недоумевает, просит его перечитать ее письмо.

С осени 1802 года в письмах Мизиновой появляется мотив прожигания жизни, сменивший прежний — замужества. «Ах, спасите меня и приезжайте!»— пишет она в отчаянии. Чехов оставляет этот зов без ответа. Дальнейший ход событий известен: роман Лики с Потапенко, рождение дочери... В то самое время, когда Мизинова в тихом городке Швейцарии в одиночество ожидала рождения ребенка, Чехов написал ей слова, которые толковали иногда как раскаяние, сожаление, признание своей ошибки: «Я не совсем здоров. У меня почти непрерывный кашель. Очевидно, в здоровье я прозевал так же, как Вас» (18 (30) сентябри 1894 г.). Но это была ностальгия времени, поправить что-либо в настоящем Чехов не стремился. Их письма последующих лет теплы и дружественны. В ялтинских письмах Чехова 1898—1899 годов, может быть, сильнее, чем обычно, выражена потребность в присутствии Лики — отчасти, возможно, от скуки ялтинской жизни. Между тем в конце 90-х годов в жизнь Чехова вошла О. Л. Книппер.

Переписка Чехова с Мизиновой — одни из самых больших и протяженных циклов в его эпистолярном наследии. Известно 67 писем Чехова к Мизиновой и 98 писем к нему. Письма Чехова неоднократно печатались, выборочно и полностью. Письма Мизиновой использовались частично, в исследованиях в комментариях к письмам Чехова; некоторые были процитированы в книге Ю. Соболева «Чехов» (М., 1934), включены Л. П. Гроссманом в его «Роман Нины Заречной»[12. С. 24].

1.5.4 Переписка А. П. Чехова с К. С. Станиславским

Константин Сергеевич Станиславский (настоящая фамилия – Алексеев) – артист и режиссер, один из основателей и директоров Московского Художественного театра, с 1936 года народный артист СССР. Поставил, в сотрудничестве с В. И.Немировичем-Данченко, все первые чеховские спектакли в МХТ, исполнял роли Тригорина в «Чайке», Астрова в «Дяде Ване», Вершинина в «Трех сестрах», Гаева в «Вишневом саде», Шабельского в «Иванове».

Первая встреча Станиславского и Чехова состоялась в конце 1888 года. До возникновения художественного театра они изредка встречались в театрах, на различных деловых заседаниях и юбилеях. С творчеством Чехова Станиславский по-настоящему начал знакомиться, когда, побуждаемый Немровичем-Данченко, взялся за постановку «Чайки».

В процессе работы театра над двумя первыми чеховскими спектаклями драматург и режиссер практически не общались. Первые их письма друг к другу (сохранилось 17 писем Чехова к Станиславскому и 37 писем Станиславского к Чехову) не отражают сколько-нибудь важных моментов этой работы. Только при постановке «Трех сестер» переписка между Чеховым и Станиславским стала более регулярной. Хотя они и разошлись в видении отдельных сцен, в целом постановка «Трех сестер» в Художественном театре вызвала наибольшее удовлетворение у автора пьесы. Режиссер вместе с актерами смог уловить «чеховское настроение» и заразить им зрительный зал.

Письма, посвященные последней пьесе, «Вишневому саду», отражают ту большую близость, «простые отношения», которые установились между Станиславским и Чеховым. Писатель посвящал Станиславского в ход работы над пьесой, а затем подробно обсуждал распределение ролей, особенности сценического решения.

В своей знаменитой книге написанной почти через два десятилетия после смерти Чехова, когда чеховские спектакли Художественного театра давно выдержали испытание временем, он говорил о «неисчерпаемости» и «многоликости» Чехова, отнюдь не до конца освоенных в первых мхатовских постановках. «Вечно стремящийся вперед Чехов» обогнал, по его словам, развитие театра. Как завещание режиссерам и актерам будущего звучат в книге «Моя жизнь в искусстве» слова великого реформатора сцены: « …глава о Чехове еще не кончена, ее еще не прочли как следует, не вникли в ее сущность и преждевременно закрыли книгу. Пусть ее раскроют вновь, изучат и дочтут до конца».

Письма Чехова столь содержательны и литературны, что из отрывков и цитат можно составить связный текст, обладающий высоким художественным достоинством. Уже в наше время, таким образом, была скомпонована целая пьеса Л. А. Малюгина с прекрасным названием «Насмешливое мое счастье».

Глава 2. Этикетно-эпистолярные единицы в письмах А. П. Чехова

В представленной работе был произведен системный анализ писем к четырем адресатам: А. С.Суворину (180 писем), О. Л.Книппер (216 писем), Л. С.Мизиновой (67 писем) и К. С.Станиславскому (17 писем). Нами было задействовано 480 писем разных лет, написанных в период с января 1890 года по декабрь 1903 года [Приложение 3].

2.1 Зачин письма

Место написания и дата в письме

В письмах А. П. Чехова дата написания письма чаще всего включает число и месяц. При этом название месяца может быть написано сокращенно. Писем с таким написанием даты – 300 (63% от всех писем). Такие написания используются 128 раз в письмах к А. С.Суворину, 132 – к О. Л.Книппер, 40 – к Л. С.Мизиновой. Например:

21 сент. (Л. С.Мизиновой; 21 сентября 1898 г. Ялта),

23 янв. (А. С.Суворину; 23 января 1900 г. Ялта),

21 ноябрь. (О. Л.Книппер; 21 ноября 1903 г. Ялта).

В шести письмах такого типа число и месяц обозначены в концовке:

22 сен. (Л. С.Мизиновой; 22 сентября(4 октября)1897 г. Биарриц),

20 октябрь. (А. С.Суворину; 20 октября 1898 г. Ялта),

25 ноября. (О. Л.Книппер; 25 ноября 1903 г. Ялта).

Зачин с наименованием места и датой с указанием месяца используется в письмах 22 раза (5% от всех писем), при этом в 5 письмах место и дата написания обозначены на французском языке:

Красноярск, 28 мая. (А. С.Суворину; 28 мая 1890 г. Красноярск),

Мелихово, 23 июль. (Л. С.Мизиновой; 23 июля 1893 г. Мелихово),

4 Marz Moskau. (А. С.Суворину; 4 марта 1893 г. Москва),

3 окт. Abbazia. (Л. С.Мизиновой; 21 сентября (3 октября)1894 г. Аббация), Rome, 20 февр. (О. Л.Книппер;(7 (20) февраля 1901 г. Рим).

Иногда условно помечается наименование места, откуда пишется письмо. Таких писем 13 (3% от всех писем). Например:

11 сентября. Пароход «Байкал». (А. С.Суворину; 11 сентября 1890 г. Татарский пролив, пароход «Байкал»). В одном письме условное наименование места осуществляется на французском языке:

21 дек. 1900. Pension Russe, Nice или: 9 rue Gounod, Nice. (О. Л.Книппер; 21 декабря 1900 г. (3 января 1901 г.) Ницца).

В некоторых письмах дата написания включает помимо числа и месяца указания на год - 98 писем (20% от всех писем). Такое написание используются 11 раз в письмах к А. С.Суворину, 70 – к О. Л.Книппер, 17 – к К. С.Станиславскому), например:

2 февр. 1901. (О. Л.Книппер; 2 (15) февраля 1901 г. Рим),

13 май 91 г. (А. С.Суворину; 13 мая 1891 г. Алексин),

18 июль.1902. (К. С.Станиславскому; 18 июля 1902 г. Любимовка).

В письмах может иногда помечаться время суток и день недели. Такой тип написания даты встречается 17 раз (4% от всех писем). Например:

27 май. 4 часа утра. (А. С.Суворину; 27 мая 1891 г. Богимово),

пятница. (Л. С.Мизиновой; 14 июня 1896 г. Мелихово),

26 дек. 1900, вечер. (О. Л.Книппер; 26 декабря 1900 г. (8 января 1901 г.) Ницца).

В семи из проанализированных писем (1% от всех писем) месяц обозначается римской цифрой, например:

14/XII. (А. С.Суворину; 14 (26) декабря 1897 г. Ницца),

97 8/VIII. (Л. С.Мизиновой; 8 августа 1897 г. Мелихово),

92,III, 27. (Л. С.Мизиновой; 27 марта 1892 г. Мелихово).

В двух своих письмах А. П. Чехов использует нестандартное указание на дату:

9 марта. Сорок мучеников и 10000 жаворонков. (А. С.Суворину; 9 марта 1890 г. Москва),

17 марта. Алексия человека божия. (А. С.Суворину; 17 марта 1890 г. Москва).

В последнем примере использование нестандартного указания на дату связано с днем рождения А. С. Суворина – 17 марта.

В 21 письме (в 3 письмах к А. С.Суворину, 6 – к О. Л.Книппер, 12 – к Л. С.Мизиновой) место написания и дата не указывается (4% от всех писем), например:

- (А. С.Суворину; 25 июня 1891 г. Богимово),

- (Л. С.Мизиновой; 19 декабря 1893 г. Москва),

- (О. Л.Книппер; 15 августа 1902 г. Лозовая).

Обращение в письме

В проанализированных письмах самое большое распространение получили образные выражения обращения, которые выражают особое доверительное, дружеское расположение к адресату. Это достигается путем использования необычных эпитетов, сравнений. Таких выражений насчитывается 277 – 58% от всего количества обращений (7 писем к А. С.Суворину, 214 – к О. Л.Книппер, 56 – к Л. С.Мизиновой), например:

Голубчик…(А. С.Суворину; 1 апреля 1890 г. Москва),

Милая актрисуля, эксплуотаторша души моей. (О. Л.Книппер; 20 января (2 февраля) 1901 г. Ницца),

Золотая, перламутровая и фильдекосовая Лика! (Л. С.Мизиновой; 17 мая 1891 г. Алексин).

Можно отметить, что данные речевые обороты обращения наиболее характерны для писем к О. Л. Книппер и Л. С. Мизиновой.

В 24 письмах (6 писем к А. С.Суворину, 5 – к Л. С.Мизиновой, 13 – к К. С.Станиславскому) А. П. Чехов обращается к адресату по имени и отчеству (5% от всех обращений):

Милый Алексей Сергеевич! (А. С.Суворину; 20 мая 1890 г. Томск),

Многоуважаемая Лидия Стахиевна! ( Л. С.Мизиновой; 23 мая 1891 г. Богимово),

Дорогой Константин Сергеевич. (К. С.Станиславскому; 30 октября 1903 г. Ялта).

В 179 (в 167 письмах к А. С.Суворину, в 2 – к О. Л.Книппер, в 6 – к Л. С.Мизиновой, в 4 – к К. С.Станиславскому) из проанализированных писем выражения обращения отсутствует (37% от всех писем).

Приветствие в письме

Во многих своих письмах А. П.Чехов после указания даты, места написания переходит без лишних предисловий непосредственно к информационной части. Выражения приветствия употребляются 61 раз – 13% от всех писем (в 10 письмах к А. С.Суворину и в 51 – к О. Л.Книппер; в письмах к Л. С.Мизиновой и К. С. Станиславскому подобные стереотипные формулы отсутствуют). Например:

…здравствуйте! (О. Л.Книппер; 20 мая 1900 г. Ялта),

Здравствуйте! Привет Вам… (А. С.Суворину;20 мая 1890 г. Томск),

Здравствуй…(О. Л.Книппер;15 августа 1902 г. Лозовая).

В 419 (в 170 письмах к А. С.Суворину, в 165 – к О. Л.Книппер, в 67 – к Л. С.Мизиновой, в 17 – к К. С.Станиславскому) письмах данные речевые обороты отсутствуют (87% от всех писем).

2.2 Информационная часть

Стереотипный ввод сообщения

Наиболее употребляемые для ввода сообщения являются такие обороты, которые содержат ссылку на слова адресата и требуют рассуждения, пояснения или ответов. Подобные выражения употребляются в письмах 124 раза – 76% от всех языковых оборотов ввода сообщения (39 раз к А. С.Суворину, в 63 – к О. Л.Книппер, в 15 – к Л. С.Мизиновой, в 7 – к К. С.Станиславскому). Это такие, как:

Вы говорите…(Л. С.Мизиновой; 5 января 1899 г. Ялта),

Вы спрашиваете… (А. С.Суворину; 8 января 1900 г. Ялта),

Ты спрашиваешь…(О. Л.Книппер; 7 (20) января 1901 г. Ницца.),

Вы говорите… (К. С.Станиславскому; 30 октября 1903 г. Ялта).

В письмах присутствуют и такие фразы для ввода сообщений, которые содержат слово насчет, например:

Насчет Сахалина. (А. С.Суворину; 9 марта 1890 г. Москва),

Насчет…(Л. С.Мизиновой; 11 января 1891 г. Петербург),

Насчет "трам-там-там" делай, как знаешь… (О. Л.Книппер; 21 января (3 февраля) 1901 г. Ницца),

Насчет имения. (К. С. Станиславскому; 28 июля 1903 г. Ялта).

Таких выражений 13 (8%).

11 выражений ввода сообщения в письмах (7%) содержат или языковой оборот со словом новость (при этом иногда помечается характер этой новости), или в них предварительно обозначается тема предмета сообщения. Например:

Теперь о новых веяниях… (А. С.Суворину; 22 марта 1890 г. Томск),

У меня сенсационная новость…(Л. С.Мизиновой; 28 июня 1892 г. Мелихово),

Медицинские новости. (Л. С.Мизиновой; 23 июля 1893 г. Мелихово),

Академические новости. (А. С.Суворину; 19 марта 1900 г. Москва),

Литературная новость. (К. С.Станиславскому; 10 ноября 1903 г. Ялта).

Единичны случаи употребления следующих выражений:

Сестра поручила мне написать Вам следующее… (Л. С.Мизиновой;20 июня 1891 г. Богимово),

Начну с дел. (А. С.Суворину;17 февраля 1900 г. Москва),

Однако начну с начала. (А. С.Суворину;20 мая 1900 г. Томск),

...отвечаю на вопросы, выпрыгивающие из твоего письма. (О. Л.Книппер; 18 августа 1900 г. Ялта),

А еще что у нас нового? А еще ничего…Что касается моей пьесы… (О. Л.Книппер; 15 сентября 1900 г. Ялта).

Подобные выражения встречаются 15 раз (9%).

Стереотипное заключение информации

Языковые обороты стереотипного заключения информации применяются в письмах весьма редко – всего 51 раз (в 10 письмах к А. С.Суворину, в 30 – к О. Л.Книппер, в 11 – к Л. С.Мизиновой), например:

Больше ничего. (А. С.Суворину; 9 марта 1890 г. Москва),

Ну, да все равно…вот и все. (А. С.Суворину; 6 февраля 1891 г. Москва),

Это новость…Но все это пошло…Все это глупо... Писать больше не о чем. (Л. С.Мизиновой; 13 августа 1893 г. Мелихово),

Писать не хочется. (Л. С.Мизиновой; 22 января 1899 г. Ялта),

Ну, да бог с тобой. (О. Л.Книппер; 14 (27) января 1901 г. Ницца),

Впрочем, это скучно - черт с ним. (О. Л.Книппер; 23 февраля 1901 г. Ялта).

Скрепы, типичные для информационной части письма

Чаще всего в письмах А. П. Чехов использует скрепы-обобщения. Их насчитывается 134 (43% от всего количества скреп). Скрепы-обобщения 62 раза используются в письмах к А. С.Суворину, 46 – к О. Л.Книппер, 22 – к Л. С.Мизиновой, 4 – к К. С.Станиславскому).

Скрепы-обобщения последовательного порядкового перечисления с использованием фразовых элементов типа: во-первых, во-вторых,… используются 53 раза, при этом более пяти порядковых обоснований писатель не употребляет, например:

Во-первых. На Ваше письмо я ответил тотчас же,…во-вторых, характер Ваш похож на прокисший крыжовник, в-третьих, если Вы забыли немецкий язык, то могли бы выучить его в один месяц, а в-четвертых, - у Вас нет никакого любимого дела. В-пятых, за что Вы ругаетесь? (Л. С.Мизиновой; 7 августа 1892 г. Мелихово),

…я не буду у Толстого, во-первых, оттого, что холодно и сыро ехать к нему, и во-вторых – зачем ехать? Жизнь Толстого есть сплошной юбилей, и нет резона выделять какой-нибудь один день; в-третьих, был у меня Меньшиков, приехавший прямо из Ясной Поляны, и говорил, что Л. Н. морщится и крякает при одной мысли, что к нему могут приехать поздравители. (А. С.Суворину; 24 августа 1898 г. Мелихово).

41 раз употребляются скрепы-обобщения такого типа:

Итак, значит… (А. С.Суворину; 15 апреля 1890 г. Москва),

Итак… (Л. С.Мизиновой; 28 и 18(30) сентября 1897 г. Биарриц),

Итак, стало быть, Вы мне не пишите и нескоро еще соберетесь написать. (О. Л.Книппер; 22 января1900 г. Ялта).

Значительно меньшее – 12 раз – употребляются фразовые обороты, которые «должны вместить всю изложенную однотипную информацию в одно слово»:

Одним словом… (Л. С.Мизиновой; 23 июля 1893 г. Мелихово),

Все пересохло, все вянет, одним словом, после твоего отъезда стало здесь совсем скверно. Без тебя я повешусь (О. Л.Книппер; 13 августа 1900 г. Ялта),

Одним словом… (А. С.Суворину; 11 сентября 1900 г. Татарский пролив, пароход «Ермак»),

Одним словом, Вишневский хохотать будет много – и, конечно, неизвестно, от какой причины. (К. С.Станиславскому; 5 февраля 1903 г. Ялта).

Прочие скрепы-обобщения (28 скреп) не подчиняются стандартам классификации: употребляются в единичных случаях или в незначительном количестве, например:

Короче говоря…(А. С.Суворину; 17 марта 1890 г. Москва),

В самом деле, подумайте и приезжайте в Ялту. (Л. С.Мизиновой; 18 марта 1899 г. Ялта),

Вообще новостей много, так много, что Вы не узнаете ни дома, ни сада, ни улицы. (О. Л.Книппер; 14 февраля 1900 г. Ялта),

Вообще, пожалуйста, насчет декораций не стесняйтесь. (К. С.Станиславскому;10 ноября 1903 г. Ялта).

Выделим также скрепы-противопоставления. Они употребляются адресантом 105 раз – 34% от всех скреп (31 скрепа используются в письмах к А. С.Суворину, 65 – к О. Л.Книппер, 8 – к Л. С.Мизиновой, 1 – к К. С.Станиславскому). Большую часть от этих скреп занимают фразовые обороты с использованием союза но:

Но, голубчик… (А. С.Суворину; 5 марта 1891 г. Москва),

Но не бойтесь… (Л. С.Мизиновой; 21 сентября 1898 г. Ялта),

Но зато ведь я пишу тебе часто! (О. Л.Книппер; 23 августа 1900 г. Ялта),

Но все же после 20-го февраля рассчитываю засесть за пьесу (К. С.Станиславскому; 5 февраля 1903 г. Ялта).

Их насчитывается 76. Также в письмах встречаются примеры употребление следующих скреп-противопоставления (20 скреп):

Как бы ни было, все-таки поздравляю Вас и желаю Вам счастья… (Л. С.Мизиновой; 5 января 1899 г. Ялта),

Как бы ни было, пьеса будет, но играть ее в этом сезоне не придется. (О. Л.Книппер; 4 октября 1900 г. Ялта),

Как бы то ни было… (А. С.Суворину; 17 июня 1903 г. Наро-Фоминское).

Единичны употребления (9 скреп) следующих скреп-противопоставления:

Во всяком случае. (Л. С.Мизиновой; 18(30) сентября 1897 г. Биарриц),

Только… (А. С.Суворину; 14 (26) декабря 1897 г. Ницца),

Впрочем, пустяки все это, приеду в Москву и - баста. (О. Л.Книппер; 11 марта 1901 г. Ялта).

Скрепы-присоединения встречаются в письмах 71 раз – 23% от всех скреп (27 скреп используются в письмах к А. С.Суворину, 36 – к О. Л.Книппер, 8 – к Л. С.Мизиновой). Среди скреп этого типа выделяются следующие:

Кстати говоря…(А. С.Суворину; 8 апреля 1892 г. Мелихово),

Кстати,… Кстати, кто теперь ухаживает за Вами? (Л. С.Мизиновой; .2(14) ноября 1897 г. Ницца),

Кстати, имей в виду, что в Петербурге Вы не будете иметь никакого успеха (О. Л.Книппер; 21 января (3 февраля) 1901 г. Ницца).

Подобных выражений в письмах А. П. Чехова насчитывается 54.

В 17 случаях употребляются следующие единичные стандартные языковые обороты:

Что же касается…(А. С.Суворину; 29 марта 1890 г. Москва),

Известно также… (А. С.Суворину; 29 марта 1890 г. Москва),

В то же время… (Л. С.Мизиновой; 21 января 1891 г. Петербург),

Еще не было от тебя писем, и я не знаю, как ты живешь. Живи веселей. (О. Л.Книппер;18 августа 1902 г. Ялта).

2.2 Концовка письма

Подпись в конце письма

Наиболее типичной подписью для писем А. П. Чехова является следующая:

Ваш А. Чехов (А. С.Суворину;7 июля 1897 г. Васькино),

(Л. С.Мизиновой; 22 января 1899 г. Ялта),

(О. Л.Книппер;26 марта 1900 г. Ялта),

(К. С.Станиславскому; 30 октября 1903 г. Ялта).

Такой тип подписи используется писателем 239 раз – 50% от всего количества писем (в 174 письмах к А. С.Суворину, в 3 – к О. Л.Книппер, в 45 – к Л. С.Мизиновой, в 17 – к К. С.Станиславскому).

На втором месте по употреблению (130 случаев использования – 27% от всех писем) находятся подписи, которые А. П. Чехов придумывает себе сам (в 6 письмах к А. С.Суворину, в 104 – к О. Л.Книппер, в 20 – к Л. С.Мизиновой); часто они носят шутливый, ироничный характер:

Предводитель дворняжек Головин-Ртище

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Этикетно-эпистолярные единицы в письмах А. П. Чехова". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 474

Другие дипломные работы по специальности "Иностранный язык":

Studies lexical material of English

Смотреть работу >>

The socialist workers party 1951-1979

Смотреть работу >>

Французские заимствования в испанском языке

Смотреть работу >>