Дипломная работа на тему "Абсолютное употребление переходных глаголов в современном английском языке"

ГлавнаяИностранный язык → Абсолютное употребление переходных глаголов в современном английском языке




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Абсолютное употребление переходных глаголов в современном английском языке":


Содержание

Введение

Глава 1. Категория переходности - непереходности в английском языке

1.1 Трактовка переходности в концепциях отечественных и зарубежных лингвистов

1.2 Абсолютное употребление переходных глаголов в английском языке

1.3 Абсолютное употребление переходных глаголов с позиций семантического синтаксиса

Глава 2. Семантико-синтаксический анализ переходных глаголов, употребляющихся безобъектно

2.1 Классификация переходных глаголов

2.2 Факторы, влияющие на абсолютное употребление переходных глаголов

Заключение

Библиография

Приложение


Введение

 

Глагол в грамматическом строе английского языка занимает совершенно исключительное место вследствие широкой разветвленности своей системы и той большой роли, какую глагольные формы играют в построении предложения. Глагол - это часть речи, которая называет действия или представляет состояние, проявление признака, изменение признака и т.п. как действия. В современном английском языке глагол имеет более развитую систему средств словоизменения и формообразования, чем какая-либо другая часть речи.

Будучи одной из главных и проблемных частей речи, глагол привлекал и привлекает внимание многих исследователей. Именно поэтому существуют различные проблемы по изучению данной части речи, существуют разные классификации глаголов и взгляды на систему видо-временных форм глагола.

Не малообсуждаемой проблемой в английском языке также является и категория переходности глаголов. Проблема переходности заслуживает особого рассмотрения. В этой области проявляются весьма своеобразные свойства и тенденции развития, которые неоднократно были предметом обсуждения и давали повод к различным толкованиям. Будучи категорией спорной и своеобразной, в современном английском языке вокруг этой проблемы порождаются различные споры и дискуссии.

В процессе развития языка возникают новые явления, которые порождают различные обсуждения и споры. Одним из таких феноменов является безобъектное употребление переходных глаголов.

Разговорной речи присущи свои нормы, которые, в отличие от норм общелитературного языка, являются некодифицированными.

На становление норм разговорной речи оказывают определенное влияние различные факторы внелингвистического порядка. Предшествующий разговору «житейский опыт» собеседников, непосредственный зрительный и слуховой контакт между ними, их свободная ориентация в теме и обстановке разговора,- все это способствует возникновению конструкций, характерных для разговорной речи. Отмеченные факторы могут привести, в частности, к тем или иным изменениям в реальной наполняемости какой-либо синтаксической модели, превратить обязательное окружение какого-то компонента этой модели в факультативное, а иногда и полностью это окружение устранить.

В связи с этим в разговорной речи нередко наблюдаются случаи «сжатия», «опрощения» синтаксических единиц разных уровней (словосочетаний, предложений, сложных синтаксических единств). Явления эти вызываются как внеязыковыми причинами, так и собственно лингвистическими (например, лексико-грамматическим характером, сочетающихся компонентов какой-либо конструкции).

В дипломной работе будут рассмотрены некоторые случаи, когда переходный по природе своей глагол не имеет при себе компонента, который выполнял бы в предложении роль прямого дополнения. Это явление называют иногда абсолютивным (абсолютным) употреблением сильноуправляющих глаголов.

Известно, что переходный глагол как бы бронирует возле себя место для слова (словосочетания), обозначающего предмет, на который непосредственно переходит названное этим глаголом действие (или предмет, возникающий в результате этого действия, и т. п.). Этот зависимый от глагола компонент и выполняет в предложении роль прямого дополнения. В зависимости от лексического значения глагола-сказуемого и подчиненного ему компонента, от ситуации речи, от коммуникативной установки высказывания различной будет потребность в реализации переходности, степень «нужности» при этом глаголе-сказуемом словесно выраженного прямого дополнения.

В настоящее время можно проследить распространение абсолютного употребления переходных глаголов в речи, что подтверждает тезис о том, что в принципиальных чертах своего строения язык представляет собой « эгоцентрически ориентированный механизм, предназначенный обслуживать и продвигать прагматические интересы говорящего ». Сторона этой проблемы пока мало изучена, а отдельные замечания грамматистов по этому поводу - лишь более или менее удачные догадки, что и обусловливает актуальность выбранной нами темы.

В настоящее время проблема абсолютного употребления переходных глаголов находится на гребне волны обсуждения, существует много подходов по ее изучению. В данной дипломной работе эта проблема рассматривается с точки зрения нового подхода- влияния различных факторов на безобъектное употребление переходных глаголов, в чем и состоит новизна работы.

Итак, объектом исследования дипломной работы являются переходные глаголы с отсутствующим прямым дополнением. Предметом же исследования будет абсолютное употребление переходных глаголов в различных ситуациях и репликах героев художественных произведений.

Целью дипломной работы является всестороннее изучение абсолютного употребления переходных глаголов в английском языке. Достижение цели предполагает решение следующих задач:

·  Проанализировать синтаксические, лексико-семантические, семантико-синтаксические характеристики глаголов,

·  Рассмотреть основные факторы, оказывающие влияние на употребление безобъектных конструкций.

 Набор методов исследования задан общим направлением работы. Методы оптимально удовлетворяют поставленной цели и задачам:

·  метод словарных дефиниций,

·  контекстуальный анализ,

·  метод трансформаций.

Гипотеза исследования состоит в том, что абсолютное употребление переходных глаголов все же включает в себя сему объекта, но на синтаксическом уровне она не выражена.

Дипломная работа состоит из Введения, двух глав, Заключения, библиографии, списка литературных произведений и приложения.

Во Введении обозначены актуальность и новизна выбранной темы, определены объект и предмет исследования, поставлены цели, задачи и методы исследования, обозначена гипотеза.

В первой главе рассматривается трактовка переходности в английском языке, проблема абсолютного употребления переходных глаголов, а также трактовка этой проблемы с точки зрения синтаксических, лексико-семантических и семантико-синтаксических характеристик глаголов.

Во второй главе рассматривается классификация переходных глаголов, которая состоит из пяти подклассов, и проводится анализ примеров с абсолютным употреблением переходных глаголов каждого подкласса. Затем изучаются факторы, влияющие на абсолютное употребление переходных глаголов в английском языке.

В Заключении представлены выводы и результаты проделанной работы.

Библиография содержит пятьдесят наименований, из которых одиннадцать – книги на иностранном языке. Затем следует список литературных произведений и приложение.

Глава 1. Категория переходности - непереходности в английском языке

1.1 Трактовка переходности в концепциях отечественных и зарубежных лингвистов

Глагол в грамматическом строе английского языка занимает совершенно исключительное место вследствие широкой разветвленности своей системы и той большой роли, какую глагольные формы играют в построении предложения. Глагол - это часть речи, которая называет действия или представляет состояние, проявление признака, изменение признака и т.п. как действия. В современном английском языке глагол имеет более развитую систему средств словоизменения и формообразования, чем какая-либо другая часть речи.

Английский глагол имеет очень развитую систему видо-временных форм, противопоставление действительного и страдательного залога, противопоставление изъявительного, сослагательного и повелительного наклонений. Это основные глагольные категории, охватывающие всю систему глагола в целом. Кроме того, существуют остаточные, ущербные формы лица и числа; можно ли отнести их к категориям, вопрос спорный, так как они не представляют собою системного ряда форм (например, в претерите глаголов, за исключением глагола (to bе 'быть', эти формы вообще отсутствуют).

Все указанные категории действуют в пределах личных форм. Но существуют, кроме того, неличные формы, - причастие, герундий, инфинитив, - имеющие особые функции и передающие иные отношения, чем личные формы (Иванова, Бурлакова, Почепцов, 1981, стр.50).

Из выше сказанного следует, что глагол - это часть речи, которая выражает грамматическое значение действия. Словообразовательная система которого довольно богата, чего нельзя сказать о словообразовательной структуре глагола.

Глагол можно определить как сложную (комплексную) единицу словаря, обозначающую, во-первых, некоторый предикат, во-вторых, некоторый семантический признак имени, входящего в этот предикат в целом предложении. В языке огромную роль играет явление « семантического согласования » в предложении – семантические признаки подлинных имен – субъекта и объекта распространяются на предикат – глагол: Человек гнется и Ветка гнется в некотором смысле гнутся различно, и, следовательно, глагол «гнуться» имеет здесь различные значения, определяемые в части компонентов различными признаками субъектов. В огромном количестве случаев, в отличие от приведенных, подобные различия во всех языках так или иначе выражаются лексически – глагол несет в себе указание на сочетаемость с тем или иным классом имен – субъектов или объектов.

Глагол характеризуется разными классификациями. Существовало и существует огромное количество классификаций глаголов, среди которых есть и такие, которые потерпели неудачу. Так попытки лингвистов - типологов создать универсальную классификацию глаголов, по крайней мере универсально отличить имя от глагола на морфологической основе, оказались неудачными (Степанов, 1981, стр.114-116).

Пожалуй, наилучшим образом итог подвел Э. Бенвенист: «Противопоставление “процесса” и “объекта”» не может иметь в лингвистике ни универсальной силы, ни единого критерия, ни даже ясного смысла. Дело в том, что такие понятия, как процесс или объект, не воспроизводят объективных свойств действительности, а это выражения не может не быть своеобразным в каждом языке. Это не свойства, внутренне присущие природе, которые языку остается лишь регистрировать, это категории, возникшие в некоторых языках и спроецированные на природу. Различие между процессом и объектом обязательно только для того, кто рассуждает, исходя из классификаций своего родного языка, которые он превращает в универсальные явления; но даже такой человек, если его спросить, на чем основано это различие, вынужден будет скоро признать, что если “ лошадь”- объект, а “ бежать”- процесс, то это потому, что первое- имя, а второе- глагол. Определение, которое стремится к “ естественному” обоснованию того способа, при помощи которого тот или иной конкретный язык организует свои понятия, обречено вращаться в порочном кругу.

Поэтому для характеристики противопоставления глагола и имени как таковых, независимо от типа языка, мы не вправе использовать ни такие понятия, как объект и процесс, ни такие категории, как время, ни морфологические различия. Тем не менее искомый критерий существует, и он носит синтаксический характер. Мы определим глагол как необходимый элемент построения законченного утвердительного высказывания» (Бенвенист, 1974, стр. 168-170).

В соответствии с морфологической классификацией, глаголы подразделяются на две группы: стандартные и нестандартные. И имеют особую группу неизменяемых глаголов. По функции в предложении глаголы подразделяются на знаменательные и служебные. По видовому характеру все глаголы подразделяются на предельные, непредельные и глаголы двойственного видового характера. Существует еще классификация, которая характеризует глаголы с точки зрения направленности действия на объект. С этой точки зрения все знаменательные глаголы делятся на переходные и непереходные.

Проблема переходности в современном языке заслуживает особого рассмотрения. В этой области проявляются весьма своеобразные свойства и тенденции развития, которые неоднократно были предметом обсуждения и давали повод к различным толкованиям.

Вопрос о разделении глаголов на переходные и непереходные принадлежит к числу самых трудных вопросов теоретической грамматики. Здесь осталось еще очень много принципиальных неясностей, и во многих случаях причисление конкретного глагола в данном конкретном предложении к той или к другой категории оказывается делом очень затруднительным.

В самом широком смысле переходными можно было бы считать те глаголы, значение которых нуждается в восполнении дополнением какого бы ни было характера, в отличие от тех, которые никакого дополнения не требуют. Так, например, в русском языке такое различие можно было бы установить между глаголами ломаю и восхищаюсь, с одной стороны, сплю и ленюсь - с другой.

Однако понятие переходности обычно принято брать в более узком смысле, а именно считать переходными только те глаголы, которые принимают так называемое прямое дополнение, дополнение в винительном падеже. В таком виде это определение применимо только к флективным языкам, в которых винительный падеж по оформлению отличается, например, от дательного. В языке такого типа, как английский, вопрос о том, является ли данный глагол в данной ситуации переходным в этом узком смысле, может оказаться спорным.

В этой связи может возникнуть вопрос: обязательно ли, чтобы дополнение при этом стояло тут же как отдельный член предложения? Или же достаточно того, чтобы логический объект к глаголу явно подразумевался, хотя дополнения в виде отдельного слова в предложении вовсе нет?

Перейдем теперь к систематическому рассмотрению вопроса о переходности и непереходности.

 По своей семантике глаголы могут быть: 1) такие, которые дают сами совершенно законченный смысл и прямого дополнения принимать не могут, 2) такие, которые сами дают законченный смысл, но могут принимать прямое дополнение, уточняющее этот смысл, 3) такие, которые сами законченного смысла не дают и без прямого дополнения употребляться не могут.

К первой категории прежде всего относятся глаголы, выражающие состояние: / am sitting, I am standing, I am lying (лежу), а также глаголы, обозначающие действие, которое по своему характеру замкнуто в самом субъекте и не переходит ни на какой объект: / am running, I am walking, I am jumping, I am laughing, the water is boiling. Правда, некоторые из этих глаголов (stand, run, walk, boil) могут быть в другом значении переходными, т. е. принимать прямое дополнение, но в этих случаях некоторые лингвисты считают их другими глаголами.

Гораздо сложнее обстоит дело со второй категорией. Сюда относятся глаголы такого типа, как в следующих предложениях: I am reading, I am writing, I am eating, I am drinking, I am drawing (рисую).

Каждый из этих глаголов дает вполне законченный смысл без всякого дополнения: он характеризует деятельность (в самом широком смысле слова), которой занят субъект. На вопрос what is he doing? вполне достаточно ответить: he is writing. В этом отношении he is writing в сущности не отличается от he is lying или he is sleeping. Можно сказать, что деятельность, которую выражает глагол to write, в сущности, есть своего рода состояние, в котором находится субъект.

Глаголы второй категории отличаются от первой тем, что они допускают дальнейший вопрос: What is he reading? What is he writing? What is he eating? What is he drinking? What is he drawing?, т. е. может быть задан вопрос, требующий уточнения названия объекта, над которым производится действие, или который возникает в результате действия. Таким образом, можно ответить: he is reading a newspaper, he is writing a letter, he is eating potatoes, he is drinking coffee, he is drawing a picture of his friend.

В этих случаях добавленное таким образом прямое дополнение уточняет и завершает значение глагола, не меняя его основной семантики. Таким образом, приходится констатировать, что глаголы read, write, eat, drink, draw и т. п. могут быть и непереходными, и переходными.

Третья категория глаголов отличается от предыдущих тем, что прямое дополнение представляется здесь обязательным для реализации значения глагола. Однако в пределах этой обширной категории можно усмотреть две подгруппы: с одной стороны, глаголы со значением настолько конкретным, что их общая семантика не вызывает никаких сомнений, хоть они и нуждаются в прямом дополнении, например to break, to kill или to mention; с другой стороны, глаголы с значением настолько расплывчатым, что они приобретают конкретный и осязаемый смысл только в контексте, в зависимости от прямого дополнения; ср., например, to take: he took a lesson или he took a pen или he took an examination; или глагол to make: he made a step forward или he made a mistake или he made a row.

Если взять, например, глагол to kill 'убивать', то ясно, что нельзя убивать без объекта, что в результате акта убивания должны быть убитые. Таким образом, объект при глаголе to kill должен или быть выражен, или подразумеваться. И вполне можно представить себе предложение, в котором при kill объект не указан, например, he was accustomed to kill.

Ср. также следующий пример из Чехова:

Григорий: А это что? Нина: Чайка. Константин Гаврилыч убил.

Здесь при глаголе убил нет никакого дополнения, но из контекста, разумеется, совершенно ясно, что подразумевается объект ее или эту чайку,т.е. объект совершенно бесспорно присутствует, хотя он внешне никак не выражен в языке. Он, очевидно, подразумевается благодаря тому, что этому предложению предшествует существительное-предложение чайка, с которым предложение Константин Гаврилыч убил находится в самой непосредственной семантической связи.

В английском языке такой оборот был бы совершенно невозможен, т. е. никак нельзя было бы сказать: A sea-gull. К. G. killed, а надо было бы либо поставить при глаголе killed местоименное дополнение it, либо изменить всю конструкцию и сказать, например, так: A sea-gull. Killed by К. G.

Такое подразумевание объекта, какое мы видим в русском тексте, по-английски было бы невозможно.

Ср. также русскую пословицу; Бог не выдаст, свинья не съест, в которой нет дополнения ни при первом, ни при втором глаголе, но объект бесспорно подразумевается и восполняется из общего смысла этого предложения, равносильного призыву к смелости. Оба глагола в этом предложении придется считать переходными, хотя дополнения при них нет. Чтобы убедиться в этом, достаточно сопоставить предложение свинья не съест хотя бы с предложением свинья не будет есть (например, из-за болезни), в котором глагол есть действительно непереходный. Существенную роль, как видно из этих примеров, опять-таки играет глагольный вид.

По-английски такой оборот с подразумеваемым дополнением совершенно невозможен. Если перевести эту русскую пословицу буквально на английский язык, получим текст God will not betray, a pig will not eat, который в таком виде нетерпим. Здесь абсолютно необходимо добавить к обоим глаголам прямое дополнение, хотя бы в виде местоимения you, которое в таком контексте, конечно, имеет очень неопределенное значение: God will not betray you, a pig will not eat you. В сущности, здесь местоимение выражает в самой общей форме направленность действия вообще на какой-то одушевленный объект.

Таким образом, английскому языку подразумевание объекта, вообще говоря, несвойственно. Однако, в отдельных случаях оно все же возможно, особенно, если речь идет о деятельности, которая как таковая характерна для субъекта. Ср., например, такое предложение из Байрона: Pacha! to hear is to obey!

Здесь деятельность, обозначенная глаголами, воспринимается в общем, отвлеченном значении, а объект ее подразумевается из контекста.

Наконец, последнюю подгруппу (второе подразделение третьей группы) составляют глаголы, значение которых, при отсутствии уточняющего дополнения, настолько расплывчато, что предложение вообще не дает удовлетворительного смысла. Так например, предложение he takes без прямого дополнения, в сущности, непонятно. Если добавить к этому глаголу books from the library, подкрепится основное значение глагола - значение более или менее физического акта «взятия». Если же добавить дополнение lessons или measures и т. п., то значение глагола становится гораздо более слабым и метафорическим; объект оказывает на него настолько сильное влияние, что сочетание этих двух элементов становится чем-то единым, приобретает характер фразеологического или идиоматического сращения, в котором тонет и индивидуальный смысл глагола, и индивидуальный смысл существительного, играющего роль дополнения. Так, существительное measures в качестве дополнения к глаголу take имеет, конечно, совсем не то значение, какое оно имеет, например, в составе выражения measures of length и т.п. Ср. в русском языке: принимать меры и меры длины, метрические меры и т.п. Правда, то же значение, что и в сочетании с глаголом принимать, слово меры имеет также в выражениях решительные меры, радикальные меры и т. п.

В других сочетаниях такого типа центр тяжести может быть полностью перенесен в дополнение, а глагол становится в таких случаях чем-то вроде вспомогательного элемента, вроде показателя глагольности всего словосочетания. Такова, например, роль глагола to take в составе выражений to take care of, to take notice of или глагола to have в таких характерных для современного английского языка сочетаниях как to have a look, to have a glimpse, to have a wash, to have a run, to have a smoke, to have a haircut и т. д.

(Ильиш, 1948, стр.198-202).

Итак, у нас же больший интерес вызывает вторая группа глаголов, которые, как было сказано выше, сами дают законченный смысл, но могут принимать прямое дополнение, уточняющее этот смысл. Рассмотрим теперь классификацию глаголов по способности выражать направленность действия на объект.

Глаголы, с точки зрения того, выражают ли они по своему значению направленность действия на какой-либо объект и, как следствие этого, могут ли они принимать дополнение, подразделяются на переходные и непереходные глаголы.

Все знаменательные глаголы с этой точки зрения делятся на переходные и непереходные. При этом следует учитывать, что очень часто переосмысление глагола, его употребление в производном значении ведет к изменению его характеристики как переходного или непереходного. Переходность или непереходность глагола не зависит от того, в какой форме - предикативной или непредикативной - данный глагол выступает.

Непереходные глаголы

Сюда относятся глаголы, которые выражают действие, не распространяющееся на объект, а замыкающееся в самом субъекте (деятеле). В этот класс входят глаголы со значением состояния: be, exist, live, sleep, die; движения: go, come, run, arrive, travel; положения в пространстве: lie, sit, stand и некоторые др.

Характерными признаками непереходных глаголов являются:

Неспособность принимать дополнение;

Отсутствие формы страдательного залога.

В составе фразеологических единиц – эквивалентов глаголов – ведущий компонент (глагол) также может иметь форму страдательного залога; в этом случае предлог стоит после всей фразеологической единицы:

To take care of – to be taken care of

To lose sight of – to be lost sight of

To put fire to – to be put fire to.

Переходные глаголы

Эти глаголы, в противоположность непереходным, выражают действия, направленные на тот или иной объект. В силу этого они могут:

Принимать дополнение;

Иметь форму страдательного залога (кроме небольшой группы). Из переходных глаголов только несколько глаголов, имеющих значение отношения, как, например, to have, to resemble, to suit, to depend (on), to belong(to) и некоторые др., не образуют форму страдательного залога, так как они не обозначают никакого действия. Переходность глагола может раскрываться:

а) В сочетаемости с прямым дополнением, например у глаголов take, make, have, do, touch, move, build, see, hear:

You have a fine library here.

Сюда же относятся сочетания с прямым дополнением, выраженным возвратным местоимением myself, himself и т. д., например:

I wanted to please myself, not you.

б) В сочетаемости с предложным дополнением, например у глаголов wait for, look at, talk about и др. Предлог в этом случае является показателем переходности предшествующего глагола:

You will wait for us, won’t you?

В ряде случаев глаголы такого типа могут принимать разные предлоги в зависимости от семантики.

Кроме собственно-переходных глаголов (т е. глаголов, у которых переходное значение основное), в переходном значении часто употребляются глаголы, основное значение которых является непереходным. Например, непереходные глаголы run, fly, sail и некоторые другие могут приобретать значение каузативности («заставить кого-то или что-то выполнять соответствующее действие»), в котором они являются переходными: to run a lathe, to fly a kite, to sail a ship.

Иногда глагол, непереходный в основном значении, становится переходным в производном значении («выразить что-либо каким-либо способом»).

Некоторые глаголы, обычно непереходные, как to live, to die и некоторые др., могут встречаться в переходном употреблении в конструкции с так называемым cognate object типа to live a long life, to die the death of a hero и т.д.

Глаголы, у которых переходное значение основное, могут употребляться абсолютно, т. е. без дополнения (в действительном залоге). В этом случае никакого переосмысления глагола нет; глагол остается переходным,так как объект действия либо ясен из контекста, либо жеон несущественен (имеется в виду действие как таковое,способность к совершению действия): You will write today, I think you said?

Глаголы типа wash, shave, dress и пр. также часто употребляются абсолютно, когда объектом действия является само действующее лицо (возвратное местоимение опускается):

Now if you will go in and wash, I shall dress.

В тех случаях, когда ни переходное, ни непереходное значения не являются производными, т. е. оба являются основными, следует говорить о двух омонимичных глаголах - переходном и непереходном, но здесь следует оговориться, что это мнение разделяют не все ученые:

Переходный:

Turn ‘поворачивать’

Lanny turned his head (Abrahams)

Непереходный:

Turn ‘поворачиваться’

She turned and walked back to the house (Abrahams)

Таким образом, в целом в английском языке разграничение между переходными и непереходными глаголами гораздо менее четкое, чем в русском; в ряде случаев переходность или непереходность соответствующего глагола вскрывается только в контексте, в словосочетании. (Бархударов, Штелинг, 1965, стр.138-141). Рассмотрим теперь более подробно, что же такое абсолютное употребление переходных глаголов.


1.2 Абсолютное употребление переходных глаголов в английском языке

Абсолютным принято считать такое употребление переходных глаголов, при котором описывается ситуация с выраженным агенсом и невыраженным объектом. Как известно, проблема переходности в английском языке связана с целым рядом спорных общелингвистических проблем, таких, как многозначность и омонимия, тождество и границы слова, уровневый статус дополнения и т. п. Трактовка абсолютного употребления с необходимостью вытекает из общей концепции переходности и поэтому расходится у исследователей разных направлений. (Аринштейн, 1979, стр.3). В «словаре лингвистических терминов» О.С.Ахмановой «абсолютивный» определяется как «самодовлеющий, не требующий распространения и уточнения другими словами », напр., Он курит, в отличие от Он курит крепкие сигареты. Хотя специальным изучением абсолютивного употребления переходных глаголов почти никто не занимался, многие языковеды упоминают о нем в своих грамматиках, а некоторые связывают с ним важные языковые явления.

(Ковалева, 1970, стр. 110).

Характерный для классических английских грамматик и словарей взгляд на переходность как на категорию преимущественно синтаксическую, выражающуюся в наличии при глаголе дополнения, предопределяет истолкование абсолютного употребления как частного случая глагольной непереходности (Аринштейн, 1979, стр.3). Развивая эту точку зрения, О. Есперсен и Дж. Керм настаивают на нецелесообразности выделения абсолютного употребления из ряда других случаев безобъектного употребления глаголов, которые они квалифицируют как непереходные, независимо от причин отсутствия дополнения. Так, Дж. Керм и О. Есперсен считают, что абсолютивное употребление переходных глаголов приводит к их непереходному употреблению в таких случаях как The bread baked too long. The turkey is roasting nicely. Stir till the pulp cooks to a marmalade (примеры Керма) (Curme, N. Y., 1947, стр. 234). This adds to our difficulties. Everything answered. Does the ice bear? Small sounds carried far. Where is the stopping? He had hung up(the telephone). She has left for London (примеры Есперсена) (Jespersen, Part III, Syntax (second volume). L., 1954, стр. 168).

В то же время некоторые исследователи, изучавшие эту проблему в английском и других языках, замечают, что переходные глаголы в абсолютивном употреблении предают действие вообще, действие более отвлеченное, в котором переходность ослабевает в своем конкретном содержании, и глагол может рассматриваться как наполовину непереходный. Концентрация внимания на самом процессе в отвлечении от объекта достигает своего максимума в таких употреблениях, как «Этому ребенку всего пять лет, а он уже читает». Ю.Ю. Авалиани считает, что переходные глаголы в непереходном употреблении переходят в другую семантическую группу глаголов состояния (в более узком смысле – группу, выражающую определенную деятельность человека). Причем такой семантический сдвиг и отсутствие необходимости в дальнейшей конкретизации и раскрытии в дополнении « фактически лишает переходности »лы в непереходном употреблнта достигает своего максимума в таких употреблениях (Авалиани, 1962,стр. 156).

В отечественной лингвистике преобладает иная концепция переходности, учитывающая синтаксические, лексико-семантические и семантико-синтаксические характеристики глаголов. Рассмотрим их теперь по порядку.

Проблема синтаксических характеристик глаголов тесным образом связана с отечественным учением о факультативной и обязательной сочетаемости. Согласно этому учению языковые элементы способны иметь два вида сочетаемости: обязательную и факультативную. Обязательная сочетаемость присуща тем зависимым элементам, которые требуются как смысловым содержанием, так и формой языковых единиц. Обязательная сочетаемость характеризует те единицы, которые имеют «сильное управление». Этот термин был использован А.М. Пешковским для обозначения связи глагола с падежными фермами существительного, необходимыми для завершенности передаваемого глаголом смысла (Пешковский, 1959, стр. 34). «Сильному управлению» противопоставляется «слабое управление», при котором не предполагается такой необходимости. Однако, если в русистике сильное и слабое управление связывается с определёнными падежными формами, выступающими при глаголе, то понятие факультативной и обязательной сочетаемости шире и не ограничивается отношением между глаголом и его субстантивными зависимыми, хотя и проявляется ярче всего именно в глагольной сочетаемости.

Теория факультативной и обязательной сочетаемости получила окончательное признание после её развития в трудах ведущих отечественных ученых (В.В. Виноградов, В.Г. Адмони) и нашла свое дальнейшее развитие в работах целого ряда исследователей.

В.Г. Адмони выделяет словесные формы, которые не обладают абсолютным употреблением, а также отмечает несамостоятельность отдельных подклассов лексико-грамматических разрядов слов. По мнению В.Г. Адмони, существует особый вид переходных глаголов неполной предикации, которые характеризуются обязательной сочетаемостью с дополнением. Обязательная сочетаемость глаголов с обстоятельством, по мнению В.Г. Адмони, наблюдается только у глаголов неполной предикации со значением «нахождения где-либо». Связь имени существительного со своим определением В.Г. Адмони считает факультативной (Адмони, 1979, стр. 134).

Развивая далее идею факультативной и обязательной сочетаемости, В.Г. Адмони включает в это понятие не только комбинаторику определённых классов слов или отдельных морфологических форм, но и членов предложения. Второстепенным членам предложения - дополнению, обстоятельству и определению - приписывается свойство обязательной сочетаемости со своим ведущим словом. С этим утверждением трудно не согласиться, но вряд ли есть смысл относить его к явлению факультативной и обязательной сочетаемости, так как быть членом предложения означает выполнять какую-то функцию в предложении, а функция члена предложения в грамматическом понимании этого термина обязательно предполагает связь с другими синтаксическими элементами. Любая функциональная единица синтаксиса предполагает её определённую сочетаемость. Вне сочетаемости функция не может быть осуществлена ни у второстепенных, ни у главных членов предложения. Поэтому распространение понятия факультативной и обязательной сочетаемости на члены предложения в указанном выше понимании вряд ли целесообразно.

В качестве доказательства того, что обязательная сочетаемость действительно существует, часто приводят в качестве примера глагол быть в русском языке и его аналоги в других языках. Предполагается, что глагол быть или to be являет собой пример языкового элемента, который не способен к абсолютному функционированию и требует обязательного восполнения. Если рассматривать глагол to be изолированно, вне определённой синтаксической структуры, то это утверждение может показаться справедливым. При рассмотрении определённых слов в качестве словарных единиц понятие факультативной и обязательной сочетаемости оказывается вполне обоснованным. Например, английский глагол to lie - lay - lain, взятый изолированно, как словарная единица, требует указания места, и это его свойство проявляется в ряде синтаксических построений: The dog was lying on the ground/at the feet of the boy. Обязательность приглагольного элемента легко доказуема с помощью применения метода опущения, так как синтаксические построения типа The dog was lying имеют незаконченный смысл и не могут расцениваться как правильные.

Нельзя не признать, что по своему семантическому содержанию глаголы типа to lie - lay - lain или to be ориентированы на какой-то добавочный элемент, раскрывающий суть передаваемого действия. Участвуя в синтаксической структуре, глаголы указанного типа обычно реализуют свои сочетательные свойства и комбинируются с соответствующим зависимым. Это дает основания ряду лингвистов считать проявленную этими единицами комбинаторную способность в определённых синтаксических структурах их обязательной сочетаемостью. Однако суть этого явления далеко не так проста, как может показаться на первый взгляд. В подавляющем большинстве случаев словесная единица, обладающая семантической и формальной направленностью на некоторый восполняющий элемент, попадая в синтаксическую структуру, обычно реализует свои свойства, которые ей потенциально присущи как изолированной единице словаря. Эта закономерность вполне естественна, так как синтаксическая структура в значительной мере обусловлена семантикой входящих в нее единиц. Однако в ряде синтаксических построений существуют значительные расхождения между требованиями семантики и формы отдельных единиц, с одной стороны, и их синтаксическим функционированием, с другой. Слово, включившись в синтаксическое построение, может реализовать только те из своих валентных свойств, для актуализации которых предусмотрены места в данном синтаксическом построении. В противном случае эти валентностные свойства остаются в невыраженном состоянии или представлены в скрытой форме (Иванова, Бурлакова, Почепцов, 1981, стр.151-153). Здесь хотелось бы сказать несколько слов о том, что же такое валентность? Понятие валентности в лингвистике еще сравнительно ново, оно получило свое распространение лишь в последние 30 лет - прежде всего под влиянием грамматики зависимостей Л. Теньера. Валентность понималась, как способность глагола иметь определенное число открытых позиций, которые заполняются определенными элементами. Изначально валентность определялась лишь как свойство глагола, а сочетаемость была более широким понятием и включала в себя валентность. Глагол (сказуемое) рассматривался как абсолютно господствующий член предложения, «Главенство сказуемого подчеркивается тем, что именно оно является носителем предикативных категорий (времени, модальности и других) и выступает организующим узлом предложения: через глагол соотносятся другие члены предложения – подлежащее, дополнения, обстоятельства» (Л. Теньер, 1988, стр. 12-13). Для этого подхода характерно, что валентность рассматривается только как свойство глагола; валентность имеет количественный характер, с точки зрения числа «требуемых участников»; качественная характеристика «соучастников», именуемая «дистрибуцией», касается их морфологических и семантических свойств, но не обусловлена их синтаксической ролью в предложении.

Однако через определенное время в зарубежной лингвистике наблюдаются изменения. Наблюдается стремление связать валентность (число «соучастников») со смыслом высказывания. Г. Хельбиг, исходя из этого, определяет валентность как «абстрактное отношение глагола к зависимым от него элементам» (Степанова, Хельбиг, 1978, стр 157). Семантическая валентность заключается в ограничении избирательности, регулируемой совместимостью контекстных партнеров. Аргументы, которые определенным образом представлены морфолого-синтаксическими структурами (определенными членами предложения и частями речи в определенной форме), репрезентируют синтаксическую валентность. Синтаксическая валентность рассматривает облигаторное или факультативное заполнение открытых позиций, определяемых носителем валентности в каждом отдельном языке. Таким образом, можно увидеть, что существует зависимость между синтаксической и семантической валентностью, а семантика глагола является основным фактором, определяющим число и синтаксическую функцию аргументов. Но следует отметить, что синтаксическая валентность характеризует лишь формальную (структурную) сторону. Поэтому семантическую валентность следует рассматривать как содержание, а синтаксическую – как форму выражения семантической валентности (Степанова, Хельбиг, 1978, стр 53).

Если вернуться к глаголу to lie - lay - lain, у которого, по мнению сторонников факультативной/обязательной сочетаемости, есть обязательная валентность на обстоятельство места, и рассмотреть его функционирование в синтаксических структурах, то оказывается, что, если этот глагол попадает в построение, схемой которого не предусмотрены позиции для требуемых по смыслу обстоятельственных элементов, он может свободно функционировать без этих зависимых единиц. Для примера можно воспользоваться общеизвестной пословицей Let sleeping dogs lie. Для приведённой синтаксической модели построения требуется абсолютное употребление глагола to lie, так как необходимо передать идею самого процесса «лежания» безотносительно к тому, где и как он протекает. В подобных случаях появление обстоятельства не только не требуется, но и невозможно, так как появление зависимого при глаголе лишит глагол способности передавать значение «всеобщности» действия. Аналогично и с глаголом to be: попадая в модель типа she is..., глагол to be выступает как единица, обязательно требующая восполнения: She is young/happy/clever/pretty и т. п. Однако, если обратиться к тексту монолога Гамлета и рассмотреть хорошо известное построение to be or not to be и его русский перевод быть или не быть, то в указанной структуре ни в английском, ни в русском варианте глагол to be/быть не только не обладает обязательной сочетаемостью, но и характеризуется обязательной несочетаемостью. Подобное абсолютное использование глагола to be, вызываемое требованиями модели, наблюдается не только в отношении глагола to be как бытийного, но и как связочного. Например: She has shown herself the pleasant, witty Judith she knows I like her to be, with a touch of coquetry thrown in on her own account (W. Locke).

Существование структурной схемы, требующей абсолютного функционирования глаголов типа to be и to lie, говорит о том, что наличие или отсутствие комплементарной единицы обусловлено не только значением самого глагола, но и той позицией, которую он занимает в каждой из допускающих его структур. Даже личная форма глагола в повелительном наклонении может функционировать без зависимых, хотя личные формы характеризуются наиболее развернутой сочетаемостью (Иванова, Бурлакова, Почепцов, 1981, стр.151-153).

В.В. Бурлакова, изучая употребление переходных глаголов в современном английском языке, пишет: «...если рассматривать переходный глагол как словарную единицу языка на уровне лексического значения, то в этом случае действительно всякий переходный глагол, взятый изолированно, всегда обладает обязательной лексической сочетаемостью. Однако если проводить анализ на уровне синтаксиса, т.е. рассматривать функционирование переходных глаголов в определенных структурах, то положение резко меняется, ибо в этом случае сочетаемость переходного глагола регулируется требованиями модели» (Бурлакова, 1975, стр.35). Другое замечание сводится к тому, что, разграничивая разные уровни языка, а именно лексический, применительно к которому решается вопрос о переходности как лексико-семантической особенности, и синтаксический, следует учитывать и их взаимодействие. При изучении переходности нельзя исключать из поля зрения и предложения в речи, в которых реализуются переходные глаголы с дополнением или без дополнения. Так, вполне правомерной представляется постановка Н.Д. Андреевым вопроса о категориальной мере (степени количественной реализации языковой категории) на примере переходных глаголов. «Простейшим примером синтаксической категориальной меры, - считает он, - может служить относительная частота появления прямого дополнения при переходном глаголе: для глаголов типа убивать эта относительная частота существенно выше, чем для глаголов типа говорить; налицо сильная переходность, противостоящая слабой переходности» (Андреев, 1975, стр. 56). В данном случае учет взаимодействия разных уровней языка не означает смешения единиц разных уровней, так как изучение частоты употребления дополнения при том или ином переходном глаголе может производиться только в рамках предложений, причем в речи. В рамках же фраз определяется сама переходность глагола, точнее отнесенность его к той или иной лексико-семантической группе переходных глаголов на основе лексической связи управления (Мухин, 1976, стр.134).

Зависимость сочетаемости единиц от синтаксической модели, в которую они включаются, может быть продемонстрирована на примере других классов слов. Весьма показательна в этом плане форма родительного падежа существительных, которая как бы предполагает обязательную сочетаемость с ведущим элементом, подчиняющим себе посессив: Nick's eyes, my son's car, a lawyer's office и т. п. Однако существуют синтаксические построения, в которых присутствие постпозитивного ведущего элемента при форме посессива невозможно: Не is an old friend of George's.

Таким образом, сочетаемость словесной единицы может определяться синтаксической структурой, в которую она входит. Один и тот же глагол, например, может функционировать в разных структурах. Так, возможно глагольное сочетание, состоящее из глагольного ядра и трех зависимых - to make no comment on it to anyone, но возможны построения и с двумя зависимыми аналогичных типов, которые, однако, вследствие иного состава, представляют собой и другие схемы: to make no comment on it - to make no comment to anyone. Структура является определённым набором элементов, находящихся в определённых отношениях; если в эту структуру ввести или вывести из нее некоторые элементы, то изменится и сама структура (Иванова, Бурлакова, Почепцов, 1981, стр.151-154).

Управлению уделялось и уделяется большое внимание в отечественной лингвистике. Здесь автор касается трактовки управления написанной А.М. Пешковским, концепция которого как составная часть его общих синтаксических воззрений оказала значительное влияние на позднейшие исследования синтаксиса русского и других языков. Речь идет о понятиях «сильного» и «слабого управления». А.М. Пешковский указывал на тесную, органическую взаимообусловленность управления и переходности, хотя эта взаимообусловленность затемнялась слишком широким истолкованием им управления («сильное» - «слабое управление»). Он писал: «Явление сильного и слабого управления по отношению к глаголам создает деление их на переходные и непереходные. Переходными мы называем глаголы, способные в той или иной мере к сильному управлению..., а непереходными - неспособные к нему (жить, умирать, расти, чихать, кашлять, потеть и т. д.)» (Пешковский, 1959, стр. 34).

К рассматриваемому вопросу о лингвистической природе связи управления, существующей между переходным глаголом и дополнением, и о месте последнего среди лингвистических единиц имеет непосредственное отношение то, что отмечала В. Н. Ярцева в докладе на «Мещаниновских чтениях», посвященных узловым вопросам сравнительно-типологического анализа членов предложения в языках разных типов: «При рассмотрении грамматической категории, именуемой дополнением, следует решить вопрос: входит ли дополнение непосредственно в состав простейшей модели предложения, или оно принадлежит глагольно-именному бинарному словосочетанию и только через его посредство включается в предложение. Мнения многих авторов, отмечавших, что дополнение является как бы вторым предметным центром предложения, дают повод решить вопрос в пользу первого из приведенных предположений. Однако существующее в языках деление глаголов на переходные и непереходные (безразлично, выражено ли это деление морфологическими или лексико-синтаксическими приемами) и проявляющаяся во многих языках зависимость прямого дополнения не только от глагола, но и от тех разрядов слов, в которых отражено значение действия (например, имена действия, имена деятеля и тому подобные), заставляют пристально заняться анализом простейших (т. е. не имеющих расширения) объектных биномов» (Ярцева, 1961, стр. 166). В этом высказывании В.Н. Ярцевой важное значение имеет положение о принадлежности дополнения глагольно-именному бинарному словосочетанию, через посредство которого оно включается в предложение. И это положение действительно находит опору в делении глаголов на переходные и непереходные, из которых первые способны, вторые не способны управлять дополнением. Отсюда явствует, что понятия дополнения, переходности и управления взаимно обусловливают друг друга как понятия, возникающие применительно к явлениям - единицам и связям - одного и того же уровня языка. И если управление и переходность не могут быть истолкованы как явления синтаксического уровня языка, то и дополнение не может быть понятно в этом плане, а именно как элемент предложения. В связи с этим возникает необходимость еще раз тщательно рассмотреть вопрос о так называемых второстепенных членах предложения, к числу которых относится дополнение. И в этом отношении примечателен вывод В.Н. Ярцевой: «По нашему мнению, номенклатура членов предложения, возникновение которой в значительной мере было вызвано подходом к синтаксису с позиций логики, может быть подвергнута пересмотру и уточнению» (Ярцева, 1961, стр. 166).

В указанном докладе В.Н. Ярцевой приводятся некоторые интересные наблюдения и выводы В.А. Авронина, исследовавшего вопрос о том, что лежит в основе связи между прямым дополнением и переходным глаголом, а также словами, принадлежащими к другим частям речи. Из своего исследования В.А. Авронин делает недвусмысленный и очень конструктивный вывод: «...принадлежность подчиняющего слова к той или иной части речи, так же как и синтаксическая его функция, не играет решающей роли в вопросе о подчинении прямого дополнения. Но что же в таком случае играет решающую роль? Ответ на этот вопрос может быть только один: семантика подчиняющего слова» (Авронин, 1975, стр. 166).

О невозможности определения содержательных особенностей дополнений на базе управления можно судить, например, по высказываниям О. Есперсена и В.Н. Ярцевой, исследовавших смысловые отношения между глаголами и дополнениями в английском языке. Так, В.Н. Ярцева пишет: «...когда мы рассматриваем объектные связи, возникающие между глаголом и его дополнением в глагольно-объектных словосочетаниях, то неизменно находим, что по содержанию они могут быть очень разнообразны» (Ярцева, 1961, стр. 169). На этом основании в грамматиках различают разные типы дополнений: внутреннее дополнение (he laughed a little short ugly laugh 'он засмеялся коротким смешком'), дополнение цели (to hatch a chicken 'вывести цыпленка', she lights a fire 'она зажигает огонь', I dig a grave 'я рою могилу') и др. Однако, хотя дополнение всегда как-то ограничивает и уточняет действие, выражаемое глаголом, семантика самих глаголов, а также и содержание дополнений могут быть так разнообразны, что классификация подобного рода должна состоять из неограниченного количества мелких подразделений, и недаром О. Есперсен говорит, что „благодаря бесконечным вариантам значений, присущих глаголам, смысловые (или логические) отношения между глаголами и их дополнениями могут быть так разнообразны, что они представляют непреодолимые трудности при любой попытке их анализа или классификации. На базе управления, в соответствии с направленностью этой лингвистической (лексической) связи между переходным глаголом и дополнением, может быть установлена лишь лексико-семантическая дифференциация переходных глаголов, одни из которых, например, в английском языке, управляют с помощью одного предлога, другие - с помощью другого предлога или без предлога и т.д.» (Есперсен, 1958, стр. 123). Это значит, что при наличии общего для них лексико-семантического признака переходности управляющие элементы имеют еще другие, отличающие их друг от друга содержательные особенности, о которых речь будет идти подробнее ниже.

Изучение переходных глаголов (и вообще лексем, наделенных признаками переходности, относящихся к разным частям речи) требует выделения особых лексических единиц-конструкций, существенно отличных от предложений - конструктивных единиц синтаксического уровня языка.

Устанавливая переходность глаголов, лингвисты часто обращаются не к фразам, а к предложениям, т. е. к синтаксическим единицам, в рамках которых реализуются фразы («строительный материал для предложений») Ж. Вандриес приходит к следующему выводу: «Употребленный без дополнения, глагол действительно непереходен, так как действие, им выраженное, не переходит ни на какой предмет» (Вандриес, 2004, стр. 52). Однако правомерно ли ставить решение вопроса о переходности-непереходности глаголов в зависимость от того, реализуется ли дополнение в предложении или нет? О непереходности глаголов можно судить лишь по тому, управляют ли они дополнением во фразах, т. е. способны ли они образовывать фразы на основе лексической связи управления. В предложении же переходный глагол может употребляться и без дополнения, и от этого он не перестает быть переходным. Чтобы убедиться в этом, можно прибегнуть к эксперименту, заключающемуся в том, что вместо одиночного переходного глагола в предложении используется переходный глагол с дополнением. Следовательно, решение вопроса о такой специфической содержательной особенности глагольной лексемы, как переходность или непереходность, нельзя связывать с употреблением или неупотреблением дополнения в том или ином конкретном предложении, являющемся единицей-конструкцией иного, синтаксического уровня языка (Мухин, 1976, стр.111-134).

Л.С. Бархударов пишет: Употребляясь абсолютно, т. е. без объектного дополнения, переходный глагол не перестает быть переходным, поскольку и в абсолютном употреблении он сохраняет потенциальную возможность сочетаться с дополнением (при этом без какого-либо изменения семантики самого глагола) (Бархударов, 1966, стр.89).

E.g.:... the wretched villages where they drank furiously, loved brutally, and killed... (S. Maugham). Then below the gramophone began. We children did not shut our eyes. We saw and knew. (M. Gold). Matt drank. (J. Coogan).

В приведенных примерах глаголы употребляются без дополнений, однако остаются переходными, поскольку сохраняется возможность употребить при этих глаголах дополнение без какого-либо изменения значения глагола; ср.: they drank wine; they killed people; the gramophone began playing.’ (Бархударов, 1966, стр.89).

А.М. Пешковский же, в свою очередь, отмечает, что «...переходный глагол, если он употреблен именно в переходном смысле, а в то же время не имеет при себе управляемого им падежа (он убил, он дал), будет сказуемым неполного предложения, хотя подлежащее и было налицо» (Пешковский, 1959, стр. 37). Рассматривая эти предложения на фоне таких предложений как Он убил зайца, автор относит эти предложения к неполным, обосновывая это показаниями экспериментов-трансформаций неполных предложений в полные: Он убил~>Он убил зайца и т. д. (Мухин, 1976, стр.111-134).

Абсолютное употребление при таком подходе не рассматривается как утрата переходности, так как у глаголов и при отсутствии дополнения отмечается сохранение соотнесенности с объектом (объектная интенция).

1.3 Абсолютное употребление переходных глаголов с позиций семантического синтаксиса

Развитие лингвистики, в частности, семантического синтаксиса позволило совершенно по-новому взглянуть на многие проблемы, в том числе на абсолютное употребление переходных глаголов.

Прогресс в изучении управления и членов предложения связан с признанием того, что хорошая синтаксическая теория должна оперировать, по крайней мере, двумя рядами понятий: синтаксическими и семантическими. Эта мысль, восходящая к трудам Л. Теньера, О. Есперсена, А.А. Шахматова и других классиков лингвистики и вполне четко сформулированная В.Н. Сидоровым и И.С. Ильинской (1949 г.) и Ф. Данешем (1964 г.), была с наибольшей глубиной и строгостью реализована в серии работ А.К. Жолковского и И.А. Мельчука о семантическом синтезе. В своей статье автор, опираясь на эти работы рассматривает вопрос об управлении.

Ю.Д. Апресян считает, что: «необходимо различать семантическое и синтаксическое управление. Все слова с одинаковым значением имеют одну и ту же семантическую модель управления, независимо от того, в какой форме они употреблены и к какой части речи относятся» (Апресян, 1969, стр. 78-80). Так, слово лечить требует по смыслу максимум пять «актантов»: кто лечит (врач), кого лечит (пациент), от чего лечит (болезнь), чем лечит (лекарство) и в чем лечит (больница). В том случае, когда этот смысл реализуется в исконной глагольной форме, достигается максимальное соответствие моделей семантического и синтаксического управления и синтаксически оказывается возможной реализация всех пяти «актантов» (мест предиката, валентностей, зависимостей), ср.: Он лечил ребенка от гриппа пенициллином в стационаре.

Для дальнейшего изучения этого вопроса необходимо иметь в виду, что: а) в принципе между семантическим и синтаксическим управлением нет необходимой логической связи; б) семантическое управление, равно как и синтаксическое, может быть сильным и слабым; в) поэтому, как справедливо полагает И.А. Мельчук, возможны четыре семантико-синтаксических типа управления. Первый тип - это сильное семантическое и сильное синтаксическое управление; ср, любить (кто, кого), давать (кто, что, кому), набивать (кто, что, чем), велеть (кто, кому, что делать) и т.д. Второй тип - это сильное семантическое и слабое или нулевое синтаксическое управление. В качестве примера можно привести любой случай неглагольного выражения смысла, который по природе является глагольным. Так, у глагола экспортировать есть три достаточно сильных смысловых и синтаксических валентности: кто, что, кому/во что, ср. Россия экспортирует газ в Европу. Отглагольное существительное экспорт, при той же самой модели семантического управления, имеет несколько отличную синтаксическую модель управления: синтаксически сильной является для него лишь вторая валентность (экспорт газа), а первая и третья валентности - слабые (ср. российский экспорт газа в Европу). Третий семантико-синтаксический тип управления - это слабое или нулевое семантическое и сильное синтаксическое управление. Примерами могут служить глаголы типа брить (кому-л. бороду), вырезать (кому-л. опухоль), держать (кому-л. руки), завязывать (кому-л. глаза), испытывать (мотор на прочность), колотить (кого-л. по спине), прострелить (кому-л. фуражку), смотреть (кому-л. в глаза), трясти (кого-л. за руку) и др. под. Все эти глаголы семантически двухместны, однако подчиняют комплекс и синтаксически способны, по-видимому, к так называемому двойному управлению, т. е. могут реализовать сразу три валентности. В связи с этим автор замечает, что статистическую методику измерения силы управления следует интерпретировать как средство формализации понятия именно синтаксического, а не семантического управления. Наконец, четвертый семантико-синтаксический тип управления - слабое семантическое и слабое синтаксическое управление - можно иллюстрировать примерами лечить от чего чем в чем, идти по чему, махать кому и т.п.

Аналогичное разграничение синтаксических и семантических понятий представляется необходимым и при изучении вопроса о второстепенных членах предложения, который тесно связан с только что рассмотренным вопросом. Известно, что одним из наиболее трудных вопросов теории членов предложения является вопрос о разграничении дополнений и обстоятельств. В течение последних тридцати лет его пытались решить операционными (экспериментальными) средствами. Однако ни один операционный критерий, включая исключительно тонкие статистические и структурные критерии, предложенные в последние годы в особенности в работах копенгагенской лингвистической школы (Е. Спанг-Ханссен, А. Блинкенберг и - несколько ранее - К. Сандфельдт), не является достаточно эффективным и универсальным. Ю.Д. Апресян отмечает, что на этом пути нельзя получить решение вопроса до тех пор, пока ясно не осознан тот факт, что понятие члена предложения, по крайней мере отчасти, является понятием семантическим (Апресян, 1969, стр. 78-80).

С семантической точки зрения существует принципиальное различие между понятиями субъекта, объекта, адресата, инструмента, конечной точки, начальной точки, места или области действия, с одной стороны, и, с другой стороны, пон

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Абсолютное употребление переходных глаголов в современном английском языке". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 686

Другие дипломные работы по специальности "Иностранный язык":

Studies lexical material of English

Смотреть работу >>

The socialist workers party 1951-1979

Смотреть работу >>

Французские заимствования в испанском языке

Смотреть работу >>