Дипломная работа на тему "Влияние мотива и цели на квалификацию преступлений"

ГлавнаяГосударство и право → Влияние мотива и цели на квалификацию преступлений




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Влияние мотива и цели на квалификацию преступлений":



Дипломная работа

Тема: Влияние мотива и цели на квалификацию преступлений

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1 СОЦИАЛЬНО-ПРАВОВЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКА СУБЪЕКТИВНОЙ СТОРОНЫ ПРЕСТУПЛЕНИЯ СО СПЕЦИАЛЬНЫМ СОСТАВОМ ПО РОССИЙСКОМУ УГОЛОВНОМУ ПРАВУ

§1.1 Понятие, социальное и психологическое содержание мотива и цели преступлений

§1.2 Классификация мотивов преступного поведения

Выводы по 1 главе

ГЛАВА 2 КВАЛИФИКАЦИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПО ПРИЗНАКАМ СУБЪЕКТИВНОЙ СТОРОНЫ

§2.1 Понятие и теоретические основы квалификации преступлений

§2.2 Значение мотива и цели при квалификации некоторых преступлений

§2.3 Влияние мотива и цели на разграничение преступлений и проступков

Выводы по 2 главе

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

Заказать написание дипломной - rosdiplomnaya.com

Новый банк готовых успешно сданных дипломных проектов предлагает вам приобрести любые работы по нужной вам теме. Безупречное написание дипломных работ на заказ в Саратове и в других городах России.

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. В соответствии с данными психологии все действия человека обусловлены определенными мотивами и направлены на определенные цели. Это в полной мере касается и уголовно-правового поведения. Не случайно уголовно-процессуальное законодательство включает мотивы преступления в число обстоятельств, составляющих предмет доказывания (п. 2 ч. 1 ст. 73 УПК РФ). Пленум Верховного Суда РФ в Постановлениях "О судебном приговоре", "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК)" и др. подчеркивал необходимость установления мотивов и целей преступления наряду с другими обстоятельствами совершения преступления.

Мотив и цель - это психические феномены, которые вместе с виной образуют субъективную сторону преступления.

Мотивами преступления называются обусловленные определенными потребностями и интересами внутренние побуждения, которые вызывают у лица решимость совершить преступление и которыми оно руководствовалось при его совершении.

Цель преступления - это мысленная модель будущего результата, к достижению которого стремится лицо при совершении преступления. Иногда цель неосновательно отождествляется с последствиями преступления. Мотив и цель преступления тесно связаны между собой. Исходя из определенных потребностей, человек испытывает сначала неосознанное влечение, затем - сознательное стремление к удовлетворению потребности. На этой основе формируется цель поведения.

Таким образом, цель преступления возникает на основе преступного мотива, а вместе мотив и цель образуют ту базу, на которой рождается вина как определенная интеллектуальная и волевая деятельность субъекта, непосредственно связанная с совершением преступления и протекающая в момент его совершения.

Как и другие факультативные признаки состава преступления, мотив и цель могут играть троякую роль.

Во-первых, они могут превращаться в обязательные, если законодатель вводит их в состав конкретного преступления в качестве необходимого условия уголовной ответственности.

Во-вторых, мотив и цель могут изменять квалификацию, т. е. служить признаками, при помощи которых образуется состав того же преступления с отягчающими обстоятельствами. В этом случае они не упоминаются законодателем в основном составе преступления, но с их наличием изменяется квалификация и наступает повышенная ответственность.

В-третьих, мотив и цель могут служить обстоятельствами, которые без изменения квалификации смягчают или отягчают уголовную ответственность, если они не указаны законодателем при описании основного состава преступления и не предусмотрены в качестве квалифицирующих признаков. Мотивы и цели преступления могут в отдельных случаях служить исключительными смягчающими обстоятельствами и в этом качестве обосновать назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление санкцией применяемой нормы Особенной части УК (ст. 64), либо лечь в основу решения об освобождении от уголовной ответственности или от наказания.

Степень научной разработанности. Научной разработке этой проблемы посвятили свои работы Антонов Ю. И., Басова Т. Б., Волков Б. С., Ворошилин Е. В., Герцензон А. А., Гук П. А., Дагель П. С, Даньшин И. Н., Джекебаев У. С., Коннов А. И., Красновский Г. Н., Кригер Т. А., Кудрявцев В. Н., Кузнецова Н. Ф., Лейкина Н. С., Личко А. Е., Лунеев В. В., Наумов А. В., Платонов К. К., Рарог A. M., Саврасов Л. А., Семенов В. М., Стрельников А. И., Тарарухин С. А., Тер-Акопов А. А., Тихонова С. С., Толкаченко А. А., Филановский И. Г., Харазишвили Б. В., Шишов О. Ф., Явгуновская Т. М. многие другие.

Гипотеза исследования. Мотив и цель преступления являются факультативными признаками преступления, однако подлежат обязательному установлению по всем преступным деяниям, как существенные обстоятельства подлежащие доказыванию, влияют на квалификацию преступлений, указаны во многих судебных решениях и руководящих постановлениях Пленума Верховного Суда, однако Уголовный кодекс не содержит их понятия.

Целями исследования являются:

- изучение влияния мотива и цели на квалификацию преступных деяний и судебно практики по этой проблеме;

- предположение возможных путей восполнения законодательных и правоприменительных недостатков.

Целевая направленность исследования обусловила необходимость решения следующих задач:

- Определить понятие, социальное и психологическое содержание мотива и цели преступлений;

- Классифицировать мотивы преступного поведения;

- Дать понятие теоретических основ квалификации преступлений и их связи с мотивом и целями преступного поведения;

- Определить значение мотива и цели при квалификации некоторых преступлений;

- Рассмотреть влияние мотива и цели на разграничение преступлений и проступков;

- Сделать собственные выводы.

Объектом исследования работы являются общественные отношения, возникающие в области квалификации преступлений в зависимости от мотива и цели.

В зависимости от объекта находится предмет исследования, который составляют:

- нормы Уголовного кодекса РФ и федеральных законов,

- материалы судебной практики применительно к проблеме исследования.

Научная новизна исследования состоит в попытке комплексного анализа и соотношения традиционных признаков субъективной стороны преступления и оценке их влияния на квалификацию преступлений. Новизна работы определяется также результатами исследования, наиболее существенные из которых выносятся на защиту.

Теоретическая значимость состоит в том, что комплексное изучение и освещение проблем квалификации преступлений в зависимости от мотива и цели позволит, проанализировав существующее законодательство с учетом общих направлений уголовной политики, использовать полученные результаты для дальнейшей разработки проблемы. Результаты исследования станут обоснованием необходимости совершенствования нормативно-правовых актов, регулирующих общественные отношения в данной сфере.

Практическая значимость может быть выражена в совокупности рекомендаций и предложений по совершенствованию уголовного законодательства в рассматриваемой сфере и, в частности, в разработке и предложении в статьи общей части и пленумы Верховного Суда.

Методы исследования. Проведенное исследование опирается на диалектический метод научного познания явлений окружающей действительности, отражающий взаимосвязь теории и практики. Обоснование положений, выводов и рекомендаций, содержащихся в дипломной работе, осуществлено путем комплексного применения следующих методов социально-правового исследования: историко-правового, статистического и логико-юридического.

Структура работы. Работа состоит из введения, двух глав, пяти параграфов, заключения, списка источников и литературы.


ГЛАВА 1 СОЦИАЛЬНО-ПРАВОВЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКА СУБЪЕКТИВНОЙ СТОРОНЫ ПРЕСТУПЛЕНИЯ СО СПЕЦИАЛЬНЫМ СОСТАВОМ ПО РОССИЙСКОМУ УГОЛОВНОМУ ПРАВУ §1.1 Понятие, социальное и психологическое содержание мотива и цели преступлений

Современное уголовное право России, находясь на детерминистических позициях, исходит их того, что важнейший принцип виновной ответственности является необходимым условием правильной социально-правовой оценки человеческого поведения. «В противовес ложному, абстрактному «объективизму» нужно сказать, что при оценке поступка правомерно исходить не из всего того, что воспоследовало, а только из того, что из объективно воспоследовавшего могло быть предусмотрено»[1].

Положение о виновном причинении является требованием действующего материального (УК РФ 1996 г.) и процессуального (УПК РФ 2001 г.) законодательства.

В соответствии с нормативной базой в сфере системного воздействия на преступность Верховный суд РФ в своих разъяснениях постоянно указывает на необходимость выяснения в каждом конкретном случае вида вины, мотивов и целей, эмоциональных состояний, а также доказательств, на основании которых суд пришел к убеждению, что те или иные обстоятельства имели либо не имели место в действительности[2].

Проявление постоянного внимания законодателя и высшей судебной инстанции к указанным обстоятельствам вполне объяснимо и оправданно.

Являясь в совокупности важным и самостоятельным элементом состава преступления, признаки субъективной стороны служат одним из оснований уголовной ответственности, существенно влияют на общественную опасность и правовую оценку содеянного, выступают факторами разграничения различных преступлений в процессе их квалификации, влияют на индивидуализацию ответственности и наказания, т. е. они учитываются в качестве условий применения практически всех уголовно-правовых институтов Общей части, принимаются во внимание при решении других актуальных вопросов уголовно-правовой теории и практики применения как общего уголовного, так и специального военно-уголовного законодательства России.

Применительно к законодательству о преступлениях признаки субъективной стороны, выполняя отмеченную важную роль, обнаруживают вместе с тем определенную специфику, которая еще недостаточно полно учитывается наукой и практикой.

Коль скоро существуют особенности объективной действительности, то они же должны быть адекватно отражены в процессе субъективного познания: каждое преступное деяние представляет собой единство объективных и субъективных свойств определенного общественно опасного деяния, подобно тому, как и всякое поведение людей как деятельность, обусловленная сознанием, представляет собой единство объективного и субъективного.

Важнейшее методологическое значение для юридической науки имеет положение о том, что право нельзя понять само по себе, что его изучение следует вести с учетом его обусловленности общественными отношениями и его обратного воздействия на них, что законы есть сознательное отображение жизни[3].

Приведенные положения актуальны при анализе всех понятий и категорий, используемых в различных отраслях права и имеющих юридическое значение, в том числе субъективной стороны, в частности, мотивов и целей, обнаруживающих следующие важные социально-психологические характеристики.

Сущность мотива и цели вообще, и мотива и цели преступного поведения, в частности, проявляется в рамках действия универсальных категорий сознания, деятельности и личности.

Так, в свое время А. Н. Леонтьев выдвинул идею о том, что «личность человека ни в каком смысле не является предшествующей по отношению к его деятельности, как и его сознание, она ею порождается»[4]. Взаимосвязь рассматриваемых категорий заключается в том, что личность проявляется через сознательную деятельность; значение деятельности определяется тем, что именно в ней формируется и проявляется сознательная личность; сознание же существует и проявляется лишь в пределах своего носителя — действующей личности.

Это соотношение позволило К. К. Платонову выделить признак мотива как присущий одновременно и сознанию, и деятельности, и личности и охарактеризовать его как процесс, как состояние и как свойство личности[5].

Высказанное суждение имеет прямое отношение к уголовному праву, предметом которого является сознательное поведение личности (характеризующееся при этом комплексом объективно-субъективных признаков общественной опасности, противоправности, виновности, наказуемости).

Отсутствие хотя бы одного из рассматриваемых здесь признаков — сознания, деяния (поведения, деятельности), субъекта (личности) — исключает возникновение уголовного правоотношения и, следовательно, ответственность человека за свое поведение[6].

На формирование и содержание каждого из этой триады равнозначных признаков (личность — сознание — деятельность) существенное влияние оказывают мотив и цель.

Рассматривая признаки субъективной стороны преступного поведения, нельзя игнорировать важнейшего положения психологии о том, что в основе человеческого поведения лежит не мотив сам по себе, а различные потребности, предшествующие ему, те историко-социальные «причины, которые в головах действующих людей принимают форму данных побуждений». Рассматривая, их как «побудительные силы побудительных сил»[7], известные мыслители отмечали: «Никто не может сделать что-нибудь, не делая это вместе с тем ради какой-либо из своих потребностей...»; «...люди привыкли объяснять свои действия из своего мышления, вместо того, чтобы объяснять из своих потребностей»[8].

Природа потребности объективна и материальна по содержанию, поскольку источник ее возникновения и удовлетворения кроется во внешнем мире – в природе и в обществе. Естественная и социальная среда отражается в «помыслах и чувствах» личности с положительной или отрицательной стороны».

По форме выражения потребность, как и всякое человеческое познание, субъективна: «Результат действия есть проверка субъективного познания...»[9]. Применительно к конкретному человеку она всегда индивидуализируется, проходя через «поправочные коэффициенты» социального, психологического и иного содержания, приобретает ту или иную личностно-эмоциональную значимость[10].

Воздействия внешнего мира на человека запечатлеваются в его голове, отражаются в ней в виде чувств, мыслей, побуждений, проявлений его воли – словом, в виде «идеальных стремлений», и в этом виде они становятся «идеальными силами»[11].

Выделение и анализ объективного и субъективного в генезисе потребностей личности способствуют более глубокому уяснению механизма человеческого поведения, в том числе преступного.

Элементами этого механизма являются, помимо собственно потребности: субъект, т. е. сама личность как носитель потребности; объект (им могут быть те или иные предметы или виды деятельности как средства удовлетворения потребности) и отношение субъекта к объекту как отражение (переживание, актуализация) в сознании лица потребностей и способов ее реализации, удовлетворения.

Как видно, в поведении и, следовательно, в его социально-правовой оценке важны не только и не столько изначальные потребности как таковые, сколько отношение к ним субъекта, формы и способы их удовлетворения, уровень осознания и принятия личностью побудительных сил и путей их реализации.

В современной литературе отмечается шестнадцать основных желаний, которые мотивируют наши поступки и определяют нашу личность. Ни одно из них не носит и не может носить изначально выраженного антисоциального характера[12].

Таким образом, социально-правовая оценка мотива поведения зависит от множества факторов: от объективного содержания лежащей в его основе потребности, ее индивидуализации (т. е. осознанности субъектом в соотношении с выбором способов удовлетворения потребности), поиска предмета потребности (ее «опредмеченности»). В зависимости от содержания перечисленных факторов побудительные силы мотива приобретают различную психическую форму. Они могут выражаться в виде собственно потребностей, влечений, а также в виде возникших на их основе, но превосходящих их по сложности чувств, стремлений, взглядов, убеждений, интересов и т. п.

Именно эти психические образования выполняют функцию мотива поведения в праве.

В уголовном законодательстве, в том числе в законодательстве о преступлениях со специальным составом, мотивы выражаются через различные психологические проявления.

В Уголовном кодексе РФ в качестве признака мотива указываются интересы (например, корыстная или иная личная заинтересованность применительно к должностным преступлениям); побуждения (к примеру, корыстные побуждения, предусмотренные в качестве конструктивных признаков в целом ряде преступлений против собственности, различных хищений); чувства (сильное душевное волнение, состояние психотравмирующей ситуации) и т. д.[13].

Представляется, что используемая в действующем уголовном законодательстве терминология, характеризующая признаки субъективной стороны, не всегда бесспорна с психологической точки зрения, и, применяя ее, законодатель проявляет определенную непоследовательность.

Когда в нормах фигурируют побуждения, чувства, интересы, то тем самым осуществляется детализация, конкретизация мотива и подчеркивается, что речь идет о формирующих мотивных исходных детерминантах, о наиболее характерных, распространенных либо настолько антисоциальных из них, что имеется объективная необходимость их включения в составы преступлений.

В этом усматривается определенная закономерность. В составе преступления, указанном в УК РФ, содержится не сам мотив, а его законодательная модель или модель детерминирующих его начал. Свое конкретное выражение мотив получает только в связи с конкретными внешними и внутренними условиями и окончательно формируется, развивается и реализуется в деянии, поскольку является признаком поведения. Поэтому абстрактно, без определенной деятельности он существовать и, следовательно, оцениваться не может.

Вне деяний данный признак как уголовно-правовое понятие не существует, в связи с чем уместно привести следующее высказывание: «Лишь постольку, поскольку я проявляю себя, поскольку я вступаю в область действительности, я вступаю в сферу, подвластную законодателю. Помимо своих действий я совершенно не существую для закона, совершенно не являюсь его объектом», а «...за образ мыслей не существует ни трибунала, ни кодекса...»[14].

Таким образом, о мотиве можно говорить только в связи с конкретным преступлением, совершенным определенным лицом. В связи с этим в нормах УК РФ представляется рациональным отражать информационную модель о «побудительных силах побудительных сил», становящихся мотивом применительно к реальному общественно опасному деянию и выполняющих его функцию.

Отношение к понятиям мотив, интерес, побуждение, чувство как к однопорядковым категориям, которое усматривается при анализе норм УК РФ, свидетельствует о недостаточно строгом подходе законодателя к признакам субъективной стороны как общеуголовных, так и специальных преступлений, о том, что уголовное законодательство в целом еще не вполне основывается на общепсихологических подходах.

Кроме того, иногда в УК РФ допускаются логические и терминологические ошибки, что справедливо отмечается в литературе.

Одним из логических правил применения норм права является тождественность терминов, обозначающих одинаковые понятия. Отсутствие единой для всей отрасли законодательства терминологии не способствует выработке и единообразной судебной практики, порождает ошибки в правоприменительной деятельности, связанные с нарушением законов логики (подмена, «учетверение» термина, нарушение объема, совместимости и соразмерности понятий и т. п.)[15].

При характеристике субъективной стороны определенного состава преступления законодатель не ограничивается указанием на мотивы или их детерминанты, но использует и другие технико-юридические способы отражения мотива.

В ряде статей УК РФ используются обобщающие понятия. Их применение объясняется тем, что в генезисе конкретного преступления могут лежать самые различные побуждения, которые невозможно формализовать и указать в нормах исчерпывающе. Кроме того, в ряде случаев это нецелесообразно делать. При использовании обобщающих понятий указывается не психологическая форма проявления побуждения, а объективный источник их происхождения и социальной обусловленности. Это представляется вполне оправданным, поскольку именно таким образом подчеркивается необходимость исследования правоприменительными органами не столько психологических, сколько социальных детерминант мотива поведения, лежащих в объективной реальности: в обстоятельствах, обстановке, условиях совершения преступления.

Анализ составов преступлений, в которых мотив указан через категорию «в связи», показывает, схожесть по объективной стороне (как правило, по характеру действий и их последствиям). Когда преступления совпадают по объективным признакам, возникают сложности в их уголовно-правовой оценке. В этих случаях для определения направленности посягательства на определенный объект приходится обращаться к мотиву, который выступает признаком, характеризующим содержание и направленность деяния.

Для правильной оценки рассматриваемого мотива, указанного через категорию «в связи», необходимо уяснить его первооснову – психологическую сущность, которая сводится к следующему.

Понятие «в связи», используемое в уголовном законодательстве, является многогранным: оно обобщает различные по конкретным проявлениям побуждения – месть, ненависть, стремление избежать каких-либо неблагоприятных последствий, желание скрыть действия, страх, недовольство, несогласие и т. д.

По смыслу действующего законодательства, комплекс мотивов, указанных через категорию «в связи», не может рассматриваться как составная часть мотива мести[16]. Наоборот, месть должна рассматриваться как составная часть общего понятия – мотива, указанного через категорию «в связи»[17].

Отождествление же данных категорий неизбежно приведет к искажению их правового содержания и ошибкам в правоприменительной деятельности.

Содержание «служебного» мотива в поведении виновного зависит, кроме того, от должностного положения потерпевшего и характера его конкретных действий, что существенно влияет на уголовно-правовую оценку преступлений.

Взгляд на потребность как на побудительную силу, которая, прежде чем стать мотивом, переживается, актуализируется в сознании субъекта, обусловливает необходимость рассмотрения следующей характеристики мотива – его осознанности, а также выяснения соотношения категорий сознание и мотив.

Сознание деяния является важнейшим признаком любого волевого поведения. Принятие решения и его использование субъектом невозможны без понимания социального смысла содеянного и тех последствий, которые могут наступить. Принцип значимости поступка для индивида является основополагающим для избирательного поведения: «В действительности всякое подлинно волевое действие является избирательным актом, включающим сознательный выбор и решение»[18].

Преступление не бывает вынужденным, так как, обладая способностью к избирательности поведения, сознанием и волей, индивид всегда может воздержаться от антиобщественного поведения.

А если действия совершаются вынужденно, вследствие стечения крайне неблагоприятных обстоятельств, сужения сферы волепроявления и, соответственно, мотивации, то уголовная ответственность, как правило, исключается по основаниям, предусмотренным ст. ст. 37-42 УК РФ[19].

Социально-правовое содержание ответственности за поведение предполагает, что, с одной стороны, у субъекта реально имелись варианты общественно значимого поведения и возможности его выбора, а с другой стороны – наличествовало субъективное осознание этих объективных возможностей и свободное избрание именно данного, а не иного поведенческого акта.

Поэтому волевое действие в юридической литературе определяется как осознанное целенаправленное воздействие человека на окружающий мир, как активное стремление лица добиться удовлетворения актуальной потребности, осуществления определенной цели.

Среди психологов и философов господствующим является мнение, еще не до конца воспринятое правом, что подлинные первоисточники человеческих поступков могут и не осознаваться действующими лицами.

А. Н. Леонтьев, например делил содержание деятельности с точки зрения осознанного на три части: актуально сознаваемое (т. е. то, что субъект понимает в момент совершения поступка); находящееся под потенциальным контролем сознания (обычно то, что ранее было осознано, и потому лицо могло осознавать); не контролируемое сознанием (в основном потому, что вообще не было осознано субъектом, что делает проблематичным ответ на вопрос, могло ли сознавать)[20].

Автор разделяет точку зрения тех ученых юристов, которые считают, что в сферу правового регулирования входят первая и вторая части этой классификации[21].

Так, В. Н. Кудрявцев замечает, что бессознательный элемент поведения имеет правовое значение только в тех случаях и в тех пределах, в каких он поддается возможному контролю со стороны сознания и воли лица, т. е. может потенциально быть в надлежащий момент осознанным. Именно в этих пределах и возможна ответственность человека за свои действия[22].

Осознание, актуализация потребностей, их оценка происходят при формировании и развитии мотива (процессе мотивации поведения) в динамическом процессе изучаемого преимущественно в рамках криминологии[23].

На практике содержание мотивации реально способно:

а) прямо влиять на квалификацию преступлений в случаях, когда мотив и цель являются конструктивными или квалифицирующими признаками состава конкретного преступления (как общего, так и специального);

б) участвовать в разграничении деяний, совершаемых с различными формами и видами вины;

в) влиять на степень общественной опасности деяния и учитываться при индивидуализации ответственности и наказания за преступления, которые могут быть совершены как умышленно, так и неосторожно, по более или менее антисоциальным мотивам и целям;

г) определять характер опасности неоконченной преступной деятельности с учетом того, что выделение стадий совершения преступления возможно лишь в умышленных преступлениях;

д) влиять на пределы ответственности и оценку роли соучастников, могущих считаться таковыми лишь в умышленном деянии, на решение вопроса об их добровольности и осведомленности о характере преступления и степени участия в нем;

е) определять преступность и наказуемость действий, совершенных в состоянии аффекта, необходимой обороны, крайней необходимости или при других подобных обстоятельствах, могущих исключать уголовную ответственность;

ж) характеризовать личность виновного, смягчать либо отягчать его ответственность, наказание и определять степень его нравственной деформации;

з) помогать в разрешении ряда уголовно-процессуальных (доказательственных), уголовно-исполнительных, криминологических вопросов.

В завершение рассмотрения признака осознанности следует заключить, что мотивом в уголовно-правовом смысле становится не просто осознанная потребность, но и оцененная субъектом с точки зрения общественных норм и интересов. При формировании мотива потребности проходят через сознание личности, которая воспринимает их в соответствии с собственной концепцией оценок как социально допустимые или антисоциальные, приемлемые для нее или нет[24].

Также осознается деяние как способ удовлетворения потребности с точки зрения его социальной значимости и приемлемости для субъекта.

Все это дало основание известным мыслителям справедливо утверждать, что «сознание не только отражает мир, но и творит его», что «талант, как и ум, - лишь оружие. Они подобны острому ножу, одинаково нужному и чтобы резать хлеб за семейной трапезой, и чтобы зарезать в лесу или на большой дороге одинокого путника. Важны цели и побуждения, которым служат ум и талант»[25].

Требование осознанности психических образований и способов их удовлетворения как признак мотива обусловливает необходимость рассмотрения важного положения о том, что побуждение выступает формой отношения субъекта к объективной реальности, к той социальной действительности, которая является источником его удовлетворения.

В психологической науке отношение определяется как субъективное явление, которое сродни отражению, как активная сторона сознания и его обратная связь с отражаемым миром, обеспечивающая его регуляторную функцию[26].

Мотив формирует субъективную, сознательную реакцию человека на явления внешнего мира. Эта реакция включает познание объективной реальности, ее отражение в сознании и оценку, соотнесение индивидуальной оценки с оценкой социальной, т. е. определенное отношение. На основе субъективного отношения формируется направленность сознания и воли субъекта.

Отношение может соответствовать ценностям общества, и тогда деятельность индивида не является опасной, либо противоречить им, приобретая антисоциальный характер, что определяет соответствующий антиобщественный способ изменения объективной реальности, внешних условий существования личности.

Человек посредством деяния определяет свою позицию, свое личное отношение к социальным условиям его существования, другим лицам, общим принципам поведения, закрепленным в моральных и правовых, в том числе уголовно-правовых требованиях.

В любом поступке человек всегда выражает свое субъективное понимание фактов объективной действительности, дает им соответствующую оценку, отражает детерминанты своего поведения: «Цели человека порождены объективным миром и предполагают его...»[27].

Отношение – одно из существенных свойств человеческого поведения, которое и делает его мотивированным и целенаправленным. Одна из общепризнанных классических психологических школ (учений) основывается именно на теории отношений[28].

Уголовное право активно использует теорию отношений, разработанную в философии и психологии, для конструирования общего понятия вины, ее форм и видов, а также всей субъективной стороны в целом. Категории, с помощью которых определяется вина: сознание, предвидение, желание – представляют собой разновидности отношений субъекта к объективной реальности[29].

Мотив также представляет собой отношение субъекта к явлениям внешнего мира, их отражение (возможность отражения) в сознании субъекта. В зависимости от этого отношения деятельность субъекта направляется на тот или иной предмет (как способ удовлетворения, реализации мотива). «В обществе, в котором устранены мотивы к краже... какому осмеянию подвергся бы тот проповедник, который вздумал бы торжественно провозгласить вечную истину: не укради»[30].

В уголовном праве это положение развивается и получает практическое применение в правовых функциях мотива и, в частности, в такой его важной роли, как определитель направленности деяния, т. е. объекта посягательства. Именно по мотиву внешне сходные деяния получают различную юридическую оценку.

Одни и те же предметы могут одновременно принадлежать многим различным объектам уголовно-правовой охраны. Относясь определенным образом к конкретному предмету, субъект должен осознавать и оценивать и ту систему отношений, в которую структурно входит данный предмет и которая охраняется уголовным законодательством, т. е. объект.

Если же субъективное отношение лица к предмету и объекту не совпадает с объективной принадлежностью первого ко второму, то это также находит свое отражение в оценке содеянного (по правилам фактической ошибки).

В связи с рассмотрением психических отношений, применяемых в уголовном праве, возникает вопрос о взаимосвязи понятий «субъективная сторона», «вина», «мотив», «цель».

Первое место в ряду названных категорий должен занимать мотив как основа сознательного волевого акта, исходя из динамизирующей и смыслообразующей ролей, которые он выполняет в человеческом поведении.

Мотив выступает индивидуальным отношением к породившим его реальным и идеальным детерминантам. Отражая эти детерминанты, он формирует сознание и волю субъекта, а также отношение сознания и воли к поведению, т. е. вину. Кроме того, мотив формирует и цель.

Согласно теории отношений В. Н. Мясищева «психологические отношения человека в развитом виде представляют целостную систему индивидуальных, избирательных, сознательных связей личности с различными сторонами объективной действительности...»[31].

Названные психические отношения обладают множественностью параметров, каждый из которых по-разному, со своей стороны характеризует одно и то же деяние и субъекта, его совершившего.

С учетом специфики конкретного состава преступления и степени представленности в нем мотива последний может выполнять различные роли:

а) в любом составе преступления он влияет на содержание (форму и вид) вины;

б) в составах, в которых основным признаком является цель, последняя устанавливается с помощью мотива, на его основании;

в) в составах, в которых мотив фигурирует в качестве основного или квалифицирующего признака, он выполняет самостоятельную роль в квалификации преступлений. По отношению (как внутреннему свойству мотива) устанавливается направленность деяния на определенный объект и, следовательно, разграничиваются проступки и преступления, а последние – между собой;

г) в составах, где мотив в качестве самостоятельного основного признака не представлен, он тем не менее учитывается в правоприменении на уровне индивидуализации ответственности и наказания;

д) в некоторых случаях, исходя из полимотивированности человеческого поведения, все отмеченные роли могут выполняться рассматриваемыми признаками субъективной стороны и одновременно.

С учетом приведенных положений вряд ли продуктивной представляется позиция авторов, которые всю глубину содержания субъективной стороны раскрывали только через вину, рассматривая мотив и цель лишь как входящие в нее дополнения, т. е. включая мотив и цель в содержание вины[32].

В силу специфики социальной и психологической природы субъективной стороны коррелятивной мотиву категорией является цель; рассматриваемые понятия имеют много общего.

Оба они характеризуют психические процессы субъекта в связи с совершением им деяния. Любое побуждение, выступающее в роли мотива поведения, становится таковым в процессе соотношения с целью. «Отношения как мотивы деятельности и как стремление к достижению цели проявляются через волю»[33]. Этим обстоятельством объясняется их взаимообусловленность и связь.

Единство природы рассматриваемых понятий не означает их отождествления. Мотив и цель хотя и являются взаимосвязанными категориями, однако имеют собственное содержание, соответствующее место в мотивации и в системе признаков составов как общих, так и специальных составов, в том числе составов воинских преступлений, а, следовательно, самостоятельное уголовно-правовое значение.

Каждый из указанных признаков по-своему характеризует психическое отношение субъекта. Изучение их взаимосвязи важно прежде всего, для правильного понимания волевого действия в целом и его разновидности – преступления – в частности.

Цель как идеальный образ желаемого будущего результата человеческих действий, как созданная в сознании субъекта модель той ценности, которую он стремиться получить, определяет весь ход волевого процесса.

Усматривая в цели один из важнейших элементов действительности, мы подчеркиваем ее объективную обусловленность: «Цели человека порождены объективным миром и предполагают его... Но кажется человеку, что его цели вне мира взяты, от мира независимы...»[34].

Причиной же постановки цели является мотив.

Цель, в свою очередь, «как закон определяет способ и характер действий» человека, а также конкретизирует, уточняет мотив, показывая путь его удовлетворения и корректируя этот путь.

Через цель и средства ее реализации (целеполагание) мотив как субъективная категория соединяется с реальной действительностью, обусловливает объективное воздействие на социальные процессы.

Если само по себе идеальное побуждение (в отрыве от цели и способа ее удовлетворения) может быть социально приемлемым либо нейтральным (поскольку сама человеческая потребность не является преступной), то ось «потребность – мотив – цель – средство» в преступном поведении всегда носит ярко выраженную антисоциальную направленность. Поэтому цель, указанная в качестве признака состава в преступлениях, в том числе со специальным субъектом, свидетельствует об антиобщественной направленности совершаемого ради ее достижения деяния.

Необходимость разграничения совпадающих по объективной стороне деяний именно по социальному и психологическому содержанию их целей в уголовном праве имеет сугубо практический характер.

Так, по делу матроса Сафронова, совершившего в порту иностранного государства побег с военного корабля, действия виновного первоначально были квалифицированы как государственная измена путем бегства за границу. Пленум Верховного суда РФ, рассмотрев обстоятельства дела, констатировал, что в действительности Сафронов совершил деяние не с антигосударственной целью измены Родине, а с намерением уклониться от военной службы. В связи с таким изменением в оценке содержания цели содеянное виновным было переквалифицировано с государственного преступления на воинское – дезертирство в совокупности с незаконным переходом границы[35].

Содержание цели, таким образом, влияет на установление объекта и оценку опасности совершаемого деяния, и в связи с этим ее анализ приобретает важное правовое значение.

Учитывая, что «цель через средство соединяется с объективностью», следует различать цель лица, т. е. субъективный, идеальный образ результата действия, и собственно результат действия как объективный продукт деятельности. Результат является последствием действия не самой цели лица, а результатом соотнесения цели и примененных при этом средств. Этим объясняется, что соотношение цели и результата деяния может быть представлено в трех разновидностях: когда названные категории полностью совпадают по своему объему (что характеризует выполненную, реализованную цель); когда цель и результат не совпадают по объему (что характеризует: а) недовыполненную или б) перевыполненную цель).

Соотношение цели и результата в виде «недовыполненной цели» учитывается при оценке неоконченной преступной деятельности, когда идеально задуманное начинает проявляться в объективном поведении субъекта, для его реализации имеются возможности, однако преступный результат не наступает по причинам, не зависящим от воли виновного.

Основой такого поведения, требующего уголовно-правовой оценки, выступает субъективная сторона, обнаружение умысла и последующие действия, свидетельствующие о реальных намерениях по его исполнению. Поэтому представляется, что анализ стадии обнаружения умысла способен помочь в теории и на практике в решении всех последующих вопросов об ответственности за неоконченную преступную деятельность.

Соотношение цели и результата в виде перевыполнения цели, также требуется принимать во внимание при оценке последствий содеянного в случаях, когда часть из них охватывалась, а другая часть не охватывалась субъективной целью преступно действовавшего лица. Это соотношение должно учитываться при квалификации содеянного по правилам реальной совокупности при условии, что вышедшие за пределы первоначальной цели последствия деяния охватывались одним из существующих видов вины.

Полное достижение планируемого результата в силу объективных причин, зачастую связано с постановкой и реализацией как промежуточных, так и производных целей, между которыми имеется различие.

Первые в процессе целеполагания ставятся и решаются последовательно, друг за другом: от ближайшей к последующей, перспективной и т. д. Вторые же существуют и реализуются параллельно с основной целью.

Такая классификация целей также имеет определенное научно-практическое значение.

Она играет важную роль в характеристике главного признака субъективной стороны – вины, позволяет отличить цель от результата и от средств совершения преступления, участвует в уголовно-правовой оценке деяний, совершаемых для достижения одной либо нескольких целей.

Мотив и цель, как отмечалось, формируют психическое отношение к предстоящему совершению преступления и поэтому должны учитываться в любом деянии в рамках нормативно определенных форм и видов вины при определении тяжести конкретного преступления, индивидуализации ответственности и наказания, в том числе и за неосторожные преступления.

Существенным в рассматриваемых категориях мотива и цели является также то, что они не только проявляют, но и формируют характерные признаки личности вообще и личности преступника в частности.

В социальной психологии в структуре личности выделяют четыре подструктуры, уровня личности:

а) биологически обусловленную подструктуру;

б) психологическую подструктуру;

в) подструктуру социального опыта;

г) подструктуру направленности личности.

Внутри последней имеется, в свою очередь, иерархически взаимосвязанный ряд подструктур: влечения, желания, интересы, склонности, идеалы, индивидуальная картина мира и высшая форма направленности – убеждения.

Эта направленность (по терминологии Д. Н. Узнадзе – «установка») определяется и оценивается благодаря мотивам и обусловленным ими целям деятельности субъекта[36].

Применительно к уголовному праву направленность личности, отличающая субъекта преступления от законопослушных граждан, раскрывается через термин «общественная опасность лица» (способность при определенных условиях и впредь поступать подобным антисоциальным образом).

Этот общий признак личности преступника учитывается преимущественно в рамках индивидуализации ответственности и наказания, что прямо предусмотрено материальным и процессуальным законодательством. Для того, чтобы индивидуализировать меру воздействия на виновного, требуется знать, что он представляет собой, какова структура его личности как совокупности всех общественных отношений, какое место занимает преступление среди множества других социальных ролей и действий, выполняемых этим лицом.

Hа многие эти вопросы дают ответ мотивы и цели благодаря своей социальной и психологической природе. В них выражается не какая-то отдельная черта, а в определенном смысле весь человек, «мир человека», все характерные для него связи и отношения.

Мотив и цель как категории сознательно действующей личности проявляют свои свойства в деянии, существуют в динамике: возникают, действуют и прекращают свое существование во времени и в пространстве. Основные формы всякого бытия суть пространство и время. Движущаяся материя не может двигаться иначе, как в пространстве и во времени[37].

Уходя своими истоками в прошлое, формируясь в настоящем, мотив и цель устремлены в будущее. Именно эта направленность играет решающую роль в переводе внутренней, субъективной активности во внешнюю, т. е. в поведение.

Возможность анализа мотива и цели в динамике предоставляет мотивация поведения. Исследование не отдельных мотива, цели или вины, а всего процесса формирования мотива, его оформления, развития и реализации в фактических действиях, т. е. мотивации, позволяет глубже выявить внешние (социальные) и внутренние (психологические) факторы их детерминации, уяснить сложный механизм обусловленности субъективного объективным и обратного воздействия объективного на субъективное, выяснить при расследовании и судебном рассмотрении такие явления социальной действительности, как образ жизни и социальные роли субъекта, конкретная ситуация и личностные особенности индивида, опосредующие преступное поведение. Все это существенно влияет на решение вопросов о преступности и наказуемости совершенного лицом конкретного деяния[38].

Анализ мотива и цели в системе мотивации позволяет проникнуть в истоки поведения личности, оценить его побудительные силы и, следовательно, достаточно эффективно воздействовать на личность и факторы, детерминировавшие его поведение, с помощью социальных, в том числе уголовно-правовых средств. Рассматриваемые нами мотив и цель как главные элементы мотивации определяют всю субъективную сторону составов преступлений.

При этом то обстоятельство, что законодатель в качестве конструктивных признаков составов общеуголовных и воинских преступлений указывает социальные («в связи с исполнением обязанностей по военной службе») и психологические (чувства, интересы, потребности) детерминанты мотива либо собственно мотивы или цепи, подчеркивает связь и место названных категорий в едином процессе мотивации поведения и то, что в закон вводится определенный элемент мотивации, наиболее характерный для данного общественно опасного деяния и поэтому отражающий на нормативном уровне его антисоциальную направленность.

Изложенное свидетельствует о необходимости комплексного выявления и учета по уголовным делам не только мотивов и целей преступления, но и всех звеньев механизма преступного поведения, отвечающего на вопрос, как осуществляется поведение.

Мотив преступления – это детерминированное социальными и психологическими факторами, объективированное в деянии субъекта и актуально осознаваемое им побуждение, которое реализуется посредством совершения преступления как общественно опасного, противоправного, виновного, уголовно наказуемого деяния.

Цель преступления - это идеально представляемый и субъективно желаемый результат общественно опасного деяния, к достижению которого, субъект стремится антисоциальным способом, исходя из тех или иных побуждений.

Мотив и цель – субъективные категории, но основанные на объективных детерминантах.

В социальном плане они представляют собой субъективную реакцию лица на объективную реальность как на систему окружающих его ценностей и отношений.

В психологическом плане мотив и цель отражают единство интеллектуальной, волевой и эмоциональной сфер сознательно действующей личности.

Объективно существующие детерминанты составляют сущность рассматриваемых понятий и обусловливают выполнение ими различных социальных ролей (функций).

Будучи включенными в нормы уголовного закона, мотив и цель приобретают правовое содержание и реализуют в праве свои общесоциальные функции, которые приобретают при этом качество уголовно-правовых.

Мотив и цель – неотъемлемые признаки субъективной стороны общественно опасных деяний. В совокупности с виной они образуют такое психическое отношение субъектов, которое обусловливает совершение преступления. Цель, кроме того, входит в качестве волевого момента непосредственно в содержание прямого умысла.

Мотив и цель – главные элементы мотивации, которая предшествует субъективной стороне и определяет ее. Мотивация как комплексная система помимо криминологического имеет важное уголовно-правовое значение. Тот или иной уровень актуализации в сознании субъектов мотивов, целей поведения в совокупности с их социальными и психологическими детерминантами и способами их удовлетворения, обусловливающий совершение субъектом различных по характеру и степени преступлений, представляется возможным обозначить термином «глубина антисоциальной мотивации преступного поведения» (мотивационный элемент).

§1.2 Классификация мотивов преступного поведения

Немало споров в юридической литературе вызывает проблема классификации мотивов преступления[39].

Прежде чем непосредственно приступить к классификации мотивов индивидуального преступного поведения, необходимо определить цель такой классификации. В зависимости от цели изучения мотивов она может быть различной: психологической, уголовно-правовой, криминологической, криминалистической и т. д. В научных работах последних лет, посвященных мотивации преступного поведения, классификация мотивов (или мотиваций, что, в принципе, одно и то же, так как под ними авторы понимают совокупность доминирующих мотивов) производилась по их содержанию и имеет в основном криминологическое значение[40]. Так, например, В. В. Лунеев разделяет всю совокупность криминальных мотиваций на пять видов:

— политическую:

— корыстную;

— насильственно-эгоистическую;

— анархическо-индивидуалистическую;

— легкомысленно безответственную[41].

Такая классификация преступной мотивации призвана, в первую очередь, способствовать уяснению особенностей личности преступника, дать возможность анализа распространенности и динамики мотивации преступления в общесоциальном масштабе, позволить избрать наиболее эффективные меры предупреждения преступлений.

Между тем в юридической литературе предпринимаются также попытки психологической и уголовно-правовой классификации мотивов преступлений[42]. Например, Б. В. Харазишвили делит все мотивы преступлений на две группы:

1) мотивы, связанные с идейными явлениями, которые, в свою очередь, подразделяются на общесоциальные мотивы (морально-политические, эстетические и религиозные) и мотивы личного характера (низменные мотивы — эгоизм, корысть; ненизменные мотивы, связанные с настроениями, аффективные и др.);

2) мотивы предметного характера, выражающие заинтересованность предметами[43].

В основу такой классификации положена психологическая суть поведения преступника и преследуется цель отнести поведение преступника к тому или иному роду. По мнению Б. В. Харазишвили, там, где идет речь о классификации мотивов, там же подразумевается и соответствующее поведение, поскольку мотивы не существуют без поведения[44].

И. Н. Даньшин классифицирует мотивы с учетом цели и характера преступных действий на мотивы убийств, хулиганства, спекуляции и других преступлении[45].

П. С. Дагель в зависимости от правовой, моральной и политической оценки делит мотивы преступного поведения на:

1) «низменные», общественно опасные мотивы (политические, религиозные и личные «низменные» мотивы, такие, как корысть, месть, зависть и др.);

2) общественно нейтральные мотивы (увлеченность, обида, стыд);

3) общественно положительные мотивы (ложно понятые интересы государства, научный интерес, родственные чувства, защита личных или общественных интересов от общественно опасного посягательства и др.)[46].

Очень близка к этой системе классификация мотивов, данная Б. С. Волковым, в основе которой положено социально-психологическое содержание и нравственно-этическая оценка мотивов[47].

У. С. Джекебаев предложил рассматривать в качестве основы классификации мотивов единый критерий - общественную опасность преступления и разделить мотивы преступлении на следующие группы:

1) антисоциальные, т. е. те, которые являются внутренними причинами совершения лицом тяжких преступлении;

2) асоциальные (приведшие к совершению хулиганства, халатности и других менее тяжких преступлений);

3) псевдосоциальные, т. е. влияние интересов, ценностей отдельных социальных групп (ложнотоварищеская мотивация, преступления против правосудия);

4) протосоциальные (мотивы совершения преступлении в состоянии необходимой обороны, сильного душевного волнения)[48].

Не обсуждая частные недостатки той или иной классификации мотивов преступного поведения, что неоднократно делалось в научных трудах, следует все же остановиться на одном из них – общем для всех. Проанализировав приведенные выше классификации мотивов, можно сделать вывод, что, хотя формально в основу указанных классификаций положены различные критерии (психологическая суть поведения, цель и характер преступных действии, правовая, моральная и политическая оценки мотивов, общественная опасность преступлений), фактически же относя мотивы преступлений к той или иной группе, все авторы использовали для этого единое основание – социальную оценку действий, совершенных преступником, и последствий этих действий.

Социальная же оценка преступления всегда дается в зависимости от его содержания, от важности объекта посягательства, от размера причиненного ущерба, т. е. в зависимости от определенных объективных факторов. Например, выделяя политические мотивы, авторы фактически имеют в виду особо опасные государственные преступления, посягающие на государственный строй страны и совершаемые, как правило, по политическим мотивам. Или выделение корыстных мотивов фактически ограничивается определенной группой преступлений против собственности. Кроме того, классифицируя мотивы преступлений, авторы исходят из содержания потребностей, лежащих в основе действий лица, хотя сущность собственно мотивов поведения заключается в возможности выбора человеком между различными вариантами действия, направленного на удовлетворение одной и той же потребности.

Уголовно-правовая классификация мотивов должна быть не только связана с квалификацией преступлений в тех случаях, когда мотив входит в число обязательных признаков основного или квалифицированного составов преступления, но и, главным образом, преследовать цели индивидуализации ответственности за совершенное преступление, в частности, способствовать решению вопроса о возможности освобождения от уголовной ответственности или наказания, а в противном случае – об определении меры уголовного наказания. Приведенные же выше классификации мотивов преступлений невозможно практически использовать для решения вопроса индивидуализации ответственности лица, совершившего преступление. Например, установление факта, что корыстные побуждения пожали в основе хищения, никоим образом не влияет на размер наказания, назначаемого виновному[49].

Непригодность указанных классификаций мотивов для решения вопроса об индивидуализации ответственности за совершенное преступление объясняется, в первую очередь, тем, что мотивы наделяются той или иной степенью антисоциальности, признаются нейтральными или общественно положительными в зависимости от характера преступных действий виновного, характера наступивших последствий, социальной оценки содержания этих преступных действий и их последствий, т. е. от каких-то объективных факторов без всякого учета каких-либо субъективных моментов. Например, политический мотив преступления считается антисоциальным (или общественно опасным) только потому, что приводит к совершению посягательства на жизнь государственного или общественного деятеля, государственной измены и других преступлений против основ конституционного строя и безопасности государства, признаваемых обществом особо тяжкими. Нетрудно заметить, что происходит смещение объективных признаков самого преступления (в данном случае – общественной опасности) на субъективные причины совершения человеком данного преступления, когда презюмируется зависимость степени антисоциальности (или общественной опасности) мотива от характера и степени общественной опасности совершенного по этому мотиву преступления, что, конечно же, недопустимо. Мотив с высокой степенью антисоциальности может быть причиной совершения преступления небольшой тяжести, а мотив, характеризующийся небольшой степенью антисоциальности, может лежать в основе особо тяжкого преступления.

Таким образом, при наделении мотивов признаком антисоциальности следует учитывать не только то, что поведение лица является преступным и оно осознает это, но и особенности взаимодействия определенных субъективных факторов с объективными условиями ситуации, в результате которого актуализируется (или возникает) мотив, лежащий в основе данного преступного поведения человека. В связи с этим необходимо отметить и тот факт, что невозможно построить чисто уголовно-правовую классификацию мотивов индивидуального преступного поведения. Думается, что любая классификация мотивов индивидуального преступного поведения, какие бы цели она ни преследовала, во-первых, должна иметь в своей основе определенные психологические критерии и, во-вторых, должна в какой-то мере обладать признаками и уголовно-правовой, и криминологической, и пенитенциарной классификации мотивов. Безусловно, что в зависимости от поставленной перед исследователем цели построенная им система мотивов индивидуального преступного поведения должна нести в себе определенную смысловую нагрузку, основное значение.

Кроме того, большинство криминологов, классифицируя мотивы или мотивации индивидуального преступного поведения, фактически берут за основу содержание потребностей человека[50]. Потребности же (в настоящей работе – целевые мотивы) не исчерпывают всех видов мотивов.

Представляется, что классификация мотивов индивидуального преступного поведения должна отвечать следующим требованиям:

— отражать процесс формирования у человека мотивов, лежащих в основе совершенных им преступных действий (бездействия), что важно для теоретического изучения различных видов мотивов;

— отражать взаимосвязь субъективных и объективных причин актуализации или возникновения мотива, что позволит отнести различные мотивы индивидуального преступного поведения к нейтральным или антисоциальным и дифференцировать их внутри этих групп;

— отражать роль мотивов в процессе мотивации преступного поведения;

— иметь определенное уголовно-правовое, криминологическое и пенитенциарное значение.

Исходя из предложенного понимания мотивов поведения человека в широком смысле, мотивы индивидуального преступного поведения делятся на три группы: целевые, ориентирующие и технические, что и является первоначальной классификацией субъективных причин конкретного преступного поведения, отражающей роль мотивов различных уровней в процессе его мотивации. В свою очередь, в каждой группе указанных выше мотивов можно выделить их определенные совокупности.

Под целевыми мотивами в настоящей работе понимаются осознанные потребности, выступающие в качестве первоисточника поведения человека. Классификация потребностей человека в криминологии традиционно заключается в делении их на примитивные, низшие, извращенные, и на высшие, социально положительные, потребности[51]. При этом биологические потребности, ревность, месть, корысть, самоутверждение и другие, приведшие к совершению преступления, выделяются в качестве деформированных, извращенных потребностей, удовлетворение которых «ведет к социальным и личным бедствиям и несчастьям»[52].

Отнесение указанных потребностей к деформированным и извращенным происходит от того, что, во-первых, не делается разграничения между понятием потребности и понятиями чувства и эмоции. Несомненно, например, что ревность является только чувством, испытываемым одним человеком по отношению к другому, и представляет собой определенную форму существования потребности, форму переживания человеком своего отношения к предметам и явлениям действительности, но само чувство ревности мотивом не является.

Во-вторых, наделение потребностей низменными, антисоциальными свойствами происходит в зависимости от характера последующих действий человека по удовлетворению данных потребностей. Например, стремление к накопительству, стремление обладать дорогими вещами также, по мнению указанных авторов, попадают в разряд антисоциальных потребностей и представляют собой с этической точки зрения отрицательные свойства человека[53]. Хотя на самом деле указанные потребности присущи любому нормальному человеку и отнесение их к антисоциальным происходит только в зависимости от способа удовлетворения данных потребностей.

В-третьих, сторонники выделения в системе потребностей, существующей у человека, определенной группы извращенных, антисоциальных, изначально относят определенные виды потребностей к примитивным, низшим. Но невозможно, например, назвать биологические потребности низшими, животными и отводить им менее значимую роль, чем, допустим, потребностям социальным. Биологические потребности направлены на поддержание жизнедеятельности индивида, без них просто невозможно существование человека как живого организма. Биологические потребности также во многих случаях выступают в качестве мотива социально значимого поведения человека. И неправомерно было бы утверждать, что потребности в пище, сне и т. д. менее важны для человека и для общества в целом, чем, например, потребность принимать участие в политической жизни государства.

Представляется невозможным выделить из всей совокупности потребностей человека группу наиболее важных, значимых или группу антисоциальных потребностей. Любые потребности индивида обладают определенной ценностью и с точки зрения их социальной полезности или антисоциальности всегда нейтральны. Поэтому классификация потребностей человека возможна только по их содержанию. Данная позиция вполне подтверждается в исследованиях криминологов, посвященных проблеме мотивов. По сути, большинство классификаций мотивов, приводимых в юридической литературе и изложенных в настоящей работе, представляют собой не что иное, как классификацию потребностей человека по их содержанию. Это также указывает на некоторый изъян таких классификаций, так как сводить мотивы только к потребностям не совсем верно.

В психологической литературе существуют самые разнообразные подходы к классификации потребностей человека в зависимости от их содержания. Но в основном они сводятся к двум направлениям.

Одни исследователи пытаются составить исчерпывающий перечень потребностей человека[54]. Подобные классификации потребностей, как правило, произвольны и в них отсутствуют четко выделенные принципы. При этом каждый автор называет свое число основных потребностей. Например, у Маслоу их 15, у Мак-Даугола – 18, у Меррей и Пьерона – 20[55]. В связи с этим справедливым представляется мнение П. В. Симонова о том, что перечисление и классификация всех потребностей человека – дело совершенно бесплодное, так как потребности динамичны и постоянно трансформируются друг в друга[56]. Суть потребностей – объективное противоречие реального и необходимого, существующего и должного, и таких противоречий в силу неисчерпаемости материальной действительности существует бесконечное множество, постоянно находящееся в развитии.

Сторонники другого подхода пытаются выявить среди всей совокупности существующих потребностей определенные однородные группы[57]. Например, П. В. Симонов, придерживаясь именно такого подхода к классификации потребностей, разбивает их на следующие группы:

1) биологические и продиктованные ими материальные потребности в пище, одежде, жилище, технике, необходимой для создания материальных благ, в средствах защиты от вредных воздействий, в обеспечении своего индивидуального и видового существования;

2) социальные потребности в узком смысле слова. К ним относятся потребности принадлежать социальной группе, занимать в этой группе определенное место, пользоваться вниманием окружающих и др.;

3) идеальные (духовные, культурные) потребности познания окружающего мира и своего места в нем, познания смысла и назначения своего существования, эстетическая потребность и др.[58].

С другой стороны, все потребности можно разделить на функциональные и предметные. К функциональным относятся потребности, побуждающие человека к достижению определенного уровня исполнения или результата, например, потребность в общении, эстетическая потребность, потребность в самоутверждении и т. д. Предметные потребности характеризуются наличием определенного материального объекта, выступающего в качестве предмета потребности, например, потребности в пище, одежде и т. д.

Следует отметить, что приведенные классификации потребностей скорее имеют психологическое (криминологическое) значение, чем уголовно-правовое. Поскольку все потребности человека нейтральны с позиции их социальности или антисоциальности, деление потребностей на группы по содержанию будет иметь уголовно-правовое значение только в том случае, когда они выступают как целевые мотивы в качестве обязательных признаков основного или квалифицированного составов преступления или в качестве обстоятельств, смягчающих или отягчающих наказание.

Между тем в действующем УК РФ нет ни одной нормы, в которой бы прямо указывалось на потребность, лежавшую в основе преступных действий (бездействия) лица. Однако анализ уголовно-правовых норм позволяет выделить определенные виды потребностей, хотя прямо и не указанные в уголовном законе, но логически вытекающие из его содержания. Можно выделить следующие группы уголовно-правовых норм, так или иначе указывающих на потребности, явившиеся субъективными причинами преступного поведения:

— совершение преступления в состоянии аффекта (ст. 107, 113 УК РФ);

— совершение преступления при защите от общественно опасного посягательства с превышением пределов необходимой обороны (п. «ж» ст. 61; ст. 108, 114 УК РФ);

— совершение преступления из корыстных побуждений, корыстной заинтересованности, либо с корыстной целью (п. «з» ч. 2 ст. 105, п. «з» ч. 2 ст. 126, ст. 1451, 153-155, 158-164, 170, 181, ч. 3 ст. 183; п. «з» ч. 2 ст. 206; ст. 2152, ч. 2 ст. 2282, ст. 245, 285, 292, 325 УКРФ);

— совершение преступления из хулиганских побуждений (п. «и» ч. 2 ст. 105, п. «д» ч. 2 ст. 111, п. «д» ч. 2 ст. 112, ч. 2 ст. 115, м 2 ст. 116, ч. 2 ст. 167, ст. 213, 2152, 245

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Влияние мотива и цели на квалификацию преступлений". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 594

Другие дипломные работы по специальности "Государство и право":

Особенности квалификации оставления в опасности

Смотреть работу >>

Правовое регулирование эвтаназии в России и в зарубежных странах

Смотреть работу >>

Анализ нормы ст. 41 УК РФ об обоснованном риске с точки зрения теоретической обоснованности

Смотреть работу >>

Правовая защита прав и интересов детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей

Смотреть работу >>

Похищение человека: проблемы квалификации

Смотреть работу >>