Дипломная работа на тему "Уголовная ответственность за преступления против собственности"

ГлавнаяГосударство и право → Уголовная ответственность за преступления против собственности




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Уголовная ответственность за преступления против собственности":


Оглавление

Введение

Глава I. Система преступлений против собственности

§1.Классификация преступлений против собственности как предпосылка дифференциации уголовной ответственности

§2. Корыстные и некорыстные преступления против собственности

Глава II. Уголовно-правовая характеристика некорыстных преступлений против собственности

§1. Неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения

§2. Повреждение и уни чтожение чужого имущества

Заключение

Библиография

Введение

Актуальность темы исследования. Российское государство, признав человека, его права (в том числе право собственности) и свободы высшей ценностью, призвано обеспечить надежную их уголовно-правовую охрану. Естественно-правовая доктрина происхождения прав и свобод человека позволяет вести речь о защите не только прав потерпевших от преступлений, но и лиц, совершивших эти преступления, о необходимости максимальной дифференциации их уголовной ответственности.

Дифференциация уголовной ответственности - одно из важнейших направлений российской уголовной политики современного периода. В Основах государственной политики борьбы с преступностью в России подчеркивается, что строгость уголовной репрессии необходимо сочетать с оправданным либерализмом. Достижению определенного равновесия между ними способствует дифференциация уголовной ответственности. Однако в действующем российском уголовном законодательстве наблюдается крен в сторону излишне суровых уголовно-правовых санкций, а возможности дифференциации уголовной ответственности зачастую сведены к минимуму.

Заказать написание дипломной - rosdiplomnaya.com

Специальный банк готовых оригинальных дипломных работ предлагает вам написать любые работы по требуемой вам теме. Правильное написание дипломных работ на заказ в Челябинске и в других городах РФ.

В настоящее время особую актуальность приобретают вопросы дифференциации уголовной ответственности за конкретные виды преступлений. Это пласт науки, который еще предстоит глубоко исследовать.

Своей задачей мы определили исследование законотворческих, теоретических и правоприменительных проблем дифференциации уголовной ответственности за преступления против собственности. Причин тому много. Главная из них заключается в том, что вопрос о собственности - основной вопрос движения общества. По мысли Гегеля, «лишь в собственности лицо выступает как разум»[1].

Для современной России данное суждение не только не утратило своей актуальности, но и приобрело особые звучание и значимость, поскольку утверждение рыночных отношений сопровождается процессом борьбы за объекты права собственности, за сферы влияния, а материальное благосостояние во многом определяет и положение личности в обществе.

Охрана собственности от преступных посягательств — одна из задач уголовного закона (в ст. 2 УК РФ она по праву занимает второе место[2]), а пресечение корыстной противоправной деятельности олигархов, вытеснение криминально-теневой экономики — важнейшие приоритеты современной российской правовой политики[3].

Однако в решении вышеназванной задачи не все благополучно. Состояние дел усугубляется тем, что интересы криминальной среды устремились в сферу экономики, где возникли и продолжают сохраняться огромные возможности для противоправного обогащения, безнаказанного паразитирования на трудностях и издержках экономических реформ. Скоротечная либерализация экономической деятельности, передача государственной и общественной собственности в частные руки нередко по необоснованно заниженной стоимости, при отсутствии надежного механизма контроля и защиты от преступных посягательств, создали благоприятные условия для внедрения в экономику откровенно криминальных элементов, бесконтрольного распоряжения национальными богатствами со стороны коррумпированного чиновничества. Сегодня крайне важно обеспечить разумное дистанцирование государственного и частного секторов экономики, исключить возможность перекачки с корыстной целью государственных средств в частнопредпринимательские структуры, дать правовую оценку результатов приватизации объектов, имеющих стратегическое значение для интересов экономической безопасности страны.

Степень научной разработанности темы. Проблеме борьбы с преступлениями против собственности посвящены работы таких ученых, как А. Г. Безверхов, А. И. Бойцов, Г. Н. Борзенков, Ю. И. Бытко, Ю. В. Бышевский, В. А. Владимиров, Б. В. Волженкин, В. В. Векленко, Р. Р. Галиакбаров, И. М. Гальперин, Л. Д. Гаухман, М. А. Гельфер, С. А. Елисеев, А. Э. Жалинский, А. А. Жижиленко, А. Н. Игнатов, Г. А. Кригер, ГЛ. Кригер, А. Н. Круглевский, СМ. Кочои, В. Н. Литовченко, Н. А. Лопашенко, Ю. И. Ляпунов, В. П. Малков, В. В. Мальцев, З. А. Незнамова, А. А. Пинаев, А. И. Рарог, Б. Т. Разгильдиев, СИ. Сирота, Н. С Таганцев, Э. С. Тенчов, И. С. Тишкевич, В. И. Ткаченко, Ю. М. Ткачевский, В. С Устинов, И. Л. Фойницкий, В. И. Холостов, В. М. Хомич и др. Между тем не все аспекты изучены достаточно полно.

Объект исследования составляют отношения, возникающие в процессе совершения преступлений против собственности и решения проблемы дифференциации уголовной ответственности за данные преступления.

Предметом исследования являются различные понятия и категории, связанные с преступлениями против собственности и дифференциацией ответственности за них, ее основания и средства; тенденции развития идеи дифференциации уголовной ответственности за преступления против собственности в отечественном законодательстве, уголовно-правовой теории и судебно-следственной практике по делам о преступлениях против собственности.

Названные цели обусловили необходимость решения следующих задач:

- выяснить особенности системы преступлений против собственности в разные периоды существования российского законодательства;

- дать уголовно-правовую характеристику объективных и субъективных признаков некорыстных преступлений против собственности с позиции выполняемой ими функции средства дифференциации уголовной ответственности;

- изучить правоприменительную практику квалификации некорыстных преступлений против собственности с целью выявления типичных ошибок и разработки рекомендаций по их устранению;

- показать значимость классификации преступлений против собственности как предпосылки дифференциации уголовной ответственности;

- разработать предложения по совершенствованию уголовно-правовых норм о некорыстных преступлениях против собственности.

Методологическая основа исследования - комплекс философских воззрений, в том числе материалистической диалектики, на процесс познания и познаваемость явлений. В работе над дипломной работой автором применялись историко-правовой, формально-догматический, системно-структурный, сравнительно-правовой, логико-семантический, грамматический, конкретно-социологический, аналитический, статистический и другие методы научного исследования.

По структуре работа состоит из введения, двух глав, заключения и библиографии.

Глава I. Система преступлений против собственности § 1. Классификация преступлений против собственности как предпосылка дифференциации уголовной ответственности

Классификация преступлений — один из видов их градации с учетом различных критериев, способствующей установлению дифференцированной ответственности. По мнению А. П. Чугаева, научно обоснованная классификация деяний, предусмотренных уголовным законом, является базой исследования проблемы дифференциации уголовной ответственности[4].

В уголовно-правовой литературе отмечается также, что деление преступлений на виды как предпосылка дифференциации уголовной ответственности создает основу для построения санкций[5], служащих одним из важнейших средств дифференциации уголовной ответственности.

Преступления против собственности — это совокупность общественно опасных, уголовно-противоправных, виновных и уголовно наказуемых деяний, посягающих на собственность. Описание объективных и субъективных признаков составов названных преступлений дано в диспозициях статей гл. 21 Особенной части УК РФ. Это могут быть умышленные (как правило) и неосторожные, корыстные и некорыстные деяния, соединенные с завладением имуществом, а следовательно, с нарушением права владения, и не соединенные с таковым, т. е. характеризующиеся иными способами причинения собственнику или иному законному владельцу имущественного ущерба или создания угрозы причинения такого вреда.

Преступления против собственности — один из элементов системы, образованной преступлениями в сфере экономики. В этой системе преступлениям против собственности отведено первое место. Если же рассматривать всю Особенную часть Уголовного кодекса, то следует отметить, что преступления в сфере экономики помещены на второе место вслед за преступлениями против личности, В уголовно-правовой литературе бытует мнение, что расположение разделов и глав свидетельствует об общественной значимости охраняемых законом благ, интересов, отношений. Если сравнивать право собственности с правом на жизнь, правом на здоровье, то приоритетной ценностью является жизнь человека, следовательно, преступления против жизни занимают первое место в системе Особенной части УК РФ.

Однако существует и другой подход. Сравним месторасположение преступлений против собственности и преступлений против общественной безопасности, которым отведено третье место в системе Особенной части Уголовного кодекса, так как они помещены в разделе IX «Преступления против общественной безопасности и общественного порядка». Думается, утверждения типа «кража представляет большую общественную опасность, нежели терроризм, поскольку занимает более высокую ступень в иерархической лестнице составов преступлений, иными словами, названа раньше в УК», нельзя признать верными. Такое рассуждение не учитывает, в частности, особенностей уголовно-правовых санкций; максимальное наказание за особо квалифицированную кражу — 10 лет лишения свободы с конфискацией имущества, а за особо квалифицированный терроризм — 20 лет лишения свободы, что соответствующим образом говорит и об общественной опасности этих преступлений.

Законодатель по-разному подошел к расположению составов преступлений внутри главы Уголовного кодекса. При сравнении порядка расположения преступлений против личности и против собственности можно заметить, что он использовал два противоположных метода. Преступления против личности размещены в главе с учетом убывания их степени общественной опасности, преступления против собственности, наоборот, — с учетом возрастания таковой, ибо вначале названа кража, значительно позже — грабеж и разбой.

Противоречива позиция законодателя по вымогательству. С одной стороны, данный состав преступления помещен между разбоем и хищением предметов, имеющих особую ценность, иными словами - между двумя разновидностями хищений. Такое решение может привести к ошибочному выводу о признании вымогательства хищением. С другой стороны, применительно ко всем формам хищения (краже, мошенничеству, присвоению, растрате, грабежу и разбою) в законе назван особо квалифицирующий признак «совершение преступления лицом, ранее два или более раза судимым за хищение либо вымогательство». Это подчеркивает то, что вымогательство имеет много общего с хищением, но им не является. С. А. Елисеев по поводу месторасположения состава преступления «вымогательство» заметил, что статью, предусматривающую ответственность за него, следует разместить вслед за статьями о хищениях[6].

На наш взгляд, статья о вымогательстве должна находиться в Уголовном кодексе после статьи о разбое, так как оба названных состава преступления имеют много общего и по степени общественной опасности, и мотивационной направленности, и, что очень важно, по способу причинения вреда собственности: разбой и вымогательство — преступления, ставящие собственность в опасность причинения вреда. Поскольку состав преступления «хищение предметов, имеющих особую ценность», мы предлагаем выделить в новую главу Уголовного кодекса «Преступления против культурного наследия», постольку расположение состава преступления «вымогательство» вслед за разбоем не будет нарушать систему хищений. Подобный подход к месторасположению в уголовном законе вымогательства наблюдается в законодательстве ряда зарубежных стран, в частности, в Испании[7] и ФРГ[8].

В уголовно-правовой литературе можно встретить различные классификации преступлений против собственности, в качестве критериев избирают признаки объективной и субъективной сторон преступления. Например, В. В. Мальцев такими критериями называет способ совершения преступления и наличие (отсутствие) корыстной цели. С учетом названных признаков все преступления против собственности он делит на три вида: 1) хищения чужого имущества (деяния, предусмотренные ст. 158, 159, 160, 161, 162, 164 УК РФ); 2) корыстные преступления против собственности, не являющиеся хищениями (деяния, предусмотренные ст. 163, 165 УК РФ); 3) некорыстные преступления против собственности, связанные с неправомерным завладением, уничтожением или повреждением чужого имущества (деяния, предусмотренные ст. 166, 167, 168 УК РФ)[9]. Такая классификация выделяет хищение в особую группу, при определении которой автор не делает акцента на корыстной направленности этих преступлений. Конечно, все хищения — преступления корыстные, однако выделение отдельно корыстных преступлений, хотя и не являющихся хищениями, некорыстных преступлений и хищений свидетельствует о том, что, помимо корыстных и некорыстных преступлений против собственности, есть еще один вид преступлений, которые нельзя отнести ни к корыстным, ни к некорыстным преступлениям против собственности.

По мнению Ю. И. Ляпунова, все преступления против собственности с учетом особенностей проявления их объективных и субъективных свойств следует классифицировать на три подгруппы: 1) хищение чужого имущества: кража (ст. 158 УК РФ), мошенничество (ст. 159 УК РФ), присвоение или растрата (ст. 160 УК РФ), грабеж (ст. 161 УК РФ), разбой (ст. 162 УК РФ) и хищение предметов, имеющих особую ценность (ст. 164 УК РФ); 2) преступления, причиняющие (или могущие причинить) имущественный вред отношениям собственности: вымогательство (ст. 163 УК РФ), причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием (ст. 165 УК РФ), неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (ст. 166 УК РФ); 3) уничтожение или повреждение имущества (ст. 167 и 168 УК РФ)[10]. Данная классификация не отражает специфики каждой из выделенных групп. Так, ко второй группе преступлений, причиняющих или могущих причинить имущественный вред отношениям собственности, с таким же успехом можно отнести преступления, объединенные в первую и третью группы. Указанные преступления имеют своим объектом собственность, поэтому причиняют или могут причинить вред отношениям собственности. Эта классификация основана на неверном выводе о том, что хищения и уничтожение или повреждение имущества не только не причиняют, но и не могут причинить имущественный вред отношениям собственности. Поэтому мы не можем разделить позицию Ю. И. Ляпунова.

Л. Д. Гаухман также подразделяет преступления против собственности на три группы. К первой группе, как и Ю. И. Ляпунов, он относит хищения, а к третьей — уничтожение или повреждение имущества. Во вторую группу Л. Д. Гаухман объединяет те же преступления, что и Ю. И. Ляпунов, но в отличие от него называет их «иными видами неправомерного завладения или пользования чужим имуществом». К ним исследователь относит вымогательство, причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием и неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения. Причисление к этой группе вымогательства представляется не совсем удачным, поскольку вымогательство является формальным составом преступления и признается оконченным в момент предъявления требования передачи чужого имущества, права на имущество или совершения других действий имущественного характера. Ни пользование, ни завладение не признаются обязательными признаками объективной стороны преступления «вымогательство». Завладение также отсутствует при причинении имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием. Ущерб имеет форму упущенной выгоды.

Наиболее приемлема, на наш взгляд, классификация, предложенная С. М. Кочои, подразделяющего преступления против собственности на корыстные и некорыстные. В свою очередь, среди корыстных преступлений он выделяет подгруппы хищений и корыстных преступлений против собственности, не содержащих признаков хищения, среди которых преступления, предусмотренные ст. 162, 163 и 165 УК РФ. Хищением С. М. Кочои признает кражу, мошенничество, присвоение или растрату, грабеж и хищение предметов, имеющих особую ценность. Группа некорыстных преступлений представлена угоном и уничтожением или повреждением чужого имущества[11].

Однако и эта классификация не лишена недочетов. Во-первых, нельзя согласиться с категоричным отрицанием того факта, что разбой — одна из форм хищения, хотя законодательное определение разбоя следует признать не совсем удачным. Разбой стал определяться как нападение с целью хищения чужого имущества в связи с принятием Закона РФ от 1 июля 1994 г, «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР и Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР». Это понятие сохранилось и в УК РФ 1996 г. До 1 июля 1994 г. под разбоем уголовный закон понимал нападение с целью завладения чужим имуществом. Если разбой не признавать хищением, то в случае фактического завладения имуществом требуется дополнительная квалификация содеянного, например как грабеж. Такая рекомендация по квалификации в уголовно-правовой литературе практически не встречается, в том числе и у авторов, отрицающих признание разбоя хищением[12].

Согласно действующему уголовному законодательству России, наиболее правильным представляется выделение разбоя в особую группу преступлений против собственности, ставящих собственность в опасность причинения вреда. К данной группе следует отнести и вымогательство.

А. А. Бакрадзе не последователен в своих суждениях относительно характера преступления «неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (угон)» с учетом его мотивационной направленности. Классифицируя преступления против собственности, автор относит угон к преступлениям некорыстным, однако анализ этого состава дает в своей работе в главе «Иные корыстные преступления против собственности»[13], что нелогично.

Принимая во внимание теоретические исследования по вопросу классификации преступлений против собственности, с учетом ряда корректировок эти преступления, на наш взгляд, следует подразделять, прежде всего, по мотивационной направленности на корыстные и некорыстные. К корыстным преступлениям относятся все формы и виды хищения, вымогательство, причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием. Среди корыстных преступлений особый вид представляют корыстно-насильственные преступления. К их числу относятся; разбой, вымогательство, насильственный грабеж. Группа некорыстных преступлений против собственности представлена неправомерным завладением автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения, умышленным уничтожением или повреждением имущества и уничтожением или повреждением имущества по неосторожности.

Корыстные преступления в зависимости от способа (соединенного с нарушением права владения и не соединенного с таковым) посягательства на право собственности или право законного владения делятся на хищения и иные корыстные преступления против собственности.

К хищению относятся кража, грабеж, разбой, мошенничество, присвоение или растрата, хищение предметов, имеющих особую ценность.

Иные корыстные преступления — это вымогательство и причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием. Однако и хищения не всегда сопряжены с нарушением права владения. Такой особенностью обладает разбой. Завладение имуществом служит целью разбойного нападения. Для признания же разбоя оконченным фактического завладения имуществом не требуется. Завладение имуществом не является обязательным признаком объективной стороны и вымогательства. Оно признается оконченным в момент предъявления требования передачи имущества. Поэтому в зависимости от причинения вреда основному непосредственному объекту преступления все преступления против собственности следует подразделять на преступления, причинившие фактический ущерб собственности, и преступления, ставящие собственность в опасность причинения вреда. К последней группе относятся разбой и вымогательство.

Завладение транспортным средством, в отличие от хищения, характеризуется временным фактическим обладанием предметом при отсутствии цели обращения имущества в пользу виновного или других лиц. При угоне транспортного средства возможно временное его использование виновным или другими лицами[14].

В отличие от УК РСФСР 1960 г. (в редакции Закона РФ от 1 июля 1994 г.), действующий уголовный закон не содержит специальной нормы, которая предусматривала бы уголовную ответственность за неправомерное завладение чужим недвижимым имуществом. Законодатель осуществил декриминализацию присвоения найденного или случайно оказавшегося у виновного чужого имущества.

Таким образом, УК РФ 1996 г. закрепил новую систему преступлений против собственности, сохранив идею равной ответственности независимо от формы собственности.

Теоретический и практический интерес представляет степень восприятия Уголовным кодексом РФ идей Модельного Уголовного кодекса.

В Модельном Уголовном кодексе преступлениям против собственности посвящена глава 28 раздела XI «Преступления против собственности и порядка осуществления экономической деятельности». Система преступлений против собственности представлена следующим перечнем преступлений: кража (ст.240), присвоение или растрата (ст.241), хищение, совершенное путем злоупотребления служебным положением (ст.242), хищение, совершенное путем использования компьютерной техники (ст.243), мошенничество (ст.244), грабеж (ст.245), вымогательство (ст.246), разбой (ст.247), хищение предметов, имеющих особую ценность (ст.248), завладение автомобилем или иным ценным имуществом без цели хищения (ст. 249), причинение имущественного ущерба путем обмана, злоупотребления доверием или модификации компьютерной информации (ст.250), приобретение или сбыт имущества, добытого преступным путем (ст.251), умышленное уничтожение или повреждение имущества (ст,252) и неосторожное уничтожение или повреждение имущества (ст.253).

В отличие от Модельного Уголовного кодекса, Уголовный кодекс Российской Федерации не закрепил в качестве преступления хищение, совершенное путем использования компьютерной техники, а приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем, включил в систему преступлений в сфере экономической деятельности (ст. 175, гл.22). Хищение, совершенное путем злоупотребления служебным положением, в УК РФ не выделено в самостоятельный состав преступления, но, по сути, представлено в качестве квалифицирующего признака присвоения и растраты, в роли которого выступает специальный субъект преступления — лицо, использующее свое служебное положение (п. «в» ч.2 ст. 160 УК РФ).

В УК РФ предусмотрена уголовная ответственность за неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения. Предмет завладения, по Модельному Уголовному кодексу, значительно шире. В его роли выступает не только автомобиль, но и иное ценное имущество, какое - не конкретизируется. Способом причинения имущественного ущерба, помимо названных в УК РФ обмана и злоупотребления доверием, по Модельному Уголовному кодексу является модификация компьютерной информации. Есть различия в квалифицирующих признаках. Например, в качестве одного из квалифицирующих признаков кражи, грабежа, разбоя Модельный УК называет использование виновным условий общественного бедствия. По действующему российскому уголовному закону совершение преступления в условиях общественного бедствия признается обстоятельством, отягчающим наказание[15].

Сравнительный анализ показал, что в Модельном Уголовном кодексе содержатся положения, которые не нашли реализации в действующем УК РФ.

Предложенная нами классификация преступлений против собственности, полагаем, будет способствовать более детальной дифференциации уголовной ответственности.

§ 2. Корыстные и некорыстные преступления против собственности

Сравнительный анализ уровня общественной опасности корыстных ненасильственных преступлений и некорыстных посягательств на собственность показывает существование в праве трех подходов к оценке этих явлений. Рассмотрим существующие точки зрения подробнее.

1. Согласно наиболее устоявшемуся из подходов, ненасильственные хищения опаснее посягательств на собственность, не содержащих корыстного мотива, например, уничтожения или повреждения имущества.

Повышенная общественная опасность корыстных преступлений против собственности имеет, прежде всего, криминологическое основание: указанные посягательства количественно преобладают как в общей массе преступности, так и среди имущественных преступлений. Согласно официальной статистике, корыстные преступления против собственности доминируют по сравнению с некорыстными.

Этот подход базируется также на положениях действующего уголовного законодательства. В главе 21 УК РФ нормы о преступлениях против собственности расположены по принципу от более опасного - к менее опасному виду.

Наличие или отсутствие признака, характеризующего корыстную мотивацию и целенаправленность преступного деяния в имущественной сфере, является базовым основанием деления имущественных посягательств на некорыстные и корыстные. Уголовное законодательство рассматривает корыстную мотивацию в качестве обстоятельства, повышающего уровень опасности посягательств в имущественной сфере и соответственно усиливающего наказание за совершение этих деяний. Санкции статей УК РФ, предусматривающих ответственность за ненасильственные хищения (ст. 158-160), несколько строже, чем за умышленное уничтожение и повреждение имущества (ч. 1 ст. 167).

Законодательное деление преступлений против собственности по признаку корысти получило широкое признание в советской науке уголовного права. Так, В. Ф. Кириченко выделял из всей массы преступлений против "социалистической" собственности корыстные посягательства на собственность и противопоставлял им некорыстные нарушения отношений собственности[16]. Г. А. Кригер различал преступные посягательства на социалистическую собственность, связанные с обогащением и не связанные с таковым[17]. В современной уголовно-правовой теории ряд исследователей продолжает придерживаться указанного подхода[18].

Повышенная опасность корыстных посягательств по сравнению с некорыстными прослеживается и при анализе признаков, содержащихся в основных составах указанных преступлений. Например, по действующему уголовному законодательству ответственность за умышленное уничтожение и повреждение имущества наступает только в случае, если эти деяния повлекли причинение значительного ущерба (ч. 1 ст. 167 УК РФ). Основание же уголовной ответственности за ненасильственное хищение не связано со значительностью ущерба; основной состав указанного вида преступного посягательства образуется, даже если ненасильственные формы хищения не повлекли причинение значительного ущерба.

В УК РФ с конструктивным признаком состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 167, - "причинением значительного ущерба" - коррелирует такой квалифицирующий признак кражи, мошенничества, присвоения и растраты, как "причинение значительного ущерба гражданину". Ряд авторов считают, что поскольку понятие значительного ущерба применительно к ст. 167 УК РФ в законе не раскрыто, то при уничтожении и повреждении имущества частных лиц следует руководствоваться теми же критериями, что и при определении значительного ущерба гражданину от хищения[19]. Следственная и судебная практика складывается также исходя из данного подхода.

При этом, конечно, правы и те юристы, которые утверждают, что такой подход противоречит закрепленному в ст. 3 УК РФ принципу законности, запрещающему применение уголовного закона по аналогии. В самом деле, "значительный ущерб" и "значительный ущерб гражданину" - это разные правовые категории, которые в законе выполняют не всегда одинаковые функции. Вместе с тем, эти категории "родственные", используются в одной главе УК РФ, имеют весьма близкое содержание в части стоимостных критериев. Таким образом, в статьях главы 21 УК РФ о ненасильственных хищениях и умышленном уничтожении и повреждении имущества фигурирует категория значительного ущерба. И хотя она несет несколько различную смысловую нагрузку в сравниваемых нами статьях, с учетом тематики исследования не будет большой методологической ошибкой следующее утверждение: если значительный ущерб в составе ненасильственного хищения является квалифицирующим признаком, то в составе умышленного уничтожения (повреждения) имущества - это признак конструктивный. Санкции статей УК РФ о хищении с причинением значительного ущерба гражданину гораздо выше, чем в случае уничтожения или повреждения имущества, повлекшего значительный ущерб.

Более высокая опасность корыстных преступлений против собственности по сравнению с некорыстными следует из законодательной конструкции статей УК РФ, связанной с обеспечением дифференциации уголовной ответственности за эти преступления. К примеру, если умышленному уничтожению и повреждению имущества в уголовном законе посвящена статья, содержащая две части, то ненасильственным хищениям - статьи, включающие четыре части. Таким образом, конструируя статьи о ненасильственных хищениях, законодатель использует четырехступенчатую градацию. С учетом квалифицирующих признаков ненасильственное хищение признается преступлением небольшой тяжести, средней тяжести и тяжким преступлением, тогда как умышленное уничтожение и повреждение имущества - небольшой и средней тяжести.

2. Законодательный подход к корысти как к усиливающему ответственность обстоятельству нельзя в целом признать последовательным. При определении наказаний за умышленные уничтожение (повреждение) и хищение чужого имущества как административных правонарушений используются существенно отличающиеся оценки опасности (вредоносности) правонарушения. Так, в соответствии со ст. 7.17 КоАП РФ умышленные уничтожение или повреждение чужого имущества, если эти действия не повлекли причинение значительного ущерба, влечет наложение административного штрафа в размере от 300 до 500 рублей. При этом мелкое хищение (ст. 7.27 КоАП РФ) наказывается штрафом лечет наложение административного штрафа в размере до пятикратной стоимости похищенного имущества, но не менее одной тысячи рублей или административный арест на срок до пятнадцати суток.

Существует также мнение о том, что уничтожение и повреждение имущества при прочих равных условиях опаснее хищения чужого имущества, "поскольку при этом из экономического оборота и потребления общества (законного и незаконного) имущество изымается навсегда либо оно в такой оборот вовлекается лишь при условии существенных затрат на его восстановление, а сохранность имущества с точки зрения социально-экономического подхода является не только фактором благополучия конкретного собственника, но и общества в целом"[20].

3. Согласно третьему суждению о соотношении опасности рассматриваемых правонарушений, необходимо законодательно обеспечить относительно равную ответственность за некорыстные и корыстные ненасильственные имущественные преступления[21]. Это положение обосновывается рядом обстоятельств.

Прежде всего, рост мотиваций личной выгоды в легальном секторе рыночной экономики и соответственно признание личного интереса основным мотивом и регулятором экономического поведения, а максимизации личных доходов (прибыли) - правилом экономической деятельности частных лиц и организаций обусловливают снижение уровня опасности корыстного поведения в сфере теневой экономики.

Далее, новая экономическая парадигма, отражающая связь собственности с ограниченностью ресурсов социума, не дает достаточных оснований для оценки корыстных и некорыстных имущественных посягательств как преступных деяний, существенно различающихся по уровню общественной опасности. Для экономической системы, основными целями функционирования которой являются предупреждение истощения необходимых для жизнедеятельности людей ограниченных ресурсов путем наиболее эффективного их распределения, обмена и потребления, а также развитие материально-технической базы общества, представляют одинаковую опасность как корыстные преступления, так и посягательства, не связанные с обогащением виновного или других лиц. Равным образом для участников экономических процессов в целом не имеет принципиального значения, какой характер - корыстный или некорыстный - имеют преступные посягательства на их имущественные интересы.

Наконец, корыстные имущественные посягательства не исключают истребования собственником своего имущества из чужого незаконного владения, тогда как в результате уничтожения чужих вещей не может быть и речи о возможности возврата потерпевшему незаконно изъятого у него имущества. Корыстные имущественные преступления не являются основанием прекращения права собственности. Право собственности на уничтоженное имущество прекращается (п. 1 ст. 235 ГК РФ), поскольку при этом исчезает сам объект этого права.

Доктринальный вывод о равной опасности корыстных и некорыстных противоправных деяний опирается и на действующее законодательство. Так, участвующий в комплексной охране имущественных отношений Гражданский кодекс РФ (ст. 1064), исходит из равной вредоносности указанных правонарушений. Также согласно подп. "г" п. 6 ст. 81 Трудового кодекса РФ основанием расторжения трудового договора работодателем является совершение по месту работы хищения (в том числе мелкого) чужого имущества, умышленного его уничтожения или повреждения, установленных вступившим в законную силу приговором суда или постановлением органа, уполномоченного на применение административных взысканий.

На наш взгляд, с учетом особой социальной ценности собственности уничтожение и повреждение имущества не уступает по уровню опасности кражам и другим ненасильственным хищениям. В связи с этим полагаем, что требует критической оценки подход, согласно которому отсутствие корысти в имущественном преступлении признается обстоятельством, уменьшающим общественную опасность преступления против собственности и соответственно снижающим жесткость санкций за него.

В ходе дальнейшей научной и законотворческой деятельности необходимо акцентировать внимание на ряде проблем.

Во-первых, следует оценить сходство и различия законодательных подходов к вопросу о соотношении опасности (вредоносности) корыстных и некорыстных посягательств на собственность в уголовном, административном, трудовом и гражданском законодательстве. Как представляется, в силу системного строения права законодатель в смежных областях правового регулирования и в условиях межотраслевого комплексного взаимодействия не должен придерживаться диаметрально противоположных позиций.

Во-вторых, надо рассмотреть возможность трансформации конструктивного признака умышленного уничтожения и повреждения имущества "значительный ущерб" в квалифицирующее обстоятельство.

В-третьих, целесообразным представляется последовательное обеспечение строгой дифференциации уголовной ответственности за преступления против собственности, включая их некорыстные виды. Полагаю, что следует поддержать высказанное в современной уголовно-правовой науке предложение об усилении ответственности за умышленное уничтожение и повреждение в крупном и особо крупном размерах, а также за неосторожное уничтожение и повреждение имущества в особо крупном размере[22].


Глава II. Уголовно-правовая характеристика некорыстных преступлений против собственности
§1. Неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения

Неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения есть, иными словами, их угон. Это деяние относится к категории самых, пожалуй, небесспорных видов преступлений против собственности. Достаточно напомнить, что до 1994 г. угон транспортных средств квалифицировался по ст. 2121 УК РСФСР и относился к разряду преступлений против общественной безопасности, т. е. рассматривался законодателем как типичный вид транспортного преступления.

Законом РФ от 1 июля 1994 г. данная норма была перемещена в главу о преступлениях против собственности и приобрела вид ст. 1482 УК РСФСР (неправомерное завладение транспортным средством, лошадью или иным ценным имуществом без цели хищения). В УК 1996 г. законодатель практически воспроизвел в слегка модифицированном виде бывшую ст. 2121 УК РСФСР, но сохранил ее при этом в главе о преступлениях против собственности.

Отмеченные колебания законодателя обратили на себя внимние ряда ученых. Осуществленная декриминализация неправомерного завладения лошадью и иным ценным имуществом, по мнению С. В. Максимова, противоречит принципу равенства граждан перед законом, ибо не могут быть «найдены сколько-нибудь значимые аргументы в пользу приоритетной защиты имущественных интересов собственников или иных владельцев транспортных средств по отношению к имущественным интересам иных собственников или владельцев»[23].

Забота о сохранении ценного имущества (включая вьючное животное) сама по себе похвальна. Однако дело, конечно, не в лошади. Суть проблемы состоит в том, что считать основным непосредственным объектом угона.

Многообъектный характер преступления, предусмотренного ст. 166 УК, очевиден. Лицо, совершающее неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством, посягает одновременно на целый комплекс общественных отношений.

Истинность последнего утверждения сомнений не вызывает, но это отнюдь не означает еще, что невозможно выделить такое целостное, системно-структурное общественное отношение, которое включало бы в себя все характерные признаки непосредственного объекта рассматриваемого преступления. В свое время нами была высказана мысль, что таким системным образованием выступают общественные отношения в сфере безопасного функционирования (движения и эксплуатации) всех видов механических транспортных средств. Подобным же образом определял непосредственный объект угона В. М. Хомич. Под ним он понимал систему общественных отношений, создающую необходимые условия для организации безопасного пользования транспортными средствами[24].

Отличительная особенность угона заключается в том, что вред при совершении этого преступления причиняется общественной безопасности, точнее — безопасности функционирования (движения и эксплуатации) транспортных средств. Дело в том, что угон зачастую совершается лицами, не имеющими или лишенными водительских прав, находящимися в состоянии опьянения (от 70 до 80% виновных совершают угон в нетрезвом виде), не обладающими необходимыми навыками езды, не знающими технических особенностей транспортных средств. К тому же угон осуществляется, как правило, в экстремальных условиях: угонщик вынужден действовать поспешно, нередко ему приходится скрываться от преследования, двигаться с выключенными световыми приборами, игнорировать сигналы светофора, не подчиняться знакам и указателям, не соблюдать установленную скорость, нарушать другие правила движения, не убедившись предварительно в технической исправности угоняемых транспортных средств. По данным зарубежных исследователей, на угнанных автомобилях в расчете на 1 км пробега совершается в 200 раз больше дорожно-транспортных происшествий, чем на всех остальных автомобилях[25].

Нельзя, конечно, отрицать и тот бесспорный факт, что угоном причиняется вред и интересам собственности, ибо угоняемый автомобиль (или иное транспортное средство) на какое-то время неправомерно изымается из владения и пользования собственника. Квалифицированные виды угона причиняют вред личности потерпевшего. Но не эти отношения, как нам думается, определяют юридическую природу анализируемого преступления. Общественная опасность угона обусловлена вовсе не тем, что при его соверше­нии имеет место посягательство на собственность или личность, а тем, что создается состояние неконтролируемого использования транспортных средств, т. е. нарушаются отношения в сфере безопасного функционирования транспорта.

Законодатель, как видим, с данной точкой зрения не согласился: он отнес угон автомобиля к преступлениям против собственности, а угон судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава (ст. 211 УК) - к преступлениям против общественной безопасности.

Во-первых, угоны автомобилей (равно как и воздушных судов) традиционно считаются классическими видами транспортных преступлений. Не случайно поэтому в УК РСФСР 1960 г. ответственность за многие транспортные преступления, включая и угоны, была предусмотрена компактной группой рядом расположенных норм (ст. 211, 2111, 2112,2113, 2121, 213,2131, 2132УК).

Во-вторых, выведя угоны за рамки понятия транспортных преступлений, законодатель оказался непоследователен в выборе для них места в новом УК РФ. Если угон автомобиля он отнес к преступлениям против собственности, то почему он не поступил точно так же с угоном воздушного и прочих судов: разве угон самолета или морского судна причиняет интересам собственности вред меньший, чем угон автомобиля или мотоцикла. И наоборот: если угон воздушных, морских, речных судов, железнодорожного подвижного состава расценен законодателем как посягательство на общественную безопасность, то что мешало ему оценить таким же образом и угон иных механических транспортных средств. Ведь неправомерное завладение городским скоростным трамваем может таить в себе гораздо большую угрозу общественной безопасности, нежели угон железнодорожной дрезины.

Предметом посягательства при угоне (с учетом редакции ст. 166 УК) является автомобиль или иное транспортное средство. Автомобиль есть самоходное транспортное средство на колесном или полугусеничном ходу, оборудованное двигателем и предназначенное для перевозки пассажиров и (или) грузов по безрельсовым путям. Обращает на себя внимание, что законодатель, опустив эпитет «механическое» в словосочетании «транспортное средство», дал тем самым основание чрезвычайно широко трактовать предмет рассматриваемого преступления. Согласно ст. 2 Закона РФ от 10 декабря 1995 г. № 196-ФЗ «О безопасности дорожного движения»[26], под транспортным средством понимается «устройство, предназначенное для перевозки по дорогам людей, грузов или оборудования, установленного на нем». Этот термин охватывает не только трамваи, троллейбусы, трактора, иные самоходные машины (комбайны, грейдеры, скреперы, бульдозеры и т. п.), мотоциклы и другие механические транспортные средства (мотороллеры, мотосани т. п..), но и немеханические виды, транспорта, вплоть до таких экзотических, как велосипеды, мокики, гужевой транспорт, детские коляски и пр. Попытки ряда авторов ограничить предмет угона лишь механическими видами транспортных средств (по аналогии с примечанием к ст. 264 УК), строго говоря, не основаны на законе и могут быть не восприняты судебной практикой[27].

С тем, однако, чтобы не доводить ситуацию до абсурда и не вводить правоприменителя в искушение привлекать к уголовной ответственности лиц за неправомерное завладение подобными видами «транспорта», было бы желательно на законодательном уровне ограничить предмет преступления, предусмотренного ст. 166 УК, лишь механическими транспортными средствами.

В этом случае предметом угона признавались бы только те транспортные средства, которые отвечают определенным требованиям. Они должны: а) обладать способностью к самостоятельному автономному движению за счет установленного на них двигателя (объемом более 50 см3); б) подлежать обязательной регистрации и учету в соответствующих органах; в) эксплуатироваться в соответствии с действующими правилами безопасности. А. И. Бойцов добавляет к данному перечню еще два признака: эти транспортные средства должны а) признаваться гражданским законодательством в силу своей технической мощности источниками повышенной опасности; б) требовать для управления ими достижения определенного возраста (как правило, 16 лет), специального медицинского заключения о пригодности к управлению, специального обучения и получения прав на их управление[28]. В то же время несомненным остается тот факт, что воздушные, морские, речные суда, а также железнодорожный подвижной состав находятся за рамками предмета данного преступления. Угон названных видов транспортных средств влечет ответственность по ст. 211 УК. По этой же норме (а не по ст. 166 УК, как ошибочно полагают некоторые ученые) следует квалифицировать действия лиц, угоняющих маломерные морские или речные суда (моторные лодки, катера, яхты и т. п.)[29].

Объективную сторону преступления образует совокупность двух взаимосвязанных действий: самовольный неправомерный захват транспортного средства (завладение им) и поездка на нем. Способы захвата (завладения) могут быть различными — тайный, открытый, путем обмана или злоупотребления доверием, с применением насилия или угрозой его применения. Но цель при этом всегда преследуется одна — воспользоваться транспортным, средством вопреки воле собственника или владельца. Некоторым из перечисленных способов угона, учитывая их повышенную общественную опасность и относительную распространенность, законодатель придал роль признаков квалифицированного состава.

Угон может быть совершен в форме только активных действий. По мнению Д. Л. Гаухмана и С. В. Максимова, объективная сторона рассматриваемого преступления допускает и бездействие. Неправомерное завладение как бездействие - это противоречащее предписаниям закона, иного нормативного акта либо договора временное удержание виновным ранее переданного ему под залог, на хранение, под надзор, для ремонта, оценки или иного подобного обращения, отличного от передачи транспортного средства в собственность или иное владение[30].

С приведенным утверждением можно было бы согласиться, если бы законодатель в диспозиции ч. 1 ст. 166 УК не употребил термин «угон» как синоним «неправомерного завладения». Этимология же слова «угон» исключает форму пассивного поведения.

Угон считается оконченным, когда налицо не только захват механического транспортного средства, но и использование его по целевому назначению, т. е. поездка на нем. Моментом окончания преступления является начало движения. Продолжительность поездки на квалификацию не влияет. Возникает, правда, вопрос: можно ли признавать угоном случаи захвата транспортных средств и переме­щения их без включения двигателя (посредством буксировки, при помощи толкания, путем транспортировки в кузове другого автомобиля и т. п.)? В законе нет никаких указаний на этот счет. Очевидно, следует прийти к выводу, что угон будет оконченным с момента начала перемещения механического транспортного средства с места, где оно находилось, независимо от характера и энергетического источника такого перемещения. Многие криминалисты склоняются к такому решению проблемы (Н. И. Ветров, А. И. Рарог, 3. А. Незнамова и др.). На тех же позициях стоит и судебная практика. Вот почему ошибочным представляется утверждение Е. Нагаева о том, что с принятием УК РФ 1996 г. угон «выражается во временном завладении чужим автомобилем или иным транспортным средством и его уводе с места нахождения (т. е. перемещении без посредства двигателя)»[31].

Так, в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 г. «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения» прямо указано, что под неправомерным завладением транспортным средством без цели хищения понимается завладение чужим автомобилем или другим транспортным средством (угон) и поездку на нем без намерения присвоить его целиком или по частям. Оконченным же это преступление должно считаться с момента отъезда транспортного средства с места, на котором оно находилось[32].

В отдельных случаях один лишь факт неправомерного завладения транспортным средством для совершения поездки (проникновение в кабину автомобиля, безуспешная попытка включить двигатель и т. п.), а тем более — неудавшаяся попытка захвата транспортного средства должны рассматриваться как покушение на преступление, предусмотренное ст. 166 УК. В ряде случаев можно говорить о приготовлении к угону. Оно будет иметь место, когда действия виновного, направленные на подготовку к захвату транспортного средства, пресечены на стадии, например, проникновения на территорию автопредприятия или взлома замка на дверях гаража.

Судебная практика иногда сталкивается с действиями лиц, которые после завладения транспортным средством и поездки на нем возвращают его на прежнее место. Содержат ли указанные действия признаки угона? Поскольку рассматриваемый состав является формальным, подобные действия следует расценивать как оконченный угон транспортного средства. Факт его добровольного возвращения может быть учтен судом как обстоятельство, смягчающее ответственность, но не исключающее ее.

Те же исследования показывают, что классические угоны транспортных средств уже почти ушли в прошлое. То, что на практике по инерции все еще квалифицируется как неправомерное завладение автомобилем (угон), на самом деле чаще всего является завуалированной формой хищения транспортных средств. О том же свидетельствует и неуклонное сокращение числа зарегистрированных угонов. Так, если в 2000 г. в России в целом было зарегистрировано 58 704 случая угонов автомобилей без цели хищения, то в 2001 г. — 51 590, в 2002 г. — 44 399, в 2003 г. — 38 357, в 2004 г. — 29 773, в 2005 г. — 31 256, в 2006 г. — 28 231, в 2007 г. — 26 673, в 2008 г. — 31 689[33]. С конца 2008 г. и на начало 2009 просматривается тенденция на увеличения количества угонов, при этом по сравнению с предыдущими годами преступники стали обращать не только на достаточно дорогие модели и только новые автомобиле, но и на дешевые марки и старые, сильно подержанные автомобили. Аналогичные тенденции зафиксированы и в отдельных регионах страны.

Уголовно наказуемым угоном может быть признано лишь неправомерное завладение транспортным средством. Неправомерность как признак объективной стороны преступления означает завладение чужим транспортным средством. Таковым оно является, если не принадлежит виновному (или членам его семьи), не находится в его правомерном владении, не закреплено за ним по роду работы, он не вправе им распоряжаться. Следовательно, не всякое самовольное использование транспортного средства в целях совершения поездки на нем может рассматриваться как преступление, предусмотренное ст. 166 УК. Завладение транспортным средством при наличии любого из названных выше оснований исключает состав угона.

Прежде всего, не будет угона в самовольных действиях членов семьи владельца индивидуального транспортного средства, а также лиц, которым владелец разрешал прежде пользоваться им. Упомянутые лица исходят в своем поведении из действительного или предполагаемого права на пользование транспортным средством. С этой точки зрения явно несостоятельна позиция Ф. А. Гусейнова, который полагает, что состав угона может быть даже тогда, когда «собственник тайно совершил угон автомобиля, переданного по доверенности во владение и пользование другому лицу, не являющемуся собственником»[34].

Не подлежат, далее, ответственности за угон должностные лица, наделенные правом оперативного управления или распоряжения транспортными средствами, принадлежащими соответствующим государственным, муниципальным или общественным организациям, или обладающие организационно-распорядительными функциями, связанными с работой транспорта, если они самовольно использовали транспортное средство в личных целях. К таким лицам относятся руководители транспортных организаций и автохозяйств, их заместители, главные инженеры, главные механики, завгары, прорабы, руководители погрузочно-разгрузочных работ и т. п. В эту же категорию следует включить и лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческих или иных организациях.

Не будет угона и в действиях водителя, за которым транспортное средство закреплено по работе, если он самовольно (без разрешения администрации) завладевает им для совершения поездки. Судебная практика расценивает такие действия как дисциплинарные проступки. Верховный Суд России по делу М. указал, что использование закрепленного за водителем транспортного средства для поездки в личных целях не образует состав преступления — угон транспортных средств, а влечет ответственность в дисциплинарном порядке[35]. В ряде случаев при причинении существенного вреда в результате самовольного использования водителем закрепленного за ним транспортного средства эти действия могут быть квалифицированы как самоуправство по ст. 330 УК.

Ситуация меняется, когда аналогичные действия совершают работники транспортных предприятий, имеющие по характеру работы лишь доступ к транспортным средствам (диспетчеры, механики, слесари, электрики, сторожа и т. п.). К этой категории следует отнести и водителей, которые используют для поездки транспортные средства, не закрепленные за ними непосредственно, но принадлежащие организаций, где они работают. Того же мнения придерживаются и другие исследователи (М. М. Геловани, П. М. Зуев, В. М. Хомич).

Транспортные средства не закрепляются за указанными работниками, они не наделены правом оперативного управления или распоряжения ими, не обладают и организационно-распорадительными функциями. Поэтому их нельзя исключать из круга субъектов пре­ступления, предусмотренного ст. 166 УК. Указанные лица в рассматриваемых ситуациях не просто совершают самоуправные действия, но нарушают условия контролируемого пользования в сфере движения конкретным транспортным средством. За самовольное завладение транспортным средством и совершение на нем поездки такие лица подлежат ответственности по ст. 166 УК. Так, шофер К., отстраненный от работы на автомашине и совершивший ее угон в личных целях, обоснованно признан виновным в этом преступлении. Суд в приговоре указал, что К. не имел ни действительного, ни предполагаемого права на пользование транспортным средством. Он даже был лишен доступа к автомашинам, поскольку закрепленный за ним автомобиль был передан другому лицу[36].

К сожалению, Верховный Суд России в последнее время стал отходить от этой правильной, с нашей точки зрения, линии. Самовольная поездка X. на автомашине, вверенной ему для охраны, Верховным Судом РФ не признана уголовно наказуемой только на том основании, что X. «имел свободный доступ к ней по службе (являлся охранником гаража)». В другом случае, но по тем же мотивам Верховный Суд не усмотрел признаков данного преступления в действиях Н., работавшего слесарем и угнавшего автомашину ЗИЛ-130 из гаража предприятия, где он работал[37].

В то же время нельзя признавать субъектами угона лиц, участвовавших в поездке на угнанном автомобиле в качестве пассажира. В литературе практика признания соучастниками угона таких лиц справедливо признана сомнительной[38].

Угон транспортных средств является формальным составом в том смысле, что для признания преступления оконченным не требуется наступления каких-либо иных последствий, помимо рассмотренных. Вот почему угон, сопряженный с последующим нарушением правил безопасности движения и эксплуатации транспорта и наступлением соответствующих последствий (а такие случаи встречаются в судебной практике довольно часто), требует дополнительной квалификации по ст. 264 УК.

Также по совокупности должны квалифицироваться действия лиц, которыё в целях сокрытия совершенного преступления уничтожают или повреждают угнанное транспортное средство. Одно время, например, участились случаи угона с последующим поджогом транспортного средства. Поскольку такого рода действия не охватываются составом угона, требуется дополнительная квалификация по ст. 167 (умышленное уничтожение или повреждение имущества). Уничтожение или повреждение угнанного транспортного средства по неосторожности влечет дополнительную ответственность по ст. 168 УК.

Субъективная сторона преступления выражается только в форме прямого умысла. Виновный сознает, что самовольно, неправомерно завладевает транспортным средством с целью поездки на нем, и желает этого. Мотивами угона чаще всего бывают желание покататься, доехать домой, проехать в другой населенный пункт, продемонстрировать свои навыки вождения автомобиля друзьям или знакомым, хулиганские побуждения, стремление использовать транспортное средство для облегчения совершения другого преступления и т. д. Однако в любом случае необходимо установить, что у виновного отсутствовала корыстная цель, что преступник не стремился обратить транспортное средство в свою собственность, незаконно обогатиться таким путем, распорядиться транспортным средством как имуществом по своему усмотрению.

Умысел виновного при угоне направлен не на обращение чужого имущества в свою пользу или пользу другого лица, а на противоправное временное пользование транспортным средством без согласия собственника или другого владельца[39].

Поскольку рассматриваемый признак (временное пользование) обычно не поддается количественному подсчету, в теории уголовного права предпринята попытка определения верхней границы длительности временного пользования чужим имуществом, с превышением которой незаконноё временное пользование становится незаконным обращением в собственность, т. е. хищением. «Такой границей может служить истечение шестимесячного срока с момента фактического выбытия транспортного средства из законного владения. Например, согласно ст. 228 ГК, если в течение шести месяцев с момента заявления о находке не будет установлен законный собственник (уполномоченный или получатель имущества), нашедший вещь приобретает на нее право собственности»[40].

Мы полагаем, солидаризируясь в этом вопросе с С. М. Кочои, что шестимесячный срок, установленный для случаев находки вещи, не может быть распространен (в силу своей исключительности и неуниверсальности) на ситуации неправомерного завладения транспортным средством. Нельзя, кроме того, не учитывать, что при таком подходе нарушался бы принцип субъективного вменения: по формальным основаниям пришлось бы квалифицировать как хищения действия, не охватывающиеся умыслом виновного.

Еще более оригинальную позицию по данному поводу занимает С. В. Скляров. Он предлагает признать целью хищения цель распоряжения чужим имуществом по усмотрению виновного. В этом случае, полагает исследователь, отпадает необходимость в составе неправомерного завладения автомобилем без цели его хищения. Такие действия будут квалифицироваться как хищение, так как виновный при совершении анализируемого преступления всегда преследует цель распоряжения чужим имуществом по своему усмотрению[41].

Любопытно, что на гораздо более радикальный вариант решения проблемы пошел законодатель Украины. В ст. 289 украинского УК предусмотрена ответственность за незаконноё завладение транспортным средством с какой-либо целью. Термин «угон» вообще не упоминается в данной норме (хотя, напомним, она и размещена в разделе «Преступления против безопасности движения и эксплуатации транспорта»). В примечании к ст. 289 УК Украины приводится законодательное определение незаконного завладения транспортным средством. Под ним понимается «совершенное умышленно, с любой целью противоправное изъятие каким-либо способом транспортного средства у собственника либо пользователя вопреки их воле.

Такое законодательное определение объединяет в одном составе и хищение транспортного средства (с корыстной целью), и его угон (с любой другой некорыстной целью), упрощая задачу правоприменителя при квалификации содеянного, что, на взгляд уже белорусского коллеги А. И. Лукашова, представляет собой интересный «материал» для заимствования[42].

Нам все-таки кажется, что объективно существующие трудности в установлении (и доказывании) признаков субъективной стороны анализируемого преступления не должны преодолеваться за счет искусственного стирания граней между двумя самостоятельными видами преступного поведения: с одной стороны — хищения транспортных средств, с другой — их угона.

Угон транспортного средства с целью его хищения меняет квалификацию содеянного. В зависимости от обстоятельств дела будет иметь место уже кража, грабеж или разбой, т. е. преступление против собственности. Дополнительная квалификация по ст. 166 УК исключается, так как угон транспортного средства в подобных ситуациях является способом хищения.

Об умысле на хищение может свидетельствовать тщательное сокрытие угнанного транспортного средства, разукомплектование машины с последующей продажей отдельных деталей и узлов, изменение ее цвета, перебивка номеров двигателя и шасси, замена номерных знаков, изготовление поддельного технического паспорта на нее и т. п.[43]

--------------------------------------------------

--------------------------------------------------------- --------------------------------------------------

В то же время за угон транспортного средства без цели его хи­щения, но с последующим незаконным безвозмездным завладением отдельными приборами, деталями, узлами, частями транспортного средства или находящимся в нем имуществом ответственность наступает по совокупности преступлений: по ст. 166 УК и статьям о преступлениях против собственности. В данном случае виновный посягает на различные непосредственные объекты. Это, несомненно, повышает степень общественной опасности содеянного и требует соответствующих изменений в его юридической оценке. Квалификация угона и хищения по совокупности не будет зависеть от того, в - какой момент у виновного возник умысел на хищение деталей, грузов, вещей и т. п. — до угона или после его совершения.

В отдельных случаях самовольный угон транспортных средств совершается в таких целях и при таких обстоятельствах, что исключает уголовную ответственность лица[44]. Имеется в виду состояние крайней необходимости.

Субъектом преступления может быть лицо, достигшее 14-летнего возраста.

Помимо простого угона закон выделяет квалифицированные и особо квалифицированные его виды. Квалифицированным признается угон, совершенный группой лиц по предварительному сговору; с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия.

Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в упомянутом выше постановлении от 9 декабря 2008 г., при неправомерном завладении транспортным средством без цели хищения несколькими лицами по предварительному сговору действия каждого из них в зависимости от содеянного должны рассматриваться как соучастие в совершении преступления либо как соисполнительство. Действия всех соисполнителей следует квалифицировать по ст. 166 УК независимо от того, кто из участников преступной группы фактически управлял транспортным средством.

Квалифицированным признается угон, соединенный с насилием, не опасным для жизни или здоровья потерпевшего, или е угрозой применения такого насилия. Необходимо иметь в виду, что до января 1983 г. самовольный угон транспортных средств с применением насилия или угрозой его применения рассматривался обычно как хулиганство и даже разбой. Такая квалификация не была основана на законе и не отражала в полном объеме общественную опасность насильственного угона. Поэтому законодатель поступил совершенно правильно, введя в норму данный квалифицирующий признак.

Под насилием, не опасным для жизни и здоровья, следует понимать побои и иные насильственные действия, причинившие физическую боль потерпевшему либо связанные с ограничением свободы, если эти действия не повлекли причинение вреда здоровью и не создавали опасности для его жизни и здоровья (связывание, удержании за руки, затыкание рта, запирание в помещении и т. п.). По п. «в» ч. 2 ст. 166 УК квалифицируются и случай угона, сопровождающиеся угрозой применения указанных форм физического насилия. Преступление считается совершенным с насилием и тогда, когда сам факт завладения транспортным средством насилием не сопровождался, но в дальнейшем для его удержания оно все-таки было применено к потерпевшему.

При этом необходимо помнить, что насилие при угоне используется виновным как средство завладения тем или иным видом транспорта (либо его удержания) с целью поездки на нем. Насилие в указанных целях может быть применено как к собственнику или владельцу транспортного средства, так и к лицам, охраняющим его, а также к посторонним гражданам, которые пытались воспрепятствовать угону. Применение насилия к потерпевшему для завладения транспортным средством с целью его хищения меняет квалификацию содеянного: ответственность наступает уже за грабеж или разбой.

Квалифицированным видом преступления признается угон,

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Уголовная ответственность за преступления против собственности". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 523

Другие дипломные работы по специальности "Государство и право":

Особенности квалификации оставления в опасности

Смотреть работу >>

Правовое регулирование эвтаназии в России и в зарубежных странах

Смотреть работу >>

Анализ нормы ст. 41 УК РФ об обоснованном риске с точки зрения теоретической обоснованности

Смотреть работу >>

Правовая защита прав и интересов детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей

Смотреть работу >>

Похищение человека: проблемы квалификации

Смотреть работу >>