Дипломная работа на тему "Уголовная ответственность свидетеля и потерпевшего"

ГлавнаяГосударство и право → Уголовная ответственность свидетеля и потерпевшего




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Уголовная ответственность свидетеля и потерпевшего":


Оглавление

Введение

Глава 1. Историческое развитие ответственности свидетеля и потерпевшего, понятие их правового статуса

1.1 Преступления против правосудия, совершаемые свидетелем и потерпевшим. Исторический аспект

1.2 Свидетель и потерпевший как субъекты уголовного процесса

Глава 2. Уголовно-правовая характеристика ответственности потерпевшего и свидетеля по российскому уголовному праву

2.1 Ответственность за заведомо ложные показания

2.2 Ответственность за отказ от дачи показаний

2.3 Ответственность за разглашение данных предварительного расследования

Заключение

Библиографический список

Приложения

Введение

Актуальность темы исследования. С древнейших времен суд выполнял важную социальную задачу разрешения конфликтов между людьми. Особенность судебной деятельности заключается в том, что, с одной стороны, суд не наделен какой-либо властью, поскольку он не является вышестоящим органом по отношению к спорящим сторонам, поэтому не заинтересован в исходе дела в пользу какой-либо из них, а с другой — обладает неограниченной властью, так как его решения имеют общеобязательную силу. Это позволяет суду разрешать дела, основываясь на законе и справедливости.

В настоящее время в нашей стране роль суда весьма велика, так как исторический опыт человечества показывает, что без сильного и независимого правосудия невозможно создание правового государства, а без него — решение всех других социальных задач.

Конституция РФ, провозглашающая человека, его права и свободы высшей ценностью, а их признание, соблюдение и защиту — обязанностью государства (ст. 2), содержит ряд норм, определяющих важную роль суда: гарантия судебной защиты прав и свобод каждого; возможность обжалования решений и действий органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц в суде и межгосударственных органах по защите прав и свобод человека (ст. 46); запрет лишения права на рассмотрение дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом (ст. 47); презумпция невиновности и возможность признания человека виновным в преступлении только по приговору суда (ст. 49); охрана законом прав потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью и обеспечение потерпевшим доступа к правосудию (ст. 52).

Для того чтобы суд мог выполнить свою роль, ст. 10 Конституции РФ придает ему высокий статус самостоятельной ветви власти (наряду с законодательной и исполнительной). Суд - единственный орган, призванный осуществлять правосудие (ст. 118 Конституции РФ), в других конституционных нормах закреплены принципы независимости судей, их несменяемости и неприкосновенности (ст. 120-122 Конституции РФ).

Правосудие может быть эффективным лишь при условии строгого соблюдения закона как самими представителями судебной власти, так и другими должностными лицами и гражданами, оказавшимися так или иначе в сфере деятельности судебных органов. Поэтому закон предусматривает уголовную ответственность за посягательства на интересы правосудия.

Помимо вопросов общего характера значительное внимание уделяется также характеристике отдельных составов преступлений против правосудия.

Степень научной разработанности. Значительное число работ было посвящено ответственности за ложный донос и ложные показания, что вполне объяснимо - из преступлений против правосудия указанные деяния наиболее часто встречаются в судебной практике. Следует назвать Хабибуллина М. X., Ратинова А. Р. и Адамова Ю. П., Закатова А. А., Лобановой Л. В., Блинникова В. А. и Устинова В. С. и других авторов.

Появление значительного числа работ по теме свидетельствует о повышении интереса к ней. Однако, как известно, чем глубже ученые исследуют проблему, тем больше возникает неясных вопросов как теоретического, так и практически-прикладного характера, а они вызывают желание усовершенствовать действующее законодательство.

Заказать дипломную - rosdiplomnaya.com

Специальный банк готовых оригинальных дипломных работ предлагает вам приобрести любые проекты по желаемой вами теме. Правильное выполнение дипломных проектов по индивидуальному заказу в Воронеже и в других городах России.

Объектом исследования являются общественные отношения, возникающие по поводу уголовной ответственности свидетеля и потерпевшего, как общественно опасного деяния, предусмотренного российским законодательством.

Целью исследования является рассмотрение и актуализация вопросов, касающихся ответственности свидетеля и потерпевшего по российскому уголовному законодательству.

Целевая направленность исследования обусловила необходимость решения следующих задач:

- рассмотреть историческое развитие ответственности свидетеля и потерпевшего;

- проанализировать понятие и обязанности свидетеля и потерпевшего;

- охарактеризовать составы преступлений предусматривающих ответственность свидетеля и потерпевшего;

- сделать собственные выводы.

Предмет исследования составляют нормы уголовного законодательства, регламентирующие ответственность потерпевшего и свидетеля и нормы смежных отраслей права.

Методология и методика исследования. Методологической основой исследования являются общенаучные методы познания, а также ряд частно-научных методов: историко-юридический, системно-структурный, сравнительно-правовой, формально-логический и другие. Использовались социологические приемы в том числе - изучение материалов судебной практики.

Нормативную базу работы составили: Конституция РФ, уголовное законодательство РФ, проанализированы материалы судебной практики.

Теоретической основой исследования явились научные труды отечественных ученых в области уголовного права, а также иные литературные источники и материалы периодической печати, относящиеся к проблемам дипломной работы, в той мере, в какой они были необходимы для возможно более полного освещения вопросов избранной темы.

Практическую основу исследования составили действующие Постановления Пленумов Верховного Суда РФ, РСФСР и СССР, а также материалы опубликованной судебной практики.

Соответственно с учетом характера и специфики темы, а также степени разработки затрагиваемых в ней проблем, построена и структура дипломной работы, которая состоит из введения, двух глав, объединяющих пять параграфов, заключения, библиографического списка и приложений.

Глава 1. Историческое развитие ответственности свидетеля и потерпевшего, понятие их правового статуса 1.1 Преступления против правосудия, совершаемые свидетелем и потерпевшим. Исторический аспект

Нормы, предусматривающие наказания за общественно опасные деяния, совершаемые в сфере правосудия, содержатся уже в первых памятниках отечественного права. Так, статья 20 Пространной редакции «Русской правды» вполне может рассматриваться в качестве прообраза положения, устанавливающего ответственность за заведомо ложный донос. «А иже свержетъ виру, то гривна кун сметная отроку, а кто и клепал, а тому дати другую гривну; а от виры помечнаго 9 (кун)»[1]. Комментируя содержание нормы, А. Н. Щапов пишет: «Если обвиняемый свержет виру, т. е. докажет безосновательность обвинения в убийстве, то он не платит виры, но вносит лишь сметную (от слова емстати - отвергать, отметать) гривну кун - плату представителю княжеской власти - отроку - за участие в суде и оправдании... Обвинитель (кто и клепал) в качестве наказания за ложное обвинение также вносит отроку ту же сумму»[2].

Значительный шаг вперед в регламентации ответственности за преступления против правосудия был сделан с принятием Судебника 1550 г. В ст. 6-13 (наряду с ответственностью должностных лиц за неправосудие и лихоимство) предусматривается ответственность (и значительно большая — от торговой казни до тюремного заключения) за ложное обвинение в должностных преступлениях умышленном неправосудии, произвольном увеличении пошлины и др. «Таким образом, — справедливо замечает С. И. Штамм,— формируется понятие нового состава преступления — преступления против судебной власти»[3]. Особенностью Судебника 1550 г было также то, что ст. 99, воспроизводя ст. 67 Судебника 1497 г., дополняла ее санкцией в отношении послуха, давшего ложные показания. Помимо возмещения потерпевшемупричиненного ущерба, лжесвидетель подвергался торговой казни.

Найдя недостаточной защиту правосудия нормами Судебника 1550 г. законодатель принял ряд дополнительных указов, направленных на усиление такой защиты. В Приговоре «О губных делах» от 22 августа 1555 г, в частности, обнаруживаем как предписания, предусматривающие строгие меры ответственности за лжесвидетельство, так и нормы, направленные против злоупотреблений должностных лиц.[4] Так, в ст. 4 читаем «Потому лживых казнити по приговору как и в разбойных делах »[5] А в ст. 15 обнаруживаем «А учнет староста тайные и разбойные дела делати, и обыскивати в разбойных и тайных делах и во всех обысках обыскивати ложно, не по государеву наказу, или учнет другу дружити, а недругу мстити, или не учнет того беречи, сыскивати (которые) семьями и заговоры в обысках говорит неправду, и не учнет ко государю на те семьи и на те заговоры отписывати, и старосту казнити без милости» Такое же значение имеет и «Приговор о лжесвидетельстве и ложных исках» от 12 марта 1582 г[6], который не только устанавливает санкции для лжесвидетелей и лжедоносчиков, но и содержит следующее предписание «А который судья, боярин, или наместник, или казначей или диак, будет коему составнику или ябеднику помогати, или крамольника таити, и ябеду не учнет обличати, жалобницу примет не по делу, или в суде даст говорити, что не к делу, и на том судне взять истцов иск, пошлины и прожори, а в пене что государь укажет»[7].

Соборное уложение 1649 г интересно не только тем, что им было расширено количество составов, которые могут рассматриваться как посягательства против правосудия, но и тем, что в этом памятнике феодального права прослеживается тенденция консолидировать нормы, предусматривающие ответственность за деяния такого рода. Конечно, нельзя не учесть, что вне рамок гл. 10 Соборного уложения оставались некоторые составы преступлений против правосудия: ложное обвинение в великом государевом деле или измене (ст. 17 гл. 2), ложный донос царю по обвинению бояр и воевод во взяточничестве (ст. 12 гл. 7), ложное обвинение военнослужащего в преступлении (ст. 31 гл. 7); лжеприсяга и лжесвидетельство (ст. 27-29 гл.11); ложное крестоцелование (ст. 49 гл. 21); подкидывание вещей с целью обвинения в краже (ст. 56 гл. 21); недоносительство и укрывательство некоторых преступлений (ст. 19 гл. 2; ст. 59-65 гл. 21[8].

История вопроса об уголовной ответственности за заведомо ложное показание уходит в далекое прошлое и отражена в основных памятниках российского уголовного права. Традиционно считалось, что лжесвидетельство может привести к неправосудному решению, и наказывалось очень строго. Например, в Артикуле воинском 1715 г. было сказано, что виновному в ложном свидетельстве под присягой надлежит отсечь два пальца, которыми он присягал, и сослать на каторгу (Артикул 196)[9].

В Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. предусматривалась ответственность за ложное показание на следствии и в суде. Наиболее опасным считалось лжесвидетельство под присягой. За такое преступление лицо лишалось всех прав состояния и подлежало ссылке на каторжные работы на срок от 8 до 10 лет (ст. 1168). За ложное показание в суде без присяги лицо могло быть подвергнуто аресту на срок от трех недель до трех месяцев или заключению в тюрьму на срок до шести месяцев (ст. 1170)[10].

В Уголовном уложении 1903 г. ответственности за лжесвидетельство была посвящена ст. 158. В соответствии с ч. 1 ст. 158 свидетель, виновный в заведомо ложном показании при производстве следствия или суда, наказывался заключением в тюрьму. За такие же действия вследствие подкупа или лицом, допрошенным под присягой, следовало более строгое наказание в виде заключения в исправительный дом (ч. 2 ст. 158)[11].

После октябрьских событий 1917 г. стали создаваться новые законы В первом советском УК РСФСР 1922 г. лжесвидетельство рассматривалось как посягательство на личность и ее достоинство. По ст. 178 заведомо ложное показание при производстве предварительного следствия или в суде каралось лишением свободы на срок не ниже одного года. В УК РСФСР 1926 г также была предусмотрена ответственность за лжесвидетельство (ст. 95). Санкция ч. 1 ст. 95 кроме лишения свободы допускала возможность назначения и принудительных работ на срок до трех месяцев.

Норма об ответственности за заведомо ложное показание была представлена и в УК РСФСР 1960 г. В ст. 181 заведомо ложное показание свидетеля или потерпевшего, заведомо ложное заключение эксперта, а также заведомо неправильный перевод, сделанный переводчиком в суде либо при производстве предварительного следствия или дознания, наказывались лишением свободы на срок до одного года или исправительными работами на тот же срок. Если указанные действия были соединены с обвинением лица в особо опасном государственном или ином тяжком преступлении, с искусственным созданием доказательств обвинения либо были совершены с корыстной целью, наказание могло быть назначено только в виде лишения свободы на срок от двух до семи лет.

Модельный УК в ч. 1 ст. 329 определяет преступное деяние как заведомо ложные показания свидетеля, потерпевшего либо заключение эксперта, а равно заведомо неправильный перевод при производстве дознания, предварительного следствия или в суде (преступление небольшой тяжести). В ч. 2 статьи предусмотрена ответственность за те же действия, соединенные с обвинением лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, с искусственным созданием доказательств обвинения, совершенные с корыстной целью (преступление средней тяжести).

В УК РСФСР 1922 г. отсутствовала норма об ответственности за отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний. Впервые ответственность свидетеля за отказ от дачи показаний, а также за уклонение от явки по вызову органа дознания, следствия или суда была сведена в УК РСФСР 1926 г. (ст. 92). В соответствии со ст. 182 УК РСФСР 1960 г. ответственность наступала не только за отказ, но и за уклонение свидетеля и потерпевшего отдачи показаний, а также за воспрепятствование явке свидетеля или потерпевшего или дачи ими показаний[12].

Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 11 декабря 1989 г.[13] была введена административная ответственность за проявление неуважения к суду, одной из форм которого являлось злостное уклонение свидетеля или потерпевшего от явки в суд (ст. 165-1 КоАП РСФСР). Таким образом, за одно и то же деяние лицо можно было привлечь как к административной, так и к уголовной ответственности. Это создавало некоторые трудности в правоприменительной деятельности.

В ст. 330 Модельного УК состав данного преступления сформулирован как отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний (преступление небольшой тяжести).

Впервые уголовную ответственность за разглашение данных предварительного следствия, дознания без разрешения прокурора, следователя или лица, производившего дознание, установил УК РСФСР 1926 г. Статья 96 предусматривала за такое деяние лишение свободы на срок до шести месяцев или штраф до 500 руб., разглашение данных предварительного следствия рассматривалось как преступление против порядка управления[14].

Преступлением против правосудия разглашение данных предварительного следствия и дознания стало лишь по УК РСФСР I960 г., в котором была выделена самостоятельная глава о преступлениях против правосудия[15]. Статья 184 закрепляла уголовную ответственность за разглашение данных предварительного следствия или дознания без разрешения прокурора, следователя или лица, производящего дознание. Следует обратить внимание, что в диспозиции ст. 184, так же как и по уголовному законодательству 1926 г., не говорилось о предупреждении лица о запрете разглашения таких сведений[16].

Таким образом, при анализе истории развития законодательства можно сделать вывод, что ответственность свидетеля и потерпевшего была предусмотрена в значительном количестве правовых актов начиная от памятников права до новейшего этапа развития уголовного законодательства.

1.2 Свидетель и потерпевший как субъекты уголовного процесса

Нет ни одного уголовного дела, где бы ни принял участие хотя бы один свидетель. Большинство вовлекаемых в сферу уголовного процесса людей наделены именно этим правовым статусом.

В большинстве случаев под свидетелем здесь понимается не являющееся обвиняемым (подозреваемым, потерпевшим, экспертом или специалистом [17]) физическое лицо, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства, имеющие отношение к возбужденному уголовному делу, вызванное (допрашиваемое в соответствии с ч. 1 ст. 187 УПК РФ в месте его нахождения) уполномоченным на то должностным лицом (органом или защитником) в целях получения от него в процессе производства следственного (судебного) действия показаний, вплоть до окончания производства по уголовному делу[18]. Именно это лицо вызвано для дачи показаний (ч. 1 ст. 56 УПК РФ), дает согласие на дачу показаний в порядке п. 1 ч. 4 ст. 56 УПК РФ, не может быть принудительно подвергнуто судебной экспертизе или освидетельствованию (ч. 5 ст. 56 УПК РФ) и т. п.

Законодателем в ч. 1 ст. 56 УПК РФ дается несколько более упрощенный вариант этого определения. Он пишет, что свидетель - это лицо, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела, и которое вызвано для дачи показаний.

Из определения, закрепленного в ч. 1 ст. 56 УПК РФ, следует, что свидетелем является:

- лицо, которому могут быть известны определенного рода обстоятельства;

- лицо, уже вызванное для дачи показаний;

- лицо, вызванное по возбужденному уголовному делу.

В определении прямо указано, а из текста закрепленной в ч. 1 56 статьи дефиниции в единстве с общетеоретическими представлениями о субъектах права (уголовного процесса) напрашивается вывод, что свидетелем лицо продолжает быть, пока по делу осуществляется уголовно-процессуальная деятельность.

Заместитель начальника Следственного комитета при МВД России И. А. Попов обращал внимание правоприменителя на то, что УПК РФ допускает допрос в качестве свидетелей лиц, в отношении которых прекращено уголовное преследование[19].

Тот же ученый допускает и допрос в качестве свидетелей лиц, в отношении которых уголовное дело выделено в отдельное производство, если по этому же уголовному делу продолжается расследование в отношении других лиц[20]. Между тем такое утверждение прямо противоречит правилам ст. 154 УПК РФ, согласно которой выделение уголовного дела возможно лишь "в отношении":

- "отдельных подозреваемых или обвиняемых..." (п. 1 ч. 1 ст. 154 УПК РФ);

- "несовершеннолетнего подозреваемого или обвиняемого..." (п. 2 ч. 1 ст. 154 УПК РФ);

- "иных лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении преступления..." (п. 3 ч. 1 ст. 154 УПК РФ);

Ни подозреваемый, ни тем более обвиняемый не являются свидетелями. Допрашивать же в качестве свидетеля подозреваемого или обвиняемого закон не позволяет.

В ч. 1 ст. 56 УПК ПФ свидетелем именуется лицо, вызванное для дачи показания. Однако законодатель забывает, что согласно ч. 1 ст. 187 УПК РФ следователь (дознаватель и др.) вправе, если признает это необходимым, провести допрос в месте нахождения допрашиваемого свидетеля. В этой ситуации свидетель есть, а вызов его не производился.

Несмотря на окончание уголовного процесса, на него продолжает быть возложенной и одна из обязанностей - не разглашать данные предварительного расследования, ставшие ему известными в связи с участием в производстве по уголовному делу в качестве свидетеля, если он был об этом заранее предупрежден в порядке, установленном ст. 161 УПК РФ.

Свидетелю имеющие значение для расследования и (или) разрешения уголовного дела обстоятельства могут быть "известны". Термин "известны" использован законодателем еще несколько раз в данной статье. Пять раз в ч. 3 ст. 56 УПК РФ говорится об известных "обстоятельствах" и один раз в ч. 6 ст. 56 УПК РФ об известных "данных". Таким образом, во-первых, можно заключить, что законодатель не противопоставляет понятия "обстоятельства" и "данные" (сведения, информация) применительно к характеристике того, что известно свидетелю (лицам, перечисленным в ч. 3 ст. 56 УПК РФ). Во-вторых, к "известным" обстоятельствам следует относить те, о которых свидетель (лица, которым посвящена ч. 3 ст. 56 УПК РФ) имеет представление, которые он может охарактеризовать. Известными "данными" являются те сведения, которыми свидетель обладает, которые он знает и, соответственно, может сообщить в процессе дачи показаний.

Свидетелю "могут быть" известны определенного рода обстоятельства. Иначе говоря, для того чтобы у следователя (дознавателя и др.) появилось право вызвать лицо для дачи свидетельских показаний не обязательно располагать точными данными о том, что ему известно что-либо об исследуемом событии. Достаточно вероятности наличия у лица имеющих отношение к уголовному делу знаний (сведений). Причем такая вероятность не обязательно должна подтверждаться материалами уголовного дела, и тем более не обязательно для этого наличие доказательств[21]. Она может следовать из доведенной до следователя (дознавателя и др.) оперативно-розыскной, а также иного рода информации, вплоть до той, которая исходит из разработанной учеными-криминалистами методики расследования отдельных видов преступлений, где рекомендовано допрашивать определенную категорию граждан при расследовании конкретного вида преступления.

Данными о возможном обладании определенными сведениями вообще может располагать не следователь (дознаватель и др.), суд (судья), а подозреваемый или обвиняемый, его защитник, а также потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик или представитель кого-либо из них[22]. Согласно ч. 2 ст. 159 УПК РФ указанным лицам не может быть отказано в допросе свидетелей. Если по их инициативе лицо явилось в суд и кто-либо из них считает, что ему могут быть известны определенные сведения, имеющие отношение к уголовному делу, суд не вправе отказать в удовлетворении ходатайства о допросе такого свидетеля (ч. 4 ст. 271 УПК РФ).

Обстоятельства, которые известны свидетелю, в соответствии с требованиями ч. 1 комментируемой статьи должны быть "имеющими значение для расследования"[23] и "разрешения уголовного дела".

Думается, несмотря на такую формулировку (и повторение ее рядом ученых[24]), законодатель позволяет вызвать в качестве свидетеля лицо, которому могут быть известны обстоятельства, имеющие значение для производства одного лишь предварительного расследования (обстоятельства, позволяющие установить: откуда должна быть произведена выемка документа, какое лицо следует подвергнуть освидетельствованию и т. п.) или же только для разрешения уголовного дела. К примеру, свидетель может давать показания на судебных стадиях. В такой ситуации его показания будут необходимы лишь для разрешения уголовного дела, а не для его расследования, которое, как упоминалось ранее, осуществляется лишь на предшествующей судебному разбирательству стадии уголовного процесса - стадии предварительного расследования.

Из данного утверждения следует вывод: в качестве свидетеля лицо может быть вызвано только после возбуждения уголовного дела[25]. До возбуждения уголовного дела лицо, которому могут быть известны какие-либо сведения о преступлении, правами свидетеля не наделено. Не возложены на него и обязанности свидетеля. Соответственно, оно не может нести ответственность за действия, совершение которых свидетелем могло повлечь наступление для последнего неблагоприятных последствий.

Для расследования и (или) разрешения уголовного дела имеют значение два вида обстоятельств:

- обстоятельства, составляющие предмет доказывания (ст. ст. 73, 421, 434 УПК РФ);

- не отнесенные к предмету доказывания, однако имеющие отношение к уголовному делу обстоятельства.

Вторая группа обстоятельств, в свою очередь, может быть разделена также на две самостоятельные группы:

- обстоятельства, имевшие место до возбуждения уголовного дела;

- имеющие значение для расследования и (или) разрешения уголовного дела обстоятельства собирания фактических данных субъектами, о которых идет речь в ст. 86 УПК РФ.

Не являющиеся элементом предмета доказывания обстоятельства, имевшие место до возбуждения уголовного дела, - это те обстоятельства, сведения о которых являются содержанием косвенных доказательств. Сведения об определенной совокупности таких обстоятельств позволяют установить наличие иного, но уже являющегося элементом предмета доказывания обстоятельства.

Сведения об обстоятельствах собирания фактических данных субъектами, о которых идет речь в ст. 86 УПК РФ, позволяют определить, допустимо или нет "имеющееся в уголовном деле доказательство". В ряде случаев без допроса свидетелей, которые могут располагать указанного вида информацией, обойтись достаточно трудно. Такого рода показания получаются, и, соответственно, свидетели, их дающие, могут принимать участие в производстве по уголовному делу.

Показания, о которых упоминается в ч. 1 статьи, - это содержащая имеющие отношение к делу сведения устная речь допрашиваемого с соблюдением требований п. 40 ст. 5, ч. 2 ст. 11, ч. 2 ст. 18, ст. ст. 56, 79, 187 - 192, 194, ч. 1 ст. 240, ч. 2 ст. 257, п. 10 ч. 3, ч. 7 ст. 259, ст. ст. 278 - 280 и ч. 1 ст. 367 УПК РФ свидетеля, правильность отражения которой (устной речи) в протоколе допроса (очной ставки, поверки показаний на месте) обычно (за исключением случаев, о которых идет речь в ст. 167 УПК РФ) он готов удостоверить своей подписью.

Понятиеобразующими признаками показаний, о которых упоминается в ч. 1 комментируемой статьи, являются следующие положения.

а) показания - это всегда устная речь;

б) это устная речь свидетеля;

в) рассматриваемый вид показаний может быть дан только во время допроса (очной ставки, поверки показаний на месте).

Верховный Суд РФ оперирует и таким понятием, как "факт" в значении "доказательство"[26]. Несмотря на высказываемый большинством процессуалистов иной взгляд на понятие доказательства, невозможно безразлично относиться пусть даже и к отличающейся от общепринятой практике высшего органа правосудия нашего государства. Тем не менее показания не могут использоваться в качестве "факта". Данное обстоятельство позволяет нам говорить о том, что термин "доказательство" в рассматриваемой статье употребляется в классическом значении этого уголовно-процессуального института.

Понятиеобразующие признаки доказательств, о которых идет речь в п. 1 ч. 4 ст. 56 УПК РФ, следующие:

1) в доказательствах содержатся сведения;

2) сведения - это информация об обстоятельствах, имеющих значение для уголовного дела;

3) сведения должны быть "собраны на" предусмотренный ч. 2 ст. 74 УПК РФ источник, в нашем случае таким источником являются показания свидетеля;

4) в уголовно-процессуальное доказывание сведения вовлекаются в определенном законом порядке (фиксируются в протоколе следственного действия).

Производить допрос (очную ставку и т. п.) и, соответственно, вызывать лицо, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства, имеющие значение для расследования и (или) разрешения уголовного дела, вправе не только дознаватель, следователь, прокурор или суд. Такими полномочиями наделены также орган дознания, руководитель и (или) член следственной группы, а также начальник следственного отдела, в производстве которого находится уголовное дело.

Свидетель не вправе уклоняться от явки по вызовам лица (органа), в производстве которого находится уголовное дело. Формы уклонения могут быть разными. Уклонение может выражаться как в активном противодействии требованию следователя (дознавателя и др.) и (или) суда (судьи), так и в простом его игнорировании. В любом случае уклонение следует считать бездействием, так как это невыполнение свидетелем возложенной на него законом обязанности[27].

В то же время уклонение может иметь место только в случае наличия у свидетеля реальной возможности явиться к следователю (дознавателю и др.) и (или) в суд (к судье). Если вызов пришел несвоевременно или свидетель из-за болезни, нахождения в другом городе и др. не в состоянии прибыть к следователю (дознавателю и др.) и (или) в суд (к судье), свидетелем не нарушается требование п. 1 ч. 6 ст. 56 УПК РФ.

Даже то обстоятельство, что, по мнению вызываемого для дачи показаний лица, ему ничего не известно об обстоятельствах, имеющих значение для возбужденного уголовного дела, не может служить законным основанием неявки его по вызову следователя (дознавателя и др.) и (или) в суд (к судье)[28]. В случае вызова такого лица он должен явиться и лишь после этого заявить о своей неосведомленности.

У свидетеля есть обязанность явиться по вызову. Но вместе с тем следует помнить, что следователь (дознаватель и др.), суд (судья) не вправе вызывать лицо без наличия к тому фактических оснований. Гражданина можно обязать явиться для допроса и допросить только тогда, когда в распоряжении следователя (дознавателя и др.), судьи (суда) имеются материалы (доказательства), из которых следует, что вызываемому могут быть известны какие-либо обстоятельства, подлежащие установлению или проверке по данному уголовному делу.

Следующие две обязанности свидетеля - не давать заведомо ложные показания и не отказываться от дачи показаний.

Сразу обратим внимание, что, так же как и в случае с некоторыми правами свидетеля, две обязанности почему-то размещены в одном пункте. Причем разделены они союзом "либо". Этим же союзом пользуется часть процессуалистов при отражении в своих публикациях данного законодательного запрета[29].

Пункт 3 части 6 статьи 56 УПК РФ запрещает свидетелю при наличии определенных условий разглашать данные предварительного расследования. О "разглашении" данных предварительного расследования речь идет также в ч. 9 той же статьи. Разглашение данных, о котором идет речь в анализируемой норме права, не может быть осуществлено ни в какой форме: ни устно, ни письменно, ни лично, ни посредством иного лица и т. п.

Под данными предварительного расследования, ставшими известными свидетелю в связи с участием в уголовном деле, понимается информация:

- о ходе предварительного расследования (порядке, субъектах, времени и др. производства процессуальных действий);

- о содержании, ходе и результатах следственного действия, в котором он принимал участие;

- полученная от участников следственного (судебного) действия, в котором он принимал участие;

- иная, относящаяся к предварительному расследованию информация.

Во-первых, содержание данной информации или же способ ее получения должен указывать свидетелю на то, что предусмотренный ст. 161 УПК РФ запрет касается и этих сведений.

Во-вторых, полученная свидетелем информация, которую он не вправе распространять, должна быть четко определенной. Иначе говоря, он должен знать, что именно, когда произошло и кто принимал в этом участие. Если свидетелю стало известно, что кто-то когда-то кого-то задержал, разглашение такой информации не может для него иметь неблагоприятных последствий. Сообщая эти сведения кому-либо, он не нарушает требования возложенной на него обязанности, так как сам не знает, кого именно, кто именно и когда задержал.

В-третьих, законодатель говорит о данных, ставших "ему" известными. Соответственно, если сведения стали известны не ему лично, свидетель не может нести ответственности за разглашение этой информации.

И, наконец, в-четвертых. Свидетель не вправе разглашать лишь ту информацию, которая ему стала известна в связи с участием в производстве по уголовному делу. Иначе говоря, если бы он не принимал участия в деле, такой информацией он бы не обладал. Если же этими сведениями свидетель по роду своей профессиональной или иной деятельности обладал бы и без привлечения его к участию в процессуальном действии, такого рода данные не могут быть отнесены к тем, о которых идет речь в п. 3 ч. 6 ст. 56 УПК РФ[30].

Свидетель не вправе разглашать вышеуказанные данные предварительного расследования, если он был заранее об этом предупрежден.

Исходя из содержания ст. 161 УПК РФ, процедура предупреждения свидетеля о неразглашении данных предварительного расследования, ставших ему известными в связи с участием в уголовном деле, следующая. Следователь (дознаватель и др.) и (или) суд (судья) сначала устно предупреждают свидетеля о недопустимости разглашения без его на то разрешения вышеуказанных сведений. Затем должностное лицо (орган), производящий следственное (судебное) действие, у свидетеля об этом берет подписку с предупреждением об ответственности в соответствии со ст. 310 УК РФ, которая оформляется с соблюдением особой уголовно-процессуальной формы. Эта форма предусмотрена бланком, закрепленным в приложении № 50 к ст. 476 УПК РФ.

Законодатель закрепил в УПК РФ новый подход к статусу потерпевшего. Институт потерпевшего, опирающийся на положение ст.52 Конституции РФ о гарантиях таким лицам в деле правосудия, охраны их прав, равного доступа к осуществлению такого правосудия и возмещения ущерба, претерпел в Кодексе существенное изменение. По смыслу ст.22 потерпевшим в уголовном процессе может быть не только физическое лицо, которому причинен преступлением физический, моральный и имущественный вред (как это было в ч.1 ст.53 УПК РСФСР), но и юридическое лицо. При этом юридическое лицо будет считаться потерпевшим лишь в том случае, когда преступлением причинен вред только его имуществу или деловой репутации[31].

Физическое лицо - гражданин, причем независимо от того, является ли он гражданином России или лицом без гражданства. Факт причинения вреда физическому лицу - основание для признания его потерпевшим (вред физический, имущественный и моральный)[32].

Причиненный вред квалифицируется на:

- физический вред - расстройство здоровья, причинение телесных повреждений, физических и нравственных страданий;

- имущественный вред - хищение имущества, повреждение и (или) уничтожение материальных ценностей, их уменьшение. Однако это понятие должно рассматриваться шире - сюда должны включаться и убытки, о которых сказано в ч.2 ст.15 ГК РФ: утрата имущества кредитора (потерпевшего), а также расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно произвести для восстановления нарушенного права, включая неполученные доходы, которые это лицо получило при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода). Следует отметить, что суды общей юрисдикции, как правило, взыскивают упущенную выгоду по делам о преступном нарушении авторских и смежных прав (ст.146 УК РФ) с "пиратов" в пользу правообладателя, используя при этом формулировку: ":учитывая снижение покупательского спроса на реализацию легальной видеопродукции правообладателя" (ст.49 Закона РФ "Об авторском праве и смежных правах"[33]);

- моральный вред - нравственные и физические страдания личности (ст.151, 1099-1101 ГК РФ), при этом верно вести речь не о возмещении, а о компенсации морального вреда. Потерпевшим физическое лицо может быть признано независимо от степени дееспособности, в связи с возрастом, физическим или психическим состоянием (п.2 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 1 ноября 1985 г. № 16 "О практике применения судами законодательства, регламентирующего участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве"[34]).

Причем вред должен быть причинен только непосредственно преступлением[35].

Понятие юридического лица и основные положения о нем даются в ст.48-51 ГК РФ. Основанием для признания юридического лица потерпевшим является факт причинения ему преступлением вреда его имуществу и деловой репутации. При этом речь идет не о компенсации морального вреда в пользу юридического лица, а о возмещении именно имущественного вреда.

Следовательно, физическое лицо по общему правилу должно быть признано в уголовном деле сначала потерпевшим, а уже затем гражданским истцом. Однако если ему причинен только физический вред (это лицо не желает заявлять иск о компенсации ему морального вреда), то оно может быть признано только потерпевшим.

Потерпевший - активный участник уголовного процесса, например круг его правомочий больше, нежели у гражданского истца[36].

В силу ч.5 ст. 42 потерпевший не вправе:

- уклоняться от явки по вызову дознавателя, следователя, прокурора и а суд;

- давать заведомо ложные показания или отказываться от дачи показаний;

- разглашать данные предварительного расследования, если он был об этом заранее предупрежден в порядке, установленном ст.161.

Признание потерпевшим может иметь место как по заявлению физического или юридического лица, так и по инициативе должностного лица, в производстве которого находится уголовное дело. Потерпевший вступает в уголовный процесс с момента вынесения постановления дознавателя, следователя, прокурора, суда о признании его потерпевшим по уголовному делу и разъяснения его уголовно-процессуальных прав[37].

Процессуально-правовое решение о признании физического или юридического лица потерпевшим должно быть принято сразу же, как только будут обнаружены фактические данные, указывающие на то, что лицо стало жертвой преступного деяния (действия или бездействия), предусмотренного уголовным законом, но не ранее момента возбуждения уголовного дела. Однако только по приговору суда (ст.49 Конституции РФ) устанавливается факт совершения преступления, а значит, и наступление преступления в виде вреда признает только суд[38].

Особо следует подчеркнуть, что для потерпевшего дача показаний является не только правом, но и обязанностью. Давая показания по делу, он может использовать их для защиты своих интересов. Соответственно, дознаватель, следователь, прокурор, суд обязаны принять его показания тогда, когда он пожелает их дать, и в установленной форме зафиксировать в материалах дела. В то же время по требованию указанных лиц и суда потерпевший обязан правдиво ответить на поставленные перед ним вопросы в любой момент производства по делу. Его допрос проводится по общим правилам, предусмотренным ст.189 УПК РФ, за изъятиями, установленными ст.173 "Допрос обвиняемого", с предупреждением об ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу ложных показаний (ст.161 и 164)[39].

По делам о тех преступлениях, последствием которых явилась смерть лица, права и процедуры, указанные в ст.42, осуществляют его близкие родственники, и один из них, с учетом достигнутой между ними договоренности, признается потерпевшим. Если на предоставлении прав потерпевшего настаивают несколько лиц из числа близких родственников погибшего, они также могут быть признаны потерпевшими. Перечень близких родственников содержится в п.4 ст.5 и является исчерпывающим.

В случае если потерпевшим будет признано юридическое лицо, его интересы должен осуществлять представитель на основании выданной ему доверенности по правилам ст.185-189 ГК РФ. Если же потерпевшим является несовершеннолетний или лицо, которое в силу своих физических или психических недостатков не может осуществлять предоставленные ему законом права, необходимо обеспечить участие его представителя в уголовном деле.

Характерно, что и тогда, когда в уголовном процессе участвует представитель потерпевшего, то и это обстоятельство не лишает его прав, предусмотренных нормами УПК РФ.

Глава 2. Уголовно–правовая характеристика ответственности потерпевшего и свидетеля по российскому уголовному праву 2.1 Ответственность за заведомо ложные показания

Без свидетелей практически не обходится ни один судебный процесс. В этой роли может оказаться любой гражданин - и очевидец преступления, и тот, чье сообщение об обстоятельствах, казалось бы, второстепенных, на самом деле обладает большой информационной ценностью. Поэтому правосудие заинтересовано в том, чтобы свидетели, как предусмотрено в тексте свидетельской присяги некоторых стран, говорили всю правду, только правду, ничего, кроме правды[40].

Объектом ложных показаний являются общественные отношения, исключающие получение органом дознания, следствия и судом недоорокачественнои доказательственной информации[41]. В некоторых случаях, когда в результате ложных показаний принимаются неверные правоприменительные решения, могут пострадать также интересы граждан[42].

Лжесвидетельство особенно опасно по делам с ограниченной доказательственной базой, где единственными доказательствами являются показания немногочисленных свидетелей (иногда даже одного), в связи с чем резко повышается вероятность вынесения неверного решения[43].

Необходимо отметить также, что результаты борьбы с этим деянием неудовлетворительны. Органы следствия, прокуратура и суды недооценивают опасность лжесвидетельства, редко возбуждают дела и привлекают виновных к ответственности[44]. Ранее одной из причин подобного поведения было то, что действовавшее уголовно-процессуальное законодательство затрудняло возбуждение уголовных дел. В соответствии с ч. 3 ст. 256 УПК РСФСР дела о ложных показаниях возбуждались судом одновременно с постановлением приговора по делу, по которому давались эти показания. Тем самым органы расследования и прокуратура были лишены возможности самостоятельно возбуждать дела, даже если факт ложных показаний был установлен в период расследования. В настоящее время это правило уже не действует — постановлением Конституционного Суда РФ от 14 января 2000 г. № 1-П установлено, что суды вообще не должны возбуждать уголовные дела, в связи с чем ч. 3 ст. 256 УПК РСФСР признана противоречащей Конституции РФ. В новом УПК РФ отсутствует норма, ограничивающая возможность возбуждения таких дел на стадии расследования[45]. Но недооценка опасности лжесвидетельства осталась[46].

Объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 307 УК заключается в:

— заведомо ложном показании свидетеля,

— заведомо ложном показании потерпевшего,

— заведомо ложном заключении или показании эксперта,

— заведомо ложном показании специалиста;

— заведомо неправильном переводе.

Исходя из целей нашего исследования мы рассмотрим только ответственность свидетеля и потерпевшего.

Однако прежде необходимо определить сферу действия ст. 307 УК в зависимости от вида судопроизводства и содержания рассматриваемых дел. В соответствии с ч 2 ст. 118 Конституции РФ судебная власть осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства. Однако это не значит, что уголовная ответственность наступает за ложную информацию, сообщаемую при осуществлении всех этих видов судопроизводства Безусловно, ст. 307 УК должна быть применена, когда ложная информация дается при расследовании и судебном рассмотрении уголовных и гражданских дел в судах общей юрисдикции (федеральных и мировых) и арбитражных судах.

Спорным оказался вопрос о распространении действия ст. 307 УК на конституционное судопроизводство Т. В. Кондрашова полагает, что Конституционный Суд РФ хотя и относится к органам судебной власти, но не разрешает уголовные, гражданские и административные дела по существу, а является органом конституционного контроля[47]. Из этого можно сделать вывод, что Конституционный Суд РФ не является частью правосудия и, следовательно, действия, нарушающие его нормальную работу, не могут считаться преступлениями против правосудия[48].

Однако с этим мнением согласиться нельзя Конституционный Суд РФ действительно осуществляет конституционный контроль, т е проверяет конституционность законов и других актов. Но в процессе этого контроля он в соответствии со ст. 96-100 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»[49] рассматривает дела о конституционности законов по жалобам на нарушение прав и свобод граждан. Практически это жалобы граждан на судебные решения, основанные на законах, примененных по данному делу, и если Конституционный Суд РФ признает эти законы противоречащими Конституции РФ, то следует предписание о пересмотре дела компетентным органом. Имеется много примеров, когда Конституционный Суд РФ давал такие предписания Верховному Суду РФ, в результате пересматривались решения по уголовным и гражданским делам. Следовательно, Конституционный Суд РФ оказывает существенное влияние на разрешение конкретных дел и в этом отношении является органом правосудия.

Еще одно соображение в пользу такого вывода привел Ю И Кулешов в соответствии со ст. 63-64 указанного Федерального конституционного закона эксперты к свидетели, выступающие в Конституционном Суде РФ, приводятся к присяге и предупреждаются об ответственности за дачу соответственно заведомо ложных заключении или показании. Поэтому за дачу ложных заключении (показаний) они подлежат ответственности по ст. 307 УК, иначе предупреждение потеряло бы всякий смысл и юридическое значение. Однако пробелом в этом Федеральном конституционном законе является то. что в нем ничего не говорится о переводчиках, поэтому следует считать, что уголовная ответственность за заведомо неправильный перевод при рассмотрении дела в Конституционном Суде РФ не предусмотрена[50].

В ряде субъектов Федерации созданы и продолжают создаваться суды для проверки соответствия нормативных актов, издаваемых органами власти субъектов, их основным законам (Конституциям, Уставам и т. д.). Эти суды, в зависимости от наименования основного закона субъекта, называются соответственно конституционными или уставными и в соответствии с Федеральным законом от 31 декабря 1996 г «О судебной системе Российской Федерации» являются частью судебной системы Российской Федерации. По содержанию своей деятельности они аналогичны Конституционному Суду РФ, т е осуществляют конституционное (уставное) судопроизводство, но на территории не всей страны, а только определенного субъекта Федерации. В законах некоторых субъектов Федерации об уставных судах (например, в г. Санкт-Петербурге. Красноярском крае) указано, что по аналогии с Конституционным Судом РФ в эти суды могут вызываться эксперты и свидетели, причем они также приводятся к присяге и предупреждаются об ответственности за дачу заведомо ложных заключений или показаний. Из этого вытекает, что ст. 307 УК включает ответственность за дачу ложных заключений и показаний в конституционных и уставных судах субъектов Федерации.

Видом правосудия является административное судопроизводство, во время которого также может предоставляться ложная информация. По характеру нарушений и правовым последствиям административные проступки существенно отличаются от преступлений и гражданско-правовых деликтов. Поэтому за заведомо ложные показания свидетеля, заключение эксперта или заведомо неправильный перевод при рассмотрении дел об административно-правовых нарушениях предусмотрена не уголовная, а административная ответственность (ст. 17.9 КоАП), что исключает применение ст. 307 УК. Она не может также применяться за ложную информацию, предоставляемую в суды, которые не являются частью судебной системы (третейские суды, суды чести, товарищеские суды и др.).

Теперь необходимо изложить непосредственно признаки объективной стороны преступления, предусмотренного ст. 307 УК, начав с первого вида деяния - заведомо ложных показаний.

В соответствии со ст. 56 УПК свидетелем по уголовному делу является лицо, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела, и которое вызвано для дачи показаний, а потерпевший согласно ст. 42 УПК — это физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред.

Как указано в ст. 78-79 УПК, показания — это сведения, сообщенные потерпевшим или свидетелем в ходе досудебного производства (во время дознания или предварительного следствия) или в суде. Эти сведения сообщаются не только при допросе в узком смысле этого слова, но также и при производстве других процессуальных действий, когда свидетели или потерпевшие сообщают об известных им данных: на очной ставке, при опознании, проверке показаний на месте, следственном эксперименте (ст. 181, 192-194 УПК).

Не является показаниями в смысле ст. 307 УК информация, передаваемая при общении с органами дознания или следствия, но не в процессе расследования или судебного рассмотрения дел. В ст. 144 УПК предусмотрено, что органы дознания, следствия и прокурор могли, не возбуждая уголовных дел, проводить проверки сообщений о преступлениях. Во время проверок у граждан можно брать письменные объяснения. В соответствии с Законом об оперативно-розыскной деятельности оперативные сотрудники милиции могут проводить беседы. Темой объяснений и бесед нередко являются факты, касающиеся преступлений, участниками выступают лица, которые фактически выполняют роль свидетелей или потерпевших, однако объяснения и беседы не являются показаниями в процессуальном смысле и поэтому сообщение ложной информации в объяснениях и при беседах не образует признаков преступления, предусмотренного ст. 307 УК.

Свидетели и потерпевшие могут быть допрошены о любых обстоятельствах, подлежащих доказыванию по уголовному или гражданскому делу.

В соответствии с ч. 1 ст. 73 УПК предметом доказывания по уголовному делу являются:

1) событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления):

2) виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы;

3) обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого;

4) характер и размер вреда, причиненного преступлением;

5) обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния:

6) обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание;

7) обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания.

В ст. 78-79 УПК уточняется, что потерпевшие могут быть допрошены о любых относящихся к уголовному делу обстоятельствах, в том числе о своих взаимоотношениях с подозреваемым, обвиняемым, а свидетели - о тех же обстоятельствах и дополнительно о личности обвиняемого, потерпевшего и своих взаимоотношениях с ними и другими свидетелями. Следовательно, сведения об указанных личностях и взаимоотношениях с ними также относятся к предмету доказывания.

Ложными являются показания, не соответствующие действительности и искажающие подлинные факты, которые воспринимались свидетелем или потерпевшим. Анализируемый состав имеется независимо от того, какие ложные сведения содержались в показаниях - оправдывающие обвиняемого, смягчающие его вину или же, наоборот, усугубляющие его положение.

Однако не любая ложь, сообщенная на допросе, влечет ответственность по ст. 307 УК. Критериями ответственности считаются относимость показании, их допустимость и существенное значение для дела.

Установить конкретное содержание этих критериев для всех случаев жизни практически невозможно, так как любое событие обладает индивидуальными особенностями. Можно лишь выделить некие общие признаки.

Допустимость определяется с учетом требований ст. 75 УПК. К недопустимым относятся доказательства, полученные с нарушением требований УПК и не имеющие юридической силы — в частности, показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности. Такие показания не могут использоваться как доказательства, поэтому их ложность не может влечь ответственность по ст. 307 УК.

Более сложным является вопрос об относимости и связанной с ней существенности показаний для разрешения дела. Относимость показаний как доказательств определяется тем, входят ли они в предмет доказывания, а существенность — их значением, т. е. тем, насколько показания могут повлиять на вынесение решения органами расследования или судом. Отношение к существенности показаний как признаку состава ст. 307 УК породило вопрос о том, возможна ли «юридически безвредная ложь»[51]. М. X. Хабибуллин присоединяется к авторам, которые считают, что вообще нельзя говорить о безвредности лжи при рассмотрении дела в суде[52]. Иную позицию занимает Л. В. Лобанова: сообщаемые сведения должны касаться таких обстоятельств, которые имеют существенное значение для дела[53]. Оригинальную позицию высказал Ю. И. Кулешов: любая ложь, заявленная при расследовании или судебном разбирательстве, формально содержит признаки ст. 307 УК, однако в соответствии с ч. 2 ст. 14 УК сознательное искажение обстоятельств, не влияющих на принятие судом решения по делу, в силу малозначительности может быть признано не представляющим общественной опасности, а следовательно, непреступным, поскольку оно не затрагивает интересы правосудия[54].

По нашему мнению, в ст. 307 УК имеется в виду все же не любая ложь, а только такая, которая препятствует правильному разрешению дела. Если очевидец автоаварии правильно рассказывает о том, как все происходило, но сообщает неверные сведения о том, откуда он шел или куда направлялся, то эта информация безразлична для рассмотрения дела об автоаварии и поэтому не может расцениваться как дача заведомо ложных показаний в смысле ст. 307 УК. Причем в подобных случаях отсутствует не только общественная опасность, но и формальная противоправность, ибо вообще нет посягательства на интересы правосудия. О применении ч. 2 ст. 14 УК можно говорить в другой ситуации — когда свидетель дал в основном правдивые показания об основных обстоятельствах происшествия, но сказал неправду по поводу его деталей, которые не оказали существенное влияние на выводы по делу.

Ложные показания потерпевшего обладают теми же объективными признаками, что и показания свидетеля. Однако потерпевший, помимо обязанности давать правдивые показания, в силу ст. 42 УПК наделен определенными правами (заявлять ходатайства, приносить жалобы, поддерживать обвинение и т. д.). Соображения, выводы и предложения, изложенные при этом потерпевшим, даже заведомо неправильные, не являются показаниями, поэтому за их высказывание ответственность по ст. 307 наступать не может. Кроме того, ответственность потерпевшего обладает некоторыми особенностями в связи с его заинтересованностью в исходе дела. Решение этого вопроса тесно связано с признаками субъекта и будет изложено при анализе этого признака.

Весьма спорным является вопрос о том, обязательно ли ложные показания представляют собой действие или же могут быть осуществлены также путем бездействия, т. е. когда свидетель или потерпевший умалчивают об известных им существенных обстоятельствах дела. Поскольку умолчание может быть способом отказа от дачи показаний (ст. 308 УК), то данный вопрос целесообразно рассмотреть дальше, при изложении признаков отказа и его отграничения от дачи ложных показаний[55].

По гражданским делам доказыванию подлежат любые фактические данные, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, и иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела.

В соответствии с правилами процедуры (ст. 164, 278 УПК) свидетель и потерпевший перед допросом предупреждаются об ответственности за дачу ложных показаний, о чем дают подписку. Будет ли наступать уголовная ответственность по ст. 307 УК при отсутствии такого предупреждения? В литературе на этот вопрос даны противоположные ответы: некоторые авторы считают, что ответственность не исключается, поскольку показания не теряют своей доказательственной силы[56]; другие — что в подобных случаях ответственность не может наступать[57].

Более правильной представляется первая точка зрения. Предупреждение об ответственности имеет важное информационное и профилактическое значение, но не более — опасность ложных показаний очевидна и общеизвестна независимо от того, было ли сделано предупреждение. Да и в диспозиции ст. 307 УК нет прямого указания на предупреждение как на условие уголовной ответственности. Предложения такого рода вносились[58], но пока они в законодательстве не реализованы.

В ряде стран для обеспечения истинности показаний свидетелей их приводят к присяге. Присяга существовала в дореволюционной России (ст. 263 Устава уголовного судопроизводства), обсуждаются предложения о введении присяги (клятвы) и в настоящее время. Они не лишены оснований, но пока действующим законодательством присяга предусмотрена только при производстве в Конституционном Суде РФ.

Дискуссии развернулись вокруг момента окончания дачи ложных показаний. Все авторы считают, что этот состав формальный, т. е. преступление окончено в момент дачи показаний независимо от дальнейших последствий (вынесения неправильного решения по делу). Споры же касаются того, когда саму дачу показаний следует считать оконченной, причем вопрос рассматривается отдельно относительно показаний во время расследования и при рассмотрении дела в суде. От правильного его решения зависят выводы о возможности добровольного отказа либо деятельного раскаяния.

Относительно стадии расследования разногласий нет - преступление считается оконченным, когда показания свидетеля или потерпевшего занесены в протокол и удостоверены его подписью[59]. Этот в целом правильный вывод необходимо все же уточнить с учетом реальной ситуации, в которой происходят допросы. Допрос - это процесс, иногда весьма длительная беседа, которая ведется в устном виде, начинается с рассказа допрашиваемого, а затем допрашивающий задает вопросы. При этом допрашиваемый может изменять показания (ложные на истинные или наоборот, либо одни ложные на другие, тоже ложные) по личной инициативе или под влиянием допрашивающего, в том числе в результате предъявленных ему доказательств, что характерно, например, для проведения очной ставки. Показания могут записываться с использованием аудиотехники. Но изменение показаний в процессе допроса, пока протокол не подписан, даже если признать, что они формально содержат признаки оконченного преступления, все же не могут служить основанием для возбуждения уголовного дела о лжесвидетельстве — для этого необходимо, чтобы ложные сведения были занесены в протокол[60]. Строго говоря, фактическую дачу ложных показаний до занесения их в протокол можно было бы считать покушением, но вряд ли эту идею можно реализовать, ибо изменение ложных показаний на правдивые в процессе допроса практически влечет освобождение от уголовной ответственности на основании примечания к ст. 307 УК.

Момент окончания ложных показаний, данных в судебном заседании, в литературе определяется по-разному: это либо сам факт дачи ложных показаний[61], либо окончание допроса[62], либо окончание судебного следствия[63], либо занесение показании в протокол судебного заседания.

По нашему мнению, дачу ложных показаний в судебном заседании следует считать оконченной, когда эти показания фактически изложены перед судом, восприняты судьями как доказательства и подлежат оценке наряду с другими доказательствами Подтверждением такого вывода может служить правовая оценка последующего заявления свидетеля о том, что данные им ранее показания были ложными, т е является ли это заявление добровольным отказом, который происходит до окончания преступления и всегда на основании ст. 31 УК служит основанием освобождения от ответственности, или же деятельным раскаянием, которое, по общему правилу, является смягчающим обстоятельством и только при наличии специального указания в законе освобождает от уголовной ответственности. Такое указание содержится в примечании к ст. 307 УК, в соответствии с которым свидетель, потерпевший, эксперт, специалист или переводчик освобождаются от уголовной ответственности, если они добровольно до вынесения приговора или решения суда заявили о ложности данных ими показаний. Подробный анализ этого примечания приводится ниже, однако очевидно, что в нем речь идет не о добровольном отказе, а о деятельном раскаянии, которое может иметь место только после окончания преступления, и, следовательно, само преступление должно считаться оконченным в момент дачи в суде ложных показаний, заключения или перевода.

В литературе внесено несколько предложений по совершенствованию ст. 307 УК НС Косякова считает, что, во-первых, дачу заведомо ложного заключения и заведомо неправильный перевод необходимо выделить из ст. 307 УК в отдельную норму, так как они имеют разную степень общественной опасности по сравнению с дачей ложных показаний свидетелями или потерпевшими и их значимость для разрешения уголовных дел по существу различна, во-вторых, нельзя уравнивать ответственность за дачу ложных показаний при рассмотрении гражданских и уголовных дел, когда на основе ложных показаний человека могут лишить свободы и даже жизни, поэтому целесообразнее было бы установить за ложные показания по гражданским делам административную ответственность (немедленную и решительную, с огромным штрафом)[64].

С первым из приведенных предложений можно согласиться, но второе вряд ли верно. Рассмотрение гражданских дел — вид правосудия, особенно важным оно становится в условиях рыночной экономики, когда предметом спора становятся многомиллионные суммы, от решения суда нередко зависят судьба крупных организаций и отсюда многих граждан. Поэтому лжесвидетельство по гражданским делам не следует декриминализировать, а более высокая степень опасности лжесвидетельства по уголовным делам нашла отражение в том, что ложные показания, соединенные с обвинением лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, признаны в ч. 2 ст. 307 УК квалифицирующим обстоятельством.

Однако ложные показания могут давать и другие участники уголовного и гражданского процесса — подозреваемые (обвиняемые, подсудимые), гражданские истцы, ответчики, третьи лица, которые не подлежат ответственности по ст. 307 УК. Трудности возникают, в частности, в связи с тем. что одно и то же лицо в одном процессе может выполнять разные роли - например, по уголовному делу может быть одновременно и потерпевшим, и гражданским истцом либо вначале свидетелем, затем обвиняемым, а по делам частного обвинения — одновременно потерпевшим и подсудимым.

Для правильного понимания признаков субъекта преступления необходимо исходить из ст. 51 Конституции РФ никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом.

Первая часть этого положения (никто не обязан свидетельствовать против себя самого) получила наименование привилегии от самообвинения, вторая (никто не обязан свидетельствовать против своего супруга и близких родственников) называется свидетельским иммунитетом. Поскольку свидетельский иммунитет распространяется только на решение вопроса об ответственности за отказ от дачи показаний, его содержание и круг лиц, на которых он распространяется, рассматриваются дальше, при анализе ст. 308 УК. В данной же части работы следует рассмотреть содержание привилегии от самообвинения.

Обратим внимание на то, что термин «свидетельствовать» в ст. 51 Конституции РФ следует понимать не только как дачу свидетельских показаний, но и в более широком смысле как дачу показаний вообще в роли любого участника процесса. Более того, в первую очередь имеются в виду не свидетели как лица, непричастные к совершению преступления, а именно те, кто его совершил либо, как минимум, подозреваются или обвиняются в этом. Таких лиц принято обозначать как «свидетелей по собственному делу», хотя это название весьма неточное, ибо предметом расследования или судебного рассмотрения является их собственное неправомерное поведение (действительное или предполагаемое), в связи с чем их, строго говоря, не следует называть свидетелями.

Возложение на обвиняемого обязанности оказывать помощь правосудию по изобличению себя самого выглядело бы противоестественно, не соответствовало бы элементарным основам построения отношений между государством и его гражданами. Кроме того, вряд ли это было бы эффективным и полезным, так как по делам о тяжких и особо тяжких преступлениях угроза получить дополнительно наказание за ложные показания оказалась бы минимальной по сравнению с грозящим наказанием за основное преступление.

Привилегия от самообвинения распространяется в первую очередь на подозреваемых (обвиняемых, подсудимых) в уголовном процессе, они не являются субъектами ложных показаний и не подлежат ответственности по ст. 307 УК. При этом не имеет значения, были ли они фактически причастны к преступлению, по делу о котором давали ложные показания, либо оказались в роли подозреваемых и т. д. в результате следственной ошибки.

Так, К., который был задержан по подозрению в убийстве П. и содержался в изоляции, дал ложные показания о том, будто убийство совершил Ю., хотя на самом деле его совершил Ш., о чем К. знал.

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Уголовная ответственность свидетеля и потерпевшего". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 463

Другие дипломные работы по специальности "Государство и право":

Особенности квалификации оставления в опасности

Смотреть работу >>

Правовое регулирование эвтаназии в России и в зарубежных странах

Смотреть работу >>

Анализ нормы ст. 41 УК РФ об обоснованном риске с точки зрения теоретической обоснованности

Смотреть работу >>

Правовая защита прав и интересов детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей

Смотреть работу >>

Похищение человека: проблемы квалификации

Смотреть работу >>