Дипломная работа на тему "Уголовная ответственность по ст. 111 УК РФ (тяжкий вред здоровью)"

ГлавнаяГосударство и право → Уголовная ответственность по ст. 111 УК РФ (тяжкий вред здоровью)




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Уголовная ответственность по ст. 111 УК РФ (тяжкий вред здоровью)":


Содержание

Введение. 3

Глава 1. История развития института уголовной ответственности за причинение тяжкого вреда здоровью в российском уголовном законодательстве ХХ века. 6

Глава 2. Характеристика состава преступления, предусмотренного ст. 111 УК РФ 17

2.1. Объект преступления. 17

2.2. Объективная сторона. 27

2.3. Субъективная сторона. 41

2.4. Субъект преступления. 53

2.5. Квалифицирующие признаки преступления, предусмотренного ст. 111 У К РФ 56

Глава 3. Отграничение преступления, предусмотренного ст. 111 УК РФ от смежных составов. 59

Заключение. 76

Список используемой литературы.. 78


Введение

Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ст. 111 УК РФ) – наиболее опасное преступление из числа преступлений против здоровья. Законом оно отнесено к категории тяжких преступлений, а при наличии особо отягчающих обстоятельств – особо тяжких преступлений (ст. 15 УК РФ). Повышенная общественная опасность этого преступления заключается в тяжести самого деяния, наступивших последствиях и, наконец, в распространенности таких деяний. Совершая данное преступление, субъект посягает на одно из самых ценных достоинств личности – ее здоровье, причиняя порой непоправимый урон: лишая трудоспособности, делая инвалидом, прекращая тем самым профессиональную карьеру, нередко все это приводит к смерти. В динамике преступности умышленное причинение тяжкого вреда здоровью человека занимает доминирующее место.

Так, по данным статистики, за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью рост числа осужденных в 2000 году составил 8,9% по сравнению с предыдущим годом (это наиболее высокий рост среди тяжких видов преступлений);[1] в 2002 году – 6,3% – прирост на 1,3 тыс., или 2,1%.[2] Только в Красноярском крае за совершение умышленного причинения тяжкого либо средней тяжести вреда здоровью (ст. ст. 111 – 112 УК РФ) в 2002 году осуждено 1759 человек.[3]

Между тем, на практике довольно часто возникают вопросы, связанные с применением ст. 111 УК РФ. Суды не всегда грамотно разграничивают данное деяние с иными преступлениями, что и обусловливает актуальность избранной темы дипломной работы.

Вопрос о содержании понятия «вред здоровью» остается в числе дискуссионных, так как ни об одной из возможных форм причинения вреда здоровью человека – телесных повреждениях, заболеваниях и патологических состояниях – в уголовном законе ничего не говорится. По моему мнению, в этом состоит существенный дефект юридической конструкции составов преступлений против здоровья человека.

Заказать написание дипломной - rosdiplomnaya.com

Уникальный банк готовых защищённых студентами дипломных работ предлагает вам написать любые проекты по требуемой вам теме. Мастерское написание дипломных работ на заказ в Перми и в других городах РФ.

Преступления против здоровья в Уголовном кодексе 1996 г. (ст. 111-125), так же как и в предыдущем Кодексе 1960 г., находятся в одной главе (16) с преступлениями против жизни. Конкретное содержание преступлений против здоровья рассматривается в последующих разделах, применительно к каждому преступлению. Общим же для них является то, что Уголовный кодекс 1996 г. отказался от использования традиционного для российского законодательства понятия «телесные повреждения», заменив его на «вред здоровью», при этом понятие «вред здоровью человека» в уголовном законе не раскрывается. Его помогает определить наука уголовного права на основе положений п. 2 Правил судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью, утвержденных приказом Минздрава России от 10 декабря 1996 г. № 407 и согласованных с Генеральной прокуратурой РФ, Верховным Судом РФ, Министерством внутренних дел РФ.

В специальной литературе давно дискутировался вопрос о понятии «телесные повреждения» и «вред здоровью». Изменение терминологии с «телесных повреждений» по Уголовному кодексу 1960 г. на «вред здоровью» в Кодексе 1996 г. не поставило точку в споре о понятии и содержании « вреда здоровью». в специальной литературе по-прежнему высказываются различные взгляды на понятие «вред здоровью».

В данной работе также будут рассмотрены и другие дискуссионные вопросы, связанные с применением ст. 111 УК РФ. Перечислим лишь некоторые – история развития данного состава преступления в ХХ в., проблема отграничения от других преступлений против здоровья, а также иных насильственных преступлений, проблема отграничения деяния, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ от убийства. Это и является целью данной работы. Задачей данного исследования будет рассмотрение всех элементов состава преступления, предусмотренного ст. 111 УК РФ.

В работе я буду опираться на действующее уголовное законодательство, разъяснения Пленума Верховного Суда, материалы судебной практики. Кроме того, будут использованы работы отечественных ученых, посвященные изучению состава преступления, предусмотренного ст. 111 УК РФ. В частности, это работы таких признанных специалистов как Бойко И. Б., Загородников Н. И., Рарог А. И., Никифоров А. С., Кудрявцев В. Н. и многих других.


Глава 1. История развития института уголовной ответственности за причинение тяжкого вреда здоровью в российском уголовном законодательстве ХХ века

Вопрос об ответственности за преступления, посягающие на здоровье человека, в российском уголовном законодательстве ХХ в. решался в разные периоды неодинаково. Так, по Уголовному уложению 1903 г. преступлениям, непосредственно причиняющим вред здоровью, была посвящена гл. 23 – «О телесном повреждении и насилии над личностью», состоящая из 14 статей (467 – 480). Это Уложение, в отличие от ранее действовавшего уголовного законодательства, придерживалось определенных критериев при конструировании системы преступлений, в том числе и преступлений против здоровья. Устанавливая ответственность за причинение телесного повреждения, Уложение понятие его не раскрывало, но подразделяло на виды по степени тяжести: опасное для жизни (ст. 467), не опасное для жизни (ст. 468), легкое телесное повреждение (ст. 469). Ответственность за причинение телесных повреждений дифференцировалась в зависимости от вины и иных обстоятельств, влияющих как на смягчение, так и на усиление ответственности за них. Так, Уложение устанавливало ответственность как за умышленное причинение телесных повреждений, так и за неосторожное. Оно предусматривало пониженную ответственность, если телесные повреждения (любой степени тяжести) причинялись под влиянием сильного душевного волнения (ст. 470), при превышении пределов необходимой обороны (ст. 473). Если телесное повреждение было причинено «матери, законному отцу или иному восходящему родственнику; священнослужителю при совершении им службы; должностному лицу при исполнении или по поводу исполнения им служебных обязанностей; кому-либо из членов караула, охраняющего Священную Особу Царствующего Императора или Члена Императорского Дома, или часовому военного караула», наказание усиливалось вплоть до каторги на срок до десяти лет. В свою очередь, телесные повреждения закон оценивал с точки зрения характера наступивших последствий. Последствия от телесных повреждений подразделялись на тяжкие и весьма тяжкие (ст. 469, 473). Выделяло Уложение и так называемые специальные нормы и устанавливало специальную ответственность, если: учинено насилие над личностью иностранного посла, посланника или поверенного в делах (ст. 478); служащий парохода или морского судна или их пассажир причинил легкое телесное повреждение капитану парохода или морского судна или учинил насилие над его личностью (ст. 479); причинено легкое телесное повреждение волостному старшине или лицу, занимающему соответствующую должность при исполнении или по поводу исполнения ими служебных обязанностей, либо учинено насилие над личностями этих людей (ст. 480). Все указанные статьи предусматривали ответственность и наказание за оконченные действия, в то же время каждая из статей устанавливала ответственность и за покушение, ограничиваясь лишь словами, что «покушение наказуемо» без указания вида наказания и его размера. В этих случаях следовало обращаться к ст. 49 и 53 Уложения, где определялись конкретные преступления, наказуемые в стадии покушения, а также вид и размер наказания.[4]

Уголовное уложение насчитывало 687 статей, что придавало ему характер некоторой расплывчатости и неопределенности в понимании отдельных норм. Эта характеристика в полной мере соответствует и нормам о телесных повреждениях и насилии над личностью.

В Уголовном кодексе 1922 г. преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности были помещены в главе пятой вслед за хозяйственными преступлениями. При этом данная глава (как и другие главы Кодекса) подразделялась на разделы. Раздел 2 гл. 5 кодекса был посвящен телесным повреждениям и насилию над личностью. Правовая регламентация преступлений против здоровья по этому Кодексу (в отличие от Уголовного уложения, на смену которому пришел Кодекс) отличалась наиболее глубокой и всесторонней ее разработкой, конкретностью и доступностью понимания.

Уголовный кодекс 1922 г. принял трехчленное деление телесных повреждений: тяжкие, менее тяжкие и легкие. Это, как отмечалось в литературе того времени, давало возможность более точно определить степень вреда, причиненного здоровью пострадавшего, и, как следствие, более правильно дифференцировать ответственность виновных лиц. К тяжким телесным повреждениям кодекс относил такие, которые повлекли опасное для жизни расстройство здоровья, душевную болезнь, потерю зрения, слуха или какого-либо органа либо неизгладимое обезображивание лица (ч. 1 ст. 149). Уголовный кодекс 1922 г. предусматривал квалифицированный вид тяжкого телесного повреждения, в результате которого последовала смерть потерпевшего, или оно было причинено путем истязаний или мучений, либо являлось последствием нанесения систематических, хотя бы и легких, телесных повреждений (ч. 2 ст. 149).

С точки зрения характера и степени общественной опасности Кодекс 1922 г. наряду с указанными составами выделял и менее опасные виды причинения телесных повреждений: умышленное тяжкое или менее тяжкое телесное повреждение, нанесенное под влиянием сильного душевного волнения (ст. 151); тяжкое телесное повреждение, причиненное при превышении пределов необходимой обороны (ст. 152 УК). С субъективной стороны кодекс устанавливал ответственность не только за умышленное причинение телесных повреждений, но и за неосторожное. Такую ответственность предусматривала ст. 154 УК, причем независимо от тяжести телесного повреждения.[5] Кроме простого неосторожного телесного повреждения ч. 2 ст. 154 УК устанавливала ответственность за квалифицированный вид неосторожного телесного повреждения, если оно было причинено в результате сознательного несоблюдения правил предосторожности, установленных законом или законным распоряжением власти.

Уголовный кодекс 1926 г. прежде всего существенно изменил место и систему телесных повреждений в уголовном законодательстве. Если гл. 5 УК 1922 г. « Преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности» делилась в зависимости от свойств объекта на пять разделов (убийство; телесные повреждения и насилие над личностью; оставление в опасности; преступления в области половых отношений и иные посягательства на личность и ее достоинства), то Кодекс 1926 г. от такой системы отказался, и все преступления, посягающие на жизнь, здоровье, честь и достоинство, личную свободу, и иные были помещены в одну шестую главу, без какого-либо подразделения на разделы. Кроме того, к этой же главе были отнесены все половые преступления, клевета и оскорбление, преступления против несовершеннолетних, т. е. все преступления, прямо или косвенно посягающие на личность.

Телесные повреждения как преступления, посягающие на здоровье, по уголовному кодексу 1926 г. делились по степени тяжести на два вида: тяжкие (ст. 142) и легкие (ст. 143). Менее тяжкие телесные повреждения не выделялись.

Двучленное деление телесных повреждений было признано нецелесообразным, и Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. вновь возвратился к формуле трехчленного деления, установленной Кодексом 1922 г.

Двучленная классификация телесных повреждений создала условия для необоснованного смягчения ответственности за те серьезные повреждения, которые не могли быть отнесены к разряду тяжких. Эти вопросы вызывали дискуссии в литературе и среди практических работников.[6] Безусловно, критика двучленного деления телесных повреждений в литературе сыграла конструктивную роль, помогла впоследствии создать более совершенную систему телесных повреждений в уголовном законодательстве России 1960 г.

Тяжким телесным повреждением, согласно ст. 142 УК 1926 г., признавалось телесное повреждение, повлекшее за собой потерю зрения, слуха или какого-либо иного органа, неизгладимое обезображивание лица, душевную болезнь или иное расстройство здоровья, соединенное со значительной потерей трудоспособности. Таким образом, впервые был введен в определение тяжести телесного повреждения признак утраты трудоспособности.

За неосторожное телесное повреждение Кодекс 1926 г. устанавливал, без достаточного на то основания, уголовную ответственность лишь в случае, когда причинение телесного повреждения было результатом сознательного несоблюдения правил предосторожности (ст. 145).[7]

Уголовное законодательство РСФСР 1960 г. представляло собой более совершенную систему преступлений против здоровья и ставящих в опасность жизнь и здоровье. Эти преступления по Кодексу 1960 г. были представлены, по крайней мере, тремя группами:

а) преступления против здоровья (ст. 108-115);

б) преступления, ставящие в опасность жизнь и здоровье (ст. 116, 122, 124, 127-129);

в) преступления против личной свободы (ст. 125-126).

Все эти преступления были объединены в одной главе с преступлениями против жизни, против интересов несовершеннолетних, против чести, достоинства и личной тайны, с половыми преступлениями и помещены в гл. 3, вслед за преступлениями против социалистической собственности. В преступлениях против телесных повреждений (а они продолжали так называться) были уточнены признаки составов преступлений, введены некоторые новые составы, проведено трехчленное деление телесных повреждений на тяжкие (ст. 108), менее тяжкие (ст. 109) и легкие (ст. 112).

С субъективной стороны тяжкие и менее тяжкие телесные повреждения могли быть причинены как умышленно (ст. 108, 109), так и по неосторожности (ст. 114 УК). Ответственность же за причинение легких телесных повреждений наступала лишь в случае их умышленного причинения.

Ответственность за причинение тяжких и менее тяжких телесных повреждений повышалась, если они совершались с квалифицирующими признаками. К квалифицирующим признакам умышленного тяжкого телесного повреждения Кодекс РСФСР 1960 г. относил, если оно:

а) повлекло за собой смерть потерпевшего;

б) носило характер мучений или истязаний;

в) было совершено особо опасным рецидивистом (ч. 2 ст. 108 УК).

Уголовный кодекс 1960 г. действовал с 1 января 1961 г. до 1 января 1997 г., а с этого времени в России действует Уголовный кодекс 1996 г.

Составы преступлений против здоровья человека относятся к категории материальных, так как их объективная сторона предполагает наряду с наличием общественно опасного действия или бездействия наступление определенных вредных последствий.

Наиболее дискуссионным с момента принятия УК РФ[8] стал спор о терминологии: раньше фигурировал термин «телесные повреждения», а теперь – «вред здоровью».

Последствием подобного преступления выступает тот вред, который причиняется виновными действиями субъекта здоровью потерпевшего. Нельзя согласиться с М. Д. Шаргородским, который только некоторые составы преступлений против здоровья человека (связанные, например, с потерей руки, ноги, зрения и т. п.) считал материальными, другие же (например, нанесение удара, причинение раны) рассматривал как формальные.[9] Ведь и при потере ноги, руки, зрения, и при ударе или нанесении раны здоровью потерпевшего причиняется вред, который и является в каждом случае последствием рассматриваемых преступлений. Если же вреда здоровью потерпевшего не причинено (допустим, при оскорблении действием), нет и состава преступления против здоровья человека. В противном случае виновное лицо будет нести уголовную ответственность.

Понятие «вред здоровью» действующий УК РФ не раскрывает, вследствие чего оно стало предметом исследования науки уголовного права, а также объектом толкования ведомственных нормативно-правовых актов. В частности, Правилами судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью 1996 г.[10] (далее – Правила) вред здоровью определялся как телесные повреждения, т. е. нарушение анатомической целости органов и тканей или их физиологических функций, либо заболевания или патологические состояния, возникшие в результате воздействия различных факторов внешней среды: механических, физических, химических, биологических, психических (п.2).

Полагаю, подобное толкование вреда здоровью должно быть закреплено на уровне закона (как специального, определяющего критерии оценки тяжести вреда здоровью в целом, так и уголовного), чтобы обеспечить единообразное понимание данного термина не только в теоретической и практической юриспруденции, но и судебной медицине. Пока же вопрос о содержании понятия «вред здоровью» остается в числе дискуссионных, так как ни об одной из возможных форм причинения вреда здоровью человека – телесных повреждениях, заболеваниях и патологических состояниях – в уголовном законе ничего не говорится. По моему мнению, в этом состоит существенный дефект юридической конструкции составов преступлений против здоровья человека. Тот факт, что в настоящее время трактовка указанных понятий черпается многими криминалистами из текста Правил, следует признать аномальным явлением, поскольку в медицинских нормативных актах отражено соответствующее этой профессии видение сути тех или иных юридических понятий, которое по содержанию в большинстве случаев не совпадает с правовым представлением о них.[11]

Вместе с тем, важно подчеркнуть обоснованность замены законодателем в статьях УК РФ понятия «телесное повреждение» понятием «вред здоровью»: последний как нельзя более точно отражает последствия преступлений против здоровья человека.[12] Во-первых, с позиций судебной медицины, понятие «телесное повреждение» имеет отношение к любому состоянию человека – прижизненному или посмертному, а «вред здоровью» – только к прижизненному, что более тесно связывает его с объектом рассматриваемых преступлений. Во-вторых, нанесение вреда здоровью обусловлено исключительно противоправными действиями, в то время как телесного повреждения – как противоправными, так и не противоправными действиями.[13] Наконец, в-третьих, понятие «вред здоровью» включает в себя такие категории, как психические расстройства, венерические заболевания, ВИЧ-инфекция, в то время как понятие «телесные повреждения» данные виды патологий не охватывает.

Надо сказать, что из трех возможных форм причинения вреда здоровью человека лишь телесное повреждение имеет длительную историю существования в юриспруденции и судебно-медицинской науке. Две другие формы – заболевания и патологические состояния – по сути, впервые с введением в действие УК РФ трактуются в уголовном праве как преступные последствия рассматриваемых преступлений. Отсюда возникает необходимость дать им правильное и точное определение.

Я поддерживаю позицию И. Б. Бойко, который под заболеванием применительно к преступлениям против здоровья человека предлагает понимать ненормальное состояние организма, характеризующееся появлением анатомических и (или) функциональных расстройств вследствие деструктивного воздействия внутренних (ненасильственных) неблагоприятных факторов (например, инфаркт миокарда, гипертоническая болезнь, язва желудка и др.). В свою очередь, патологическое состояние – это явление, как правило, развивающееся в ответ на имеющееся заболевание или полученное телесное повреждение и проявляющееся преимущественно функциональными расстройствами (например, шок, кома, острая сердечная недостаточность и др.). Оба явления, как справедливо отмечает ученый, являются сугубо медицинскими и устанавливаются на основе судебно-медицинской экспертизы.

Сложнее обстоит дело с толкованием телесного повреждения, поскольку различные авторы вкладывают в этот термин неодинаковый смысл. Расхождения во взглядах по указанному вопросу сводятся, в сущности, к тому, что именно следует считать объектом данного преступления: общественные отношения, обеспечивающие здоровье человека, или общественные отношения, обеспечивающие его телесную неприкосновенность, – и соответственно относятся или нет к телесным повреждениям удары, побои и иные насильственные действия, сопряженные с причинением физической боли. Надо сказать, что единого подхода к решению данной проблемы не было выработано ни в дореволюционной науке уголовного права, ни в более поздние десятилетия.

Так, Н. С. Таганцев писал, что «телесное повреждение должно охватывать все случаи причинения физической боли или страдания».[14] По мнению С. В. Познышева, под понятие телесного повреждения подходит причинение другому лицу не только страдания длящегося, до известной степени расстраивающего здоровье, но и мимолетной бесследно проходящей физической боли.[15]

Представляется, что такое широкое определение понятия телесного повреждения с теоретической точки зрения нельзя признать правильным. В противном случае однородными становятся различные по характеру и степени своей общественной опасности преступления, что недопустимо.

П. А. Дубовец полагал, что удары, побои и иные насильственные действия, связанные с причинением физической боли, так же как и все другие телесные повреждения, наносят вред здоровью человека.[16] При этом он ссылался на медицинскую литературу, согласно которой физические страдания, боль нарушают нормальное функционирование органов тела. Аналогичной точки зрения придерживаются и другие авторы, которые усматривают в собственной позиции некий компромисс, считая удары, побои и иные насильственные действия частным случаем нанесения телесных повреждений.[17]

Однако согласиться с изложенной трактовкой понятия телесных повреждений было бы неверно. В результате ударов, побоев и иных насильственных действий хотя и причиняется некоторый вред здоровью, но он столь незначителен, что объективно его не в состоянии выявить судебно-медицинская экспертиза и определить суд, и уже поэтому его не должен принимать во внимание закон. «Сущность: телесного повреждения, – как правильно отмечает В. К. Жукова, – выражается в причинении не любого, а лишь более или менее значительного, реально ощутимого вреда, т. е. расстройства здоровья».[18] У М. М. Гродзинского справедливое сомнение «вызывает: сама возможность существования такого телесного повреждения, которое не было бы связано с расстройством здоровья: всякое телесное повреждение всегда и непременно будет связано с расстройством здоровья».[19] Прав и Н. И. Загородников, который подчеркивал, что «одним из конститутивных признаков, отграничивающих телесные повреждения от других преступлений против здоровья, является причинение определенного вреда, объективно выраженного и поддающегося точному определению соответствующими специалистами».[20] Аналогичную позицию занимают разработчики Правил, в п.25.4 которых сказано, что небольшие немногочисленные повреждения (ссадины, кровоподтеки, небольшие поверхностные раны), не влекущие за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, не расцениваются как вред здоровью.

Я полностью согласен с теми авторами, которые определяют телесное повреждение как общественно опасное противоправное причинение вреда здоровью другого лица, выразившееся в нарушении нормального функционирования тканей или органов человеческого тела.[21] Такое определение, как представляется, включает в себя характерные юридические и медицинские признаки, относящиеся ко всем телесным повреждениям. Что же касается признания причинения вреда психическому здоровью (психической сфере) человека специальным видом телесных повреждений, я их мнения не разделяю.

Как правильно отмечает И. Б. Бойко, «телесное повреждение – исключительно судебно-медицинское понятие (в других медицинских науках, в том числе и в близкой судебной медицине – судебной психиатрии, этого понятия нет), которое имеет отношение только к телу – физической или соматической составляющей человека, т. е. ко всем разрушениям/расстройствам деятельности человеческого организма, не приведшим к нарушениям со стороны психики. Таким образом, психическая сфера, как и вопросы психического здоровья, к данному термину прямого отношения не имеют».[22] Тем не менее, это утверждение весьма условно, так как практически любое состояние нарушенного соматического здоровья неизбежно отражается на психике человека,[23] однако юридически более точно квалифицировать различные психические расстройства на основании термина «заболевания».

Глава 2. Характеристика состава преступления, предусмотренного ст. 111 УК РФ 2.1. Объект преступления

Родовым объектом преступлений, предусмотренных разделом 7 УК РФ, в с соответствии с текстом настоящего закона предусмотрена личность, с чем, кстати, согласны и большинство криминалистов, занимающихся этой проблемой. К последним, безусловно, следует отнести таких авторов, как С. В. Бородин,[24] Н. И. Ветров,[25] Т. О. Кашаева,[26] М. И. Ковалев и Н. А. Ныркова,[27] А. И. Коробеев,[28] Л. Л. Кругликов,[29] Я. Г. Лизогуб,[30] Г. М. Миньковский,[31] С. И. Никулин,[32] Л. А. Прохоров, М. Л. Прохорова,[33] М. Смирнов и А. Толмачев,[34] О. Ф. Шишов.[35]

Однако перечисленные ученые за редким исключением, пытаются избежать семантизации этого, безусловно правового понятия, хотя и признают некоторую правовую проблематичность его раскрытия. Так, например, Т. В. Кондрашова прямо указывает, что «не могут быть названы личностью аницефалы и так называемые «маугли» и «тарзаны», поскольку они не обладают и не могу обладать ни второй сигнальной системой, ни способностью к анализу. И все-таки лишение их жизни, безусловно, расценивается российским законодательством как убийство».[36]

С. И. Никулин, в свою очередь, пытается расширить это категориальное правовое понятие и считает, что «личность – человек», рассматриваемый не только как биологический индивид, но и как существо социальное, как участник (субъект) тех или иных общественных отношений.[37] С ним фактически солидаризуются и С. В. Бородин,[38] М. И. Ковалев и Н. А. Ныркова.[39]

Оригинальную позицию в настоящем споре занял О. Ф. Шишов. Так, вначале, он полностью поддерживает всех перечисленных авторов и в свою очередь настаивает на том, что «личность представляет собой не только биологическое, человеческое существо, но является сущностью общественных отношений, создателем и носителем социальных ценностей, субъектом трудовой деятельности, общения и познания».[40] Однако, продолжая свою мысль, он указывает, что «в философской литературе существует мнение, разделяемое и отдельными представителями юридической науки, согласно которому не каждый человек является личностью. Э. В. Ильенков считал, что «личность возникает тогда, когда индивид начинает самостоятельно, как субъект, осуществлять внешнюю деятельность по нормам и эталонам, заданным ему извне, – той культурой, в лоне которой он просыпается к человеческой жизни, к человеческой деятельности».[41] Другой известный философ, В. П. Тугаринов заявлял: «Нельзя безоговорочно всех людей без исключения считать личностями, личность должна обладать чертами, которые свойственны лишь взрослому и психически нормальному человеку».[42]

С точки зрения закона и правовой науки, такие взгляды неприемлемы. Конституция РФ[43] не проводит различий между понятиями «личность» и «человек». В уголовном законодательстве эти понятия воспроизводятся как идентичные.[44]

Анализируя настоящую позицию, следует, видимо, согласиться с последним выводом О. Ф. Шишова и признать, что современное уголовное законодательство Российской Федерации действительно считает идентичными настоящие понятия, однако последнее является, скорее всего, недостатком юридической конструкции нашего законодательства.

В связи с чем, видимо, следует вначале разобраться с семантологическим содержанием самого этого понятия. В соответствии с семантикой русского языка «личность – (есть) человек – носитель каких-то свойств».[45] Следовательно, личность от человека отличает наличие каких либо особых свойств. Каких именно?

В соответствии с данными современной психологии «личность – это такая система психических регуляторов, которая обеспечивает ориентировку и поведение человека в надситуативных целостностях социальной среды, таких, как идеалы, мораль, истина и подобные всечеловеческие ценности[46] или «личность – специфическая человеческая система психических регуляторов активности человека, такая устойчивая функциональная система в психике, благодаря которой человек становится инициативным, целеустремленным, убежденным деятелем, способным не только приспосабливаться к среде обитания, но и улучшать ее».[47] Где последние также признают, что «личность есть относительно поздний продукт общественно-исторического и онтогенетического развития человека. Об этом писал, в частности, и С. Л. Рубинштейн.[48]

Последователи марксистко-ленинского учения, как представители материалистического направления в философии, в свою очередь указывали: «чтобы раскрыть содержание понятия «личность», надо, прежде всего, определить сущность человека как социального существа, ибо личности существуют только в человеческом обществе». По словам К. Маркса, «сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений».[49] Этот тезис Маркса направлен, прежде всего, против Фейербаха, который в понимании сущности человека исходил из представления об изолированном индивиде и считал, что индивиды, составляющие общество, связаны между собой «только природными узами». Фейербах не видел того, что «абстрактный индивид, подвергаемый им анализу, в действительности принадлежит к определенной общественной форме».[50] Понять, что представляет собой человек определенной эпохи, каковы его характерные особенности, объяснить, почему у него складывается такой, а не иной социальный облик, можно, только исходя из системы общественных отношений данного общества.

Общественные отношения обусловливают в немалой степени биофизические и в ещё большей степени психологические и другие особенности человека. Из марксистского определения сущности человека к совокупности всех общественных отношений отнюдь не следует, что марксизм сводит его целиком к этой социальной сущности, что свойства человека не связаны с его физическим бытием. Когда дело касается индивида, то он предстает перед нами как «совокупность физических и духовных способностей, которыми обладает организм, живая личность человека».[51]

Итак, человек – это в известной мере существо биосоциальное: социальное потому, что оно обладает общественной сущностью; биологическое потому, что носителем этой сущности является живой человеческий организм.[52]

Понятие «человек» есть понятие родовое, выражающее общие черты, свойственные человеческому роду. Индивидом в мире человеческом обычно называют отдельного человека. Ему свойственны наряду с общими и индивидуальные черты. Отдельный человек, по словам К. Маркса, «есть некоторый особенный индивид и именно его особенность делает из него индивида и действительное индивидуальное общественное существо».[53]

Понятие «личность» неразрывно связано и с понятием «индивидуальность». Индивидуальность находит свое выражение в природных задатках и психических свойствах человека – в особенностях памяти, воображения, темперамента, характера и во всем многообразии человеческого облика и его жизнедеятельности. Индивидуальную окраску имеет и все содержание сознания: взглядов, суждения, мнения, которые даже при общности их у разных людей всегда содержат в себе нечто «свое» Индивидуализированы потребности и запросы каждого отдельного человека, и на все, что данный человек делает, он накладывает свою индивидуальную печать. Личность – это человек, рассматриваемый не только с точки зрения его общих свойств и черт, а и со стороны своеобразия его социальных, духовных, физических качеств. Эти качества могут быть как положительными, так и отрицательными, а чаще всего в них сочетаются, хотя и в различных соотношениях, и достоинства, и недостатки.

Всеобщим признаком человека является социальная деятельность выделяющая его из остального мира. Человек – это, прежде всего, активнодействующий социальный субъект, изменяющий условия своей жизнедеятельности. Человек, далее, существо не только социально деятельное, но и социально мыслящее и чувствующее, все эти качества неразрывно связаны между собой. Так как общественные отношения меняются в ходе исторического развития, то и социальные типы людей видоизменяются, следовательно, появляются и исчезают и их индивидуальные воплощения.[54] Однако представители русского идеализма, например, Н. А. Бердяев, определяли личность только как духовный инструмент свободы, как сущность, определяемую лишь из себя, не подвластную какой-либо внешней детерминации.[55]

Оставим в стороне философские вопросы бытия, так как нас, как правоведов в этом споре должны интересовать исключительно уголовно-правовые категории этого социального понятия, а в первую очередь – именно содержание родового объекта преступлений, предусмотренных разделом 7 УК РФ, где объект преступления — это «то, чему преступление причиняет или может причинить ущерб».[56]

Анализ изученной юридической литературы позволяет сделать безусловный вывод о том, что общепринятого определения объекта преступления в доктрине уголовного права в настоящий момент нет.

На сложившуюся ситуацию, видимо, повлияло наличие в современной правовой литературе определенной дискуссии по поводу его содержания, где превалирующей точкой зрения является позиция признания в качестве исходного постулата наличия именно общественных отношений, взятых под охрану уголовным законом. Так, ряд ученых, например, А. В. Ушаков, указывают, что «под объектом преступления по установившемуся представлению понимаются общественные отношения, но не все, а только та их часть, которая взята под охрану действующим уголовным законом».[57]

Другие, например, А. Ф. Истомин, предлагают считать, что объект преступления – (это) охраняемые уголовным законом общественные отношения, блага и интересы, которым в результате преступления причиняется или может быть причинен существенный вред»[58] т. е. последние несколько расширяют содержание этого категориального аппарата дополнительными категориями, т. е. благами и интересами.

Иные, например, Г. П. Новоселов, в противовес им всем доказывают, что «объект преступления — (это) тот, против кого оно совершается, то есть отдельные лица или какое-то множество материальные и нематериальные ценности, которые, будучи поставленными под уголовно-правовую охрану, подвергаются преступному воздействию в результате чего этим лицам причиняется вред или создается угроза причинения вреда».[59]

Автор дипломной работы, в свою очередь, являемся безусловным сторонником теории общественных отношений, исходя из чего и попытается определиться с правовой дефиницией понятия «личность». В связи с чем следует, по моему мнению, полностью согласиться с тем, что понятия «личность» и «человек» социально диаметральны. Далее, уголовное законодательство любого государства, не исключая и нашего, никогда конкретно не защищало и не защищает абстрактного человека, а охраняло именно его конкретные, законодательно закрепленные права и свободы посредством безусловного запрета под страхом уголовного наказания посягательств кого-либо на них, т. е. налицо определенная регуляция государством конкретных общественных отношений.

Далее, человек может быть личностью только в среде себе подобных, т. е. в социуме, который в свою очередь пронизан определенными связями между субъектами, его составляющими. Эти связи следует поэтому признать, безусловно, общественными отношениям. Поэтому, безусловно, прав Я. Г. Лизогуб, утверждающий, что «лишь в процессе своего развития и социализации она (личность) становится субъектом общественных отношений. На момент рождения и в первые месяцы жизни человек, по сути, является просто живым существом, которым владеют только инстинкты, а именно: хорошо поесть, а также и поспать».[60]

Значит, родовым объектом преступлений против личности будут выступать именно те общественные отношения из числа регулируемых уголовным законодательством России, которые обеспечивают наиболее важные права и свободы любого человека без исключения, т. е. независимо от его вменяемости, гражданства и т. д. Указанные права получили свое нормативное закрепление в Конституции Российской Федерации и Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации.

Однако следует признать, что большинство ученых, интересующихся настоящей проблемой (С. В. Бородин,[61] Н. И. Ветров,[62] Т. О. Кашаева,[63] М. И. Ковалев и Н. А. Ныркова,[64] А. И. Коробеев,[65] Г. М. Миньковский,[66] Я. Л. Прохоров, М. Л. Прохорова,[67] О. Ф. Шишов[68]) с такой позицией категорически не согласны и в свою очередь считают, что родовым объектом этих преступлений выступают непосредственно сами права и интересы человека.

В связи с чем следует, видимо, еще раз повторить, что вне некоторой совокупности общественных отношений, без наличия конкретно закрепленного в нормативном плане контрагентальных сторон все основные права и свободы любого человека являются всего лишь юридической фикцией и реально осуществляться не могут.

Ряд авторов (А. Б. Мельниченко, С. Н. Радачинский,[69] Э. Ф. Побегайло[70]) в свою очередь считают, что «родовым объектом таких преступлений являются общественные отношения, обеспечивающие безопасность личности».[71]

В соответствии со ст. 1 Федерального закона Российской Федерации от 5 марта 1992 г. «О безопасности» под безопасностью следует понимать «состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от внешних и внутренних угроз. Жизненно важные интересы (есть) совокупность потребностей, удовлетворение которых надежно обеспечивает существование и возможность прогрессивного развития личности, общества и государства».

Вследствие чего следует признать, что ограничивать родовой объект этих преступлений только общественными отношениями, обеспечивающими безопасность личности, т. е. состояние защищенности ее жизненно важных интересов, значит существенно ограничивать диапазон возможности регулирования уголовным правом тех общественных отношений, которые обеспечивают любого без исключения человека набором конкретных прав и свобод, предусмотренных высшим законодательным актом России.

Подводя итог моему исследованию, следует предложить российскому законодателю внести определенные изменения в действующее уголовное законодательство, в частности полностью отказаться от использования тер - мина «личность», заменив его термином «человек», раздел 7 УК РФ переименовать, в качестве названия которого использовать название «Преступления против основных прав и свобод человека».

Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ст. 111 УК РФ) – наиболее опасное преступление из числа преступлений против здоровья. Законом оно отнесено к категории тяжких преступлений, а при наличии особо отягчающих обстоятельств – особо тяжких преступлений (ст. 15 УК РФ). Повышенная общественная опасность этого преступления заключается в тяжести самого деяния, наступивших последствиях и, наконец, в распространенности таких деяний. Совершая данное преступление, субъект посягает на одно из самых ценных достоинств личности – ее здоровье, причиняя порой непоправимый урон: лишая трудоспособности, делая инвалидом, прекращая тем самым профессиональную карьеру, нередко все это приводит к смерти. В динамике преступности умышленное причинение тяжкого вреда здоровью человека занимает доминирующее место.

Непосредственным объектом данного преступления является здоровье другого человека. Эта точка зрения на объект умышленного причинения тяжкого вреда здоровью является превалирующей в литературе. Однако имеется и иное мнение, что «непосредственный объект может быть определен как анатомическая целостность тела человека и правильное функционирование его тканей и органов».[72]

Авторы этой позиции отошли от общепризнанного понимания объекта в литературе, в законе, наконец, в Правилах судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью от 10 декабря 1996 г. № 407, взамен они предложили то же самое – здоровье, только по - иному его определили. Столь «оригинальное» определение объекта преступления имеет и определенную некорректность. Ведь вред здоровью может быть причинен и без нарушения анатомической целостности тела, а правильное функционирование тканей и органов может быть нарушено и до причинения вреда здоровью преступными действиями. Анатомическая целостность тела может быть не нарушена, ткани и органы функционируют, человек даже не испытывает физической боли, а вред здоровью причинен путем введения, например, наркотических средств или иных веществ или воздействия гипнозом. Получается, что те признаки, на которые указывают авторы этой позиции, не пострадали, а вред здоровью причинен. Отсюда правильнее определять непосредственный объект тяжкого вреда здоровью как здоровье другого человека.

2.2. Объективная сторона

Объективная сторона рассматриваемого преступления состоит в противоправном причинении тяжкого вреда здоровью другого человека. Объективную сторону образуют: а) общественно опасное деяние (действие или бездействие); б) преступное последствие в виде причинения тяжкого вреда здоровью человека; в) причинная связь между деянием и указанным преступным последствием.

Действия виновного выражаются в механическом, физическом, химическом и тому подобном воздействии либо в психическом воздействии на потерпевшего. Тяжкий вред здоровью человека может быть причинен и путем бездействия, если виновный не совершает определенных действий, которые он должен был и мог совершить в отношении другого человека, что влечет причинение вреда его здоровью.

Понятие тяжкого вреда здоровью характеризуется множеством признаков, указанных в диспозиции ч. 1 ст. 111 УК РФ. Наличие хотя бы одного из рассматриваемых далее признаков дает основания для признания причиненного вреда здоровью тяжким.

По делам данной категории обязательно проведение судебно-медицинской экспертизы.

Как известно, действующее уголовное законодательство России устанавливает три категории причинения вреда здоровью человека: тяжкий вред, вред средней тяжести и легкий вред. В силу того, что признаки, характеризующие тот или иной вред, подробно изложены в юридической и судебно-медицинской литературе,[73] а также прокомментированы в Правилах, нет необходимости подробно останавливаться на них в настоящей статье, тем более что большинство из них для исследования требуют специальных медицинских познаний. Укажем лишь на некоторые проблемы квалификации.

В части 1 ст.111 УК РФ при перечислении видов тяжкого вреда здоровью опасный для жизни вред поставлен на первое место. Это обусловлено: с криминологической позиции – его подавляющей распространенностью в социально-криминальной практике среди всех видов тяжкого вреда здоровью, с медицинской позиции – его многочисленными разновидностями, с уголовно-правовой позиции – его наибольшей степенью опасности по сравнению с другими разновидностями тяжкого вреда здоровью, поскольку его причинение представляет опасность для жизни.

Следует заметить, что в литературе (как юридической, так и судебно-медицинской) в течение длительного времени не было единого мнения по вопросу о том, как понимать опасность вреда, причиняемого здоровью, для жизни и какие повреждения следует относить к опасным для жизни.[74]

Некоторые авторы считали, что степень тяжести и опасности вреда здоровью следует определять на основании его состояния после причинения вреда, так как вообще не существует неопасного для здоровья вреда,[75] а общее состояние здоровья следует оценивать по последствиям перенесенной или не перенесенной болезни.[76] Представляется, что отмеченные криминалисты попросту смешивали понятия «опасность вреда здоровью для жизни» и «исход повреждения», что вряд ли оправдано.

Иную позицию занимал А. С. Никифоров, утверждавший, что «вред должен признаваться как опасный для жизни и, следовательно, тяжкий – при наличии причинной связи между нанесенным вредом здоровью и возникшей на его основе опасностью для жизни» и что «при этом несущественно, был ли вред здоровью опасным в момент его причинения или опасность проявилась во время последовавшей за этим болезни, оставило ли такое повреждение после себя стойкую утрату здоровья или не оставило».[77] Аналогичной точки зрения придерживались и другие ученые.[78]

Существовал и еще один, весьма своеобразный, подход, состоявший в том, что опасность вреда для жизни должна определяться характером орудия, которым было нанесено повреждение, а также средствами и способом действия преступника.[79]

В настоящее время большинство криминалистов справедливо полагают, что опасность для жизни потерпевшего устанавливается исключительно на момент причинения тяжкого вреда здоровью, независимо от его дальнейших последствий. При этом предотвращение смертельного исхода в результате своевременного оказания медицинской помощи (доврачебной (первой), неквалифицированной, квалифицированной), специфики организма потерпевшего (например, повышенной стойкости к поражающим факторам вследствие отсутствия заболеваний) или по иным причинам не изменяет оценку вреда здоровью как опасного для жизни. Аналогичную позицию занимает судебная практика.

Важно подчеркнуть, что тяжкий вред здоровью, опасный для жизни, в уголовном законе только назван, но не определен, в связи с чем относится к категории бланкетных признаков. Его содержание раскрывается в п.30, подп.31.1, 31.2 п.31, подп.32.1-32.18 п.32, п.33-34, подп.35.1-35.9 п.35 Правил.

По моему мнению, в ч. 1 ст. 111 УК РФ бланкетность данного признака – тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни, – объясняется невозможностью приведения и перечисления всех разновидностей данного вреда в диспозиции указанной нормы ввиду сложившейся уголовно-законодательной техники.

На основании п.30 Правил «опасным для жизни вредом здоровью могут быть как телесные повреждения, так и заболевания и патологические состояния», т. е. указанный вред здоровью дифференцируется на телесные повреждения, заболевания и патологические состояния.

Телесные повреждения, именуемые далее термином «повреждения», регламентируются п.31, подп.31.1, 31.2, п.32, подп.32.1 – 32.18 и п.33 Правил, а заболевания и патологические состояния – п.34, 35, подп.35.1-35.9 Правил.

Согласно п.31 Правил опасными для жизни повреждениями являются: повреждения, которые по своему характеру создают угрозу для жизни потерпевшего и могут привести его к смерти (31.1); повреждения, вызвавшие развитие угрожающего жизни состояния, возникновение которого не имеет случайного характера (31.2).

Перечень повреждений первой группы содержится в подп.32.1-32.18 п.32 Правил. В соответствии с ним к первой группе опасных для жизни повреждений относятся: проникающие ранения черепа, в том числе и без повреждений головного мозга (32.1); открытые и закрытые переломы костей свода и основания черепа, за исключением переломов костей лицевого скелета и изолированной трещины только наружной пластинки свода черепа (32.2); ушиб головного мозга тяжелой степени; ушиб головного мозга средней степени при наличии симптомов поражения стволового отдела (32.3); проникающие ранения позвоночника, в том числе и без повреждения спинного мозга (32.4); переломы-вывихи и переломы тел или двухсторонние переломы дуг шейных позвонков, а также односторонние переломы дуг I и II шейных позвонков, в том числе и без нарушения функции спинного мозга (32.5); вывихи (в том числе подвывихи) шейных позвонков (32.6); закрытые повреждения шейного отдела спинного мозга (32.7); перелом или перелом-вывих одного или нескольких грудных или поясничных позвонков с нарушением функции спинного мозга (32.8); ранения, проникающие в просвет глотки, гортани, трахеи, пищевода, а также повреждения щитовидной и виточковой железы (32.9); ранения грудной клетки, проникающие в плевральную полость, полость перикарда или в клетчатку средостения, в том числе и без повреждений внутренних органов (32.10); ранения живота, проникающие в полость брюшины (32.11); ранения, проникающие в полость мочевого пузыря или кишечника (за исключением нижней трети прямой кишки) (32.12); открытые ранения органов забрюшинного пространства (почек, надпочечников, поджелудочной железы) (32.13); разрыв внутреннего органа грудной или брюшной полостей, или полости таза, или забрюшинного пространства, или разрыв диафрагмы, или разрыв предстательной железы, или разрыв мочеточника, или разрыв перепончатой части мочеиспускательного канала (32.14); двусторонние переломы заднего полукольца таза с разрывом повздошно-крестцового сочленения и нарушением непрерывности тазового кольца, или двойные переломы тазового кольца в передней и задней части с нарушением его непрерывности (32.15); открытые переломы длинных трубчатых костей – плечевой, бедренной и большеберцовой, открытые повреждения тазобедренного и коленного суставов (32.16); повреждение крупного кровеносного сосуда: аорты, сонной (общей, внутренней, наружной), подключичной, плечевой, бедренной артерий или сопровождающих их вен (32.17); термические ожоги III – IV степени с площадью поражения, превышающей 15% поверхности тела; ожоги III степени более 20% поверхности тела; ожоги II степени, превышающие 30% поверхности тела (32.18).

В пункте 33 Правил указано, что «ко второй группе опасных для жизни относятся повреждения, если они повлекли за собой угрожающее жизни состояние».

«Опасным для жизни являются также заболевания или патологические состояния, возникшие в результате воздействия различных внешних факторов и закономерного осложняющиеся угрожающим жизни состоянием, или сами представляющие угрозу для жизни человека» (п.34 Правил).

Правила содержат и перечень угрожающих жизни состояний (п.35). К таковым относятся: шок тяжелой степени (III – IV степени) различной этиологии (35.1); кома различной этиологии (35.2); массивная кровопотеря (35.3); острая сердечная или сосудистая недостаточность, коллаж, тяжелая степень нарушения мозгового кровообращения (35.4); острая почечная или острая печеночная недостаточность (35.5); острая дыхательная недостаточность тяжелой степени (35.6); гнойно-септические состояния (35.7); расстройства регионального и органного кровообращения, приводящие к инфаркту внутренних органов, гангрене конечностей, эмболии (газовой и жировой) сосудов головного мозга, тромбоэмболии (35.8); сочетание угрожающих жизни состояний (35.9).

Приведенные перечни, содержащиеся в подп.32.1-32.18 и 35.1-35.9 Правил, включают значительное число разновидностей соответственно телесных повреждений, опасных для жизни, и состояний, угрожающих жизни. При этом у практических работников правоохранительных органов, осуществляющих раскрытие преступлений против здоровья человека и расследование уголовных дел об этих преступлениях, существует потребность на основании первоначальных сведений, поступающих из медицинских учреждений, в которые доставлены потерпевшие, до проведения судебной экспертизы самостоятельно распознавать вред здоровью как тяжкий, опасный для жизни. Поэтому представляется целесообразным разработать относительно обобщенные, доступные для восприятия лицами, не имеющими специального медицинского образования, перечни указанных повреждений и состояний. Это можно осуществить посредством классификации разновидностей указанных повреждений и состояний по группам на основании такого критерия, как характер телесного повреждения, опасного для жизни, и состояния, угрожающего жизни.

Руководствуясь этим критерием, следует, по моему мнению, разновидности тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни, объединить в следующие группы:

1) проникающие ранения черепа (подп.32.1 Правил), позвоночника (32.4), глотки, гортани, трахеи, пищевода (32.9), грудной клетки (32.10), живота (32.11), мочевого пузыря или кишечника (32.12), почек, надпочечников, поджелудочной железы (32.13);

2) переломы костей свода и основания черепа (32.2), позвоночника или дуг I и II позвонков (32.5), грудных или поясничных позвонков (32.8), двусторонние заднего полукольца таза, двойные тазового кольца в передней и задней части (32.15), открытые длинных трубчатых костей – плечевой, бедренной и большеберцовой (32.16);

3) ушибы головного мозга тяжелой или средней степени (32.3);

4) вывихи, в том числе переломы-вывихи и подвывихи, шейных позвонков (32.5, 32.6);

5) повреждения закрытые шейного отдела спинного мозга (32.7), щитовидной и вилочковой железы (32.9), открытые тазобедренного и коленного суставов (32.16), крупного кровеносного сосуда (32.17);

6) разрывы внутренних органов (32.14);

7) термические ожоги III – IV степени с поражением свыше 15% поверхности тела, ожоги III степени и II степени свыше соответственно 20% и 30% поверхности тела (32.18);

8) шок тяжелой – III-IV – степени (35.1);

9) кома (35.2);

10) массивная кровопотеря (35.3);

11) острая недостаточность – сердечная или сосудистая (35.5), дыхательная тяжелой степени (подп.35.6 Правил);

12) некоторые другие.

Предлагаемый перечень разновидностей телесных повреждений, опасных для жизни, и состояний, угрожающих жизни, не является всеобъемлющим, хотя и охватывает подавляющее большинство их разновидностей. Ознакомленные с ним и опрошенные нами сотрудники органов внутренних дел и прокуратуры положительно оценили его наглядность и полезность для использования и высказались за распространение его в их подразделениях.

Следует заметить, что в упомянутых в Правилах не точно и не в той последовательности, как в уголовном законе (ч.1 ст.111 УК РФ), перечислены судебно-медицинские и несудебно-медицинские квалифицирующие признаки причинения тяжкого вреда здоровью. В них допущена определенная вольность в интерпретации положений одной из важнейших статей уголовного закона, предусматривающей ответственность за преступления против здоровья человека, что следует признать недопустимым. Как представляется, подобное несоответствие должно быть устранено путем корректировки содержания текста и структуры Правил, а также принятия специального федерального закона об основах определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека.

Среди признаков причинения тяжкого вреда здоровью, вызывающих определенные трудности в квалификации, следует в первую очередь назвать потерю зрения и слуха, так как органы зрения и слуха являются парными, и утрата ими функций наполовину (когда один глаз не видит или одно ухо не слышит) может вызывать дискуссии. Дело в том, что, хотя вопрос о квалификации потери зрения на один глаз как нанесения тяжкого вреда здоровью не вызывал особых возражений как в уголовно-правовой, так и в судебно-медицинской литературе,[80] предлагались различные способы его разрешения с точки зрения выбора критерия оценки. В частности, одни считали, что потерю зрения на один глаз следует признавать тяжким вредом по признаку утраты трудоспособности, другие – по признаку неизгладимого обезображения лица (при наличии потери глаза), третьи – по анатомо-патологическому признаку. Аналогичная картина наблюдалась и применительно к потере слуха на одно ухо.

С моей точки зрения, потеря зрения на один глаз и слуха на одно ухо должны квалифицироваться как тяжкий вред здоровью по признаку утраты органом его функций. Данный подход вполне логичен и обоснован, ведь, как отмечали М. А. Тумаркина и П. Г. Арешев, «повреждение зрения на один глаз коренным образом меняет функцию органов зрения в целом, сужает поле зрения, приводит к потере рельефности и замене бинокулярного зрения монокулярным».[81] Схожее обоснование квалификации содеянного в рамках причинения тяжкого вреда здоровью человека дается в литературе и применительно к случаям потери потерпевшим слуха на одно ухо.[82]

Сказанное, однако, не снимает вопроса о правильном указании соответствующих юридических признаков при квалификации тяжкого вреда здоровью человека в практической деятельности правоприменителя и закреплении указанных обстоятельств на уровне закона. Необходимо устранить возникшее противоречие в соотношении нормативного и правового источников, когда подзаконный нормативно-правовой акт (Правила) определяет сущность уголовного закона (ч.1 ст.111 УК РФ).

Кроме того, чтобы достичь единообразия следственно-судебной практики, следует выработать практические рекомендации по квалификации действий виновного, причинившего вред слепому глазу или не слышащему уху, когда требуется (по медицинским соображениям) их последующее удаление. Думается, тяжесть вреда здоровью в этих случаях должна рассматриваться с учетом длительности расстройства здоровья потерпевшего, возникшего как в связи с причиненным повреждением, так и последующей операцией. В литературе высказывались и другие соображения по исследуемой проблеме.[83]

В череде специальных вопросов уголовной ответственности за причинение тяжкого вреда здоровью человека находится проблема квалификации временной (хотя и весьма продолжительной) потери речи потерпевшего. Подобное последствие, как известно, может наступить вследствие различных стрессовых ситуаций, психических расстройств, заболеваний мозга и т. д. Как квалифицировать такое состояние потерпевшего, ставшее последствием посягательства на его здоровье, когда он может произносить лишь отдельные слова и несвязные фразы? Выяснение подобных вопросов, как представляется, вооружит следственно-судебную практику единообразным методологически правильным подходом в оценке тяжких преступлений против здоровья человека и укрепит уголовно-правовую охрану личности в Российской Федерации.

Среди дискуссионных вопросов квалификации тяжкого вреда здоровью человека является отнесение вреда к таковому по признаку потери органа или утрате органом его функций. Сложность состоит в том, что в ч.1 ст.111 УК РФ и Правилах отсутствует определение понятия органа человеческого тела и не перечисляются органы, потеря которых (или утрата которыми их функций) образует состав тяжкого вреда здоровью. Исходя из буквального толкования смысла закона, следует сделать вывод о том, что под потерей органа или утратой органом его функций имеется в виду потеря или утрата функций любым внешним и внутренним органом человеческого тела, который выполняет определенную роль, имеющую существенное значение для жизнедеятельности всего организма в целом.

Некоторые вопросы при квалификации преступлений против здоровья человека могут возникать также в связи с таким признаком причинения тяжкого вреда здоровью, как психическое расстройство. УК РФ и Правила не дают определения психических расстройств и не указывают, какие именно психические расстройства образуют состав причинения тяжкого вреда здоровью человека. Это обстоятельство вызвало появление в юридической литературе различных суждений о характере психического расстройства как признаке указанного состава преступления.

Одни авторы заявляли, что психическое расстройство, приобретенное потерпевшим вследствие причинения ему телесного повреждения, образует состав тяжкого вреда здоровью, если оно постоянное или временное, излечимое или неизлечимое, но обязательно тяжелое или серьезное.[84] Другие под психически расстройством в рассматриваемом аспекте понимали любое стойкое расстройство психической деятельности независимо от того, серьезное оно, тяжкое или легкое.[85] Иное мнение высказал А. П. Филиппов, по мнению которого, «психическое заболевание дает основание для признания повреждения тяжким, если такое заболевание является неизлечимым, хроническим».[86] Большинство же отечественных криминалистов к тяжкому вреду относили не только хронические психические заболевания, но и временные, излечимые.

Последняя точка зрения представляется единственно правильной, так как любое другое решение проблемы привело бы к сужению сферы применения соответствующей нормы, что, безусловно, ослабило бы уголовно-правовую охрану здоровья человека. Более того, необходимо учитывать, что даже «нетяжелое», «несерьезное» или «временное» (излечимое) психическое заболевание может иметь серьезные последствия для потерпевшего – осложнения, рецидивы, отрицательное влияние на трудоспособность и т. п. Поэтому уголовный закон (ч.1 ст.111 УК РФ) и Правила не классифицируют психические расстройства в зависимости от их тяжести, продолжительности и излечимости. Следовательно, причинение психического расстройства любой тяжести и продолжительности, излечимого или неизлечимого должно быть отнесено к причинению тяжкого вреда здоровью человека.

Одним из признаков нанесения тяжкого вреда здоровью является неизгладимое обезображение лица. Данное повреждение не причиняет существенного вреда здоровью человека, однако лицо потерпевшего при этом принимает уродливый, отталкивающий вид, что обрекает пострадавшего на постоянные переживания, которые «имеют в основе не только косметический дефект, но и опасность нарушения связи личности с обществом». Учитывая это, законодатель с полным основанием относит указанное повреждение к категории причинения тяжкого вреда здоровью человека.

Как показало проведенное исследование, правоприменители испытывают определенные трудности при квалификации тяжкого вреда по указанному признаку. Сущность проблемы сводится к следующему:

1) требуется уточнить соотношение признаков неизгладимости и обезображения;

2) наполнить содержанием понятие изгладимости с учетом возможности проведения пластических операций;

3) преодолеть «неопределенность» признака обезображения;

4) установить границы лица.

Первые две задачи успешно решены в российском уголовном праве. В частности, суды рассматривают вопрос об обезображении лица лишь в том случае, когда в заключении судебно-медицинской экспертизы установлена неизгладимость повреждения. Что же касается пластических операций, то их исключительный характер, обусловленный многоэтапностью, наличием дополнительных душевных страданий, связанный с опасностью для здоровья потерпевшего и рядом других негативных факторов, не изменяет оценки повреждения лица как неизгладимого.

Сложнее обстоит дело с третьей и четвертой обозначенными проблемами. Так, в литературе справедливо отмечалось, что понятие «обезображение лица» является неопределенным, ибо решение вопроса о том, обезображивает ранение лицо или нет, представляет лишь субъективную оценку повреждения, даваемую каждым отдельным лицом (судьей).[87] Как быть в этом случае, скажем, следователям, возбуждающим уголовные дела о причинении тяжкого вреда здоровью человека по признаку неизгладимого обезображения лица, если заведомо нет никакой уверенности в том, что суд признает то или иное повреждение именно обезображивающим лицо? Чем практические органы смогут подкрепить свое мнение о наличии данного признака, чтобы не сработать вхолостую?

Думаю, что конкретизировать данный признак до уровня четкого определения вряд ли возможно, поскольку всякий раз при принятии судом решения об обезображении лица во внимание принимается целый ряд факторов: локализация повреждения, ряд эстетических представлений о нормальной внешности человека и т. д. Однако чтобы более точно выявить содержание данного признака, вполне можно выработать комплекс наиболее типичных признаков обезображения лица и закрепить их в соответствующем законе.

Что касается определения границ лица, то в судебной медицине для области лица предлагаются следующие условные границы: верхняя – край волосистого покрова головы; боковая – передний край основания ушной раковины, задний край ветви нижней челюсти; нижняя – угол и нижний край нижней челюсти.[88] Однако это определение области лица неоднозначно, так как в отдельных случаях позволяет расширить границы этого важного в данном (юридическом (судебном)) отношении образования (в частности, в случае частичного или полного отсутствия волос на голове).

Следует заметить, что уголовный закон (ч.1 ст.111 УК РФ) предусматривает ответственность за обезображение только лица человека. Между тем, как справедливо замечал О. С. Викторов, «не менее тяжкие постоянные душевные переживания вызываются у потерпевшего причинением неизгладимого обезображения и других частей тела, в особенности шеи». В этой связи ученый предлагал установить ответственность за причинение неизгладимого повреждения шеи.[89] Аналогичные суждения высказывал Ю. Юшков.[90]

Данное предложение заслуживает внимания, поскольку нередки случаи, ког

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Уголовная ответственность по ст. 111 УК РФ (тяжкий вред здоровью)". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 505

Другие дипломные работы по специальности "Государство и право":

Особенности квалификации оставления в опасности

Смотреть работу >>

Правовое регулирование эвтаназии в России и в зарубежных странах

Смотреть работу >>

Анализ нормы ст. 41 УК РФ об обоснованном риске с точки зрения теоретической обоснованности

Смотреть работу >>

Правовая защита прав и интересов детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей

Смотреть работу >>

Похищение человека: проблемы квалификации

Смотреть работу >>