Дипломная работа на тему "Убийство с особой жестокостью"

ГлавнаяГосударство и право → Убийство с особой жестокостью




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Убийство с особой жестокостью":


Введение

«Преступность вечна, как вечен мир. Будучи его составной частью, она всегда противостояла целому, разрушая его гармонию, грубо попирая ценности и нормы его бытия. Это воплощенное зло чрезвычайно многообразно и многолико, оно пустило корни, во все слои общества и вовсе сферы его деятельности».1

Год за годом, век за веком человечество прогрессирует в своем развитии, как в науке, так и в технике и других сферах деятельности. Но чем дальше мы продвигаемся в развитии, тем вс е больше и больше появляется правонарушений, которые криминализируются, и становятся преступлениями, предусмотренными уголовным законом. Однако наряду с этим остаются и классические виды преступлений такие как: убийства, кражи, грабежи и т. д.

Данная работа посвящена сравнительно неновым в отечественной доктрине уголовного права вопросам, связанным с преступлениями об убийствах, но актуальным и по сей день. Статистические данные свидетельствуют о том, что по общей характеристике судимости в России в 2001г. в сравнении с 2000г. число осужденных в тысячах за убийства (ст. 105 УК РФ) за 12 месяцев 2000г. составило-19,4, за 12 месяцев 2001г.-22,2, что соответствует увеличению в динамике на 14,4%. Удельный вес от общего числа осужденных в % выражении составляет: за 2000г.-1,6%, за 2001г.-1,8%2. По 1-ой инстанции в первом полугодии 2002г. рассмотрено уголовных дел по ст. 105 УК РФ Верховными судами республик, краевыми и областными судами, судами городов федерального значения от общего числа поступивших дел 75,9%, за тот же период 2001г.-75,5%3.

Актуальность проблемы заключается в том, что при убийстве объектом посягательства является жизнь человека, рассматриваемая как высшая ценность. А право на нее естественным и неотчуждаемым от рождения каждого гражданина. И в соответствии с Конституцией РФ, и отраслевым законодательством России находится под охраной государства. В то же время преступное посягательство на жизнь рассматривается и со стороны нравственного закона, потому как убийство в соответствии с христианской религией находится под запретом. Кроме того, этот вид преступлений носит высокую степень общественной опасности. В России и других современных системах права убийство рассматривается как одно из самых тяжких умышленных преступлений, за которое предусмотрено суровое наказание, вплоть до смертной казни. В связи с чем, это обязывает органы предварительного следствия и суда неукоснительно исполнять требования закона о всестороннем, полном и объективном исследовании всех обстоятельств совершенного преступления. Т. к. играет роль не только для правильности квалификации содеянного, но и в связи с тем, что в конкретных ситуациях рассматривается посягательство на жизнь потерпевшего, а также жизнь подозреваемого, обвиняемого. Именно поэтому в постановлении Пленума ВС РФ № 1 от 27.01.1999г. «О судебной практике по делам об убийстве» акцентировано внимание на то, что «при рассмотрении дел об убийстве, являющихся особо тяжким преступлением, за совершение которого возможно назначение самого строго наказание из предусмотренных ст. 44 УК РФ видов наказания. По каждому такому делу должна быть установлена форма вины, выяснены мотивы, цель и способ причинения смерти другому человеку, а также исследованы иные обстоятельства, имеющие значение для правильной правовой оценки содеянного и назначения виновному справедливого наказания»1.

Актуальность проблемы сохраняется в связи с тем, что до сих пор нет единого подхода по применению некоторых квалифицирующих признаков состава убийства как со стороны ученых, так и со стороны практиков, т. к. многочисленные вопросы, возникающие при квалификации убийств являются следствием многообразия различных ситуаций совершения этих посягательств и сложности признаков, которые приходится учитывать.

Перечисленные обстоятельства сформировали цель и задачи настоящей работы, выносимые автором на защиту. Где в качестве цели выступает анализ наиболее тяжкого преступления против жизни - убийства с отягчающими обстоятельствами. А задачами: попытка исследования понятия убийства, его квалифицированных видов, история возникновения и развития российского законодательства об ответственности за убийство, условия правильной квалификации по действующему законодательству, взаимосвязь квалифицированных видов с составом преступления. На основе этого анализируются особенности квалифицированных видов убийства, формулируются рекомендации по совершенствованию практики применения уголовного закона. Значительное внимание в работе уделено отграничению одного квалифицированного вида убийства от другого.

В данном случае необходимо отметить, что теоретической основой настоящей дипломной работы послужили научные труды российских ученых Пионтковского А. А., Бородина С. В., Побегайло Э. Ф., Безуглова А. А., Красикова А. Н., Андреевой Л. А., Наумова А. В., Кудрявцева С. В., Козаченко И. Я. А также отдельные статьи, опубликованные в журналах, ведущих специалистов в области уголовного права Никифорова А. О., Ткаченко В., Попова А., Галиакбарова Р. и др.

Кроме того, при анализе автором использовался и нормативный материал-это Конституция РФ, Уголовные кодексы 1961 и 1996 г. г. Также в работе вопросы квалификации осуществляются исходя из разъяснений постановления Пленума ВС РФ № 1 от 27.01.1999г. «О судебной практике по делам об убийстве» и практике Верховного суда РФ.


Глава 1. Умышленное убийство

§ 1. Исторический обзор уголовно-правовой охраны права человека на жизнь

Исторически так сложилось, что вопросам уголовно – правовой охраны права человека на жизнь всегда уделялось особое внимание. Оно и верно, так как жизнь во все времена являлась – высочайшим из благ земного бытия, целью и смыслом самого мироздания1. Так, Римское право упоминало о разбойническом убийстве, подкарауливании или поджоге с целью убийства, отравлении, других видах предумышленного лишения жизни, где особо тяжкими считались случаи убийства ближайших родственников.

В отличие от Римского права, которое в подразделении убийств ориентировалось в первую очередь на их преднамеренность или непреднамеренность, уголовные законы некоторых древне-европейских государств делали несколько иной акцент. К примеру, в раннегерманском праве особое значение имели открытость или скрытость лишения жизни. Обособляя простое убийство, за которое обычно смертная казнь не предусматривалась, это законодательство ужесточало наказание не только за посягательство на жизнь родственников или убийство с нарушением верности, но и за тайное убийство, совершаемое не в честном бою, а тайно, изменнически, с попыткой скрыть труп или скрыться самому2. Русское право не является исключением в рассмотрении вопросов уголовно-правовой охраны права человека на жизнь, и как все другие государства ведет свою историю с древнейших времен. Самыми первыми письменными источниками, дошедшими до наших дней, где впервые упоминается о преступлениях против жизни, являются тексты договоров Руси с Византией, и непосредственно правовой акт Древней Руси, содержащий нормы уголовного права – это « Русская Правда».

Тексты договоров Руси с Византией (911, 944, 971 г. г.) содержат нормы византийского и русского права, относящиеся к международному, торговому, процессуальному и уголовному праву. В них имеются ссылки на «закон русский», являющийся сводом норм обычного права3. В статье 4 Договора Олега с греками (911 г.) указывается, что «Русин ли убьет Христианина (византийца) или Христианин Русина, да умрет на том месте, где он совершил убийство. Если же убийца скроется, то будет он домовит, да возьмет ближайший родственник убитого часть убийцы, т. е. какая будет ему приходиться по закону, но и жена убийцы да получит часть, какая следует ей по закону. Если же сделавший убийство и скрывшийся не имеет собственности, да останется под судом, доколе отыщется; и вслед за сим да умрет»1. Аналогичным образом была изложена статья 13 Договора Игоря (945 г.) с греками. Из этих норм усматривается в качестве наказания кровная месть в тех случаях, когда во–первых, виновный скроется и после его обнаружения у него не будет имущества для компенсации и, во-вторых, когда убийство преступника следовало совершить на месте его преступления2. То есть из выше приведенных статей договора наблюдается альтернативная ответственность за убийство: либо смерть застигнутого на месте преступления и не имеющего собственности, либо расплата виновного собственным имуществом.

«Русская Правда», как отмечено в отечественной литературе, дошла до нашего времени в разных списках, однако нормы ответственности за убийство содержались во всех редакциях3. Исаев И. А. «Русскую Правду» охарактеризовал следующим образом: « Русскую Правду» можно определить, как кодекс частного права–все ее субъекты являлись физическими лицами. С этим связаны некоторые особенности кодификации. Среди видов преступлений, нет преступлений против государства. Личность самого князя как объекта посягательства рассматривалась в качестве физического лица, отличающегося от других только более высоким положением и привилегиями. Кодекс строился по принципу казуистичности, законодатель стремился предусмотреть все возможные жизненные ситуации. Для обычая все субъекты равны, и все они могут быть только физическими лицами. Преступление по «Русской Правде» определялось не как нарушение закона или княжеской воли, а как «обида», т. е. причинение морального или материального ущерба лицу или группе лиц. Уголовное правонарушение в законе не отграничивалось от гражданско-правового. Объектами преступления были личность и имущество»1. Вместе с тем, многие авторы склоняются к тому, что большое влияние на развитие русского права оказывало византийское право, как продукт более цивилизованного народа. Данное утверждение не лишено смысла, потому как у Древнерусского государства, коим являлась Киевская Русь, были налаженные тесные связи с Византией, и если Византия оказывала свое влияние на формирование культуры, а также религии, то почему бы она не могла оказать своего влияния на развитие русского права. Учитывая также и то, что Древняя Русь была достаточно молодым государствообразованием, начавшим свое существование со второй половины IX века.

Относительно такого вида преступления как убийство по «Русской Правде», необходимо отметить, что четкого различия между убийством как преступлением, посягающим только на жизнь человека и другими преступлениями, где лишение человека жизни было элементом посягательства, не наблюдается. Поэтому «Русская Правда» устанавливает ответственность за убийство в свадьбе на пиру и убийство в разбое2, где в статье 2 указано: «Аже кто убиеть княжа мужа в разбои, а головника не сыщютъ, то вирную платити в чьей же верви голова лежитъ, то 80 гривенъ; паки ли людинъ, то 40 гривенъ»3. Кроме того, формулируя составы законодатель обрисовывал в них только объективные признаки, не упоминая о субъективных, а преступление в целом увязывалось только с фактом причинения смерти потерпевшему.

Видом наказания за убийство по «Русской Правде» была смерть. Так, статья 1 Краткой и Пространной Правды гласит: « Аже убиетъ мужъ мужа, то мьстити брату брата, любо отцю, ли сыну, любо брато – чаду, ли братию сынови …»4. Как видно этой же статьей определен и круг мстителей, при чем, он является ограниченным. Ряд исследователей считают, что в данном случае статья 1 указывает только на послесудебную месть. В свою очередь Н. А. Максимейко высказывает свою точку зрения относительно мести, которая заключается в том, что в этой статье слову «мстить» придается не только значение, какое с ним обычно связывается: « чувство мести может быть удовлетворено не только непосредственно расправой с обидчиком, но и при посредстве суда. С этой точки зрения «мстить» значит возбуждать судебное преследование против обидчика»1. Если придерживаться указанной точки зрения, то охрана жизни уже в древнейшие времена носила публичный характер. Если же, в качестве наказания за убийство месть допускать как кровную месть, то охрана жизни являлась частным интересом. Но это достаточно спорный вопрос определить, что понимал законодатель в « Русской Правде» под понятием «месть».

Однако наряду с местью законодателем в статье 1 «Русской Правды» введена ответственность за убийство посредством денежного выражения, так называемой «виры»: «аже ли не будеть кто его мьстя, то положится за голову 80 гривенъ, аже будетъ княжь моужъ или тяунъ княжь; аже ли будет русинъ, любо гридь, любо купець; любо тиунъ бояренъ, любо мечникъ, любо изгои, любо словенинъ, то 40 гривенъ положите за нь»2. В данном случае наблюдается дифференцированность ответственности за убийство в зависимости от занимаемого потерпевшим положения в обществе, что говорит о том, что жизнь человека отнесена к уголовно–правовой охране государства, то есть на лицо публичность уголовного права. В подтверждение того служит тот факт, что согласно «Русской Правды» не считалось наказуемым убийство вора (татя) в воровстве, то есть при самом совершении, однако если он убивался связанным, когда его вели на княжий суд, то за него необходимо было заплатить 12 гривен. С одной стороны, это говорит об охране частных интересов лиц потерпевших от посягательств вора, с другой о защите интересов самого вора с морально–нравственной стороны, как лица, находящегося в беспомощном состоянии и неспособного к оказанию сопротивления, а также о верховенстве княжеского суда, то есть княжеской воли.

В период образования Русского Централизованного государства, когда процесс объединения русских земель завершался, возникла необходимость в создании законодательного акта, который бы установил единообразие правового регулирования. Им стал Судебник 1497 года, составленный на базе, действовавших в разное время, на разных территориях Руси нормативных актах. При его составлении использовались Уставные грамоты и «Русская Правда», но эти нормы вносились в Судебник в измененном виде с добавлением новых. Под преступлением понимается уже не только нанесение материального или морального ущерба: «обиду», преступление – это уже нарушение установленных норм, предписаний, а также воли государя, которая неразрывно связывалась с интересами государства.

В группе преступлений против личности выделялись квалифицированные виды убийства («государский убийца», «разбойный убийца»). Система наказаний усложнялась, сформировались новые цели наказания – устрашение и изоляция преступника. Целью властей стала демонстрация их всесилия над обвиняемым, его душой и телом. Высшая мера наказания – смертная казнь, которая могла быть отменена помилованием со стороны государя1.

Заказать написание дипломной - rosdiplomnaya.com

Уникальный банк готовых оригинальных дипломных работ предлагает вам скачать любые проекты по требуемой вам теме. Профессиональное выполнение дипломных проектов по индивидуальным требованиям в Санкт-Петербурге и в других городах РФ.

В уголовно-правовой охране жизни человека, внимание заслуживает нормативный акт под названием «Запись о душегубстве», который датируют 1456–1462 г. г. Он отражает отношение государства к вопросам охраны жизни. Под душегубством в нем понималось не только человекоубийство, но и самоубийство, а также внезапная смерть в результате несчастного случая. Из данного положения следует, что жизнь человека государством превращается в абсолют. А за посягательство на жизнь преследовался не только убийца, но и самоубийца2. Основанием государственной реакции на суицид являлось христианское учение, по которому самоубийство – это великий грех.

В 1649 году в связи с утверждением Земским собором Уложения, уголовное право приобрело резко выраженный государствено–публичный характер. Царская власть усилилась и теперь Московскому царю принадлежало право законодательства, суда, управления и верховная военная власть. Источниками, которые получили кодифицированное закрепление в Уложении были: судебники, указные книги приказов, царские указы, думские приговоры, решения Земских соборов, Стоглав, литовское и византийское законодательство1. Преступления против личности включали большую группу составов, среди которых были убийство, нанесение телесных повреждений, побои и оскорбления. Выделялись различные виды убийства, в том числе квалифицирующие, к ним были отнесены:

1)  убийство родителей детьми, за что следовало наказание в виде смертной казни без пощады;

2)  убийство матерью внебрачного ребенка;

3)  мужеубийство;

4)  отравление. К менее тяжким преступлениям, связанным с лишением жизни человека были отнесены: убийство родителями детей, которое наказывалось одним годом лишения свободы, т. к. родители по религиозным соображениям имели неограниченную власть в отношении своих детей. И убийство в драке по пьяному делу.

Уложение выделяет формы вины: умышленное убийство, неумышленное убийство. Складывалась и дифференцированность ответственности, за умышленное– смертная казнь, за неумышленное другие виды ответственности. Кроме того, в Уложении предусматривалась ненаказуемость случайного (невиновного) причинения смерти. В качестве самостоятельных составов предусматривалась ответственность за подстрекательство и покушение на убийство. Необходимо также отметить, что начиная с XYI века убийство в законодательстве уже было отделено от разбоя, но в практике «Разбойного приказа» оба состава все еще проходили вместе, и их окончательную дифференциацию осуществило только Соборное Уложение1.

При Петре I усматривается новый виток в развитии уголовного законодательства, которое в целом было пронизано государственно–публичным интересом. Объяснением тому послужило обострение противоречий между различными общественными группами, классами, а также проводимыми государственными преобразованиями. Время диктовало свои условия, в стране возникали разного рода восстания, а старое законодательство уже не отвечало требованиям нового времени. Кроме того, необходимо было законодательное закрепление абсолютной дворянско–чиновничьей монархии.

Были изданы Артикулы Воинский и Морской, которые предусматривали жестокие наказания и предназначались фактически для военных, но в свою очередь получили также распространение и на гражданских лиц. В главе 19 Артикула Воинского ответственность за убийство четче подразделялось на совершенное умышленно и учиненное по неосторожности, и делилось на простое и квалифицированное. К квалифицированным видам убийства были отнесены: убийство по найму, из корысти, убийство родителей, «дитя во младенчестве», убийство путем отравления и другие2. Также была введена ответственность за убийство на дуэли, которое относилось к числу квалифицированных видов убийств. Ответственности подлежали не только убивший соперника, но и секунданты и даже убитый. Все так же как и раньше, оставалось квалифицированным видом – убийство при посягательстве на свою жизнь.

В Артикуле было выведено положение о проведении судебно–медицинской экспертизы по делам об убийстве, с целью установления причинной связи между деянием и наступлением преступного результата, что свидетельствует о возрастающем стремлении к установлению такого порядка осуществления правосудия, когда устраняются моменты необоснованного и несправедливого обвинения1. В целом Воинские Артикулы, изданные в 1715 году, содержали основные принципы уголовной ответственности, понятие преступления, вины, цели наказания, необходимой обороны, крайней необходимости, перечень смягчающих и отягчающих обстоятельств2.

В научной литературе оспаривается вопрос о законодательной деятельности Петра, одни утверждают, что он (Петр) занимался лишь тем, что «перетаскивал» в Россию западное. Другие, что заимствование и использование западных достижений в области законодательства, подвергнутых самостоятельной переработке, не является чем–то предосудительным. Вторая точка зрения более приемлема, т. к. на протяжении многих столетий, начиная с Древнейших времен, и этот вопрос раскрывался ранее, русское государство заимствовало положения в области законодательства у разных народов: у Византиии, у Литовского государства. И в настоящее время мы свое законодательство подстраиваем под международный уровень, заимствуя основные положения из международной уголовно–правовой практики.

Следующий виток правового реформирования был определен Екатериной II, которая задалась целью составления нового государственного законодательного Уложения и переустройства общественно–гражданской жизни на началах европейского законодательства. Ею был сочинен «Наказ», составленный на базе прогрессивных философско–правовых идей западных мыслителей: Беккарии, Монтескье, Руссо и других. Отдельные его части принято считать Основами уголовного законодательства. Однако влияние его сказалось только в начале XIX столетия.

В 1804 году Александром I учреждена комиссия, которая стала заниматься созданием новых уставов по всем отраслям права. Кодификация законодательства возобновилась в 1826 году при правлении Николая I. И уже к 1830 году было составлено Полное собрание законов Российской империи. Кроме этого комиссия осуществляла работу по созданию Свода законов, который должен был систематизировать изложение действующих законов по разным отраслям права, в том числе и по нормам о преступлениях и наказаниях. Составление Полного собрания законов Российской империи и Свода законов Российской империи с одной стороны было знаменательным событием в отечественном праве, а с другой – они наглядно показали отсталость российского права по сравнению с законодательством западных стран. Свод законов оставался сборником нормативных актов феодально–крепостнического государства1.

Если говорить об уголовном законодательстве этого периода, то в Своде законов на первом месте размещались преступления против государя, веры, а затем преступления против частных лиц, к которым отнесены были и убийства. Была сделана попытка определения понятия убийства. Кроме того, убийство разделялось на умышленное, неосторожное, простое и квалифицированное. Некоторые виды квалифицированных убийств составили убийства перешедшие из Соборного Уложения 1649 года и Воинских Артикулов, а также добавились и новые виды. Квалифицированными видами убийства, таким образом, признавались: лишение жизни родителей, братоубийство, убийство мужем жены или женой мужа, убийство начальником подчиненного или подчиненного начальником, самоубийство.

В виду того, что нормы уголовного закона по прежнему конструировались казуистично и отсутствовали общие понятия, в 1836 г. была начата работа по пересмотру уголовных законов, в которой наряду с российскими учеными принимали участие и иностранные. Результатом этой работы явилось создание в 1845 г. нового Уголовного кодекса – Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. В нем сохранялся сословный подход к квалификации наказания и определению санкций в соответствии с установленными привилегиями2. Была выделена субъективная сторона преступления, которая подразделялась на:

1)  умысел:

а) с заранее обдуманным намерением;

б) с внезапным побуждением непредумышленным;

2)  неосторожность, при которой:

а) последствия деяния не могли быть предвидены;

б) вредных последствий невозможно было предвидеть вообще1. В особом разделе содержались нормы, относящиеся к преступлениям против жизни, здоровья, свободы и чести частных лиц. На первом месте были расположены преступления против жизни, составляющие две группы:

1.  посягательства–смертоубийства;

2.  преступления, связанные с самоубийством.

Убийство делилось на: простое (без квалифицированных и привилегированных обстоятельств), квалифицированное, привилегированное, неосторожное. К первой категории относились умышленные убийства, без заранее обдуманного умысла и при отсутствии квалифицирующих обстоятельств, ко второй–убийства при указанных в статье квалифицирующих обстоятельствах (отцеубийство и т. д.), к третьей ( привилегированные, то есть с мягкой санкцией),-убийство матерью незаконнорожденного ребенка и т. д2.

В 1861 г. было отменено крепостное право, а в 1864 г. проведена судебная реформа, в связи с чем в целом уложение 1845 г. устаревало и не отвечало должным образом реалиям жизни, поэтому в него вносились изменения и дополнения (1866, 1885, 1903 г. г.). Но в целом оно просуществовало вплоть до 1917 года. Уголовное Уложение 1903 года, выгодно отличалось от ранее действовавшего как по уровню используемой юридической техники, так и по существу вопросов ответственности за преступления против жизни. Наиболее общим было их подразделение на убийство и умерщвление плода. Последние различались в зависимости от субъекта преступления: совершенное матерью, с одной стороны, врачом или повивальной бабкой с другой. Что касается первых, то Уголовное Уложение, отказавшись от наказуемости самоубийства предусматривало ответственность лишь за различного рода действия, так или иначе связанные с лишением жизни человека. Среди них самостоятельное значение придавалось непосредственно убийству и способствовавших самоубийству. Многочисленной была группа преступлений, предполагающая причинение смерти другому лицу самим виновным. В основу их системы был положен признак, относящийся к форме вины. Выделялись составы убийства умышленного лишения жизни и неосторожного причинения смерти. Убийства, в свою очередь, предполагали их оценку в качестве основного, квалифицированного (восходящего или нисходящего родственника, мужа или жены, брата или сестры; священнослужителя и т. д.)1.

Необходимо также отметить, что в период XIX столетия в России начинает развиваться научно-практическая деятельность в области уголовного права. Уголовной науке известны такие специалисты, опубликовавшие работы, как И. Нейман, О. Горегляд, Г. Солнцев, Л. Цветаев, П. Гуляев, С. Баршев, И. А. Неклюдов, Л. Д. Калмыкова, И. С. Таганцев, которым, в свою очередь, была написана монография «О преступлениях против жизни» (1870 – 1871 г. г.). Но уголовно правовая литература по вопросам преступлений против жизни была написана в основном в комментаторском стиле. Единого мнения у специалистов криминалистов не было, каждый высказывал свое о системе, видах составов преступлений против жизни. В тоже время, научная деятельность специалистов в области уголовного права, внесла огромный вклад в развитие законодательства в дореволюционный период.

Период после Октябрьской революции ознаменовался полным отказом от всего прошлого буржуазного, как чуждого молодому государству Советов. Эта учесть не обошла и российское законодательство, в том числе, и в области уголовного права. Однако в части, как это было указано в Декрете № 2 о суде, оно продолжало действовать не противоречащей советскому правосудию. В декабре 1919 г. были приняты Руководящие начала по уголовному праву РСФСР, ставшие первой попыткой обобщить практику судов и трибуналов. Как указывает И. А. Исаев: «новое уголовное право должно было основываться на принципе целесообразности, который противопоставлялся принципу законности. В законодательном корпусе проявились тенденции к отказу от особенной части кодекса. Предполагалось, что суды, руководствуясь «социалистическим правосознанием» и принципом целесообразности, будут решать дела на основе лишь норм общей части кодекса.

Руководящие начала состояли из введения, разделов о сущности уголовного права, об уголовном правосудии, о преступлении и наказании, стадиях совершения преступления, соучастии, видах наказания, об условном осуждении, о пространстве действия уголовного закона. Практика судебного правотворчества получила поддержку в Руководящих началах в виде принципа аналогии: при отсутствии в законе конкретной нормы, разрешающей конкретный казус, к нему могли применить аналогичную норму и решить его по аналогии с другим казусом, урегулированным этой нормой. Свобода толкования на практике вела к произволу»1.

В 1922 г. был принят первый Уголовный кодекс РСФСР, в котором была выделена глава, посвященная преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности, где на первом месте была помещена группа преступлений, объединенных понятием убийство. Она практически повторила составы, предусматривающиеся ранее в Уголовном уложении 1903 г. Отличие состояло в том, что Уголовный кодекс 1922 г. не предусматривал двух составов: убийство матерью новорожденного ребенка и убийство по согласию потерпевшего из чувства сострадания к нему. В то же время, УК 1922 г. усовершенствовал по сравнению с царским уголовным законодательством юридико-техническую сторону конструкций составов преступлений против жизни. Санкции по Уголовному кодексу 1922 г. за квалифицированные составы преступления были достаточно мягкими, виновный подвергался наказанию в виде лишения свободы на срок от восьми до десяти лет, в то время, как за отдельные государственные и должностные преступления наказание было в виде смертной казни. Из этого можно сделать вывод, что уголовно–правовое законодательство в большей мере защищало государственный интерес, а не частный, в виде права человека на жизнь.

Последующие принятые кодексы ужесточали ответственность за квалифицированные виды убийства. Однако их несоответствие санкциям за преступления, к примеру, связанные с хищениями государственного или общественного имущества, где наказание достигало до 25 лет лишения свободы, так и сохранялось вплоть до 1954 г., когда Президиум Верховного Совета СССР принял Указ «Об усилении уголовной ответственности за умышленное убийство», где предусматривалось наказание за посягательство на право человека на жизнь в виде смертной казни1.

Принятый в 1926 г. Уголовный кодекс РСФСР фактически повторил квалифицирующие признаки убийства по предыдущему кодексу 1922 г. К ним были отнесены: убийство из корысти, ревности (если она на подходила под признаки убийства в состоянии аффекта) и других низменных побуждений; лицом уже отбывшим наказание за умышленное убийство или весьма тяжкое телесное повреждение; способом, опасным для жизни многих людей или особо мучительным для убитого; с целью облегчить или скрыть другое тяжкое преступление; лицом, на обязанности которого лежала особая забота об убитом; с использованием беспомощного положения убитого. Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 1 сентября 1934 г. статья уголовного кодекса, содержащая составы квалифицирующего убийства была дополнена новой частью, предусматривающей ответственность за убийство, совершенное военнослужащим, при особо отягчающих обстоятельствах2.

В Уголовном кодексе 1960 г. статья 102 предусматривала составы квалифицирующего убийства. Этот кодекс просуществовал вплоть до 1996 г., и в сравнении с прежними кодексами советского периода, он предусматривал более четкие формулировки квалифицирующих обстоятельств умышленного убийства, которые не позволяли толковать их расширительно. Положения ст. 102 УК РСФСР 1960 г. с некоторыми дополнениями, в уже существующих составах, и с дополнениями новых составов нашли свое отражение в части 2 статьи 105 ныне существующего Уголовного кодекса. В УК 1960 г., в отличие от УК 1926 г., не отнесены к квалифицирующим признакам убийства ревность, иные низменные побуждения, совершение убийства военнослужащими, а также лицом, на обязанности которого лежала особая забота об убитом. При этом, в Уголовном кодексе квалифицирующие признаки были названы отягчающими обстоятельствами. Это неудачное их наименование наряду с таким же названием перечня отягчающих обстоятельств, предусмотренных в ст. 39 Общей части УК, вызывало справедливую критику теоретиков1.

К отягчающим обстоятельствам статьи 102 были отнесены: а) из корыстных побуждений; б) из хулиганских побуждений; в) совершенное в связи с выполнением потерпевшим своего служебного или общественного долга; г) совершенное с особой жестокостью; д) совершенное способом, опасным для жизни многих людей; е) с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение, а равно сопряженное с изнасилованием; ж) женщины, заведомо для виновного находившейся в состоянии беременности; з) двух или более лиц; и)совершенное лицом, ранее совершившим умышленное убийство, за исключением убийства в состоянии сильного душевного волнения и убийства при превышении пределов необходимой обороны; к) совершенное на почве кровной мести; л)совершенное особо опасным рецидивистом. За перечисленные преступления законодателем была, предусмотрена и более строгая санкция – от восьми до пятнадцати лет лишения свободы со ссылкой или без таковой, вплоть до высшей меры наказания – смертной казни1. Однако не смотря на это практика применения статьи 102 с начала 90-х годов XX века требовала внесения в нее корректив, направленных на совершенствование законодательной базы. Потому как, в послеперестроичный период уголовно–правовая практика столкнулась с разгулом криминалитета, при этом преступные посягательства в большом количестве стали совершаться не только против собственности на базе экономического кризиса, но и был отмечен рост преступлений против права человека на жизнь. Стали совершаться преступления, которые не были предусмотрены статьей 102 УК РСФСР. Что в свою очередь затрудняло правоприменительную практику.

Законом РФ от 18 февраля 1993 г. «О внесении изменений в Уголовный кодекс РСФСР, Уголовно–процессуальный кодекс РСФСР, Исправительно–трудовой кодекс РСФСР и Закон РСФСР «О милиции» из санкции ст. 102 УК были исключены наказания в виде ссылки и высылки, которые могли назначаться в качестве дополнительного наказания. Законом РФ «О внесении изменений и дополнений в УК РСФСР, Уголовно–процессуальный кодекс РСФСР и Исправительно–трудовой кодекс РСФСР» от 29 апреля 1993 г. ст. 102 УК была дополнена новыми квалифицирующими признаками: совершенное на почве национальной или расовой вражды или розни; совершенное по предварительному сговору группой лиц». Законом РФ от 22 марта 1995 года «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР и Уголовно–процессуальный кодекс РСФСР» была изменена редакция п. «в» ч. ст. 102 УК РСФСР, согласно которому предусматривалась повышенная уголовная ответственность не только за убийство лица в связи с выполнением им своего служебного или общественного долга, но и за убийство его близких родственников, а также иных лиц, убийство которых совершено с целью воспрепятствовать законной деятельности указанного должностного лица2. Все изменения и дополнения были предусмотрены при реформировании уголовного законодательства в части совершенствования института квалифицирующих признаков умышленного убийства.

Закрепленные в ч. 2 ст. 105 УК РФ 1996г. квалифицирующие признаки считаются более совершенными в определениях и формулировках, однако при этом по поводу некоторых из них ведутся споры.

§ 2. Понятие и признаки убийства

Законодателем в Особенной части УК РФ 1996 составы преступлений против жизни помещены в главу 16, где особо тяжким преступлением против человека является убийство. Однако само убийство делится на три вида, к которым отнесены–простое убийство (ч.1 ст. 105 УК РФ), квалифицированное убийство (ч.2 ст. 105 УК РФ) и привилегированное убийство (ст. ст. 106, 107, 108 УК РФ). В данном случае имеет огромное значение правильность квалификации, которая служит обеспечением назначения справедливого наказания виновному, а также отграничением состава убийства от остальных составов уголовного законодательства. В связи с этим необходимо правильное, уяснение понятия убийства и его основных признаков.

В действующем УК РФ в части 1 статьи 105 УК РФ сделана попытка определения понятия убийства, которым считается умышленное причинение смерти другому человеку1. В доктрине уголовного права ряд авторов, в том числе В. Н. Кудрявцев, А. В. Наумов, А. Н. Красиков и другие, считают, что данное в ч. 1 ст. 105 УК РФ определение убийства нельзя признать полным, т. к. в нем нет указания на противоправность причинения смерти другому человеку2. Однако, на наш взгляд, противоправность вытекает из самого смысла закона, т. к. убийство рассматривается в Уголовном кодексе как преступление, а в соответствии с ч. 1 ст. 14 УК РФ под преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания3. В то же время, данное законодателем определение, вносит конкретность, относя к убийству только умышленное причинение смерти, исключая, таким образом, из категории убийств причинение смерти другому человеку по неосторожности. Кроме того, если детально рассматривать указанное определение, то мы сталкиваемся с таким понятием, как причинение смерти другому человеку. Соответственно потерпевшим от преступных посягательств на умышленное убийство может быть только постороннее лицо. Данное обстоятельство указывает на то, что умышленное причинение смерти другому человеку, иными словами человекоубийство, отграничивается непосредственно от самоубийства.

В доктрине уголовного права многие авторы понимают под убийством умышленное лишение жизни другого человека1, в то время как часть 1 ст. 105 УК РФ указывает на умышленное причинение смерти другому человеку. Однако, смерти (гибели) любого биологического организма предшествует жизнь, т. о, смерть является конечным результатом жизни, поэтому понятия умышленное причинение смерти другому человеку и умышленное лишение жизни другого человека тождественны. Именно поэтому, объектом убийства выступает жизнь человека.

Вопросу понятия жизни человека в науке всегда уделялось пристальное внимание. Существует несколько определений понятия жизни, рассматриваемых как с философской точки зрения, биологической, социальной и т. д. Так, в Большой Советской энциклопедии под жизнью понималась одна из форм существования материи, закономерно возникающая при определенных условиях в процессе ее развития. Организмы отличаются от неживых объектов обменом веществ, раздражимостью, способностью к размножению, росту, развитию, активной регуляции своего состава и функций к различным формам движения, приспособляемостью к среде2. Кроме того, жизнь определяют, как форму бытия органического мира. Которая определяется во–первых: субстратом, носителем ее свойств, во–вторых: рассматривают как совокупность специфических физико–химических процессов, осуществляемых на основе обмена веществ. Жизнь – это форма движения материи более высокого уровня1. Однако приведенные определения отражают понятие жизни всех биологических организмов, но при решении вопросов, связанных с уголовной ответственностью за преступления против жизни, нам необходимо определение понятия жизни человека.

Еще в XIX веке Н. А. Неклюдов охарактеризовал жизнь человека, как деятельность его сил2. В свою очередь А. Н. Красиков определяет человека как живое существо особого рода, а жизнь человека, по его мнению, как биосоциального существа охватывает собой период самопроизвольного психофизиологического существования, имеющего начальный и конечный моменты3. Но опять же, жизнь человека рассматривается как жизнь биологического продукта. И в этой связи прав С. В. Бородин, который утверждает, что «было бы неправильно сводить понятие жизни человека лишь к биологическому процессу, поскольку человек, прежде всего член общества. Из этого следует, что жизнь человека носит общественный характер, а ее охрана определена отношениям, господствующим в обществе»4. В этом случае не имеет значения факт того, полезна или бесполезна жизнь человека для общества, важно, что человек независимо от его возраста, пола, социального положения, вероисповедания, состоянии здоровья, поведения, является частью общества. О чем свидетельствует ч.1 ст. 20 Конституции РФ, где указано, что каждый имеет право на жизнь5. А жизнь человека является объективно существующим благом, признается его естественным правом, охраняемым позитивным законом. Позитивное право как бы в дополнение, подтверждения констатирует право человека на жизнь. Т. о. жизнь опосредуется правом, а лицо умышленно причиняющее смерть человеку, посягает на право человека на жизнь1.

Но до настоящего времени в доктрине уголовного права остается спорным вопрос не столько в отношении понятия жизни человека, сколько в уяснении начального и конечного моментов жизни. Многие авторы, в том числе и С. В. Бородин склоняются к мнению, что жизнь человека начинается с момента физиологических родов. Свое утверждение они строят по медицинскому определению родов, которые рассматриваются как процесс, начинающийся прорезыванием головки ребенка, выходящего из утробы матери, и заканчивающийся отделением ребенка от тела матери и первым самостоятельным вдохом2. Однако данное утверждение ошибочно, потому как здесь имеет место весь процесс родов, который состоит из нескольких фаз. Кроме того, данное определение не дает понятия начала жизни человека. Также в указанном определении дается понятие естественных родов, однако младенцы могут появляться на свет и операбельным путем с помощью кесарева сечения. А процесс родов не всегда начинается прорезыванием головки ребенка. Известно, что процесс родов может быть характерен и выходом ребенка из организма матери ножками или ягодицами вперед, и наконец ребенок может быть рожден мертвым, по независящим ни от кого причинам. Именно поэтому нельзя считать началом жизни процесс физиологических родов.

Более конкретно о начальном моменте жизни высказывается Б. В. Здравомыслов, который утверждает, что «роды – это сложный, завершающий беременность физиологический процесс, при котором наступают ритмичные сокращения маточной мускулатуры, заканчивающийся изгнанием плода и последа через естественные родовые пути. Рождение ребенка обычно начинается путем выхода наружу из полости матки вначале головки плода. После рождения с первым вздохом легкие новорожденного расправляются. Обычно об этом сигнализирует первый крик ребенка. С этого момента можно говорить о начале человеческой жизни»1. Т. е., под началом жизни человека Б. В. Здравомыслов понимает конечную фазу рождения, первый вздох и первый крик родившегося ребенка, однако он также описывает естественные роды, упуская иные возможные способы рождения.

При решении вопроса о том, какой момент следует считать началом жизни человека, необходимо опираться на определение, данное в Приказе Минздрава РФ № 318 и Постановлении Госкомитета РФ № 190 от 04.12.1992 года «О переходе на рекомендованные всемирной организацией здравоохранения критерии живорождения и мертворождения», и утвержденной этим Приказом инструкцией «Об определении критериев живорождения, мертворождения, перинатального периода». Однако указанный документ нигде не был опубликован, поэтому он не может являться основополагающим, однако в некоторой части проливает свет в дискуссии по вопросу об определении начала жизни человека. В вышеуказанном документе определяется, что живорождением является полное изгнание или извлечение продукта зачатия из организма матери вне зависимости от продолжительности беременности, причем плод после такого отделения дышит или проявляет другие признаки жизни, такие, как сердцебиение, пульсация пуповины или произвольные движения мускулатуры, независимо от того, перерезана пуповина и отделилась ли плацента2.

На основе этого определения А. Н. Красиков делает свои выводы относительно начала жизни человека, согласно которых начальный момент связывает, с моментом когда констатируется полное изгнание или извлечение продукта зачатия из организма беременной, то есть когда плод отделился от утробы за исключением пуповины, которая не перерезана и у плода имеется дыхание или сердцебиение, пульсация пуповины либо произвольное движение мускулатуры. При этом, он подчеркивает, что состояние живорожденности не следует путать с состоянием жизнеспособности. Жизнеспособность – это степень способности продукта зачатия, извлеченного или изгнанного из утробы матери, к жизни вне материнского организма. Степень жизнеспособности определяется после констатации факта рождения младенца живым. Следовательно, посягательство на родившегося живорожденным даже с незначительной степенью жизнеспособности следует рассматривать как посягательство на право человека на жизнь1.

Не меньшее значение имеет определение понятия смерти человека, т. к. медики, юристы, теологи заходили нередко в тупик при разрешении проблемы, считать живым или мертвым человека с погибшим головным мозгом, но при наличии восстановленной и искусственно поддерживаемой деятельности дыхания и кровообращения. По мнению одних, состояние тотальной смерти мозга равносильно концу жизни, по мнению других–жизнь еще не обрывается после этого момента2. Еще в Большой Советской энциклопедии было дано понятие смерти, где под смертью понималось прекращение жизнедеятельности организма, его гибель. Смерть человека связана с прекращением, прежде всего дыхания и кровообращения. Различают два основных этапа: клиническую смерть и следующую за ней биологическую или истинную, - необратимое прекращение физиологических процессов в клетках и тканях3. Этот вывод о понятии смерти был подтвержден Законом РФ «О трансплантации органов и (или) тканей человека» от 22.12.1992 г., где момент смерти человека увязывался с констатацией необратимой гибели всего головного мозга, т. е., когда вслед за остановкой сердца наступают необратимые процессы распада клеток коры головного мозга.

Определившись с понятиями убийства, жизни и смерти, необходимо охарактеризовать основные признаки убийства, которые отграничивают его от других преступных посягательств. Из теории уголовного права нам известно, что составу любого преступления присущи элементы, к которым отнесены: объект преступления – объективная сторона, субъект преступления – субъективная сторона. В свою очередь элементы характеризуются обязательными признаками, которые наличествуют во всех составах преступления к таким относятся: деяние, последствия, причинная связь между деянием и последствием. Так или иначе, указанные признаки характеризуют объективную сторону состава преступления.

Т. о., убийство, это, прежде всего деяние, которое состоит в умышленном причинении смерти другому человеку. Оно может быть совершено как путем активного действия, так и путем бездействия. При этом активное действие может выражаться в виде насилия, направленного на нарушение функций или анатомической целостности жизненно важных органов другого человека. В свою очередь насилие может выражаться путем физического действия или психического воздействия. И если под физическим действием понимается нанесение виновным потерпевшему ранений в жизненно важные органы, дача отравляющих веществ, удушение, то под психическим воздействием в доктрине уголовного права принято понимать причинение психической травмы лицу, страдающему каким-либо заболеванием, которое в результате психотравмирующей ситуации обостряется, и приводит к смерти потерпевшего, при условии, что лицо причиняющее осведомлено о болезненном состоянии потерпевшего, и имеет своей целью лишение жизни потерпевшего.

Убийство путем бездействия наступает лишь при наличии объективных и субъективных предпосылок: специально возложенных на лицо обязанностей по охране жизни законом, профессией, договором и имевшейся у лица реальной возможностью предотвратить наступление смерти1. Необходимо отметить, что убийство путем бездействия встречается довольно редко.

В данном параграфе нами уже затрагивался вопрос о противоправности, в этой связи необходимо отметить, уж, коль скоро, противоправность в теории права является обязательным признаком любого правонарушения, в том числе и преступления, также и важным признаком убийства является признак противоправности. С помощью этого признака проводится отграничение убийства как посягательства на жизнь человека от правомерного лишения его жизни, как это бывает при необходимой обороне, исполнении приказа, приведении приговора к смертной казни в исполнение1.

К общественно опасному последствию в данном случае законодателем отнесено причинение смерти потерпевшему. Ее наступление как последствие преступных действий является обязательным признаком объективной стороны убийства2.

И, наконец, еще один признак объективной стороны убийства – причинная связь между деянием виновного и наступившей смертью потерпевшего. Наука уголовного права не создала особого понятия причинной связи, поэтому в основу решения вопроса причинной связи теория уголовного права кладет выработанные философией положения. Причинность определяется как объективная, существующая независимо от человеческого сознания связь между порождающим и порождаемым явлением. Специфика данного определения в уголовно–правовой сфере заключается в том, что в качестве причины рассматривается только общественно опасное деяние, а в качестве следствия общественно опасный результат. Признать наличие причинной связи можно в том случае, когда деяние виновного неизбежно влечет за собой смерть человека, является главной ее причиной. При этом для состава преступления не имеет значения, как скоро после совершения виновным деяния наступила смерть потерпевшего. Убийство будет и тогда, когда она наступила спустя значительный промежуток времени.

Закон указывает на то, что убийство это только умышленное деяние, этим характеризуется субъективная сторона преступления. Кроме того, это отграничивает убийство от неосторожного причинения смерти. В данном случае виновный сознает, что посягает на жизнь другого человека, предвидит неизбежность либо реальную возможность причинения смерти потерпевшему и желает ее наступления – прямой умысел или сознательно допускает – косвенный умысел. Разграничение прямого и косвенного умысла имеет значение для индивидуализации ответственности, а также для отграничения убийства от других составов преступления. Это относится и к квалификации покушения на убийство. В научной литературе высказано мнение о том, что покушение на убийство может быть совершено только с прямым умыслом. Т. к., к прямому умыслу относятся только те ситуации, когда виновный, прямо направлял свои действия на совершение данного преступления желал наступления последствий в виде смерти, чего не произошло по независящим от него причинам. В то время, как при косвенном умысле субъект осознает общественную опасность совершаемого деяния, предвидит возможность или неизбежность наступления смерти, не желает, но сознательно допускает ее наступления либо относится к этому безразлично1. В этой связи, нельзя согласиться с точкой зрения Б. В. Здравомыслова, который утверждает, что «при прямом умысле лицо желает наступления смерти, однако надо иметь ввиду, что виновный не обязательно желает наступления только смерти. Его умысел может быть альтернативным, когда он предвидит возможность, как наступления смерти, так и причинения тяжкого вреда здоровью и одинаково желает наступления любого из этих последствий. И если преступный результат не наступает по независящим от него обстоятельствам, он должен привлекаться за покушение на убийство»2. Ошибочность этого мнения заключается в том, что как, нами было уже отмечено, покушение на убийство может быть только с прямым умыслом, само преступное посягательство в виде убийства может быть только умышленным причинением смерти другому человеку, в то время, как при причинении тяжкого вреда здоровью умысел направлен именно на причинение тяжкого вреда, и только часть 4 ст. 111 УК РФ содержит указание на такое последствие как смерть потерпевшего, но в данном случае причинение смерти может выступать как неосторожная форма вины. При решении вопроса о содержании умысла виновного необходимо исходить из совокупности всех обстоятельств преступления, учитывать предшествующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения и т. д.

Факультативные признаки субъективной стороны – мотив, цель, эмоции – могут выступать обязательными признаками состава убийства лишь в случаях, прямо предусмотренных уголовным законом1 (к примеру, ч. 2 ст. 105 УК РФ).

Субъектом убийства по ст. 105 УК РФ может быть физическое вменяемое на момент совершения преступления лицо, достигшее к этому времени четырнадцати летнего возраста.

Т. о., исходя, из вышесказанного можно определить убийство, как умышленное противоправное лишение жизни другого человека, в результате причинения ему смерти, где право человека на жизнь является непосредственным объектом преступления.

Глава 2. Уголовно-правовой анализ квалифицированных видов убийства

В Российском уголовном праве квалифицированное убийство – это только умышленное убийство2. Т. е., убийство с обстоятельствами отягчающими вину, где под отягчающими обстоятельствами понимаются объективные и субъективные признаки деяния и личности виновного, которые повышают степень их общественной опасности, перечень которых дан в ч. 1 ст. 63 УК РФ. Эти обстоятельства учитываются при назначении наказания за каждое преступление, за исключением тех случаев, когда некоторые из них включены законодателем в качестве элемента состава, о чем свидетельствует ч. 2 ст. 63 УК РФ. Часть 2 ст. 105 УК РФ содержит 13 признаков преступления, определяющих квалификацию содеянного. Следовательно основное различие между обстоятельствами, указанными в ст. 63 и ст. 105 УК РФ, состоит в том, что они несут различную функциональную нагрузку. По мнению Бородина С. В.: «…первые служат как бы юридической базой, определяющей направленность вторых. Вместе с тем было бы неправильно считать, что обстоятельства, влияющие на квалификацию, по своему характеру имеют подчиненное значение по отношению к обстоятельствам, названным в Общей части УК РФ. Они, несомненно, по своей правовой природе самостоятельны. Более того, обстоятельства, влияющие на квалификацию преступления, исключают, при наличии, применение по конкретному делу при назначении наказания аналогичных обстоятельств, упомянутых в общей части»1. В то же время, учитывая самостоятельность обстоятельств, указанных в ст. 105 УК РФ, необходимо отметить, что в деянии лица может быть сразу несколько отягчающих обстоятельств. Пленум ВС РФ в Постановлении № 1 от 27.01.99 г. «О судебной практике по делам об убийстве» принял следующую позицию: «убийство, совершенное при квалифицирующих признаках, предусмотренных двумя и более пунктами ч. 2 ст. 105 УК РФ, должно квалифицироваться по всем этим пунктам. Наказание же в таких случаях не должно назначаться по каждому пункту в отдельности…»2. Однако некоторые отягчающие обстоятельства сосуществовать не могут. Так, в вышеупомянутом Постановлении в п. 13 указано, что «по смыслу закона квалификация по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ совершенного виновным убийства определенного лица с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение исключает возможность квалификации этого же убийства, помимо указанного пункта, по какому-либо другому пункту ч. 2 ст. 105 УК РФ, предусматривающему иную цель или мотив убийства. Поэтому, если установлено, что убийство потерпевшего совершено из корыстных или хулиганских побуждений, оно не может одновременно квалифицироваться по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ»3. Или мотив из хулиганских побуждений не может сочетаться с мотивом мести за служебную деятельность или выполнение общественного долга4. В связи с этим, Бородин С. В. замечает, что «лицо, совершая преступление всегда подчиняет свое поведение какому-либо одному мотиву, который и определяет смысл и содержание, как цели, так и совершенных действий1.

В юридической литературе принято делить отягчающие обстоятельства, предусмотренные ч. 2 ст. 105 УК РФ, на группы. При этом единого мнения не усматривается. Некоторые авторы нередко используют элементы состава преступления. Бородин С. В. считал, что обстоятельства, отягчающие умышленное убийство, правильнее объединить в две группы:

1.  Обстоятельства, характеризующие субъективные свойства убийства и личность виновного (совершение убийства: из корыстных побуждений; хулиганских; в связи с выполнением потерпевшим своего служебного или общественного долга; с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение, а равно сопряженное с изнасилованием; лицом, ранее совершившим умышленное убийство; на почве кровной мести; особо опасным рецидивистом), а также сюда можно отнести убийство с целью использования органов и тканей потерпевшего.

2.  Обстоятельства, характеризующие объективные свойства убийства (с особой жестокостью; способом опасным для жизни многих людей; женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности; двух и более лиц)2, а также можно отнести убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии.

Никифоров А. С. предлагает квалифицирующие признаки разделить на 5 групп: обстоятельства, относящиеся к субъективной стороне преступления; к объективной стороне преступления; одновременно к субъективной и объективной стороне; к характеристике потерпевшего; к характеристике виновного3. В свою очередь, Побегайло Э. Ф. Было предложено деление на 4 группы: отягчающие обстоятельства, относящиеся к объекту посягательства; обстоятельства, относящиеся к объективной стороне преступления; обстоятельства, относящиеся к субъективной стороне; обстоятельства, характеризующие субъект1. Другие авторы рассматривают отягчающие обстоятельства в том порядке, в каком они расположены в статье Уголовного кодекса, независимо от того, к какому элементу состава преступления они относятся.

В самом Уголовном кодексе, отягчающие обстоятельства расположены в определенном порядке: в начале перечисляются обстоятельства, относящиеся к объекту и объективной стороне, а затем к субъективной стороне, субъекту. В любом случае к какому из элементов состава не относился бы признак, он рассматривается как с объективной, так и с субъективной стороны. Так, убийство, совершенное с особой жестокостью рассматривают в качестве квалифицирующего признака, характеризующего объективную сторону убийства. Вместе с тем, признаки свидетельствующие об особой жестокости, необходимо рассматривать через призму субъективной стороны2. Т. к. необходимо установить, что умыслом виновного охватывалось совершение именно такого убийства.

Автором работы избрано деление квалифицирующих признаков на 4 группы в зависимости от принадлежности к элементам состава, т. к. такое деление более четко охарактеризовывает каждый признак и приближено к самой конструкции ч. 2 ст. 105 УК РФ. Т. о., выделены следующие группы:

1)  обстоятельства, относящиеся к объекту преступления, точнее к личности потерпевшего (п. п. «а», «б», «в», «г» ч. 2 ст. 105 УК РФ);

2)  обстоятельства, относящиеся к объективной стороне ( п. п. «д», «е», «ж»);

3)  обстоятельства, относящиеся к субъективной стороне (п. п. «з», «к», «и», «л», «м»);

4)  обстоятельства, относящиеся к субъекту преступления (п. «и»). В установленной последовательности квалифицирующие признаки и будут раскрыты в работе.

§ 1. Отягчающие обстоятельства, характеризующие объект преступления

А) Убийство двух или более лиц (п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ)

Повышенная общественная опасность убийства двух или более лиц, характеризуется особой тяжестью преступных последствий, т. к. жизни лишаются несколько человек. В уголовно-правовой доктрине на протяжении многих лет оспаривался вопрос относительно этого квалифицирующего признака. Т. к., как в ранее действующих редакциях, так и в ныне действующей, законодателем не уточнялось, что необходимо понимать под убийством двух или более лиц, и как разграничивать от другого состава, предусмотренного п. «н» ч. 2 ст. 105 УК РФ-убийство, совершенное неоднократно. В этой части Пленумом ВС РФ делались неоднократные попытки разрешения этого вопроса. В своем постановлении № 1 от 27.01.1999 г. «О судебной практике по делам об убийстве» Пленум ВС РФ разъяснил, что «по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ следует квалифицировать убийство двух или более лиц, если действия виновного охватывались единым умыслом и были совершены, как правило, одновременно»1. Из этого можно сделать вывод, что по данному признаку можно квалифицировать и разновременные убийства, главное чтобы при этом сохранялось единство умысла.

Изучение судебной практики позволяет сделать вывод, что при единстве умысла необходимо доказать, что у виновного намерение лишить жизни двух или более лиц возникло до начала или в момент совершения действий. Так, Е. был осужден по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Он был признан виновным в совершении преступления при следующих обстоятельствах. Е., А. и С. распивали спиртные напитки. Между ними произошла ссора, в ходе которой Е. ударил А. и С. бутылкой по голове. После этого он взял топор и ударил по голове, шее и другим частям тела потерпевших и убил их2. В данном случае наблюдается единство умысла в момент совершения действий и одновременность их совершения.

Другой пример, который охватывает единство умысла, возникшего до начала действий. Материалами дела установлено, что с целью уклонения от возврата долга Дмитриев поручил Гавловскому убить И., Р. и З., для чего предложил ему подыскать надежного соисполнителя. Выполняя разработанный план убийства, все трое встретились с И. и Р., посадили их в автомашину, там Шестов нанес ножом удар в шею Р., Гавловский извлек из-под одежды заряженный обрез охотничьего ружья. Однако потерпевшие успели выскочить из машины. Тогда Гавловский произвел прицельный выстрел из обреза в убегающего Р., причинив ему сквозное ранение грудной клетки, выстрелил в И., но промахнулся1. Данное преступление помимо других квалифицирующих признаков, также квалифицировано по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Как видно из приведенных выше примеров, для единства умысла, рассматриваемого вида убийства, сохраняется и единство мотива. Однако мотивы могут и не совпадать. Так, к примеру, если совершается убийство двух или более лиц одним преступным действием, например, взрыв гранаты, выстрел из ружья заряженного дробью, то мотивы воплощаются в едином преступном действии, объединенным единством умысла, и содеянное следует квалифицировать дополнительно по п. «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Бородин С. В. допускает, что возможна квалификация убийства по признаку двух и более лиц, если они были убиты одно за другим, т. е. самостоятельными действиями, и по разным мотивам2. Так, к примеру муж убивает жену из ревности, а ее любовника из мести, в данном случае сохраняется единство умысла. По данному вопросу Андреева Л. А. оспаривает позицию Бородина С. В., указывая, что «конечно, мотив является самостоятельным признаком субъективной стороны состава, и единый умысел на убийство может быть и при разных мотивах, но под п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ такая ситуация не подпадает, т. к. речь идет об едином преступлении, и при квалификации по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ при разных мотивах один из них либо игнорируется, либо распространяется и на то убийство, к которому отношения не имеет. И приводит в обоснование своей позиции определение Судебной коллегии Верховного суда РФ по делу Табакова, действия которого переквалифицированы на убийство, совершенное лицом, ранее совершившим умышленное убийство, поскольку убийство двух лиц, не охватывалось единством умысла1. В то же время, Андреева Л. А. противоречит самой себе, утверждая, что убийство двух или более лиц, совершенных с единством умысла признается и в тех случаях, когда умысел на убийство второго (двух) возник сразу же после осуществления первого убийства, т. е. произошло как бы перерастание умысла на убийство одного человека в умысел на убийство другого2. При этом не поясняя, каким образом происходило перерастание и по каким мотивам или целям совершалось другое. Да и в судебной практике таких перерастаний не наблюдается.

Так, Курганским областным судом Белозерцев осужден по п. п. «а», «в», «д», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ за убийство Медведева и Медведевой. Коллегия, изменяя приговор по делу, указала, что неприязненные отношения возникли у Белозерцева с Медведевым, и умысел виновного был направлен на убийство одного конкретного лица-Медведева. После совершения этого убийства, преследуя цель его сокрытия, Белозерцев убил Медведеву, т. е. его действия не охватывались единством умысла на убийство двух лиц, поэтому в этой части они переквалифицированы с п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ на п. «н» ч. 2 ст. 105 УК РФ3.

Вид умысла при двух оконченных убийствах, когда сохраняется и единство умысла, наблюдается прямой умысел на убийство двух и более человек и одновременность, такое сочетание является идеальным для квалификации по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Однако единство умысла при одновременном убийстве может проявляться в разных вариантах. Возможен вариант, когда виновный с прямым умыслом убивает одного и с косвенным других (пример: взрыв гранаты в толпе). Либо у виновного возникает косвенный умысел на двух и более лиц, примером может служить стрельба в толпе из хулиганских побуждений, где виновный не преследовал цели убийства конкретных лиц, но безразлично относился к возможности их смерти либо сознательно допускал наступление данных последствий1. И если при одновременном убийстве такие варианты возможны, то при разновременном убийстве единый умысел на убийство двух или более лиц должен быть только прямым.

Необходимо отметить, что п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ вменяется при оконченном убийстве. Однако в практике имеют место случаи, когда покушаясь на жизнь двух человек, преступник одному причиняет смерть, а второй по независящим от виновного причинам остается жив. Как квалифицировать эти преступления в литературе велись споры. Побегайло

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Убийство с особой жестокостью". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 632

Другие дипломные работы по специальности "Государство и право":

Особенности квалификации оставления в опасности

Смотреть работу >>

Правовое регулирование эвтаназии в России и в зарубежных странах

Смотреть работу >>

Анализ нормы ст. 41 УК РФ об обоснованном риске с точки зрения теоретической обоснованности

Смотреть работу >>

Правовая защита прав и интересов детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей

Смотреть работу >>

Похищение человека: проблемы квалификации

Смотреть работу >>