Дипломная работа на тему "Сущность авторского договора"

ГлавнаяГосударство и право → Сущность авторского договора




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Сущность авторского договора":


СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1. ПОНЯТИЕ АВТОРСКОГО ДОГОВОРА И ЕГО ОБЪЕКТЫ

1.1 История правового регулирования авторского договора

1.2 Понятие объекта правового регулирования авторского договора

ГЛАВА 2. ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ АВТОРСКИХ ДОГОВОРОВ

2.1 Изменение правового регулирование авторского права

2.2 Элементы авторского договора

2.3 Содержание авторского договора

2.4 Основания, порядок и последствия прекращения договора

ГЛАВА 3. ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЕ АВТОРСКИХ ДОГОВОРОВ

3.1 Условия гражданско-правовой ответственности за нарушение авторских прав

3.2 Усиление ответственности за нарушения авторских прав

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Заказать дипломную - rosdiplomnaya.com

Новый банк готовых оригинальных дипломных работ предлагает вам скачать любые проекты по желаемой вами теме. Мастерское выполнение дипломных работ на заказ в Новокузнецке и в других городах России.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы дипломного исследования. В современном хозяйственном обороте все большее значение приобретают вопросы правового регулирования отношений, связанных с интеллектуальной собственностью. Обращение результатов интеллектуальной деятельности и прав на них обладают своими особенностями. Использование прав и их защита на объекты интеллектуальной собственности строится по системе частного права, т. е. производится правообладателем по его усмотрению. Непосредственная защита этих прав осуществляется в судах. Это означает, что правообладатель сам принимает решение об использовании своих прав, а передача прав другим лицам осуществляется на основе договоров, заключаемых на условиях юридического равенства правообладателя и пользователя.

Принятие в качестве Федерального закона и введение в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ) в основном завершает осуществляемую поэтапно, начиная с 1994 г., кодификацию нового гражданского законодательства России.

С принятием части четвертой ГК РФ завершается и начатая в нашей стране еще в конце XIX в. работа по полной консолидации и систематизации в составе Гражданского кодекса всего гражданского законодательства, регулирующего отношения в той области, которую принято называть "сферой интеллектуальной собственности". Доведению этого дела до логического конца препятствовали разные события (войны, революции, распад государства), но его принципиальная важность и практическая целесообразность никогда не вызывали сомнения ни у государственной власти, ни в серьезной отечественной цивилистике.

Степень научной разработанности. Наиболее обстоятельные научные работы данной проблеме посвятили Алехина Л. А., Антимонов Б. С., Бару М. Н., Ваксберг А. И., Воронкова М. А., Гаврилов Э. П., Гордон М. В., Дозорцев В. А. Егорова Н. Е., Еременко В. И., Иванюк О. А., Камышев В. Г., Карпычев М. В., Кириллова М. Я., Клык Н. А., Корчагина Н. П., Маковский А. Л.,Мерзликина Р. А., Перелыгин К. Г., Потапенко В. С., Савельева И. В., Силонов И. О., Трахтенгерц Л. А., Федоскина Н. И., Филина А. В., Чернышева С. А., Чибинев В. М., Юрченко А. К., Яковлев В. Ф. и многие другие.

Объектом исследования являются общественные отношения, складывающиеся в сфере заключения изменения, расторжения и исполнения авторского договора.

Предметом исследования являются, нормы гражданского законодательства в части регулирования авторского договора, а также федеральные законы и периодическая печать в части относящейся к объекту исследования.

Целью данной работы является исследование авторского договора российскому законодательству.

В ходе исследования в работе решаются следующие задачи:

-   рассмотреть историческое развитие авторского договора;

-   определить элементы авторского договора;

-   рассмотреть содержание авторского договора;

-   определить основания, порядок и последствия прекращения договора;

-   расссмотреть отвественность автора и пользователя;

-   сделать выводы по совершенствованию действующего законодательства.

Методы исследования. Проведенное исследование опирается на диалектический метод научного познания явлений окружающей действительности, отражающий взаимосвязь теории и практики. Обоснование положений, выводов и рекомендаций, содержащихся в дипломной работе, осуществлено путем комплексного применения следующих методов социально-правового исследования: историко-правового и логико-юридического.

По структуре работа состоит из введения, трех глав, заключения и библиографического списка.

ГЛАВА 1. ПОНЯТИЕ АВТОРСКОГО ДОГОВОРА И ЕГО ОБЪЕКТЫ   1.1 История правового регулирования авторского договора

Переход России к рыночной экономике и частной собственности потребовал реформирования правовой базы тех общественных отношений, которые связаны с охраной и использованием результатов интеллектуальной деятельности. Прежнее законодательство, относящееся к рассматриваемой области, характеризовалось рядом негативных моментов.

Прежде всего, в Советском Союзе отсутствовали специальные законы об охране интеллектуальной собственности, и правовое регулирование отношений в рассматриваемой сфере обеспечивалось в основном подзаконными актами. Исключение составляли нормы авторского права, которые с середины 60-х гг. были сосредоточены в особом разделе Гражданского кодекса РСФСР 1964 г. Ранее законодательством закреплялся весьма низкий уровень охраны прав как непосредственных создателей творческих достижений, так и тех лиц, которые приобретали права на их использование. Так, срок охраны авторских прав на произведения науки, литературы и искусства составлял всего 25 лет после смерти автора (до 1973 г. - 15 лет); права исполнителей и иных обладателей смежных прав законом вообще не охранялись.

Существенной чертой законодательства в данной сфере было чрезмерное вмешательство государства во взаимоотношения создателей творческих достижений и их пользователей. Так, ранее в авторском праве существовали типовые авторские договоры, которые имели для сторон нормативный характер, и была строгая регламентация государством ставок авторского вознаграждения.

Реформа законодательства, посвященная охране интеллектуальной собственности, началась в период существования СССР. С принятием в 1990 г. Закона РСФСР "О собственности в РСФСР" впервые нематериальные результаты творческого труда были приравнены по своему правовому режиму к материальным ценностям и были названы "объекты интеллектуальной собственности". В 1991 г. были приняты Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик, имевшие в своем составе разделы, посвященные авторскому праву, а в 1993 г. были приняты Закон РФ "Об авторском праве и смежных правах", который затем действовал в редакции 1995 г. и ряд других нормативных актов[1].

Окончательно термин "интеллектуальная собственность" в российском законодательстве был закреплен новой Конституцией РФ от 12 декабря 1993 г. Хотя ст. 44 Конституции РФ, посвященная свободе литературного, художественного, научного, технического и других видов творчества, и не раскрывает содержания данного понятия, но подчеркивает, что интеллектуальная собственность охраняется законом.

В настоящее время, когда рынок охватывает достаточно разнообразные сферы отношений, важную роль в регулировании этих отношений играют договоры на создание и использование объектов интеллектуальной собственности[2].

Договоры в сфере интеллектуальной деятельности являются сравнительно новыми в системе договорных обязательств. В настоящее время как международные акты, так и действующее российское законодательство содержат ограниченное число норм, регулирующих отношения, связанные с договорами в сфере использования результатов интеллектуальной деятельности, несмотря на то что виды и формы договорных отношений в рассматриваемой области достаточно многообразны.

Проблемы, связанные с практикой заключения и исполнения договоров, а также их систематизацией, делают актуальными анализ договоров на результаты творческой деятельности.

Первые законы, регулирующие авторские отношения, были приняты в России лишь во второй четверти XIX в. Столь позднее появление авторского права в нашей стране имело объективные основания: особенности общественно-политического устройства России и своеобразие ее исторического развития.

Книгоиздательское дело в России до конца XVIII в. считалось монополией государства. Первое разрешение на открытие частной типографии было выдано в 1771 г. одновременно с введением цензуры на иностранную литературу. Общее законодательное разрешение на устройство частных типографий во всех городах империи было дано лишь Указом в 1783 г., который в 1796 г. был отменен. Хотя в 1801 г. новый император Александр I вновь разрешает открытие частных типографий, но доминирующее положение государства в сфере издательского дела сохраняется до середины XIX в. Можно сделать вывод, что в условиях отсутствия конкуренции между издателями в России не было главных объективных предпосылок для возникновения авторского права.

Сначала отношения авторов с издателями вообще не были урегулированы правом. Привилегии на издание произведений были не у автора, а у издателей (казенные учреждения, научные общества и иные юридические лица публичного характера).

Важной особенностью авторского права России была тесная связь с цензурным законодательством. Первоначально, выдавая издателям разрешение на печатание книг, цензура совершенно не интересовалась тем, есть ли соответствующие права на произведения. Но были случаи явного мошенничества со стороны отдельных издателей, в частности сознательное введение публики в заблуждение относительно авторов распространяемых книг. В связи с этим в 1816 г. Министерством народного просвещения было издано распоряжение о том, чтобы при представлении рукописей на цензуру к ним прилагались доказательства прав издателя на подачу рукописи к напечатанию. Таким образом, с появлением указанного распоряжения вопрос о правах издателя впервые ставился в зависимость от авторского права создателя произведения.

Первый Закон об авторском праве в России был принят в 1828 г. в новом "Цензурном уставе", который содержал специальную главу с названием "О сочинителях и издателях книг". Указанная глава, состоявшая всего из пяти статей, дополнялась "Положением о правах сочинителей", которое служило приложением к "Цензурному уставу". По этому положению, касавшемуся лишь литературных произведений, сочинитель или переводчик книги имел исключительное право пользоваться всю жизнь своим изданием и распорядиться (продать) по своему усмотрению как "имуществом благоприобретенным" (§ 1 Положения). Срок авторского права был установлен в течение жизни автора и 25 лет после его смерти, после чего произведение "становилось собственностью публики" (§ 137 Цензурного устава). Защита авторского права ставилась в зависимость от соблюдения цензурных правил, поскольку напечатавший книгу без соблюдения правил "Цензурного устава" лишался всех прав на нее (§ 17 Положения).

В 1830 г. было утверждено новое "Положение о правах сочинителей, переводчиков и издателей", которое значительно дополнило правила 1828 г., решив вопросы об охране статей в журналах, частных писем, хрестоматий и т. д. Были признаны права сочинителей, которые приравнивались к правам собственности, и срок охраны произведения после смерти автора был продлен до 35 лет.

В 1845 и 1848 гг. было признано право собственности на музыкальные и художественные произведения. В 1875 г. срок защиты авторского права был увеличен до 50 лет. В 1877 г. правила об авторском праве были перенесены из "Цензурного устава" в гражданские законы.

В 1911 г. был принят Закон, который назывался "Положение об авторском праве". В нем раскрывались основные понятия: "круг охраняемых объектов", "срок действия авторского права", "вопросы правопреемства", "возможные нарушения авторских прав", "способы защиты" и т. п., а также отдельные главы, посвященные авторским правам на литературные, музыкальные, художественные, фотографические произведения.

Первым советским законом в этой области был Декрет ЦИК от 29 декабря 1917 г. "О государственном издательстве". Декрет закрепил право объявлять государственную монополию сроком не более чем на пять лет на сочинения, подлежащие изданию.

В 1918 г. был издан Декрет СНК "О признании научных, литературных, музыкальных и художественных произведений государственным достоянием". Он предоставлял возможность признавать достоянием РСФСР уже любые произведения - опубликованные и неопубликованные, произведения умерших и живых авторов, произведения литературные, музыкальные, научные и т. д. За использование произведений, объявленных достоянием государства, пользователи обязывались выплачивать авторам гонорар по установленным ставкам. Были объявлены достоянием государства произведения 47 писателей и 17 композиторов. За авторами произведений, не объявленных достоянием государства, сохранялись все права по распоряжению ими.

10 октября 1919 г. принят Декрет "О прекращении силы договоров на приобретение в полную собственность произведений литературы и искусства", который объявил недействительными все договоры издательств с авторами, по которым произведения перешли в полную собственность издательств. Было закреплено, что издательства могут приобретать у авторов только право на издание произведения на ограниченный издательским договором срок.

Следующий этап развития российского авторского права связан с действием "Основ авторского права" 1925 и 1928 гг., а также принятого в их развитие Закона РСФСР от 8 октября 1928 г. "Об авторском праве". Указанные акты закрепляли право принудительного выкупа авторского права на произведение по решению Правительства СССР или союзной республики. За всеми авторами признавалось исключительное право на созданные ими произведения, которое имело силу в течение 25 лет с момента первого издания или первого публичного исполнения произведения, а с 1928 г. стало в отношении большинства произведений пожизненным правом автора. Предусматривался и переход авторских прав к наследникам на 15 лет после смерти автора. Использование произведений допускалось на основе договоров с авторами, условия которых регулировались законом.

Таким образом, "Основы авторского права" и Закон РСФСР "Об авторском праве" отвечали духу своего времени.

В начале 60-х гг. в ходе кодификации законодательства было включено законодательство об авторском праве в качестве самостоятельного раздела в Основы гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик и в гражданские кодексы союзных республик. В 1973 г., когда Советский Союз стал участником Всемирной (Женевской) Конвенции об авторском праве 1952 г., в советском законодательстве было впервые закреплено право автора на перевод произведения, до 25 лет возрос срок действия авторского права после смерти автора, расширен круг субъектов авторского права и т. д. А в 1991 г. был включен раздел "Авторское право" в Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик.

Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г. исключили свободное использование произведений в кино, на радио и телевидении, а также публичное исполнение опубликованных произведений без согласия их авторов, расширили круг охраняемых произведений, срок действия авторского права после смерти автора продлили до 50 лет.

Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 г. должны были вступить в действие с 1 января 1992 г., однако в связи с распадом СССР этого не произошло и Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик вступили в действие позже. А 3 августа 1993 г. вступил в действие Федеральный закон от 9 июля 1993 г. "Об авторском праве и смежных правах".

В литературе гражданско-правовой договор рассматривается как взаимное соглашение сторон, направленное на возникновение, изменение или прекращение правоотношений. Хотя в литературе встречаются немного измененные определения. Так, М. Н. Бару считает, что договор представляет собой волевой акт, основанный на взаимном соглашении сторон, направленный на возникновение, изменение или прекращение юридических отношений[3].

Понятие авторского договора начало формироваться в юридической литературе 30 - 40-х гг. Это был издательский договор, т. е. один из видов авторских договоров. Его определение было дано в Законе "Об авторском праве" 1928 г. В нем издательский договор трактовался как соглашение, "в силу которого автор уступает на определенный срок исключительное право на издание произведения, облеченного в объективную форму, а издатель обязывается издать и принять все зависящие от него меры к распространению этого произведения"[4].

В настоящее время в области авторского права сложились две основные концепции отчуждения таких прав. Первая - теория "разрешения" - характерна для континентальных стран, другая - теория "уступки" - господствует в англосаксонской системе. Для англосаксонской системы права характерно то, что авторские права - это движимое имущество и может быть переуступлено полностью или частично третьим лицам, т. е. правопреемник становится обладателем авторских прав. А для континентальной системы права - права не могут передаваться полностью или частично третьему лицу. Они могут только предоставляться путем специального разрешения на использование произведения. Российское законодательство в большей степени привержено континентальной системе права.

Б. С. Антимонов критиковал концепцию "уступки", так как у автора исключительный характер прав, который состоит в их неотчуждаемости от личности автора в течение всей его жизни и срока, установленного законом[5].

В 50-е гг. в СССР возникла теория "разрешения". А. И. Ваксберг считал, что по договору автор разрешает опубликование произведения[6]. Издательства могут осуществлять издание и распространение произведения только с разрешения автора, которое выражено в форме издательского договора, т. е. соглашения об использовании произведения.

Однако нельзя исключать полностью и возможность передачи имущественных прав и некоторых личных неимущественных прав, включая право давать разрешение на использование произведения. Подобные отношения могут быть урегулированы с помощью договора доверительного управления исключительными правами (ст. 1013 ГК РФ) или договором о передаче права на уступку исключительных прав.

Так, автор, создавая произведение, может передать право на обнародование произведения с последующим разрешением определения порядка его использования. В этом случае будет иметь место переуступка исключительных прав на использование произведения.

После кодификации гражданского законодательства в 1964 г. утвердилось единое понятие авторского договора. В ст. 503 ГК РСФСР давалось определение авторскому договору: "По авторскому договору автор передает или обязуется создать и в установленный договором срок передать свое произведение организации для использования обусловленным по договору способом, а организация обязуется осуществить или начать это использование в установленный договором срок, а также уплатить автору вознаграждение...". К разновидностям авторского договора, перечисленным в ст. 504 ГК РСФСР 1964 г., были отнесены: сценарный договор, постановочный, издательский и др.

Значительные изменения были внесены в ст. 503 ГК РСФСР 1964 г. Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 1 марта 1974 г.[7]. Там не было единого определения авторского договора, законодатель выделил два типа авторских договоров: авторский договор о передаче произведения для использования и авторский лицензионный договор.

За первым типом авторского договора сохранялось определение, которое охватывало все виды авторских договоров, все они рассматривались как договоры о передаче произведения для использования. Авторский лицензионный договор - это такой договор, по которому автор или его правопреемник предоставляют организации право использовать произведение, в том числе путем перевода на другой язык или переделки, в обусловленных договором пределах и на определенный договором срок, а организация обязывалась уплатить вознаграждение за предоставление этого права.

Выделение типов договоров говорило о наличии между ними определенной разницы. Так И. В. Савельева усматривала ее в том, что по договору о передаче произведения для использования оно должно было воспроизводиться в том виде, в каком создано автором, а по авторскому лицензионному договору использование произведения допустимо и в измененной форме[8].

В Основах гражданского законодательства 1991 г. авторский договор был определен как договор, по которому автор обязан создать в соответствии с договором и передать заказанное произведение или передать готовое произведение для использования, а пользователь обязан использовать или начать использование произведения предусмотренным договором способом в обусловленном им объеме и в определенный срок и уплатить автору установленное договором вознаграждение (ст. 139). В настоящее время в в части четвертой ГК РФ отсутствует определение авторского договора. Однако анализ норм этого Закона позволяет сформулировать следующее определение: авторский договор - это договор, по которому правообладатель передает или обязуется передать приобретателю свои права на использование произведения в пределах и на условиях, согласованных сторонами.

Четвертая часть ГК РФ (ст. 1225 - 1551 гл. 69 - 77)[9], как сказано выше, основана на концепции полной кодификации действующего гражданского законодательства об интеллектуальной собственности. В основе этой концепции лежит оценка участия объектов интеллектуальной собственности в гражданском обороте, как вполне сопоставимого по значению и стоимости с участием в гражданском обороте материальных ценностей.

1.2 Понятие объекта правового регулирования авторского договора

Результаты творчества очень разнообразны и отличаются по способу (форме) выражения мыслей и чувств автора, по качеству и количеству вложенного труда.

Очевидно, что талантливость и самобытность автора показывают не объем произведения и количество потраченного на его создание времени. И не количество страниц определяет успех произведения у публики. Так, если на создание большого литературного произведения могут уйти годы, то на какой-нибудь рисунок хватит и часа. Между тем озорной, спешный рисунок одного автора может оказаться более востребованным у публики, чем большой, но бездарный роман другого. И конечно, первый заслуживает не меньшей защиты, чем второй.

При всем этом авторское право не может и не должно требовать оценки художественных, эстетических и иных достоинств произведения для решения вопроса об охране его авторским правом (п. 1 ст. 1259 ГК РФ), потому что иное привело бы к тому, что представления одних людей о прекрасном и выразительном предопределяли бы наличие или отсутствие охраны объекта на территории всей страны.

Но все-таки авторское право призвано охранять именно результаты творчества с тем, чтобы личный успех создателя нематериального блага, включая имущественный успех, мог определяться успехом у публики того, что он сказал (выразил) обществу и, главное, каким именно образом, насколько ярко и эстетично.

Авторское право не имеет целью охранять результаты работы, не требующей умственных затрат, - это составляет предмет вещного права и обязательств по выполнению подрядных работ. Также авторское право не призвано охранять технические решения задач прикладного характера, они охраняются патентным правом (п. 5 ст. 1259 ГК РФ). Во всех этих результатах человеческой деятельности хотя и можно во многих случаях увидеть руку и мысль конкретного создателя, но ярко не проявляются свойственные именно ему образ мыслей, эмоции, язык, которые заставляют и нас испытывать интерес и переживания, размышлять по поводу затронутой темы.

Поэтому необходимо отличать результаты творчества, которые доставляют нам эстетическое удовлетворение, дают почву для эмоций, переживаний, размышлений и несут отпечаток личности их создателя, от результатов технической работы и результатов технического творчества.

Еще известный русский исследователь патентного права А. А. Пиленко так рассуждал о возможностях искать признаки творчества в том или ином результате умственной работы: "Было бы, конечно, наивным искать объективной мерки для понятия творчества. В каждое данное время и в каждом данном обществе существует установившееся словоупотребление: удачное решение известных (этических, социальных, эстетических и т. д.) проблем предполагается требующим квалифицированной деятельности, творчества. Восходящая линия проблем рассекается произвольно и изменчиво на две части: выше - творчество, ниже - рассудок, логика (или обычное техническое мастерство, навык). И важным является при этом следующее обстоятельство: так как каждая проблема отличается от общих соседних, по нашему предположению, только бесконечно малой разницей в трудности, то и наименее трудная из творческих проблем будет отличаться от высшей нетворческой лишь бесконечно малой разницей"[10].

Г. Ф. Шершеневич также отмечал, что сила духовного творчества может быть различной в разного рода сочинениях: "Поднимаясь на высшую степень в философском трактате или поэме, оно спускается ниже в гимназических учебниках, составленных компилятивно по ученым трудам, оно может дойти до низшей степени изготовления кухонных рецептов в поваренной книге"[11].

Таким образом, русская юридическая наука отказывалась указать признаки наличия творчества в процессе создания произведения и установить какую-либо степень новизны и оригинальности, необходимую для признания произведения объектом авторского права. Тем не менее признавалось, что творчество по созданию объекта авторского права - это требующая психических сил духовная деятельность, отражающая образ мыслей автора.

Такое свойство, как оригинальность, было найдено русскими юристами, однако оригинальность произведения рассматривалась как отражение в произведении самого процесса творческой деятельности[12].

В то время как российская цивилистика пыталась выработать общие представления по этому вопросу и дать тем самым инструменты в руки судей и практикующих юристов, английские и американские судьи при осуществлении правосудия по конкретным делам сами выражали свои убеждения о том, какими свойствами должно обладать произведение творчества. И их убеждения приобретали юридическую силу[13].

Российские суды в своих решениях не излагали соображения о том, когда и по каким признакам следует констатировать оригинальность, в чем суть этого свойства. Из формулировок было ясно только то, что оригинальность и творчество рассматривались как взаимосвязанные понятия. Но какова связь между ними, не указывалось.

Это и стало предпосылкой для возникновения в доктрине спорной точки зрения о смысле понятия "оригинальность". Ведь если суды не могут выработать для себя инструментария по актуальному, по их же собственному признанию, вопросу, то его вырабатывает доктрина. А далее может случиться так, что выработанную доктриной позицию может принять в качестве правильной высшая судебная инстанция. Особенно велика вероятность этого в том случае, если данная позиция осталась единственной и не встретила возражений, не вызвала к жизни альтернативный взгляд[14].

Автором точки зрения об оригинальности произведения, которую мы имеем в виду, стал профессор Э. П. Гаврилов и раскрыл ее в своих комментариях к Закону РФ "Об авторском праве и смежных правах"[15]. В дальнейшем она получила распространение и в работах других исследователей, причем иногда совершенно немотивированно[16]. Суть ее состоит в следующих соображениях.

Творчество представляет собой познание нового и, следовательно, приводит к новому результату. Авторское право охраняет лишь те творческие результаты, которые являются новыми не только для самого автора, но и для остальных лиц (объективно новые). Более того, охраняются не просто объективно новые результаты, а те, которые не могут быть получены при параллельном творчестве, уникальны, неповторимы в принципе. Последний ключевой вывод вытекает из того, что иное потребовало бы признания всех параллельных создателей соавторами либо фиксации приоритета, чтобы предоставлять права только первому, а таких механизмов закон не содержит.

Нетрудно отметить, что такая концепция не соответствует освещенным выше взглядам русских и английских юристов. В ней присутствует попытка не определить, по каким признакам можно устанавливать творчество в работе по созданию произведения, а ввести объективный, для всех случаев и споров подходящий и якобы вытекающий из законодательства признак объекта авторского права - его абсолютная неповторимость при параллельном творчестве. И признак этот выводится из механизма регулирования отношений по поводу произведений. Во-первых, из концептуального для авторского права правила возникновения охраны - с момента создания, без выполнения формальностей. А во-вторых, из представлений о соавторстве как о результате сознательной и совместной работы по созданию произведения. В общем, исходя из того, что авторское право якобы не решает проблему появления двух одинаковых объектов, случайно повторенных независимыми авторами.

Например, если взглянуть на фундаментальную по сегодняшним меркам работу А. П. Сергеева "Право интеллектуальной собственности в Российской Федерации"[17], то в ней, к сожалению, обнаруживается весьма неясный взгляд на обсуждаемую проблему: "В литературе справедливо отмечается, что для авторского права важен не столько творческий характер деятельности, сколько аналогичный признак результата, хотя, видимо, следует исходить из того, что только творческая деятельность может привести к творческому результату. Показателем творческого характера произведения, по мнению большинства российских ученых, является его новизна. Новизна в данном случае рассматривается как синоним оригинальности"[18].

Но не юридические приемы определяют то, какой объект будет охраняться. Напротив, сам объект и интерес, об охране которого позаботился законодатель, предопределяют юридические приемы и механизмы охраны. В этом смысле, как нам кажется, в соображениях Гаврилова переставлены причина и следствие.

Случаи появления одинаковых результатов творчества двух независимых авторов редки. Такие объекты имеют незначительную ценность. Мы полагаем поэтому, что охрана таких произведений среди прочих объектов авторского права просто не могла стать основанием для того, чтобы осложнить формальностями возникновение прав в отношении большинства произведений. Да, для этой незначительной части объектов отсутствие формальностей создает правовую неопределенность, заключающуюся в сомнении, а не стал ли я вторым в своем несложном и небольшом творческом результате (относительно сложного и большого сомнения невозможны) и не появится ли этот первый автор. Но ввести обязательную регистрацию для одних результатов творчества и освободить от нее другие в зависимости от того, какие из них уникальны, а какие нет, очевидно, невозможно[19].

Вообще, допущение правовой неопределенности и условий для возникновения спорных ситуаций ради освобождения от формальных процедур, что представляется для каких-то прав большей ценностью, не является чем-то необычным для законодательства[20]. Например, нет предварительного установления новизны фирменных наименований и полезных моделей. Да, фиксация времени все-таки присутствует. Но по крайней мере мы видим принципиальное для нас явление: отказ от некоторых формальностей с неизбежным допущением правовой неопределенности.

В связи с этим вывод о том, что отсутствие обязательной фиксации приоритета у объектов авторского права может означать только охрану неповторимых произведений, не представляется очевидным и обоснованным. Мы просто имеем дело с допущением неопределенности в отношении незначительной части охраняемых объектов ради исключения формальностей для подавляющего их большинства.

В сфере промышленного дизайна, напротив, большинство изделий разрабатываются с использованием устоявшихся взглядов на внешний вид товаров, на основе стандартов производства и в рамках некоторого популярного стиля, иногда достаточно простого. Следствием этого становится повышенный риск повторения существенных черт ранее созданных результатов творчества по созданию внешнего вида изделий. Исходя в том числе из этого (есть и другие соображения о необходимости охранять промышленные образцы патентами), законодатель решил предоставить возможность фиксации приоритета в отношении таких объектов и оформления прав на них. Но ведь не может же это означать, что уникальные промышленные образцы не могут быть запатентованы.

В самом деле невозможно придавать такое значение формальным процедурам, предшествующим возникновению охраны, чтобы только лишь через них приходить к выводам о характеристиках объекта прав. Это может привести к неверным выводам и является переоценкой роли законодателя.

Вот и в данном вопросе сказать, что авторское право охраняет только неповторимые объекты, потому что не содержит механизма фиксации приоритета, - это равносильно утверждению того, что Патентный закон РФ охраняет только повторимые при параллельном творчестве, неуникальные промышленные образцы, потому что при оформлении патента в отношении их фиксируется приоритет.

Вообще, обращение внимания на соседний институт интеллектуальной собственности является весьма полезным при анализе другого. К сожалению, многие исследователи недооценивают сходство институтов авторского права и патентного и считают возможным изучать только один из них, без оглядки на другой. Это неверно, потому что сама история их возникновения и охраняемые отношения, безусловно, схожи.

Таким образом, и в общих представлениях о творчестве, в словарных определениях этого слова нет предпосылок для выводов об уровне новизны, требуемой для объекта авторского права.

Так, известно Постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа № А44-4933/08 от 29 июля 2008 г., в котором суд выяснял, охраняется ли авторским правом название "33 коровы". Соглашаясь с доводами экспертизы, проведенной в отношении этого названия, и с позицией суда общей юрисдикции, который ранее уже разбирал этот вопрос по другому делу, окружной арбитражный суд в своем Постановлении отметил следующее: "Суд указал, что согласно экспертному заключению сочетание "33" и "коровы" общеупотребительно, их соединение в единое словосочетание не является обособленным литературно-художественным образом, самобытным наименованием, специфически присущим индивидуальному творчеству какого-либо одного определенного автора. В тесте песни Олева Н. М. сочетание слов "тридцать три коровы" употреблено в привычных для русского языка значениях без привнесения в него оригинального содержания или формы. Изолированное от контекста словосочетание "33 коровы" (в т. ч. в качестве названия) детерминировано стереотипами народного творчества, построено на модели фольклора и не содержит признаков, отражающих творческую самобытность речи какого-либо одного индивида или дифференцированные признаки языка литературного произведения, отличающие одного автора от другого"[21].

Как видно, в основу выводов лег анализ того, можно ли считать творчеством создание такого названия, а не уровень его новизны.

Обращаясь к психологии творчества, мы должны констатировать, что творчество представляет собой психическую деятельность по генерированию мыслей и идей в процессе чувственных переживаний или логических рассуждений, а также по поиску внешней формы их выражения. При этом творчеству присущ волевой момент, поскольку всегда имеется цель достичь некоторого результата и выразить его вовне человека.

Отсюда и вытекает значение слова "творчество", которое обычно приводится в словарях и было практически процитировано Э. П.Гавриловым - создание новых по замыслу ценностей. Нужно только иметь в виду, что новых для самого творца, ибо умственная деятельность двух неодновременных, но не знавших друг о друге создателей одинакового результата ничем не отличается и тоже может являться творчеством. Вспомним опять же техническое творчество по созданию изобретений.

Обращаясь к творчеству по созданию произведений науки, литературы и искусства, мы должны отметить следующее.

Авторское право охраняет не то, что сказал, сообщил обществу автор, а как он это выразил, какими словами, штрихами, звуками и т. д. Говоря общепринятыми словами, авторское право охраняет форму выражения мыслей и чувств автора. Но такой объект охраны был определен вовсе не юристами и не исходя из значения слова "творчество", а в ходе исторического развития авторского права, обусловленного представлениями общества о том, что именно форму следует защитить от копирования, а не содержание.

Защитив форму, авторское право просто откликнулось на правосознание общества - санкционировало охрану не тех элементов произведения, которые появились в результате использования автором каких-то знаний, тем, идей и т. д., а как раз тех, которые появляются как результат его собственных эмоций, мироощущений, впечатлений, переживаний. То есть тех элементов, где обычно по естественным причинам проявляется личность автора во всей ее уникальности, и это проявление оказывается неизбежным следствием его работы по выражению своих мыслей.

В связи с этим подавляющее большинство произведений творчества, как мы уже отмечали выше, действительно является уникальным. И конечно, именно такие объемные и потребовавшие большой работы произведения в первую очередь имелись в виду всеми теми многочисленными группами людей, кто боролся за возникновение авторского права.

Здесь нельзя не вспомнить одну из теорий происхождения авторского и патентного права - теорию личности, или персональную теорию, согласно которой результаты творчества являются продолжением личности, и потому права на них заслуживают такого же признания, как и личные права. Неразрешенное использование является вторжением в личную сферу и потому должно быть запрещено.

Однако гражданское право неуклонно развивалось и развивается сейчас в сторону все более всесторонней защиты личности. С таким путем были бы совершенно несовместимы попытки измерить количество творчества и степень его выраженности в произведении.

Это движение поддерживают и такие принятые обществом исходные принципы, как "то, что достойно воспроизведения, следует считать достойным охраны" и "никто не может пользоваться результатами чужого труда без предоставления взамен эквивалента". Эти принципы небезразличны и для права.

Перечень объектов авторских прав постоянно расширяется, и вот мы уже видим среди них такие объекты, как чертежи и фотографии, планы и схемы. И легко представить чертежи не столь сложной фигуры, планы помещения, фотографии одного и того же объекта, которые созданы разными лицами независимо друг от друга и которые при этом если и будут отличаться, то такие отличия будут почти незаметны, будут иметь чисто технический характер. Форма же выражения стараний, навыков и мыслей автора будет одинакова. И при этом она может быть результатом творчества.

Представим себе более маловероятную, но вполне возможную ситуацию, когда финалистам конкурса по черчению, двум профессионалам своего дела, дают задание начертить весьма сложную фигуру. И они выполняют свою работу безупречно настолько, что их чертежи, не принимая во внимание заметные только криминалисту отличия, оказываются одинаковыми, неразличимыми. Сторонники концепции неповторимости должны будут признать, что ни один из этих чертежей не охраняется авторским правом. С этим выводом мы примириться не можем.

Мы видим также и случаи в судебной практике (по крайней мере, в английской и американской), когда охрана была предоставлена такому произведению творчества, во внешних признаках которого оригинальность не проявилась, а творчество было найдено только в самой работе (см. приведенное выше дело о записи публичной речи)[22].

Вы видим судебные решения, в которых для определения оригинальности и творческого характера объекта оценивалась именно работа по его созданию, а не вероятность независимого повторения.

Вспомним общепризнанные объекты авторского права, неповторимость которых признать практически невозможно. Например, по репродукции известнейшей и ценной картины К. Малевича "Черный квадрат" трудно обнаружить творческий характер этой картины. Однако прежде, чем прийти к суждению о наличии творчества, мы должны были бы рассмотреть оригинал, приемы наложения краски, узнать о подготовительной работе, послушать самого художника и только потом определить, была ли его работа только проявлением навыка или в ней нашлось место эмоциям и мыслям автора, а также присущим только ему художественным приемам. А если нашлось, то внешняя простота не может быть основанием для отказа в авторско-правовой охране.

В законодательстве мы также не видим никаких объективных критериев, которые бы могли использоваться для нахождения творчества в результате работы, а также не усматриваем никакого разумного основания для общего ответа на данный вопрос. Аргументы на этот счет, высказанные сторонниками теории неповторимости, якобы вытекающие из понятия творчества и из Закона, мы вынуждены были отвергнуть.

И потому считаем, что любой результат творчества должен быть охраняем авторским правом. Вне зависимости от того, проявились ли признаки творчества в нем самом, в результате чего он стал уникальным, неповторимым, или мы имеем дело с тем редким случаем, когда в работе по его созданию автор хотя и проявил свой образ мыслей, свои неповторимые навыки и умения, но сам результат как таковой их не отразил.

На основании вышесказанного мы придерживаемся того мнения, что в каждом конкретном случае оригинальность следует искать не в самом объекте авторского права, а в проделанной при его создании работе.

Если оригинальность и можно рассматривать как признак самого объекта, то следует видеть в нем лишь следствие творческой деятельности. Причем она может и не проявиться во внешних характеристиках объекта, но все равно будет присуща ему в каждом случае, когда работа была творческой: когда автор выражал свою личность, присущие ему качества, навыки и умения.

Иными словами, мы придерживаемся того взгляда, что если два одинаковых объекта созданы разными лицами независимо друг от друга и тем не менее работа по их созданию все-таки являлась творчеством, то оба эти объекта следует считать оригинальными.

Действительно, следует отметить, что в современном законодательстве наметилась тенденция, согласно которой исключительные права на один и тот же результат творчества могут принадлежать разным лицам. Сначала такую ситуацию допустил Патентный закон РФ при столкновении евразийского и российского патентов (см. ст. 37.2). Затем при принятии IV части ГК РФ законодатель допустил такую ситуацию относительно топологий интегральных микросхем (см. п. 3 ст. 1454 ГК РФ). Также законодатель говорит о возможности наличия исключительных прав у разных лиц в отношении коллективного товарного знака, наименования места происхождения товаров и секрета производства (см. п. 4 ст. 1229 ГК РФ).

Данная тенденция весьма любопытна и наверняка еще будет предметом научного исследования. Пока же мы отметим, что она не лишена внутренних противоречий и создает впечатление об изменении представления об исключительном праве как о некоторой монополии одного лица относительно использования нематериального объекта.

Мы склонны придерживаться того традиционного взгляда, что об охране путем предоставления исключительного права можно говорить только тогда, когда это право предоставлено лишь одному, и только в этом случае это право можно называть исключительным. В связи с этим охрану наименований мест происхождения товаров вряд ли можно было рассматривать как предоставление исключительного права на использование. Их охрана обеспечивается несколько иным режимом. Субъектом же исключительного права на коллективный знак, по нашему представлению, является объединение, а не каждый из его членов. Охрана секретов производства фактически обеспечивает невмешательство во внутренние дела, запрещает шпионаж и направлена на запрещение несанкционированного раскрытия сведений. Ни о какой юридической монополии на эти сведения говорить не приходится. Монополия обеспечивается только самим фактом неизвестности информации третьим лицам.

А вот охрана одинаковой топологии интегральной микросхемы и изобретения за разными лицами - новые и спорные явления в законодательстве, которые вошли в противоречие с традиционными представлениями о сути исключительного права[23].

В авторском праве мы не склонны отвергать эту суть и, исходя из монопольного характера любого исключительного права, считаем, что только первое созданное произведение творчества, которое в силу своей внешней относительной простоты оказалось повторенным, охраняется авторским правом. Такого же мнения придерживался и А. А. Пиленко[24].

В ответ на возможные упреки в несправедливости этого вывода отметим, что такое явление возможно только в тех случаях, когда при создании произведения автор хотя и проявил свою личность, но усилия при этом были не столь значительными, вследствие чего объект и оказался повторенным при параллельном творчестве. Да и случаи такие, как уже отмечалось, весьма редки. Поэтому несправедливости оказывается нисколько не больше, чем в сфере технического творчества, где патент выдают только первому заявителю.

Что касается вопроса о первенстве во времени, если он возникнет между двумя независимыми авторами, то его можно решать исходя из имеющихся доказательств. И вряд ли можно говорить о том, что этот вопрос сложнее, чем все остальные вопросы факта, которые часто возникают в делах о нарушении исключительных прав.

Во всяком случае, следует признать, что утверждение о неспособности авторского права охранять одинаковый объект за разными лицами необходимо считать опровергнутым. Либо новым взглядом законодателя на суть исключительного права, посчитавшего возможным обладание им разными лицами, либо традиционными представлением о том, что оно принадлежит только первому, а первенство можно установить по конкретным фактам.

ГЛАВА 2. ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ АВТОРСКИХ ДОГОВОРОВ   2.1 Изменение правового регулирование авторского права

Принятая четвертая часть ГК РФ "Права на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации" (Федеральный закон от 18.12.2006 г. № 230-ФЗ) и Вводный закон к ней (Федеральный закон от 18.12.2006 г. № 231-ФЗ[25]) вызывали активные дискуссии между специалистами. И сегодня важно перейти от дискуссий к осмыслению проведенной кодификации, определению путей использования данного закона и правильности его применения и, возможно, как можно более быстрому внесению изменений.

Ряд предусмотренных в четвертой части ГК РФ нововведений может оказаться весьма полезным для авторов, иных правообладателей и других заинтересованных лиц - участников российского рынка авторских прав. Однако приходится констатировать, что многие нововведения, предусмотренные ГК РФ, оказались все же неотработанными, сырыми, не подкрепленными практикой.

Основные законодательные нововведения в сфере авторских и смежных прав, как представляется, могут быть условно объединены в следующие группы:

1) изменение правового регулирования договорных отношений в сфере авторского права;

2) существенная модификация положений о коллективном управлении авторскими и смежными правами;

3) совершенствование правовой охраны ряда новых видов объектов авторских прав и введение правовой охраны новых объектов смежных прав;

4) усиление ответственности за нарушения авторских и смежных прав;

5) введение ряда новых положений, соблюдение которых на практике может оказаться весьма проблематичным.

К числу важнейших нововведений относится, в частности, распространение на сферу авторского права возможности заключения договора о полном отчуждении всех принадлежащих авторам исключительных прав (ст. ст. 1234 и 1285 ГК РФ).

До сих пор законодательство требовало указывать в авторском договоре конкретные виды прав, способы использования, сроки, территорию, возможность дальнейшей передачи прав и т. д. Если из договора прямо не следовало, что переданы исключительные права, то предполагалось, что автор предоставил пользователю возможность использования его прав только на неисключительной основе.

Теперь все эти требования сохранены лишь для так называемых лицензионных договоров (ст. 1235 ГК РФ), которые приходят на смену ставшим уже привычными авторским договорами о предоставлении прав на исключительной или неисключительной основе. Подобная новая правовая регламентация договорных отношений, как представляется, способна, особенно на первоначальном этапе, привести к возникновению сложностей в отношениях авторов и издателей, разрушить возникшую судебную практику.

Согласно п. 1 ст. 1235 ГК по лицензионному договору происходит предоставление лицензиаром лицензиату права использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации в предусмотренных договором пределах. Важно подчеркнуть, что по данному договору лицензиар не обязан предоставить лицензиату возможность использовать интеллектуальный продукт в полном объеме, - возможно предоставление права использования (а) лишь конкретным способом (только издавать книгу), (б) на часть срока действия исключительного права (издавать книгу только в течение года), (в) на часть территории действия исключительного права.

При этом существенными условиями лицензионного договора законодатель посчитал лишь условия (а) о предмете договора, каковым признается интеллектуальный продукт, (б) о конкретных способах использования интеллектуального продукта. Отсутствие же в договоре условий о сроке или территории действия прав лицензиата легко компенсируется наличием диспозитивных норм в ст. 1235 ГК: презюмируется, что, если стороны не договорились об ином, лицензиат имеет право использовать интеллектуальный продукт в течение пяти лет на всей территории Российской Федерации.

Статья 1236 ГК предусматривает возможность заключения двух видов лицензионных договоров: (а) договора о предоставлении простой (неисключительной) лицензии, (б) договора о предоставлении исключительной лицензии. Некоторые авторы утверждают, что никакой серьезной разницы между исключительной и неисключительной лицензиями нет, так как оба вида договора опосредуют передачу исключительного права лицензиату[26]. Следует категорически не согласиться с таким суждением ввиду того, что (а) по лицензионному договору передачи исключительных прав не осуществляется, (б) более того, правовая природа прав исключительного и неисключительного лицензиата не идентична, хотя и схожа. Поэтому необходимо, во-первых, проанализировать сущность прав, возникающих из данных видов договора лицензии, а во-вторых, выделить те общие черты, которые присущи любому лицензионному договору.

По договору простой (неисключительной) лицензии лицензиар предоставляет лицензиату право использования интеллектуального продукта определенными способами, но сохраняет за собой право выдавать третьим лицам простые лицензии на использование продукта теми же способами. Выдача неисключительной лицензии не приводит к переходу исключительного права к лицензиату, а влечет лишь обременение этого права. При этом суть данного обременения заключается в следующем: (а) позитивное содержание исключительного права не претерпевает никаких изменений (лицензиар вправе использовать интеллектуальный продукт всеми теми же способами, что и до выдачи лицензии), (б) происходит ограничение негативной составляющей содержания исключительного права, то есть возможности запрещать третьим лицам использование интеллектуального продукта (лицензиар обязуется не запрещать лицензиату использование интеллектуального продукта). Путем возложения на себя договорной обязанности лицензиар лишь ограничивает в отношении неисключительного лицензиата действие своего запрета, адресованного неопределенному кругу лиц.

Право неисключительного лицензиата не является самостоятельным: оно целиком и полностью обусловлено наличием у лицензиара договорной обязанности, заключающейся в необходимости воздерживаться от действий, способных затруднить осуществление прав лицензиата: лицензиар обязуется претерпевать использование интеллектуального продукта лицензиатом. Лицензиат в свою очередь не возражает против выдачи лицензиаром аналогичных лицензий, т. е. заранее допускает возможность нарушения своих экономических интересов со стороны третьих лиц. Именно поэтому право неисключительного лицензиата лишено абсолютно-правовой защиты - неисключительный лицензиат может предъявлять к лицензиару только требования обязательственные, вытекающие из договора лицензии. По сути, право неисключительного лицензиата сводится к праву требовать от лицензиара не препятствовать использованию им интеллектуального продукта, а потому обладает чисто обязательственной природой.

По договору исключительной лицензии лицензиар предоставляет лицензиату право использования интеллектуального продукта определенными способами, а сам утрачивает право выдавать третьим лицам лицензии на использование теми же способами, но при этом сохраняет за собой возможность подобного использования. Вряд ли, однако, можно привести какие-либо серьезные теоретические доводы в пользу того, что стороны не могут в договоре ввести в отношении лицензиара запрет на использование интеллектуального продукта. При установлении подобного запрета лицензиар утрачивает возможность использовать интеллектуальный продукт определенным образом, а лицензиат такую возможность, напротив, приобретает. Более того, исключительному лицензиату в любом случае предоставляется абсолютно-правовая защита от нарушений его права третьими лицами.

Тот факт, что у исключительного лицензиата может появиться монополия на использование интеллектуального продукта, а также защита от нарушений третьих лиц, подтолкнул М. А. Мирошникову к мысли о том, что в данном случае, как и при отчуждении исключительного права в целом, имеет место транслятивное правопреемство. На основании такого вывода она утверждает, что исключительная лицензия есть не что иное, как уступка исключительного права в части[27]. Разница между договором об уступке исключительного права в целом и договором о предоставлении исключительной лицензии, по мнению М. А. Мирошниковой, заключается лишь в том, что при уступке право переходит полностью и бесповоротно, а при исключительной лицензии - может перейти не в полном объеме и на более короткий срок[28]. Полная же, исключительная, лицензия, выданная на весь срок действия исключительного права, по мнению данного автора, вообще ничем не отличается от договора об отчуждении исключительного права.

Думается, что такое утверждение в корне неверно: право исключительного лицензиата не является самостоятельным - оно зависимо от исключительного права лицензиара: существует лишь постольку, поскольку существует исключительное право. Например, если патентообладатель вдруг откажется от исключительного права или не уплатит патентной пошлины, то досрочно прекратится не только сохранившееся у него право, но и право исключительного лицензиата. Следует признать, что исключительное право сохраняется у лицензиара, а право исключительного лицензиата - это лишь право требования, обращенное к лицензиару. Именно по этой причине лицензиар, предоставив лицензиату право монопольно использовать интеллектуальный продукт, сохраняет возможность (а) отчуждать исключительное право в полном объеме, (б) осуществлять защиту своего исключительного права, включая защиту от тех действий третьих лиц, которые также нарушают право лицензиата.

Само существование у исключительного лицензиата права использования целиком и полностью обусловлено наличием на стороне лицензиара договорной обязанности не совершать действий, способных затруднить осуществление права лицензиата, т. е., по сути, претерпевать использование интеллектуального продукта лицензиатом. Поэтому между лицензиаром и исключительным лицензиатом складываются в чистом виде обязательственные правоотношения. В случае, если, например, писатель вдруг начнет на дому публиковать книгу, исключительное право на издание которой было передано какому-либо издательству, данное издательство не сможет использовать в отношении писателя абсолютно-правовые средства защиты, а будет иметь право предъявить только требования, вытекающие из договора исключительной лицензии. Примерно так же должна разрешаться и ситуация, при которой лицензиар в нарушение договора полной лицензии (договора, возлагающего на него запрет заключать новые лицензионные договоры) в дальнейшем выдаст новую лицензию третьему лицу. Ввиду того, что лицензиар выдачей последующей лицензии нарушит лишь условия ранее заключенного им договора полной лицензии, полный лицензиат сможет требовать лишь возмещения причиненных ему предоставлением последующей лицензии убытков, а не признания второго лицензионного договора недействительным.

Предоставление лицензиату защиты от нарушений его интересов третьими лицами не свидетельствует о возникновении на его стороне абсолютного права. В случае предоставления указанных видов лицензии, т. е. отказа лицензиара от дальнейшей выдачи аналогичных лицензий (а при полной лицензии и от использования интеллектуального продукта таким же образом), любые действия третьих лиц будут нарушать в первую очередь и в наибольшей степени именно интересы лицензиата. Таким образом, абсолютная защита в данном случае предоставляется, по сути, для сохранения фактической монопольной возможности лицензиата использовать интеллектуальный продукт. Точно так же, предоставляя абсолютную охрану арендатору, законодатель не превращает его право в классическое абсолютное, а лишь защищает фактическое положение дел в виде правомерного владения арендатора имуществом.

Обобщая изложенные выше соображения, касающиеся природы прав исключительного и неисключительного лицензиата, следует сделать вывод о том, что право любого лицензиата является обязательственным и сводится к возможности требовать со стороны лицензиара воздержания от осуществления им запрета (а в случае с исключительной лицензией - также от выдачи иных лицензий). В отличие от договора об отчуждении исключительного права, где происходит переход исключительного права (т. е. транслятивное правопреемство), при заключении лицензионного договора имеет место лишь обременение исключительного права лицензиара обязательственным правом лицензиата. При этом данное обременение следует судьбе самого исключительного права, т. е. сохраняет силу и при его переходе.

Как положительный момент здесь следует отметить норму о том, что, если в договоре не определен размер вознаграждения или порядок его исчисления, подобный договор будет считаться незаключенным (ст. ст. 1234 и 1235 ГК РФ). Следовательно, использование произведений по такому договору будет признано незаконным и у автора появится возможность взыскания компенсации за нарушения его прав[29].

Несоблюдение письменной формы договора, как теперь специально указано в ст. ст. 1234 и 1235 ГК РФ, повлечет признание договора недействительным, за исключением случаев, когда сам Кодекс допускает возможность заключения договоров без соблюдения письменной формы, как это установлено, например, для договора о предоставлении права использования произведения в периодической печати, который может быть заключен устно (п. 2 ст. 1286 ГК РФ), и для лицензионного договора о предоставлении права использования программы для ЭВМ или базы данных, при заключении которого допускается использование условий договора присоединения, изложенных на приобретаемом экземпляре такой программы или базы данных либо на упаковке этого экземпляра, причем начало использования такой программы или базы данных пользователем будет рассматриваться как его согласие на заключение договора[30].

Очевидно, что разработчики ГК РФ стремились обеспечить дополнительные правовые гарантии выплаты авторам причитающегося им вознаграждения. Так, предусматривается, что при нарушении условий о выплате вознаграждения за предоставление прав на использование произведения правообладатель вправе в одностороннем порядке отказаться от такого договора и потребовать возмещения причиненных ему убытков (ст. 1237 ГК РФ), определить размер которых на практике будет непросто. Кроме того, ст. 1286 ГК РФ предусматривает, что Правительство Российской Федерации вправе устанавливать минимальные ставки авторского вознаграждения за отдельные виды использования произведений.

Законодательно закрепляется право автора требовать исполнения обязательства по использованию произведения, что, во-первых, возможно в случаях, специально предусмотренных договором, а во-вторых, также специально оговорено в случае заключения издательского лицензионного договора (ст. 1287 ГК РФ). Таким образом, в отличие от других пользователей издательские организации будут нести обязанность по использованию произведений, права на которые им были предоставлены.

Применение данных правовых положений дополнительно осложняется отсутствием в ст. 1287 ГК РФ критериев для определения срока, в течение которого должно быть начато использование произведения, поскольку, например, указание на "срок, обычный для данного вида произведений и способа их использования", вряд ли может гарантировать однозначность его толкования обеими сторонами договора, что может создать предпосылки для использования на практике самых различных подходов.

Важный шаг сделан законодателем в области некоторого упорядочивания правового регулирования коллективного управления правами. В частности, теперь прямо указывается, что организации по коллективному управлению:

1) должны основываться на членстве (ст. 1242 ГК РФ);

2) проходить государственную аккредитацию в случае, если они хотят действовать от имени всех правообладателей;

3) обязаны, если они претендуют на получение государственной аккредитации, принимать всех желающих правообладателей в свои члены (ст. 1244 ГК РФ).

В то же время произошло резкое сокращение количества сфер, в которых допускается "расширенное коллективное управление", т. е. возможность сборов для всех авторов и иных правообладателей соответствующей категории. Такая возможность предусмотрена только для специально указанных в ст. 1244 ГК РФ случаев, к числу которых оказались отнесены в основном случаи, связанные с публичным исполнением музыки, использованием музыкальных произведений и фонограмм на радио, некоторые сборы с телевидения. Из перечня сфер, в которых допускается осуществление расширенного коллективного управления в интересах всех правообладателей, оказалось исключено, например, репрографическое воспроизведение, в результате чего получается, что каждая библиотека или иной владелец ксерокопировального устройства должны будут заключать договоры непосредственно с обладателями исключительных прав на каждое из ксерокопируемых произведений.

Состоявшееся ограничение сфер, в которых допускается использование принципов расширенного коллективного управления правами, не только осложняет положение многих категорий пользователей, но одновременно также лишает многие категории правообладателей перспектив получения причитающегося им вознаграждения без внесения дополнительных изменений в положения ГК РФ.

По-прежнему в сфере коллективного управления заметным остался перевес "музыкальных" прав по сравнению с правами авторов и издателей литературных, художественных, фотографических и иных видов произведений. Так, компенсационное вознаграждение за так называемое домашнее копирование (ст. 1245 ГК РФ) предполагается собирать только за использование фонограмм и аудиовизуальных произведений, несмотря на то что в настоящее время все большему копированию подвергаются выраженные в цифровой электронной форме аудиокниги, учебные материалы и другие объекты, содержащие литературные, научные, художественные, фотографические и иные "немузыкальные" произведения[31].

Согласно п. 3 ст. 1263 ГК РФ при публичном исполнении или сообщении в эфир аудиовизуального произведения, т. е. при его демонстрации в кинотеатрах или показе по телевидению, авторы музыкальных произведений обладают особым правом на получение дополнительного вознаграждения, которое будет собираться для них с кинотеатров и телекомпаний; остальные авторы такого права не имеют, а в результате изменения соответствующей формулировки такого права оказались лишены даже авторы текстов музыкальных произведений, поскольку все собираемое на основании указанной статьи вознаграждение будет распределяться только между композиторами.

2.2 Элементы авторского договора

Вопрос о том, что выступает предметом авторского договора, решается не столь однозначно, как это может показаться на первый взгляд. Большинство учен

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Сущность авторского договора". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 527

Другие дипломные работы по специальности "Государство и право":

Особенности квалификации оставления в опасности

Смотреть работу >>

Правовое регулирование эвтаназии в России и в зарубежных странах

Смотреть работу >>

Анализ нормы ст. 41 УК РФ об обоснованном риске с точки зрения теоретической обоснованности

Смотреть работу >>

Правовая защита прав и интересов детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей

Смотреть работу >>

Похищение человека: проблемы квалификации

Смотреть работу >>