Дипломная работа на тему "Соучастие в преступлении"

ГлавнаяГосударство и право → Соучастие в преступлении




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Соучастие в преступлении":


Тема:

"Основания и пределы уголовной ответственности соучастников преступлений"


Оглавление

Введение. 3

Глава 1. Понятие и признаки, виды и формы соучастия в преступлении по действующему российскому законодательству. 7

1.1 Понятие соучастия в преступлении. 7

1.2 Признаки соучастия в преступлении. 15

1.3 Виды и формы соучастия в преступлении. 26

Глава 2. Квалификационные признаки уголовной ответственности за соучастие 47

2.1 Ответстве нность соучастников по общим квалификационным признакам 47

2.2 Ответстве нность соучастников преступления по специальным квалификационным признакам.. 56

Заключение. 75

Список использованной литературы.. 78

Приложение. 83


Введение

Актуальность темы дипломной работы. Изменяющиеся условия современной жизни не могут не отражаться на способах совершения преступлений. Если в первой половине XX в. преступления совершали в основном одиночки, то в настоящее время наблюдается рост числа преступлений, в которых принимают участие группы или целые организации. В первую очередь это экономические преступления, преступления в сфере наркобизнеса, а также террористические акты, в совершении которых задействовано, как правило, несколько лиц. Объясняется это тем, что осуществление достаточно сложного преступления требует участия, помимо непосредственных исполнителей, также и других лиц с целью его подготовки, сокрытия следов, реализации предметов преступления и т. п. В этих условиях законодатель стремится закрепить такие уголовно-правовые нормы, которые обеспечивали бы репрессию не только в отношении непосредственных исполнителей, но и всех тех лиц, чья деятельность способствует совершению преступлений. Таким образом, в системе институтов и норм уголовного законодательства институт соучастия занимает важное место.

В науке уголовного права сравнительно много исследований связанных с соучастием[1].

Однако, несмотря на обилие новелл в институте соучастия по действующему уголовному законодательству, многие вопросы правоприменения по отношению к различным формам совместной преступной деятельности вызывают определенные трудности, что свидетельствует о недостаточной проработанности ряда указанных норм, отсутствии их системного восприятия, внутренней противоречивости.

Среди ученых существует значительный разброс мнений по актуальнейшим вопросам соучастия и недостаточно четкая регламентация их в уголовном законе приводят к неоднозначности судебных решений и многочисленным ошибкам при квалификации и назначении наказания. Многие судебные ошибки тесно увязаны с пониманием соучастия вообще, с представлением о признаках соучастия и видах соучастников, с проблемами форм соучастия, в связи с чем требуется их глубокий анализ, четкие и ясные определения.

В таких условиях трудно говорить о надлежащей законности. И даже частичный анализ опубликованной судебной практики показывает: по делам об изнасиловании 26,1% ошибок приходился на групповые преступления, причем обращает на себя внимание их динамика - из общего числа ошибок по этим делам в 1971-1979 годах только 10% приходилось на групповые изнасилования, тогда как в 2004-2006 годах их было уже 38,6%[2].

Заказать дипломную - rosdiplomnaya.com

Уникальный банк готовых защищённых на хорошо и отлично дипломных проектов предлагает вам приобрести любые работы по желаемой вами теме. Мастерское написание дипломных работ по индивидуальным требованиям в Саратове и в других городах России.

Таким образом, актуальность выбранной темы дипломной работы обусловлена, с одной стороны, важностью места института соучастия в системе институтов и норм уголовного законодательства, а с другой - неоднозначностью данного явления и, в этой связи, необходимостью дополнений теоретических построений, позволяющих расширить сферу ее правового анализа и применения.

Объектом нашего исследования являются общественно-правовые отношения, возникающие в процессе реализации уголовной ответственности за соучастие в преступлении. Предметом - уголовно-правовая характеристика соучастия, основания и пределы уголовной ответственности соучастников преступлений.

Цель работы заключается в осуществлении юридического анализа уголовной ответственности за соучастие в преступлении, в изучении и обобщении научных материалов, в определении уровня теоретической разработки данной темы в настоящее время, в попытки выработать собственную точку зрения на аспекты данной проблемы.

Задачи дипломной работы:

1. Изучить понятие, признаки соучастия в преступлении по действующему российскому законодательству, виды соучастников преступления, а так же виды и формы соучастия;

2. Исследовать проблемы уголовной ответственности соучастников преступлений исходя из квалификации соучастия в преступлении;

3. Предложить меры по совершенствованию уголовного законодательства, регулирующие ответственность за соучастие в преступлении.

Теоретической основой работы стали: Конституция Российской Федерации, действующее уголовное законодательство Российской Федерации, труды ученых-юристов и практиков И. А. Бушуева, Ф. Г. Бурчака, Л. Д. Гаухмана, А. Жиряева, А. Ф. Зелинского, Н. Г. Иванова, А. П. Козлова, А. Н. Трайнина, и других авторов, исследующих данную тему.

При подготовке и написании работы использовались следующие методы познания объективной реальности: сравнительно-правовой метод, метод системного анализа. Результаты проведенной работы позволят определить степень эффективности действующих правовых норм, регламентирующих ответственность за соучастие в преступлениях.

Структура выпускной квалификационной работы, которая состоит из введения, двух глав, заключения и списка использованной литературы, приложений.


Глава 1. Понятие и признаки виды и формы соучастия в преступлении по действующему российскому законодательству 1.1 Понятие соучастия в преступлении

Согласно УК РФ: "Соучастием в преступлении признается умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления"[3]. По мнению ряда ученых[4], данное определение соучастия не является безукоризненным.

Проблема соучастия всегда относилась к числу спорных, многие ее аспекты остаются дискуссионными и по сей день. Вопрос о юридической природе соучастия решается в теории уголовного права неоднозначно.

Еще в конце XIX - начале XX вв. мнения ученых по поводу природы соучастия, а соответственно его сущности, разделились.

Одни ученые считали, что соучастие зависит от главного действия, между иными соучастниками и результатом стоит исполнитель со своим поведением; иные соучастники причинно не связаны с результатом и отвечают за чужое дело (акцессорная природа соучастия).

Так сторонник акцессорной природы соучастия выступал и выступает М. И. Ковалев: "Мы считаем, что и советскому уголовному законодательству свойственно признание акцессорной природы соучастия... Если нет самого преступления, то можно ли говорить вообще о соучастии в преступлении, то есть об участии в том, чего в действительности нет"[5].

Другие ученые придерживались иной точки зрения и считали, что соучастник отвечает за собственные действия, а не за совокупные, поскольку каждое действие, обусловившее наступивший результат, является самостоятельным основанием для вменения лицу всего результата[6].

Сторонникам ни той, ни другой позиций не удалось найти достаточно весомых аргументов в обоснование своих точек зрения. Теория и практика, по мнению А. П. Козлова, идут по пути их смешения[7].

В этой связи Г. Колоколов отмечал: "При рассмотрении дискуссионного вопроса об акцессорной природе соучастия диссертант занял позицию поддержки тех криминалистов, которые признают акцессорность соучастия. Однако понимается она в диссертации лишь как лидирующая роль исполнителя, укладывающаяся в формулу: нет соучастия без исполнителя. Наличие такого подхода отнюдь не исключает самостоятельной ответственности других соучастников в пределах их умысла"[8].

В советском уголовном праве был продолжен поиск приемлемого законодательного определения соучастия.

В УК РСФСР 1960 г. под соучастием понималось умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении преступления.

Начиная с этого периода, разногласия среди ученых возникали, в связи с местом, которое должен занимать термин "умышленное" в определении "соучастие". Одни ученые считали наиболее приемлемым нахождение его перед термином "совместное", поскольку подобное помогает распространить умышленность не только на само деяние, но и на совместность как таковую.

Так С. В. Афиногенов пишет: "Положение закона о том, что соучастие - это умышленное совместное совершение преступления, делает ненужной ссылку на то, что и сами преступления, совершаемые в соучастии, должны быть умышленными"[9].

Другие ученые предлагали переместить данный термин и определять им лишь совершение преступления. На этой основе делали и законодательное предположение: "Соучастием является совместное участие двух или более лиц в совершении одного того же умышленного преступления"[10]. При этом исключалась тем самым возможность соучастия в неосторожном преступлении и излишняя объективизация понятия совместности[11].

По мнению А. А. Пионтковского "сторонники приведенной точки зрения не выполнили поставленной перед собой задачи, поскольку, отделяя термин "умышленное" от совместности, они делали возможной неосторожную совместность, в частности в умышленном преступлении, и в то же время способствовали закреплению представления о совместности как сугубо объективной категории"[12].

А. А. Пионтковский отмечал: "представляется, с позиции существующей доктрины соучастия только как умышленной деятельности в умышленном преступлении более последовательны те авторы, которые термин "умышленное" в определении соучастия повторяют дважды, характеризуя им и совместность, и преступление: умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления"[13].

В действующем Уголовном кодексе России закреплено определение соучастия в такой позиции: термин "умышленное" повторен в нем два раза - применительно к совместному участию и к преступлению. По мнению Д. А. Безбородова законодатель сделал так, чтобы абсолютно полно реализовать доктрину умышленного соучастия[14].

В последние годы предпринята попытка разработать самостоятельную категорию неосторожного сопричинения как элемента института множественности участников одного преступления, в который входят соучастие, групповое исполнение и неосторожная сопричастность[15].

Д. В. Савельев и ряд других ученых называют групповое исполнение умышленным сопричинением и предлагают создать соответствующую норму об умышленном и неосторожном сопричинении[16].

С позиции А. Трухина данное решение несостоятельно, так как множественность участников должна предопределять особенности субъективного характера, особенности личности участников, тогда как соучастие, например, есть лишь специфика совершения преступления, специфика объективного участия в преступлении (об этом свидетельствует и определение видов соучастников в законе). Так же неудачен термин "сопричинение", поскольку он лишь частично отражает объективную связь между поведением и результатом; эта связь - не всегда причинная. Более обоснованно называть явление неосторожное сопричинение, неосторожным соучастием[17].

С подобным решением согласны и мы.

К определению соучастия некоторые авторы предлагают подходить через решение проблемы структуры виновности в соучастии на двух уровнях. Во-первых, виновное участие каждого в достижении результата. Во-вторых, дифференциации виновности при функциональных связях[18].

При решении первой проблемы о виновном участии каждого в достижении результата, предлагается помнить о различном психическом отношении участников к собственному деянию и результату, которое дифференцируется следующим образом: умышленное отношение к деянию при умышленном отношении к результату; умышленное отношение к деянию при неосторожном отношении к результату; неосторожное отношение к деянию при умышленном отношении к последствиям; неосторожное отношение к деянию при неосторожном отношении к последствиям.

В первом варианте отражено то умышленное соучастие, которое сейчас общепризнанно.

Во втором, третьем - соучастие со смешанной формой вины, признаваемое некоторыми учеными[19].

В тоже время есть и несогласные с такой позицией. В частности критикуя неосторожное соучастие при смешанной форме вины П. Ф. Тельнов отмечал, "неосторожность не позволяет наметить определенные границы уголовной ответственности за объективно связанное поведение двух или более лиц... "[20].

Нам кажется это не совсем верным. Присоединяясь к мнению автора одной из публикаций Н. Г. Иванову[21], считаем, что каждый вменяемый человек, достигший возраста уголовной ответственности, способен оценить свой вклад в преступный результат и при неосторожности. Участник, помогая другому, действует с определенной целью в направлении какого-то желаемого результата, в то же время предвидит (преступное легкомыслие) либо должен и мог предвидеть (преступная небрежность) возможность наступления преступного результата, последовавшего от такой помощи и носящего побочный к его деятельности характер.

М. И. Ковалев аргументируя, невосприятие неосторожного соучастия отмечает: "Всякая деятельность соучастников должна отражаться в сознании исполнителя, и только будучи оцененной им, используется для достижения результата. Если исполнитель не понимает, что его подстрекают к преступлению, то и употребленные пособником средства или внушения подстрекателя не могут оказать на него осознанное им воздействие. Да и преступника, не отдающего себе отчет в том, что в совершении противоправного деяния ему помогают другие лица, нет оснований квалифицировать как соучастника. Нельзя также усмотреть соучастия там, где подстрекатель и пособник не сознают, что они участвуют в преступлении. Действующий неосторожно не может предвидеть, как поведет себя исполнитель в создавшейся ситуации"[22].

По мнению Н. Г. Иванова представляется неверной аргументация, в которой доказательством наличия только умышленного соучастия выступают категории, связанные с умыслом (если лицо не понимает, что его подстрекают к совершению преступления, то действительно нет умысла, но это вовсе не доказывает отсутствие соучастия) [23].

Рассматривая второй уровень - дифференциацию психического отношения участников согласно функциональным связям - целесообразно отметить наличие в уголовном праве дискуссий и по этому положению.

Так, по мнению А. Н. Трайнина, "соучастия нет, когда исполнитель действует умышленно, а помогавшие ему лица - неосторожно. Соучастия также нет, когда умышленно действуют третьи лица, а исполнитель - неосторожно. Но соучастие имеется во всех случаях совместного совершения несколькими лицами одного и того же неосторожного преступления"[24]. Свою точку зрения автор подтверждает тем, что при умышленном склонении неосторожно действовавшего лица к совершению преступления мы сталкиваемся с опосредованным причинением, а не соучастием, объединяя подстрекателей и пособников одним понятием склоняющих лиц и забывая при этом о пособничестве, которое к причинению не может иметь никакого отношения. Автор утверждает, что в тех случаях, когда есть неосторожное склонение умышленно действующего лица к совершению преступления, нет соучастия в силу отсутствия знания у неосторожно действующего лица о возможном поведении умышленно действующего лица[25].

Как подчеркивает С. Улицкий, приведенная А. Н. Трайниным аргументация спорна. "Ведь если мы рассматриваем вину относительно функций участников, то признание неосторожным поведения участника свидетельствует о сравнительной неосторожности, о том, что такое лицо либо предвидит поведение умышленно действующего участника и легкомысленно рассчитывает его предотвратить, либо не предвидит, хотя должно было и могло предвидеть. Естественно, если лицо не знало о возможном поведении умышленно действовавшего лица (не предвидело, не могло и не должно было предвидеть), то нет речи не только о соучастии, но и о неосторожности вообще. Кроме того, не следует забывать о первом уровне определения вины: при наличии функционально сравнительной вины может отсутствовать вина по отношению к последствию, т. е. вина при соучастии определяется на основе совокупности двух уровней: вина есть тогда, когда имеется и функционально сравнительное психическое отношение, и психическое отношение к результату. При анализе второго уровня выходим на важнейшее свойство вины в соучастии - отражать не только психическое отношение к результату собственного поведения, но и отношение к совместности поведения; то, что все участники действуют совместно, в направлении единого результата, должно находить отражение в сознании каждого участника. Без такового не может быть соучастия, даже неосторожного"[26].

По мнению А. П. Козлова введение неосторожного соучастия в закон поможет избежать излишних и всегда болезненных терминологических изысканий, найти относительно точную квалификацию тем общественно опасным проявлениям, которые пока остаются за рамками уголовного права[27].

Таким образом, анализ научной литературы позволяет заключить: российское уголовное законодательство стремилось и стремится совершенствовать общее понятие соучастия. Вместе с тем, никакая регламентация в законе особенностей видов поведения нескольких лиц при совершении одного преступления еще не доказывает наличия соучастия. Общее понятие соучастия помогает практикам осознать, когда та или иная деятельность нескольких лиц является соучастием, когда - прикосновенностью, а когда - индивидуальной деятельностью каждого лица. Именно в общем понятии соучастия заложена основа разграничения институтов уголовного права, пограничных с соучастием. Закрепление понятия соучастия в уголовном законе - достижение российского уголовного права, поскольку оно ограничивает судебный произвол по установлению или непризнанию соучастия в каждом конкретном уголовном деле. Определение соучастия помогает установить его признаки.


1.2 Признаки соучастия в преступлении

Соучастие в преступлении характеризуется объективными и субъективными признаками. К первым относят совместность действий соучастников и участие в совершении одного и того же преступления двух или более лиц; ко вторым - умышленную вину, субъективную связь, мотив и цель. [28] Рассмотри их. Начнем анализ признаков с признака совместности участия в совершении преступления.

Объективность совместности участия должна базироваться на объективных факторах, установление которых в конечном итоге будет способствовать определению совместности. Совместность деятельности соучастников выражается в том, что, во-первых, преступление совершается взаимосвязанными и взаимообусловленными действиями (или бездействием) участников, т. е. между ними есть функциональная связь; во-вторых, они влекут единый для участников преступный результат и, в-третьих, между действиями каждого соучастника, с одной стороны, и общим преступным результатом - с другой, имеется причинная связь.

Первым основанием совместности выступает функциональная связь общественно опасного деяния участников, под которой понимается взаимная обусловленность поведения каждого соучастника поведением других соучастников и которая включает в себя, во-первых, отдельные акты поведения отдельных соучастников (законодатель отражает это в термине "участие") и, во-вторых, объединение функций всех соучастников благодаря тому, что каждый соучастник выполняет свои функции в интересах других соучастников[29].

Функциональная связь может быть на уровне всеобщей и групповой (организатор - исполнитель и подстрекатель - пособник - исполнитель и т. д.). Совокупность функциональных связей данных уровней показывает степень сплоченности и устойчивости действий соучастников, которые зависят от множества факторов. Функциональная связь поведения соучастников может существовать вне зависимости от форм и видов вины. Сохраняется она и в тех случаях, когда одно лицо действует умышленно, а другое - неосторожно. Особенно видно это при бездействии одного из лиц.

Так А. споил своего врага В. и положил его в машину, стоящую в гараже Б., при этом он так "заболтал" Б., что тот забыл выключить двигатель машины в закрытом гараже; В. погиб от отравления газом[30].

Подобная функциональная связь распространена достаточно широко в уголовном праве. На ее основе законодатель формулирует некоторые виды преступлений, связанные полностью или частично с поведением нескольких лиц. Иногда речь идет о халатности (ст.293 УК), всегда небрежное хранение огнестрельного оружия (ст.224 УК), иногда ненадлежащее исполнение обязанностей по охране оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ст.225 УК), иногда нарушение правил безопасности при обращении с микробиологическими либо другими биологическими агентами или токсинами (ст.248 УК) и т. д. Лица, совершившие указанные и подобные преступления, потому и несут уголовную ответственность в определенных ситуациях, что их действия функционально связаны с преступным или непреступным, но всегда общественно опасным поведением других лиц.

Сложнее с неосторожным поведением нескольких лиц. Г. Колоколов со ссылкой на Будзинского и Таганцева приводит пример: "Когда лица, совместно совершающие преступление, являются виновными в неосторожности (culpa). Пример: "Двое из шутки раскачали на реке лодку так неосторожно, что она опрокинулась и кто-нибудь утонул""[31]. Здесь, конечно же, умышленное поведение в направлении соответствующего желаемого результата с соответствующей функциональной связью. Однако в то же время это поведение является неосторожным относительно другого (побочного, не желаемого) результата, но все равно преступное. Действия каждого соучастника обусловливают наступление преступного результата в целом, а не какой-либо его части. Поэтому совместное причинение вреда объекту или поставление его в опасность есть общий, единый результат совместной деятельности всех соучастников. Преступление, совершенное сообща, является единым и неделимым.

Помимо наличия функциональных связей совместность деятельности соучастников выражается в том, что они влекут единый для участников преступный результат.

А. П. Козлов отмечает, что под общим результатом следует понимать тот социальный феномен, ради которого несколько человек объединяются в нечто целое; в качестве такового может выступать и совершение необходимых для каждого из них и для всех вместе общественно опасных действий (изнасилование, нападение при разбое и т. д.), и причинение того или иного общественно опасного вреда[32]. Общий результат есть объединяющий объективный фактор. В таком случае общий результат лишь иногда, лишь применительно к преступлениям с материальной диспозицией совпадает с вредом.

В остальных ситуациях он представляет собой совершенные действия, осуществляемые на стадии создания условий или исполнения преступления[33].

Наиболее наглядно проявляется общий результат при совершении преступления несколькими лицами с прямым умыслом, когда каждый из них согласен с причинением одного какого-либо результата и стремится к нему. Сложности общего результата возникают уже при косвенном умысле одного из лиц, когда отсутствует прямое соглашение о совершении преступления, для действующего с косвенным умыслом результат является побочным, не желаемым, и данное лицо, как правило, не конкретизирует его.

Например, преступник К. пытался ночью украсть из аптеки наркотики и дергал за решетки окон руками; прохожий Н. сказал, что он не там дергает - со двора решетка еле держится; первый использовал совет и похитил желаемое[34].

При доказанности знания вторым факта хищения мы понимаем, что он не думал о хищении конкретно наркотиков, спектр предмета хищения в его сознании был гораздо шире - и наркотики, и лекарства, и спирт, и т. д., а возможно, о наркотиках он не думал вообще. "Именно поэтому, отмечает С. Улицкий, наличие общего результата при косвенном умысле с позиций существующей доктрины соучастия - явление мало приемлемое: этот результат в плане конкретизации несколько иной, хотя и не всегда, поскольку иногда при косвенном умысле возможен и абсолютно конкретный результат"[35].

Так двое С. и М. ночью в двадцатиградусный мороз сняли с лежащего на улице пьяного Ф. меховую одежду и обувь. В ответ на замечания С., что тот может замерзнуть, М. ответил, что кто-нибудь подберет. Потерпевший Ф. погиб от переохлаждения[36].

При конкретизации результата его общность (общность результата) доказывается весьма просто. И, наоборот, при различии в конкретизации результата появляется абстрактная общность. С необходимостью возникнут сложности в их квалификации - какие объем, размер, стоимость вменять участнику, действующему с косвенным умыслом. "Данная проблема, по мнению С. Улицкого, решается просто при акцессорной природе соучастия - следует вменять результат, к которому стремилось лицо, действующее с прямым умыслом; вне ее проблема не решается, по крайней мере, без создания дополнительных фикций[37].

По правилу, отсутствие общего для всех участников результата влечет за собой непризнание деятельности соучастием. "Соучастие отсутствует в случаях, когда лица причастны к одному событию преступления, но умыслом каждого из них охватываются различные результаты, которых они и достигают"[38].

Однако иногда в судебной практике встречаются дела, достаточно спорные в плане отсутствия соучастия.

Так, П. Ф. Тельнов приводит пример с дракой в ресторане, когда один субъект имел намерение причинить побои жертве, а второй - убить жертву, и соглашается с умыслом на различные последствия, отсутствием соучастия и различной квалификацией (хулиганство и убийство) содеянного. "Но, думается, здесь не все так просто. Ведь умысел на убийство у субъекта возник не сразу, скорее всего, вначале у него был умысел на избиение потерпевшего; и подключение второго к преступной деятельности на этом этапе, вне всякого сомнения, создавало соучастие в избиении - в причинении побоев; позже умысел одного виновного внезапно изменился (до убийства), и на этом этапе соучастие прекратило свое существование". Факт различной квалификации содеянного при этом не исключает соучастия, да и сам П. Ф. Тельнов признает возможность соучастия при посягательстве на различные объекты, поскольку имеет место фактическая принадлежность к одному событию[39], т. е. одно деяние лишь юридически оформлено различным образом. Думается, это действительно так.

Итак, наличие общего (конкретизированного или не конкретизированного) результата является обязательным признаком соучастия, без него соучастие как совместная деятельность теряет смысл, без него виды соучастников становятся ненужными. Отсюда и следуемый вывод - при наличии общего результата соучастие признается оконченным преступлением, его недостижение приводит к неоконченному преступлению. Но поскольку общий результат всегда достигается руками исполнителя, другие соучастники лишь сопричастны ему, то в таком случае явно господствующей становится акцессорная теория соучастия.

Последним основанием совместности является объективная связь между поведением каждого участника и общим результатом, "причинная связь между действиями каждого соучастника и преступным результатом в целом"[40].

Ее отсутствие исключает соучастие. Причинная связь выражается в следующем. Во-первых, каждый соучастник взаимосвязан хотя бы с одним из других соучастников, вкладывает свои усилия в достижение общего преступного результата, создает для этого необходимые условия и участвует тем самым непосредственно или опосредованно в причинении вреда объекту посягательства. Во-вторых, их действия по времени предшествуют или по крайней мере совпадают с совершением преступления.

А. А. Пионтковский, М. Ковалев отмечают, что объективная связь между поведением каждого соучастника и преступным результатом достаточна очевидна: поскольку исполнитель причиняет вред, значит, причиняют его и иные соучастники, т. е. связь всегда причинная. "Не поэтому ли, отмечают далее ученые, существует господствующая точка зрения, что в соучастии действия всех лиц сливаются воедино и подобное исключает признание только одного лица причинителем вреда"[41]. Данная позиция не нова, она базируется на соучастии - круговой поруке и исключает в общем ответственность каждого соучастника за содеянное.

В. А. Григорьев пытается обосновать наличие только причинной связи при соучастии следующим: "Если бы для совершения соучастниками преступления не нужны были действия организаторов или подстрекателей, то таких видов соучастников и не существовало бы вообще. Они появляются там и тогда, где и когда без их участия невозможно или затруднено совершение преступления. А следовательно, между их действиями и наступившим преступным результатом существует причинная связь"[42].

По мнению А. П. Козлова, проблема выделения объективной связи каждого участника с преступным результатом не должна скрываться за общей причиной, так как при установлении ответственности соучастника суд обязан выполнить требование закона (ч.1 ст.67 УК РФ) и учесть характер участия, под которым понимается выполненная им роль, своеобразие его функций, его вклад в общий результат, специфику его объективной связи с общим результатом, то есть все то, что имеет отношение к его личному участию в достижении общего результата[43].

По мнению М. Д. Шаргородского, П. Ф. Тельнова не все соучастники причинно связаны с результатом: только исполнитель причиняет вред, действия иных соучастников являются лишь условием причинения81. Однако данная позиция не была поддержана в теории уголовного права.

Применительно к соучастию видно, что здесь напрямую порождает результат только поведение исполнителя, благодаря которому возникает новое явление - общественно опасное последствие. Поэтому причинная связь в чистом виде относится главным образом к исполнителю. Возможно, подобное и послужило основанием для вышеприведенной позиции, согласно которой действия иных соучастников всегда должны признаваться условием, а не причиной. Действительно, поведение иных соучастников (организаторов, подстрекателей, пособников) напрямую не вызывает преступного результата. Однако приравнивать всех иных соучастников в плане дифференциации причин и условий к условиям, на наш взгляд, неверно.

При более глубоком рассмотрении функциональных связей соучастников отмечает М. Д. Шаргородский, можно заметить, что иные соучастники либо создают, порождают соучастников (подстрекатель склоняет исполнителя к совершению преступления; подстрекатель склоняет пособника к совершению определенных действий), либо лишь помогают существующим уже соучастникам более эффективно выполнить их функции (организатор руководит действиями исполнителя, подстрекателя или пособника; пособник помогает исполнителю, организатору, подстрекателю в выполнении их функций; подстрекатель, создавая пособника, помогает исполнителю и т. д.). В указанных двух вариантах существуют различного рода объективные связи. Если в первом варианте имеется причина или причина причины, которая должна признаваться причиной следствия, то во втором - условием причины или условием условия, в конечном счете - условием следствия (преступного результата). В литературе уже говорили о таком разделении объективных связей: действия исполнителя - причина результата; действия иных соучастников - условия причины[44]. В первом варианте имеется причинно-следственная связь, во втором - обусловливающе-опосредованная, поскольку есть условия, влияющие на общий результат через причину[45].

Наличие двух объективных связей в уголовном праве помогает дифференцировать и уголовную ответственность.

Помимо совместности участия к объективным признакам относят, наличие двух или более лиц. Наличие нескольких лиц теснейшим образом связано с совместностью: нет и не может быть совместности без участия нескольких лиц.

В этой связи остановимся на одной проблеме. В теории уголовного права общепризнанно считать соучастниками только субъектов преступления, т. е. лиц, достигших установленного законом возраста и признанных вменяемыми. Иная совместная деятельность не является таковым, поскольку другой участник (другие участники) не осознавал (не осознавали) общественно опасного характера как лично своих, так и совместных действий и последствий содеянного и не мог (не могли) осознавать. Неслучайно в подобных ситуациях деяние субъекта преступления расценивается как опосредованное исполнение преступления вне зависимости от роли субъекта в совершении преступления.

Так в определении Псковского областного суда от 24.01. 2007 № 22-46 отмечается, что "судебная коллегия обращает внимание на то обстоятельство, что в соответствии с п.12 Постановления Пленума ВС РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 "О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое",[46] если лицо совершило кражу посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу возраста, невменяемости или других обстоятельств, его действия (при отсутствии иных квалифицирующих признаков) следует квалифицировать по части первой статьи 158 УК РФ как непосредственного исполнителя преступления (часть вторая статьи 33 УК РФ).

То есть совершение преступления с лицом, не подлежащим уголовной ответственности, не образует группы лиц"[47].

Однако на практике получается и по-другому.

В № 8 Бюллетеня Верховного Суда РФ за 2001 г. указано: "Преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном его совершении, независимо от того, что некоторые из участвовавших не были привлечены к уголовной ответственности в силу недостижения возраста уголовной ответственности или ввиду невменяемости"[48].

В этой связи мы присоединяемся к мнению тех ученых, которые полагают, что выведение группы лиц, указанной в Особенной части УК, за рамки соучастия с соответствующим допущением участия в ней лиц, не являющихся субъектами преступления, не упрощает, а усложняет понимание групповых преступлений. Групповые преступления необходимо рассматривать только в рамках соучастия. Участие двух или более лиц как количественно-качественную категорию, охватывающую собой нескольких лиц, являющихся субъектами преступления, нет смысла делить, в отличие от совместности, на уровни, виды и подвиды - несколько лиц останутся несколькими лицами, субъект как лицо вменяемое и достигшее определенного законом возраста останется таковым в любом соучастии вне зависимости от характера вины. Именно поэтому и участием нескольких лиц в едином преступлении следует считать только виновную деятельность субъектов преступления[49].

Соучастие в преступлении характеризуется субъективными признаками.

Существующая доктрина соучастия предполагает наличие умышленной вины всех соучастников. Как правило, действия соучастников совершаются с прямым умыслом, когда лица осознают общественно опасный характер содеянного, предвидят возможность наступления общественно опасного общего результата и желают его наступления. Иногда возможно и соучастие с косвенным умыслом, когда лицо осознает общественно опасный характер содеянного, предвидит возможность наступления общего результата и сознательно его допускает. С косвенным умыслом могут совершать действия исполнители и пособники; ни организаторы, ни подстрекатели не могут действовать с косвенным умыслом.

Одним из субъективных признаков соучастия выступает мотив; его сущность и значение ничем не отличаются от тех, что свойственны единолично совершенному преступлению - у каждого соучастника - свой мотив поведения; он может совпадать с мотивами другого (других) соучастника (соучастников) либо не совпадать. Естественно, что при соучастии, направленном на побочный результат, мотивация отсутствует, поскольку она как выражение потребности сопровождает только целенаправленный результат.

Последним субъективным признаком выступает цель. Традиционно признается, что мотив и цель соучастников могут быть различными[50].

Можно согласиться с тем, что мотивы могут быть различными, но цели не могут быть различными. При соучастии в направлении желаемого последствия всегда есть общий результат как общая цель соучастников; применительно к таким случаям у всех соучастников имеется одна цель, и она разной быть не может. Другое дело, что подобная цель может быть только промежуточной, и тогда конечные цели каждого соучастника могут расходиться (один участвовал в убийстве, чтобы избавиться от неверной супруги; другой - чтобы отомстить за отсутствие взаимности, третий - чтобы получить наследство). Если имелось соучастие в направлении побочного результата, то цель здесь как конкретизированная потребность отсутствует вообще.

Таким образом, из сказанного в этом параграфе можно заключить, что совместное участие предполагает и поведение соучастников, и их взаимную согласованность в определенной части, и результат этого поведения, т. е. по существу совместное участие уже и есть совершение преступления. Соучастие предполагает достижение какого-либо результата общими усилиями нескольких лиц, т. е. совместное участие нескольких лиц - это и есть совершение преступления в соучастии. Совместное участие с необходимостью включает в себя и функциональную связанность поведения иных соучастников с действиями исполнителя, без которых совместность участия будет явно неполной.

В этой связи термин "умышленное" повторен в определении соучастия дважды совершенно неоправданно, подобное можно было бы признать при абсолютно полном выведении действий соучастников и их результата вместе с объективной связью за пределы преступления, что означало бы ликвидацию последнего.

На основании сказанного более точным было бы следующее определение соучастия - "соучастием признается умышленное совместное совершение преступления несколькими лицами".

1.3 Виды и формы соучастия в преступлении

Анализ публикаций по проблеме соучастия, убеждает в том, что вопрос о критериях оснований классификации соучастия на виды соучастия в преступлении остается спорным, как и сама терминологическая нагрузка рассматриваемых понятий, хотя классический вариант уже сформировался соучастие, по функциональному признаку, классифицируется на соисполнительство и соучастие с распределением ролей.

Так, например В. С. Комиссаров, предлагает подразделять соучастие на виды по сопряжению с определением оснований ответственности соучастников. В связи с этим автор выделяет два вида соучастия: простое (соисполнительство) и сложное (соучастие в узком смысле слова). При простом соучастии все соучастники полностью или частично выполняют признаки объективной стороны преступления. При сложном соучастии каждый соучастник выполняет различные по своему характеру действия и является исполнителем, организатором, подстрекателем, пособником[51].

Другие, например А. П. Козлов, предлагает в зависимости от выполняемых субъектами в конкретном преступлении функций соучастие подразделять на соисполнительство, соучастие с распределением ролей и смешанное соучастие.

"В некоторых конкретно совершаемых преступлениях, отмечает автор, возможно смешение этих двух видов соучастия, когда соучастие выражается и соисполнительством, и распределением ролей, т. е. объективная сторона вида преступления выполняется несколькими соучастниками-исполнителями; наряду с ними имеются и соучастники иного рода - организаторы, подстрекатели, пособники. Представляется, что такое соучастие можно назвать смешанным"[52].

Далее М. И. Ковалев предлагает выделять в соучастии совиновничество и соучастие в узком смысле слова, здесь же он выделяет и соисполнительство[53]. Причем "соисполнительство - один из видов соучастия, а совиновничество характеризует одну из его форм"[54].

Согласно позиции А. В. Ушакова существует несколько подразделений соучастия. "Первое подразделение включает в себя группу случаев с наличием лиц, не принимавших участия непосредственно в совершении преступления"[55], при этом оно характеризуется четырьмя признаками: соединением усилий, как минимум, двух лиц при совершении преступления; умышленным характером такого сложения усилий при взаимной осведомленности о преступном характере поведения и его согласованности; совершением преступления как результатом сложения усилий, как минимум, двух лиц; неподпадением действий соучастников ни под одну из статей (т. е. они непосредственно не выполняли объективную сторону деяния в том виде, в каком она описана в статьях Особенной части УК. Второе подразделение - соисполнительство, при котором каждый соучастник или хотя бы один из них частично выполняет объективную сторону преступления. Третье подразделение - соисполнительство, когда все соучастники полностью выполняют объективную сторону преступления[56].

Даная классификация с позиции Н. Г. Иванова признается неудачной: в ней происходит смешение родового (соисполнительство и не таковое соучастие) и видового (классы соисполнительства) уровней[57].

Соисполнительство определяется большинством ученых как совместное полное или частичное выполнение объективной стороны преступления[58].

Под совместным полным выполнением объективной стороны преступления понимается такое поведение нескольких исполнителей, при котором в действиях каждого из них или некоторых участников в полном объеме содержатся все признаки объективной стороны преступления.

Так, в соответствии с п.10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ "О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации" действия лиц, лично не совершавших насильственного полового акта или насильственных действий сексуального характера, но путем применения насилия содействовавших другим лицам в совершении преступления, следует квалифицировать как соисполнительство в групповом изнасиловании или в совершении насильственных действий сексуального характера.

Приговором Самарского областного суда А. осужден за изнасилование Г. с применением насилия к потерпевшей и другому лицу, Х. - за покушение на такое изнасилование, а Ц. - за пособничество в изнасиловании. Кроме того, все они осуждены на разбойное нападение на Г. и П. и их убийство.

В кассационном представлении государственный обвинитель просил приговор в отношении осужденных отменить, дело направить на новое судебное разбирательство, указывая, что, правильно установив фактические обстоятельства преступления, связанного с изнасилованием потерпевшей Г., суд дал им неправильную юридическую оценку. По мнению государственного обвинителя, осужденные действовали согласованно и с единым умыслом на изнасилование потерпевшей, т. е. являлись соисполнителями, поэтому действия каждого подлежат квалификации по п. "б" ч.2 ст.131 УК как изнасилование путем применения насилия и угрозы его применения к потерпевшей и другим лицам группой лиц.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ согласилась с мнением государственного обвинителя, приговор в этой части отменила и дело направила на новое судебное разбирательство, указав при этом следующее.

Как следует из приговора, в процессе совершения разбойного нападения и убийства потерпевших П. и Г. у осужденных возник умысел на изнасилование Г. С этой целью А., Х. и Ц. повалили потерпевшую на пол кухни, где Ц., преодолевая сопротивление, сорвал с нее свитер, а А. - джинсы, полностью обнажив ее тело. Воля Г. была подавлена действиями Ц., А. и Х. Затем А., применяя физическое насилие, привел Г. в комнату, где, несмотря на сопротивление потерпевшей, совершил насильственный половой акт.

После того как А. вышел из комнаты, туда прошел Х. и, несмотря на сопротивление потерпевшей, пытался совершить с ней насильственный половой акт, но не смог довести свои действия до конца по физиологическим причинам. Таким образом, действия осужденных, направленные на изнасилование Г., были совместными и согласованными[59].

Согласно п.10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. "О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое"[60], если участники указанных преступлений в соответствии с распределением ролей совершили согласованные действия, направленные на оказание непосредственного содействия исполнителю в совершении преступления (например, лицо не проникало в жилище, но участвовало во взломе дверей, запоров, решеток, по заранее состоявшейся договоренности вывозило похищенное, подстраховывало других участников от возможного обнаружения совершаемого преступления), содеянное ими является соисполнительством и в силу ч.2 ст.34 УК не требует дополнительной квалификации по ст.33 УК.

С. признан виновным в совершении разбойного нападения группой лиц по предварительному сговору с Т. в целях завладения чужим имуществом в крупном размере с проникновением в помещение.

Как следует из приговора, С. договорился с Т. о совершении разбойного нападения на потерпевшего с распределением ролей. Согласно договоренности Т. должен был оглушить потерпевшего, чтобы тот потерял сознание, и забрать деньги, а С. - наблюдать за окружающей обстановкой и обеспечить безопасность, стоя у дверей.

Т., не ставя в известность С., взял с собой пистолет "браунинг". Во время нападения Т. выстрелил не менее трех раз из пистолета в потерпевшего. Но, поскольку после произведенных выстрелов потерпевший продолжал оказывать сопротивление и попытался задержать Т., тот убежал и вместе с С. скрылся с места преступления.

Суд квалифицировал действия С. по п. "б" ч.3 ст.162 УК.

Суд кассационной инстанции оставил приговор без изменения.

В надзорной жалобе адвокат осужденного С. ставил вопрос об изменении судебных решений и переквалификации действий С. с п. "б" ч.3 ст.162 УК на ч.3 ст.30, ч.3 ст.33, п. "в" ч.2 ст.161 УК, поскольку разбойное нападение совершил лишь один Т., а С. явился соучастником покушения на грабеж.

Президиум Верховного Суда РФ оставил приговор без изменения, а надзорную жалобу адвоката - без удовлетворения по следующим основаниям.

По смыслу уголовного закона (ст.35 УК) уголовная ответственность за разбой, совершенный группой лиц по предварительному сговору, наступает и в тех случаях, когда по предварительной договоренности между соучастниками непосредственное изъятие имущества осуществляет один из них.

Если другой участник в соответствии с распределением ролей совершал согласованные действия, направленные на оказание непосредственного содействия исполнителю в совершении преступления, содеянное им является соисполнительством.

Таким образом, действия С., заранее согласованные с Т. и связанные с оказанием помощи непосредственному исполнителю разбоя, правильно расценены судом как соисполнительство разбойному нападению.

Кроме того, поскольку разбой относится к формальному виду преступления и считается оконченным с момента нападения, действия С. обоснованно квалифицированы без ссылки на ст.30 УК[61].

На практике можно столкнуться с произвольным определением понятия соисполнительства и произвольным подходом к основной позиции уголовного права: главным для любого вида преступления остается деяние, именно по нему определяется специфика вида преступления, способ же если даже он и объявлен основным признаком преступления, остается дополнительным признаком. В случае нарушения такого подхода, отмечает Р. Х. Кубов размывается понимание видов соучастников[62].

Так Верховный Суд РФ по делу Шишковой не признал ее исполнителем, поскольку она лишь предоставила квартиру для разбойного нападения, баллончик со слезоточивым газом, который был использован при совершении разбоя, и уничтожила следы преступления[63], хотя она в максимальной степени обеспечила возможность разбоя.

То же самое находим и в деле Л., по которому Военная коллегия определила: "Грабеж... был совершен одним А., а Л. никаких действий, образующих объективную сторону открытого похищения, не совершал, а указал лишь квартиру, в которой хранились деньги, и в подъезде этажом ниже наблюдал за окружающей обстановкой, чтобы в случае необходимости предупредить А. об опасности"[64].

Таким образом, полное или частичное выполнение объективной стороны вида преступления заключается всегда в полном или частичном исполнении деяния, предусмотренного законом. Иное деяние не может составлять объективной стороны и при его совершении имеет место не соисполнение, а разделение ролей.

Вторым видом соучастия является соучастие с распределением ролей, под которым понимается совместная деятельность нескольких лиц, при которой каждый соучастник выполняет лишь свойственные ему функции (организатора, подстрекателя, пособника), отличающиеся от функций других соучастников.

Далее остановимся на формах соучастия в преступлении. Совместная преступная деятельность лиц может выражаться в различных формах, установление которых позволяет дать оценку ее характера и степени общественной опасности.

По степени согласованности (организованности) действий соучастников законодатель выделил следующие формы соучастия: совершение преступления группой лиц; совершение преступления группой лиц по предварительному сговору; совершение преступления организованной группой; совершение преступления преступным сообществом (преступной организацией).

Степени согласованности (организованности), на основе которых выделяются формы соучастия, рассматриваются с нескольких сторон: время достижения согласия, отсутствие или наличие предварительного сговора, теснота функциональных связей, степени подготовленности участников к совершению преступлений и пр.

Одним из признаков форм соучастия, который определяет его специфику, является отсутствие или наличие единства места и времени действии исполнителя и иных соучастников. Безусловно, этот признак, не имеет значения для преступного сообщества, как, впрочем, и для организованной группы, но является определяющим в других формах соучастия. По данному признаку в судебной практике наметился противоречивый подход к некоторым категориям соучастников, например, к лицам, стоящим на страже на месте совершения преступления. При совершении хищения они относятся судом к преступной группе, и их действия, как правило, создают групповое хищение. Против такой квалификации возражает Р. Р. Галиакбаров, но лишь в силу того, что она противоречит его пониманию преступной группы как соисполнительской деятельности. В то же время Р. Р. Галиакбаров констатирует такой подход судебной практики. [65] В изнасиловании указанные лица всегда оказываются за рамками преступной группы и их деяния не образуют группового изнасилования. Неоднозначность решения одной и той же проблемы очевидна.

Однако представляется, что анализируемые действия лиц всегда являются составной частью группового преступления, поскольку присутствие и соответствующие действия соучастников на месте и во время совершения преступления в любом качестве свидетельствуют о повышенной общественной опасности содеянного: преступление для таких соучастников превращается из какой-то модели общественно опасного деяния, осознаваемого и предвидимого виновным, как правило, в общих чертах, в реальное явление; у участников, находящихся на месте и во время совершения преступления, возникает основанное на возросшем количестве преступников чувство собственной объединенности, заметно увеличенной преступной силы, что делает преступление более дерзким и существенно уменьшает возможность добровольного отказа участников; при этом участие преступников в совершении преступления более действительно, степень вины значительно увеличивается и более тяжкой должна быть их ответственность.

Следующим признаком форм соучастия выступает отсутствие или наличие предварительного сговора. И последним признаком - степень сорганизованности, выраженная в различных формах соучастия - от крайне незначимой до максимально высокой. По указанным трем признакам определяют и разграничивают формы соучастия.

Перейдем к рассмотрению форм соучастия.

В соответствии с ч.2 ст.35 УК преступление признается совершенным группой лиц, если в его совершении совместно участвовали два и более исполнителей без предварительного сговора. Это наиболее простая форма соучастия, и она имеет место в случае, когда все участники выполняют объективную сторону состава преступления, т. е. являются соисполнителями. При этом условия и способ совершения преступления заранее ими не оговариваются.

Так, Пленум Верховного Суда РФ в п.10 Постановления "О судебной практике по делам об убийстве"[66] указал, что убийство признается совершенным группой лиц, когда два или более лиц, действуя совместно с умыслом, направленным на совершение убийства, непосредственно участвовали в процессе лишения жизни потерпевшего, применяя к нему насилие, причем необязательно, чтобы повреждения, повлекшие смерть, были причинены каждым из них (например, один подавлял сопротивление потерпевшего, лишал его возможности защищаться, а другой причинил ему смертельные повреждения). Убийство следует признавать совершенным группой лиц и в том случае, когда в процессе совершения одним лицом действий, направленных на умышленное причинение смерти, к нему с той же целью присоединилось другое лицо.

Преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления (ч.2 ст.35 УК).

Предварительный сговор может касаться любых признаков объективной стороны преступления и выражаться в любой форме, но всегда должен иметь место до начала его совершения.

Судебная коллегия Верховного Суда РФ, изменяя приговор Пермского областного суда в отношении А. и З., осужденных за убийство С. и В., а также в отношении Б., З. и Г., осужденных за причинение тяжкого вреда здоровью Т., указала в своем определении, что их действия необоснованно квалифицированы как совершенные по предварительному сговору, поскольку, по смыслу закона, предварительный сговор на убийство или причинение тяжкого вреда здоровью предполагает выраженную в любой форме договоренность лиц, состоявшуюся до начала совершения действий, непосредственно направленных на лишение жизни потерпевшего или причинение тяжкого вреда здоровью.

По делу установлено, что как убийство потерпевших, так и причинение тяжкого вреда здоровью были совершены осужденными в процессе избиения потерпевших. Доказательств наличия предварительного сговора на лишение потерпевших жизни и на причинение тяжкого вреда здоровью суд в приговоре не привел, поэтому квалифицирующий признак совершения этих преступлений по предварительному сговору группой лиц подлежит исключению из приговора[67].

Об этом же идет речь в п.9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. "О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое"[68], согласно которому "при квалификации действий виновных как совершение хищения чужого имущества группой лиц по предварительному сговору следует выяснить, имел ли место такой сговор соучастников до начала действий, непосредственно направленных на хищение чужого имущества, состоялась ли договоренность о распределении ролей в целях осуществления преступного умысла, а также какие конкретно действия совершены каждым исполнителем и другими соучастниками преступления".

Для квалификации преступления как совершенного группой лиц по предварительному сговору необходимо, чтобы в его совершении приняло участие не менее двух соисполнителей.

И. и Б. вступили в преступный сговор для совершения разбойного нападения на владельца автомобиля в целях завладения автомашиной и с последующим убийством водителя. При этом они распределили роли: И. должен был напасть на водителя и убить его, а Б. - управлять автомобилем. Во исполнение задуманного И. изготовил заточку, о чем уведомил Б. Позднее осужденные договорились о времени и месте совершения преступления, которое указал Б.

Реализуя свой умысел, они сели в автомобиль под управлением потерпевшего. В пути следования по требованию осужденных потерпевший остановился. После того как Б. отошел в сторону, И. напал на водителя и нанес ему заточкой три удара в грудь. От полученных телесных повреждений потерпевший скончался на месте. И. оттащил труп в канаву и уведомил Б. о совершенном убийстве, после чего осужденные завладели автомобилем и другим имуществом потерпевшего.

Суд первой инстанции осудил Б. по ч.5 ст.33, п. п. "ж", "з" ч.2 ст.105 и п. п. "б", "в" ч.3 ст.162 УК, а И. - по п. п. "ж", "з" ч.2 ст.105 и по п. п. "б", "в" ч.3 ст.162 УК.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор изменила, исключила осуждение И. по п. "ж" ч.2 ст.105 УК и Б. - по ч.5 ст.33 и п. "ж" ч.2 ст.105 УК. В остальной части приговор оставлен без изменения.

Президиум Верховного Суда РФ изменил состоявшиеся судебные решения, исключил из приговора квалифицирующий признак разбоя - совершение преступления по предварительному сговору группой лиц, переквалифицировал действия Б. с п. п. "б", "в" ч.3 ст.162 УК на ч.5 ст.33 и п. п. "б", "в" ч.3 ст.162 УК. В обоснование своих выводов Президиум указал следующее.

Согласно ч.2 ст.33 УК исполнителем признается лицо, непосредственно совершившее преступление либо непосредственно участвовавшее в его совершении совместно с другими лицами (соисполнителями).

Судом установлено, что разбойное нападение на водителя автомашины и его убийство совершил один И., в то время когда Б. отошел в сторону. Только после этого осужденные во исполнение своего умысла на завладение автомобилем и вещами потерпевшего распорядились указанным имуществом по своему усмотрению.

Таким образом, нападение на потерпевшего совершил лишь И., а не группа лиц.

Следовательно, действия осужденных по эпизоду разбойного нападения необоснованно квалифицированы по признаку совершения преступления по предварительному сговору группой лиц.

Действия же Б., не принимавшего непосредственного участия в разбойном нападении, подлежат квалификации по ч.5 ст.33 и п. п. "б", "в" ч.3 ст.162 УК как пособничество разбойному нападению в целях завладения имуществом потерпевшего в крупном размере и причинению тяжкого вреда здоровью, но не как действия исполнителя разбоя[69].

На основании вердикта присяжных заседателей суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югра Тюменской области С. признана виновной в организации, а Б. в подстрекательстве к покушению на умышленное убийство С. группой лиц по предварительному сговору.

Судом установлено, что С., действуя из корыстных побуждений, предложила Б. за материальное вознаграждение найти исполнителя для убийства ее мужа А. Вступив с С. в преступный сговор, Б. за материальное вознаграждение в 100000 руб. предложил Д. совершить убийство А. Д. согласился и к установленной дате в гараже заточил сварочный электрод и, изогнув его, с противоположной стороны сделал упор для руки, изготовив таким образом "заточку".

Однако затем Д. по собственной инициативе отказался от совершения убийства, и таким образом оно не было осуществлено по не зависящим от воли и желания С. и Б. обстоятельствам.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ изменила приговор в части квалификации действий осужденных С. и Б. в связи с неправильным применением уголовного закона, указав при этом следующее.

Суд необоснованно признал С. и Б. виновными в совершении преступления при квалифицирующем признаке - "группой лиц по предварительному сговору", поскольку в судебном заседании установлено, что умыслом С. и Б. охватывалось совершение убийства по найму только одним исполнителем, а не группой исполнителей[70].

В соответствии с ч.3 ст.35 УК преступление признается совершенным организованной группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений. Из содержания данной нормы следует, что обязательными признаками организованной группы являются ее устойчивость и предварительная объединенность членов группы.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ исключила из приговора в отношении А., Б. и Х. их осуждение по п. "а" ч.3 ст.162 УК и квалифицирующий признак - совершение убийства организованной группой, указав при этом следующее.

Суд первой инстанции необоснованно признал, что преступления осужденными совершены в составе организованной группы.

Для признания совершения преступления организованной группой необходимо установить ее устойчивость и предварительную объединенность.

Под устойчивостью группы понимается наличие постоянных связей между ее членами и деятельность по подготовке и совершению преступлений.

Однако, как видно из материалов дела, состав участников преступлений менялся, планы преступлений не разрабатывались, распределение ролей отсутствовало. Более того, указывая в приговоре, что группа характеризовалась устойчивостью, суд не мотивировал этот вывод[71].

Военная коллегия Верховного Суда РФ, изменяя приговор в отношении М. и С., осужденных за кражу чужого имущества и разбой, совершенные организованной группой, указала следующее.

Суд, давая юридическую оценку действиям виновных, связанных с кражей имущества и разбойным нападением, пришел к выводу о том, что эти преступления они совершили организованной группой.

Между тем осужденные как на предварительном следствии, так и в судебном заседании утверждали, что после совершения дезертирства они в целях приобретения одежды и денег для отъезда из Москвы совершили по предварительному сговору квартирную кражу. Поскольку похищенного имущества оказалось недостаточно, они по предварительному сговору совершили разбойное нападение на И., после чего уехали из Москвы.

Каких-либо доказательств, подтверждающих, что М. и С. заранее договорились объединиться в устойчивую организованную группу для совершения преступлений, в материалах дела не имеется. Поэтому квалифицирующий признак - совершение преступлений организованной группой подлежит исключению из приговора[72].

Каждый из участников организованной группы может не принимать непосредственного участия в выполнении объективной стороны преступления. Чаще всего между ними имеет место четкое распределение функций по совершению преступлений. Между тем такое распределение не влияет на юридическую оценку их действий. Все участники организованной группы, независимо от характера их деятельности, направленной на совершение преступления, признаются соисполнителями и, согласно ч.2 ст.34 УК, несут ответственность за преступление, совершенное ими совместно, без ссылки на ст.33 УК.

Наиболее опасной и самой сложной формой соучастия является преступное сообщество.

Согласно ч.4 ст.35 УК преступление признается совершенным преступным сообществом (преступной организацией), если оно совершено сплоченной организованной группой (организацией), созданной для совершения тяжких либо особо тяжких преступлений, либо объединением организованных групп, созданным в тех же целях.

Таким образом, закон выделяет следующие признаки преступного сообщества: организованность, сплоченность и наличие специальной цели - совершение тяжких или особо тяжких преступлений.

Принимая во внимание высокую степень общественной опасности преступного сообщества, законодатель признал сам факт его образования самостоятельным составом преступления (ст.210 УК). Самостоятельными преступлениями признаются также создание устойчивой вооруженной группы (банды) (ст. 209 УК) и создание незаконного вооруженного формирования (ст. 208 УК).

В отличие от организованной группы преступное сообщество характеризуется более высокой степенью сплоченности и сложности внутренней структуры, тщательной конспирацией, четким взаимодействием составляющих ее групп, высоким уровнем внутренней дисциплины.

Возглавляет преступное сообщество главарь, в непосредственном подчинении которого находятся руководители отдельных преступных формирований либо руководители отдельных преступлений. Затем идут исполнители, пособники, наводчики, сбытчики и т. д.

К деятельности сообщества могут быть привлечены юристы, коррумпированные должностные лица.

Так, Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 17 января 1997 г. "О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм"[73] указал, что под руководством бандой понимается принятие решений, связанных как с планированием, материальным обеспечением и организацией преступной деятельности банды, так и с совершением ею конкретных нападений.

Участие в банде представляет собой не только непосредственное участие в совершаемых ею нападениях, но и выполнение членами банды иных активных действий, направленных на ее финансирование, обеспечение оружием, транспортом, подыскание объектов для нападения и т. п.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ, оставляя без изменения приговор в отношении ряда лиц, осужденных за кражи чужого имущества, совершенные организованной группой в крупном размере, а т

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Соучастие в преступлении". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 754

Другие дипломные работы по специальности "Государство и право":

Особенности квалификации оставления в опасности

Смотреть работу >>

Правовое регулирование эвтаназии в России и в зарубежных странах

Смотреть работу >>

Анализ нормы ст. 41 УК РФ об обоснованном риске с точки зрения теоретической обоснованности

Смотреть работу >>

Правовая защита прав и интересов детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей

Смотреть работу >>

Похищение человека: проблемы квалификации

Смотреть работу >>