Дипломная работа на тему "Причинение вреда в состоянии аффекта"

ГлавнаяГосударство и право → Причинение вреда в состоянии аффекта




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Причинение вреда в состоянии аффекта":


Содержание

Введение

Глава 1 Прес тупления против жизни и здоровья, совершенные в состоянии аффекта, в историческом аспекте и по действующему законодательству России

1.1 История формирования уголовного законодательства об ответственности за прес тупления против жизни и здоровья, совершенные в состоянии аффекта

1.2 Прес тупления против здоровья, совершенные в состоянии аффекта, по действующему уголовному закону

Глава 2 Уголовно-правовая характеристика прес тупления против здоровья, совершенного в состоянии аффекта

2.1 Объект прес тупления против здоровья, совершенного в состоянии аффекта

2.2 Объективная сторона прес тупления против здоровья, совершенного в состоянии аффекта

2.3 Субъективные признаки прес тупления против здоровья, совершенного в состоянии аффекта

2.4 Отграничение прес тупления против здоровья, совершенного в состоянии аффекта, от смежных преступлений

Заключение

Заказать написание дипломной - rosdiplomnaya.com

Уникальный банк готовых успешно сданных дипломных работ предлагает вам написать любые проекты по необходимой вам теме. Оригинальное выполнение дипломных проектов по индивидуальному заказу в Екатеринбурге и в других городах России.

Список источников и литературы

Введение

Актуальность темы исследования. Значительная часть преступлений против здоровья, совершенных в состоянии аффекта, не получает должной юридической оценки в силу сложности квалификации этих деяний, необходимости проведения ряда экспертиз, трудности в отличии физиологического аффекта от патологического, отсутствия однозначного понимания конструкции ст. 113 УК РФ правоприменителями и других причин.

Проблемы, возникающие при квалификации преступного деяния, во многом объясняются несовершенством той или иной уголовно-правовой нормы, стремление упростить уголовно-правовую норму привело к неточному истолкованию известного психологического понятия - аффекта. В связи с этим в теории уголовного права и судебной практике нет единства в понимании физиологического аффекта, хотя последний представляет конкретное психологическое понятие, которое имеет свои ощутимые границы, присущие только этому психическому состоянию типические признаки. Между тем в теории и практике уголовного права используются термины "аффект", "сильное душевное волнение", "душевное волнение", "внезапно возникшее сильное душевное волнение" и т. п. К тому же многие криминалисты рассматривают понятия "душевное волнение" и "аффект" как равноценные и тождественные. Между тем эти понятия не идентичные, хотя и однопорядковые, поскольку степень душевного волнения - лишь один, хотя и наиболее яркий и выразительный, но не самый существенный признак аффекта. В связи с этим было бы целесообразным исключить из уголовно-правовой нормы, предусматривающей ответственность за аффектированное убийство, термин "внезапно возникшее сильное душевное волнение" и оставить термин "аффект" (точнее - "физиологический аффект"). Это избавит от терминологической неупорядоченности и приведет к правильному и единообразному применению данной уголовно-правовой нормы. Под аффектом в уголовно-правовой науке следует понимать состояние, возникающее в ответ на острую (сиюминутно возникшую) психотравмирующую ситуацию, стремительно протекающее (масштаб времени - секунды, минуты), исключительно бурное, сильное, существенно ограничивающее, изменяющее, но не обрывающее течение эмоциональных, волевых и интеллектуальных процессов, проявляющееся в концентрации внимания на личностно значимых переживаниях, во временной дезорганизации ("сужении") сознания с нарушением целостности, адекватности восприятия действительности и места в ней, характеризующееся ограничением возможности и способности выбора социально приемлемого варианта поведения с преобладанием эмоционально-чувственной стороны над содержательно-смысловой, сопровождающееся импульсивными действиями, органорегуляторными (нейроэндокринными, сердечно-сосудистыми, желудочно-кишечными и др.) нарушениями, приводящее к постаффективному психическому (астении, апатии) и физическому (обездвиженность) истощению.

Важно отметить, что аффект почти всегда возникает как допустимое субъектом средство утвердить предполагаемую им свою правоту и самочинно наказать виновного, а терпимость, самообладание - это те личностные характеристики, которые препятствуют возникновению аффекта. Аффект может развиться у каждого человека, но не каждый человек позволяет ему развиться, поэтому избыточная фиксация на биологических, генетических началах развития аффекта затемняет главную правовую проблему - необходимость оптимизации правового менталитета граждан в целях предупреждения неправомерного поведения. Правовое воспитание по поиску приемлемого выхода из конфликтных ситуаций - наиважнейшая правовая проблема, связанная не только с профилактикой преступлений, совершенных в состоянии аффекта, но и преступности в целом.

В этой связи к моменту проведения исследования возникло немало практических проблем, требующих решения на уровне специального научного исследования.

Научная разработанность проблемы. Вопросы уголовно-правовой борьбы с преступлениями против жизни и здоровья, совершенными в состоянии аффекта, освещались в трудах Ю. М. Антоняна, Р. А. Базарова, С. В. Бородина, А. В. Бриллиантова, А. И. Коробеева, А. Н. Красикова, Л. Л. Кругликова, Н. В. Лысака, А. С. Никифорова, Э. Г. Побегайло, Н. А. Подольного, А. Н. Попова, А. К. Степановой, Н. К. Семерневой, Г. В. Сысоевой, С. В. Тасакова и других ученых.

Между тем в немногочисленных специальных исследованиях и опубликованных материалах остался не разрешенным целый ряд вопросов квалификации деяний по ст. 113 УК РФ, теоретико-прикладных положений относительно необходимости совершенствования конструкции рассматриваемых составов с учетом новых социальных потребностей и имеющейся практики их применения.

Изложенные обстоятельства определили актуальность темы проведенного исследования, как в практическом, так и в научном аспектах.

Целью исследования стала разработка теоретических и прикладных вопросов проблемы уголовно-правовой характеристики, совершенствования уголовно-правовых норм об ответственности за умышленные прес тупления против здоровья, совершенные в состоянии аффекта, оптимизации практики их применения, подготовка на этой базе конкретных практических рекомендаций.

Указанная цель достигалась путем решения следующих основных исследовательских задач:

-  изучения истории формирования уголовно-правовых норм об ответственности за прес тупления против здоровья, совершенные в состоянии аффекта, начиная с Русской Правды, и до принятия УК РФ 1996 г.;

-  анализа понятия и места преступлений против здоровья, совершенных в состоянии аффекта, в системе преступных деяний, предусмотренных действующим уголовным законодательством России;

-  раскрытия особенностей объекта преступлений против здоровья, совершенных в состоянии аффекта, выработки вариантов решения имеющихся здесь проблем;

-  изучения признаков объективной стороны преступлений против здоровья, совершенных в состоянии аффекта, внесения вариантов решения возникающих в этой области сложных теоретико-прикладных вопросов;

-  анализа субъективных признаков преступлений против здоровья, совершенных в состоянии аффекта, выработки вариантов решения существующих в этой области проблемных ситуаций;

-  раскрытия содержания квалифицированных составов преступлений против здоровья, совершенных в состояния аффекта и внесение предложений по созданию квалифицированного и особо квалифицированного составов в рамках ст. 113 УК РФ;

-  рассмотрения комплекса вопросов по отграничению преступлений против здоровья, совершенных в состоянии аффекта, от смежных преступлений, внесение рекомендаций по решению сложных вопросов квалификации;

-  подготовка предложений по совершенствованию уголовно-правовых норм об ответственности за умышленные прес тупления против здоровья, совершенные в состоянии аффекта, и практики их применения.

Объектом исследования были общественные отношения, складывающиеся в сфере уголовно-правовой борьбы с умышленными преступлениями против здоровья, совершенными в состоянии аффекта, а предметом - уголовно-правовые нормы, оказывающие регулирующее воздействие на рассматриваемую сферу отношений с позиций повышения результативности указанных норм в противодействии посягательствам на жизнь и здоровье человека, исторические и действующие источники уголовного права России, статистические данные о состоянии рассматриваемого вида преступности, специальная литература, следственно-судебная практика. Предмет исследования нормы уголовного законодательства.

Методология и методика исследования. Методологической основой исследования был общенаучный диалектический метод познания социально-юридических явлений, позволяющий рассматривать их в постоянном развитии, тесной взаимосвязи и взаимозависимости. Одновременно в процессе исследования комплексно использовались частно - научные методы исторического, сравнительно правового, системного, формально-логического и социологического анализа объекта и предмета исследования.

Научная новизна исследования состоит в том, что соискатель одним из первых исследователей после введения в действие УК РФ 1996 г. с использованием имеющейся практики его применения осуществил комплексную разработку проблемы использования уголовно-правовых средств в борьбе с умышленными преступлениями против жизни и здоровья, совершенными в состоянии аффекта, в новых социальных условиях, подготовил на этой основе серию конкретных рекомендаций по совершенствованию уголовного законодательства и практики его применения.

Научная новизна исследования нашла выражение в следующих основных исследовательских результатах:

-  выявленных и описанных соискателем особенностях и тенденциях исторического процесса формирования уголовно-правовых норм об ответственности за прес тупления против здоровья, совершенные в состоянии аффекта;

-  определении соискателем понятия и места умышленных преступлений против здоровья, совершенных в состоянии аффекта, в системе преступных деяний по действующему уголовному законодательству России;

Теоретическое значение исследования состоит в том, что комплекс полученных соискателем новых исследовательских результатов, теоретических выводов и положений вносит вклад в развитие науки уголовного права, поскольку расширяет объем и повышает качество знаний относительно уголовно-правовой борьбы с умышленными преступлениями против жизни и здоровья, совершенными в состоянии аффекта, в новых социальных условиях, восполняет имевшиеся пробелы в теоретико-прикладных основах применения уголовно-правовых норм об ответственности, за рассматриваемые деяния.

Практическое значение исследовании заключается в том, что теоретические положения, выводы, сформулированные в работе, практические предложения быть использованы:

-  в научно-исследовательской работе по дальнейшему углубленному изучению исторического опыта и современных проблем применения ст. ст. 107, 113 УК РФ;

-  в следственно-судебной практике по вопросам квалификации умышленных преступлений против жизни и здоровья, совершенных в состоянии аффекта;

-  в учебном процессе высших юридических учебных заведений при преподавании курса уголовного права.

Структура дипломной работы. Дипломная работа состоит из введения, двух глав, заключения, списка источников и литературы.

Глава 1 Прес тупления против жизни и здоровья, совершенные в состоянии аффекта, в историческом аспекте и по действующему законодательству России   1.1 История формирования уголовного законодательства об ответственности за прес тупления против жизни и здоровья, совершенные в состоянии аффекта

В условиях формирования правового государства все большее значение приобретает законодательный опыт, как в плане преемственности исторических правовых положений, так и использования сравнительного правоведения. С этой точки зрения несомненный интерес представляет историко-правовое исследование генезиса уголовно-правовых норм, устанавливающих ответственность за причинение вреда здоровью, совершенные в состоянии аффекта.

В российском законодательстве первые нормы о закреплении ответственности за убийство в состояние аффекта можно датировать XI веком - временем создания Русской Правды. Источником «Русской Правды» был главным образом обычай, а также княжеские уставы, судебные решения. В статье 19 этого законодательного памятника Древней Руси определяется наказание за обиду «Аще убыотъ огнищанина в обиду, то плати за нь 80 гривен убиции, а люд ем не надобе, а в подъездном княжи 80 грявен»[1]. Под обидой на древнерусском языке отнюдь не понималась месть[2].

В ст. 3 Краткой редакции Русской Правды предусматривалась ответственность за оскорбление действием: «Аще ли кто кого ударить ботогомъ, любо жердью, любо пястью, или чашею, или рогом, или тылеснию, 12 гривне... »[3]. В этой статье особое внимание уделено не характеру телесных повреждений, а орудиям, какими они наносятся: батог, жердь, ладонь, чаша, рог, тупая сторона острого орудия. Перечень предметов говорит о том, что для закона не имеет значения степень опасности для здоровья потерпевшего орудия, которым наносятся побои. Важен не столько сам удар, сколько обида им нанесенная. Поэтому и ответный удар, т. е. месть должен был следовать сразу за оскорблением. В случае если обиженный по той или иной причине не смог сразу же отомстить, обидчик подвергался денежному взысканию в размере 12 гривен[4].

Согласно ст. 26 Пространной редакции Русской Правды не признавалось преступлением, если виновный наносил удар мечом в ответ на оскорбление, выраженное в действиях, он не подлежал наказанию: «Не терпя ли противу тому ударить мечемъ, то вины в томъ иетуть»[5]. Представляется, что в данном случае речь идет о действиях, перечисляемых в ст. 25 Пространной редакции Русской Правды, являющейся аналогом ст. 3 Краткой редакции Русской Правды. Ответ мечом являлся лишь частной акцией, вызванной состоянием сильного возбуждения оскорбленного[6]. Таким образом, уже в тот период развития законодательства нормы Русской Правды учитывали провоцирующее поведение потерпевшего, как обстоятельство, снижающее наказание (в Краткой редакции Русской Правды), либо вовсе освобождающее от него (Пространная редакция Русской Правды).

В дальнейшем упоминание о совершении преступления в состоянии крайнего возбуждения мы находим уже в Артикуле воинском Петра I.

Так, в 146 Артикула говорится: «Кто с сердца и злости кого тростью или иным чем ударит и побьет, оный руки своея лишитца», а в Артикуле 152 предусматривалось: «Ежеле кто другаго не одумавшися с сердца, или опамятовась, бранными словами выбранит, оный пред судом у обиженного христианское прощение имеет чинить»[7]. Анализ данных норм позволяет сделать вывод, что они предусматривали случаи, когда виновный в состоянии крайнего возбуждения наносил оскорбление потерпевшему, но в отличие от соответствующих норм, содержащихся в Русской Правде (в Пространной и Краткой редакции), здесь отсутствуют указания на провоцирующие факторы. Тем не менее, за преступление, совершенное в состоянии крайнего возбуждения, виновный подвергался более мягкому наказанию. Следовательно, состояние крайнего возбуждения учитывалось как смягчающее обстоятельство. За совершение этого преступления в ином состоянии полагалось полугодовое заключение.

В последующие годы, исследуемые нами уголовно-правовые нормы, нашли отражение в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года, но в иной законодательной формулировке. Следует отметить, что состояние сильного душевного волнения учитывалось как в Общей части Уложения в качестве обстоятельства, уменьшающего вину, так и в Особенной части в качестве конструктивного признака состава преступления.

К числу обстоятельств, уменьшающих вину и наказание, п. 5 ст. 140 Уложения относил: «...учинение преступления им вследствие сильного раздражения, произведенного обидами, оскорблениями или иными поступками лица, коему он сделал или покусился сделать зло»[8]. В пункте 5 ст. 134 Уложения говорилось; «Если преступление учинено им вследствие сильного раздражения, произведенного обидами, оскорблениями или иными поступками лица, коему он сделал или покусился сделать зло»[9].

Учитывалось оно и в Уставе о наказаниях, налагаемых мировыми судьями. В ст. 13 Устава закреплялись обстоятельства, уменьшающие вину подсудимого. Пунктом 2 этой статьи к их числу относилось: «сильное раздражение, происшедшее не от вины подсудимого»[10].

Таким образом, в Уложении законодатель одним из общих условий смягчения наказания называет провокацию со стороны потерпевшего. В Уставе о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, отсутствуют указания на обстоятельства, провоцирующие возникновение сильного раздражения. Думается, что законодатель в данном случае, не конкретизируя их, относил к ним обиду, оскорбление и другие поступки, способные вызвать такое раздражение, иными словами, решал этот вопрос по аналогии со ст. 134 Уложения. В сущности, эти нормы не противоречили одна другой.

Вопрос признания наличия сильного раздражения обстоятельством, уменьшающим вину и наказание, находился в компетенции суда и решался по его усмотрению[11].

В Уложении о наказаниях содержалась статья 1480, предусматривающая ответственность за причинение вреда здоровью в состоянии аффекта. Так, в ней говорилось: «Кто нанесет кому-либо увечье, более или менее тяжкое, или произойдет неизгладимое его обезображивание без обдуманного заранее намерения, в запальчивости или раздражении, но однако ж, и не случайно, а с знанием последствия сего деяния, тот за сие, смотря по важности нанесенного увечья или обезображивания, по причинам сего раздражения и другим обстоятельствам дела, приговаривается:

к лишению всех особенных, лично и по состоянию присвоенных, прав и преимуществ и к ссылке на житье в Сибирь или к отдаче в исправительные арестантские отделения по пятой степени 31 статьи сего Уложения, или к заключению в смирительном доме на время от восьми месяцев до одного года и четырех месяцев, с потерею некоторых, особенных прав и преимуществ, или же к такому же заключению в тюрьме на время от 4 до 8 месяцев»[12].

Нетрудно заметить, что под терминами «запальчивость» и «раздражение» понималось состояние физиологического аффекта, однако заметим, что в тот период Уложение не знало особого положения о патологическом аффекте. «Наше действующее законодательство (Уложение о наказаниях уголовных и исправительных и Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями) не указывают в числе состояний невменяемости на аффект, так что в случае учинения деяния в патологическом аффекте, не соединенном с душевной болезнью, суд может освободить подсудимого только одним способом - ответить отрицательно на вопрос о виновности. По новому проекту Уголовного Уложения патологические аффекты подходят под общее понятие причин, устраняющих вменяемость»[13]. Действительно, только в Уголовном Уложении 1903 года выдающемуся русскому юристу Н. С. Таганцеву удалось создать классический образец нормы о невменяемости в уголовном праве. В ст. 39 Уголовного Уложения устанавливалось: «Не вменяется в вину преступное деяние, учиненное лицом, которое во время его учинения не могло понимать свойства и значение им совершенного или руководить своими поступками вследствие болезненного расстройства душевной деятельности, или бессознательного состояния, или же умственного неразвитая, происшедшего от телесного недостатка или болезни»[14].

Важной вехой в развитии русского уголовного права явилось создание Уголовного Уложения 1903 года. Его проект разрабатывался около 22 лет. Особую роль в подготовке проекта сыграл профессор Н. С. Таганцев. Уголовное Уложение 1903 года резко отличалось от Уложения 1845 года. Оно содержало всего 687 статей (в Уложении 1845-1885 гг. - 1771)[15], и было более совершенным с точки зрения юридической техники. Уголовное Уложение было менее громоздко, отличалось сжатостью и точностью формулировок и приближалось к современным ему уголовным кодексам ряда зарубежных стран. Однако судьба его оказалась неудачной, поскольку оно так и не вступило в силу в полном объеме.

В Проекте Уголовного Уложения аффектированные убийства были выделены в особую группу, но эти виды убийства ограничены только теми случаями, когда преступное намерение возникло и было осуществлено в непрерывно продолжающемся возбужденном состоянии.

Диспозиция ч. 1 ст. 458 Уголовного Уложения не связывала наступление уголовной ответственности с провокацией со стороны потерпевшего, В этом особенность конструкции этой нормы. Такой подход к ее созданию Н. С. Таганцев объяснял тем, что причины, вызывающие подобное аффектированное состояние, могут быть различными до бесконечности, благодаря индивидуальным особенностям виновного, его восприимчивости, нервозности. Сам аффект может быть вызван кем-либо или может развиться в действующем лице самостоятельно, благодаря каким-либо патологическим явлениям в его организме или благодаря той обстановке, в которой он находился[16].

Однако это положение Н. С. Таганцев а подвергалось критике со стороны профессора Познышева С. В., отметившего, что более обоснованной является ч. 2 ст. 458, где речь идет о менее наказуемых случаях, когда волнение было вызвано противозаконным насилием над личностью или тяжким оскорблением со стороны потерпевшего[17].

Октябрьская революция 1917 года не только уничтожила прежний государственный аппарат власти, но и старое законодательство, несмотря на то, что можно было сохранить те нормы уголовного права, которые отражали достижения цивилизации, в частности, нормы о рассматриваемых нами составах преступлений.

Впервые указание на состояние сильного душевного волнения как на смягчающее обстоятельство появилось в Руководящих началах по уголовному праву РСФСР 1919 года, хотя они не были законом, а лишь инструкцией Наркомата. В пункте «з» ст. 12 указывалось, что при определении меры наказания в каждом отдельном случае следует учитывать, обнаружены ли в совершающим деяние заранее обдуманное намерение, жестокость, злоба, коварство, хитрость или деяние совершено в состоянии запальчивости, по легкомыслию и небрежности[18]. Таким образом, совершение преступления в состоянии «запальчивости» рассматривалось судом как обстоятельство, смягчающее ответственность. Представляется, что термин «запальчивость»[19] был позаимствован из Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года. Более совершенного понятия законодатели молодой республики Советов не смогли предложить, несмотря на то, что образец современной законодательной конструкции такой нормы существовал. Достаточно было обратиться к Уголовному Уложению 1903 года. Однако термин «запальчивость» продолжал существовать в советском уголовном законодательстве до 1924 года.

Это же поведение потерпевшего выступало в роли конструктивного признака привилегированного вида тяжкого или менее тяжкого телесного повреждения. В ст. 151 УК РСФСР отмечалось, что если «такие повреждения нанесены под влиянием сильного душевного волнения, вызванного противозаконным насилием над личностью или тяжким оскорблением со стороны потерпевшего», то они наказываются лишением свободы на срок до 2 лет[20].

Заложенные в УК РСФСР 1922 года терминологические противоречия в Общей части, где указывалось на «запальчивость», и в Особенной - на «сильное душевное волнение» - не могли долго сохраняться в уголовном законодательстве. Они были устранены в Основных началах уголовного законодательства СССР и Союзных республик 1924 года[21]. В них законодатель отдельно, в самостоятельных статьях регламентирует отягчающие и смягчающие обстоятельства. В ст. 32 Основных начал содержался перечень смягчающих обстоятельств, в частности, более мягкие меры социальной защиты назначались судом, если преступление было совершено под влиянием сильного душевного волнения[22].

Таким образом, законодатель отказался от термина «запальчивость» и более точно, в соответствии с данными психологии и складывающейся судебной практикой, говорит о состоянии сильного душевного волнения.

После принятия Основных начал были разработаны проекты, а затем приняты новые редакции Уголовных кодексов Союзных республик.

Уголовный кодекс РСФСР редакции 1926 года в ст. 48, определяя содержание и перечень смягчающих обстоятельств, указал на совершение прес тупления под влиянием сильного душевного волнения. В нем текстуально воспроизводилось соответствующее положение, изложенное в статье 32 Основных начал. Однако следует отметить, что в указанных уголовных законах возникновение сильного душевного волнения не связывалось с провоцирующими факторами.

В ст. 144 УК отмечалось, что повреждение, не опасное для жизни, но причинившее расстройство здоровья, нанесенное под влиянием сильного душевного волнения, вызванного насилием над личностью или тяжким оскорблением со стороны потерпевшего, карается исправительно-трудовыми работами на срок до 6 месяцев или штрафом до 300 рублей.

В 1958 году вступили в действие Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик. В статье 33 Основ содержалось указание на одно из смягчающих ответственность обстоятельств, - «совершение прес тупления под влиянием сильного душевного волнения, вызванного неправомерными действиями потерпевшего»[23].

Законодатель при разработке норм Общей части признал сильное душевное волнение смягчающим обстоятельством в том случае, если оно спровоцировано потерпевшим, т. е. неправомерными действиями с его стороны.

Сильное душевное волнение в смысле п. 5 ст. 38 УК не достигает той степени интенсивности, которая давала бы основание говорить о нем как о состоянии аффекта, предусмотренном ст. 104, 110 УК, так как «обычно оно не вызывает дезорганизации волевой сферы виновного»[24]. В связи с этим теория и практика связывала применение п. 5 ст. 38 УК не только к деяниям, совершенным непосредственно вслед за неправомерным поведением потерпевшего, но и через какой-то промежуток времени, достаточный для обдумывания поведения и принятия решения[25] или при воспоминании о пережитых обидах в недалеком прошлом[26].

В оценке совершенного преступления большое значение имеет не просто указание на состояние сильного душевного волнения как обстоятельство, дающее право на смягчение наказания, а именно указание на совершение преступления в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного неправомерными действиями потерпевшего.

В юридической литературе понятие «внезапность возникновения сильного душевного волнения» трактовалось по-разному. Большинство криминалистов рассматривали его как тождественное понятию «мгновенность возникновения сильного душевного волнения», что исключало какой бы то ни был промежуток времени между действием потерпевшего и состоянием аффекта у виновного[27]. Однако некоторые авторы считали, что внезапность имеется и в том случае, когда между действием потерпевшего и возникшей ответной реакцией виновного был какой-то промежуток времени[28].

Такая редакция статьи представляется нам наиболее правильной.

В 1996 г. был принят концептуально новый Уголовный кодекс РФ, который в ст. 107, 114 установил уголовную ответственность за рассматриваемые преступления. Редакция ст. 107, 114 УК РФ по содержанию существенно отличалась от аналогичных норм в УК РСФСР I960 г. (ст. 104). В частности, в них:

-  закон впервые употребляет термин «аффект», рассматривая его как понятие равнозначное «внезапно возникшему сильному душевному волнению»;

-  нет указания на то, что противоправное поведение потерпевшего повлекло или могло повлечь тяжкие последствия для виновного или его близких;

-  ст. 107, 114 УК РФ значительно расширяют круг факторов, служащих основанием для возникновения аффекта. Так, в ст. 104, 110 УК РСФСР названы три основания: насилие, тяжкое оскорбление, иные противозаконные действия. В то время как в ст. 107, 114 УК РФ их шесть: насилие, издевательство, тяжкое оскорбление, противоправные действия (бездействие), аморальные действия (бездействие), длительная психотравмирующая ситуация, возникшая в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего;

Указанные новеллы побуждают к их теоретическому осмыслению и выяснению адекватности или неадекватности данного закона устоявшимся доктринальным положениям уголовного права и реально существующим социальным потребностям.

  1.2 Прес тупления против здоровья, совершенные в состоянии аффекта, по действующему уголовному закону

Преобразования, происходящие в России, предусматривают, в частности, проведение правовой реформы, задачей которой является создание правового государства, его демократизация. Построение правового государства призвано обеспечить верховенство закона, незыблемость основных прав и свобод человека, охрану правомерных интересов личности, общества и государства.

Непосредственным объектом преступления, предусмотренного ст. 113 УК, выступают общественные отношения, обеспечивающие сохранность здоровья человека.

В Большой Медицинской Энциклопедии здоровье определяется как состояние человеческого организма, «когда функции всех его органов и систем уравновешены с внешней средой и отсутствуют какие-либо болезненные изменения», в понятие здоровья входит и «социальная полноценность человека», так как социальные факторы играют важную роль в понятии здоровья человека.

Здоровье человека как определенное физиологическое состояние организма, при котором его системы, части и органы нормально функционируют, является важнейшим социальным благом и охраняется государством (ст. 41 Конституции РФ).

В преамбуле Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан[29] от 22 июля 1993 г. оно провозглашается неотъемлемым условием жизни общества, а ст. 17 Основ закрепляет право граждан на охрану здоровья и устанавливает необходимые для этого гарантии. Учитывая, что жизнь и здоровье граждан являются высшей социальной ценностью нашего общества, охрана этих благ от преступных посягательств составляет одну из важнейших задач государственных органов.

Уголовное законодательство всегда уделяло большое внимание охране здоровья человека.

Следует отметить, что в дореволюционной уголовно-правовой литературе и в литературе советского периода не было единообразия в понимании телесного повреждения. Так, Н. С. Таганцев писал, что «телесное повреждение должно охватывать все случаи причинения физической боли или страдания...»[30].

Аналогичные определения телесных повреждений давали С. В. Познышев, И. Я. Фойницкий и др[31]. Однако А. А. Жижиленко к телесным повреждениям относил лишь те, которые посягают на телесную неприкосновенность посредством нарушения целостности тела человека, а насилие над личностью он относил к посягательствам на телесную неприкосновенность посредством причинения физической боли[32].

П. А. Дубовец в монографии, посвященной анализу телесных повреждений, пишет, что удары, побои и иные насильственные действия, связанные с причинением физической боли, так же как и все другие телесные повреждения, наносят вред здоровью человека[33]. В этом определении видна позиция А. А. Жижиленко, которая заслуживает всяческой поддержки, так как отражает в большей степени стремление к охране здоровья человека, обеспечение права человека на физическую (телесную) неприкосновенность, а, в конечном счете, - безопасность здоровья человека[34].

Несколько ранее аналогичная точка зрения была высказана в работах А. А. Пионтковского[35]. Однако немало было и критических замечаний по поводу такого понимания телесных повреждений. Еще М. М. Гродзинский писал, что «... вызывает сомнение сама возможность существования такого телесного повреждения, которое не было бы связано с расстройством здоровья,.., всякое телесное повреждение всегда непременно будет связано с расстройством здоровья[36]. Позже против расширительного определения понятия телесного повреждения выступили И. А. Исмаилов[37], Д. С. Читлов[38] и др.

Представляется, что телесные повреждения (как родовое понятие) можно определить следующим образом. Это, прежде всего последствия деяния, нарушающие анатомическую целостность органов и тканей или их физиологических функций, а также посягающие на физическую (телесную) неприкосновенность, на безопасность здоровья граждан[39].

Конечно же, деяния, которые нарушают анатомическую целостность органов и тканей и т. д., должны быть уголовно наказуемы. Между тем в зависимости от конкретной обстановки они могут быть способом защиты интересов личности при необходимой обороне, следствием действий невменяемого поведения.

Иногда в определении понятия телесного повреждения включают также общественную опасность и виновность. Конечно, это обусловлено общим определением преступления, которое содержится в ст. 14 УК РФ. Однако указание в определении понятия телесного повреждения на общественную опасность является, на наш взгляд, излишним. Во-первых, противоправность является юридическим выражением общественной опасности деяния[40]. А, во-вторых, указание на общественную опасность как бы обусловливает отсутствие противоправности, создается впечатление, что и действия невменяемых, причинивших вред здоровью, являются телесным повреждением.

Законодатель в УК РФ не использует понятие «телесное повреждение». Однако это понятие не теряет своего значения и, более того, не исключено, что оно может вновь быть использовано в законодательстве, о чем свидетельствует судебная практика (чаще устанавливают вид телесного повреждения) и реально применяемые Правила определения степени тяжести вреда здоровью, утвержденные Постановление Правительства РФ от 17.08.2007 года № 522[41], а а медицинские критерии приказом Минизравсоцразвития РФ от 24 апреля 2008 года № 194н[42]. В пункте 2 Правил говорится о том, что под вредом здоровью следует понимать нарушение анатомической целостности и физиологической функции органов и тканей человека в результате воздействия физических, химических, биологических и психических факторов внешней среды. Конечно, понятие «телесные повреждения» не охватывает всех признаков, которые свойственны понятию «вред здоровью». «Вред здоровью» охватывает не только телесные повреждения, это понятие включает и тот причиняемый вред здоровью, который не связан с нарушением анатомической целостности или физиологических функций органов и тканей. Доктор медицинских наук В. В. Козлов пишет, что к понятию «повреждение здоровья» относятся, например, такие болезненные расстройства, как реактивные психические и невротические состояния, возникшие вследствие неблагоприятного психического воздействия на потерпевшего, либо инфекционные заболевания от заражения одного человека другим культурой патогенных микробов и т. п[43].

Эти преступления относятся к привилегированным составам[44]. Смягчение ответственности за эти посягательства обусловлено двумя обстоятельствами[45]: во-первых, виновный действует в особом психическом состоянии - в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения или аффекта (закон употребляет эти понятия как равнозначные). Аффект - психическое расстройство, возникающее в ответ на острую психотравмирующую ситуацию, исключительно сильное, бурно протекающее (масштаб времени - секунды, минуты), которое проявляется во временной дезорганизации, «сужении» сознания, существенно ограничивает, изменяет, но не обрывает течение интеллектуальных, эмоциональных и волевых процессов, сопровождается импульсивными действиями, соматовегетативными нарушениями, приводит к постаффективной астении. Он не только нарушает целостность восприятия окружающего, понимание сложившейся ситуации в полной мере, но и снижает возможность руководить своими действиями. Аффективное состояние выборочно тормозит высшие функции человека, не оказывая при этом тормозного воздействия на примитивные, низшие функции, прежде всего, агрессию и разрушение. Поведение при аффекте регулируется не заранее обдуманной целью, а тем чувством, которое полностью захватывает личность и вызывает импульсивные действия[46].

Ключевое понятие указанных привилегированных составов - состояние внезапно возникшего сильного душевного волнения - сформулировано по-разному в старом и новом уголовном законе. В ныне действующем УК РФ оно однозначно определено законодателем как аффект[47]. Трактовка объема и содержание этого термина вызвали разногласие среди специалистов[48]. Появились публикации, неоправданно расширяющие понятие уголовно-релевантного аффекта за счет включения в него состояния стресса, фрустрации, конфликта[49].

Думается, стоит поддержать И. А. Кудрявцева[50], полагающего, что «аффект» как психологическое понятие, использованное в законе для раскрытия и конкретизации юридического понятия «состояние внезапно возникшего сильного душевного волнения», не может быть установлен у обвиняемых, эмоциональное состояние которых возможно описать через общепсихологические понятия стресс, фрустрация или тревожность».

Выводы по I главе

Исходя из изложенного, можно сделать следующий вывод.

Таким образом, уголовно-правовые нормы об ответственности за прес тупления против жизни и здоровья, совершенные в состоянии аффекта, привели в процессе своего эволюционного развития к тем юридическим конструкциям, которые включены сегодня в действующие ст. 107, 113 УК РФ.

Под умышленными преступлениями против здоровья, совершенными в состоянии аффекта понимаются предусмотренные ст. 113 УК РФ, умышленные действия, совершаемые в состоянии физиологического аффекта, спровоцированного противоправным или аморальным поведением потерпевшего, причиняющие тяжкий или средней тяжести вред его здоровью.

Глава 2 Уголовно-правовая характеристика прес тупления против здоровья, совершенного в состоянии аффекта 2.1 Объект прес тупления против здоровья, совершенного в состоянии аффекта

Непосредственными объектами рассматриваемых преступлений признаются здоровье другого человека.

В связи с анализом объекта рассматриваемых преступлений необходимо указать на важность всестороннего исследования личности потерпевшего как обязательного признака объекта деяний, предусмотренных ст. 113 УК РФ. Потерпевший сам провоцирует виновного на совершение преступления своим отрицательным поведением. К нему закон относит: насилие, издевательство, тяжкое оскорбление, иные противоправные действия (бездействие) потерпевшего, аморальные действия (бездействие) потерпевшего, систематическое противоправное или аморальное поведение потерпевшего[51]. Для инкриминирования ст. 113 УК достаточно установить хотя бы одно из названных обстоятельств.

Непосредственным поводом возникновения у виновного аффекта в большинстве случаев (в 69% от всего количества изученных Т. В. Сысоевой уголовных дел[52]) выступает насилие.

Многие ученые понимают под этим термином как физическое насилие (умышленные действия, выражающиеся в воздействии на жизнь и здоровье человека, его права и свободы), так и психическое[53].

В то же время имеется и противоположная позиция. Например, Н. И. Загородников ограничивает понятие «насилие» только физическим воздействием[54].

Аналогичный вывод делает В. И. Ткаченко. Он указывает, что если «аффект возник в результате угрозы насилием, которая сама по себе не является противозаконным действием, например, угрозы причинить менее тяжкое или легкое телесное повреждение, либо в результате угрозы совершить изнасилование, кражу, уничтожение или повреждение имущества не путем поджога, то совершенное под его влиянием преступление нельзя квалифицировать по названным нормам»[55].

В литературе высказывается и такое суждение: «Угроза, как и насилие, является самостоятельным признаком составов преступлений. Они не объединяются в одно понятие. Стало быть, психическое насилие — научная категория и как таковая не имеет юридического значения. Исходя из сказанного и применяя буквальное толкование нормы, следует сделать вывод, что насилие как признак названных выше составов предполагает только физическое воздействие на человека»[56].

Вряд ли можно согласиться с тем, что психическое насилие - это только научная абстракция, не имеющая юридического значения, в то время как во многих составах преступлений в качестве конструктивного признака названа угроза, например, в ст. 119 УК[57].

Представляется, что применительно к преступлениям, совершенным в состоянии аффекта, более обоснованной является позиция сторонников узкого подхода. Действительно, понятие «психическое насилие» включает в себя любые виды противоправного психического воздействия на потерпевшего. В том числе и угрозы распространения позорящих сведений, и угрозу повредить или уничтожить имущество. Однако дело в том, что в ст. 113 УК наряду с понятием «насилие» употреблены другие понятия, которые характеризуют основания, могущие вызвать состояние аффекта, в частности, «иные противоправные действия». Поэтому правильнее относить угрозу применения физического насилия к понятию «насилие», а другие виды угроз к понятию «иные противоправные действия».

Думается, стоит согласиться в данном вопросе с Л. А. Андреевой, которая считает, что встречающееся в юридической литературе утверждение, что под понятие психического насилия подпадает и угроза распространения позорящих сведений, представляется неверным. По ее мнению, угроза распространения позорящих сведений, как и угроза уничтожения имущества, может рассматриваться как иные противоправные действия[58].

Вторым поводом, могущим вызвать аффект, является тяжкое оскорбление. В судебной практике оно встречается значительно реже, чем насилие.

Под тяжким оскорблением, которое может вызвать состояние аффекта, понимается грубое, циничное, глубокое унижение чести и достоинства личности, выраженное в неприличной форме. Законодатель не называет критерии его степени тяжести, поэтому тяжкое оскорбление является оценочной категорией. Вопрос о том, какое оскорбление считать тяжким - это вопрос факта, решаемый в каждом отдельном случае с учетом всех конкретных обстоятельств дела[59].

Таково, например, оскорбление родственных, национальных, религиозных чувств, необоснованное обвинение в совершении тяжкого преступления и глубоко аморальном поступке, циничное оскорбление женщины, надругательство над родительской любовью, «любые слова и действия, которые с точки зрения правосознания считаются особо оскорбительными»[60].

В ст. 107 УК РФ, в отличие от аналогичной нормы в УК РСФСР 1960 г. (ст. 104), в качестве самостоятельного основания, способного вызвать аффект, названо издевательство. В юридической литературе встречаются определения понятия издевательства без проведения различий с насилием и тяжким оскорблением. Так, Н. А. Громов пишет, что издевательство — это те же насильственные действия, но носящие циничный характер, либо совершенные в течение более или менее продолжительного времени[61].

А. В. Наумов считает, что издевательство над потерпевшим имеет место тогда, когда действия виновного совершены в грубой, циничной форме и направлены на причинение потерпевшему нравственных, психических страданий, унижающих его человеческое достоинство[62].

А. Н. Красиков не согласен с определением издевательства как физического или психического насилия. Он обращает внимание на то, что закон не случайно расширил перечень оснований, могущих вызвать состояние аффекта. По мнению А. Н. Красикова, издевательство — это социально-отрицательное психическое воздействие на личность, разновидность психического насилия в отношении человека, но не в форме уголовно наказуемых угроз (убийства и т. д.), а в особой, изощренной форме. Например, злая усмешка, глумление, незаслуженное систематическое порицание человека, неадекватная поступку критика, травля, иронизирование как завуалированная форма насмешки и т. д.[63]

Общим для этих определений является то, что все связывают издевательство с причинением потерпевшему нравственных, психических страданий. Отличия касаются формы проявления издевательства.

Аффект может возникнуть под влиянием иных противозаконных действий (бездействий) потерпевшего. Данные поведенческие акты хотя и не являются насилием, издевательством и оскорблением, но вместе с тем характеризуются грубым нарушением прав и законных интересов виновных или других лиц.

Этот повод возникновения аффекта встречается в судебной практике сравнительно редко: по данным проведенного исследования лишь в 5% случаев совершения рассматриваемых преступлений. К таковым можно отнести: дерзкое самоуправство, шантаж, клевету, повреждение или уничтожение имущества, злоупотребление должностными полномочиями, превышение должностных полномочий, невозвращение крупной суммы долга, заражение венерическим заболеванием, надругательство над могилой, кражу, мошенничество и пр.

Полагаю принципиально важным, является положение о том, что аффект может быть спровоцирован не только отрицательными действиями потерпевшего, но и бездействием. Бездействие по своей социальной значимости может быть равносильным действию, способному произвести такие же изменения в окружающем мире, в том числе в психике другого человека[64]. К формам бездействия можно отнести случаи, когда, например, должностное лицо не выполняет законных требований виновного (невыплата длительное время заработной платы, неоказание помощи больному лицом, обязанным ее оказывать, оставление в опасности и т. д.).

Таким образом, под иными противоправными действиями следует понимать деяния как предусмотренные статьями УК, но не подпадающие под признаки насилия, издевательства или оскорбления, так и не предусмотренные ими, но связанные с нарушением требований норм иных отраслей права.

Существенным, на наш взгляд, дополнением в ст. 107 УК РФ, по сравнению с предыдущим законом, явилось понятие «аморальное действие (бездействие) со стороны потерпевшего». Вопрос моральной оценки поступка человека являлся всегда сложным, а особенно в настоящее время, когда идет переоценка моральных ценностей.

После того, как государство отказалось от социализма, его идеологии (морали), возникла острая духовная необходимость разобраться в содержании новых ценностей и формах их выражения. Несмотря на такую ситуацию, были, есть и останутся непреходящие общечеловеческие нравственные ценности[65], такие, как верность, честность, порядочность, добросовестность и др. В сознании большинства членов общества всегда были аморальными предательство, обман, разврат и др. В связи с этим аффект может быть вызван, например, очевидным фактом супружеской измены.

Психотравмирующая ситуация — это новое основание аффекта, впервые предусмотренное в уголовном законе. В диспозиции ст. 113 УК РФ говорится не просто о психотравмирующей ситуации, как в ст. 106 УК РФ, а, во-первых, о длительной психотравмирующей ситуации и, во-вторых, о ситуации, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего. Тем самым закон подчеркивает два обстоятельства, при которых психотравмирующая ситуация будет юридически признаваться основанием возникновения аффекта: длительность существования психотравмирующей ситуации, а также то, что психотравмирующая ситуация вызвана систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего.

В контексте изложенного можно сделать вывод, что необходимо взаимосвязанное изучение личности преступника и потерпевшего как субъектов криминального взаимодействия в процессе их межличностного общения. Это поможет не только проанализировать неправомерное поведение потерпевшего, но и разработать некоторые рекомендации по своевременному устранению конфликтных ситуаций, играющих роль непосредственного повода.

  2.2 Объективная сторона прес тупления против здоровья, совершенного в состоянии аффекта

Рассмотрим объективную сторону умышленного причинения тяжкого и средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта (ст. 113 УК).

Преступное деяние является важнейшим элементом объективной стороны преступления, так как только оно «порождает последующие звенья объективной стороны: причинную связь и преступный результат»[66].

Теоретически умышленное причинение тяжкого и средней тяжести вреда здоровью может быть совершено как путем действия, так и путем бездействия. Однако на практике нам не пришлось встретить ни одного случая совершения этих преступлений путем бездействия.

Уголовное право изучает поведение человека как внешнее проявление воли человека. Лишь активное (действие) или пассивное (бездействие) поведение человека может быть отнесено к преступлению. Это следует из ст. 5 и ст. 14 УК РФ. Основанием уголовной ответственности может быть только преступное поведение, выразившееся в конкретном деянии лица, а не в антиобщественных свойствах личности, в ее помыслах, убеждениях, настроениях.

Любое преступление является волевым актом, свободно, осознанно избираемым человеком с учетом условий, времени, места, обстановки. Лицо можно привлечь к уголовной ответственности, если оно осознавало смысл и значимость совершаемых деяний.

Внешнее проявление действия выражается в виде движения, преступное действие проявляется посредством отдельных телодвижений, подчиненных естественным законам механики и вызывающих изменения во внешнем мире[67].

В умышленных преступлениях, к коим относится и рассматриваемое нами, начальным моментом преступного действия являются телодвижения, направленные на создание условий для совершения преступления либо непосредственно на причинение вреда субъекту социальной связи.

«Конечный момент действия определяется наступлением преступного результата» - пишет академик В. Н. Кудрявцев. Таким образом, в соответствии со ст. 113 УК РФ конечным моментом преступного действия следует признать наступление тяжкого или средней тяжести вреда здоровью.

Например, Президиум Верховного Суда РФ, рассмотрев дело К., признал, что убийство им было совершено в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения в ответ на тяжкое оскорбление, выразившееся в супружеской измене, несмотря на то, что с момента возникновения сильного душевного волнения и до момента прес тупления прошло около пяти минут. За это время К. взял заряженное ружье, проник в дом и произвел выстрелы[68].

В теории уголовного права в зависимости от отношения преступного действия к течению времени принято различать одномоментные преступления, разномоментные, продолжаемые, длящиеся и преступления с отдаленным результатом. В одномоментных преступлениях начало, и конец деяний совпадают. К таким преступлениям относятся, например, оскорбление, клевета, убийство, причинение тяжкого вреда здоровью и т. д. Если наступление преступных последствий незамедлительно следует за действием и длительность таких действий мала, то такое преступление можно назвать мгновенным или одномоментньм. Чаще всего вред здоровью причиняется именно одномоментными преступлениями (почти до 90% случаев[69].

В разномоментных преступлениях начало действий отдалено по времени от его окончания. Действие в этих случаях имеет протяженный во времени характер, например, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью с особой жестокостью, издевательством или мучениями для потерпевшего[70].

В продолжаемых преступлениях началом действий будет первый преступный акт из общей совокупности телодвижений, образующих преступное действие, а последний - его концом. Причинить тяжкий вред здоровью можно в результате нескольких действий, если они будут адресованы одному потерпевшему, если они будут совершены одним способом (или однородным), если они будут объединены единой преступной целью. Например, виновный причиняет многократно и длительно боль потерпевшему, глумится над жертвой. Все эти эпизоды характеризуют единое сложное преступление, состоящее из различных преступных актов и содеянное должно квалифицироваться лишь по ст. 111 УК РФ, если в результате содеянного был причинен тяжкий вред здоровью.

Например, Саймуллова была осуждена по «в» ч. 2 ст. 111 УК РФ за причинение мужа, когда он заведомо для нее находился в беспомощном состоянии. 21 февраля 2008 г, узнав от старшей дочери о том, что десять лет назад муж попытался ее изнасиловать, а пять лет назад изнасиловал младшую дочь, 1990 года рождения, она схватила топор, находившийся в прихожей, и нанесла мужу, лежавшему на кровати лицом к стене, несколько ударов по телу, после чего попросила вызвать милицию.

В кассационной жалобе осужденная Саймуллова просила смягчить ей наказание до пределов, не связанных с лишением свободы в связи с тем, что телесные повреждения она совершила в состоянии аффекта.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор изменила, указав следующее. Систематические противоправные и аморальные поступки потерпевшего (систематически пьянствовал, устраивал в доме скандалы и драки, плохо относился к детям, оскорблял их и избивал, в 2007 г. довел до самоубийства сына) обусловили длительную психотравмирующую ситуацию в семье, где постепенно накапливалась психическая напряженность во взаимоотношениях в результате поведения потерпевшего, и последнее известие о совершенном им изнасиловании младшей дочери переполнило «чашу терпения» Саймулловой и внезапно вызвало у нее сильное душевное волнение[71].

Установление начального и конечного момента преступного действия имеет значение для правильной квалификации содеянного, а следовательно для дифференциации ответственности (особенно когда речь идет о неоконченной преступной деятельности) и индивидуализации ответственности, для применения или неприменения уголовного закона, применения амнистии и давности уголовного преследования.

Медицинскими критериями квалифицирующих признаков в отношении тяжкого вреда здоровью являются:

Вред здоровью, опасный для жизни человека, который по своему характеру непосредственно создает угрозу для жизни, а также вред здоровью, вызвавший развитие угрожающего жизни состояния.

Вред здоровью, опасный для жизни человека, создающий непосредственно угрозу для жизни:

Вред здоровью, опасный для жизни человека, вызвавший расстройство жизненно важных функций организма человека, которое не может быть компенсировано организмом самостоятельно и обычно заканчивается смертью

Потеря зрения - полная стойкая слепота на оба глаза или такое необратимое состояние, когда в результате травмы, отравления либо иного внешнего воздействия у человека возникло ухудшение зрения, что соответствует остроте зрения, равной 0,04 и ниже.

Потеря зрения на один глаз оценивается по признаку стойкой утраты общей трудоспособности.

Посттравматическое удаление одного глазного яблока, обладавшего зрением до травмы, также оценивается по признаку стойкой утраты общей трудоспособности.

Определение степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, в результате потери слепого глаза проводится по признаку длительности расстройства здоровья.

Потеря речи - необратимая потеря способности выражать мысли членораздельными звуками, понятными для окружающих.

Потеря слуха - полная стойкая глухота на оба уха или такое необратимое состояние, когда человек не слышит разговорную речь на расстоянии 3 - 5 см от ушной раковины. Потеря слуха на одно ухо оценивается по признаку стойкой утраты общей трудоспособности.

Потеря какого-либо органа или утрата органом его функций:

потеря руки или ноги, т. е. отделение их от туловища или стойкая утрата ими функций (паралич или иное состояние, исключающее их функции); потеря кисти или стопы приравнивается к потере руки или ноги;

потеря производительной способности, выражающаяся у мужчин в способности к совокуплению или оплодотворению, у женщин - в способности к совокуплению или зачатию, или вынашиванию, или деторождению;

потеря одного яичка.

Прерывание беременности - прекращение течения беременности независимо от срока, вызванное причиненным вредом здоровью, с развитием выкидыша, внутриутробной гибелью плода, преждевременными родами либо обусловившее необходимость медицинского вмешательства.

Прерывание беременности в результате заболеваний матери и плода должно находиться в прямой причинно-следственной связи с причиненным вредом здоровью и не должно быть обусловлено индивидуальными особенностями организма женщины и плода (заболеваниями, патологическими состояниями), которые имелись до причинения вреда здоровью.

Если внешние причины обусловили необходимость прерывания беременности путем медицинского вмешательства (выскабливание матки, кесарево сечение и прочее), то эти повреждения и наступившие последствия приравниваются к прерыванию беременности и оцениваются как тяжкий вред здоровью.

Психическое расстройство, возникновение которого должно находиться в причинно-следственной связи с причиненным вредом здоровью, т. е. быть его последствием.

Заболевание наркоманией либо токсикоманией.

Неизгладимое обезображивание лица. Степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека, выразившегося в неизгладимом обезображивании его лица, определяется судом. Производство судебно-медицинской экспертизы ограничивается лишь установлением неизгладимости данного повреждения, а также его медицинских последствий в соответствии с Медицинскими критериями.

Под неизгладимыми изменениями следует понимать такие повреждения лица, которые с течением времени не исчезают самостоятельно (без хирургического устранения рубцов, деформаций, нарушений мимики и прочее, либо под влиянием нехирургических методов) и для их устранения требуется оперативное вмешательство (например, косметическая операция).

Значительная стойкая утрата общей трудоспособности не менее чем на одну треть (стойкая утрата общей трудоспособности свыше 30 процентов).

Полная утрата профессиональной трудоспособности. Профессиональная трудоспособность связана с возможностью выполнения определенного объема и качества работы по конкретной профессии (специальности), по которой осуществляется основная трудовая деятельность.

Степень утраты профессиональной трудоспособности определяется в соответствии с Правилами установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 16 октября 2000 г. № 789[72].

Средней тяжести вред здоровью описывается в законе с помощью двух групп признаков: а) негативных - вред здоровью, не опасный для жизни и не повлекший последствий, указанных в ст. 111 УК; б) позитивных - медицинских критериев.

Временное нарушение функций органов и (или) систем (временная нетрудоспособность) продолжительностью свыше трех недель (более 21 дня).

Значительная стойкая утрата общей трудоспособности менее чем на одну треть - стойкая утрата общей трудоспособности от 10 до 30 процентов включительно.

Обращаясь к конструкции ст. 113 УК РФ, можно заметить, что она не содержит квалифицированного состава, в то время как предусматривает причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью, причиненного в состоянии аффекта, то есть преступление обладает довольно высокой степенью опасности. Легко представить, что виновный в состоянии аффекта причиняет тяжкий или средней тяжести вред здоровью сразу нескольким потерпевшим, однако это никак не отражается на квалификации его действий и суровости наказания. Конструкция уголовного закона такова, что за умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью одного потерпевшего виновный может получить более суровое наказание, чем за причинение тяжкого вреда здоровью нескольких лиц[73].

Исходя из изученной следственно-судебной практики и опроса экспертов, предлагается дифференцировать ответственность за причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии физиологического аффекта в двух направлениях.

Во-первых, разделить причинение тяжкого вреда здоровью и вреда здоровью средней тяжести, поскольку по степени общественной опасности они существенно различаются.

Во-вторых, ввести два квалифицированных состава, предусматривающих ответственность за причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью двум или более лицам.

Рисунок убран из работы и доступен только в оригинальном файле. 


2.3 Субъективные признаки прес тупления против здоровья, совершенного в состоянии аффекта

Аффект не является элементом психического отношения к общественно опасному деянию. Он представляет определенное психическое состояние действующего лица[74], вызванное неблагоприятными внешними обстоятельствами, и имеет весьма ограниченное юридическое значение (при убийстве и умышленном причинении тяжкого или средней тяжести вреда здоровью). Следует отметить, что в уголовно-правовой науке существовало мнение, согласно которому аффект считался одним из факультативных признаков субъективной стороны преступления[75].

Аффект определяется как «бурный и кратковременный эмоциональный процесс, оказывающий влияние на сознание и деятельность человека и сопровождающийся изменениями в деятельности двигательной, эндокринной, сердечно - сосудистой и других систем организма»[76]. Хотя аффект, снижая возможности человека осознавать фактический характер и, что более важно, социальное значение своих действий (или) руководить ими, и накладывает определенную окраску на интеллектуальные и волевые процессы, протекающие в психике виновного, но элементом этих процессов, образующих вину, не является. Как писал в свое время известный русский психиатр А. Я. Боткин, «с научной точки зрения преступный аффект, будь он физиологический или патологический, должен составлять условие невменяемости, если доказано, что человек, находившийся в состоянии такого аффекта, не мог руководить своими поступками»[77]. Точно так же как патологический аффект исключает вменяемость, т. е. признак субъекта преступления, физиологический аффект, свидетельствуя о пониженных интеллектуальных и волевых возможностях человека, характеризует субъекта, а не субъективную сторону преступления[78].

Аффекты возникают в критических условиях при неспособности субъекта найти быстрый и разумный выход из опасной ситуации. Одно из существенных проявлений аффекта состоит в том, что он, «навязывая субъекту «стереотипные действия, представляет собой определенный закрепившийся в эволюции способ аварийного» разрешения ситуаций: бегство, агрессию и т. п.». «Отрицательное влияние чувствований на наши восприятия и суждения... усиливается в том случае, когда чувства достигают значительной интенсивности, а это бывает именно при аффекте» [79].

Аффект - это резко выраженная, стремительно развивающаяся эмоция, которая характеризуется силой и глубиной переживания, диффузным характером влияния на психику, бурным внешним выражением, кратковременностью[80]. Аффективные состояния непродолжительны. Это именно эмоциональные вспышки, редко продолжающиеся часами, и тем более сутками. Человеку трудно было бы перенести продолжительный аффект, и потому он сравнительно скоро изживается[81].

В судебной практике человека, совершившего преступление под влиянием аффекта, рассматривают как невменяемого (при патологическом аффекте), или, по крайней мере, как заслуживающего снисхождения, признавая, что аффект резко изменяет течение психических процессов. Аффекты, как правило, препятствуют нормальной организации поведения, его разумности. Они способны оставлять сильные и устойчивые следы в долговременной памяти. «Эмоциональная напряженность, накапливаемая в результате возникновения аффектогенных ситуаций, может суммироваться и, рано или поздно, если ей вовремя не дать выхода, привести к сильной эмоциональной разрядке, которая, снимая напряжение, часто влечет за собой ощущение усталости, подавленности, депрессии»[82].

Основное в аффекте - это неожиданно для лица быстро наступающее потрясение, которое отличается глубиной и силой переживания, так: как приобретает для человека большую значимость и захватывает его сознание настолько, что составляет доминирующее содержание. В типичных случаях развития аффекта процесс переживания сопровождается стремительным ростом эмоциональной напряженности, заканчивающейся аффективным взрывом. Но процесс переживания может носить и волнообразный характер, спонтанно усиливаться в определенный период под влиянием непроизвольных представлений перенесенного насилия, осознанием новых личностных слепков оскорбления, при повторной встрече с травмирующими элементами той, же конфликтной ситуации. В этих случаях

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Причинение вреда в состоянии аффекта". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 547

Другие дипломные работы по специальности "Государство и право":

Особенности квалификации оставления в опасности

Смотреть работу >>

Правовое регулирование эвтаназии в России и в зарубежных странах

Смотреть работу >>

Анализ нормы ст. 41 УК РФ об обоснованном риске с точки зрения теоретической обоснованности

Смотреть работу >>

Правовая защита прав и интересов детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей

Смотреть работу >>

Похищение человека: проблемы квалификации

Смотреть работу >>