Дипломная работа на тему "Преступления против семьи"

ГлавнаяГосударство и право → Преступления против семьи




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Преступления против семьи":


О Г Л А В Л Е Н И Е

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1. ИСТОРИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ОБ ОТВЕСТВЕННОСТИ ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ СЕМЬИ И МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЙ В СИСТЕМЕ ПОСЯГАТЕЛЬСТВ НА СЕМЬЮ И НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ

1.1 История развития законодательства о посягательствах на интересы семьи

1.2 Место преступлений против семьи в системе преступлений против семьи и несовершеннолетних

ГЛАВА 2. ОСОБЕННОСТИ КВАЛИФИКАЦИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ СЕМЬИ ПО ДЕЙСТВУЮЩЕМУ УГОЛОВНОМУ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ

2.1 Посягательство на право несовершеннолетнего проживать с родителями и воспитываться в семье

2.2 Посягательство на семейную тайну

2.3 Посягательства на право членов семьи на воспитание, заботу и обязательную финансовую поддержку

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

Приложение 1

Приложение 2

Приложение 3

Приложение 4

Приложение 5

126586613">ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. С переходом России к рыночным механизмам развития в нашей стране началась перестройка многих сфер экономической и общественной жизни, которая заметно изменила эволюционные причины в обществе.

Произошедшие изменения затронули все общество, и как один из его элементов — семью, часто называемую элементарной, первичной ячейкой общества. К сожалению, происходящие изменения негативно сказывались и сказываются на этом общественном институте (быстрое реформирование общества, обострение проблем занятости обусловили появление групп семей с детьми, и подростков, по различным причинам испытывающих трудности в адаптации к новым социально-экономическим условиям, зачастую ведет к дезорганизации семьи, росту в ней насилия, в том числе в отношении детей, расширению масштабов этого поведения и, как следствие, безнадзорности, социальному сиротству детей).

Поскольку, согласно ст. 38 Конституции РФ1" 1"[1] и ст. 1 Семейного кодекса РФ2" 2"[2] семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под охраной государства, оно не может не реагировать на происходящие в этой сфере общественной жизни негативные изменения. С целью исправления сложившейся ситуации Федеральный закон "Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних"3" 3"[3], приняты и поэтапно выполняются Основные направления государственной семейной политики, предпринимаются меры по материальной и социальной поддержке нуждающихся слоев населения, осуществляется их психологическая адаптация. Кроме того, одним из обязательных элементов комплекса мер по охране и защите семьи, детства, прав родителей и детей является криминализация деяний, посягающих на права и законные интересы разрушающие общепринятые семейные ценности, посягающих на права и интересы членов семьи.

Степень научной разработанности. Наиболее известные работы по данной проблематике выполнили Антонян Ю.М., Арутюнян Г.В., Борзенкова Г. Н., Бородин С.В., Ветров Н. И., Григоровский С. П., Грудцына Л. Ю., Добрынин Н. П., Есипов В. В., Красиков А. Н., Кустова В.В., Кушпель Е. В., Мальцев В. В., Мананкова Р.П., Минская В. С., Михеева Л.Ю., Познышев С. В., Пудовочкин Ю. Е., Разгильдиева Б.Т., Рарог А. И., Серебрякова В.А., Тихомирова Л.В., Туктарова И. Н., Фетюхин Ю.М., Фотеева Е.В., Чечиль Г. И. и др.

Однако следует признать, что проблематика их исследований не исчерпана.

Объектом исследования являются общественные отношения, возникающие по поводу уголовно-правовой охраны семьи.

Целью исследования является рассмотрение и актуализация вопросов, касающихся понятия и признаков преступлений против семьи, а также вопросов совершенствования уголовного законодательства.

Целевая направленность исследования обусловила необходимость решения следующих задач:

- рассмотреть историческое развитие преступлений против семьи;

- проанализировать понятие преступления против семьи и их место в системе преступлений против семьи и несовершеннолетних;

- охарактеризовать посягательство на право несовершеннолетнего проживать с родителями и воспитываться в семье;

- охарактеризовать посягательств о на семейную тайну;

- охарактеризовать посягательства на на право членов семьи на воспитание, заботу и обязательную финансовую поддержку;

- сделать собственные выводы.

Предмет исследования составляют нормы уголовного законодательства, регламентирующие преступления против семьи.

Методология и методика исследования. Методологической основой исследования являются общенаучные методы познания, а также ряд частно-научных методов: историко-юридический, системно-структурный, сравнительно-правовой, формально-логический и другие. Использовались социологические приемы в том числе - изучение материалов судебной практики.

Нормативную базу работы составили: Конституция РФ, уголовное законодательство РФ, проанализированы материалы судебной практики.

Теоретической основой исследования явились научные труды отечественных ученых в области уголовного, гражданского и семейного права права, а также иные литературные источники и материалы периодической печати, относящиеся к проблемам дипломной работы, в той мере, в какой они были необходимы для возможно более полного освещения вопросов избранной темы.

Соответственно с учетом характера и специфики темы, а также степени разработки затрагиваемых в ней проблем, построена и структура дипломной работы, которая состоит из введения, двух глав, объединяющих пять параграфов, заключения и библиографического списка и приложений.

126586614">ГЛАВА 1. ИСТОРИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ОБ ОТВЕСТВЕННОСТИ ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ СЕМЬИ И МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЙ В СИСТЕМЕ ПОСЯГАТЕЛЬСТВ НА СЕМЬЮ И НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ 126586615">1.1 История развития законодательства о посягательствах на интересы семьи

Анализ историко-правовых аспектов какой-либо темы в юриспруденции традиционно начинают с одного из древнейших кодифицированных нормативно-правовых актов Русского государства — Русской Правды. При этом, однако, упускается из виду тот факт, что наряду с ней, а в особенности до ее издания, регуляция общественных связей на Руси осуществлялась при помощи норм неписаного, обычного права. В одном из первых письменных источников по истории Отечества, Лаврентьевской летописи, мы читаем, что славянские племена «имяху бо обычаи свои, и закон отец своих и преданья, каждо свой нрав»4" 4"[4]. Обычай есть выработанное самим обществом, аутентичное выражение мнения этого общества о правилах поведения в той или иной ситуации. В силу присущего ему демократизма обычай не требует особой системы принсволивания для собственного соблюдения, он реализуется людьми полностью без лишних рассуждений, в силу того, что создан самим обществом. Интересующие нас обычаи поведения в семье и отношение к детям в обществе мы можем узнать из той же летописи.

Уже на первых ее листах отмечается имевшая место у славян покорность детей по отношению к родителям5" 5" title="">[5], а Поучение Владимира Мономаха (письменный памятник начала XII в., являющийся составной частью летописи) содержит целый свод таких обычаев — правил: «при старых молчать, премудрых слушать, старейшим покоряться», «как можете по силе кормите и придавайте сирот и не давайте сильным погубить человека»6" 6"[6]. Однако эти нравственные и с современных позиций предписания в дохристианскую эпоху соседствовали с довольно жестокими обычаями, наличие которых было обусловлено природным стремлением к выживанию, самосохранению любой ценой. У Н. М. Карамзина, виднейшего историографа XVIII в., мы встречаем описание следующих славянских обычаев: «всякая мать имела у них право умертвить новорожденную дочь, когда семейство было уже слишком многочисленно, но обязывалась хранить жизнь сына, рожденного служить отечеству. Сему обыкновению не уступало в жестокости другое: право детей умерщвлять родителей, обремененных старостью и болезнями, тягостных для семейства и бесполезных сограждан»7" 7"[7]. В этих же целях, а также для того, чтобы обеспечить выживание собственного потомства, уже выросшие дети позволяли себе убийство родителей. «При господстве материальной силы, при необузданности страстей, при стремлении юного общества к расширению, при жизни в постоянной борьбе, в постоянном употреблении материальной силы нравы не могли быть мягки» — писал известный историк С. М. Соловьев.8" 8"[8]

Уголовное право Древней Руси в качестве своих источников имело международные договоры, обычаи, Русскую Правду, Церковные Уставы Великих князей. Кормчую книгу. Регулируя определенные участки общественных отношений путем установления ряда уголовно-правовых запретов, указанные акты в совокупности с обычаями составляли весьма стройную, отвечающую уровню развития общества и государства систему уголовно-правовых норм, которой уже был известен принцип дифференциации ответственности в зависимости от возраста, жертвы и ее родственных отношений с виновным9" 9"[9].

Русская Правда как документ, имеющий непосредственное отношение к судебной практике Великого князя, не содержал каких-либо норм, охраняющих общественные отношения, субъектом которых выступал несовершеннолетний. Ее внимание было сосредоточено в основном на защите имущественных отношений детей нормами семейного и наследственного права. Это в частности, положения о назначении опекунов над детьми и принадлежащем им имуществе в случае смерти отца (ст. 99 Пространной редакции), о защите интересов младшего сына в случае отсутствия завещания после смерти отца (ст. 100), об ответственности матери, «растерявшей» имущество детей от первого брака (ст. 101) и т. д10" 10"[10].

К этой же группе норм следует отнести ст. 7 Пространной редакции Устава князя Ярослава: «Аже девка засядет великих бояр, митрополиту 5 гривен золота, а меньших бояр — гривна золота, а нарочитых людии — 12 гривен, а простои чади — рубль»11" 11"[11]. Эта норма налагала на родителей различные штрафы (в зависимости от их социальной принадлежности) в случае, если они не выдадут вовремя замуж своих дочерей. По словам Я. Н. Щапова, такое предписание, неизвестное византийскому праву, отражало переход в церковное право древнего обычая восточнославянского общества, согласно которому старшие члены семьи несли ответственность за обеспечение младших после своей смерти12" 12"[12]. Для детей женского пола этот обычай был полезен вдвойне. Во-первых, женщина не признавалась самостоятельным членом общества, и ей был необходим наставник, «поводырь», до замужества таковым являлся отец, а после — муж. В случае же отсутствия мужа (но не вдовства) положение женщины было весьма неблаговидным. Во-вторых, дочери были ущемлены в правах наследства, а потому их финансовое, материальное обеспечение после смерти отца должно было лечь на плечи мужа, отсутствие которого приводило к резкому ухудшению ее уровня жизни. Таким образом, перед нами уникальная норма «двойного действия», обеспечивавшая и социальные, и имущественные права девочек в древнерусском обществе.

Итак, на начальном этапе существования Русского государства и права мы обнаруживаем лишь зарождение некоторого интереса властей к проблеме ответственности за преступления против семьи. В силу логики развития уголовного права такой интерес появлялся в большей степени в виде создания правовых запретов на отдельные формы поведения, объективно причинявшие вред семье. Значительная часть интересов семьи оставалась за рамками уголовно-правовой охраны, что являлось свидетельством имевшейся иерархичности общественных отношений, социальных благ и интересов, которая проявлялась «в отнесении или не отнесении социальных интересов к сфере, охраняемой уголовным правом, в определении преимущественного места среди всех уголовно-правовых норм нормам, обеспечивающим защиту наиболее важных отношений этой сферы, в увеличении строгости наказаний, назначаемых за посягательства на такие отношения»

Дальнейшее развитие норм об ответственности за преступления против семьи связано с изданием Уложения царя Алексея Михаиловича — (Соборного Уложения) 1649 г. и с Новоуказными статьями о татебных, разбойных и убийственных делах 1669 г.

Текст Уложения разделен на главы, в которых сгруппированы составы преступлений, объединенные общим субъектом или объектом преступления, видом применяемого наказания или другими схожими чертами. И хотя принцип общности составов преступлений больше прослеживается, чем соблюдается, именно попытка объединения схожих составов привела к кодификационной обработке и сведению воедино статей, устанавливающих ответственность за преступления против ближайших родственников (прообраз преступлений против семейных прав граждан). Они объединяются в главе XXII, посвященной в основном преступлениям против личности. Глава имеет название "Указ за какие вины кому чинити смертная казнь, и за какие вины смертию не казнити, а чинити наказание" и содержит нормы только уголовного права.

Отражая реальности феодального уровня развития общества, в главе закрепляются неограниченные права родителей по отношению к детям, а мужа, как главы дома, еще и в отношении жены. В частности, дети ни при каких обстоятельствах не имели права обращаться с жалобами (челобитными) на родителей и подлежали за это торговой казни с последующей выдачей родителям (ст. 6). То же наказание назначалось за грубость или нанесение побоев родителям, самовольное завладение их имуществом, непочитание и отказ кормить престарелых родителей (последний состав преступления существовал со времен Устава Ярослава, он периодически исключался из российского уголовного закона, затем снова возвращался; он тождественен ныне существующему составу ч. 2 ст. 157 УК РФ)

Эпоха Петра 1, характеризовавшаяся ломкой традиций московского государства и зарождением новой европеизированной российской культуры, ознаменовалась определенным позитивным поворотом в отношении к детям, прежде всего, поворотом со стороны государства.

Сохранение социального статуса ребенка не требовало специального пересмотра уголовно-правовых положений относительно их защиты. Источником уголовного права оставалось Уложение Алексея Михайловича. В то же время законотворческая деятельность Петра 1 привела к появлению некоторых уголовно-правовых норм, закрепленных в Воинском (1716) и Морском (1720) артикулах, среди которых были нормы и о семьи.

Номенклатура преступлений против несовершеннолетних на протяжении XVIII столетия постепенно пополнялось, причем как за счет формулирования составов правонарушений законодателем, так и большей частью посредством создания судебных прецедентов.

Еще одна сфера, которая волновала государство на рубеже XVIII—XIX вв., — это материальные, имущественные интересы несовершеннолетних, находившихся под опекой, в первую очередь несовершеннолетних дворянского и иных обеспеченных сословии Впервые идея ответственности опекунов была озвучена в Именном Указе 1796 г «О допущении малолетних к аппеляции»

Наряду с установлением ответственности опекунов, государство высказалось и за привлечение к ней родителей в случае нарушения ими имущественных интересов детей. Оно достаточно четко определило свою позицию в мнении Государственного Совета по делу об опеке Веры Ивановой к своему отцу

Представленный анализ отечественного законодательства X — первой трети XIX в. свидетельствует о достаточно устойчивой тенденции расширения сферы применения уголовного закона для охраны интересов семьи, что применительно к предмету исследования нашло выражение в увеличении количества нормативно-правовых актов и коренном изменении их содержания под воздействием идей гуманизма и просвещения.

Том XV Свода законов не только подвел черту, предшествующему этапу развития русского уголовного законодательства, но и во многом определил ориентиры его дальнейшей эволюции. Впервые осуществив институционализацию правовых норм, он объединил их в главы и разделы, определяя принадлежность, значение норм и объекты уголовно-правовой охраны.

Трансформации законодательства определялись изменением социального отношения к детству в России второй половины XIX столетия, утверждением гуманистических и демократических начал в обществе. Данные факты детерминировали и изменение Особенной части уголовного закона

Уложение о наказаниях уголовных и исправительных во всех своих редакциях сохранило заложенную в Т. XV Свода законов 1832 г издания структуру Особенной части, которая охраняла интересы несовершеннолетних как в специально выделенных главах о преступлениях против семьи и против воспитания юношества, так и в иных нормах, предусматривавших ответственность за преступления против детей. Оценивая значение возраста потерпевшего в уголовном праве. А Лохвицкий писал, что «возраст жертвы преступления играет довольно видную роль в различии степеней преступления, а следственно и в различии наказании. Даже более некоторые деяния считаются преступлениями только потому, что они направлены на малолетнего, направленные на взрослого они не наказуемы»20" 20" title="">[20]. Следует заметить, что в эту последнюю категорию попадали не только преступления против семьи и воспитания юношества, но и преступления иных глав, основной состав которых в качестве обязательного признака включал несовершеннолетие или малолетие потерпевшего. Таким образом, охрана интересов несовершеннолетних нормами Особенной части уголовного законодательства осуществлялась в трех направлениях

1) криминализация деяний, имевших основным объектом интересы семьи и воспитания несовершеннолетних.

2) криминализация деяний, нарушавших какой-либо объект охраны в случае совершения их против несовершеннолетних.

3) дифференциация ответственности за преступления против несовершеннолетних путем конструирования квалифицированных составов.

Группа норм, защищавшая интересы семьи в России второй половины XIX в., содержалась в Разделе XI «О преступлениях против прав семейных». Он включал в себя четыре главы: первую - о посягательствах на охраняемые законом «условия прочности и чистоты супружеского союза»: вторую - о нарушениях прав и обязанностей родителей в отношении детей или наоборот; третью - о преступлениях против «союза родственного» и четвертую - о злоупотреблении властью опекунов и попечителей. Подобное строение раздела элементарно объяснялось составом семьи, в которую входили союз супружеский и союз родителей и детей. Однако собственно проювенальную направленность имел не весь раздел. Так, первая глава защищала не столько несовершеннолетних, сколько установленный порядок заключения брака, вторая - охраняла интересы несовершеннолетних лишь в первом отделении, обозначенном «О злоупотреблении властью родительской», ее почти дублировала глава четвертая; третья глава защищала в основном интересы воспроизводства населения.

В интересах настоящего исследования целесообразно рассмотреть нормы о нарушении власти родителей, которые непосредственно затрагивали интересы семьи, подмене младенцев с целью скрыть их происхождение или состояние либо без таковой (ст. 1856-1858), а также об оставлении у себя неизвестного либо известного младенца (ст. 1859).

Большинство исследователей рассматривали указанные преступления в качестве самостоятельных деликтов. Однако В. В. Есипов полагал, что похищение, подмена и самовольное удержание представляют собой три формы одного деяния — похищения детей в широком смысле слова.21" 21"[21] Сами преступления также трактовались не однозначно. К примеру. С. В. Познышев под похищением понимал «противозаконное взятие ребенка от его родителей или лиц и учреждений, заступающих место родителей, с намерением навсегда изъять его из-под охраны и власти означенных лиц или учреждений и навсегда лишить последних этого ребенка»,22" 22"[22] полагая, что взятие с иными целями не является похищением. Аналогичные цели могла преследователь и подмена ребенка. Именно тождественность намерений позволила В. В. Есипову приравнять подмену к похищению23" 23"[23]. Под подменой, так же, как и в современном законодательстве, понималась замена ребенка одной матери ребенком другой. При этом так же остро, как и сейчас, стояла проблема определения возраста потерпевшего. С. В. Познышев писал, что подмена может иметь место «лишь в отношении детей самого нежного возраста»,24" 24"[24] не указывая его при этом. В. В. Есипов указывал, что «только лишь младенец или дитя могут не иметь представления о своем происхождении или о своих родителях.. Ввиду сего преступления эти могут быть учинены только над детьми в самом раннем их возрасте, примерно не более 7 лет, в зависимости от большей или меньшей развитости ребенка».25" 25"[25] Аналогичного мнения придерживался и А. Лохвицкий, который утверждал, что подмена и похищение возможны по общему правилу лишь в отношении новорожденных или грудных младенцев либо в порядке исключения и в отношении детей более старшего возраста, если «дитя со дня рождения было отдано матерью на кормление вне дома..., пока мать не ознакомилась с ребенком или ребенок не освоится со своим настоящим положением»26" 26"[26]. Что касается похищения детей старше 7 или 10 лет, то автор справедливо полагал, что оно возможно только в форме насильственного задержания, что образует совершенно иной состав преступления. Практически аналогично решался вопрос относительности возраста потерпевшего при оставлении ребенка, с той лишь разницей, что его минимальный порог повышался до того момента, с которого ребенок мог самостоятельно ходить.

Норма, предусматривавшая ответственность за оставление ребенка, имела достаточно сложную юридическую конструкцию. В первой, второй и третьей частях ее говорилось об оставлении у себя неизвестного ребенка на различный срок, соответственно: до одной недели, более одной недели и в течение месяца.

Субъектом рассматриваемых преступлений могло быть любое лицо, за исключением родителей и опекунов ребенка. Статистика того времени свидетельствует, что среди осужденных за похищение или подмену младенцев 66% составляли женщины27" 27"[27].

Сложившаяся в начале XX в трехкомпонентная система уголовно-правовой охраны несовершеннолетних с точки зрения своей формы и содержанию являлась весьма совершенной и в целом соответствовала мировым стандартам.

Таким образом, несмотря на известную декларативность правовых норм в России XIX столетия, мы можем заключить, что их содержание в части охраны интересов несовершеннолетних в целом соответствовало научным представлениям об идеале уголовно-правовой защиты детства, отражало общеевропейскую тенденцию повышения качества этой зашиты и стало своего рода классическим образцом, определившим дальнейшее направление развития ювенального утоловного права России.

Октябрьские события 1917 г. не только прервали процесс поступательного развития российского общества, став в какой-то мере подтверждением несостоятельности патерналистской первоосновы российского имперства, но и направили его в принципиально новое русло, провозгласив в качестве идеалов социального устройства государственную собственность, равенство сословий и полов, секуляризацию власти и быта. В подобных условиях революционной модернизации страны, предлагавшей решительный и бескомпромиссный отказ от всего, что было связано с монархическим прошлым, коренную перестройку претерпели и интересующие нас социальные институты семьи и права.

Уголовный кодекс РСФСР; принятый в 1922 г. согласно ст. 5 имел своей задачей «правовую защиту государства трудящихся от преступлений и от общественно опасных элементов» и осуществлял эту защиту «путем применения к нарушителям революционного правопорядка наказания и других мер социальной защиты». Следует отметить, что Особенная часть УК РСФСР характеризовалась незначительной проработкой проблем охраны интересов семьи. Объяснением может отчасти служить социальное предназначение первого советского уголовного кодекса, которое, по справедливому замечанию В. В. Борисова, состояло «в укреплении правового порядка Советского государства, в защите социалистической законности от общественно опасных элементов, в охране новой, социалистической экономики, интересов рабочих и крестьян, завоеваний пролетарской революции и социализма»28" 28"[28]. Кодекс не уделял особого внимания проблеме уголовно-правовой охраны личности в силу идеологических штампов о примате государственных и общественных интересов. Тем более Кодекс не мог определить самостоятельным объектом охраны интересы развития несовершеннолетних, поскольку законодателем не допускалась и мысль о том, что они могут быть нарушены в советской семье, советскими родителями, придерживающимися качественно новых и передовых, по сравнению с дореволюционными, средств и методов воспитания и заботы о детях: исключалась и возможность нарушения интересов детей в советских учреждениях, поскольку они являлись проводниками государственной политики.

Таким образом, становится понятным отказ законодателя от вычленения в структуре УК самостоятельной главы о преступлениях против семьи, который сохранился вплоть до 1996 г. Тем не менее, говорить о том, что Особенная часть УК была совсем равнодушна к обеспечению интересов семьи нельзя.

В самостоятельной статье (ст. 165-а) законодатель установил ответственность родителей за нарушение обязанностей по содержанию детей. Наказание в виде принудительных работ или лишение свободы сроком до 6 месяцев со штрафом до 500 рублей грозило тем из них, кто не уплачивал алименты (средства на содержание детей) и вообще оставлял несовершеннолетних детей без надлежащей поддержки. Как видим, эта норма была справедливо значительно жестче аналогичной нормы современного УК, поскольку не требовала ни наличия судебного решения о взыскании средств, ни злостности уклонения от их уплаты.

Существенной гарантией охраны несовершеннолетних от посягательств внутри семьи была и ст. 46, которая причисляла к числу возможных мер социальной защиты лишение родительских прав, которое, могло иметь место при «неправомерном их осуществлении» (ст. 153 Кодекса законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве)

Рассмотренная система уголовно-правовых норм просуществовала неизменной до 1926 г. когда был принят второй УК РСФСР. Вместе с тем принципиальных изменений в нее новый Кодекс не внес Его появлению предшествовало образование СССР и издание Основных начал уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1924 г.29" 29"[29]

Перечень преступлений, нарушающих интересы формирования личности несовершеннолетних, был в первоначальной редакции УК 1926 г практически идентичным перечню УК 1922 г.

Несколько позднее была конкретизирована ст. 165-а УК (1922) В частности, в ней была предусмотрена ответственность за злостное, несмотря на имеющеюся возможность, уклонение от платежа присужденных судом средств на содержание детей и за оставление родителями малолетние детей без всякой поддержки, а равно за понуждение детей к нищенству30" 30"[30].

В этом же 1928 г. защищая имущественные интересы детей. Постановление СНК предусмотрело, что обращение родителями или лицами, их заменяющими, в свою пользу средств, отпущенных государственными или общественными организациями на содержание детей, должно влечь за собой уголовную ответственность31" 31"[31] (вероятно, по статьям о присвоении и растрате чужoгo имущества).

Тогда же Постановлением ВЦИК и СНК была изменена редакция ст. 120. 12132" 32"[32] предусматривавших ответственность за должностные преступления. Учитывая, что в 1926 г Кодекс законов о браке, семье и опеке восстановил институт усыновления, а понятие должностного лица трактовалось весьма широко эти две нормы выступали гарантией соблюдения интересов детей при усыновлении. Так. ч. 1 ст. 120 предусматривала ответственность за служебный подлог, т е внесение должностным лицом в корыстных целях в официальные документы заведомо ложных сведений, подделку или пометку другим числом, а равно составление и выдачу им заведомо ложных документов или внесение в книги заведомо ложных записей. в ч 2 допускалось смягчение наказания при отсутствии корыстных мотивов. В ст. 121 устанавливалась ответственность за разглашение, сообщение, передачу или собирание в целях передачи должностным лицом сведений, не подлежащих оглашению.

27 октября I960 г Верховный Совет РСФСР утвердил новый уголовный кодекс РСФСР, в котором получили дальнейшее развитие многие законодательные решения, оформившиеся к середине XX столетия.

УК РСФСР 1960 г не знал самостоятельной главы о преступлениях против семьи нормы, защищавшие ее, были рассредоточены по нескольким павам, причем традиционно несовершеннолетие потерпевшего учитывалось в них либо в качестве квалифицирующего признака, либо в качестве условия криминализации деяний.

Однако наиболее значимыми в деле охраны интересов подрастающего поколения необходимо считать следующие нормы.

Статья 122 устанавливала ответственность за злостное уклонение родителей от уплаты по решению суда (а в дальнейшем и по постановлению народного судьи) средств на содержание несовершеннолетних детей или от содержания состоящих на их иждивении совершеннолетних, но нетрудоспособных детей33" 33"[33]. При этом понятие злостного уклонения определялось не в самом УК, а в Постановлении № 46 Пленума Верховного Суда РСФСР от 19 марта 1969 г. «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 122 УК РСФСР»34" 34"[34], в соответствии с которым под уклонением родителей от уплаты средств на содержание детей следовало понимать не только прямой отказ от уплаты присужденных судом алиментов, но и сокрытие лицом своего заработка, смет работы или места жительства с целью избежать удержаний по исполнительному листу, уклонение с той же целью от трудовой деятельности и другие действия. Вопрос о злостности уклонения должен был решаться судом в каждом конкретном случае с учетом продолжительности и причин неуплаты алиментов и других обстоятельств дела. В частности, о злостности могли свидетельствовать повторность совершения аналогичного преступления, уклонение от уплаты, несмотря на предупреждение, розыск виновного ввиду сокрытия им своего места нахождения и др35" 35"[35].

Неплатеж алиментов, вызванный избранием истицей нового места жительства, неизвестного ответчику, остававшемуся все время на одном месте, о котором была осведомлена истица, не поставившая со своей стороны в известность ни ответчика, ни соответствующие органы о новом месте своего пребывания, не мог рассматриваться как злостный неплатеж алиментов, караемый в уголовном порядке. На осязательность именно злостности уклонения от алиментов Верховный Суд указывал и в определениях по конкретным уголовным делам Субъектом преступления выступали только родители. При этом лица не работавшие (в частности, в связи с психическим заболеванием) не могли нести ответственность по ст. 122 УК РСФСР.

Интересы лиц, находившихся под опекой, защищала ст. 124 допускавшая наказание за использование опеки в корыстных целях, иными словами, за причинение имущественного вреда подопечному или оставление подопечных без надзора и необходимой помощи, под которым понималось более-менее длительное, продолжительное, систематическое невыполнение опекуном своих обязанностей.

Охрана лиц, оставшихся без попечения родителей, была усилена в 1970 г, когда УК РСФСР был дополнен ст. 1241, установившей ответственность за разглашение тайны усыновления против воли усыновителя, а также в 1993 г., когда в УК была включена ст. 1629, установившая ответственность за незаконную деятельность по усыновлению детей, совершенною в течение года после наложения административного вытекания за такое же нарушение.

Другая норма УК РСФСР о преступлениях против детей предусматривала ответственность за посягательства на их свободу. Так. Ст. 125 карала лишением свободы сроком до 7 лет похищение или подмен ребенка, совершенный из корыстных или иных низменных побуждений, отсутствие этих мотивов влекло наказание до 1 года лишения свободы.

Анализируя эту норму, один из первых комментариев отмечал, что «в отличие от капиталистических государств, где похищение детей с корыстной целью является одной из распространенных форм преступного бизнеса, в нашей стране указанное преступление встречается крайне редко»36" 36"[36].

Подменом ребенка следует считать случаи, когда родителям подменяют их ребенка других. Такое преступление может быть совершено вскоре после родов ребенка, когда матери вручается ребенок, рожденный не ею, а другой женщиной. Разумеется, что подмен может иметь место и при других обстоятельствах»

Под корыстными низменными побуждениями, о которых говорилось в ч. 1 ст. 125 УК РСФСР, подразумевалось похищение ребенка с целью незаконного обогащения, извлечения личной выгоды, получения выкупа, совершения преступления из чувства мести и т. д.

Позднее, в 1993 г. редакция статьи была изменена. На ее основе возникли две нормы: ст. 125 — подмен ребенка с санкцией до 5 лет лишения свободы и ст. 1251 — похищение человека, ч. 2 которой устанавливала наказание до 10 лет лишения свободы, если похищенный был несовершеннолетним.

Таким образом, несмотря на отсутствие особой главы о преступлениях против несовершеннолетних, УК РСФСР содержал немалое количество норм, ориентированных на защиту их личных, семейных, имущественных и иных интересов. Особый объект охраны этих норм позволял некоторым юристам говорить о необходимости их институциализации в УК, однако законодатель решился на этот шаг лишь в 90-е годы38" 38"[38]. Причин такой ситуации, за исключением идеологических и политических, найти невозможно. Провозглашение ребенка самостоятельным объектом уголовно-правовой охраны означало официальное признание факта наличия преступлений против детей, что в условиях советского строя означало признание неэффективности иных правовых и общественных мер обеспечения безопасности детства. В условиях дуалистического - семейного и общественного (государственного) воспитания детей, с приоритетом последнего, признание существования преступлений против интересов формирования личности несовершеннолетнего означало, с одной стороны, дискредитацию государственной системы воспитания, представители которой не выполняют своих функций, а с другой - дискредитацию советской семьи. Это была слишком высокая цена, заплатить которую власть была не в состоянии, особенно учитывая популярные лозунги о ближайшей полной и окончательной ликвидации преступности вообще.


126330507126586616">1.2 Место преступлений против семьи в системе преступлений против семьи и несовершеннолетних

Уголовный кодекс РФ, обособив преступления против семьи и несовершеннолетних в самостоятельную главу, тем не менее не дал нормативного определения их понятия, что нельзя признать оправданным. На наш взгляд, сегодня, в условиях непрекращающейся правовой реформы, есть все основания использовать опыт законодательной практики УК РСФСР 1926 г. и предварять каждую главу статьей, раскрывающей признаки, общие для объединенных в ней преступлений. Такой прием даст возможность правоприменителю безошибочно определять социальную направленность соответствующей группы норм и проводить разграничение преступлений, что, в конечном счете, отразится на качестве квалификации преступлений и повысит гарантии законности в праве.

Последняя категория не выделялась до последнего момента в уголовно-правовой науке, а потому требует некоторого разъяснения. Преступление, в котором потерпевшим выступает несовершеннолетний, может быть охарактеризовано с криминологической точки зрения как любое реально совершенное общественно опасное деяние, в результате которого несовершеннолетнему причинен физический, имущественный или моральный вред, а также с позиций уголовного права как деяние, законодательно определенный состав, которого предусматривает несовершеннолетие потерпевшего в качестве одного из признаков, при этом оно может быть указано в качестве признака основного либо квалифицированного составов преступления. Для целей настоящего исследования удобней использовать уголовно-правовое понятие преступления, потерпевшим от которого выступает несовершеннолетний. В нем же заложено основание для выделения в рамках этих преступлении группы преступлений против несовершеннолетних. Соотношение преступлений против несовершеннолетнего и преступлений, в которых он выступает потерпевшим, правомерно рассматривать как соотношение части и целого: во всяком преступлении против несовершеннолетнего он выступает в качестве потерпевшего, но не всякое преступление, где потерпевшим выступает несовершеннолетний, является преступлением против него. К преступлениям против несовершеннолетних следует относить лишь те посягательства, в которых возраст потерпевшего отнесен к конститутивным признакам состава преступления39" 39"[39].

Следующая проблема в определении понятия «преступление против несовершеннолетнего» связана с выбором критерия, позволяющего отграничить анализируемое преступление от иных.

Воспитание и развитие несовершеннолетнего — взаимосвязанные, но не равнозначные процессы. Воспитание, как было сказано, является одним из условий развития личности. Кроме него, развитие личности обусловливается и иными факторами, как внешними по отношению к ребенку, так и внутренними: протекающими в организме биологическими процессами, самовоспитанием, негативным (в отличие от воспитания) внешним воздействием социальной среды, трудовой деятельностью и т. д.

Практически все несовершеннолетние включены в систему общественных отношений их воспитания. Однако существуют ситуации, когда в силу некоторых причин ребенок оказывается за рамками активного социально-позитивного воспитательного процесса. В этих условиях нарушение его прав не затрагивает собственно интересов воспитания, но причиняет ущерб процессу формирования личности несовершеннолетнего, его развитию. В силу изложенного родовым объектом преступлений Главы 20 необходимо признать общественные отношения, обеспечивающие физическое, духовное и социальное развитие несовершеннолетнего, физическое развитие предполагает нормальный с точки зрения физиологии процесс формирования органов, тканей человека, становление и функционирование всех систем организма40" 40"[40].

Духовное развитие означает интеллектуальный рост ребенка, становление и утверждение морально-нравственных принципов, взглядов, убеждений.

Социальное развитие (к сожалению, не выделяемое в науке в качестве составной части объекта анализируемых преступлений) представляет собой утверждение ребенка как самостоятельного и полноправного члена общества, предполагает самостоятельное или через посредников удовлетворение ребенком предоставленных ему прав, свобод и реализацию возложенных обязанностей.

Эти три составляющие обеспечивают полнокровный процесс формирования личности ребенка, находятся под охраной уголовного закона и составляют объект анализируемой группы посягательств.

В науке высказано мнение о необходимости «признать охрану указанных общественных отношений в качестве приоритетного объекта и отразить его в перечне задач в ст. 2 Уголовного кодекса РФ», что обосновывается «свойственными семье специфическими особенностями», вследствие чего они должны быть охвачены «особой заботой» и «специальной охраной» государства, как этого требует Конвенция о правах ребенка»41" 41"[41].

По общему правилу, уголовная ответственность наступает с 16 лет, ч. 2 ст. 20 УК РФ устанавливает перечень преступлений, за совершение которых возможно привлечение к ответственности с 14 лет Статьи 151-157, 135 УК РФ в этом перечне отсутствуют следовательно при определении возраста их субъекта необходимо руководствоваться положением ч 1 ст. 20 УК РФ. поскольку недопущение применения закона по аналогии в уголовном праве не позволяет воспользоваться правилом, указанным в ч 1 ст. 150 УК РФ, о восемнадцатилетнем возрасте субъекта данного преступления. Однако такое буквальное понимание закона противоречит его истинному смыслу. С достижением совершеннолетия законодатель связывает наступление взрослости человека (хотя это не одно и то же) - состояния, отличающегося самостоятельным и более ответственным подходом к решению разнообразных насущных вопросов. Именно от негативного влияния взрослых (совершеннолетних) лиц и стремится оградить уголовный закон процесс формирования личности несовершеннолетнего. Нам представляется, что осознавать опасность совершения преступления против несовершеннолетнего может только взрослое лицо, а потому необходимо установить в УК перечень преступлений, ответственность за которые наступает с 18 лет, и дополнить ст. 20 УК РФ самостоятельной частью четвертой. Таким образом, субъектом преступлений, предусмотренных ст. 150-157, 135 УК РФ следует признать физическое вменяемое лицо, достигшее восемнадцатилетнего возраста.

Из этого общего правила необходимо сделать исключение для родителей несовершеннолетнего и лиц, профессионально занимающихся воспитанием детей, которые (лица) должны привлекаться к ответственности за совершенное против детей преступление независимо от достижения ими совершеннолетия.

Определение понятия преступлений против семьи инесовершеннолетних уместно предварить краткой характеристикой их объективной и субъективной сторон Большая часть преступлений Главы 20 имеет формальный состав, что накладывает отпечаток на момент окончания преступления считаются совершенными со времени выполнения субъектом описанного в диспозиции статьи действия или бездействия последствия преступления находятся за рамками большей части составов, однако их определение и установление является необходимым. В качестве последствий анализируемых посягательств следует признать угрозу физической, интеллектуальной, нравственной деградации и социальной дезориентации несовершеннолетнего.

Следует отметить, что в результате совершения преступления вред причиняется не только объекту как некоторой группе общественных отношений, но и непосредственно жертве преступления - несовершеннолетнему42" 42"[42].

Уголовному праву известно три вида вреда имущественный, физический и моральный Очевидно, что в рассматриваемых случаях преступлением являются два последних вида Физический вред состоит в причинении физической боли, телесных повреждений, расстройства здоровья Моральный вред заключается в «нарушении нормального психологического состояния человека, вызванного преступным посягательством»,43" 43"[43] в нарушении психологического благополучия, душевного равновесия личности потерпевшего Моральный вред сопровождает каждый случай совершения преступления против несовершеннолетнего, даже при отсутствии вреда физического. Все же на практике разграничение понятий морального и физического вреда не является существенным, поскольку причинение вреда в любой из этих норм есть достаточное основание для признания лица потерпевшим.

В литературе разработаны базовые элементы уголовно-правового понятия «потерпевший».44" 44"[44] Ими являются следующие факторы

1) потерпевший должен являться субъектом права, т е участником охраняемых законом общественных отношений,

2) наличие реального вреда или возможности его причинения,

3) запрещенность причинения вреда именно той нормой, за нарушение которой виновный привлечен к уголовной ответственности.

В исследуемой нами соответствующей категории уголовных дел эти три элемента налицо, а потому жертвы преступлений, предусмотренных ст. 150-157 УК, должны признаваться потерпевшими. При характеристике субъективной стороны преступлений против несовершеннолетних следует затронуть такую проблему общетеоретического характера, как содержание умысла в формальных составах преступлений, поскольку вес преступления Главы 20 могут быть совершены только умышленно.

Субъективная сторона всех преступлений характеризуется умышленной формой вины. Вопрос о виде умысла в формальных составах преступлений — один из дискуссионные. Существующая конструкция умысла ориентирована на материальные составы, ибо включает в себя процесс предвидения общественно опасных последствий и психическое отношение к ним Формальные же составы, не предусматривающие последствий в качестве своего конструктивного элемента, требуют иной формулировки умысла. При этом речь идет о невозможности разграничения прямого и косвенного умысла в формальных составах. В материальных составах оно проводится на основе отношения лица к преступным последствиям, однако в тех случаях, когда последствия не включены в объективную сторону состава преступления и не входят в предмет доказывания по уголовному делу, говорить об отношении к ним лица, совершившего преступление, в рамках субъективной стороны состава преступления не приходится. В некоторых работах возможность косвенного умысла в формальных составах обосновывается путем переноса признака желания или сознательного допущения с последствия на действие или бездействие. Такой перенос вряд ли можно считать правомерным. Если кто-либо совершает определенное действие, сознавая его характер, это значит, что он желает совершить данное действие, и, напротив, если кто-либо не желает, чтобы его действия носили определенный, осознаваемый им характер, он не совершает его. Возможность совершения человеком действия, характер которого он сознает, но «не желает» (например, «сознательно допускает»), исключается как по логике вещей, так и психологически. Всякое осознаваемое действие является волевым, совершение его есть реализация воли. Таким образом, конструкция умысла для формальных составов преступлений является усеченной и включает в себя только процесс осознания общественно опасного характера совершаемого деяния осознание общественно опасного характера деяния предполагает, во-первых, осознание фактического характера совершаемого деяния, а во-вторых, сознание его социального значения. Первое, являясь основанием вменяемости вообще, служит и предпосылкой ко второму.

Безусловно, интересы семьи и несовершеннолетнего тесно взаимосвязаны. УК защищает их в целях:

— защиты процесса передачи социального опыта от поколения к поколению:

— сохранения и развития семьи как одного из важнейших институтов, обеспечивающих этот процесс;

— обеспечения нормального, с точки зрения общества и государства, процесса формирования личности ребенка.

Объединение в одной главе преступлений против семьи и несовершеннолетних объясняется близостью указанных социальных ценностей, их взаимосвязью. Семья, являясь неотъемлемой частью современной общественной системы, выступает одновременно и как инструмент для удовлетворения многообразных индивидуальных потребностей личности, и как социальный феномен, непосредственно влияющий на многие общественные процессы. Указанная вторая составляющая проявляется в том, что семья выступает в качестве первого института социализации ребенка, она регулирует процесс нравственного и интеллектуального развития личности, способствуя активизации положительных воздействий, нейтрализуя отрицательные внешние факторы. В этих условиях преступное воздействие на семью непременно отражается на воспитании несовершеннолетнего, и наоборот, оказание негативного влияния на процесс формирования личности последнего является нарушением одной из функций семьи. Близость рассматриваемых социальных ценностей проявляется также в том, что семья является одним из основных источников средств существования для несовершеннолетнего, на семью в раде случаев возлагается юридическая ответственность за совершенное им правонарушение и т. д.

В настоящее время Глава 20 УК «Преступления против семьи и несовершеннолетних» содержит описание признаков следующих составов преступлений; вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления (ст. 150); вовлечение несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий (ст. 151); подмена ребенка (ст. 153); незаконное усыновление (удочерение) (ст. 154); разглашение тайны усыновления (удочерения) (ст. 155); неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего (ст. 156); злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей (ст. 157).

Изучение такого сложного и динамичного явления, как антиювенальная преступность, а также разработка мер борьбы с ней неделима без строгого научного анализа образующих ее деяний — преступлений, нарушающих процесс формирования личности несовершеннолетнего. Одним из классических методов намного познания социально-правовых явлений, в том числе и преступлении против несовершеннолетних, является их классификация, предполагающая деление исследуемого целого по какому-либо единому критерию, выступающему в качестве основания классификации. К сожалению, проблема видов преступлений против несовершеннолетних иногда выпадает из содержания учебной литературы, что нельзя признать оправданным45" 45"[45]. Классификация преступлений, посягающих на единый родовой объект, позволяет глубже проникнуть в сущность анализируемых проявлений асоциальной деятельности оценить всесторонность и качество уголовно-правовой охраны этого объекта, прогнозировать дальнейшее развитие процесса криминализации посягательств на него.

Проблема классификации преступлений против семьи и несовершеннолетних в последнее время в связи с вычленением в структуре Особенной части УК Главы 20 привлекает к себе внимание исследователей, однако ни один из вариантов ее решения, на наш взгляд, не может быть признан удовлетворительным. Так, в одном из первых комментариев УК РФ. С. В. Бородин пишет, что все преступления, предусмотренные Главой 20. могут быть разделены на две группы преступления против семьи (ст. 153, 154, 155, 157), преступления против несовершеннолетних (ст. 150. 151,156)46" 46"[46]. При этом критерием классификации он называет основной непосредственный объект.

Аналогичного мнения придерживаются Е. В. Виноградова. В. Н. Зырянов, П. Н. Панченко, с той лишь разницей, что преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 157, отнесено ими к группе посягательств против несовершеннолетнего, а предусмотренное ч. 2 ст. 157— к группе преступлений против семьи, а критерием классификации называется непосредственный объект.47" 47"[47]

Такое решение проблемы классификации преступлений вызывает возражение по следующим основаниям. Во-первых, в работе вышеназванных авторов не указывается, какой именно непосредственный объект (основной, дополнительный или факультативный) взят в качестве критерия классификации. Во-вторых, мы полагаем, что непосредственный объект — это объект отдельного, реально совершенного преступления, а потому он не может служить критерием деления общности преступлений. В статьях Особенной части законодатель закрепляет признаки видового объекта и именно его можно использовать в качестве критерия классификации. В-третьих, даже если признать в статьях Главы 20 Особенной части наличие непосредственных объектов, вызывает недоумение столь категоричное деление. Из перечня преступлений. Главы 20. пожалуй, только неисполнение обязанностей по содержанию родителей (ч. 2 ст. 157) не нарушает интересов несовершеннолетнего, все же остальные преступления так или иначе причиняют ему вред. Подмена ребенка посягает на его право жить и воспитываться в семье, право на свободу и уважение, не дотекающие использование его в качестве предмета каких-либо сделок, незаконное усыновление также следует считать преступлением, если в результате него причиняется вред интересам ребенка, разглашение тайны усыновления посягает на моральную неприкосновенность несовершеннолетнего, его психологическую и психическую безопасность. Следовательно, неправильно определив объект посягательства, авторы ошибаются и в классификации преступлений. Таким образом, ни критерий классификации, ни содержание классификационных отделов здесь нельзя признать убедительными.

Иной подход к решению проблемы классификации преступлений против семьи и несовершеннолетних предложен А. А. Магомедовым совершенно справедливо заявив, что все преступления Главы 20 «посягают по общему правилу и на интересы несовершеннолетнего, и на интересы семьи», он подразделяет их на две группы преступления, связанные с нарушением интересов воспитания несовершеннолетнего путем непосредственного вовлечения его в совершение Уголовно наказуемых и иных антиобщественных действий (ст. 150 - 151). преступления, связанные с причинением вреда несовершеннолетнему или интересам семьи в целом (ст. 153-157)48" 48"[48].

Несколько иную градацию преступлений против семьи и несовершеннолетних предлагают А. Г. Кибальник и И. Г. Соломоненко. Определяя критерием классификации основной непосредственный объект, они выделяют: преступления, направленные против нормального физического и нравственного развития несовершеннолетних (ст. 150-151); преступления против прав и интересов несовершеннолетних и иных лиц в сфере семейных отношений (ст. 153-157)

Принципиально иное решение проблемы классификации анализируемых преступлений мы обнаруживаем у Г. П. Новоселова, который подразделяет их на четыре группы: преступления, связанные с вовлечением несовершеннолетних в совершение каких-либо антиобщественных действий (ст. 150, 151); преступления, сопряженные с подменой несовершеннолетних (ст. 153); преступления, связанные с нарушением правил усыновления (ст. 154, 155): преступления, связанные с нарушением конституционных обязанностей родителей по отношению к детям и детей по отношению к родителям (ст. 156, 157)50" 50" title="">[50].

Собственную классификацию преступлений против семьи и несовершеннолетних предложил А. Е. Якубов. На основании непосредственного объекта преступлений, их характера и содержания он выделяет: преступления, способствующие антиобщественной деятельности несовершеннолетних (ст. 150, 151), которые могут сопровождаться причинением вреда их здоровью (ч. 3 ст. 150. ч. 3 ст. 151); преступления, посягающие на свободу несовершеннолетних (ст. 153), которые могут быть направлены на вовлечение несовершеннолетних в совершение антиобщественных действий или на причинение вреда их здоровью; преступления, посягающие на охрану семьи и создание необходимых условий для содержания и воспитания несовершеннолетних (ст. 154-157)51" 51"[51].

Однако не совсем ясно, что автор вкладывал в понятие «характер и содержание преступлений», говоря о критерии классификации, К тому же автор не признает преступления, указанные в ст. 150-153. нарушающими условия воспитания несовершеннолетних, а преступления, указанные в ст. 152-153, посягающими на охрану семьи, что, на наш взгляд, не соответствует действительности.

Известна еще одна классификация преступлений против семьи и несовершеннолетних. Ее автор, И. Н. Туктарова, предлагает делить их на три группы: преступления против жизни, здоровья и нормального физического развития несовершеннолетних; преступления против половой неприкосновенности и нормального полового развития несовершеннолетних: иные преступления против интересов несовершеннолетних и их духовно-нравственного развития

Критерием построения данной классификации, по словам ее автора, является позитивное социально-ориентированное направление развития и формирования личности несовершеннолетнего (физическое, половое, психическое и духовно-нравственное развитие). К сожалению, автор не указала, какое место в ряду элементов преступления и признаков состава преступления занимает это направление. Мы можем предположить, что речь должна идти об объекте посягательства, но, во-первых, им выступает скорее не направление, а само развитие, его содержание, а во-вторых, основные объекты преступлений, объединяемых автором в рамки одной классификации, совершенно различны. Предложенная И. Н. Туктаровой классификация преступлений — типичный пример смешения понятий «преступления против несовершеннолетних» и «преступления, в которых несовершеннолетние выступают потерпевшими».

Изложенное дает основание утверждать об открытости вопроса классификации преступлений против несовершеннолетних. Мы полагаем, что ее надо строить на основе стабильного, присущего некоторой группе преступлений признака. В качестве такового выступает содержание общественных отношений, существующих между преступником и несовершеннолетним, а точнее, правоохраняемые интересы последнего как часть этого содержания. Последние представляют собой обеспеченную правом возможность определенного поведения или состояния несовершеннолетнего. Нормативным воплощением этих возможностей выступают Конвенция о правах ребенка 1989 г.,53" 53"[53] а также ряд положений Семейного кодекса РФ 1995 г.54" 54"[54] и Закона РФ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» 1998 г.13555" 55"[55]

126586617">ГЛАВА 2.
2.1 Посягательство на право несовершеннолетнего проживать с родителями и воспитываться в семье

Следующим преступлением, отнесенным нами к группе посягательств, нарушающих право ребенка жить и воспитываться в семье, является подмена ребенка. Данные официальной статистики не содержат указаний на факты совершения данных преступлений ни в России, ни в Ставропольском крае

Уголовный кодекс России 1996 г. практически дословно воспроизвел норму об ответственности за подмен ребенка, существовавшую в УК РСФСР I960 г (в редакции Закона РФ от 29 апреля 1993 г.), а потому многие проблемы ее применения остались, в связи с чем необходимо дать научный анализ данного состава преступления56" 56"[56].

В юридической литературе подмену ребенка традиционно относят к группе преступлений против семьи. В. Савельева по этому поводу пишет, что общественная опасность подмены ребенка заключается в том. что она грубо разрывает кровные узы родства, нарушает наполненные глубоким нравственным содержанием отношения между родителями и детьми.57" 57"[57] Это утверждение вызывает как минимум два возражения. Полагаем, что ограничивать опасность преступления исключительно сферой кровнородственных отношений нет оснований, поскольку подмена возможна и в отношении неродных детей (усыновленных, приемных). Более того, увязка опасности рассматриваемого деяния с нарушением интересов семьи отодвигает на второй план проблему обеспечения прав самого ребенка, превращает их нарушение лишь в средство разрушения семьи, тем самым отрицается самостоятельная ценность личности ребенка, за ней не признается качество объекта уголовно-правовой охраны. Однако, являясь равноценным членом общества, он от рождения обладает комплексом естественных прав, гарантированных международным и национальным законодательством. Так. Конвенция ООН о правах ребенка 1989 г. установила, что каждый ребенок имеет право на имя, гражданство, право знать своих родителей, на заботу с их стороны (ст. 7), право на сохранение индивидуальности, включая гражданство, имя и семейные связи (ст. 8), право не разлучаться с родителями и поддерживать с ними на регулярной основе личные и правовые контакты (ст. 9). Общественные отношения, складывающиеся в процессе реализации указанных прав, и страдают в первую очередь в результате подмены ребенка. Блокируя удовлетворение этих прав препятствует полнокровному процессу формирования личности ребенка, исключает важнейшую составляющую его частной жизни, связанную с внутрисемейными отношениями, обедняет духовную жизнь, а в ряде случаев нарушает имущественные и физические интересы ребенка. Таким образом, объектом преступления, предусмотренного ст. 153 УК РФ, должны быть признаны общественные отношения, складывающиеся в процессе реализации права ребенка проживать с родителями и воспитываться в семье58" 58"[58].

С проблемой объекта преступления тесно связан вопрос о его предмете. В пре

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Преступления против семьи". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание
опытному автору»


Просмотров: 957

Другие дипломные работы по специальности "Государство и право":

Особенности квалификации оставления в опасности

Смотреть работу >>

Правовое регулирование эвтаназии в России и в зарубежных странах

Смотреть работу >>

Анализ нормы ст. 41 УК РФ об обоснованном риске с точки зрения теоретической обоснованности

Смотреть работу >>

Правовая защита прав и интересов детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей

Смотреть работу >>

Похищение человека: проблемы квалификации

Смотреть работу >>