Дипломная работа на тему "Понятие вины в гражданском праве России"

ГлавнаяГосударство и право → Понятие вины в гражданском праве России




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Понятие вины в гражданском праве России":


Содержание

Введение

Глава 1. Понятие вины в гражданском праве России

1.1 Субъективная сторона состава гражданского правонарушения в истории гражданского права

1.2 Доктринальное толкование вины в гражданском праве России

1.3 Содержание и формы вины

Глава 2. Вопросы учета вины в действиях (бездействиях) нарушителя права и потерпевшего

2.1 Вина как условие гражданско- правовой ответственности

2.2 Учет вины субъектов в наступлении гражданско- правовой ответственности

2.3 Актуальные вопросы безвиновного причинения вреда

Заключение

Библиографический список


Введение

Актуальность темы исследования. Издавна цивилистической науке известно понятие вины. Однако к настоящему времени основные проблемы вины в гражданско-правовой науке России не решены. Налицо конфликт между господствующей психологической доктрины вины и только еще набирающим силу объективистским подходом к пониманию вины. В гражданско-правовой науке, таким образом, остается дуализм понимания вины, как основания гражданско- правовой ответственности.

Заказать дипломную - rosdiplomnaya.com

Актуальный банк готовых успешно сданных дипломных работ предлагает вам приобрести любые работы по нужной вам теме. Качественное написание дипломных проектов по индивидуальным требованиям в Санкт-Петербурге и в других городах РФ.

С институтом вины теоретически тесно связан институт гражданского правонарушения, и в частности, состава гражданского правонарушения.

Понятие «состав гражданского правонарушения» является довольно удобной схемой, значительно облегчающей процесс применения права и позволяющей легко установить в каждом конкретном случае - есть основания возникновения обязательств из причинения вреда либо договорных обязательств или же их не существует.

Изучение вины как одного из оснований гражданско- правовой ответственности в российском гражданском праве сопряжено с рядом трудностей: гражданское законодательство не всегда с достаточной определённостью решает вопросы определения вины и её формы, также существует разноречивое освещение в правовой литературе соотношения вины и ответственности.

Таким образом, актуальность темы исследования не вызывает сомнения и обусловлена рядом обстоятельств:

во-первых, необходимостью рассмотрения различных точек зрения в среде российских ученых-юристов на понятие и роль вины как одного из условий гражданско- правовой ответственности правонарушителя;

во-вторых, практически полным отсутствием в отечественной и зарубежной синологии исследований, посвященных определению роли вины как одного из условий наступления гражданско- правовой ответственности правонарушителя;

в-третьих, возможностью использования в российском гражданском праве для детальной разработки института вины, как одного из условий гражданско- правовой ответственности;

Степень разработанности темы. Идея познания вины отнюдь не нова в цивилистической науке, однако к настоящему времени многие положения теории вины приобрели постановочный и дискуссионный характер.

Теоретической основой исследования стали классические и современные работы философов, историков, юристов, посвященные категории вины.

В процессе накопления материалов для проведения сравнительного анализа автор обращался к многочисленным исследованиям отдельных аспектов вины как условия гражданско- правовой ответственности: понятию и формам вины, понятию виновной и безвиновной ответственности и др., - изложенным в работах отечественных юристов; С. С. Алексеева, Б. С. Антимонова, Б. П. Безлепкина, С. Н. Братуся, Ш. И. Будмана, К. М. Варшавского, В. П. Грибанова, О. С. Иоффе, Ю. Х. Калмыкова, О. А. Красавчикова, В. И. Кофман, Л. А. Лунца, В. Ф. Маслова, Г. К. Матвеева, И. Б. Новицкого, В. В. Овчинникова, Э. Э. Пирвица, И. Н. Полякова, Н. В. Рабиновича, В. К. Райхера, Н, И. Роговича, И. С. Самощенко, В, Т. Смирнова, М. С. Строговича, Е. А. Суханова, В. А. Тархова, В. Н. Цирульникова, Х. И. Шварца, А. С. Шевченко, Г. Ф. Шершеневича, Т. М. Яблочкова, К. Б. Ярошенко и многих других.

Цель работы заключается в комплексном исследовании совпадающих и противоречащих аспектов вины, как элемента гражданского правонарушения и одного из условий гражданско- правовой ответственности.

Решение перечисленных ниже задач позволяет достигнуть поставленной цели:

- рассмотреть понятие вины, как одного из оснований ответственности за совершенное гражданское правонарушение, в целом, и по обязательствам из причинения вреда;

- дать характеристику вины на основе действующей теории и практики гражданского права;

-  определить объективные предпосылки и причины изменений в институте ответственности за безвиновное причинение вреда в гражданском праве России;

-  обосновать новое определение случая (казуса) в современном российском гражданском законодательстве.

Объектом исследования является вина как одно из условий гражданско- правовой ответственности. Предметом исследования выступает гражданское правонарушение как основание ответственности и роль вины правонарушителя при определении меры гражданской ответственности по законодательству России.

Методология исследования основана на использовании диалектического метода научного познания, законов и категорий материалистической диалектики, метода системного подхода к изучению российского гражданского права.

В процессе написания работы, наряду с общенаучными методами и приёмами - научной абстракцией, моделированием, анализом, синтезом, применялись частно - научные методы: исторический, формально-логический, сравнительно-правовой, структурно-системный.

Структура работы содержит введение, две главы, заключение, библиографический список.


Глава 1. Понятие вины в гражданском праве России 1.1 Субъективная сторона состава гражданского правонарушения в истории гражданского права

Наиболее ранними письменными памятниками русского права являются тексты договоров Руси с Византией (911,944, и 971 гг.). Они содержат нормы византийского и русского права, относящиеся к международному, торговому, процессуальному и уголовному праву. В них имеются ссылки на «закон русский», являвшийся, по-видимому, сводом устных норм обычного права. К числу древнейших источников права относятся также церковные уставы князей Владимира Святославича и Ярослава Владимировича (X-XI вв.), содержащие нормы о брачно-семейных отношениях, правонарушениях против церкви, нравственности и семьи. В праве Древней Руси мы не находим разработки понятия гражданского правонарушения либо обязательства из причинения вреда.

Впервые упоминание об обязательственных отношениях имеются в Русской Правде, состоящей из Краткой Правды, разделяющейся на Правду Ярослава (ст. ст. 1-18), Правду Ярославичей (ст. ст. 19-41), Покои вирный (ст. 42) и Урок мостников (ст. 43) Пространной, разделяющуюся на Суд Ярослава (ст. 1-52) и Устав Владимира Мономаха (ст. 53-121) и Сокращенной Правды. По этим законам обязательственные отношения могли возникать из причинения вреда или из договоров. За невыполнение обязательств должник отвечал имуществом, а иногда и своей свободой.

Древнее право Руси носило частный характер. Правонарушение, по Русской Правде, определялось не как нарушение закона или княжеской воли, а как «обида», то есть причинение морального или материального ущерба лицу или группе лиц. Уголовное преступление не отграничивалось в законе от гражданского правонарушения.

В более поздних источниках русского феодального права, в частности, в Судебнике 1497 года, где нашли свое применение нормы Русской Правды, обычного права, судебной практики и литовского законодательства, мы также не находим признаков разработки понятия гражданского правонарушения. Однако значительно определеннее устанавливаются в Судебнике субъективные признаки любого правонарушения, разрабатываются виды вины.

В Соборном Уложении 1649 года сфера гражданско-правовых отношений, регулируемых специальными нормами, может быть выделена с достаточной определенностью, однако упоминаний о гражданском правонарушении либо обязательств из причинения вреда мы, по-прежнему, не встречаем.

Гражданское право в первой четверти XVIII века в значительной степени восприняло многие западноевропейские правовые традиции и институты. В этой связи начинает более определенно прослеживаться индивидуализация частных имущественных и обязательственных прав. Проводились работы по кодификации права, источниками этой кодификации были Соборное Уложение 1649 года, Кормчая книга, указы, Военный и Морской уставы, шведские и датские законы[1].

Впервые сфера гражданского права в России была выделена как особая отрасль в первой половине XIX века. На основе материалов кодификаций, проведенных ранее, были изданы несколько томов Полного собрания законов или Свод законов; и там мы встречаем гражданское правонарушение в качестве основания для возникновения обязательств.

В гражданском праве имперской России эта группа обязательств носила наименование обязательств, основанных на гражданском правонарушении.

И. А. Покровский утверждал, что обязательства из правонарушений были вообще исторически древнейшим видом обязательств. Но в древности, они преследовали двоякую цель: с одной стороны, возмещение причиненного вреда, а с другой - некоторое имущественное наказание правонарушителя. В том имущественном штрафе, который влекло за собой правонарушение, сплошь и рядом сливались и вознаграждение за вред, и карательный штраф в собственном смысле. Дальнейшая историческая эволюция этих обязательств заключалась в том, что постепенно вторая, карательная функция их отпадала, переходя в ведение уголовного права, и для гражданского права, по мнению И. А. Покровского, осталась только задача первого рода - организация возмещения причиненного вреда. Такое разделение диктовалось самой природой обеих функций: уголовно-правовое наказание имеет свои особые цели и определяется совершенно иными началами, чем те, которыми может руководствоваться гражданское право[2].

Как отмечают правоведы периода имперской России, гражданское право имеет своей задачей устранить вредные последствия, причиненные правонарушением, и для него важно одно - установить, есть ли налицо то, что называется правонарушением и что дает основание возложить ответственность на его виновника.

Наименованию «обязательства, основанные на гражданском правонарушении» нельзя отказать в обоснованности, ибо причиной возникновения подобных обязательств является, именно, гражданское правонарушение. В этой связи необходимо сказать, что предметом нашего исследования является гражданское правонарушение как основание ответственности и роль вины правонарушителя при определении меры гражданской ответственности, поэтому нас в большей степени интересует понятие гражданского правонарушения, чем определение системы обязательств, основанных на гражданском правонарушении.

Основанием возникновения обязательств, вследствие причиненного вреда, по мнению И. А. Покровского, является противоправное, виновное, вредоносное действие причинителя вреда (или известная совокупность таких действий - юридический состав), с наличием которого (действия) закон связывает возникновение права на возмещение вреда у потерпевшего и обязанности возмещение вреда у причинителя, то есть гражданское правонарушение.

В праве имперской России, в частности, в курсе гражданского права Г. Ф. Шершеневича, под гражданским правонарушением понималось недозволенное действие, нарушающее чужое субъективное право причинением имущественного вреда. Вследствие такого факта, писал Шершеневич, возникает правоотношение между лицом, причинившим вред, и потерпевшим лицом, в силу которого первый обязывается возместить понесенные вторым имущественные убытки[3].

Гражданское правонарушение понималось, прежде всего, как недозволенное действие, то есть действие, запрещенное объективным правом. И поэтому всякое действие, которое являлось только осуществлением права, которое не выходило из пределов, очерченных законом субъективному праву, не составляло правонарушения, как бы оно не было вредно другим лицам. Заметим, что гражданско-правовая наука того времени еще не разработала категории злоупотребления субъективным правом.

В общедоступных очерках И. А. Ильина, В. М. Устинова, И. Б. Новицкого и М. Н. Гернета «Основы законоведения. Общее учение о праве и государстве и основные понятия русского государственного, гражданского и уголовного права» гражданское правонарушение определяется как недозволенное действие, нарушающее какой-либо взятый под защиту права, интерес другого лица, вследствие чего обладатель этого интереса терпит ущерб. Так как каждый в праве требовать, чтобы посторонние не нарушали его интересов, огражденных законом, то из правонарушения вытекает для потерпевшего право требовать возмещения, причиненного ему ущерба[4].

Гражданское правонарушение предполагало причинение имущественного вреда. Лицо потерпевшее должно было испытать убытки в имуществе, которое уменьшается сравнительно с тем, чем бы оно было, если бы не наступило недозволенное действие.

При разработке понятия гражданского правонарушения отечественные правоведы тщательным образом анализировали Германское Гражданское Уложение от 18 августа 1896 года, Французский кодекс (Кодекс Наполеона), Швейцарский обязательственный кодекс 1911 года, римское частное право.

Общие положения дореволюционного законодательства о вине как условии гражданско- правовой ответственности и как элемента состава гражданского правонарушения упоминают неполно[5]. Это обстоятельство позволило известному русскому юристу К. Анненкову при рассмотрении вопросов вины сделать вывод о том, что закон не предусматривает виновность лица как необходимый признак недозволенных действий и предпосылки ответственности за вред и убытки[6].

Эти неясности закона вызвали большую дискуссию среди юристов не только по проблеме понятия вины, но и о правомерности рассмотрения вины как обязательного условия возникновения гражданско- правовой ответственности, К. Анненков делил недозволенные действия на три группы: 1) неправомерное владение чужим имуществом; 2) неправомерное причинение вреда (деликты); 3) нарушение договоров и иных обязательств[7].

Следует отметить, что цивилисты имперской эпохи России положительно решали вопрос о вине как необходимом условии ответственности при совершении недозволенных действий первых двух групп.

Одним из тех цивилистов, которые последовательно занимались разработкой проблемы вины в гражданском праве Российской империи, был Э. Э. Пирвиц.

Э. Э. Пирвиц в работе «Значение вины в гражданском праве», как и К. Анненков, делает вывод о том, что отрывочные постановления гражданских законов о влиянии вины, случая и непреодолимой силы на ответственность за убытки, причиненные недозволенным деянием или неисполнением договора, возбуждают множество сомнений в виду общих правил по этому предмету.

Как отмечает Э. Э. Пирвиц, российское законодательство не придает особого значения понятию так называемой гражданской вины. В своде законов упоминается, главным образом, о влиянии уголовной вины на гражданские правоотношения. Что же касается наказуемой или, так называемой, гражданской вины (умысла и неосторожности), по мнению Пирвица, направленной к совершению гражданского правонарушения, то на нее указывается гораздо реже в законах российских, чем в иностранных уложениях[8].

Право Советской России восприняло гражданско-правовую традицию Российской империи.

В первом ГК РСФСР 1922 года, действовавшем до 01 октября 1964 года, был раздел посвященный обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда. Существовал такой раздел и в ГК РСФСР от 11 июня 1964 года.

Гражданское правонарушение являлось основанием гражданско- правовой ответственности. Наука советского гражданского права продолжила разработку понятия гражданского правонарушения. Отчетливо возникает понятие состава гражданского правонарушения.

Гражданское правонарушение понимается как единый, но, вместе с тем, сложный акт, включающий ряд объективных и субъективных элементов. Объективная характеристика этого акта опирается на отношение к нему закона как к деянию неправомерному. Его субъективная характеристика, основанная на законе, отражает соответствующее психическое отношение к своему действию самого нарушителя.

Разработкой института обязательств, возникающих из гражданского правонарушения и причиненного им вреда, ответственности за причинение вреда занимался ряд видных советских ученых-цивилистов: М. М. Агарков, С. С. Алексеев, Б. С. Антимонов, М. В. Гордон, О. С. Иоффе, Л. А. Майданик, Г. К. Матвеев, Н. Ю. Сергеева, В. Т. Смирнов, В. А. Тархов, Е. А. Флейшиц, - среди которых возникает обширная дискуссия по проблемам начал гражданско- правовой ответственности.

Особая заслуга ученых цивилистов периода Советской России состоит в том, что ими был обозначен и разработан состав гражданского правонарушения. Научная категория «состав гражданского правонарушения» получила прочное место среди других научных категорий гражданского права. Состав гражданского правонарушения явился основанием ответственности по обязательствам, в том числе, и по обязательствам из причинения вреда.

В настоящее время судебная практика широко использует понятие состава гражданского правонарушения. В качестве примера приведем постановления Федерального Арбитражного Суда Поволжского округа от 31 декабря 2007 года по делу № А55-3905/07[9] и постановление Федерального Арбитражного Суда Поволжского округа от 16 марта 2008 года по делу № А55-1288/07[10] широко использующие понятие состава гражданского правонарушения.

В соответствии с марксистско-ленинской теорией причинности постулировалось, что ни один акт человеческой поведения не остается безрезультатным, и определенный результат в смысле наносимого охраняемым отношениям урона неотделим от правонарушения. И если законодатель вводит за правонарушение юридическую ответственность, то имеется в виду, прежде всего, задача предотвращения общественно вредного результата[11].

В ходе многочисленных научных дискуссий было установлено, что при конструировании в законе составов отдельных правонарушений результат не обязательно должен быть в них отражен. Всё зависит от применяемых форм ответственности. Для ответственности в форме штрафа достаточно установить, что совершено запрещенное законом действие, не обращаясь к выявлению его последствий, тогда как ответственность в форме возмещения убытков невозможна, если не наступил результат в виде причиненных убытков. В последнем случае расширяются и объективная, и субъективная характеристики состава правонарушения. Последний включает в себя также: со стороны объективной - определенную связь между неправомерным поведением и наступившим результатом, а со стороны субъективной - определенное психическое отношение к тому, как эта связь могла развиваться.

Из этого мыслились составы гражданского правонарушения двоякого рода. Одни из них слагались из двух элементов: неправомерного поведения и вины, а в других присоединяется третий элемент - причинная связь между неправомерным поведением и наступившим результатом. Таким образом, предусмотренный законом состав гражданского правонарушения в единстве его объективных и субъективных элементов и образует основание гражданско- правовой ответственности.

Возникает понятие общего состава гражданского правонарушения. Подобно тому, как возмещение убытков, а не иные санкции, является общей формой гражданско- правовой ответственности за нарушение обязательств, трехэлементный, а не двухэлементный состав выступает в качестве общего состава гражданского правонарушения.

Подобной точки зрения придерживался, в частности, О. С. Иоффе[12].

Рядом советских ученых цивилистов особое внимание было уделено противоправности поведения лица как условия гражданско- правовой ответственности, ибо не всякий факт неисполнения обязательств или причинения вреда может служить основанием к возложению мер гражданско- правовой ответственности. Необходимо, чтобы такое действие рассматривалось законом как правонарушение. В наиболее общем виде, противоправным является любое действие, выходящее за пределы, установленные законом.

Отсюда выводилось понятие гражданского правонарушения как действия субъекта права, которым нарушаются как предписания действующего объективного права, так и субъективные права кредитора (потерпевшего)[13].

В гражданском праве современной России появилась некая тенденция к изменению группировки институтов гражданского права, изложенной в ГК РФ. Изменения заключаются в иной группировке в соответствии с целями гражданско-правовой науки. Исходя из этого, гражданское правонарушение включается в главы о неправомерных действиях в системе юридических фактов. Причем под неправомерными действиями или правонарушениями понимаются деяния (поступки) субъектов гражданского права (правонарушителей), нарушающие императивные предписания (нормы) объективного права и (или) посягающие на субъективные гражданские права (частные) права либо частную правоспособность третьих лиц (потерпевших) и, как правило, подлежащие вменению правонарушителям[14].

Неправомерные действия являются юридическими фактами, которые влекут возникновение у потерпевших субъективного права требовать прекратить совершение такого действия. На нарушителя, соответственно, возлагается обязанность прекратить посягательство. Неправомерные действия, которые стали причиной негативных изменений в имущественной, правовой или личной имущественной сфере потерпевшего (вредоносные действия), влекут также возникновение и еще одного правоотношения. Оно состоит из субъективного права (требования) устранения негативных последствий правонарушения и корреспондирующей ему обязанности правонарушителя восстановить положение, существовавшее до правонарушения. Чаще всего такое восстановление производится посредством возмещения (компенсации) причиненного вреда, но может быть осуществлено и каким-нибудь иным, сообразным с ситуацией, способом.

Действующий ГК РФ выделяет следующие неправомерные действия: нарушение обязательств, причинение вреда (деликт), неосновательное обогащение, совершение недействительной сделки, злоупотребление правом.

Однако данный перечень не является научной классификацией, это, скорее, набор традиционных и достаточно разработанных категорий неправомерных действий.

Современная наука гражданского права, прежде всего, классифицирует неправомерные действия на объективно и субъективно противоправные.

Под объективно противоправными действиями понимают действия, нарушающие норму объективного права, то есть совершаемые против права в объективном смысле. Под субъективно противоправными - действия, нарушающие субъективное гражданское право или частную правоспособность потерпевшего, либо создающие угрозу такого нарушения. Само по себе нарушение гражданско-правовой нормы не может быть основанием для признания действий нарушителя неправомерными, если только такие действия не нарушили субъективных частных прав и (или) охраняемых законом интересов конкретного субъекта частного права.

Неправомерные действия, представляющие собой успешно завершившееся посягательство на субъективные частные права и правоспособность, называют вредоносными деяниями, то есть действиями, причинившими вред, или гражданскими правонарушениями[15].

Противоправные деяния - нарушения абсолютных субъективных гражданских прав не приобретают гражданско-правовое значение сами по себе. Их влияние на динамику гражданских правоотношений наступает лишь в совокупности с несколькими другими обстоятельствами. Система этих юридически значимых обстоятельств называется составом гражданского правонарушения.

Современная российская наука гражданского права слагает состав гражданского правонарушения из противоправного деяния, наличия вреда, причинной связи между противоправным деянием и вредом и вины причинителя вреда.

Очевидно, что элементы состава гражданского правонарушения связаны друг с другом субординационно. Природа этих связей проявляется в определенной последовательности установления и доказывания перечисленных элементов гражданского правонарушения. Отсутствие или недоказанность каждого предыдущего элемента означает отсутствие всех последующих элементов. При отсутствии противоправного деяния не может идти речь ни о вреде, ни о причинной связи, ни о вине. При наличии противоправного деяния, но отсутствии вреда бессмысленно заниматься установлением причинной связи и виновности. Наличие деяния и вреда, но отсутствие причинной связи между ними делает излишним постановку о вопроса, о вине.

1.2 Доктринальное толкование вины в гражданском праве России

Развернутое понятие вины в гражданском праве периода Российской империи дал Д. И. Мейер, под которой Мейер понимал волю, направленную к совершению противозаконного действия. По взглядам Мейера, вина могла быть в форме умысла и неосторожности. Собственно неосторожность могла быть неосторожностью и легкой неосторожностью. За основу своей классификации Мейер, очевидно, принимал классификацию, предложенную древнеримскими юристами, с использованием терминологии римского права[16].

Иное понятие вины дает Г. Ф. Шершеневич, утверждая, что вина представляет собой состояние сознательного человека, который намеренно или неосмотрительно совершает действие, направленное на фактический результат, противный закону[17]. Как видим, речь идет не о лице, а о человеке и, только о действии, без упоминания бездействия.

Большинство прогрессивных достижений гражданско-правовой науки периода Российской империи и правоприменительной практике о вине нашли свое отражение в проекте Гражданского Уложения. Многие из положений этого законопроекта нашли свое отражение в советский период в Гражданском кодексе РСФСР 1922 г. и Гражданского кодекса РСФСР 1964 г.

Анализ норм ГК РФСР 1922 г. о вине показывает, что принцип вины в кодексе присутствует, хотя определения вины кодекс не содержит. Отсутствие в нормах ГК РСФСР 1922 г. терминов «умысел», «неосторожность» и, собственно, «вина» вовсе не является следствием отрицания принципа вины.

В процессе разработки Гражданского кодекса РСФСР 1922 года развернулась дискуссия о том, какой из принципов предопределяет ответственность - принцип причинения (вреда) или принцип вины.

Доминирующей оказалась позиция сторонников принципа причинения, во главе которых стоял А. Г. Гойхбарг. Позиция сводилась к тезису о том, что «гражданский кодекс строит ответственность на социальном начале причинения, а не на индивидуальном начале вины». Для возникновения юридической ответственности не требуется ни умысла, ни неосторожности и возлагается она в виде санкции «за объективную связь вреда с деятельностью причинившего вред»[18].

Принцип вины в текстуальном выражении мы обнаруживаем в Основах законодательства СССР от 08 декабря 1961 года, где в статье 37 закреплено, что лицо, не исполнившее обязательство либо исполнило его ненадлежащим образом, несет имущественную ответственность лишь при наличии вины (умысла и неосторожности), кроме случаев, предусмотренных законом или договором, причем отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство.

Подобное положение содержит в себе и ГК РСФСР от 11 июня 1964 года (в статье 222), воспроизводя дословно ст. 37 Основ 1961 года о вине, как условии гражданско- правовой ответственности.

В науке послереволюционного гражданского права большой вклад в разработку понятия вины внесли такие видные ученые, как: М. М. Агарков[19], Б. С. Антимонов[20], СИ. Аскназий[21], С. Н. Братусь[22], Ю. Г. Басин[23], К. М. Варшавский[24], Т. И. Илларионова[25], О. С. Иоффе[26], О. А. Красавчиков, Г. К. Матвеев, Н. С. Малеин, В. А. Тархов, В. А. Ойтензихт, Б. И. Путинский, Ф. Л. Рабинович, В. А. Рахмилович, Х. И. Шварц и другие.

В цивилистике понятие вины стало применяться, вероятно, с того времени как были сформулированы в относительно устойчивом виде сами нормы частного права.

Основной вопрос, который волновал цивилистов, - психическое содержание вины. Поскольку его выявление при совершении гражданских правонарушений вызывало затруднение, то принцип вины, который, по общему мнению, лежит в основе юридической ответственности, очень часто подменялся принципом объективного вменения.

Предпринимались попытки выявить дефиницию вины. Так Х. И. Шварц определял вину как всякое отклонение дееспособного гражданина от нормального поведения гражданина социалистического общества[27]. Очевидно, что налицо смешение понятий противоправности и виновности.

Совершенно иначе определял вину М. М. Агарков, как умысел и неосторожность лица, обусловившие совершенное им правонарушение[28]. Вина, по мнению М. М. Агаркова, является определенным психическим состоянием правонарушителя,

Дефиниция вины, предложенная М. М. Агарковым, была поддержана Е. А. Флейшицем[29] и В. А. Тарховым[30].

Против предложенной дефиниции вины, выступил О. С. Иоффе, который обращал внимание на то, что осознание умысла и неосторожности начинается с момента, когда стремятся установить, почему умысел и неосторожность образуют вину.

Отличное от всех перечисленных определений вины, предложил Л. А. Лунц, утверждая, что вина представляет собой определенное психическое отношение человека к его собственному противоправному поведению (действию или бездействию). Отношение лица к его собственному противоправному поведению определяется как интеллектуальным моментом (предвидением, пониманием реальных и возможных последствий поступка и т. д.), так и волевым моментом[31].

Новой вехой определения понятия вины в науке советского гражданского права была дефиниция, предложенная Г. К. Матвеевым. Г. К. Матвеев определил вину как психическое отношение нарушителя социалистического гражданского правопорядка к своим противоправным действиям и вредным последствиям в форме умысла или неосторожности[32].

Данную дефиницию уточнили, но в целом согласились с ней ряд видных советских цивилистов, таких как О. С. Иоффе, В. П. Грибанов, Н. С. Малеин. Например, в целом принимая дефиницию Г. К. Матвеева, О. С. Иоффе определял вину как психическое отношение лица к совершаемым противоправному действию или бездействию, а также к наступающим в связи с этим противоправным последствиям[33].

В результате этого, на наш взгляд, выработалось и прижилось уголовно-правовое понятие в науке гражданского права.

Понятия вины при нарушении абсолютных субъективных прав современный ГК РФ не дает. По содержанию пункта 3 статьи 1083 и пункта 4 статьи 1090 части второй Гражданского кодекса Российской Федерации, упоминающих о юридическом значении такой формы вины как умысел, можно сделать вывод, что понятие вины в нарушении абсолютных прав осталось традиционным, «уголовно-правовым».

Однако, наряду с вышесказанным, следует признать, что в действующем российском ГК законодатель несколько отступил от установившихся традиций.

Пункт 1 статьи 401 части первой ГК РФ закрепляет, что должник признается невиновным в нарушении обязательства, если докажет, что принял все зависящие от него меры для надлежащего исполнения обязательства, Тем самым законодатель предложил обозначать термином «вина» (в нарушении обязательства - относительного права) не субъективное психическое отношение должника к собственным действиям и их последствиям, а бездействие, состоящее в непринятии должником зависящих от него мер для надлежащего исполнения обязательства. На первый план выдвинуто объективное проявление субъективного психического отношения лица к собственному поведению. В том же пункте общий принцип ответственности за вину сформулирован с упоминанием о различных формах вины - умысла и неосторожности.

Проблема вины заключается не только в ее законодательном определении, а в большей степени в ее установлении, в отыскании грани между виновностью и отсутствием вины, а также в том, какими критериями пользоваться при установлении вины.

Если ставить себе цель усовершенствовать понятие вины, то для ее достижения необходимо исследовать составляющие вины.

Вина имеет несколько составляющих. Среди них, во-первых, упомянем такие категории, как: воля, эмоции, характер, темперамент, мотивы. Во-вторых, собственно говоря, умысел и неосторожность, И здесь нужно отметить, что первая составляющая вне связи с умыслом и неосторожностью не имеет никакого юридического значения.

В. Тархов считает, что признак общественной опасности не является характерным для оснований гражданско- правовой ответственности. Поэтому из определений умысла и неосторожности указание на общественно опасный характер действий и последствий по гражданскому праву должно быть, по его мнению, исключено.

Для гражданско- правовой ответственности требуется противоправность поведения, понимаемая более широко, чем в уголовном праве. В связи с этим возникает вопрос, необходимо ли для признания виновным сознание противоправности (антиобщественности) своего поведения по гражданскому праву. В практике рассмотрения судебных дел нередко встречаются ситуации, когда вина нарушителя права презюмируется и установление осознанности противоправности своих действий со стороны правонарушителя не требуется. Например, предполагается вина перевозчика в порче груза, согласно ст. 796 ГК РФ и об этом специально упоминается в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда № 1901/07 от 21 сентября 2007 года[34].

В гражданском праве противоправность представляет собой одновременно нарушение объективного и субъективного права. В гражданском праве ответчик отвечает перед кредитором, которым может быть и государство, и юридическое лицо, и, что чаще всего встречается, такой же гражданин. Противоправность является объективной категорией в гражданском праве.

Никто не может ссылаться на незнание законов. Дело не в презумпции знания закона, которая очень сомнительна, а в том, что далеко не каждое действие предусмотрено в законе, и потому даже для юристов не всегда бывает легко определить, правомерно или нет, было то или иное действие. От людей далеких от юриспруденции точности определения противоправности требовать вообще затруднительно. Необходима объективная противоправность, независимо от осознанности ее ответственным лицом. Совсем не зря противоправность относят к объективной стороне состава правонарушения. Утверждение, что противоправным может быть только волевое действие, основано на смешении противоправности и виновности.

Смешение противоправности и виновности встречается нередко. Оно лежит в основе надуманного деления деяний на правонарушения и объективно противоправные. Подобные взгляды высказывал И. С. Самощенко, считавший, что нельзя нарушить закон, когда лицо не могло, и не должно было предвидеть наступления общественно вредного результата своего поведения или, предвидя его, было не в состоянии предотвратить его наступление. К объективно противоправным деяниям И. С. Самощенко относит и неправомерные действия, совершенные в силу незнания закона. Однако это есть типичный случай виновных действий, неосторожности в виде небрежности: не знал, но мог и должен был знать. Одна лишь противоправность не предрешает виновности, нужны еще определенные условия[35].

С. В. Курылев высказал мнение, что одинаково отсутствует правонарушение, как при действии сил природы, так и при случайных действиях человека. Здесь нужно заметить, что силы природы не являются участниками правовых отношений, к ним не обращены веления права, поэтому их действия не могут быть ни правомерными, ни противоправными. Участниками правовых отношений являются люди, во многих случаях независимо от их возраста и психического состояния. В результате поведения людей норма права может оказаться нарушенной. Нарушена ли она виновно или случайно, возникнет ли ответственность, и в чем она будет выражаться - это уже иные вопросы, не относящиеся к понятию противоправности[36].

Сознание противоправности не входит в содержание вины. Не согласимся и с включением в понятие вины отрицательного отношения к интересам общества, потому как нельзя исключить, что правонарушение будет сознательно совершено ответственным лицом в убеждении правомерности своих действий. Такое же отрицательное отношение будет отсутствовать при совершении правонарушений по неосторожности.

На наш взгляд включение в понятие вины отрицательного отношения к интересам общества связано с противопоставлением форм и сущности вины.

Ряд авторов, объявляя умысел и неосторожность формами вины, пытаются раскрыть сущность вины. Между тем, называя умысел и неосторожность формами вины и различая формы умысла и неосторожности, они, в действительности, подразумевали под формами скорее виды вины и разновидности вины. Это и позволяет нам сказать, что умысел не форма проявления вины, а психическое отношение лица к своему поведению и его результату вовсе не проявляется в умысле, а заключается в нем, то есть представляет собой вид и сущность этого отношения. Проявляется умысел и неосторожность в поведении лица[37].

Попутно заметим, что вопросы вины, виновности лица получили большую теоретическую разработку в уголовном праве. Учение о вине является одним из основополагающих элементов теории российского уголовного права. Без вины не может быть уголовной ответственности по российскому уголовному праву[38].

Важной частью этого является установление вины определенного лица в совершенном правонарушении. Истина - это правильное отражение внешнего мира в сознании человека. Суд в своем решении должен правильно отобразить в нем определенное явление внешнего мира — реально существующую вне сознания судьи вину правонарушителя в совершении гражданского правонарушения.

Вина определенного лица в совершении правонарушения существует независимо от того, познана она или не познана судебными органами. Материализм признает не только существование внешнего мира независимо от сознания человека, но и познаваемость внешнего мира. Поэтому вина определенного лица может быть познана.

Мы полагаем, что в обыденном общении люди слову «вина» во многих случаях придают разное значение. И в юридической литературе вина определяется по-разному.

Однако если отвлечься от несущественных различий, то, в основном, вина определяется как психическое отношение лица к своему поведению и результату действия (бездействия) в виде умысла и неосторожности. Поскольку за пределами умысла и неосторожности вина никак не проявляется, то с полным правом можно провести тождество между умыслом и неосторожностью с одной стороны и виной, с другой.

Умысел и неосторожность при совершении гражданского правонарушения в реальной жизни всегда наполнены определенным материальным содержанием. Поэтому в конкретных противоправных действиях находят свое выражение противоправные умысел и неосторожность[39].

Без определенного психологического содержания не может идти речи о вине. Вина представляет собой субъективную сторону таких деяний, которые расцениваются государством как вредные для основ общественной жизни или правопорядка. Вне этой государственной оценки действия нельзя говорить о вине. О реальных помыслах и чувствах отдельных личностей мы судим по действиям этих личностей. Единство объективного и субъективного в действии человека не означает их тождество. Субъективное находит свое выражение в объективном, однако от этого оно не перестает быть субъективным и не утрачивает своего качества субъективного. Объективное, будучи выражением субъективного, не перестает все же быть объективным.

В основе гражданского права лежит диалектическое единство объективных и субъективных свойств деяния, - противоправных, общественно вредных действий, и определенной формы виновности. Вина есть субъективная сторона этого единства. Поэтому правонарушение с виной не отождествляется и не отрывается вина от ее выражения в общественно вредном действии, которое является мерой степени вины лица перед государством и людьми.

Любое правонарушение представляет собой единство объективных и субъективных признаков, характеризующих поведение лица, совершившего общественно вредное действие.

Объективная сторона - это внешняя форма правонарушения, выражающаяся в действии или бездействии, последствиях и причинной связи между действием и последствиями.

Субъективную сторону правонарушения составляют психические процессы, сопровождающие его совершение от момента возникновения первичных психических импульсов, связанных с противоправным поведением, до момента выработки устойчивого психического отношения лица к совершаемому им правонарушению и его последствиям (вина).

Вина - основной, но не единственный признак субъективной стороны правонарушения. Сюда же относятся мотив - побуждение, в силу которого действует виновный; цель - общественно вредный результат, к достижению которого он стремится; эмоции - переживания действующего лица, сопровождающие совершаемое им правонарушение.

Судебная практика в России, формируемая высшими судебными инстанциями страны, полна примеров, когда обращается особое внимание судов на установление всей совокупности субъективной и объективной сторон гражданского правонарушения. Например, об этом специально указано в постановлении от 26 января 2008 года по делу № А55-2299/07 по проверке законности и обоснованности решений (постановлений) арбитражных судов, вступивших в законную силу[40].

Вопрос о вине как субъективной предпосылке ответственности всегда занимал первостепенное место среди правовых проблем.

Психологическая наука свидетельствует, что сознание имеет свою структуру, свои компоненты, посредством чего человек познает, отражает различные процессы и явления, а в конечном итоге регулирует свое поведение и свою деятельность[41].

Желание субъектом наступления вредных последствий можно отождествлять с волей, но с большой долей условности. Реализация желания (мотива) субъекта связана с его волевыми усилиями. Воля обслуживает функции мотивации, но не сводима к желанию, к сознательной (произвольной) мотивации, поскольку она проявляется и тогда, когда глубинный мотив (желание) противоправного поведения не осознан субъектом, а также тогда, когда осознанное желание есть, а воли может не быть, когда мотивация не достаточна, а воля мобилизует субъект на ее реализацию.

Желание (мотив) в своей содержательной части и воля как система механизмов сознания, обеспечивающая самоуправление функциональной структурой психики и уровнем ресурсных затрат в деятельности и поведении, в отдельных действиях и поступках - понятия коррелируемые, но они не сводятся друг к другу. Следовательно, мотив (желание) в своей содержательной части не является основным признаком воли при прямом умысле и совсем не относятся к последней допущение (при косвенном умысле), легкомысленный расчет (при самонадеянности), а тем более, неосознанная возможность наступления вредных последствий (при небрежности). Все это из области правовых стереотипов, оценок и упрощений, но не психологических научных положений.

На важное обстоятельство при определении вины указывает И. С. Самощенко: «Вина-это конкретное психическое отношение лица к своему конкретному внешнему поведению и его последствию, а не состояние психики данного лица вообще... Психическое - область деятельности человеческого мозга: оно не только пронизывает всю внешнюю сторону действий человека, направляя и руководя ею на всех этапах, но и предшествует ей»[42].

Принцип виновной ответственности - элементарное условие правильной юридической и социально-нравственной оценки поведения человека.

В науке права одно время наблюдалась тенденция включать в понятие вины, помимо психического отношения лица к своим действиям и их последствиям, и ряд объективных показателей, рассматривать вину в «широком» и «узком» смысле слова, противопоставлять понятия «вина» и «виновность».

В. Г. Макашвили видит причину этого в заимствовании принятого в уголовном праве понятия «виновность», используемого для суммарного обозначения всех моментов, принимаемых во внимание при вынесении решения[43].

Б. С. Утевский считал возможным рассматривать вину в двух планах: как общее основание ответственности и в качестве признака субъективной стороны состава правонарушения[44].

Одним из авторов, пытавшихся расширить рамки вины за счет включения в её содержание объективных обстоятельств, был Ю. А. Демидов, утверждавший, что вина не сводится к умыслу и неосторожности, а включает в себя и объективные обстоятельства правонарушения, в которых выражено отрицательное отношение виновного к ценностям общества[45].

Думается, что Ю. А. Демидов таким образом отождествляет вину с составом правонарушения как совокупностью всех признаков, характеризующих правонарушение, Объективные обстоятельства, о которых пишет автор, это те видимые исследователю ориентиры, по которым судят о намерении лица, о его отношении к общественным ценностям, это результат утраты субъектом ценностной ориентации, отвечающей интересам общества, но это не вина.

Правовая наука в ходе дискуссий, преодолевая заблуждения и «увлечения», выработала понятие вины.

Вина — это противоправное психическое отношение лица в форме умысла или неосторожности к совершенному им деянию и его последствиям, выражающее пренебрежение этого лица к интересам личности и общества и осуждаемое обществом.

1.3 Содержание и формы вины

Составными элементами психического отношения лица к совершаемому им правонарушению и его последствиям являются сознание и воля, что четко прослеживается в характеристике конкретных форм вины.

Разные комбинации сознательного и волевого элементов образуют различные модификации вины. Поэтому интеллект и воля - суть элементы, совокупность которых образует содержание вины.

В дальнейшем, применительно к умыслу и неосторожности, мы специально остановимся на интеллектуальном и волевом аспектах вины.

Совершенно справедливо в юридической литературе отмечается взаимосвязь интеллектуального и волевого аспектов вины.

В противоправном деянии характер интеллектуального момента предопределяет, как правило, и характер проявления воли. Разумеется, воля лица зависит не только от того, каково сознание, каков интеллект человека и как он проявляется. Она зависит и от других психологических, физиологических свойств и состояний личности, то есть, на нее влияет, так сказать, весь "психический склад" личности. В результате, велика значимость интеллектуального момента психики лица, как в разграничении форм вины, так и при отграничении виновного деяния от невиновного[46].

Специфика вины как элемента гражданского правонарушения и объекта доказывания для сторон, участвующих в судебном разбирательстве, связана с принципиальной особенностью ее природы. Она состоит в том, что субъективное, включая вину, не поддается непосредственному восприятию, что обусловливает необходимость изучения также особенностей ее познания[47].

Решение этой задачи возможно лишь на базе использования данных общей и правовой (юридической) психологии. К ним относятся общенаучные положения о соотношении сознания и деятельности в волевом поведении личности; о функциях сознания лица в мотивации и регуляции (управлении) своими действиями (включая и противоправные); о действии и деятельности как структурных «единицах» противоправного поведения, на базе которых происходит выявление их субъективной (психической) стороны.

В теории права вина, как психическое отношение к совершенному, рассматривается в понятиях, относящихся к различным сферам психики личности: в качестве элементов сознания (так называемые интеллектуальные элементы) и в качестве элементов воли (волевые элементы). В познавательном плане установление вины происходит в рамках конкретных единиц поведения (противоправного действия или деятельности) и психологических элементов их структур (мотива, цели, принятого решения, плана совершения противоправного действия).

Для умышленных правонарушений характерны три направления психической регуляции лицом своего противоправного поведения. Первое - это знание (на уровне общежитейской осведомленности) отдельных особенностей объекта правонарушения. Второе - сознательно-волевое отношение (в виде субъективного выбора и целевого использования) к отдельным элементам правонарушения. Третье - психические элементы, определяющие особенности субъективной регуляции поведения - мотив и цель.

Таким образом, в объем психического отношения, образующего вину как объект познания входит главное отношение - к наступившим последствиям противоправного поведения и психическое отношение к особенностям объекта правонарушения, а также конкретные психические регуляторы поведения.

Проблема вины требует четкого понимания вопроса о соотношении субъективного и объективного применительно к структуре противоправного поведения. Выделение этих понятий имеет двоякое значение: философское - когда субъективное и объективное рассматриваются в свете теории отражения и соотношения материальной действительности и ее идеальных форм отражения, и практическое - для анализа структуры конкретных противоправных действий, когда субъективная (психическая) активность личности уже реализовалась в объективной противоправной деятельности.

Психологический механизм входит в структуру любой индивидуально-волевой деятельности. Он включает механизмы мотивации и регуляции поведения, имеет универсальное значение, в том числе применительно к противоправным (умышленным и неосторожным) видам поведения.

Взаимосвязь психологического механизма и субъективной стороны правонарушения проявляется в общности их структуры, состоящей из трех «блоков»: мотивации поведения, его субъективной регуляции, отношения к содеянному и наступившим результатам. Познавательное значение имеет установление всех трех блоков. Ибо, только взятые в совокупности, они дают полное представление о реальном психологическом механизме совершения правонарушения, о генезисе противоправной деятельности и особенностях формирования противоправного умысла правонарушителя.

Основной формой вины в праве гражданском является неосторожная вина.

Актуальность исследования проблемы неосторожной вины связана с тем, что в условиях научно-технического прогресса число правонарушений, совершенных по неосторожности, постоянно возрастает, и значительно повышается их опасность для личности, общества и государств[48].

Неосторожные правонарушения связаны с нарушением различных, порой весьма многочисленных правил безопасности, установленных в разных сферах деятельности человека; результат в этих деяниях часто является следствием правонарушений со стороны различных субъектов, в том числе, и потерпевшего.

Кроме того, наступлению противоправного результата нередко способствует не только поведение самого субъекта, но и острая, порой, экстремальная ситуация, скрытые особенности используемых технических средств.

Каждый из видов неосторожности имеет специфические особенности и заслуживает самостоятельного рассмотрения. Четкое представление обо всех деталях характеристики неосторожной вины необходимо в связи с тем, что на практике нередко встречаются ошибки, связанные с разграничением легкомыслия и косвенного умысла, небрежности и невиновного причинения.

О легкомыслии можно вести речь тогда, когда лицо предвидело возможность наступления общественно вредных последствий своих действий (бездействия), но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение этих последствий.

Сравнение определений легкомыслия и косвенного умысла позволяет сделать вывод, что по признаку предвидения лицом возможности наступления общественно вредных последствий своих действий (бездействия) эти формы вины совпадают. Хотя следует отметить, что характер предвидения при косвенном умысле отличается большей определенностью, конкретностью.

Другие элементы косвенного умысла и легкомыслия не совпадают. В определение косвенного умысла входит осознание общественной вредности своих действий (бездействия), в определении легкомыслия эта характеристика отсутствует.

Главное же отличие легкомыслия от косвенного умысла состоит в волевом моменте; лицо, действующее с косвенным умыслом, безразлично к последствиям своих действий либо сознательно их допускает; при легкомыслии лицо, хотя и самонадеянно, без достаточных к тому оснований, но рассчитывает на предотвращение предвиденных последствий.

Мы полагаем, что в основании косвенного умысла и самонадеянности лежат различные свойства личности. Общественная вредность лица, действующего с эвентуальным умыслом, коренится в антисоциальном эгоизме, а общественная вредность самонадеянности сводится к недопустимому легкомыслию и опрометчивости.

Ситуации, связанные с легкомыслием, довольно типичны для дорожно-транспортных происшествий. Вина правонарушителя часто характеризуется тем, что он, предвидя рискованный характер своих действий (например, превышение скорости) и понимая, что они могут создать аварийную обстановку (предвидит возможность наступления общественно опасных последствий), самонадеянно рассчитывает на то, что его опыт, хорошее состояние машины, надежное здоровье позволят ему избежать аварии, которая, однако, происходит. Легкомыслие в данном случае могло проявиться в том, что водитель не учел метеорологического фактора или изменения условий (например, оледенения трассы, листопад).

Другим видом неосторожности является небрежность.

Правонарушение признается совершенным по небрежности, если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия[49].

Исследованию неосторожной вины в правовой науке, уделено много внимания, особенно небрежности, в известной мере, уникальному виду вины. Уникальность этого вида вины определяется тем, что он характерен как для гражданско-правовых, так и для уголовно-правовых отношений. Регулирование отношений гражданским или уголовным правом в большей части зависит от воли законодателя, который, исходя из состояния общественных отношений, относит то или иное правонарушение к действию гражданского либо уголовного права.

Подтверждением сказанному является изменения, внесенные в последние годы в УК РФ в части уголовной ответственности за автотранспортные преступления (ст. 264 УК РФ). Эти изменения сделали гражданским правонарушением все деяния, которые не повлекли за собой тяжкий вред здоровью либо смерть потерпевших, хотя ранее деяния, последствия которых выражались в причинении любого вреда здоровью, а также значительного имущественного ущерба, являлись преступлением.

Основа наказуемости случаев проявления неосторожности нарушителем права лежит в неисполнении обязанности действовать осторожно, в недостатке правомерной воли; виновный мог предвидеть, что из его действия произойдет вред правоохраняемому интересу, но не проявил надлежащей заботливости, вред произошел, а поэтому он и отвечает за него. Наказывая неосторожность, мы побуждаем правонарушителя быть более внимательным к своим действиям и их возможным результатам, а также укрепляем в общественном сознании идею о необходимости быть внимательным и об опасности непредусмотрительности[50].

Обоснование вины при небрежности связано с большими трудностями, вызываемыми, в частности, тем, что у лица нет ни воли, направленной на осуществление общественно опасного последствия, ни даже представления о связи своего поступка с наступлением конкретного последствия. Реальная возможность предвидения лицом последствий своей деятельности означает, что в психике лица уже в момент совершения действия (или бездействия) существовали реальные предпосылки для ее осуществления. Лицо обладало достаточными знаниями в той области, деятельность в которой оно осуществляло, а также достаточным опытом[51]. И если лицо не превратило этой возможности в действительность, то это объясняется тем, что оно не применило своих внутренних сил, не проявило волевого напряжения для правильной оценки создавшейся ситуации. Непредусмотрительность и невнимательность, означая отсутствие должной воленаправленности, позволяют устанавливать упречный характер волевого акта лица, действовавшего с небрежностью.

М. Г. Угрехелидзе, определяя значение норм предосторожности в регулировании поведения людей, писал: «В обществе, в отличие от биологического мира, каждый индивид в той или иной мере ориентирован на определенные социальные ценности. Это означает, что сам индивид и его личные блага не являются для него единственной ценностью. Кроме самого себя в систему своих ценностей каждый человек включает других индивидов, а также ценности, представляющие интерес для всего общества. В соответствии с этим в процессе общественной жизни у людей зарождаются, развиваются и фиксируются потребности в создании и защите социальных ценностей... Когда человек занимается определенной деятельностью, сопряженной с опасностью, он тем самым вступает в ситуацию, которая с самого начала содержит в себе сигнал или информацию о том, какие способы поведения могут привести к повреждению социальных благ, а какие не могут... Если человек не использует такую реальную возможность, в результате чего будет причинен вред (или возникнет опасность вреда), то это свидетельствует о том, что в момент невнимательного поведения требования нормы предосторожности, равно как и социальное благо, защищаемое этой нормой, не включились в систему важных для индивида ценностей, им не отводилось надлежащее место в ценностной психологической структуре индивида»[52].

Применительно к волевому аспекту неосторожной вины заслуживает внимания мнение известного психолога С. Л. Рубинштейна, по его словам, «... воля, в специфическом для человека смысле этого слова... предполагает существование общественной жизни, в которой поведение людей регламентируется нравственностью и правом»[53].

Волевой момент небрежности включает объективный критерий (лицо должно было предвидеть последствия) и субъективный (могло их предвидеть). Их установление является важнейшей задачей правосудия при рассмотрении неосторожного правонарушения.

Установление объективного критерия обычно не вызывает серьезных затруднений. Лицо должно предвидеть последствия в силу своего служебного положения, профессиональных обязанностей (шофер, работник спасательной станции на детском пляже, воспитатель детского сада, дежурный энергоблока и тому подобное) или требований общей предусмотрительности (вовлечение человека, не умеющего плавать, в купание в неизвестном водоеме).

Иными словами, объективный критерий небрежности носит нормативный характер. В него входят требования, предъявляемые к лицу, зафиксированные в законе, подзаконных актах, правилах, определяющих его функциональные обязанности. В быту обязанность предвидеть те или иные последствия своих действий вытекает из общепринятых правил жизненной предосторожности.

Значительно сложнее установить субъективный критерий небрежности - возможность предвидения последствий, которая зависит от различных обстоятельств: опыта работы лица, состояния его здоровья и др.

Как видим, российская правовая наука накопила довольно богатый теоретический опыт в области исследуемого нами понятия вины.

Критические точки зрения на понимание вины с позиций общей теории права не в последнюю очередь связаны с представлением о том, что юридическое лицо, которое также является субъектом гражданско- правовой ответственности, не может обладать психическим отношением к своему поведению и к его последствиям.

В теории гражданского права вина юридического лица понимается неоднозначно. Господствующей является точка зрения, согласно которой рассмотрение вины юридического лица как субъективного явления, то есть как психического отношения к противоправному деянию и его последствиям, возможно только через вину физических и должностных лиц, непосредственно осуществляющих действия от имени юридического лица. С этой точки зрения, вина юридических лиц должна пониматься как психическое отношение, определяемое по доминирующей воле в этом коллективе.

Это объясняется тем, что действие организации всегда проявляется в действиях её работников.

Аналогичная ответственность предусматривалась еще в римском частном праве, однако, там она выражалась в ответственности хозяина и трактовалась как вина в подборе персонала[54]. Так, например, хозяин корабля, гостиницы или постоялого двора нес ответственность в случае, если кто-нибудь из его служащих совершал воровство, или наносил имущественный ущерб пассажиру или постояльцу.

Подобный случай ответственности мы находим и у Г. Ф. Шершеневича, когда господа и верители ответствуют за вред и убытки, причиненные их слугами и поверенными при исполнении их поручений, сообразно с приказанием или полномочием (Т. Х, ч.1. ст. 687)[55]. В данном случае Г. Ф. Шершеневич указывает на то, что ответственность господина за правонарушение слуги, совершенное согласно данному приказанию, основывается на вине самого хозяина. Г. Ф. Шершеневич приводит пример. Когда хозяин велит кучеру ехать быстрее по многолюдной улице и в результате раздавленным оказывается человек, виновным является хозяин. В основании такой ответственности за помощников может быть также положено предположение недостаточного внимания при выборе сотрудников.

В научной литературе России по данной проблематике высказывалась другая точка зрения. Отмечалось, что вина юридического лица не может произвольно определяться лишь при выявлении вины конкретного должностного лица. Доказыванию подлежит виновность всех работников, осуществляющих действия от имени организации в целом[56].

Однако в настоящее время в гражданском праве России наблюдается иной подход к вине юридического лица. Он основан на приоритете объективного аспекта в деятельности юридического лица. При таком рассмотрении вина юридического лица определяется как комплекс негативных элементов, характеризующихся дезорганизацией деятельности юридического лица, неприятием им необходимых мер для надлежащего исполнения возложенных на него обязанностей, отсутствием требуемых усилий для предупреждения правонарушений и устранения их причин.

В соответствии со ст. 53 ГК РФ юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительными документами. Управляться юридические лица могут как единолично, так и коллегиально.

Противоправное решение управляющего органа юридического лица, принимаемое коллегиально выражает не только индивидуальное, но и коллективное психическое отношение юридического лица к противоправному поведению. Отсюда нами на защиту выдвигается положение о повышении критериев ответственности юридического лица, управление которого осуществляется коллективно, в котором недосмотр и упущение, умысел и неосторожность одного могут и должны немедленно восполняться законопослушными действиями других членов коллектива.

Негативное отношение к «психологической» концепции вины в гражданском праве оправдывалось отсутствием необходимости установления «психического» содержания вины в гражданских правонарушениях. В частности, Б. И. Пугинский и Д. Н. Сафиуллин писали о том, что для работника предприятия или правового учреждения рекомендации о выяснении «психического субъективного отношения» должника к допущенному нарушению выглядят нелепо[57].

Аналогичной позиции придерживается и О, А. Красавчиков. Ссылаясь на правоприменительную практику, он утверждает, что у работника предприятия не возникает надобности в исследовании вопросов психики должника, тем более суды не занимаются вопросами различения степеней вины[58].

В качестве примера приведем постановление арбитражного суда кассационной инстанции от 17 февраля 2008 года по делу № А55-2734/07 Федерального Арбитражного Суда Поволжского округа, в котором вина предприятия в причинении ущерба работнику выразилась лишь в отсутствии контроля за соблюдением трудовой дисциплины[59].

В настоящее время, к сожалению, суды действительно практически не исследуют «психологическое» содержание вины даже тогда, когда выявить его достаточно реально. Но это объясняется не столько отсутствием желания его исследовать, сколько проблемой законодательного характера, а именно наличием пробела в праве. Пробел состоит в том, что в действующем гражданском законодательстве отсутствует определение вины и её форм. Неудивительно, что судам неясно каково должно быть содержание вины. Суды выходят из ситуации тем, что вообще не учитывают вину в её «психологическом» понимании. Поэтому цивилисты в своих работах, посвященных исследованию вины, как основания гражданско-правой ответственност

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Понятие вины в гражданском праве России". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 494

Другие дипломные работы по специальности "Государство и право":

Особенности квалификации оставления в опасности

Смотреть работу >>

Правовое регулирование эвтаназии в России и в зарубежных странах

Смотреть работу >>

Анализ нормы ст. 41 УК РФ об обоснованном риске с точки зрения теоретической обоснованности

Смотреть работу >>

Правовая защита прав и интересов детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей

Смотреть работу >>

Похищение человека: проблемы квалификации

Смотреть работу >>