Дипломная работа на тему "Понятие и критерии невменяемости"

ГлавнаяГосударство и право → Понятие и критерии невменяемости




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Понятие и критерии невменяемости":


Оглавление

Введение

Глава 1. Развитие понятия невменяемости

1.1. История развития понятия невменяемости в уголовном законодательстве

1.2. Понятие о невменяемости в современном праве

1.3. Соотношение понятий невменяемости и недееспособности

Глава 2. Критерии невменяемости

2.1. Медицинский критерий невменяемости

2.2. Юридический (психологический) критерий невменяемости

Заключение

Список источников и литературы

< strong>Заказать написание дипломной - rosdiplomnaya.com

Новый банк готовых защищённых студентами дипломных проектов предлагает вам скачать любые работы по требуемой вам теме. Качественное написание дипломных работ по индивидуальным требованиям в Ижевске и в других городах России.

Введение

Актуальность темы исследования. Актуальность темы дипломного исследования. В современных условиях на пути построения в России правового государства возрастает интерес к проблеме изучения личности лица, совершившего преступление, в том числе, лица, имеющего отклонения в психике. Это обусловлено разными причинами.

Количество лиц с психическими расстройствами, совершивших преступления, ежегодно остаётся весьма значительным и в общей массе преступников составляет от 20 до 50-60%[1]. По данным О. Д. Ситковской, доля лиц, признанных вменяемыми, но имеющих выраженные психические расстройства, среди всех лиц, направляемых на экспертизу, ещё выше - около 65%[2]. Имеются сведения и о том, что, например, в 2006 году каждый пятый испытуемый с психическим расстройством, не исключающим вменяемости, и направленный в места лишения свободы, обнаруживал умственную отсталость[3]. Тревожной тенденцией следует признать и то, что в последнее время фиксируется высокий рост преступлений, совершаемых рецидивистами, имеющими психические отклонения, и преступлений, совершаемых несовершеннолетними с расстройствами психики. Соответственно, складывающаяся практика привлечения к уголовной ответственности субъектов с дефектами психического развития требует глубокого осмысления. Однако в вопросах о разграничении компетенции психиатров и юристов при определении вменяемости и невменяемости до сих пор нет единства, что вызвано отсутствием единого подхода к пониманию данных категорий. Серьёзную теоретическую и особенно практическую проблему представляют собой правовые последствия наличия у лица психических расстройств, не исключающих вменяемости. Ситуация усугубляется медленно и неоднозначно складывающейся практикой применения принудительных мер медицинского характера в отношении лиц с психическими расстройствами, не исключающими вменяемости, что вызвано трудностями организационного, методического и практического характера.

С другой стороны, существуют и научные проблемы понимания и толкования категорий "вменяемость", "невменяемость", "ограниченная вменяемость". Не смотря на то, что они традиционно находятся в центре внимания представителей науки, указанные категории являются недостаточно разработанными и дискуссионными в теории права, что и порождает не только теоретические, но и практические проблемы. Указанные сложности правового регулирования, как представляется, вызваны, прежде всего, недостаточным количеством комплексных (в аспекте – одновременно - уголовного права и криминологии, психологии и психиатрии, философии и т. д.) научно-теоретических исследований институтов вменяемости, невменяемости и ограниченной вменяемости. До настоящего времени в науке не рассмотрены и проблемы вменяемости - невменяемости с учётом сопоставления этих уголовно-правовых понятий с новым административным законодательством.

В свою очередь, сказанное означает, что уголовное законодательство в части регламентации вопросов вменяемости — невменяемости далеко не совершенно. Поэтому сохраняется острая необходимость реформирования норм, касающихся невменяемости и уголовной ответственности лиц с психическими расстройствами, не исключающими вменяемости, а также введения в закон нормы о вменяемости. Сказанное и обусловило выбор темы дипломного исследования.

Степень научной разработанности проблемы. Исследование проблем вменяемости, невменяемости и ограниченной вменяемости невозможно построить без обращения к работам известных учёных советского и современного периода времени: Ю. М. Антоняна, Ю. Н. Аргуновой, Л. М. Балабановой, Б. С. Братуся, Ю. С. Богомягкова, П. А Волостнова, С. В. Бородина, Г. Б. Ганнушкина, В. В. Горинова, П. С. Дагеля, Т. Б. Дмитриевой, А. П. Дьяченко, М. И. Еникеева, А. Ф. Зелинского, Н. Г. Иванова, И. И. Карпеца, И. Я. Козаченко, Ю. А. Кувановой, В. Н. Кудрявцева, И. А. Кудрявцева, В. В. Лунеева, Д. Р. Лунца, Ю. Л. Метелицы, Р. И. Михеева, Г. В. Морозова, Г. В. Назаренко, Г. И. Начкебия, В. А. Нерсесяна, В. Г. Павлова, В. Б. Первомайского, Б. Протченко, А. В. Рагулиной, А. И. Рарога, И. А. Семенцовой, Д. В. Сирожидинова, Б. А. Спасенникова, О. Д. Ситковской, B. C. Трахтерова, Б. В. Шостаковича, Е. Цымбала, И. К. Шахриманьяна, С. Н. Шишкова, В. А. Якушина и др.

Цель работы - рассмотрение проблем невменяемости через комплексный научно-правовой анализ норм, затрагивающих категории вменяемости, невменяемости и уголовной ответственности лиц с психическими расстройствами.

Данная цель определили необходимость постановки и решения следующих задач:

- исследование теоретических оснований вменяемости, невменяемости и ограниченной вменяемости;

- исследование сущности и уголовно-правового значения категорий вменяемости, ограниченной вменяемости и невменяемости, их места в уголовном праве;

- рассмотрение критериев вменяемости, ограниченной вменяемости и невменяемости;

- исследование спорных, дискуссионных вопросов в данной сфере; выработка понятий вменяемости, невменяемости и ограниченной вменяемости;

- проведение анализа существующей практики применения норм о невменяемости и об уголовной ответственности лиц с психическим расстройством, не исключающим вменяемости, а также опросов практических работников по наиболее дискуссионным вопросам вменяемости, невменяемости и ограниченной вменяемости;

- внесение предложений по совершенствованию других норм и положений российского уголовного законодательства (например, нормы об общих условиях уголовной ответственности).

Объектом исследования являются категории вменяемости, невменяемости и ограниченной вменяемости в уголовном праве, а также проблемные вопросы их соотношения.

Предметом исследования являются нормы права, регламентирующие проблемы вменяемости, невменяемости и ограниченной вменяемости, правоприменительная практика и проблемы функционирования указанных норм.

Научная новизна исследования. Она состоит в комплексном характере исследования проблем невменяемости и её отграничения от вменяемости и ограниченной вменяемости в уголовном праве. Проблема невменяемости, по глубокому убеждению автора, не может быть решена сама по себе, без одновременного анализа и решения проблем вменяемости и ограниченной вменяемости. Категории вменяемости, ограниченной вменяемости и невменяемости рассмотрены автором в неразрывной связи на основании данных уголовно-правовой, криминологической, уголовно-исполнительной, административно-правовой наук, положений психиатрии и философии, через призму правоприменения и с учётом экспертных мнений по этим вопросам специалистов в области психиатрии.

Практическая значимость результатов исследования. Помимо того, что в работе высказаны предложения по совершенствованию действующего законодательства, сформулированные выводы о месте и роли отдельных категорий уголовного права смогут способствовать повышению качества работы органов правоприменения (прежде всего - следствия и суда) при выполнении ими своих профессиональных задач, и в частности - в вопросах определения невменяемости. Представляется, что результаты дипломного исследования будут полезны науке, как один из этапов дискуссии, направленной на совершенствование закона. Кроме того, положения работы могут быть использованы в криминологии и при преподавании дисциплин уголовно-правового цикла.

Методология и методика исследования. Методологическую основу настоящей работы составляют общенаучные положения философии, в частности, теория познания и теория отражения, общенаучный диалектический метод познания, а также конкретные (специальные и частные) методы исследования: формально-юридический, сравнительно-правовой, системный, комплексный, правового моделирования, нормативный. Кроме того, автором использовались анкетирование и метод научного анализа материалов уголовных дел и, в частности, заключений специалистов по вопросам вменяемости - невменяемости лиц, привлекаемых к уголовной ответственности.

Структура работы. Диплом состоит из введения, двух глав, включающих в себя пять параграфов, заключения и списка источников и литературы.

Глава 1. Развитие понятия невменяемости 1.1 История развития понятия невменяемости в уголовном законодательстве

Уголовная ответственность лиц с психическими аномалиями наступает на общих основаниях в рамках применения норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства. Она тесно связана с невменяемостью и вменяемостью в уголовном праве и с судебно-психиатрической экспертизой в уголовном процессе. Например, выяснение соотношения невменяемости и вменяемости очень важно для ответа на вопрос о том, кто и какую ответственность из числа лиц, имеющих психические аномалии, должен нести в случае нарушения норм Особенной части Уголовного кодекса. Определение границ невменяемости и вменяемости, кроме того, важно для разрешения спорного вопроса об уменьшенной (ограниченной) вменяемости, который впервые в российском законодательстве получил положительное решение в УК РФ 1960 г. Невменяемость и вменяемость тесно связаны также с судебно-психиатрической экспертизой, с задачами и компетенцией эксперта-психиатра, следователя и суда при расследовании и рассмотрении дел и разрешении вопроса об уголовной ответственности этой категории лиц.

Вопрос о невменяемости и вменяемости лиц, совершивших противоправные деяния, впервые косвенно затронут в Новоуказанных статьях к Соборному уложению царя Алексея Михайловича (1649 г.) применительно к причинению смерти другому человеку. В ст. 79 Уложения говорилось: «Аще седьми лет отрок или бесный убьет, невиновен есть в смерти». В Своде законов уголовных (1832 г.) говорилось о том, что «преступление, учиненное в безумии и сумасшествии, не вменяется в вину» (ст. 136). Это положение относилось как к преступлениям против жизни, так и к другим преступлениям. Только в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных (1845 г.) ближе к современным понятиям формулируется невменение в вину «преступления, совершенного безумным от рождения или сумасшедшим», когда это лицо по своему состоянию в тот момент не могло иметь понятия о противозаконности и самом свойстве деяния (ч. 3 ст. 92, ст. 95). По Уголовному уложению 1903 г. не вменялось в вину деяние, учиненное лицом, которое не могло сознавать свойства и значение деяния или руководить своими поступками вследствие болезненного расстройства душевной деятельности или бессознательного состояния либо умственного недоразвития от телесного недостатка или болезни (ст. 39).

Действующее российское уголовное законодательство и доктрина уголовного права исходят из того, что лицо, находящееся в состоянии невменяемости при совершении им общественно опасного деяния, не несет уго­ловной ответственности и наказания, к такому лицу могут быть применены лишь принудительные меры медицинского характера. Эти положения были зафиксированы в уголовном законодательстве советского периода, начиная с первого акта, в котором разрешались вопросы Общей части уголовного права. Руководящих начал по уголовному праву РСФСР, принятых в 1919 г. В ст. 14 Руководящих начал указывалось, что «суду и наказанию не подлежат лица, совершившие деяние в состоянии душевной болезни или вообще в таком состоянии, когда совершившие его не отдавали себе отчета в своих действиях». Эти положения были повторены в ст. 17 УК РСФСР 1922 г. Однако критерии невменяемости не оставались неизменными по мере разработки доктрины уголовного права и уголовного закона.

Более развернутая формула невменяемости была приведена в ст. 7 Основных начал уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1924 г. В ней говорилось о том, что меры медицинского характера подлежат применению в отношении лиц, совершивших преступления в состоянии хронической душевной болезни или временного расстройства душевной деятельности или в таком болезненном состоянии, когда они не могли отдавать себе отчета в своих действиях или руководить ими. Данное положение было повторено в ст. 11 УК РСФСР 1926 г. Заметим, что в ст. 10 УК Украины было внесено принципиальное уточнение. В ней речь шла не «о совершении преступления невменяемым лицом», а о совершении таким лицом «общественно опасного деяния». В дальнейшем доктрина уголовного права и уголовное законодательство восприняли эту терминологию.

Принятые в 1958 г. Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик дали более полную характеристику понятия невменяемости. В ст. 11 Основ указывается, что «не подлежит уголовной ответственности лицо, которое во время совершения общественно опасного деяния находилось в состоянии невменяемости, т. е. не могло отдавать себе отчета в своих действиях или руководить ими вследствие хронической душевной болезни, временного расстройства душевной деятельности, слабоумия или иного болезненного состояния». Эта формула невменяемости была воспринята ст. 11 УК РСФСР 1960 г.

В УК РФ формула невменяемости получила дальнейшее развитие. В ч. 1 ст. 21 говорится, что «не подлежит уголовной ответственности лицо, которое во время совершения общественно опасного деяния находилось в состоянии невменяемости, то есть не могло осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие хронического психического заболевания, временного психического расстройства, слабоумия либо иного болезненного состояния». В ч. 2 этой статьи указывается, что «лицу, совершившему предусмотренное уголовным законом деяние в состоянии невменяемости, могут быть назначены судом принудительные меры медицинского характера, предусмотренные настоящим Кодексом».

При сравнении приведенных формул невменяемости наиболее совершенной представляется формула Уголовного кодекса РФ 1996 г. Это относится прежде всего к критериям невменяемости, которые определяют ее сущность. Мы имеем в виду более точную и понятную формулировку: «фактический характер и общественная опасность своих действий (бездействия)». Уточнена и медицинская терминология: устаревшее понятие «душевная болезнь» заменено более современным и принятым международным стандартом понятием «психическое расстройство». В то же время в новом УК сохранилось упоминание о «состоянии невменяемости», что не совсем верно, поскольку речь идет не о состоянии лица, а о его отношении к совершенному им общественно опасному деянию. Поэтому при анализе невменяемости или вменяемости конкретного лица необходимо иметь в виду, что речь идет о моменте (промежутке времени) совершения противоправного действия или бездействия этого лица.

1. Исторический аспект уменьшенной вменяемости. Все исследователи, как юристы, так и психиатры, признают, что среди преступников имеется довольно большая группа лиц, которым присущи психические аномалии. Многие авторы считают, что такие лица совершают преступления, будучи уменьшение вменяемыми.

Вопрос об уменьшенной вменяемости является дискуссионным. Споры о ней в западноевропейской и русской литературе начались более 150 лет назад[4]. По-разному решался этот вопрос в уголовном законодательстве европейских стран в прошлом столетии, а русское уголовное законодательство не знало такого термина. Среди различных школ уголовного права (классической, социологической и антропологической) не было единого мнения об уменьшенной вменяемости, расхождения были и среди ее сторонников по поводу оценки и практического использования этой категории. Спорным этот вопрос до последнего времени остается и в доктрине уголовного права, и в судебной психиатрии в России.

Рассмотрим первоначально вопрос об уменьшенной вменяемости в рамках исторически сложившихся школ уголовного права с анализом взглядов их основных представителей и их влияния на уголовное законодательство. Как уже отмечалось, вопрос об уменьшенной вменяемости тесно связан с категориями невменяемости и вменяемости. В некоторых древних законодательствах, например в Дигестах Юстиниана (VI в.), содержались указания об освобождении безумных от наказания за убийство: «достаточно, что он наказан своим безумием»[5]. Однако в целом это не было характерно для законодательства прежних эпох. Проблема невменяемости и вменяемости в современной постановке вопроса возникла на рубеже XVIII и XIX вв. Еще в середине XVIII в. в Западной Европе и в России душевнобольные осуждались и наказывались, как и здоровые лица. Перед судом не вставала задача выяснять, находился ли подсудимый при совершении преступления в состоянии душевного здоровья или нет.

К изменению существовавшей в Европе системы уголовной юстиции призывали основоположник классической школы уголовного права итальянец Ч. Беккариа в своем труде «О преступлениях и наказаниях»[6] и французский врач-психиатр Ф. Пинель[7]. Научные труды и практическая деятельность Пинеля не только привели к изменению отношения к душевнобольным в психиатрических больницах (во Франции с душевнобольных были сняты цепи), но и заставили юристов задуматься над проблемой невменяемости и вменяемости лиц, совершивших общественно опасные деяния.

Впервые формула невменяемости была приведена в ст. 64 французского Уголовного кодекса 1810 г. В ней говорилось, что «нет ни преступления, ни проступка, если во время совершения деяния обвиняемый был в состоянии безумия». Хотя в этой формулировке и используется только один медицинский критерий, значение ее появления в уголовном законе трудно переоценить. Она была воспринята и затем усовершенствована в некоторых уголовных кодексах европейских государств. В России, как уже говорилось, формулировки, близкие приведенным, появились на 30-40 лет позднее, чем во Франции.

После того как психиатры и юристы столкнулись на практике с проблемой невменяемости и вменяемости, выяснилось, что между состояниями невменяемости и вменяемости лиц, совершивших противоправные деяния, находится большая группа лиц, которые хотя и являются вменяемыми в отношении совершенного преступления, но отличаются психическими аномалиями, оказывающими определенное влияние на их поведение. В связи с этим в законодательстве некоторых стран появились указания на уменьшенную вменяемость, а в литературе возникла проблема уменьшенной вменяемости. Впервые об уменьшенной вменяемости упоминают уголовные кодексы германских государств: Брауншвейгский 1840 г. (§66); Саксен-Альтенбургский 1841 г. (§ 41); Гессенский 1841 г. (§ 114); Баденский 1845 г. (§ 153) и др. В этих законах речь шла не только о невменяемости, но и об уменьшенной вменяемости, причем в числе факторов, которые ее обусловливают, назывались слабоумие, недостаточное развитие, старческая дряхлость, опьянение, полное отсутствие воспитания, крайне неблагоприятная и развращающая обстановка в детстве. Во всех случаях предусматривалось уменьшение наказания.

Русскому уголовному законодательству термин «уменьшенная вменяемость» известен не был, но в п. 4 ст. 146 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных Свода законов (Законы уголовные 1857 г. изд., т. XV) в чис­ле обстоятельств, уменьшающих вину, было указано: «если преступление учинено им (виновным) по легкомыслию или же слабоумию, глупости и крайнему невежеству, которым воспользовались другие для вовлечения его в преступление».

В более позднем уголовном законодательстве некоторых стран, в частности в Шведском 1964 г. (§ 6), Датском 1986 г. (§ 39), Финляндском 1889 г. уголовных кодексах, последствием признания уменьшенной вменяемости обвиняемого также предусматривалось смягчение наказания.

Все эти законодательства находились под влиянием классической школы уголовного права, представители которой (в Западной Европе - И. Бентам, А. Фейербах и др.) неразрывно связывали вменяемость и вину, считая, что кто несет на себе меньше субъективной вины, тот должен нести и меньшее наказание. Эту связь они усматривали на основе идеи о том, что психически неполноценное лицо обладает меньшей злой волей и, следовательно, вина его меньше и оно должно нести меньшее наказание. В упомянутом уже § 114 Гессенского уголовного кодекса предусматривалось уменьшение наказания, «когда способность к самоопределению или к уразумению наказуемости поступка или свобода воли не вполне уничтожена, но уменьшена в значительной степени».

Идеалистическая оценка свободы воли представителями классической школы привела их к выводу о том, что источником преступлений является злая воля, выступающая как самостоятельное духовное начало. Психическая болезнь ограничивает свободу воли преступника. При совершении деяния лицо, проявляя злую волю в результате болезни, оказывается менее свободным. Что касается душевнобольных, которые невменяемы, то их злая воля не есть проявление свободной воли, поэтому они вообще не должны нести уголовной ответственности[8].

Однако не все представители классической школы уголовного права высказывались за признание в уголовном законе уменьшенной вменяемости. Такую позицию, например, занимал известный русский криминалист Н. С. Таганцев. Он не отрицал, что вменяемость допускает весьма различные оттенки, изменяющиеся как качественно, так и количественно, но считал, что внесение в закон уменьшенной вменяемости, обязательно влияющей на уменьшение ответственности, «представляется не только излишним, ввиду общего права суда признавать подсудимого заслуживающим снисхождения, но и нежелательным, по своей неопределенности и односторонности. С одной стороны, глупость, опьянение, душевная неуравновешенность и т. д. имеют так много степеней и оттенков, что самые пределы уменьшенной вменяемости представляются слишком слабо очерченными, а с другой стороны, далеко не всегда в подобных состояниях можно приискать основания для уменьшения наказания. Нравственное притупление, психическая неуравновешенность, психическое вырождение могут проявляться в таких кровавых злодеяниях, что даже самые крайние сторонники антрополого-психиатрических воззрений на преступность не решаются рекомендовать в таких случаях снисходительности, а предлагают к ним более или менее крутые меры охраны»[9].

Другой представитель классической школы - И. И. Карпец утверждает, что «нет среднего состояния вменяемости и невменяемости, так как уменьшенная вменяемость есть все же вменяемость», и на этом основании высказывался против признания в уголовном праве уменьшенной вменяемости[10].

Взгляды сторонников классической школы уголовного права разделяли В. Х. Кандинский и В. П. Сербский. Возражая против уменьшенной вменяемости, В. Х. Кандинский считал, что в каждом случае «логически возможно признать только одно из двух - или наличие, или отсутствие способности ко вменению... Никакое среднее решение здесь невозможно»[11]. В. П. Сербский ссылался на невозможность «совмещения наказания и лечения», на отсутствие «какой-либо правильной мерки» для определения критерия уменьшенной вменяемости, которую «стали бы применять и к тем случаям, где резко нару­шена способность понимания и руководства своими поступками»[12].

При составлении проекта Уложения 1903 г. уменьшенную вменяемость не включили. В нем было отражено лишь понятие невменяемости, в которое входили не только медицинский критерий, но и оба условия юридического критерия - способность понимать свойство и значение совершенного и спо­собность руководить своими поступками (ст. 36).

Таким образом, классическая школа уголовного права сосредоточила свое внимание на решении вопроса о том, вводить ли уменьшенную вменяе­мость в уголовное законодательство, признавая во всех случаях ее в качестве обстоятельства, смягчающего ответственность и наказание. Это вполне согласовалось с установками представителей классической школы права о том, что наказывается прежде всего преступление и с ним - преступник, причем вовсе не обязательно, чтобы преступление доказывало его антисоциальность; наказание же должно быть соразмерным тяжести преступления.

Совершенно иными были позиции социологической школы уголовного права. Наказание, по мнению ее представителей, должно служить защите общества от преступности, бороться с которой можно только воздействуя на факторы, ее порождающие. Факторы же эти коренятся в среде, окружающей преступника, и в его индивидуальной психологии. Поэтому объектом наказания является не преступление, а сам преступник, его антисоциальные инстинкты и наклонности. Для решения своих целей социологическая школа использовала понятие уменьшенной вменяемости.

Представители социологической школы уголовного права в Западной Европе (Лист, Тард, Принс, Ван-Гамель и др.) в 1889 г. организовали Международный союз криминалистов, который просуществовал до 1914 г. и провел 12 съездов. На многих заседаниях этих съездов обсуждалась проблема уменьшенной вменяемости[13].

Методологическая основа социологической школы - философия позитивизма, одного из направлений идеализма. Особое внимание эта школа уделяла причинам преступности, «опасному состоянию» преступника и мерам безопасности. Все преступники некоторыми представителями этой школы делились на две группы: случайные, совершающие преступление под действием внешних условий, и привычные (хронические), совершающие преступление в силу внутренних свойств, чаще всего психических аномалий.

Выведение прямой зависимости преступности от психических аномалий, утверждения о склонности к совершению преступлений лиц, страдающих такими аномалиями, оказали влияние на формирование представлений социологической школы об уменьшенной вменяемости, хотя они не были ни неизменными, ни однородными.

Первоначально была попытка компромисса с установкой классической школы об уменьшении вины при уменьшенной вменяемости с предложениями об установлении особого режима в местах заключения для таких лиц. Этот взгляд нашел отражение в итальянском Уложении 1889 г., которое предусматривало, что в случае, если психическое состояние человека хотя и не исключало вовсе его вменяемости, но значительно уменьшало ее, виновный подвергался уменьшенному наказанию; при этом наказание в виде лишения свободы по решению суда могло отбываться в особом убежище, пока компетентная власть не отменит этой меры; в случае такой отмены большая часть наказания отбывается в обычных местах заключения[14].

Все лица, совершившие преступления в состоянии уменьшенной вменяемости, некоторыми представителями социологической школы делились на «опасных» и «менее опасных». Для опасных преступников предлагался не только особый тюремный режим, но и применение мер безопасности еще до совершения преступления. Вопрос об уменьшенной вменяемости тесно увязывался с вопросом об опасном состоянии. Именно в этом плане шло обсуждение проблемы уменьшенной вменяемости на Брюссельском (1910 г.) и Копенгагенском (1913 г.) съездах Международного союза криминалистов[15]. Для опасных уменьшенно вменяемых преступников выдвигались идеи неопределенных приговоров (без решения суда о сроке наказания), а также о возможности продления срока лишения свободы после отбывания назначенного судом срока по приговору.

Очевидно, что такие предложения противоречили элементарным понятиям законности и гарантиям прав человека.

Стремясь прикрыть антигуманность своих взглядов, некоторые сторонники социологической школы предлагали уменьшенно вменяемых лиц после отбывания наказания лечить, как находящихся в «опасном состоянии»[16].

Критикуя сторонников уменьшенной вменяемости, С. В. Познышев полагал, что в основе идеи уменьшенной вменяемости лежит смешение понятий вменяемости и виновности, вменяемости и ответственности. Уменьшенной вменяемости не может быть, считал он, поскольку между состоянием вменяемости и невменяемости нет ничего посредствующего. Поэтому, если совсем отказаться от идеи возмездия в отношении субъектов с ослабленной психикой, неуравновешенных людей и дегенератов, то «с точки зрения предупреждения преступлений для безусловного смягчения или уменьшения им наказания вряд ли можно найти основание. В этом случае было бы правильно говорить о несколько иной (но не более мягкой) ответственности, об особом тюремном режиме для этих субъектов, о выделении их из числа других аре­стантов в особую группу и т. п., но вовсе не об уменьшенной вменяемости или обязательном смягчении для них наказания»[17].

Предлагались и другие, более «кардинальные» решения, например, различные варианты лечения (пожизненного и на определенный срок) уменьшенно вменяемых, совершивших преступления. Например, Ван-Гамель предложил понятие преступления для таких лиц заменить понятием болезни. Он полагал, что речь должна идти не о наказании таких лиц, а о «врачебном возмездии». При этом совершение преступления не должно быть необходи­мой предпосылкой для применения таких мер; достаточно одной опасности уменьшение вменяемого лица[18].

Эти взгляды подверг резкой критике известный русский криминалист И. Я. Фойницкий, также сторонник социологической школы уголовного права. Он подчеркивал, что отрицание вменения привело к отрицанию наказания в современном его значении, к различным вариантам лечения преступников, которое, по существу, состоит в «полном поглощении личности преступника государственным абсолютизмом; одни рекомендуют пожизненный секвестр, другие - хотя и срочный, но без определения самого срока, заменяемого условием полного наступления нужных результатов для государства». Надо сказать, что И. Я. Фойницкий хотя л не считал преступление основанием уголовной ответственности, а видел в нем лишь повод для этого, но не отрицал значения вменяемости и невменяемости[19].

Русская группа (П. И. Люблинский, М. Н. Гернет, А. Н. Трайнин и др.) в упомянутом Международном союзе криминалистов выступала против реакционных идей некоторых представителей социологической школы Запада, возражала против «опасного состояния», которое предлагалось применять к лицам, имеющим психические аномалии.

Некоторые положения социологической школы перекликались со взглядами антропологической школы уголовного права. Как пишет А. А. Герцензон, грань, отделяющая криминалистов-социологов и криминалистов-антропологов, в конечном счете оказалась очень условной, так как первые хотя и придавали социальным факторам преступности определенное значение, но не отрицали влияния и биологических факторов; вторые же, уделяя основное внимание биологическим факторам, не отрицали существенного влияния факторов социальных[20].

Вместе с тем нельзя не отметить, что антропологическая школа - одно из наиболее реакционных направлений в уголовном праве (Ломброзо, Ферри, Гарофалло и др.). Основываясь на философии вульгарного материализма, представители этой школы развивали идею о преступном человеке. Преступность они считали патологическим явлением биологического характера, постоянной спутницей человечества, а преступление - результатом болезни, нравственного помешательства, своего рода выражением атавизма - звериных черт первобытного человека. При таком подходе понятия вменяемости, невменяемости и уменьшенной вменяемости были не нужны. Ферри, например, признавал только «физическую» вменяемость, выражавшуюся в самом деянии преступника, которое он совершил и тем самым нанес ущерб обществу. Отсюда все, включая душевнобольных, по его мнению, должны нести социальную ответственность. Для реализации этой ответственности он предлагал биосоциальную классификацию, включающую различные категории прирожденных преступников, душевнобольных и лиц, не приспособленных к социальной жизни. Классификацию преступников должны были, по его мнению, проводить врачи, а суд в зависимости от ее результатов назначал бы наказание. Тем самым фактически проповедовался врачебно-судебный произвол. Ферри обсуждал и вопрос о смертной казни прирожденных преступников и душевнобольных, представляющих постоянную опасность для общества[21].

В последующие годы взгляды на невменяемость, вменяемость и уменьшенную вменяемость среди представителей различных школ уголовного права существенно не изменились. В Западной Европе преобладали антропологическое и вульгарно-социологическое направления. Распространению ломброзианства в определенной степени способствовали ставшие широко известными взгляды Фрейда. Согласно его учению преступление связано с необходимостью отрегулировать сексуальный комплекс и вызванное им чувство вины, причем последнее лежит в основе невроза и психопатии, а поэтому к преступлению, как к болезненному явлению, склонны невротики и психопаты. Тем самым проповедовались фатальная неизбежность совершения преступлений названными лицами и необходимость «лечения преступности как биологической аномалии».

В 1950-1960 гг. состоялся ряд съездов и семинаров (Женева, 1955 г.; Копенгаген, 1955г.; Гаага, 1960 г.; Монреаль, 1960 г.; Лондон, 1964 г.), на которых рассматривалась проблема невменяемости и вменяемости лиц с психическими аномалиями, совершивших преступления, а главным образом обсуждалось отношение к психопатам-преступникам. Представители антропологической школы высказывались за то, что психопатов надо признавать невменяемыми и лечить. Согласно взглядам вульгарно-социологической школы, психопатов следует признавать вменяемыми и наказывать. Представители обоих направлений согласились с требованием, которое было сформулировано Гиббсом (Англия), о том, чтобы в отношении психопатов-преступников применять принцип «неопределенного приговора».

Сторонники уменьшенной вменяемости допускали возможность снижения наказания таким лицам, но в отношении особо опасных аномальных преступников признавали необходимым применение превентивных мер безопасности. Выступая против уменьшенной вменяемости и смягчения наказания лицам, совершившим преступления в этом состоянии, представители общества «Новая социальная защита» считали, что для аномальных преступников, которые в силу своего дефекта обнаруживают антисоциальность и совершают преступления, смягчение ответственности недопустимо.

Некоторые западные криминологи, в частности американские, переоценивали значение психических аномалий в жизни людей. По мнению, например, Вудена, чуть ли не половина человечества страдает какими-нибудь психическими аномалиями. Отсюда стремление к расширению понимания психических аномалий применительно к лицам, совершившим преступления, и о замене наказания мерами медицинского характера. Позиция «о половине человечества» размывает понятия болезни и здоровья, болезненности и преступности, ставит человеческую личность в весьма опасное состояние.

По существу же нетрудно заметить, что здесь повторяются взгляды и аргументы, высказанные ранее представителями различных направлений уголовного права и судебной психиатрии.

1.2 Понятие о невменяемости в современном праве

В науке уголовного права обоснованно считается, что невменяемость относится к числу до конца не изученных и во многом дискуссионных проблем[22]. От решения данной проблемы зависит понимание целого ряда взаимосвязанных с ней категорий уголовного права, а также судебной психиафии, поскольку, как указывалось выше, невменяемость относится к числу комплексных проблем и находится на стыке сразу нескольких наук.

Согласно ст.20 УК РФ, невменяемое лицо не подлежит уголовной ответственности. Психиатрами отмечается, что невменяемым присущи следующие особенности:

а) наличие бредовых идей и галлюцинаций во время совершения убийств или других посягательств против личности (чаще всего при шизофрении);

б) неспособность понять фактический характер и социальную опасность своих действий при совершении посягательств на чужое имущество и общественный порядок (недомыслие, присущее олигофренам);

в) значительное ослабление контроля над своими инстинктами, чаще всего сексуальными влечениями, что ведет к совершению насильственных действий сексуального характера и развратным действиям в отношении малолетних;

г) аффективные нарушения в виде эмоциональной тупости, типичной для шизофрении. Подобное состояние обуславливает совершение посягательств против личности и общественного порядка;

д) истинное отсутствие мотивов в состоянии нарушенного сознания (сумеречное сознание, патологическое опьянение) при совершении импульсивных общественно опасных действий против личности[23].

Как видно из приведенного перечня особенностей, характерных для невменяемых, такие лица чаще всего совершают преступления насильственного характера против личности и её имущества. К таким результатам также привело анкетирование, проведенное среди практических работников правоохранительных органов и психиатрических учреждений. Так, по мнению почти двух третей опрошенных (202 из 266 опрошенных или 75,9%) заявили о том, что психопатические черты личности более всего проявляют себя в насильственных преступлениях.

Наряду с этим, исследователи проблем невменяемости (как юристы, так и представители медицины) склоняются к мнению о том, что "при всей несомненности того, что психические аномалии могут иметь криминологическое значение, они не выступают причиной преступного поведения"[24], и что "прямой зависимости между характером криминального акта и особенностями психопатической структуры личности нет"[25].

Проведенное изучение современных взглядов относительно понятия "невменяемость", его содержания и критериев ещё раз подтвердило, насколько дискуссионной и до конца не решённой проблемой оно является. В науке утверждается, скажем, что "невменяемость представляет собой противоположное понятие вменяемости, которое по отношению к последнему предусмотрено в уголовном законе"[26]. Однако данное представление, как мы полагаем, ошибочно. При изложении вопросов, посвященных вменяемости, в настоящем дипломном исследовании показано, что вменяемость не представляет собой антипод невменяемости и что эти понятия зеркальным отражением друг друга не являются.

В. Г. Павлов полагает, что "невменяемость представляет собой различные виды болезненных психических расстройств лица, которое во время совершения общественно опасного деяния причиняет или может причинить вред общественным отношениям, охраняемым уголовным законом, и не может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, что исключает виновность данного лица и признание его субъектом преступления, а также привлечение к уголовной ответственности и назначение ему наказания"[27]. Мнение автора основывается на спорном, на наш взгляд, понятии о невменяемости, предложенном Р. И. Михеевым, согласно которому невменяемость - это такое состояние, которое исключает вину и уголовную ответственность, а не способность лица осознавать во время совершения преступления характер и общественную опасность совершаемых действий (бездействия) или руководить ими[28].

С приведённым определением невменяемости, данным В. Г. Павловым, согласиться нельзя, поскольку оно страдает следующими недостатками:

1. Автор отождествляет невменяемость с видами психических расстройств, между тем невменяемость не сводится к простому перечню болезненных состояний психики. Невменяемость является юридической категорией, имеющей своей сутью непривлечение лица, совершившего общественно опасное деяние, к уголовной ответственности в строго определенных случаях.

2. В приведённом определении не отмечена прямая связь между невозможностью осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) и руководить ими, с одной стороны, и психическим расстройством, с другой стороны.

3. И в определении В. Г. Павлова, и в определении Р. И. Михеева упоминается о том, что невменяемость исключает вину и уголовную ответственность. Невменяемость не может исключать виновность, (как и вменяемость не является предпосылкой вины), но является основанием для непривлечения лица к уголовной ответственности. Категории "невменяемость" и "вина" не связаны напрямую.

Более состоятельным представляется следующее определение невменяемости: "...невменяемость - это психическое состояние лица, заключающееся в неспособности отдавать себе отчет в своих действиях, бездействии (осознавать фактический характер и общественную опасность деяния) либо руководить ими в момент их совершения вследствие болезненного состояния психики или слабоумия, результатом которой является освобождение от уголовной ответственности и наказания с возможностью применения по решению суда принудительных мер медицинского характера"[29].

Вместе с тем, в литературе ранее отмечались неточности данного определения. Так, Н. В. Артеменко считает, что:

- более правильным является употребление выражения "не в момент", а "во время" совершения общественно опасного деяния, так как имеется достаточное количество преступлений, совершение которых не происходит одномоментно, а происходит в течение определённого промежутка времени;

- невменяемость не является одним из предусмотренных уголовным законом оснований освобождения от уголовной ответственности, она её исключает[30].

Следует отметить, что теория уголовного права и практика традиционно считают, что невменяемость именно исключает уголовную ответственность. Невменяемых "нельзя обвинить или, по крайней мере, нельзя осудить", ведь они "обнаруживают злую волю", ведь "намерение вредить, мнимая злая воля, которая у них так ясно обнаруживается, действительно есть нечто злое само в себе, но злого намерения у них не существует"[31]. Уголовный кодекс РФ связывает возможность освобождения от уголовной ответственности с наступлением каких-либо юридически значимых фактов (примирение с потерпевшим, изменение обстановки, истечение сроков давности и др.). Факт совершения общественно опасного деяния под воздействием ложных представлений о действительности должен расцениваться как исключающий уголовную ответственность изначально.

Кроме данных неточностей вышеприведённого определения можно отметить и следующие:

словосочетание "отдавать себе отчет в своих действиях (бездействии)" характерно для ныне не действующего уголовного законодательства. Более совершенной представляется фраза "осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия)", закрепленная в настоящее время в законе;

- невменяемость - это не психическое состояние лица, заключающееся в определенной неспособности. Термины "психическое состояние", "состояние психики", "состояние психического расстройства" - медицинские и отождествлять их с юридическим понятием "невменяемость" нельзя.

Мнение о том, что попытки отождествления невменяемости с особым психическим состоянием ошибочны, прозвучало в научной литературе относительно давно[32]. Однако следует отметить, что некоторые современные исследователи все же без каких-либо оговорок полностью воспринимают предложенное выше определение невменяемости как психического состояния, утверждая при этом, что невменяемость - понятие не медицинское, не психиатрическое, а юридическое. Это характерно для представителей медицинской науки; для них такое определение приемлемо[33].

Г. В. Назаренко, считая, что вполне правомерно существование двух понятий - состояния невменяемости и невменяемости, провёл разграничение между ними. По его мнению, если состояние невменяемости означает бытие психической болезни, слабоумия или иного болезненного состояния (онтологический уровень категории "невменяемость"), то на гносеологическом уровне это понятие представляет собой характеристику патологического состояния психики, закрепленную в законе''. Такое понимание понятий "состояние невменяемости" и "невменяемость", по мнению автора, позволит избежать их смешения. Действительно, проведённое разграничение позволяет объяснить, в каком разрезе понимаются данные понятия в действующей редакции ст.21 УК РФ[34].

Однако примечательно, что сам автор предлагает свой вариант нормы о невменяемости без использования понятия "состояние невменяемости":

"Не вменяется в вину деяние лицу, находившемуся во время его совершения в болезненном психическом состоянии и неспособному понимать общественно опасный характер своего деяния и его последствий либо руководить своими действиями"[35].

По нашему мнению, из нормы о невменяемости совершенно справедливо исключено словосочетание "состояние невменяемости". Данное сочетание неприемлемо, поскольку такого состояния не существует. Как уже отмечалось, невменяемость - это юридическая категория, а не состояние, которым может быть, скажем, психическое расстройство, либо состояние психики. Ошибаются также те авторы, которые определяют понятие "невменяемость" через понятие "психическое расстройство". Ни вменяемость, ни невменяемость психическим расстройством, либо состоянием психического расстройства не являются. Между тем, считаем, что данное определение страдает существенным недостатком - указанием на невозможность осознания невменяемым лицом последствий своего деяния. Данный признак введён в формулу невменяемости совершенно излишне. Как известно, для целого ряда составов преступлений последствия не являются обязательным признаком объективной стороны, такие преступления признаются оконченными с момента совершения общественно опасных действий независимо от наступления или ненаступления общественно опасных последствий. А раз последствия для данных составов не играют роли, непонятно, для чего лицо должно осознавать общественно опасный характер деяния вместе с его последствиями.

Редакция ст.21 УК РФ "Невменяемость", предложенная Г. В. Назаренко в более поздних работах, выглядит следующим образом:

"1. Не вменяется в вину деяние, совершённое лицом, которое находилось в состоянии хронического или временного психического расстройства, слабоумия или иного болезненного состояния психики, вследствие чего не могло осознавать общественную опасность своих действий (бездействия) либо не могло ими руководить во время совершения общественно опасного деяния"[36].

Как уже отмечалось, прямой связи между невменяемостью и виной нет, и невменяемость не означает невиновность лица. На это указывает и Г. В. Назаренко: "...невменяемость исключает не вину, а поставление содеянного в вину, то есть вменение как таковое. Таким образом, сущность невменяемости заключается в непоставлении в вину общественно опасного деяния лицу, причинившему уголовно-правовой вред в состоянии психического расстройства или слабоумия, достигшего известной степени, а категория "невменяемость" служит средством изъятия таких лиц из числа уголовно-ответственных субъектов"[37]. Автор полагает необходимым использование формулировки "не вменяется в вину деяние" вместо существующей в настоящее время "не подлежит уголовной ответственности", считая, что новая редакция отвечает традиционному представлению о том, что невменяемость исключает вменение содеянного в вину, в силу чего невменяемое лицо не подлежит уголовной ответственности.

Вместе с тем, считаем, что правовым последствием невменяемости является то, что невменяемое лицо не подлежит уголовной ответственности, что не связано с поставлением ему в вину общественно опасного деяния. Процессуально поставление в вину именуется процедурой предъявления лицу обвинения. Исходя из особенностей расследования уголовных дел об общественно опасных действиях, совершенных невменяемыми, на первоначальном этапе следствия таким лицам все же предъявляется первоначальное обвинение и лишь после этого назначается и проводится экспертиза его психического состояния. Лишь установив, что во время совершения общественно опасного деяния лицо было невменяемым, орган следствия и далее суд принимают решение о том, что лицо уголовной ответственности не подлежит (несмотря на то, что обвинение на тот момент уже предъявлено, то есть содеянное уже ранее поставлено в вину). Считаем, что прямой связи между поставлением или непоставлением содеянного в вину и результатом невменяемости, его правовым последствием нет. Полагаем, что более важно в уголовном законе отразить именно правовое последствие невменяемости, состоящее в том, что невменяемый не подлежит уголовной ответственности, как итоговый вывод правоохранительных органов по уголовному делу в отношении конкретного лица.

Имеется представление о том, что "уголовно-правовая невменяемость... - это предусмотренное уголовным законом обстоятельство, исключающее субъекта преступления и имеющее своим содержанием факт совершения объективно-противоправного общественно опасного деяния лицом, которое во время его совершения не могло сознавать общественной опасности своего деяния или руководить им вследствие психической болезни либо иного болезненного состояния"[38].

В приведённом определении автор допустил сокращение интеллектуального момента психологического критерия невменяемости, состоящего в том, что "опущена" его часть, заключающаяся в осознании лицом фактического характера наряду с общественной опасностью своих действий (бездействии). Возражая против этого, считаем также, что правовым последствием невменяемости является не исключение субъекта преступления, а исключение для лица уголовной ответственности, что прямо следует из текста ст.21 УК РФ.

Пределы компетенции эксперта при решении вопросов вменяемости-невменяемости.

Комплексная проблема невменяемости не может быть решена успещно без помощи судебных экспертов. Однако здесь возникает масса вопросов о пределах компетенции юристов и экспертов, об их взаимодействии при определении невменяемости.

Высказано мнение о том, что заключение экспертов о вменяемости-невменяемости не является вторжением в права судьи, так как необходимые для этого обстоятельства и факты познаны наукой с помощью психиатрических приемов[39].

В вопросе о том, что конкретно должны устанавливать эксперты при проведении экспертизы, целый ряд авторов убеждены, что "функции психиатра-эксперта ограничиваются здесь дачей заключения, соответствующего его профессиональным знаниям, - о состоянии психики лица во время совершения деяния...", иное означало бы выход его за пределы своей компетенции[40].

С учётом вышеизложенного понимания невменяемости как юридической категории, полагаем, что его установление входит в компетенцию юристов, а именно - органов следствия и суда. В связи с этим, в заключении экспертизы, соответствующем требованиям ст. 25 Федерального закона "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" от 31 мая 2001 года[41], эксперт не должен делать вывод о невменяемости. Установив наличие психического расстройства, которое лишало лица способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, он должен рекомендовать признать лицо невменяемым. В практической деятельности автор настоящего дипломного исследования встречался со случаями, когда в заключении экспертизы однозначно указывалось на то, что данное лицо экспертами признается вменяемым или невменяемым; довольно часто в заключениях экспертов используется некорректная (с нашей точки зрения) формулировка, предложенная в ст.21 УК РФ, о том, что лицо "находилось в состоянии невменяемости". Об этом свидетельствуют и результаты анкетирования, проведённого среди практических работников правоохранительных органов. Так, к примеру, до 90% следователей прокуратуры Рязанской области сталкиваются с ситуациями (и, кстати говоря, согласны с этим), когда вывод о наличии вменяемости или невменяемости лица делается врачами-психиатрами, а суд просто соглашается с этим.

По данному вопросу даже высказано, что "функции следствия и суда по установлению невменяемости фактически перешли к судебно-психиатрической экспертизе"[42].

Примечателен факт, что такое положение вещей вполне устраивает юристов - следователей, назначавших и проводивших психиатрическую экспертизу, и далее суд. Практические работники зачастую забывают, что заключение психиатрической экспертизы - это доказательство, которое подлежит оценке в совокупности с иными добытыми доказательствами. Получив заключение экспертизы, работник правоохранительного органа должен оценить его в совокупности с другими доказательствами по делу и лишь потом сам должен принять решение о том, было ли исследуемое лицо вменяемым или невменяемым.

Как считает С. Н. Шишков, эксперт должен дать заключение относительно каких-то фактических обстоятельств, но "никак не "рекомендации" по вопросам, входящим в компетенцию следователя и суда". Автор отмечает также что "термины "вменяемость" и "невменяемость" в экспертном заключении... присутствовать не должны"[43]. Именно эта позиция, как отмечает С. Н. Шишков, позволяет экспертам оставаться в пределах своих специальных познаний.

В данном вопросе автор настоящего исследования вполне согласен с мнением Ю. С. Богомягкова о том, что "эксперты не должны констатировать невменяемость, так как они не компетентны устанавливать факт совершения общественно опасного деяния данным лицом и другие юридические признаки невменяемости. Только суд, оценив все доказательства... и установив все юридически значимые обстоятельства по делу, имеет законные основания сделать вывод о невменяемости, которая до вынесения определения судом только предполагается"[44].

Таким образом, наше мнение в данном вопросе сводится к следующему: в заключении экспертизы не должно быть императивно указано, было ли лицо вменяемым или невменяемым во время совершения деяния. Эксперт должен установить наличие медицинского критерия невменяемости (болезни) и юридического (насколько она повлияла на способность осознавать и руководить).

Однако об этом в литературе высказано следующее: "Наивно полагать, что изъятие из заключения эксперта фразы о возможности признания лица вменяемым (невменяемым) существенно повысит качество ведения предварительного следствия и отправления правосудия"[45]. Вместе с тем полагаем, что оспариваемое положение не столь уж и наивно, а является принципиальным моментом, на котором основывается положение о том, что юридическое понятие "невменяемость" должен устанавливать юрист.

В. Б. Первомайский отмечает также, что суд должен оценить заключение эксперта наряду с другими доказательствами, но выполнить данное требование закона "следствие и суд не могут в полной мере..., поскольку они не владеют клиническим методом исследования и не обладают специальными знаниями"[46].

Вместе с тем, результаты проведённого нами анкетирования свидетельствуют, что подавляющее большинство опрошенных практических работников (в данном примере - 89,1% всех опрошенных работников прокуратур субъектов РФ) на вопрос: "Были ли в Вашей практической деятельности случаи, когда суд (орган следствия) не соглашался с мнением эксперта о психическом состоянии лица и принимал противоположное решение?", указали, что таких ситуаций не возникало. Также высказаны мнения о том, что юристы не просто автоматически должны соглашаться с мнением эксперта; в случаях возникновения сомнений в компетентности эксперта, они назначают дополнительные и повторные экспертизы.

Поэтому полагаем, что в случаях, когда суд не доверяет заключению первоначальной экспертизы, он должен назначить дополнительную, либо повторную экспертизу. Если суду необходимо прибегнуть к специальным познаниям в данной области, чтобы полно исследовать проблему, он может вызвать и допросить в судебном заседании эксперта, сам разобраться во всех деталях вопроса. Окончательный вывод о вменяемости-невменяемости должен делать суд, не перекладывая его решение на экспертов.

Более интересным и дискуссионным представляется другой вопрос, поднятый Б. В. Первомайским, который утверждает, что эксперт при проведении экспертизы выходит за пределы своих полномочий, так как он подтверждает факт совершения деяния именно данным лицом, причем констатирует совпадение во времени совершения деяния и психического состояния[47].

Автор предлагает в данной ситуации два варианта преодоления указанного противоречия, считая, что:

1. Выводы эксперта относительно психического состояния и способности лица отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими во время совершения деяния являются предположительным. Суд же, исследовав все доказательства, превращает предположение в утверждение, приходя, таким образом, к заключению о вменяемости-невменяемости субъекта.

2. Эксперт должен делать вывод о состоянии лица не во время совершения общественно опасного деяния, а в период времени, к которому относится инкриминируемое ему деяние.

Г. В. Назаренко полагает, что в первом случае заключение эксперта рассматривается как неприемлемый вывод о "гипотетической невменяемости"[48]. Действительно, предположение о невменяемости ставит под сомнение доказательственную силу данного заключения, в котором не дается четкого ответа на вопросы, поставленные перед экспертом. Однако считаем, что В. Б. Первомайский вполне обоснованно отмечает, что самим заключением не решается вопрос о факте совершения обследуемым лицом какого-либо общественно опасного деяния, ибо решение подобных вопросов (как и решение вопросов о виновности лица, наличии причинной связи между деянием и последствиями и др.) не входит в компетенцию эксперта. В первом предложении автора следует изменить акценты таким образом, чтобы предположительный характер носил не вывод эксперта о психическом состоянии лица и способностей интеллектуальной и волевой сфер его психики, а сам факт совершения данным лицом общественно опасного деяния. Последнее относится целиком и полностью к компетенции органов следствия и суда. Окончательное решение по данному вопросу принимает все же суд, а до этого момента действует принцип презумпции невиновности: никто не может быть признан виновным иначе, как на основании вступившего в законную силу приговора суда. Однако эксперты, отвечая на поставленные перед ними вопросы, должны исходить из того, что обследуемый совершил общественно-опасное деяние, доверяя в этом на 100% органу следствия. Поэтому выводы экспертов по вопросу вменяемости или невменяемости должны быть совершенно определёнными.

Так, Давыдов совместно с Дергузовой в период примерно с 1990 года пропагандировали и развивали так называемую "теорию общественного счастья", согласно которой современное общество нуждается в усовершенствовании путем воспитания нового поколения людей не с помощью старого поколения, а с помощью специально разработанных новых воспитательных методов, которые будут использовать избранные люди-воспитатели. Пропагандируя свои идеи, Давыдов и Дергузова приехали в г. Калугу, познакомились с Приваловым и впоследствии из собравшихся вокруг них единомышленников создали общественную организацию "Б. К.Н. Л. "ПОРТОС" (братство кандидатов в настоящие люди поэтизированного объединения разработки теории общественного счастья). Устав организации зарегистрирован управлением юстиции Калужской области в ноябре 1993 г. Целью создания организации явилось воспитание нового поколения людей в соответствии с названной теорией. При этом Давыдов и Дергузова приняли на себя роль избранных воспитателей. Организация имела сеть незарегистрированных подразделений на территории России и Украины. В конце 1999 - начале 2000 г. "избранные воспитатели" и другие лица арендовали территорию бывшей базы завода "Салют" и постоянно проживали в расположенных там складских помещениях, члены их организации поставили ограду и охрану.

Давыдов совместно с другими лицами стал насаждать в так называемые "воспитательные" методы элементы насилия, включая все более широкое применение физических наказаний к вовлекаемым в организацию лицам, преобразовав в результате организацию "Б. К.Н. Л. "ПОРТОС" в общественное объединение, деятельность которого сопряжена с насилием над гражданами, т. е. объединение, посягающее на личность и права граждан, использовав ранее существующую "теорию общественного счастья", привнеся в нее элементы человеконенавистничества и насилия.

Для обеспечения постоянного притока денежных средств на нужды этой организации Давыдов совместно с другими руководителями создали общество с ограниченной ответственностью "Организация помощи инвалидам, ветеранам и пенсионерам" с использованием наемных рабочих. С целью пропаганды и вербовки новых членов, а также наемных рабочих основные положения их теории печатались типографским способом и распространялись в виде газет и листовок. При этом обещаниями предоставить высокооплачиваемую престижную работу и возможность обучения в престижных учебных заведениях г. Москвы привлекались как несовершеннолетние, в основном из неблагополучных семей, так и другие лица, используемые впоследствии на работах для обеспечения финансирования организации.

Организация "ПОРТОС" имела четкую структуру, основанную на жесткой дисциплине и безусловном подчинении рядовых членов и наемных рабочих ее руководителям.

У несовершеннолетних руководители организации отбирали удостоверяющие личность документы, и таким образом подростки удерживались на территории базы.

Для охраны своей территории Давыдов и его сторонники создали из членов своей организации вооруженное формирование, в состав которого вошли также Привалов и другие лица, и руководили им. Вооруженное формирование было снабжено приобретенным на законных основаниях огнестрельным оружием (ружья, пистолеты), а также иным оружием (пневматическое и газовое оружие). Огороженная территория базы охранялась не только людьми, но и собаками. Выход по собственной инициативе за пределы территории несовершеннолетним был запрещен под страхом применения физических наказаний. Передвигаться за пределами охраняемой территории они могли лишь в сопровождении членов формирования. Телефонные разговоры контролировались, письма проверялись. Насильно удерживая несовершеннолетних на территории базы, Давыдов и другие лица принуждали их к тяжелой работе, применяли унижающие достоинство физические наказания за нарушение требований.

Так, в третьей декаде сентября 2000 г. Давыдов несколько раз ударил по лицу Хакимова и нанес ему три удара ногой в область таза, после чего другие лица с участием Давыдова и Привалова привязали его к лавке и поочередно нанесли 89 ударов кожаной плетью по ягодицам. Побои наносились также несовершеннолетним Лукьянову и Изотовой.

22 ноября 2000 г. Давыдов и другие лица за нарушение режима (курение) организовали приведение в исполнение наказания в отношении Хакимова: кожаной плетью ему было нанесено 50 ударов.

Согласно акту судебной психолого-психиатрической экспертизы Давыдов и Привалов страдают хроническими психическими расстройствами в форме шизофрении. Поэтому в период, относящийся к совершению ими инкриминируемых деяний, они не могли осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими.

С учетом конкретных обстоятельств дела и заключений судебно-психиатрической экспертизы суд обоснованно назначил Давыдову принудительное лечение в психиатрическом стационаре специализированного типа, а Привалову - в психиатрическом стационаре общего типа[49].

Поскольку установление факта совершения лицом общественно опасного деяния, порицаемого уголовным законом, виновности лица и причинной связи между деянием и наступившими общественно опасными последствиями, входит в компетенцию органов следствия и суда, последние своими решениями могут "нейтрализовать" выводы экспертов о признании лица вменяемым или невменяемым в исследуемой ситуации. Так, уголовно-процессуальный закон предусматривает для органов следствия и суда возможности прекращения уголовного дела при определенных основаниях. Некоторые из этих оснований прекращения уголовного дела, не связанные с правовыми последствиями признания лица невменяемым, являются "реабилитирующими обстоятельствами" (скажем, за отсутствием в действиях лица состава преступления при неподтверждении обвинения). В данном случае заключение, исходящее из утверждений органа следствия о совершении обследуемым лицом преступления, сводится "на нет", так как в результате следствия отрицается сам факт совершения данным лицом преступления. Категории "вменяемость" и "невменяемость" же могут иметь место лишь в случае совершения конкретного общественно опасного деяния, порицаемого уголовным законом, и не существуют сами по себе. Иными словами, эти категории могут быть исследованы лишь в рамках уголовного дела и не могут существовать за его пределами. В случаях прекращения уголовного дела по "нереабилитирующим" основаниям, то есть, с признанием вины, со стороны органов следствия и суда возможно принятие решения о вменяемости-невменяемости лица, так как факт совершения преступления не отрицается, а уголовное дело прекращается в силу иных предусмотренных законом оснований. В связи с изложенным, представляется более верным говорить не о "предположительной" или "гипотетической" невменяемости, а о

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Понятие и критерии невменяемости". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 752

Другие дипломные работы по специальности "Государство и право":

Особенности квалификации оставления в опасности

Смотреть работу >>

Правовое регулирование эвтаназии в России и в зарубежных странах

Смотреть работу >>

Анализ нормы ст. 41 УК РФ об обоснованном риске с точки зрения теоретической обоснованности

Смотреть работу >>

Правовая защита прав и интересов детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей

Смотреть работу >>

Похищение человека: проблемы квалификации

Смотреть работу >>