Дипломная работа на тему "Кража с незаконным проникновением в жилище, помещение или иное хранилище"

ГлавнаяГосударство и право → Кража с незаконным проникновением в жилище, помещение или иное хранилище




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Кража с незаконным проникновением в жилище, помещение или иное хранилище":


МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РФ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «КРАСНОЯРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

Юридический факультет

Кафедра уголовного права

Кража с незаконным проникновением в жилище, помещение или иное хранилище

Красноярск 2007

Введение

Актуальность темы дипломного исследования. Проблема преступности в любом обществе представляет собой один из главных приор итетов в деятельности, как государственных структур, так и общественно-политических сил. Можно со всей определенностью констатировать неизменную актуальность данной проблемы, в конечном счете, не зависящую от пространственно-временной локализации любого общества. Правоохранительная функция, выражающаяся в защите граждан от различных правонарушений, в том числе, от таких наиболее опасных их видов, как преступлений, всегда является одним из основных направлений деятельности любого государства.

В современной России проблема преступности характеризуется крайней остротой. Причины этого кроются в тех изменениях, которые претерпевает наша страна, прежде всего, в экономической и социально-политической сфере общественной жизни. За последнее десятилетие появились новые виды деяний, посягающих на нормальное развитие общественных отношений, которые требовали своего реагирования со стороны уголовного законодательства. Эти изменения нашли свое отражение в Уголовном кодексе Российской Федерации, который был принят Государственной Думой 24 мая 1996 г. и введен в действие с 1 января 1997 г.

Однако, несмотря на появление новых видов преступлений, в том числе тяжких и особо тяжких, высокую степень общественной опасности продолжают иметь, так называемые, общеуголовные корыстные преступления, которые заключаются в прямом незаконном завладении чужим имуществом.

Немалой общественной опасностью среди этих преступлений обладают хищения, совершенные с незаконным проникновением в жилище, помещение либо иное хранилище, которые представляют собой квалифицированные составы кражи, грабежа и разбоя.

В 2003 г. совершено 10246 хищений с незаконным проникновением в жилище, помещение либо иное хранилище, в 2004 г. – 13987, в 2005 г. – 15889, а в 2006 г. – 17177. Их удельный вес среди всех общеуголовных корыстных преступлении составил в 2003 – 49,9 %; в 2004 г. – 66,6 %; в 2005 г. – 68,5%; в 2006 г. – 66,8%.

В структуре преступности удельный вес рассматриваемых преступлений составил в 2003 г. – 27,4 %; в 2004 г. – 35,3%; в 2005 – 35,7 %; в 2006 – 35,6 %.

Для лиц, совершающих хищения с незаконным проникновением, характерен криминальный профессионализм, проявлением которого является относительно более высокий процент ранее судимых и лиц, не занимающихся общественно полезным трудом, что свидетельствует о повышенной общественной опасности рассматриваемой категории преступников. Кроме того, хищения, совершенные с незаконным проникновением в жилище имеют специфический дополнительный объект, а именно, при их совершении нарушается закрепленное в ст. 25 Конституции Российской Федерации право граждан на неприкосновенность жилища, что также повышает общественную опасность рассматриваемых преступлений.

Исследование уголовно-правового аспекта, а также общеуголовных корыстных преступлений, в частности хищений, нашло свое отражение в работах многих отечественных ученых-правоведов.

Заказать написание дипломной - rosdiplomnaya.com

Новый банк готовых оригинальных дипломных проектов предлагает вам написать любые работы по необходимой вам теме. Безупречное написание дипломных проектов по индивидуальным требованиям в Красноярске и в других городах РФ.

Однако ситуация, сложившаяся в связи с совершением хищений путем проникновения в жилище, помещение либо иное хранилище, требует более тщательной разработки. Тем не менее, отдельные аспекты данной проблемы были освещены рядом исследователей. Так, уголовно-правовой анализ преступлений против собственности, в том числе и хищений, дан в работах следующих ученых: Г. Н. Борзенкова, В. А. Владимирова, Б. В. Волженкина, Н. И. Коржанского, С. М. Кочои, Г. А. Кригера, Б. А. Куринова, Ю. И. Ляпунова, В. С. Минской, З. А. Незнамовой, Б. С. Никифорова, А. А. Пинаева, А. И. Рарог, С. В. Склярова, Г. И. Чечель и других.

Объектом исследования является общественно опасное поведение, направленное на совершение хищения чужого имущества с незаконным проникновением в жилище, помещение либо иное хранилище;

Предмет исследования – уголовно-правовая и криминологическая характеристика хищений, совершаемых с незаконным проникновением в жилище, помещение либо иное хранилище и меры по предупреждению противоправного поведения данного вида.

Целью дипломного исследования является анализ ст. 158 ч. 2 п. б. «Кража с незаконным проникновением в жилище, помещение и иное хранилище».

Исходя из указанной цели поставлены следующие задачи.

Изучить историю уголовного законодательства об ответственности за хищения с проникновением в жилище и иное хранилище.

Рассмотреть уголовно-правовую характеристику кражи с проникновением в жилище, помещение и иное хранилище.

Исследовать понятие незаконности при проникновении в охраняемые места.

Структура работы выстроена в соответствии с целью и задачами.

1. История уголовного законодательства об ответственности за хищения с проникновением в жилище и иное хранилище

Библейская заповедь «не укради» свидетельствует о том, что нормы об ответственности за подобные деяния, наряду с нормами об ответственности за посягательства на жизнь и здоровье, составляли основу уголовного законодательства на всех этапах развития человечества. Это в полной мере касается и российского уголовного законодательства. В течение многих веков шло постепенное развитие этой важной группы уголовных норм. В этом смысле прав был И. Я. Фойницкий, который считал, что хищение принадлежит к числу преступлений, обращающих на себя особое внимание с самых ранних времен истории. Тайный способ преступной деятельности для любой эпохи человеческого развития был признаком человека коварного, низкого, опасного.[1]

В многочисленных источниках можно было увидеть, что законодатель уже в то время выделял различные виды и формы хищений и предусматривал дифференцированный подход к их наказуемости. Следует сказать и о первых признаках классификации преступлений против собственности в зависимости от предмета и цели посягательства. Так, выделялись корыстные и некорыстные посягательства. Например, случаи корыстного завладения чужим имуществом охватывались термином «татьба», под которым подразумевалось хищение тайное, совершенное крадучись, а также открытое, без насилия.[2] Как правильно указывают другие исследователи, наряду с татьбой, а позднее воровством, грабежом в источниках упоминается и разбой, но в более широком смысле.[3] История древнерусского законодательства (IX-XJ) характеризуется тем, что одними из первых письменных памятников права являются договоры Руси с Византией, а также Русская Правда. Первым источником, в котором содержатся нормы уголовного права, упоминающие о краже чужого имущества, являются тексты договоров Руси с Византией (907, 911, 944, 971 гг.).

Договор 907 г. дошел до нас не в полном объеме и не в подлинном тексте, а в пересказе летописца. Договор 971 г. содержал в себе нормы, касающиеся войны и мира. Договоры 911 г. и 944 г. представляют собой относительно развитые памятники права. В них уже предусматривалась ответственность за хищение (в частности за кражу) чужого имущества. Виновный в совершении подобного действия обязан был уплатить штраф в размере тройной стоимости украденной вещи.[4]

Следующим крупным памятником древнерусского уголовного права является Русская Правда. Среди имущественных преступлений особое внимание Русская Правда уделяет краже («татьбе»). Известны такие ее виды, как кража из закрытых помещений, конокрадство, кража холопа, сельскохозяйственных продуктов.[5]

Русская Правда большое внимание уделяла охране имущественных прав граждан. Так, уже в Правде Ярослава Мудрого содержалась статья, которой предусматривалось взыскание 3 гривен за кражу коня, оружия или одежды.

В Правде Ярославичей вопросы ответственности за совершение кражи получили более детальную разработку: в ней была установлена целая система имущественных взысканий за кражу. Эти постановления о краже содержались и в Пространной редакции Русской Правды.

Наряду с кражей, совершенной одним преступником, Русская Правда различала также кражу, совершаемую совместно несколькими лицами. Однако наказание соучастникам не дифференцировалось, оно было одинаковым для всех участников преступления. В ст. 41 Пространной редакции, в частности, говорилось: «Аже крадет ито скот в хлеве или клети тот же будет один, то платили ему 3 гривны и 30 кун; будет ли их много, всем по 3 гривны и по 30 кун платит».[6]

Русская Правда в Краткой редакции не знала специального термина для обозначения кражи. Содержание этого преступления раскрывалось с помощью таких слов, как «украдут», «крадет». Кража и преступник, ее совершивший, получили наименование «татьба», «тать» в Пространной редакции. (Слова «татьба, «тать» старославянского происхождения, однокоренные со словами тайный, таю, таиться и др., указывающими на скрытый от кого-либо способ действий).[7]

Интересно отметить, что Русская Правда (ст. 40) наиболее опасной признавала кражу имущества, совершенную в ночное время из клети, т. е. бревенчатой постройки (жилого дома, амбара, кладовой при доме). Убийство вора, пойманного ночью во дворе («у клети»), не влекло за собой наказания.

Защите прав собственников были посвящены и многие статьи из Судебника 1497 г. – первого кодекса единого русского федерального права. Как и Русская Правда, Судебник 1497 г. выделял квалифицированные виды кражи, к которым относились церковная, головная, повторная татьба. Повторной признавалась кража, совершенная два и более раза.[8]

По Судебнику 1497 г. наказание за кражу зависело от числа совершенных преступлений.[9]

К числу наиболее опасных преступлений А. Ф. Гончаров относит, наряду с церковной, головной, повторную кражу и кражу с поличным.[10]

Место и время совершения кражи не влияли на ее наказуемость. В отличие от Русской Правды, Судебник отдавал предпочтение наказаниям, целью которых стала репрессия, устрашение.

Названные выше положения Судебника 1497 г. легли в основу статей Судебника 1550 г.

Следующим памятным законом в период феодальной раздробленности являлись Псковская и Новгородская Судные Грамоты (XII-XV вв.). К сожалению, текст Новгородской Судной Грамоты дошел до нас не полностью. А половину статей Псковской Судной Грамоты 1467 г. составляли нормы уголовного права. В этом документе просматривался дифференцированный подход к оценке хищений. Например, кража подразделялась на простую, квалифицированную (кражу церковного имущества, конокрадство) и неоднократную, т. е. кражу в третий раз. Наказание за кражу чужого имущества было ужесточено в связи с развитием феодальных отношений, ростом классовых противоречий, необходимостью усиленной охраны собственности феодалов. Обычно, наказанием за кражу являлись денежный штраф и смертная казнь (как правило, воров вешали).

Одним из самых значительных событий того времени в истории российского уголовного законодательства является издание Судебников Ивана III 1497 г. и Ивана IV 1550 г. По мнению многих исследователей (В. Н. Латкин, В. И. Сергеевич, М. Ф. Владимирский-Буданов), Судебник 1550 г. отличался от своего предшественника совершенной юридической техникой. Эти два закона закрепили развитую систему имущественных преступлений. К ним относились разбой, татьба (кража), истребление и повреждение чужого имущества. В состав кражи входила простая кража и ее квалифицированные виды: церковная, «головная» (похищение людей). Система наказаний за кражу все больше изменялась в сторону ужесточения. Основная цель наказания – устрашение и изоляция преступника.

За совершение кражи впервые виновному назначалась торговая казнь, т. е. битье кнутом на торговой площади публично, а также денежные выплаты потерпевшему и государству за судебные расходы. Если же кража была совершена во второй раз, то к виновному применялась смертная казнь. Именно в данном нормативном акте впервые проводилось разграничение грабежа и разбоя как соответственно ненасильственного и насильственного преступления.

Следует отметить и дифференциацию в выборе видов наказания за совершение того или иного вида хищений. Так, Белозерская уставная грамота (1488 г.) в статье 10 предусматривала возмещение материального ущерба истцу в случае совершения татьбы, а также наказание за подобное деяние по усмотрению судьи.[11]

Медынский Губной наказ 1555 г. также предусматривал в статье 11 ответственность за первую, вторую и третью кражи. После совершения третьей кражи предусматривалась смертная казнь.[12]

Соборное уложение 1649 г. посвятило преступлениям против собственности значительное количество статей, в частности, 21-ю главу «О разбойных и о татиных делах». Как и судебник, Уложение 1649 г. относило к краже тайное похищение чужого движимого имущества.

Соборное уложение различало простую и квалифицированную кражу. Однако, в отличие от Судебников, Уложение относило к простой краже как кражу, совершенную впервые, так и повторную кражу.[13]

Особенностью Уложения было то, что в нем впервые в русском законодательстве за совершение кражи устанавливалось обязательное тюремное заключение. Причем оно впервые предусматривало использование заключенных в качестве рабочей силы.

Соборное уложение относило к квалифицированной краже похищение церковного имущества, кражу, сопровождающуюся убийством (гл. 21 ст. ст. 13, 14 Уложения). Квалифицированной являлась кража, совершенная в третий и более раз. Эта кража и названные выше наказывались смертной казнью.

В Соборном Уложении предусматривалась ответственность за кражу, совершенную в особом месте – «Государевом дворе» (гл. 3 ст. 91).

Следует отметить, что в Соборном Уложении 1649 г., как и в предшествующих ему законодательных актах, не обращалось внимания на субъективную сторону кражи: мотивы и цели татьбы не влияли на ее понятие. Не дифференцировалась и ответственность соучастников преступлений.[14]

Период перехода к абсолютизму в России ознаменовался широким развитием законодательства в области уголовного права. При этом авторами законов часто выступали сами монархи, такие как Петр I и Екатерина II (конец XVII-XVIII вв.). Начиная с Петра I, единственным источником права делается воля законодателя. Это период правотворчества императорских указов.[15]

С начала XVIII века чувствовалась необходимость в кодификации всего законодательства. Особое значение для развития правовой системы имел Артикул воинский Петра I 1715 г., который представлял собой кодифицированный уголовный закон. Артикул воинский применялся как в отношении военнослужащих, так и в отношении гражданских лиц. Весьма подробно закрепляются нормы о системе имущественных преступлений, в число которых входила кража, грабеж и разбой. Церковная кража (святотатство) каралась колесованием. При назначении наказания за кражу учитывались стоимость похищенного имущества и повторность ее совершения. Именно Воинский Артикул первый обратил особое внимание на ценность похищенного имущества, что в последствии приобрело одно из решающих значений в деле наказуемости хищений.

Если цена похищенного имущества составляла более 20 руб., либо совершение подобных действий происходило в четвертый раз, либо во время стихийных бедствий, а также из государственных учреждений, у своего господина или товарища, на месте, где он нес караул, с судов, потерпевших крушение, из разрытых могил, из военного склада, то виновного приговаривали к смертной казни – повешению. К хищениям приравнивалось и похищение человека, что говорило о слабой разработанности уголовно-правовой науки. Наказанием за кражу людей было отсечение головы. Ночного вора разрешалось убить на месте преступления без суда. Система наказаний имеет целью устрашить население, дабы уменьшить преступность в стране, а также изолировать преступника от общества путем использования труда осужденных на каторжных работах или путем тюремного заключения. Артикул предусматривал наказание за покушение на хищение.

Необходимо отметить, что и во время правления Екатерины II преступность возрастала с каждым днем и омолаживалась. Этому способствовало и внутреннее устройство Москвы с ее многочисленными удобствами для беспрепятственного совершения преступления. Так, Л. Белогриц-Котляревский пишет: «В Москве была учреждена Варваровская Гарнизонная школа для целей обучения; но эта школа превратилась в рассадник мальчишек-воришек, которые вместо ученья убегали на площадь и тут знакомились с другими мальчишками, пособниками взрослых мошенников, совершали по их наущению мелкие кражи и так мало помалу делались истыми мошенниками. Между ними были свои учителя, обучавшие, например, как воровать из карманов; они показывали ученикам своим тут же на площади, с какой ловкостью надо это делать: вынимали у проходящих из кармана табакерку, нюхали табак и клали ее назад в карман прохожему, а тот шел, ничего не замечая».

Важное значение имеет и Указ 1755 г. (с последующей редакцией 1781 г.), который впервые ввел понятие карманной кражи и мошенников называет карманниками. Более подробное определение мошенничества дается в новой редакции Указа (1781г.). Данным Указом впервые было разъяснено, что к мошенничеству нужно относить: карманную кражу; внезапное похищение чужого имущества, рассчитанное на ловкость, быстроту действий виновного; завладение имуществом путем обмана.

В соответствии с данным Указом различали 3 вида (рода) воровства:

1)воровство грабеж,

2)воровство кража,

3)воровство мошенничество.

Под воровством грабежом понималось нападение или запугивание («стращая действием») при помощи различных орудий или же, словесно угрожая, применение насилия с целью присвоения чужой вещи в пользу виновного. А также к воровству грабежу относились случаи, когда виновный пользовался окружающей обстановкой «...воспользуется страхом от пожара, или потопа, или от инаго случая, или темнотою кого ограбит, или отъимет у кого деньги, или снимет с кого платье, или с повозок, или с корабля пожитки, или товары, или иное движимое имение»[16].

Под воровством - кражей понималось тайное хищение денег или иного движимого имущества без воли и согласия собственника.

Под воровством - мошенничеством понимались хищнические действия, совершенные «на торгу» или в многолюдных местах путем изъятия имущества из кармана собственника, а также противоправные действия, характеризуемые внезапным изъятием имущества путем срывания головного убора, или сокрытие от уплаты денег при покупке, и завладение чужим имуществом путем обмана, вымысла. «Воровство - мошенничество есть, буде кто на торгу или в ином многолюдстве у кого из кармана что вынет, или обманом, или вымыслом, или внезапно у кого что отъимет, или унесет, или от платья полу отрежет, или позумент спорет, или шапку сорвет, или, купя что не платя денег, скроется, или обманом, или вымыслом продаст, или отдаст поддельное за настоящее, или весом обвесит, или мерою обмерит, или что подобное обманом или вымыслом себе присвоит ему непринадлежащее», без воли, или согласия того, чье оно».[17]

Наказаниями за подобные деяния являлись:

1)заключение под стражу и отдача под суд – «того имать под стражу и отослать к суду, где поступать с ним, как законы повелевают»;

2)заключение в рабочий дом с возмещением материально ущерба, т. е. стоимости похищенного и шести процентов от нее; иногда в рабочих домах применялись удары плетью, а также виновных сажали на хлеб и воду.

В отношении данного Указа 1781 г. Л. Белогриц-Котляревский пишет: «Редакторы Указа 1781 г. сделали первую попытку включить разбросанные частные случаи в общее понятие соответствующего преступления. Но, подводя данные конкретные случаи под одно из трех преступлений, составители Указа 1781 г. рабски подчинились современным юридическим воззрениям, отнесши, в силу внушения последних, некоторые случаи туда, где не их место».[18]

Так, к примеру, срывание шапок или иные внезапные действия вора, а также изъятие имущества из карманов одежды Указом 1781 г. отнесены к составу мошенничества. На наш взгляд, подобная квалификация действий виновного не является правильной. Разграничение вышеупомянутых трех видов воровства, по видимому, осуществлялось по тем обязательным признакам, которые были свойственны определенному преступлению. Таким образом, для воровства грабежа присущ признак – насилие при захвате имущества, для воровства кражи – тайность завладения имуществом, для воровства мошенничества – обман. Однако, как справедливо отмечает Л. Белогриц-Котляревский, «невыдержка таких признаков бьет глаза».

Данный указ внес определенную путаницу и неразбериху, а потому при квалификации преступлений имущественного характера создавались определенные сложности. Совершенно очевидно то, что карманные кражи, а также срывание шапок с прохожих никак не могут совершаться путем обмана или вымысла, и потому данные деяния совершенно не оправданно причислены к составу мошенничества. Для карманных краж характерны не обман, а ловкость при похищении чужого имущества. Грабители, по сути, действовали как разбойники, но в Указе большее внимание уделялось лицам, совершавшим кражи.[19]

Следующим большим шагом вперед в истории развития уголовного законодательства Российской империи (первая половина XIX века) было издание Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. По существу это был первый настоящий российский уголовный кодекс, который содержал как Общую, так и Особенную части. Уложение подразделялось на разделы, разделы – на главы, а главы – на статьи (всего было 2224 статьи).

Особый интерес представляет двенадцатый раздел, посвященный проступкам и преступлениям против собственности частных лиц. В Уложении имелось около 60 статей, устанавливающих ответственность за преступления против собственности. Авторы очень тщательно провели группировку составов преступлений против собственности. Выделялись следующие группы: а) истребление и повреждение чужого имущества; б) завладение чужим недвижимым имуществом; в) похищение имущества; г) присвоение и утайка чужой собственности. Тяжесть наказания зависела от способа совершения, вида имущества, времени и обстановки совершения деяния, формы вины и других объективных и субъективных критериев. В Указе назывались такие виды хищений, как: кража, грабеж, разбой и мошенничество. Кражей признавалось всякое, каким бы то ни было образом, но втайне, без насилия, угроз и вообще без принадлежащих к свойству разбоя или грабежа обстоятельств, похищение чужих вещей, денег или иного имущества.[20]

Лица, совершившие кражу, наказывались в зависимости от обстоятельств совершения преступления (ссылка, заключение в работные дома, отдача в исправительные арестантские роты и битье розгами). Уголовная ответственность за кражу чужого имущества дифференцировалась в зависимости от стоимости похищенного, например, до 1 руб. 50 коп.; от 1 руб. 50 коп. до 3 руб.; от 3 руб. до 4 руб. 50 коп. и т. д. В последующем решили отказаться от такого подробного дробления, что и было учтено в Уголовном Уложении 1903 г. Весьма подробно раскрывались признаки грабежа и разбоя. Так, выделялись две разновидности действий, характеризующих состав грабежа: а) «во-первых, всякое у кого-либо отнятие принадлежащего ему или же находящегося у него имущества, с насилием или даже с угрозами, но такого рода, что эти угрозы и самое насильственное действие не представляли опасности ни для жизни, ни для здравия, или свободы того лица; б) во-вторых, всякое, хотя бы без угрозы и насилия, но открытое похищение какого-либо имущества в присутствии самого хозяина или других людей». Разбой выделялся как наиболее опасное имущественное посягательство: «...всякое на кого-либо, для похищения принадлежащего ему или находившегося у него имущества, нападение, когда оно учинено открытою силою с оружием, или хотя бы без оружия, но сопровождалось или убийством, покушением на оное, или же нанесением увечья, ран, побоев или других телесных истязаний, или такого рода угрозами или иными действиями, от которых представлялась явная опасность для жизни, здравия, или свободы лица или лиц, подвергшихся нападению».

Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями 1864г. также предусматривает ответственность за кражу чужого имущества. Был назван и такой специфичный вид кражи, как кража, совершенная в присутственных местах или в многолюдных собраниях. Подобное похищение чужого имущества отличалось на тот момент повышенной общественной опасностью, чем простая кража, и вследствие этого усиливало опасность вора. Это было связано с тем, что такая кража совершалась в местах значительного скопления людей, и вероятность быть замеченным в ее совершении у вора повышалась и им осознавалась, и потому, деяние в любой момент могло перерасти в грабеж.

Весьма подробно в науке уголовного права давалось толкование различным аспектам ответственности за хищения. Так, Л. Белогриц-Котляревский дал следующее толкование: «под присутственными местами следует разуметь правительственные официальные учреждения, например, судебные, административные учреждения, государственные кредитные учреждения (государственный банк)». По поводу многолюдного собрания, как места совершения кражи, он пояснял то, что «основание ее лежит отчасти в особенной хитрости и дерзости вора, не взирающего на толпу, отчасти в том обстоятельстве, что в толпе каждому гораздо труднее охранять неприкосновенность принадлежащих ему вещей». Многолюдное собрание - всякое многолюдное сборище, причем все равно будет ли оно совершенно случайное или же более или менее, так сказать, ординарное, как, например, собрание в театре, цирке. Точно также безразлично, будет ли это собрание в публичном месте, например на площади, базаре или же в частном месте, например во время гулянья в частном саду.

Весьма интересны разъяснения и по поводу квалификации иных вариантов изъятия чужого имущества. Так, по мнению Л. Белогриц-Котляревского, будет кража, а не грабеж, если «вор в церкви или другом многолюдном собрании запускает руку в карман какой-либо дамы с целью захвата портмоне или какой-либо другой вещи, и дама из опасности шума, скандала или по другим соображениям ничем не обнаруживает сознания происходящего, так что вор думает, что жертва преступления не сознает последнего». Будет кража, а не грабеж «в снятии часов с охмелевшего лица, когда при том признано, что виновный не предполагал, что жертва преступления сознает совершаемое похищение». Будет кража, а не грабеж «и тогда, если потерпевшие в приведенных примерах подымут крик, а виновник преступления прекратит свое деяние». Специалисты-криминалисты того времени указывали об особой опасности хищений, совершаемых с проникновением в жилище, помещение или иное хранилище, но отражение этой опасности в выделении специальных видов хищений на законодательном уровне не происходило. Не происходило и выделение общего понятия хищения в виду различных взглядов на формы изъятия имущества.

Но уже в Уголовном Уложении 1903 г., как отмечают многие специалисты, было очевидно, что составители исходили из наличия родового понятия «похищения» или «имущественного хищничества», близкого к современному общему понятию хищения. Уголовное Уложение, утвержденное 22 марта 1903 года, состояло из 37 глав и 687 статей. Ввиду излишней казуистичности и архаичности норм Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. (около 60 норм об имущественных преступлениях), в Уголовном Уложении 1903 г. было всего 9 норм, касающихся ответственности за имущественные преступления, которые не выделялись в самостоятельную главу. Хотя по всем объективным показателям, подобные деяния требовали более внимательного отношения со стороны законодателя. Тем более что в России имущественные преступления были наиболее распространенными. Так, в 1904г. общими судами было осуждено за кражу 33 тыс. преступников. Несмотря на это, разработчики Уложения считали разграничение кражи и грабежа искусственным и объединили их в один состав под общим названием «воровство». Положительным решением следует признать выделение специальной цели хищений, независимо от их формы - получение для себя или другого лица незаконной имущественной выгоды. Кроме воровства выделялись и такие формы похищения, как вымогательство и мошенничество. При этом вымогательство определялось как преступление, при котором лицо (вымогатель) признается виновным в том случае, если принуждает другое лицо, с целью доставить себе или другому имущественную выгоду, к уступке права на имущество или к вступлению в иную невыгодную сделку по имуществу, посредством телесного повреждения, насилия над личностью или наказуемой угрозы. Существенно было сокращено число квалифицирующих признаков, хотя ранее их насчитывалось около семидесяти. В Уложении их осталось всего семнадцать.

Авторы Уложения 1903 г. восприняли идею дифференциации хищений в зависимости от размера похищенного. Реализация этой идеи была далека от совершенства (различали хищения на сумму до 50 коп., от 50 коп. до 500 руб. и свыше 500 руб.). Из квалифицирующих признаков закон особо выделял совершение хищения шайкой, т. е. организованной и устойчивой группой лиц.

Уже тогда наука уголовного права давала рекомендации по выделению наиболее опасных видов хищений. По мнению специалистов, квалифицированная кража – кража, учиненная при особо предусмотренных законом обстоятельствах, обязательно увеличивающих ее наказуемость.

Таким образом, впервые была предложена четкая классификация преступлений против собственности: корыстные и не корыстные преступления; похищения и иные деяния, не связанные с изъятием имущества. Остается сожалеть, что в таком разработанном с правовой точки зрения документе не нашлось места для выделения такого признака, как проникновение в помещение или иное хранилище.

После Октябрьской революции 1917 года Россия в силу причин объективного и субъективного характера развивалась по пути обобществления собственности, установлении диктатуры пролетариата с монополией на власть одной правящей партии, которая осуществляла тотальный контроль за всеми сферами жизни общества и государства. На первых этапах идея законности, права, подменялась идеями целесообразности и классовой борьбы. Так как старые собственники оказывали порой жесточайшее сопротивление, пытаясь вернуть себе конфискованное имущество, а в купе с ними и действительные расхитители посягали на национализированную собственность, их деяния, как наиболее опасные, рассматривались революционными трибуналами. Повышенное внимание уделялось охране государственного имущества. В то время судам запрещалось ссылаться на законодательство дореволюционного периода. А имущественные преступления продолжали совершаться, в связи, с чем была острая необходимость издания соответствующих законов. Для назначения наказания судам приходилось руководствоваться социалистическим правосознанием и традиционными представлениями об этих преступлениях.[21]

Особое внимание уделялось военно-уголовному законодательству. В декретах, касавшихся борьбы с преступностью, хищения и спекуляция ставились в один ряд с государственными преступлениями. Рост хищений и спекуляции потребовал издания ряда специальных актов, в том числе Декрета СНК от 21 октября 1919 г. «О борьбе со спекуляцией, хищениями на государственных складах, подлогами и другими злоупотреблениями по должности в хозяйственных и распределительных органах».[22]

Первой попыткой обобщения уголовно-правовой практики стало издание в октябре 1918 г. Кассационным отделом ВЦИК специального циркуляра, в котором определялся ряд составов преступлений.[23]

Проект Уголовного кодекса РСФСР был принят и введен в действие с 1 июня 1922 г., третьей сессией ВЦИК. Особенная часть состояла из восьми глав, в том числе в ней была глава: «Имущественные преступления».

Поскольку УК РСФСР 1922 года просуществовал недолго – до принятия в 1926 году нового Уголовного кодекса РСФСР – основные его положения перешли в данный законодательный акт.

Первые советские УК, не зная такого квалифицирующего состава преступления, как кража с проникновением в жилище, предусматривали ответственность за кражу с применением технических средств (п. «б» ст. 180 УК РСФСР 1922 г., п. п. «а», «в», «г», «д» ст. 162 УК РСФСР 1926 г.)

Уголовный Кодекс РСФСР 1926 г. одним из квалифицирующих видов кражи считал также кражу, совершенную на вокзалах, пристанях, парохода, в гостиницах.

В уголовно-правовой литературе 20-30-х годов понятие «технических средств» получило широкое толкование: к ним относили наряду с различного рода инструментами такие приемы совершения кражи, как влезание в окно при помощи принесенной лестницы, перелезание через забор, проникновение в квартиру под вымышленным предлогом (например, под видом лиц, прибывших для проверки электрического счетчика и т. п.), и другие приемы, относящиеся к «профессии» вора. Технические средства понимали как «технику» совершения преступлений и квалификационной считали, по существу, любую кражу с проникновением в помещение, в частности, кражу, при совершении которой преступник использовал какие-либо предметы для взлома запоров, хранилищ и т. д. либо проникал в помещение иным способом.

А. А. Жижиленко, например, наряду с различного рода инструментами относил к техническим средствам такие приемы (способы) совершения кражи, как влезание в окно при помощи принесенной лестницы, перелезание через забор, проникновение в квартиру под вымышленным предлогом и другие подобные «приемы, относящиеся к профессии вора».[24] Аналогичного мнения придерживались и такие виднейшие криминалисты, как Б. С. Утевский, М. Н. Гернет, М. М. Исаев, понимавшие под техническими средствами саму «технику» совершения кражи.[25] Поэтому квалифицированной они считали любую кражу с проникновением в помещение, при совершении которой преступник использовал какие-либо орудия или предметы, либо иные, в том числе обманные, способы проникновения.

Глава пятая «Преступления против собственности» действовавшего тридцать пять лет УК РСФСР 1960 года содержала 13 статей, где излагались составы общеуголовных корыстных преступлений. До принятия Федерального закона от 1 июля 1994 года,1 которым были внесены изменения в УК РСФСР, указанная глава пятая именовалась «Преступления против личной собственности граждан». Кроме того, в УК РСФСР содержалась глава вторая «Преступления против социалистической собственности». Обе главы имели однотипные наименования статей.

УК РСФСР 1960 года в первоначальной редакции ст. ст. 89 и 144, как известно, также предусматривал использование технических средств как квалифицирующий признак кражи. Однако теория советского уголовного права и правоприменительная практика, хотя и отказались от широкого понимания технических средств, все же выработать единого понятия не смогли, что приводило к ошибкам при рассмотрении отдельных уголовных дел. К тому же на практике возникали существенные затруднения с уголовно-правовой оценкой действий преступников, взломавших хранилища без применения инструментов, проникших в помещения без использования каких-либо орудий и т. д. Все это требовало уточнения квалифицирующего признака кражи, его замены на более конкретный и определенный признак, отражающий современные реальные способы совершения кражи и их разновидности.

Президиум Верховного Совета СССР издал 21 мая 1980 года Указ «Об уголовной ответственности за преступления против социалистической собственности и личной собственности граждан», которым впервые был введен ряд новых, прежде нашему законодательству неизвестных, квалифицирующих признаков хищения имущества граждан, в частности, совершение кражи «с проникновением в жилое помещение».

В 1982 году были существенно изменены и дополнены Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, что потребовало внесения соответствующих изменений и в республиканские уголовные кодексы. Речь, прежде всего, идет об Указах Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1982 года «О дальнейшем совершенствовании уголовного и исправительно-трудового законодательства» и от 15 октября 1982 года «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты СССР».

Именно на этой правовой основе 3 декабря 1982 года Президиумом Верховного Совета РСФСР был принят Указ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР», закрепивший, как уже отмечалось, новую редакцию свыше половины всех статей УК и в том числе редакцию статьи 88 (ч. 3) УК РСФСР, где впервые называется новый квалифицирующий признак кражи – совершенной « с проникновением в помещение или иное хранилище».

В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 3 декабря 1982 г. «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР» как квалифицирующее обстоятельств предусмотрено совершение кражи, направленной на завладение личным имуществом граждан, «с проникновением в жилище».

Таким образом, в результате учета положительного исторического опыта развития, как отечественного, так и зарубежного уголовного законодательства, был введен в УК новый единый квалифицирующий признак «проникновение в жилище», что означало выражение единой общегосударственной политики в отношении борьбы с наиболее опасными и распространенными преступлениями против личной собственности.

В новый Уголовный кодекс Российской Федерации 1996 года была включена глава 21 «Преступления против собственности» с 11 статьями, которые являются повторением составов преступлений главы пятой УК РСФСР 1960 года.

Определение общего понятия хищения чужого имущества впервые было внесено в Уголовный кодекс РСФСР Федеральным законом от 1 июля 1994 г. Это дефиниция законодателем дана в п. 1 примечания к ст. 158 УК РФ, где говорится, что «под хищением в статьях настоящего Кодекса понимаются совершенное с корыстной целью противоправное безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества».

Это принципиально важное для уголовного права положение опирается не только на нормы ГК РФ, но и на прямое указание ч. 2 ст. 8 Конституции Российской Федерации, в которой провозглашается: «В Российской Федерации признаются и защищаются равным образом частная, государственная, муниципальная и иные формы собственности».

Как известно, собственность является социально-экономической категорией и всегда связана с вещами и материализуется в них. Вне своей материальной основы она просто немыслима. Право собственности – это вещное право. В силу этого хищения относятся к так называемым предметным преступлениям.

Кражи чужого имущества являются самыми распространенными деяниями из всех преступлений, известных Уголовному кодексу РФ, и уже в силу одного этого факта представляют повышенную степень общественной опасности для экономических (имущественных) интересов граждан и государства.

Статья 158 УК РФ 1996 года с внесенными в нее изменениями и дополнениями предусматривает ответственность за четыре вида краж:

1) основной состав – ч. 1 ст. 158 УК;

2) квалифицированный состав (ч. 2);

3) особо квалифицированный состав (ч. 3, ч. 4).

Санкции части 2 ст. 158 УК РФ устанавливают более строгую ответственность за кражу, совершенную:

а) группой лиц по предварительному сговору;

б) с незаконным проникновением в помещение либо иное хранилище;

в) с причинением значительного ущерба гражданину;

г) из одежды, сумки или другой ручной клади, находившихся при потерпевшем.

Федеральный закон от 8 декабря 2003 г. внес существенные коррективы, разделив для кражи данный квалифицирующий признак на два самостоятельных. При этом хищение, совершенное с проникновением в жилище, было законодателем признано более опасным, чем с проникновением в помещение или иное хранилище. Однако до настоящего времени статистика показывает общее количество таких уголовных дел без учета состоявшихся изменений. Для грабежа и разбоя признак не претерпел существенных изменений. Поэтому трудно было понять логику законодателя. Об этом подробнее будет сказано в следующей главе нашего исследования.

Таким образом, действующий уголовный закон предусматривает: квалифицированный (с проникновением в помещение либо иное хранилище) и особо квалифицированный (с проникновением в жилище) составы кражи (п. б) ч.2 и ч.3 ст. 158 УК РФ), квалифицированный состав грабежа (п. в) ч.2 ст. 161) и особо квалифицированный состав разбоя (ч.3 ст. 162) при наличии оставшегося объединенного признака (проникновение в жилище, помещение или иное хранилище).

Развитие уголовного законодательства об ответственности за хищения и такого квалифицирующего признака как проникновение в жилище, помещение или иное хранилище шло достаточно противоречивым путем, ввиду происходивших в нашей стране общественных изменений в целом, будь то классовые противоречия и др. На протяжении многих веков основным и главным объектом уголовно-правовой защиты являлись государственные интересы. Охрана государственной и общественной собственности имела больший приоритет, чем охрана личного имущества граждан.

Исследуемый признак хищения объективно показывает большую общественную опасность.

2. Уголовно-правовая характеристика кражи с незаконным проникновением в жилище, помещение либо иное хранилище

2.1 Понятие незаконности при проникновении в охраняемые места

Под незаконным проникновением в помещение или иное хранилище (а также жилище) следует понимать противоправное тайное или открытое в них вторжение с целью совершения кражи (грабежа, разбоя). Оно может совершаться как с преодолением препятствий или сопротивлением людей, так и без этого.[26]

Для квалификации преступления как хищения, совершенного с проникновением в жилище, помещение либо иное хранилище, необходимо, что бы данное проникновение было незаконным и осуществлялось с целью совершения хищения в данном жилище, помещении либо ином хранилище чужого имущества.

В УК РФ 1996 г. этот признак формулируется только как незаконное проникновение. Незаконность означает отсутствие у виновного права на появление в соответствующем жилище, помещении или ином хранилище вообще или в определенное время, когда он оказывается там вопреки запрету или без ведома и согласия собственника или иных управомоченных лиц, а также путем их обмана. Поэтому совершение хищения в рабочее время в магазине, музее или иной организации, где работал виновный, или из помещений, куда разрешен свободный доступ, не будет квалифицироваться как с проникновением.

Нельзя признать незаконным проникновением случаи, когда виновный был приглашен в гости или для проведения ремонта, или же специально познакомился с потерпевшими, а затем, воспользовавшись их доверием, оказавшись в их квартире, совершает там кражу, грабеж или разбойное нападение, потому что в данном случае, в отличие от проникновения путем обмана, есть законное основание для появления в жилище: приглашение хозяина, выполнение соответствующих работ и т. п.

Проникновение – не самоцель, а способ получить доступ к хранящимся ценностям, которые виновный намерен похитить. Поэтому ему всегда предшествует формирование умысла на хищение чужого имущества в жилище, помещении или ином хранилище, в силу чего оно неизбежно носит предумышленный характер. Исходя из этого, для вменения рассматриваемого квалифицирующего признака необходимо доказать, что умысел на хищение возник у субъекта до момента проникновения в помещение, жилище или иное хранилище. В случае, когда субъект зашел в жилище или помещение либо оказался в каком-либо хранилище без намерения совершить хищение, и лишь затем, под влиянием каких-то факторов, решил похитить чужое имущество, его действия не будут квалифицированы как хищение с незаконным проникновением. Так, 7 марта 1996 г. Коваль С. А. пришел в гости, в квартиру к своему знакомому, и когда хозяин квартиры отлучился, Коваль решил воспользоваться ситуацией и совершил кражу чужого имущества. В ходе предварительного следствия и на суде было установлено, что умысел на хищение возник у Коваля после того, как он уже вошел в квартиру и когда в помещении отсутствовал хозяин, поэтому в данном случае отсутствует квалифицирующий признак «незаконное проникновение в жилище».

Красноярским городским судом Климов осужден по ч. 2 ст. 158 п. «б», «г», ч. 2 ст. 162 УК РФ. Он признан виновным в краже и открытом похищении личного имущества, совершенных повторно, в разбойном нападении с целью завладения личным имуществом Л., совершенном с проникновением в жилище. 15 февраля 2005 г. Климов в нетрезвом состоянии в квартире Л. открыто в присутствии Перепоновой, похитил из сумки Л. 1000 руб. В этот же день позже он вернулся в квартиру потерпевшей с целью завладения ее имуществом, одной рукой схватил потерпевшую за горло, угрожая жизни и здоровью, вторую руку, в которой был нож, Климов держал в кармане и требовал у потерпевшей выдачу изделий из золота. Увидев рукоятку ножа, Л. восприняла нападение как реально угрожающее ее жизни и здоровью, сняла с себя серьги стоимостью 3000 руб. и передала ему. На следующий день Климов в нетрезвом состоянии вновь пришел в квартиру Л., где между ними произошла ссора. Л. выбежала из дома, после чего Климов из сумки потерпевшей похитил часы с браслетом. В кассационном порядке судом приговор оставлен без изменения. Президиум суда приговор и кассационное определение изменил, исключив осуждение Климова по п. "б" ч. 2 ст. 162 УК РФ.

Заместитель Генерального прокурора РФ в протесте поставил вопрос о переквалификации действий Климова с п. «б». ч. 2 ст. 162 на ч. 1 ст. 162 УК. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 28 марта 2006 г. протест в этой части удовлетворила, указав следующее.

Похищение Климовым 1000 руб. и часов у Л. правильно квалифицировано по ч. 2 ст. 158 и ч. 2 ст. 161 УK. Завладение Климовым серьгами потерпевшей судом квалифицировано по п. «б» ч. 2 ст. 162 УК исходя из того, что, по мнению суда, Климов проник в квартиру Л. с целью завладения ее имуществом. Однако такой вывод суда не основан на материалах дела. Как утверждал Климов, он вернулся в квартиру Л., где накануне распивал спиртные напитки, не с целью ограбления, а с намерением договориться о дальнейших встречах с нею и вступить в интимные отношения. Умысел на завладение серьгами возник у него после того, как он оказался в квартире. Это утверждение Климова подтверждается материалами дела. Из объяснений Климова следует, что Перепонова привела его в квартиру Л., чтобы их познакомить. По этому поводу они распивали спиртные напитки. Так как в квартире находился Савков, Климов потребовал, чтобы он ушел. После ухода Савкова, чтобы остаться наедине с Л., он пошел провожать Перепонову, а Л. попросил не закрывать дверь, сказав, что вернется. Л. не возражала. Свидетели Савков и Перепонова подтвердили эти обстоятельства. По словам Климова, дверь квартиры Л. была открыта, и он вернулся в квартиру, а затем совершил с Л. половой акт. Потерпевшая Л. не отрицала этого факта. Таким образом, в деле нет данных, опровергающих утверждение Климова о том, что в квартиру Л. он пришел не с целью завладения ее имуществом. В связи с этим квалифицирующий признак, предусмотренный п. «в» ч. 2 ст. 162 УК, – проникновение в жилище – в действиях Климова отсутствует, содеянное им должно быть квалифицировано по ч. 1 ст. 162 УК.

Федеральный закон от 8 декабря 2003 г. №162-ФЗ, внесший изменения Уголовный кодекс РФ, в примечании 3 к ст. 158 УК дал толкование понятий "помещение" и "хранилище". Так, согласно этому Закону помещением понимаются строения и сооружения независимо от формы собственности, предназначенные для временного нахождения людей, размещения материальных ценностей в производственных или иных служебных целях.

Под хранилищем в статьях настоящей главы понимаются хозяйственные помещения, обособленные от жилых построек, участки территории магистральные трубопроводы, иные сооружения независимо от формы собственности, которые оборудованы ограждением либо техническими средствами или обеспечены иной охраной и предназначены для постоянного или временного хранения материальных ценностей. Хранилища – это те приспособления и места, которые не могут быть отнесены к разряду помещений. Как правило, под хранилищем понимаются различные виды специальных устройств, предназначенных для хранения имущества (товаров, денег, драгоценностей) – сейфы, металлические шкафы, контейнеры, авторефрижераторы, морозильные камеры, специальные железнодорожные вагоны и т. п. К иным хранилищам относятся также участки территории, специально предназначенные для постоянного или временного хранения материальных ценностей. Появление в магазине с целью совершения хищения в часы работы магазина, когда доступ всех покупателей был свободный, не может квалифицироваться как хищение с проникновением в помещение.

Совершение кражи, грабежа или разбоя могут совершаться не только тайно, но и открыто, как с преодолением препятствий или сопротивления людей, так и беспрепятственно, а равно с помощью приспособлений, позволяющих виновному извлекать похищаемые предметы без входа в жилище.

Законодательное определение понятия жилища. Под жилищем в ст. 139 УК, а также других статьях УК понимаются индивидуальный жилой дом с входящими в него жилыми и нежилыми помещениями, жилое помещение, независимо от формы собственности, входящее в жилищный фонд, пригодное для постоянного или временного проживания, а равно и помещение или строение, не входящие в жилищный фонд, но не предназначенные для временного проживания.

Термин "жилище" давно известен российскому законодательству, однако его универсальное понятие в законе отсутствует. Жилищный кодекс России дает лишь понятия (ст. ст. 7-10) жилища. Гражданский кодекс дает понятие жилого помещения, которое используют в качестве квартиры, жилого дома, части квартиры или жилого дома (ст. 673 ГК РФ). И помещение" и "жилище" – далеко не однозначны: последнее значительно шире. В литературе понятие жилища интерпретируется нередко как всякое помещение, приспособленное для постоянного или временного проживания людей. При этом это только то, что ГК РФ представляет в качестве жилого помещения. Кроме мест общего пользования: холл, коридор, ванную, кухню, пристройку, балкон, лоджия, в коттеджах – чердачные помещения, подвалы, погреба; в коммунальных квартирах, квартирах старых домов, постепенно выселяемых, – освободившиеся комнаты (в т. ч. для сушки белья и пр.). Жилищем признают на практике комнаты в домах отдыха, загородные дома, дома на садовых участках, приспособленные под жилье палатки (особенности в разгар сезона отдыха), комнаты в гостинице и общежитии.

Ввиду отсутствия единообразного понимания термина "жилище" представленного законодателем (п. 10 ст. 5 УПК РФ) для сферы общественных отношений, процессуального закона, понятие "жилища", представленного в примечании установлению ответственности за нарушение неприкосновенности жилища. В законе под жилищем в УК РФ понимаются индивидуальный жилой дом с входящими помещениями, жилое помещение независимо от формы собственности, постоянного или временного проживания, а равно иное помещение или строение, но предназначенное для временного проживания.[27]

В соответствии со ст. 25 Конституции РФ о неприкосновенности жилища означает запрещение (по общему правилу) проникновение в него против согласия проживающих в нем лиц. Ими могут быть лица, имеющее право собственности или пользующихся им на законном основании, т. е. при наличии документов, подтверждающих право на жилое помещение и пр.

Лица, занимающие жилое помещение против воли собственников или проживающие в недавно построенном жилом доме без ордера, выданного местной администрацией.

Разрешения освободившейся комнаты в коммунальной квартире, и т. п.), не имеющих отношении иных гарантий, предусмотренных ст. 25 Конституции.

Рассматриваемые положения Конституции РФ оказали непосредственного уголовно-процессуального права, регулирующих производство таких широких действий, как осмотр жилища, производство в нем обыска и выемки, производства осмотра жилища, законодатель последовательно действовал на основании Конституции РФ, предусмотрев, что осмотр жилища производится только с согласия на основании судебного решения.

Решая вопрос о наличии в действиях лица, совершившего кражу, проникновение в жилище, необходимо выяснить, с какой целью он оказался в жилище и когда именно у него возник умысел на завладение имуществом. Если лицо вначале находилось в жилище без намерения совершить кражу, а затем у него появился умысел на завладение имуществом, рассматриваемый признак в его действиях отсутствует. Так, городским судом Волгоградской области Кудрявцев осужден по ч. 3 ст. 158 УК.[28]

Он признан судом виновным в краже чужого имущества, совершенной повторно с проникновением в жилище и причинившей значительный ущерб потерпевшей.

7 апреля 2000 г. около 15 час. Кудрявцев, имея ключи от дома Афанасьевой, проник внутрь, похитил 4 норковые шапки стоимостью 30000 руб. каждая, шапку из овчины стоимостью 20000 руб., 2 золотых перстня и деньги в сумме 50000 руб., принадлежащие Афанасьевой, причинив ей значительный материальный ущерб на сумму 295000, в кассационном порядке дело не рассматривалось.

Президиум Волгоградского областного суда приговор в отношена Кудрявцева изменил: его действия переквалифицировал на п. "в" ст. 158 УК.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 2001 г. по протесту заместителя Председателя Верховного Суда РФ приговор изменила, а постановление президиума отменила по следующим основаниям.

Квалифицируя действия Кудрявцева по ч. 3 ст. 158 УК РФ по признакам совершения кражи с проникновением в жилище, народный суд сослался на то, что хотя Кудрявцев и проживал в доме Афанасьевой, однако 7 апреля 1993 г. он проник в этот дом именно с целью совершения кражи, так как, войдя туда, сразу достал шапки, золотые перстни, и спрятал их под куртку и, уйдя, больше не возвращался, хотя до кражи проживал там постоянно.

Однако с этими доводами суда согласиться нельзя.

Как видно из материалов дела, Кудрявцев проживал в доме Афанасьевой, где к нему относились как к члену семьи, и он имел свободный доступ во все комнаты, знал, где хранится ключ от дома. 7 апреля он в дом, открыв дверь имевшимся у него ключом, и похитил различные вещи. При таких обстоятельствах следует признать, что в его действиях отсутствовал квалифицирующий признак "совершение кражи с проникновением в жилище" и его действия следует переквалифицировать по п. "в" ч. 2 ст. 158 УК РФ по признаку "кража, причинившая значительный ущерб потерпевшему''.

Характеризуя повышенную опасность краж, совершаемых с проникновением в жилище, Савелов О. П. справедливо отмечает, что в такого рода кражах наряду с посягательством на собственность и нарушение конституционного права на неприкосновенность жилища нередко наносится вред и самому жилищу (поломка дверей, окон т. д.).

В соответствии со ст. 25 Конституции Российской Федерации жилище граждан неприкосновенно.

Никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом или на основании судебного решения. Это право является неотъемлемой частью более широкого права человека на не прикосновенность частной жизни, а ответственность за нарушение этого права предусматривается в ст. 139 УК РФ – «Нарушение неприкосновенности жилища».

Сущность неприкосновенности жилища заключается в свободе от любого незаконного, необоснованного проникновения в обитаемое жилое помещение.

При исследовании данной нормы права, можно наблюдать присутствие некоторых проблем, которые оказывают существенное влияние на квалификацию содеянного и обеспечение основных конституционных гарантий, касающихся неприкосновенности.

Во-первых, название ст. 139 УК РФ не соответствует ее содержанию, так как в ее диспозиции понятие «неприкосновенность» вообще отсутствует, а вместо него употребляется понятие «проникновение». В законе нет четкого определения понятия «неприкосновенность», а то, понятие, которое, используется в Конституции, является намного более объемным, чем применяемое в ст. 139 УК РФ.

Во-вторых, под проникновением понимается вхождение в жилище через дверь, но также и иными способами, например через окно или балкон.[29]

По мнению некоторых ученых, с которыми следует согласиться, незаконным проникновением следует считать не только вхождение в жилище, но и размещение в нем специальных технических средств для аудиовизуального наблюдения, в отсутствии владельца или пользователя жилища и т. п.[30]

В результате такого упрощенного понимания понятия неприкосновенности, использованного в УК РФ, получается, что исследуемая статья на деле защищает граждан только от одного из видов нарушения неприкосновенности – незаконного проникновения в жилище физических лиц, а собственно неприкосновенность как раз и не гарантирует.

Данный вывод вытекает из того, что гарантии неприкосновенности должны распространяться не только на жилище, в материальном смысле его понимания, но и на всю информацию, которая в этом жилище имеется и передается. Поэтому нарушением неприкосновенности жилища следует считать не только открытое или тайное вторжение в него, то есть проникновение в жилище лиц, для проживания или в иных целях, которые по закону не вправе находиться в нем помимо воли проживающих, но и установку в нем технических средств, позволяющих вести прослушивание ведущихся там разговоров или визуальное наблюдение за происходящими событиями.

Таким образом, норма, регламентированная в статье 139 УК РФ, не только не учитывает современный уровень развития технических средств, но и не соответствует своему названию и положениям Конституции, которые она развивает. Поэтому представляется необходимым внести соответствующие поправки в данную норму, гарантирующую рассматриваемое право граждан.

Что касается ограничения права неприкосновенности, то оно возможно лишь в соответствии с установленной законом процедурой при наличии достаточных к тому оснований, закрепленных в законе. Уголовно-процессуальное принуждение утрачивает свой легитимный характер, превращается в откровенный произвол, когда соответствующие меры не сопровождаются соблюдением процессуальных прав личности.

Также одной из проблем является толкование понятия «жилище». Особенно остро она стоит при квалификации действий связанных с незаконным проникновением в жилище.

Федеральным Законом от 20.03.2001г. № 26-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод» статья 139 УК РФ была дополнена примечанием, законодательно определившим понятие «жилище».

Формулировка понятия «жилище» в примечании к ст. 139 УК РФ изложена довольно подробно: индивидуальный жилой дом с входящими в него жилыми и нежилыми помещениями, жилое помещение независимо от формы собственности, входящее в жилищный фонд и пригодное для постоянного или временного проживания, а равно иное помещение или строение, не входящее в жилищный фонд, но предназначенные для временного проживания.

Также приведенное толкование понятия «жилище» содержится в ч.10 ст. 5 УПК РФ и в настоящее время используется в уголовном судопроизводстве.

В уголовном праве, исходя из задачи обеспечения неприкосновенности личности, понятие «жилище» следует рассматривать более широко.

Исходя из определений, которые даются в УК РФ и УПК РФ, можно выделить следующие признаки жилища: пригодность, предназначенность и используемость. Однако применение используемости для проживания приводит к необоснованному расширению толкования понятия жилища. Так, для временного проживания можно использовать коридоры, крыши, естественные укрытия природы (пещеры), но их нельзя признать жилищем, так как такое толкование базируется на субъективном моменте, т. е. на усмотрение конкретного человека, и ведет к расширительному пониманию жилища. Таким образом, признаками, характеризующими понятие «жилище», являются пригодность и предназначенность для проживания.

Предназначенность для проживания – это формальный критерий отнесения помещения к жилищу, а пригодность – содержательный критерий. Помещение следует признавать жилищем и в том случае, если оно не предназначено для постоянного проживания, но пригодно для временного проживания. Таким образом, жилище – это помещение, где граждане могут осуществлять комплекс жизненно важных функций.

Согласно постановлению Пленума Верховного Суда СССР от 05.09.1986 г. №14 «О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности» жилище – это помещение, предназначенное для людей (индивидуальный дом, квартира в гостинице, дача, садовый домик), а также те его составные части, которые используются для отдыха, хранения имущества либо удовлетворения иных потребностей человека (балконы, застекленные веранды, кладовые и т. д.). Не могут признаваться жилищем помещения, не предназначенные и не приспособленные для постоянного или временного проживания.

Существенной проблемой толкования признаков пригодность и предназначенность является вопрос о пригодности и предназначенности для проживания служебных помещений, где человек может уединиться.

Европейский Суд по правам человека в своих решениях дает расширительное толкование понятия жилище, распространяя его на помещения, используемые для профессиональной и служебной деятельности.

По мнению Европейского Суда, профессиональная деятельность не может исключаться из содержания частной жизни, т. к. заниматься профессиональной деятельностью можно по месту жительства, личными делами – в служебном помещении. Вместе с тем Европейский Суд справедливо отвергает необоснованное расширение объема понятия «жилище» за счет земельного участка или огороженной территории.[31] В данном случае речь может идти о нарушении права беспрепятственного пользования своим имуществом, охрана которого осуществляется иными уголовно-правовыми нормами.

Понятие «жилище» должно рассматриваться в широком аспекте. И вследствие того, что личная жизнь неотделима от профессиональной деятельности, необходимо рассмотреть также вопрос о криминализации незаконного проникновения в служебные помещения. Так, например, нормы зарубежного уголовного права предусматривают ответственность за незаконное проникновение в служебные помещения.

В заключении хотелось бы отметить, что в российском законодательстве содержится достаточное количество норм, призванных обеспечить гарантии прав и свобод граждан от преступных посягательств, и от необоснованного их ограничения при осуществлении государственными органами правоохранительной и оперативно-розыскной деятельности. Тем не менее, существуют некоторые законодательные недоработки, устранение которых представляется нам необходимым. Так как, ст. 139 УК РФ не только не учитывает современный уровень развития технических средств и не содержит упоминания о них, но и не соответствует своему названию и положениям Конституции РФ, которые она развивает, необходимо внести соответствующие поправки в законодательные нормы, гарантирующие право на неприкосновенность жилища.

2.2 Кража с незаконным проникновением в жилище

Введение законодателем в состав кражи и иных форм хищений чужого имущества квалифицирующего признака "с незаконным проникновением в жилище, помещение либо иное хранилище" вполне обосновано, ибо такие действия существенно повышают общественную опасность содеянного. При совершении деяний такого рода виновные зачастую прилагают для достижения преступной цели значительные усилия, направленные на преодоление препятствий и получение доступа к имуществу, находящемуся в жилище, помещение или ином хранилище. При этом взламываются двери, запирающие устройства, производятся проломы в станах, потолках, повреждаются вагоны, контейнеры и т. п., в результате чего наносится серьезный ущерб материальным объектам собственности.

УК РФ 1996 г. приравняли это обстоятельство по степени общественной опасности к предварительному сговору группой лиц, неоднократности и причинению значительного ущерба гражданину, и, таким образом, рассматриваемый квалифицирующий признак кражи и грабежа нашел свое отражение в УК РФ 1996 г. – в ч. ч. 2 ст. 158 и 161 данного Кодекса.

Законодатель учел более высокую степень общественной опасности хищений, совершенных с незаконным проникновением в жилище, по сравнению с хищениями, совершаемыми с проникновением в просто помещение или иное хранилище. Это обусловлено наличием такого дополнительного объекта в составах хищений с незаконным проникновением в жилище, как гарантированное Конституцией РФ право граждан н

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Кража с незаконным проникновением в жилище, помещение или иное хранилище". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 544

Другие дипломные работы по специальности "Государство и право":

Особенности квалификации оставления в опасности

Смотреть работу >>

Правовое регулирование эвтаназии в России и в зарубежных странах

Смотреть работу >>

Анализ нормы ст. 41 УК РФ об обоснованном риске с точки зрения теоретической обоснованности

Смотреть работу >>

Правовая защита прав и интересов детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей

Смотреть работу >>

Похищение человека: проблемы квалификации

Смотреть работу >>