Дипломная работа на тему "История адвокатуры в России"

ГлавнаяГосударство и право → История адвокатуры в России




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "История адвокатуры в России":


Содержание

Введение. 3

Глава 1. Адвокатура дореформенного периода. 7

Глава 2. Российская адвокатура 19 – начала 20 в.в. 13

2.1. Первые проекты об адвокатуре. 13

2.2. Организация деятельности адвокатуры.. 18

2.3. Проекты реформы адвокатуры.. 35

Глава 3. Адвокатура в России в 20 веке и в современный период. 39

3.1. Адвокатура в период революций 1917 г. 39

3.2. Адвокатура при СССР. 46

3.3. Адвокатура в РФ.. 61

Заключение. 71

Библиография: 75


137688860">Введение

Тема о развитии русской адвокатуры была выбрана мною не случ айно. История адвокатуры, как впрочем и вся история России, являет нам ярчайший пример беспрерывной борьбы. И оглядываясь на путь, пройденный адвокатурой, от далекого дореформенного периода до наших дней, ясно видишь все сложности социальных и правовых исканий России.

Говорят, что на ошибках учатся. И оглядываясь назад, я думаю, можно будет впредь избегать и множество неверно сделанных шагов, и принять во внимание положительные примеры прошлого. Это необходимо особенно сейчас, когда в судьбе адвокатуры наступает новый поворот, когда она пытается встать на одну ступень с западными адвокатами, стать полноценным звеном в цепи государство-общество. Вся история адвокатуры, от далекого дореформенного периода и до наших дней, раскрывает перед нами все сложности пути России в ее социальных и правовых исканиях.

С момента зарождения в России института адвокатуры, отношение к нему и органов государственной власти, и общества в целом, постоянно менялось. Но никогда равнодушным к себе общественное мнение адвокатура не оставляла, напротив, она вызывала живейший интерес, хотя практически никогда стоящие перед современными адвокатами проблемы не были обществу понятны. Но это не было единственной трудностью адвокатуры. Ведь было еще то, что власть в России питала против адвокатуры какое-то неодолимое предубеждение.

Однако не следует считать, что такое предубеждение против адвокатуры составляет какую-либо национальную или вообще специфическую особенность. Данное предубеждение встречалось весьма нередко и при самых разнообразных обстоятельствах, но непременно при одном условии – при отсутствии принципа законности и господства произвола.

Россия не была единственной страной со странными предрассудками в отношении адвоката. В такой схожей с Россией стране как Франция, борьба власти против адвокатуры была не менее ожесточенной. Так, учредительное собрание Франции 2 сентября 1790 года постановило уничтожить сословную организацию адвокатуры. А Наполеон I по поводу представленного ему проекта организации адвокатуры писал: «Пока я буду носить шпагу, я не подпишу подобного декрета. Я хочу, чтобы можно было отрезать язык всякому адвокату, который употребил его против правительства». Точно также во времена второй реставрации были люди, которые громко кричали, что адвокат, защищающий политического преступника, делается сообщником в преступлении.

Итак, мы подошли к тому основному, на чем базировались в своих объяснениях против адвокатуры монархи и властители – это политическая роль, которую она играла и продолжает играть.

Именно политический мотив во враждебном отношении к адвокатуре выдвигали и представители абсолютизма, и страстные деятели революции. Не потому вовсе, что, как объясняла Екатерина II, адвокатура защищает то справедливое, то несправедливое, а напротив, именно потому и постольку, поскольку она неустрашимо исполняет свой высокий долг. Понятно поэтому, что чем меньше в стране законности, чем безудержнее господствует произвол, тем враждебнее и нетерпимее должна относится власть к адвокатуре. А отсюда и политическая окраска, которою характеризовалась профессия адвоката и которая подчас приобретала весьма яркие оттенки. Нужно твердо помнить: не профессия адвоката сама по себе, а такое или иное отношение к ней власти придает профессии то более, то менее яркий политический оттенок, порою застилающий самое существо профессии. Исполняя свой профессиональный долг, отстаивая силу закона и протестуя против всяких на него посягательств, адвокат тем самым выступает против правительства, поскольку оно само насаждает произвол, и при таких условиях государственной жизни приобретает «противоправительственный» характер.

Таким образом, налицо актуальность сформулированной темы работы, которая позволяет не только определить новые подходы к исследованию истории российской адвокатуры.

История адвокатуры в России исследуется достаточно подробно, особенно в свете последних демократических преобразований.

Отдельные стороны проблемы истории и роли адвокатуры неоднократно рассматривались в литературе. Общетеоретические аспекты истории адвокатуры разрабатывали такие ученые, как Грудцына Л.Ю., Гулиев В., Шаламов М.П. и др.

В работе используются работы ученых, таких как Резник Г.М., Кучерена А.Г., Деханов С. А., Исанов С.Н. и других.

Цель и задачи исследования вытекают из актуальности и степени научной разработанности проблемы.

Целью представленной работы выступает комплексный историко-правовой анализ адвокатуры в России, проведенный по следующим направления:

-            всесторонний анализ истории происхождения и развития адвокатуры в России;

-            рассмотрение проблем содержания данного социально-правового института на современном этапе развития российского общества.

В рамках данных направлений предполагается решить следующие задачи:

-            выявить основные тенденции и механизмы развития российской адвокатуры;

-            определить содержание адвокатской деятельности и роль адвокатуры на современном этапе;

-            рассмотрение проблем исторического и правового характера, которые присущи действующему законодательству об адвокатуре.

Объектом научного анализа настоящей работы является история адвокатуры как историко-политическое явление социальной действительности.

Предметная направленность определяется выделением и изучением, в рамках заявленной темы, работ отечественных авторов.

Методологической основой исследования является диалектический метод. В ходе исследования использовались общие и частнонаучные, а также специальные методы познания.

Общими явились методы анализа и синтеза, индукции и дедукции, наблюдения и сравнения. В качестве общенаучных методов, с помощью которых проводилось исследование, использовались метод структурного анализа, системный и исторический методы. В качестве частнонаучного метода выступил конкретно-социологический. К специальным методам, использовавшимся в работе, следует отнести сравнительный, исторический.

Данные методы позволили наиболее последовательно и полно рассмотреть различные аспекты революции в рамках цели и задач исследования.

Научная новизна исследования заключается в том, что оно представляет собой одну из попыток комплексного теоретического анализа истории российской адвокатуры.

137688861">Глава 1. Адвокатура дореформенного периода

Чтобы понять все трудности на пути становления русской адвокатуры в первую очередь необходимо вспомнить, что же было в России до судебной реформы 1864 года.

Оглядываясь, в дореформенный период истории российской адвокатуры нам раскрывается вся безотрадность организации судебного представительства того времени. Чем же было это прошлое, и действительно ли в последствии с появлением «маленькой общины» прежний режим сгинул весь, без остатка? Ответить на эти вопросы будет не трудно, ведь законы того времени отличаются чрезвычайной краткостью в отношении судебного представительства.

В сравнительном изложении главных оснований судоустройства, существовавшего во время подготовки судебной реформы, и новых предположений, Государственная канцелярия так характеризует действующий порядок организации судебного представительства: «В настоящее время присяжные стряпчие находятся только при коммерческих судах; поверенными же по делам, производящимся в общих судебных местах, могут быть вообще все те, коим законом сие именно не воспрещено; к числу сих последних принадлежат: малолетние, духовные особы, монахи, чиновники, состоящие на службе, в тех местах, где они служат; люди, лишенные по суду доброго имени или подвергшиеся по суду телесному наказанию, и т.д.». Кроме того существовало еще постановление о «записке» ходатаев в контору адресов и уплате ими адресного сбора, как относящимися к классу людей, отправляющих разные должности в частных домах по найму и в других условиях.

Перечисленными правилами законодатели и ограничились в вопросе установления судебного представительства. А отсюда уже напрашивается вывод о том, что законодательной основы стряпчества и адвокатуры в то время не было вообще. И говорить о их существовании в России, как юридического института, совершенно бессмысленно.

Но несмотря на столь печальное обстоятельство это ничуть не помешало «судохождению» сложиться в весьма определенное социальное явление, которое играло в общественном быту достаточно видную роль. А ярчайшим примером, подтверждающим сей факт, является изображение типа стряпчего в произведениях русских классиков того времени, являющего собой образ этакого пройдохи. Тогда же, хотя еще довольно робко, высказывались мнения о том, что нельзя исключать возможность появления в этой среде людей и образованных, и благонадежных. Но суровая действительность и условия оправления правосудия не были благодатной почвой для появления таких людей и ставили подобные высказывания под большое сомнение.

После подобного утверждения думаю самое время вспомнить, что же собой представлял дореформенный суд. То, что происходило в «старом» суде с большим трудом можно назвать правосудием. Несмотря на наличие законов зачастую вовсе не они решали исход гражданского или уголовного дела. Практически во всех делах роль закона играли либо громкие имена богатых сторон, либо влиятельные знакомства с высокопоставленными людьми. Личное влияние и закулисные средства воздействия на судебную канцелярию – вот неписаный закон на который опирался суд в принятии решения.

А вот, что писал о дореформенном суде русский юрист и общественный деятель И.С.Аксаков: «При одном воспоминании о нем волосы встают дыбом, мороз дерет по коже!.. Мы имеем право так говорить. Пишущий эти строки посвятил служебной деятельности в старом суде первые лучшие годы своей молодости... Он изведал вдоль и поперек все тогдашнее правосудие, в провинции и столице, в канцеляриях и в составе суда... Это было воистину мерзость запустения на месте святом. Со всем пылом юношеского негодования ринулся он, вместе со своими товарищами по воспитанию, в неравную борьбу с судейской неправдой, и точно так же, как иногда и теперь, встревоженный этим натиском, наш кривосуд поднимал дикий вопль: « вольнодумцы, бунтовщики, революционеры! « Помним, как однажды молодой обер – секретарь, опираясь на забытую и никогда не применявшуюся статью Свода Законов, отказался скрепить истинно неправильное постановление, благоприятствовавшее людям, занимавшим очень видное положение в высшем обществе, – и с каким шумом и гневом встретили сановные старики такое необычайное дерзновение! Помним, как рябой нахал со знатным именем подавал нашему товарищу для доклада присутствию свое письменное оправдание, рекомендуясь, что по милости царской он – сын барской, и как никакими доводами нельзя было предотвратить пристрастного « барскому сыну « решения. Пред нами невольно встают воспоминания – одно возмутительнее другого. Какие муки, какие терзания прочувствовала душа, сознавая бессилие помочь истине, невозможность провести правду сквозь путы и сети тогдашнего формального судопроизводства!...»2" 2"[2]

Эти строки являются неоспоримым доказательством, что при таком судопроизводстве честным и благонадежным ходатаям делать нечего. И такая система судопроизводства порождала ситуацию, где участие стряпчего было достаточно формальным и сводилось к рукоприкладству и составлению различных бумаг, а его задача при этом состояла в том, чтобы как можно сильнее запутать и затянуть дело, а также найти средства воздействия на канцелярию суда. И к стряпчему обращались именно за этим, и с этой точки зрения оценивались его способности и знания.

Самое интересное то, что законодатели прекрасно знали о таком положении стряпчих. И в доказательство моего убеждения хочу привести характеристику, данную стряпчим Комиссией по составлению законов в 1820 году: «В России те, кои носят имя стряпчих, находятся в таком неуважении, какого большая часть из них заслуживает, судя по примерам, как некоторые из них исполняли принятые на себя обязанности, о чем могут засвидетельствовать самые присутственные места. Кто может с благонадежностью вверить им попечение о своих выгодах и положиться на них. Случалось, что они помогали той и другой стороне, затягивали и запутывали дела, и вместо того, чтобы мирить тяжующихся, по невежеству ли или с умыслом, раздражали их еще более и всегда почти бывали главнейшими виновниками ябед и несправедливых, неясных решений в низших инстанциях, которые потом столь трудно, а иногда и невозможно переделать в высшей инстанции».3" 3"[3]

Это положение, официально констатированное, оставалось неизменным до самого конца дореформенного периода.

Однако стряпчие были не единственными кто занимался «хождением по делам». Со стряпчими конкурировали чиновники, которым запрещалось выступать поверенными только в тех местах, где они служат. Недоверие к стряпчим многих подталкивало прибегать к помощи чиновников, так как считалось, что человек самый сведущий в законах, но без связей, не скоро добьется желаемого в суде. Зная это чиновники, чье жалование было не слишком большим, охотно брали на себя хождение по чужим делам.

Однако все чаще стал возникать вопрос насколько возможно совмещение государственной службы с занятием стряпчеством. Причиной было наличие жалоб на чиновников занимающихся такого рода делами в судах. Вот тогда то Председательствующий Сенат и поставил перед собой вопрос, могут ли чиновники, находящиеся при должностях, иметь хождение по делам частных лиц в присутственных местах? Подобранные прецеденты, в виде Указов из Полного Собрания Законов, разрешили данный вопрос отрицательно. Но в из-за отсутствия точных и определенных постановлений, на подобные случаи, было решено довести возникшую проблему до Императора, для принятия окончательного решения и вынесения необходимого Указа. Так впервые возник законодательный вопрос, касающийся судебного представительства, переданный для предварительного рассмотрения в Комиссию составления законов. Но Комиссия значительно расширила рамки поставленной перед ней задачи, и найдя что создавшееся положение «это зло органическое», пришла к выводу о необходимости ввести в России институт стряпчества «ссылаясь на пример иностранных государств». Основываясь на таких выводах Комиссией, был создан проект постановления об учреждения сословия стряпчих в России. В проекте также предусматривалась неизбежность перемен в судопроизводстве, при учреждении стряпчих, которые послужат поводом для исправления имеющихся недостатки. Далее проект предусматривал введение запрета для чиновников, состоящих на службе, заниматься стряпчеством, с некоторыми исключениями и ответственностью за «ослушание» закона. В проекте также были предусмотрены обязанности стряпчих и их ответственность за определенные нарушения, а также необходимость создания «особой управы или Совета, избираемого стряпчими между собой, под покровительством министра юстиции» и обязанности указанного Совета.4" 4"[4]

Печально, что данный проект никакого дальнейшего движения не получил, но вместо этого в 1832 году была сделана частичная попытка ввести некоторую организацию в представительство сторон для коммерческих судов. С этой целью был создан институт присяжных стряпчих. Но и от этой реформы уже заранее ничего нельзя было ожидать, исчерпываясь усилением надзора и репрессий, она ничего по существу не меняла. Присяжные заседатели не внесли ни малейшего штриха в картину создавшегося положения. Поэтому неудивительно, что в замечаниях, доставленных от членов Государственного Совета и из Министерства Юстиции на проект положения о присяжных поверенных, критики проекта ссылаются на институт присяжных стряпчих, как на доказательство от противного. «Разительным примером могут служить существующие ныне при коммерческих судах присяжные стряпчие, которые, несмотря на 20-летнее существование, не приобрели в публике решительно никакого доверия и ни малейшего авторитета»; и это вполне закономерно, т.к. при коммерческих судах присяжные стряпчие играли ту же роль канцелярских чиновников, но только под другим названием.

«Определяемые по непосредственному усмотрению председателя настоящие присяжные стряпчие коммерческих судов вовсе не соответствуют своему назначению. Они, вследствие существующего порядка их определения, если не хуже, то ни в каком случае не лучше вольнопрактикующих ходатаев». 5" 5"[5]

137688862">Глава 2. Российская адвокатура 19 – начала 20 в.в.

137688863">2.1. Первые проекты об адвокатуре

К концу 50-х годов 19 столетия, необходимость проведения судебной реформы уже не является просто мыслью прогрессивных общественных деятелей, она приобретает характер неумолимой действительности.

По условиям времени реформа должна была совершиться в направлении введения состязательного начала, как основного регулятора судебного процесса, совпадая при этом с господствовавшим тогда убеждением, что состязательный процесс является самым древним и самым естественным, а потому единственно верным способом судопроизводства. При введении такой формы процесса, учреждение сословия адвокатов становится просто необходимостью, и конечно было бы логично, если вся энергия законодателя будет специально направлена на коренную реформу адвокатуры. Однако как это ни странно, именно здесь вдруг возникает опасность в осуществлении реформы правосудия вообще.

Дело в том, что общественное мнение было убеждено, что одной из первейших причин безсудия в России является отсутствие правильно организованной адвокатуры. Но этот факт не только не способствовал разработке законов в направлении организации сословия адвокатов, а наоборот, как я уже упомянула выше, служил угрозой проведения судебной реформы.6" 6"[6] Причину такого странного настроя общества, в решении данного вопроса, думаю, необходимо рассмотреть более полно.

О том, что ходатаи по делам были совершенно неизбежным порождением господствовавшей тогда системы судебного процесса, я думаю объяснять не нужно. Но ведь принимая правила такого правосудия, они, в свою очередь, оказывали еще большее влияние на дальнейшую его деморализацию. То есть мы видим, как причина безнадежно переплетается со следствием. И учитывая то, какую выдающуюся роль играли ходатаи в общественной жизни, вывод общества не замедлил себя ждать – основной причиной всех зол являются ходатаи.

И вот теперь нам будет ясно, почему ко времени разработки судебной реформы против института адвокатуры существовало такое сильное предубеждение. И именно поэтому в 1857 году обсуждение Государственным Советом основных положений судебной реформы началось с чтения Высочайшего повеления, которым воспрещалось касаться 2-х вопросов – о суде присяжных и об адвокатуре. И пытаясь, подстроится под ситуацию, когда нельзя затрагивать тему адвокатуры и в то же время необходимо выполнять неумолимые требования состязательного процесса, остальные проекты того времени выглядели какими-то недоработанными и «куцыми».

После внесения на обсуждение Государственного Совета проектов судебной реформы, а также введения запрета на тему касающуюся адвокатуры, мнения служащих Министерства Юстиции сильно разделились.

Особенно видимые разногласия были именно по вопросу необходимости введения сословия адвокатов. Одни считали, что введение этого сословия не только возможно, но даже необходимо, так как для этого есть и предпосылки, и люди с достаточными юридическими познаниями. Другие же наоборот, считали, что в связи с отсутствием в России сословия адвокатов на момент проведения судебной реформы, понадобятся предварительные меры для создания такого сословия, а это может значительно отсрочить осуществление реформы.7" 7"[7]

Итак, мы видим, что, не только критика в адрес адвокатуры была достаточно резкая, но и мнения о необходимости ее введения различны. Однако, несмотря на подобные обстоятельства и вопреки всему, к Императору со всеподданейшим докладом о необходимости организации у нас адвокатуры вошел граф Блудов. И очень интересно то, что пишет об этом сам граф: «На одном из всеподданейших докладов моих, в котором упоминалось между прочим, о предположении иметь при судах официальных поверенных, коим тяжущиеся могли бы вверять хождение по делам, и о том, что замена такими поверенными, которых следовало бы назвать присяжными стряпчими, нынешних частных ходатаев была бы весьма полезной не только для тяжущихся, но и для хода правосудия и облегчила бы усовершенствование нашего судопроизводства гражданского, Государь Император изволил собственноручно отметить: «если Вы признаете мысль эту действительно полезною, то можно бы ее предложить при будущем обсуждении устава о судопроизводстве в Совете».8" 8"[8]

Результатом этого высочайшего повеления и был первый «проект постановления о присяжных стряпчих», впоследствии вошедший в IV том «Дела о преобразовании судебной части».

Весной 1859 года проект обсуждался в 2-х заседаниях Соединенных Департаментов – гражданском и законов, Государственного Совета. В первую очередь было решено, что название присяжный стряпчий необходимо заменить на присяжный поверенный, таким образом, в проект был введен элемент новизны, правда по сути чисто внешний. Далее решился вопрос о необходимости создания Совета присяжных поверенных, так как «поверенные должны составлять не независимое сословие, а учреждение, состоящее под надзором высшей судебной власти в Империи».

Но, по моему мнению, единственным серьезным и по настоящему деловым вопросом, поставленным Соединенными Департаментами при обсуждении проекта был тот, который касался обязательности участия адвокатов в процессе. И именно на решении этого вопроса мне хочется заострить внимание.

Дело в том, что проект графа Блудова не только не устанавливал обязательного участия адвокатуры в процессе, но и вообще предоставлял тяжущимся выбирать себе для хождения по делу либо присяжных стряпчих, либо поверенных из частных лиц. Но Государственный Совет поставил вопрос по – другому: «Должно ли хождение по делам непременно быть поручено присяжным поверенным или это может быть предоставлено и самим тяжущимся?». И такая постановка вопроса была вовсе не случайна.

В своем проекте граф Блудов отказался от принципиальных соображений о необходимости введения адвокатуры. Он мотивировал свое предложение чисто практическими соображениями процессуальных удобств: поверенные проживают в тех городах, где находится суд, и поэтому сроки ведения дел могут быть укорочены; поверенные настолько осведомлены в законах, что обременять уставы множеством мелких формальностей не будет необходимости. Но из этого уже следует обязательность участия адвокатуры в процессе. Однако Государственный Совет считал, что если процесс будет рассчитан на ведение дел только поверенными, а ведение дел самими тяжущимися будет проигнорировано, то такая реформа в конечном итоге не только не улучшит, а наоборот ухудшит положение судопроизводства.9" 9"[9]

Рассуждая так Государственный Совет, пришел к выводу, что введение обязательного участия адвокатов в процессе не нужно и постановил, что тяжущиеся «отныне впредь могут давать доверенности на хождение по тяжебным делам их, в судах того города, где состоят присяжные поверенные, только принадлежащим к числу сих поверенных». Но, устанавливая адвокатскую монополию, проект вместе с тем возлагает на присяжных поверенных и обязанность вести поручаемое ему дело. Об отказе от предъявления в суд требований тяжущегося присяжный поверенный должен возможным поручить ведение дела другому поверенному, тяжущемуся предоставляется право сообщить Совету и, если Совет не находит выбрать себе поверенного из числа лиц, которые не принадлежат к сословию.

Далее проект Соединенных Департаментов должен был быть внесен на окончательное рассмотрение Общего Собрания Государственного Совета. Однако вместо этого он был разослан, вместе с рассмотренным тогда же проектом устава гражданского судопроизводства, членам Государственного Совета и чинам Министерства Юстиции для дачи заключения.

На предложенный проект о присяжных поверенных было принесено множество замечаний. Они очень ярко и живописно обрисовывают ситуацию, в которой создавалось сословие адвокатов. Одна из объяснительных записок к проекту, в противоположность общественному мнению, которое настойчиво требовало создание класса адвокатов из совершенно новых источников, подчеркивает, что ничего нового проект не вводит, и заботливо делает указания, что «цель их (т.е. присяжных стряпчих) установления не иная, как лучшее устройство такого порядка, который давно уже введен обычаем, или, лучше сказать, – необходимостью, и что только по названию это «новый», так сказать (!), элемент официальных поверенных».

По моему же мнению задача авторов этой записки заключается совсем не в том, чтобы подкрепить и выяснить те основания, при которых сословие адвокатов будет правильно функционировать, а чтобы в очередной раз оправдать шаг создания этого сословия и развеять страхи.

Необходимо также отметить, что, как и сам граф Блудов, все служащие чиновники сразу же и единодушно отвергли возможность названия стряпчих адвокатами. По их мнению, единственное, что необходимо было сделать, это присовокупить к названию стряпчий приставку присяжный. Это как бы подтверждало то, что благонадежность стряпчих была одобрена самим правительством. Этот момент является очередным доказательством того глубокого закоренелого недоверия чиновников к адвокатуре и подчеркнутая опаска при создании этого института.11" 11"[11]

Все поступившие на проекты замечания позже образовали собой часть III Свода замечаний, составляющих XI том «Дела о преобразовании судебной части».

После всех обсуждений и внесения замечаний, проект о присяжных поверенных, в окончательной редакции, составил 32 статьи, и его оставалось лишь внести в Общее Собрание Государственного Совета. Но этого опять не случилось, так как именно в то время произошло событие, являющееся, по общепринятому мнению, поворотом в истории судебной реформы.

137688864">2.2. Организация деятельности адвокатуры

В 1857 году II Отделением Собственной Его Величества канцелярией было разработано и внесено в Государственный Совет тридцать законопроектов: гражданских, уголовных, по судопроизводству и др. И в период с ноября 1857 по сентябрь 1859 г.г. Государственный Совет был занят рассмотрением указанных законопроектов. В октябре 1859 года рассмотренные проекты были напечатаны и разосланы как членам Государственного Совета, так и «опытным юристам, замечания коих признано было полезным иметь». Замечания были получены и сформированы в своды (об одном из которых я уже упоминала выше). После этого заседания Государственного Совета, посвященные теперь уже рассмотрению замечаний, были возобновлены и работа близилась к концу. Однако в октябре 1861 года вернувшийся из поездки в Крым Император Александр II, вдруг повелевает предоставить ему все сведения о ходе работ Государственного Совета по судопроизводству и судоустройству.

Рассмотрев предоставленную информацию Император пришел к выводу, что прежде чем внести положения и уставы по предмету судопроизводства и судоустройства в Общее Собрание Государственного Совета, их необходимо обсудить для решения главных основных начал. 23 октября 1861 года Императором Александром II было принято Высочайшее повеление, в соответствии с которым дальнейшее течение работ было приостановлено и вместо этого было велено составить «общую записку обо всем, что может быть признано относящимся к главным основным началам предположений для устройства судебной части в Империи, так, чтобы сия записка обнимала в возможной полноте и ясности все многоразличные предметы, к сей части принадлежащие».12" 12"[12]

На первый взгляд это повеление кажется немного странным, ведь положение дел находилось в том состоянии, когда проекты оставалось лишь рассмотреть в Общем Собрании Государственного Совета, а составление объяснительной записки могло бы замедлить ход всего дела. Но это только видимость, так как на самом деле сущность Величайшего повеления состояла в том, чтобы дать работам новое направление по преобразованию судебной части. Это выражается в том, что из ведения II Отделения были изъяты все дела, находящееся там с 1848 года. А переданы они были в ведение Государственной Канцелярии, которая работала совместно с юристами, вызванными по особому повелению Императора. Исходя из изложенного выше можно предположить, что в работах по преобразованию судебной части должен наступить решительный перелом, который оправдает все возложенные на него надежды. Рассматривая этот момент я думаю не имеет смысла касаться вопроса преобразования судебной части во всем объеме, и поэтому остаюсь в рамках проекта о присяжных поверенных. Проект о присяжных поверенных, переработанный Соединенными Департаментами из первоначального проекта графа Блудова, и в котором, как утверждали «Замечания» нет ничего нового, тем не менее не был отвергнут. Наоборот, именно этот проект был взят Государственной Канцелярией за основу для составления Основных Положений.

 Основные Положения, касающиеся организации присяжных поверенных, составили 16 статей и практически полностью воспроизвели проект Соединенных Департаментов, но однако имели место и некоторые довольно существенные отличия. Некоторые носили характер только редакционных исправлений. Например, в проекте говорилось, что в присяжные поверенные «определяются», а вот Основные Положения более правильно трактуют, что к числу присяжных поверенных могут «приписываться».

Но к сожалению этими изменениями и дополнениями новшества исчерпываются. И очень жаль, что многие более важные и принципиальные вопросы устройства адвокатуры Государственная Канцелярия вообще не затронула. Не внесенные в Основные Положения они остались открытыми. Например, не был оговорен вопрос об отрицательных условиях для вступления в присяжные поверенные, или вопрос о компетенции Совета присяжных поверенных. По моему мнению Комиссия просто решила пойти по наиболее легкому пути, решив предоставить времени решение таких спорных вопросов.14" 14"[14]

Разработанные Государственной Канцелярией Основные Положения были рассмотрены в период с апреля по июль 1862 года в Соединенных Департаментах Государственного Совета. Основные Положения о присяжных поверенных не вызвали, в ходе обсуждений, никаких серьезных разногласий. А единственное изменение, внесенным Соединенными Департаментами, но по моему мнению весьма важное и существенное, заключалось в устранении прокурора от председательствования в Совете и замена его выборным председателем, причем это изменение не было ничем мотивировано.

4 сентября 1862 года Основные Положения по судоустройству были рассмотрены в Общем Собрании Государственного Совета, при отсутствии

каких-либо новых соображений в отношении института присяжных поверенных. А 29 сентября Основные Положения были Высочайше утверждены.

Но вернемся немного назад, чтобы рассмотреть то, на чем заострила свое внимание Государственная Канцелярия, составляя Основные Положения. По ее мнению, для правильного действия новых гражданского и уголовного уставов судопроизводства, необходимо, чтобы к моменту их введения институт присяжных поверенных был уже не только введен, но и работал. А для этого нужно, сразу после рассмотрения Соединенными Департаментами главных положений о поверенных, немедленно начать составление полного проекта о присяжных поверенных. Затем, не ожидая окончания работ по разработке уставов судопроизводства и судоустройства, проект должен быть представлен на дальнейшее его рассмотрение и Высочайшее утверждение. А уже после этого положение о присяжных поверенных должно быть обнародовано, чтобы лица, желающие вступить в сословие присяжных поверенных, могли начать приписываться к судебным местам и готовиться к исполнению своих обязанностей, при действии новых уставов судопроизводства.15" 15" title="">[15]

Соединенные Департаменты единогласно признали целесообразность

 этого предложения, находя однако, что разработка полного проекта должна осуществляться уже после рассмотрения и Высочайшего утверждения основных положений. Мысль эта была также одобрена и Общим Собранием Государственного Совета. После Высочайшего утверждения Основных Положений (29 сентября 1862 года) от того же числа последовало мнение Государственного Совета, один из пунктов которого гласит следующее: «Как Государственный Совет признал необходимым учредить присяжных поверенных прежде введения в действие устава судопроизводства, то означенной комиссии (учреждаемой при Государственной Канцелярии под непосредственным ведением и начальством Государственного Секретаря) поручить немедленно заняться обработкой полного проекта о сих поверенных и проект этот, по рассмотрении оного главноуправляющим Вторым Отделением и Министром Юстиции, внести, через Государственного Секретаря, на рассмотрение Соединенных Департаментов».16" 16"[16]

Это мнение Государственного Совета в этот же день получило Высочайшее утверждение, но оно так и не было выполнено. Дело в том, что вся судебная реформа производилась с огромной быстротой, требовавшей максимального напряжения, и видимо именно поэтому Положение о присяжных поверенных не было выработано отдельно. Но несмотря на такую быстроту, Основные Положения было велено опубликовать для всеобщего сведения, что и было сделано 30 сентября 1862 года в дополнении к № 78 «Сенатских Вестей». А кроме того, Положения были разосланы в университеты, судебные и другие места, с предложением прислать свои замечания не позднее 1 декабря.

Русские ученые отнеслись к данному предложению весьма равнодушно и замечания поступили лишь от пары профессоров. А вот общественное мнение отнеслось к опубликованным Положениям очень активно. За тот короткий срок, который был дан на прием замечаний, их поступило около 400 (впоследствии они были систематизированы и составили 6 томов). Замечания эти имели большую ценность, как принципиальную, так и практическую, так как в них содержалось много нужных и довольно серьезных сведений. Часть этих замечаний была принята к руководству при соблюдении судебных уставов, а часть была реализована позже, и возможно, что часть из них сохранила свое значение до настоящего времени.

Но вернемся к Основным Положениям.

Составление проектов судоустройства и судопроизводства, по опубликованным Положениям, было поручено Государственной Канцелярии. А так как объем работ был довольно большим, то в ее составе была создана особая Комиссия, под непосредственным начальством Государственного Секретаря. В комиссию вошли служащие чиновники Государственной Канцелярии, Правительствующего Сената, II Отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, Министерства Юстиции и Министерства Внутренних Дел, а также губернских судебных учреждений. А для успешного производства предварительных работ, Комиссия была разбита на три отделения.

Отделение судоустройства было составлено под председательством заместителя председателя Комиссии, состоявшего при Государственной Канцелярии, В.М.Плавского. Данное отделение с ноября 1862 по сентябрь 1863 г.г. собиралось 47 раз, для обсуждения представленного проекта судоустройства. При рассмотрении проекта Положения о присяжных поверенных, в собраниях начинались жаркие споры, так как именно здесь возникло большое число разногласий. В частности, самым дискуссионным был вопрос о возможности допуска в присяжные поверенные лиц, являющихся профессорами или преподавателями юридических наук. Также затрагивались вопросы о правах и обязанностях присяжных поверенных, о их помощниках, о Совете присяжных поверенных и т.д. После всех обсуждений проект Комиссии, а также объяснительная записка к нему, опубликованы не были. Но зато они были разостланы в Министерство Юстиции, II Отделение, а также сенаторам и обер-прокурорам, для дачи заключения. Наиболее важные и деловые замечания были получены от министра юстиции, в которых он коснулся вопросов о порядке приема в присяжные поверенные, о Совете присяжных поверенных и об обжаловании постановлений Совета.

В виду того, что темп продвижения реформы был очень быстрым, поступившие на проект Комиссии замечания обсуждены не были. Замечания поступили сразу в Государственный Совет. Соединенные Департаменты законов и гражданских дел рассмотрели весь проект всего в 4-х заседаниях. И я думаю, что именно из-за такой «сжатости» обсуждения не появились какие-либо новые суждения или серьезные возражения на рассуждения Комиссии. Хотя одно разногласие все-таки имело место – это был все тот же вопрос о возможности принятия в присяжные поверенные профессоров юридических наук. И довольно естественно, что решен он был не в пользу юристов-ученых, так как ко всем прежним доводам Соединенных Департаментов (а это единственный случай) прибавили совершенно новое и веское соображение. Было решено, что по проекту в число присяжных поверенных вообще не допускаются лица, состоящие на службе. Очевидно это было оговорено потому, что от них, как от подчиненных, по роду их службы, нельзя ожидать ни необходимой присяжным поверенным независимости, ни свободы располагать временем, без которого невозможно исполнение многочисленных обязанностей поверенного. Другие разногласия, которые вызывали достаточно бурные дискуссии в Комиссии, не остановили на себе внимания Государственного Совета. Соединенные Департаменты согласились практически с большинством мнений Комиссии. Однако в этом моменте у Соединенных Департаментов есть одна заслуга. Они полностью ликвидировали вопрос о служебных правах и преимуществах присяжных поверенных, возбуждающий так много споров и разногласий во всех предыдущих проектах.17" 17"[17]

На этом, собственно, и кончается обсуждение реформы. Общее Собрание Государственного Совета посвятило учреждению судебных установлений только одно заседание 2 октября 1864 г. И естественно, что никаких принципиальных изменений, не говоря уже о поправках, внесено не было. Общее Собрание Государственного Совета согласилось со всеми переменами и доводами, внесенными в проект Комиссией Соединенными Департаментами. Обсуждение реформы было закончено и 20 ноября 1864 года судебные уставы получили Высочайшее утверждение, и адвокатура получила свое юридическое бытие.

Выше я уже отмечала, что при утверждении Основных Положений судебной реформы, было решено Положение о присяжных поверенных выработать как можно быстрее и отдельно внести его на рассмотрение Государственного Совета. А вызвано это было тем всеобщим убеждением, что новые уставы нельзя привести в действие без учреждения адвокатуры. Однако существовали некоторые опасения, что на первое время может не найтись достаточное количество юристов, которые бы отвечали всем условиям, проектируемым для принятия присяжных поверенных. И поэтому уже с самого начала предполагалось, наряду с постоянными правилами, формулировать ряд переходных мер.

В первоначальных проектах переходные меры имели весьма неопределенный характер, что на мой взгляд было довольно опасно. Рассмотрев в 1859 году Блудовский проект, Государственный Совет к общим условиям принятия в присяжные поверенные присоединил правило о том, что пока не будет установлено четкое число кандидатов, отвечающее необходимым требованиям, они могут быть назначены из тех желающих отставных чиновников, которые благонадежны, и имеют достаточные знания по части ведения судебных гражданских дел, даже если они были приобретены лишь практикой. Однако в замечаниях на проект указывалось, что это может иметь за собой достаточно вредные последствия, так как им может быть оказано недоверие со стороны тяжущихся. А сословие присяжных поверенных, в первую очередь, должно быть составлено так, чтобы вызвать в народе полное доверие к себе. Соблюдение этого условия было необходимо для возможности вступления в данное сословие впоследствии людей честных, достойных и образованных.

Печально, что замечания не затронули другую сторону этого вопроса. Они оставили без внимания срок действия этих льготных правил, срок их действия остался незафиксированным, и получилось что он зависел от того, когда же число кандидатов, удовлетворяющих постоянным условиям, будет признано достаточным. Однако те замечания, которые были сделаны по существу, так подействовали на Государственный Совет при пересмотре им проекта в 1861 году, что данное правило было решено исключить и льготных правил, даже на первое время, не вырабатывать. И тогда же было решено – вместо временных мер ускорить разработку Положения о присяжных поверенных и ввести его в действие раньше судебных уставов.

При рассмотрении составленных Государственной Канцелярией Основных Положений, Соединенные Департаменты поддержали мнение об установлении строгих условий для поступления в присяжные поверенные. Однако вскользь была высказана мысль о возможности исключения из правил на первое время, для того, чтобы как можно скорее усилить сословие поверенных. Исключение это заключалось в том, чтобы в течение первых шести лет разрешить вступление в сословие присяжных поверенных беспорочно служивших в должностях председателей палат, обер-секретарей, секретарей Сената и губернских прокуроров. Основываясь на этом Государственная Канцелярия, одновременно с выработкой проекта судоустройства, составила также временные правила о присяжных поверенных. Эти правила состояли из 4-х статей и заключались в том, что лица, окончившие курс обучения в высших учебных заведениях, даже не по юридическому факультету, но прослужившие в судебном ведомстве не менее трех лет, и на таких местах, на которых могли приобрести практические сведения в производстве и решении судебных дел, принимаются в число присяжных поверенных в течение первых шести лет. Точно так же могут быть принимаемы лица, окончившие курс обучения в высших учебных заведениях по юридическому факультету. Третью группу составили те, которые, хотя и не окончили высшего учебного заведения, но занимают в ведомстве Министерства Юстиции должность не ниже 7-го класса, а также секретари Сената. И наконец, четвертую группу составили присяжные стряпчие при коммерческих судах.

Свои отступления Государственная Канцелярия мотивировала так: «За лиц, кончивших курс в высших учебных заведениях по юридическому факультету, служит ручательством их теоретическое образование в юридических науках; за лиц, занимавшихся по судебному ведомству перечисленные должности, ручается их судебная практика, и за допущение в присяжные поверенные присяжных стряпчих говорит то, что они и теперь занимают уже при сих судах такое положение, какое присяжные поверенные должны занять при общих судебных местах.»

Однако с такой мотивировкой не согласился министр юстиции, считая, что Государственная Канцелярия слишком раздвигает необходимые границы. «Как ни желательно скорее установить сословие поверенных и допустить некоторое облегчение в отношении условий, необходимых для поступления в присяжные поверенные, все-таки облегчение это не должно быть расширено настолько, чтобы могло иметь последствием совершенное уничтожение означенных условий. Облегчения эти, напротив того, должны главнейшим образом касаться только приспособления установленных проектом условий к тем данным, которые могут быть ныне найдены в нашем обществе... В настоящее время, когда нет еще значительного числа лиц, получивших юридическое образование, может быть допущено исключение для лиц, не получивших оного, но хорошо ознакомившихся на практике с делами судебного ведомства, но вместе с тем нет основании даже на первое время допускать прямо в присяжные поверенные таких лиц, которые, хотя и окончили курс юридических наук, но не состояли на службе и не занимались ведением дел6 потому что, на основании проекта, одно юридическое образование не дает права быть поверенным. Посему представляется более подходящим под условия, установленные проектом, требовать даже и в первое время образования и предварительной службы, хотя бы и не по судебному ведомству, или же, за исключением юридического образования, службы предварительной непременно по судебному ведомству и на таких должностях, на которых можно было приобрести сведения в производстве и решении судебных дел.».

Кроме того, в отношении к присяжным стряпчим коммерческих судов министр предлагал ограничить их прием в присяжные поверенные только теми, которые получат одобрительные свидетельства от председателей судов. Министр также не был согласен с шестилетним сроком, считая, что срок должен быть не более трех или четырех лет.

Что же касается порядка осуществления этих временных правил, то, опять же по мнению министра, их следовало рассмотреть отдельно от обсуждения переходных мер вообще. Причем рассмотреть их следовало сразу же, так как еще в 1862 году было получено Высочайшее повеление о введении в первую очередь в действие присяжных поверенных. Однако Государственный Совет не согласился с министром юстиции хотя, ко времени обсуждения Соединенными Департаментами проектов, уже было совершенно ясно, что Положение о присяжных поверенных не будет выработано раньше Судебных Уставов. И даже не смотря на перечисленные обстоятельства, Государственный Совет оставил проект временных правил без рассмотрения, так как посчитал, что эти правила, по существу, не отличаются от всяких других временных правил. «Правила эти собственно не принадлежат к постоянному закону об учреждении судебных установлений, а составляют предмет особых постановлений о порядке введения в действие сего учреждения вообще, когда оное будет утверждено, и посему Соединенные Департаменты, не признавая удобным входить в настоящее время в рассмотрение сих правил, положили обсуждение оных отложить до пересмотра работы Комиссии о порядке введения в действие новых уставов уголовного и гражданского судопроизводства и учреждения судебных установлений.».

Одновременно с составление проектов судебных уставов, Комиссия проектировала также и правила, относительно порядка введения в действие составленных новых уставов судоустройства и судопроизводства, когда они будут Высочайше утверждены. Соображения этой Комиссии не имеют прямого отношения к законодательным судьбам адвокатуры, но следует вспомнить, какую выдающуюся роль играла адвокатура в представлении составителей судебных уставов.

Когда обсуждался вопрос о числе окружных судов в каждой губернии, в Комиссии возникло серьезное разногласие. Некоторые члены Комиссии считали, что в каждой губернии должен быть учрежден только один суд. Мотивировали это тем, что если в губернии будет создано несколько судов, то гонорар присяжных поверенных будет очень незначительным и это будет сказываться на желании вступать в сословие, а оно должно быть создано как можно скорее. Однако большинство членов Комиссии не согласились с такими соображениями и настаивали на том, чтобы на первый план, при учреждении окружных судов, были бы поставлены интересы населения, и именно населению должно быть отдано преимущество.

Хочется отметить, что все эти рассуждения и споры характерны скорее, для выяснения господствовавших тогда точек зрения на адвокатуру, даже более чем для постановления закона.

Своих работ Комиссия до конца не довела, так как 11 января 1865 года Высочайшим повелением Государя Императора, ей было дано новое устройство. Новая Комиссия была образована под председательством члена Государственного Совета Буткова и состояла из десяти человек, участвовавших в работе прежней Комиссии. Работы новой Комиссии носили название «Соображения Комиссии, Высочайше учрежденной для окончания работ по преобразованию судебной части, о порядке введения в действие Судебных Уставов 20 ноября 1864 года.»

Установлению первоначальных распоряжений по образованию сословия присяжных поверенных была посвящена часть IV главы II «Соображений». А исходной точкой их создания, для Комиссии, послужили правила, которые проектировал министр юстиции, в своих замечаниях на проект судоустройства. Комиссия посчитала полезным допустить, при вступлении в сословие, те облегчения, которые привел министр. Но при этом она решительно высказалась против допущения присяжных стряпчих коммерческих судов в присяжные поверенные, даже по рекомендации председателей судов. Комиссия также вернулась к вопросу о необходимости составления особых правил, которые бы содействовали скорейшему образованию сословия присяжных поверенных, в связи с тем, что они должны быть готовы ко времени введения Судебных Уставов.

В соответствии с Судебными Уставами присяжные поверенные принимались в сословие Советом. Но так как в момент открытия новых судебных установлений Советов еще не будет, Комиссия решила образовать в каждой губернии особые комитеты, из председателей и товарищей председателя судебных палат и губернского прокурора, на которых и возложить рассмотрение всех прошений о принятии в число присяжных поверенных, а также представление об окончательном их утверждении министру юстиции.

Министр юстиции, в замечаниях на эти правила, предложил введение в них, на мой взгляд весьма существенного дополнения, чтобы Совет присяжных поверенных не был образован из лиц, поступивших в это сословие по облегчительным правилам.

После этого проект Комиссии, измененный в соответствии с принесенными на него замечаниями, был рассмотрен в особом соединенном собрании департаментов, в пяти заседаниях в июле-августе 1865 года. По вопросу об образовании сословия присяжных поверенных Государственным Советом были внесены два изменения. Первое касалось тщательности составления комитета для приема в присяжные поверенные, в связи с чем назначение председателя комитета предоставлялось министру юстиции. А второе, и по моему мнению более важное, касалось права министра юстиции отказывать в утверждении в звании присяжного поверенного, без объяснения причин. Правда Государственный Совет также решил, что присутствие в законе такой оговорки может ослабить доверие к распоряжению министра. Поэтому полагал, что для недопущения такого недоверия, необходимо постановить, что недовольные отказом министра могут предоставить ему свои объяснения, а тот должен представить дело на рассмотрение Первого Департамента Правительствующего Сената. Это предложение вызвало оживленные прения, при рассмотрении правил в общем Собрании Государственного Совета, так как некоторые члены посчитали, что предоставление такого права лицу, не утвержденному министром юстиции в звании присяжного поверенного, равносильно праву жалобы на распоряжение министра. Однако большинство членов общего Собрания Государственного Совета не согласилось с такими доводами, считая, что было бы несправедливым лишить лицо, которому отказано в принятии в сословие, права приносить жалобу. И объяснялось это тем, что получение звания присяжного поверенного не является получением служебной должности. Это занятие считалось скорее особого рода промыслом, который должен быть равно доступен всякому, кто только совмещает в себе условия, положенные законом для приобретения этого звания. И именно мнение большинства получило Высочайшее утверждение 19 октября 1865 года.

Первоначальное образование сословия присяжных поверенных составило главу V Положения о введении в действие Судебных Уставов, и имело семь статей.

Хотя временные правила и получили силу закона 19 октября 1865 года, и скорейшее образование сословия присяжных поверенных считалось делом неотложной важности, первый комитет, установленный правилами, был образован лишь в марте 1866 года в Санкт-Петербурге.

Письмом от 9 марта 1866 года министр юстиции уведомил сенатора М.Ф.Гольтгоера, предназначенного на должность председателя Судебной Палаты, о том, что комитет образован под его председательством. В письме также были перечислены лица, из которых и будет состоять комитет. Первое заседание комитета состоялось 14 марта, и на нем было решено собираться на заседания по понедельникам в 2 часа дня. А после заседания в газетах появилось объявление о принятии и рассмотрении прошений лиц, желающих поступить в число присяжных поверенных по округу Санкт-Петербургской Судебной Палаты. И первое прошение поступило уже 15 марта, от одного из присяжных стряпчих коммерческого суда Санкт-Петербурга. Всего же в комитет поступило 68 прошений, из которых 12 лицам, по формальным и неформальным причинам, было отказано в принятии в сословие присяжных поверенных. 27 из числа принятых прошений 11 апреля были представлены для утверждения министру юстиции, которых он все и утвердил. А так как 17 апреля в Санкт-Петербурге были открыты новые судебные учреждения, то министр юстиции посчитал свои полномочия исчерпанными. Поэтому он уведомил председателя комитета, что теперь все прошения, в соответствии со ст.ст.367 и 378 14 Учреждения судебных установлений, впредь до образования Совета присяжных поверенных надлежит рассматривать Окружному Суду, в связи с чем сам комитет подлежит закрытию. Однако Окружному Суду не пришлось исполнять обязанности Совета присяжных поверенных и рассматривать прошения лиц, желающих быть присяжными поверенными, так как к тому времени Совет уже образовался и все дела и бумаги были переданы ему. И если в Санкт-Петербурге Совет присяжных поверенных был образован немедленно, то в Москве дела обстояли немного по другому. К моменту открытия новых судебных учреждений поверенных еще не было. Из 27 поступивших прошений было удовлетворено лишь 18, и далее число принятых увеличивалось весьма и весьма медленно. Совет присяжных поверенных был образован в Москве лишь в сентябре 1866 года.

Очень любопытна дальнейшая судьба этих временных правил.

 Статья 44 «Правил» имела в тексте фразу «на первое время», то есть фактически действие этих правил не было ограничено каким-либо сроком. И ведь именно так предлагал установить министр юстиции в своих замечаниях. Поэтому впоследствии, при введении в действие судебных уставов, возник закономерный вопрос, сохраняют ли свою силу временные правила, и совместимо ли одновременное действие облегчительных правил и Положения о присяжных поверенных. Советы решили этот вопрос положительно, в первую очередь потому, что многие статьи Положения сохранили свое полное значение и после введения в действие судебных уставов. Но самым главных доводом Советов был тот, что если признать статью 44 «Правил» утратившей силу, это может весьма уменьшить число лиц, могущих поступить в присяжные поверенные. Этого взгляда Советы присяжных поверенных продолжали придерживаться неизменно, и инициатива отмены статьи принадлежала министру юстиции. Поэтому в конце 1871 года состоялось распоряжение Министерства Юстиции о прекращении действия облегчительных правил, установленных статьей 44 Положения от 19 октября 1965 года. Таким образом действие закона было прекращено простым распоряжением министра, хотя закон этот отнюдь не давал ему соответствующих на то полномочий.

          137688865">2.3. Проекты реформы адвокатуры

 

          Момент осуществления Судебных Уставов, бесспорно оказал решительное влияние на судьбы российской адвокатуры. Он дал первый сильный толчок, определивший направление, по которому двинулось развитие сословной жизни. Но такой момент не может длиться вечно, ведь на смену ему приходят будни. И вот тогда то недостатки, на которые было указано еще при выработке Судебных Уставов, все сильнее и сильнее стали давать знать о себе.

          Впервые вопрос о необходимости реформы адвокатуры возник в 1876 году, когда Министерство Юстиции внесло проект уничтожения независимости адвокатуры. В своем представлении Министерство Юстиции указывало, что у него имеется достаточно материала для разработки проекта реформы, а предлагаемая мера вносится, как неотложная, в качестве временной. Но никакого движения в сторону реформы так и не последовало. Все накопленные материалы продолжали оставаться в недрах канцелярий.

          Лишь в 1885 году Министерство Юстиции все-таки вернулось к вопросу о необходимости пересмотра существующих положений о присяжных поверенных. Для этой цели была учреждена Комиссия, под председательством бывшего обер-прокурора Первого Департамента Председательствующего Сената Г.А.Евреинова. Но вскоре обер-прокурор был назначен товарищем министра пуей сообщения и этого оказалось достаточно, чтобы вопрос реформы был отложен. Внось вопрос был поднят в 1890 году, в связи с чем была учреждена Комиссия под председательством директора Первого Департамента М.В.Красовского. Эта Комиссия довела свою работу до конца, составив полный проект изменений к правилам судебных уставов о присяжных поверенных. Спустя еще 3 года этот проект, с некоторыми незначительными изменениями был внесен министром юстиции в Государственный Совет. Однако через две недели, после внесения проекта в Государственный Совет, одно министра юстиции сменил другой Н.В.Муравьев. Этого оказалось достаточно, чтобы проект не получил дальнейшего движения. Он был взят обратно и в качестве материала передан в Особую Комиссию по пересмотру законоположений по судебной части. Эта Комиссия тоже успела закончить свои работы. Особого труда эти работы не требовали, так как Комиссия без всяких существенных изменений просто переписала проект Красовского.

          Спустя почти 10 лет, в 1904 году, проекты, выработанные Комиссией, были представлены в Государственный Совет. Но вскоре после этого произошло изменение в политическом строе, и реформированный Государственный Совет возвратил все находившиеся у него проекты в Министерство Юстиции. Проект реформы адвокатуры дальнейшего движения не получил.22" 22"[22]

          Таким образом, выработанные проекты никакого практического значения не получили. Но я считаю, что с исторической точки зрения они представляют огромный интерес и могут пролить яркий свет на судьбы русской адвокатуры. Это подтверждает то, что несмотря на энергичные нападки об упразднении адвокатуры, о возвращении к прежним порядкам речи уже не было.

           В чем же заключалась суть этой несостоявшейся реформы?

          При разработке проектов не раз было подчеркнуто, что необходимо придерживаться исходной точки зрения судебной реформы 1864 года. И направление реформы вовсе не в том, чтобы ослабить, а наоборот укрепить связь адвокатуры с судом. В связи с этим и были подняты вопросы о компетенции наложения дисциплинарных взысканий к присяжным поверенным, об изменении порядка выбора Совета, об организации помощников присяжных поверенных. Также был поднят вопрос о недопущении в адвокатуру лиц нехристианских исповеданий, так называемый “еврейский вопрос”. Что самое интересное, этот вопрос везде указывался как частный, хотя на самом деле он был одним из центральных.

          Но несмотря на всю пылкость дискуссий, по поводу реформы и касающихся ее вопросов, проект реформы так и не получил претворения в жизнь.

         

На этом я и хочу закончить экскурс в историю российской адвокатуры 19-начала 20 века. Я думаю русская адвокатура с честью вышла из всех неблагоприятных условий, которые давили на нее в течение всего того времени о котором я рассказала. И оглядываясь назад понимаешь, что адвокатура сумела сделать для России и в какую организацию она смогла развиться за эти годы. И если бы адвокатура не проявила своей непобедимой жизнеспособности, не заняла бы видного места в обществе, если бы она не сделалась его органическим элементом, я думаю она не сумела бы сохранить свою независимость и оградить в отведенном ей месте начала Судебных Уставов, несмотря на все попытки их ликвидировать.

          137688866">Глава 3. Адвокатура в России в 20 веке и в современный период

137688867">3.1. Адвокатура в период революций 1917 г.

Февральская революция породила надежду на демократизацию российского общества и адвокатуры. В Декларации Временного правительства о его составе и задачах от 3 марта 1917 г. утверждалось: «Временный комитет членов Государственной Думы при содействии и сочувствии столичных войск и населения достиг в настоящее время такой степени успеха над темными силами старого режима, что он дозволяет ему приступить к более прочному устройству исполнительной власти». В этой же Декларации провозглашалась полная и немедленная амнистия по всем делам политическим и религиозным, свобода слова, печати, союзов, собраний и стачек, отмена всех сословных, вероисповедных и национальных ограничений. Подкомитет по законопроектам готовил новый закон об адвокатуре в России. Временное правительство разрешило женщинам заниматься адвокатской практикой, и это было прогрессивным явлением. Трудно сказать, какой бы стала в конце концов русская адвокатура в результате преобразований Временного правительства, но период его деятельности был весьма кратким, а Великая октябрьская социалистическая революция 1917 г. и последовавшая за ней диктатура пролетариата привели к уничтожению так называемой «буржуазной» адвокатуры и ее лучших традиций.

Многие адвокаты были уничтожены физически как представители враждебного пролетариату класса, другие оказались в концлагерях, третьи – оставшиеся на свободе – лишены права выступать в судах, и лишь немно

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "История адвокатуры в России". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 578

Другие дипломные работы по специальности "Государство и право":

Особенности квалификации оставления в опасности

Смотреть работу >>

Правовое регулирование эвтаназии в России и в зарубежных странах

Смотреть работу >>

Анализ нормы ст. 41 УК РФ об обоснованном риске с точки зрения теоретической обоснованности

Смотреть работу >>

Правовая защита прав и интересов детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей

Смотреть работу >>

Похищение человека: проблемы квалификации

Смотреть работу >>