Дипломная работа на тему "Исследование исковой давности"

ГлавнаяГосударство и право → Исследование исковой давности




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Исследование исковой давности":


Введение

Актуальность темы исследования. Сроки представляют собой традиционный гражданско-правовой институт, значение которого трудно переоценить в современных условиях, отличающихся свободой участников гражданского оборота в приобретении и осуществлении гражданских прав и обязанностей, расширением диспозитивности гражданско-правового регулирования.

Установление сроков – важное средство повышения эффективности гражданско-правового регулирования, обеспечения стабильности гражданского оборота, повышения дисциплины участников гражданских правоотношений, стимулирования их к своевременной, инициативной реализации прав и обязанностей.

В результате социально-эконом ических преобразований последнего десятилетия, повлекших принципиальные изменения гражданского законодательства России, роль гражданско-правовых сроков в правовом регулировании экономических отношений, основанных на юридическом равенстве и автономии воли участников, значительно возросла.

Между тем, несмотря на произошедшие изменения правового регулирования экономических отношений, законодательство, регламентирующее порядок установления, исчисления и правовые последствия истечения (наступления) гражданско-правовых сроков, изменилось незначительно. Это, однако, не означает, что правовая регламентация института гражданско-правовых сроков (включая исковую давность) является совершенной. Толкование и практическое применение норм о сроках вызывает затруднения у судов различных инстанций: не случайно многие судебные дела, связанные с применением соответствующих правил, являются предметом рассмотрения высшими судебными инстанциями, которые дают разъяснения по отдельным вопросам судебно-арбитражной практики.

Решение названных и других теорет ических проблем и вопросов практики применения норм института гражданско-правовых сроков является условием повышения эффективности гражданско-правового регулирования, позволит избежать ущемления гражданских прав, свобод и законных интересов участников гражданского оборота.

Большое значение гражданско-правовых сроков в процессе правового регулирования как синтетического института, выступающего в качестве универсального средства упорядочения гражданских правоотношений, недостаточная теоретическая разработка и дискуссионный характер, а также неполная правовая регламентация многих вопросов, необходимость анализа и совершенствования норм действующего законодательства о сроках и судебно-арбитражной практики их применения обосновывают выбор темы исследования и ее актуальность.

Степень научной разработанности темы исследования. Теоретическую основу исследования составили труды таких ученых-юристов, как С.Н. Абрамов, М.М. Агарков, Н.Г. Александров, С.С. Алексеев, Г.Н. Амфитеатров, И.М. Болотников, М.И. Брагинский, С.Н. Братусь, В.В. Витрянский, Л.Г. Вострикова, Д.М. Генкин, А.А. Головко, В.П. Грибанов, М.А. Гурвич, К.И. Ильиных, О.С. Иоффе, М.Я. Кириллова, О.А. Красавчиков, Е.А. Крашенинников, А.В. Коновалов, Л.А. Лунц, В.В. Луць, М.Г. Масевич, Д.И. Мейер, И.Б. Новицкий, Г.Л. Осокина, Г.И. Петров, И.Н. Петров, Б.В. Попов, М.П. Ринг, М.Г. Розенберг, В.А. Рясенцев, О.Н. Садиков, А.К. Селезнев, А.П. Сергеев, В.И. Синайский, Ю.К. Толстой, Д.О. Тузов, Е.А. Флейшиц, Р.О. Халфина, Б.Л. Хаскельберг, Б.С. Хейфец, А.В. Цихоцкий, Б.Б. Черепахин, Г.Ф. Шершеневич, И.Е. Энгельман, А.М. Эрделевский и др.

Объектом исследования являются общественные отношения, возникающие по поводу реализации гражданами и юридическими лицами права на защиту при исчисления сроков для обращения в суд.

Предмет исследования составляют:

– нормы гражданского и смежных федеральных законов, предусматривающих исчисление сроков исковой давности;

– практика реализации норм, предусматривающих применение сроков исковой давности.

Целью настоящей работы является исследование исковой давности, выявление его правовой сущности как средства повышения эффективности гражданско-правового регулирования.

В ходе дипломного исследования были поставлены следующие задачи:

– определить сущность, объект действия, понятие, правовую природу и значение исковой давности;

– определить место исковой давности в системе гражданско-правовых сроков, исследовать ее соотношение с другими сроками;

– исследовать общие правила применения исковой давности, порядок ее исчисления, а также основания и правовые последствия приостановления, перерыва и восстановления;

– определить правовые последствия истечения исковой давности;

– выработать и обосновать предложения и рекомендации по совершенствованию действующего законодательства и судебно-арбитражной практики его применения исходя из полученных результатов исследования теоретических и практических вопросов избранной темы.

Методы исследования. В процессе исследования наряду с общетеоретическими методами познания (анализ, синтез и др.) применялись также специальные методы: историко-правовой, формально-юридический, логический, метод сравнительного правоведения и системного анализа правовых явлений.

Структура работы. Дипломная работа состоит из введения, двух глав, включающих в себя шесть параграфов, заключения и библиографического списка.

1. Понятие исковой давности в гражданском праве 1.1 Объект действия и правовая природа исковой давности

Длительное время при исследовании исковой давности ученые исходили из теории единой давности,[1] под которой понимали»… изменение в правах через протечение известного времени, в продолжение которого права осуществлялись или не осуществлялись». В зависимости от характера действия на субъективное материальное гражданское право выделяли два вида давности – приобретательную и погасительную,»… смотря по тому, заключалось ли изменение в правах… в приобретении или потере права….Оба обозначенные вида давности составляют по этой теории только разные стороны одного и того же учреждения и притом стороны, соответствующие друг другу и находящиеся в постоянном взаимодействии.

От общепринятого представления о единой давности несколько отличается точка зрения Д.И. Мейера, который предлагал понимать давность как способ прекращения прав, трактуемый следующим образом: «Прекращение права по давности представляется в двояком виде: а) Право прекращается по давности вследствие того, что другое лицо приобретает это право также по давности… b) право прекращается по давности без соответствующего приобретения его другим лицом, так что если прекращение права и доставляет выгоду какому-либо другому лицу, то все-таки нельзя указать на какое-либо право, приобретенное им вследствие прекращения права по давности, а можно сказать, что вследствие того сфера прав лица становится более надежной, более верной, но ничто к ней не присовокупляется…давность представляется совокупностью различных учреждений, между которыми общего только одно – это понятие о значении времени для юридических отношении.[2]

Впоследствии теория единой давности была отвергнута наукой ввиду наличия существенных различий между приобретательной и исковой давностью (в части сферы применения, объекта действия, последствии истечения соответствующих сроков).[3] Между тем, в этой теории есть рациональное зерно, имея в виду основания для объединения различных правовых явлений в один институт, исходя из механизма действия давности (влияния времени на правоотношения). Положения теории единой давности, касающиеся влияния времени на правоотношения, могут быть использованы при обосновании рассмотрения сроков в гражданском праве как целостной системы: существо правовой природы и особенности действия сроков определяются именно влиянием течения времени на гражданские правоотношения.

Только в специальных исследованиях, посвященных проблемам исковой давности, предлагается более 20 вариантов определений понятия исковой давности как срока защиты гражданских прав, формулировки которых внешне сходны.[4] Однако за внешним сходством скрывается ряд принципиальных различий в понимании правовой природы и механизма действия исковой давности. Опуская детали, касающиеся собственно формулировок понятия исковой давности, различные взгляды ученых можно объединить в две группы: по объекту (механизму) действия исковой давности и характеристике исковой давности как института материального или процессуального права.

Исковая давность относится к срокам защиты гражданских прав; при этом термин «исковая» подразумевает форму защиты – путем предъявления иска, необходимым условием реализации, которой является возникновение права на иск, рассматриваемое в двух аспектах – процессуальном (право на предъявление истцом иска и рассмотрение его судом) и материальном (право на удовлетворение иска, на получение судебной защиты).[5]

Спор по вопросу об объекте действия исковой давности возник из-за различий в понимании категории «право на иск в материальном смысле» с точки зрения ее соотношения с субъективным материальным гражданским правом.

К 80‑м годам XX века преобладающей стала точка зрения, согласно которой право на иск рассматривается как две относительно самостоятельные составляющие – право на иск в материальном и право на иск в процессуальном смысле.[6] При этом, если право на иск в процессуальном смысле понимается достаточно однозначно (как возможность прибегнуть к защите субъективного материального гражданского права в принудительном порядке путем обращения в суд), то понятие права на иск в материальном смысле определяется по-разному.

Суть дискуссии о праве на иск в материальном смысле заключается в различных подходах к пониманию соотношения права на иск (права на защиту) и субъективного материального права как одного из элементов содержания гражданского правоотношения.

Не вдаваясь в подробности спора советских ученых (представителей науки общей теории права и цивилистов) о сущности субъективного права, о существовании субъективного права вне конкретного правоотношения, можно утверждать, что в науке сложились четыре концепции о существе субъективного материального права.

1. одни ученые трактуют субъективное право как право на собственные положительные действия его обладателя – меру возможного поведения управомоченного субъекта[7];

2. другие считают субъективное право средством обеспечения определенного поведения обязанного лица в интересах управомоченного[8];

3. третьи отождествляют субъективное право с притязанием (правом на иск)[9] либо право на иск трактуют как особую стадию в развитии субъективного права, когда последнее находится «в состоянии, годном к немедленному принудительному в отношении должника осуществлению»;[10]

4. наконец, четвертые выделяют в содержании субъективного права определенные элементы в их различном сочетании.

Субъективное материальное гражданское право и право на иск представляют собой различные материальные права: одно – регулятивное, другое – охранительное. Во-первых, содержание регулятивного субъективного права включает правомочия на собственные положительные действия по реализации возможностей, заложенных в праве (например, право распоряжения объектом недвижимости, принадлежащим лицу на праве собственности), а также право требования совершения положительных действий (или воздержания от совершения действий) от обязанного лица (например, право собственника требовать от любых иных лиц воздерживаться от пользования принадлежащей ему вещью). Содержанием права на иск является правомочие, включающее одну или несколько предусмотренных законом возможностей для пресечения нарушения, восстановления права или защиты права иными способами, которые могут быть реализованы только посредством обращения в юрисдикционный орган.

В связи с этим необходимо отличать категорию «право на исковую защиту» (право на иск) от понятия «право на неисковую защиту», которое также реализуется в рамках охранительного правоотношения: содержание права на неисковую защиту составляют возможности, предоставленные обладателю нарушенного права для самостоятельной реализации предусмотренных в законе мер пресечения, не прибегая к юрисдикционному органу (например, самозащита прав, право на удержание – ст. ст. 14, 359 ГК РФ). Ввиду изложенного следует согласиться с теми, кто считает право на предъявление претензии одним из охранительных правомочий – возможностью требовать известного поведения от обязанного лица)[11], поскольку предъявление претензии, наряду с применением мер пресечения, является одной из форм реализации права на неисковую защиту.

Во-вторых, субъективное материальное гражданское право реализуется в рамках регулятивного правоотношения (т.е. на принципах добровольности, разумности и добросовестности) непосредственно управомоченным и обязанным лицами; право на исковую защиту реализуется в рамках охранительного правоотношения с использованием механизма принудительного воздействия на участников регулятивного правоотношения (т.е. в охранительном правоотношении, возникающем вследствие нарушения субъективного регулятивного гражданского права, присутствует кроме сторон также иной субъект – юрисдикционный орган).

По различным причинам теоретико-правового и политического характера долгое время главенствующим было мнение, наиболее четко аргументированное М.А. Гурвичем, согласно которому право на иск в материальном смысле следует понимать как само право в «напряженном» состоянии (которое возникает после правонарушения), неотъемлемую

На основании изложенного, учитывая, что целью установления в законе сроков исковой давности является обеспечение защиты нарушенного субъективного материального права или охраняемого законом интереса в пределах строго определенного времени, т.е. временное ограничение получить защиту посредством обращения к юрисдикционным органам, можно сделать следующий вывод. Объектом действия исковой давности является право на исковую защиту (право на иск в материальном смысле), являющееся самостоятельным правом (не тождественным субъективному материальному праву и реализуемым в рамках охранительного правоотношения), которым наделяется в силу закона лицо, чье право нарушено.

Основополагающее значение при определении правовой природы исковой давности имеет установление объекта ее действия: единственно правильным является вывод о том, что если давность действует только в сфере материальных отношений (объект действия – материальное право на исковую защиту), то исковую давность следует признать институтом материального права.

1.2 Понятие, виды и значение исковой давности

Прежде чем приступить к исследованию понятия исковой давности, необходимо отметить, что в специальной и учебной литературе отсутствует терминологическая стройность при использовании понятий «исковая давность» и «срок исковой давности»: одни авторы четко разграничивают эти понятия[12], другие употребляют как равнозначные.[13] Между тем, точное использование тех или иных терминов, безусловно, необходимо с методологической точки зрения, а также в целях достижения глубины проводимого исследования.

В настоящее время имеются основания утверждать, что термины «исковая давность» и «срок исковой давности» в законе (прежде всего в нормах Гражданского кодекса РФ) употребляются в качестве тождественных, обозначающих одно понятие (ср., в частности, название и текст пункта 1 ст. 199 ГК РФ, название и текст ст. 207 ГК РФ),

Смысл понятия «исковая давность» наилучшим образом раскрывается при использовании формулировки «давность – это срок», поскольку утрата права на судебную защиту субъективного права происходит именно вследствие истечения определенного юридически значимого отрезка времени – срока. Поэтому следует признать употребление вышеуказанных терминов как равнозначных не вполне удачным[14]. Определение исковой давности как срока не позволяет раскрыть понятие срока исковой давности, т. к. получается «срок срока защиты…». Не решает проблему тавтологии и замена термина «срок для защиты…» на «период времени для защиты…»: выражение «срок периода времени» столь же абсурдно, как и «срок срока».

В связи с этим Е.А. Крашенинников предлагает изменить редакцию соответствующих статей Гражданского кодекса РФ и иных законодательных актов, содержащих термин «срок исковой давности»: вместо словосочетания «срок исковой давности» указать «давностный срок»[15].

При определении понятия, сущности и значения исковой давности основополагающее значение имеет ее правовая природа. Различные определения понятия исковой давности, предложенные учеными, можно объединить в две группы в зависимости от того, акцентируется внимание на возможностях, предоставляемых управомоченному лицу в течение давностного срока, или на правовых последствиях истечения срока.

Наиболее емкие определения исковой давности сформулированы в начале 90‑х годов XX века Е.А. Крашенинниковым и Г.Л. Осокиной: исковую давность предложено понимать как «срок для защиты права или охраняемого законом интереса по иску заинтересованного лица»[16] либо как «общий срок для защиты нарушенного или оспоренного права либо охраняемого законом интереса». В этих определениях, во-первых, отмечена возможность защиты охраняемых законом интересов, и, во-вторых, указывается, что защищать интересы в исковом порядке в силу закона имеет право не только пострадавшее от нарушения права или интереса, но и иное заинтересованное лицо (т.е. сделана попытка легализовать положение так называемых процессуальных истцов).

Закрепленное в Гражданском Кодексе РФ (ст. 195) определение исковой давности, как и доктринальные формулировки, небезупречны с теоретической и практической точек зрения[17].

Во-первых, в легальном определении исковой давности как срока для защиты права по иску лица, право которого нарушено, не учтено, что в течение давностного срока подлежат защите не только нарушенные или оспариваемые субъективные гражданские права, но и охраняемые законом интересы, а также свободы[18].

Таким образом, отсутствие в законе упоминания о защите в пределах сроков исковой защиты нарушенных или оспоренных охраняемых законом интересов, а также свобод, создает почву для необоснованного ограничения в реализации права на их исковую защиту. Такой вывод позволяет сделать и Постановление Пленумов Верховного суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 12/15 ноября 2001 г. №15/18 «О некоторых вопросах, связанных в применением норм ГК РФ об исковой давности» (далее – Постановление Пленумов №15/18)[19]. В пункте 1 говорится: «Исходя из указанной нормы (ст. 195 ГК РФ) под правом лица, подлежащим защите судом, следует понимать субъективное гражданское право конкретного лица». Отсюда следует, что либо охраняемые законом интересы и свободы вообще не подлежат исковой защите (что, разумеется, неверно), либо, что на возможность их защиты исковая давность не распространяется[20]. Однако такой вывод не позволяет сделать систематическое толкование норм пункта 2 статьи 181, статьи 208 и некоторых других норм ГК РФ: с одной стороны, перечень требований, на которые исковая давность не распространяется, может быть установлен только законом, с другой стороны, закон прямо указывает на применение исковой давности к требованиям о признании оспоримых сделок недействительными).

Во-вторых, в легальном определении исковой давности неточно определен состав лиц, наделенных правом на обращение в суд за защитой нарушенного права (интереса): не включены т.н. процессуальные истцы (ст. 45–46 ГПК РФ, ст. 41–42 АПК РФ), а также иные лица, уполномоченные обращаться от собственного имени за защитой интересов лица, чье право или охраняемый законом интерес нарушены (например, арбитражные управляющие – п. 1 ст. 66, п. 4 ст. 83, п. 1 ст. 99, п. 3 ст. 129 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 г. №127‑Ф3[21], опекуна – п. 2 ст. 177 ГК РФ). Между тем, принимая во внимание, что процессуальный истец и иные уполномоченные законом лица выступают в суде, хотя и в интересах лица, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены, но от собственного имени, такая неточность закона, не разъясненная должным образом в Постановлении Пленумов №15/18, может иметь конкретные отрицательные практические последствия (например, при решении вопроса о принятии судом заявления о применении исковой давности к требованию, предъявленному не тем лицом, чье право нарушено, а иным уполномоченным лицом).

Закрепленные в нормах действующего законодательства сроки исковой защиты гражданских прав неодинаковы по продолжительности: наряду с общим трехлетним давностным сроком (ст. 196 ГК РФ) предусматривается возможность установления для отдельных видов требований специальных сроков – сокращенных и более длительных по сравнению с общим сроком.

Специальные давностные сроки, по сути, ничем, кроме величины, не отличаются от общего срока: на них в соответствии с п. 2 ст. 197 ГК РФ распространяются все правила применения общего срока. Необходимость установления специальных сроков давности обусловлена спецификой притязаний, на которые они распространяются. Для стабилизации гражданского оборота предъявление требований, подчиненных действию сокращенных и более длительных сроков, необходимо ограничивать более короткими, или наоборот, более продолжительными периодами времени. Сокращенные сроки применяются к искам, возникающим из тех правоотношений (например, в сфере перевозок, корпоративного права), для которых важна определенность и обеспечение более строгой дисциплины участников гражданского оборота (по сравнению с другими отношениями). Более длительный срок по искам о применении последствий недействительности ничтожной сделки установлен для обеспечения пресечения существования неправомерных отношении, даже если они возникли достаточно давно.

Исходя из правовой природы исковой давности как срока исковой защиты права, можно утверждать, что исковая давность способствует своевременной реализации права на судебную защиту, т.е., как и любой другой гражданско-правовой срок, выполняет стимулирующую, побудительную функцию в процессе правового регулирования[22]. Императивный характер норм об исковой давности позволяет сделать вывод об основном назначении института исковой давности: путем погашения права на иск (правопритязания) исковая давность способствует внесению ясности в правоотношения различных субъектов, следствием чего является упорядочение гражданского оборота в целом.

Однако названными функциями значение исковой давности не исчерпывается; их можно считать главными, но не единственными основаниями установления давностных сроков. В качестве других оснований в литературе правомерно указываются:

1) укрепление договорной дисциплины, обеспечение своевременного производства расчетов.

2) обеспечение своевременного воздействия на неисправного должника.

На основании изложенного можно сделать вывод о том, что исковая давность устанавливается в законе в целях упорядочения гражданского оборота посредством стимулирования субъектов, права или законные интересы которых нарушены, к реализации права на их исковую защиту в течение установленного законом срока.

2. Применение и последствия истечения исковой давности 2.1 Общие правила применения исковой давности

Давностные сроки устанавливаются только законом и применяются исключительно судом (хотя и не по собственной инициативе). В связи с этим значение судебной практики применения исковой давности трудно переоценить.

Говоря о формировании практики судов общей юрисдикции, арбитражных и третейских судов в сфере применения сроков судебной защиты гражданских прав, нельзя не остановиться на вопросе о роли судебной практики в процессе правотворчества и толкования положений действующего законодательства. Данная проблема представляется тем более актуальной, если учесть, что нормы об исковой давности в ГК РФ не лишены пробелов и неточностей, а также весьма лаконичны (понятию, правилам применения и порядку исчисления давностных сроков посвящено всего 14 небольших статей), хотя исковая давность является универсальным институтом, нормы которого подлежат применению ко всем требованиям, возникающим из гражданских правоотношений. Многие спорные вопросы, связанные с указанными недостатками нормативного регулирования, в последние годы удавалось разрешать в совместных Постановлениях Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ по отдельным вопросам и в обзорах практики разрешения споров, связанных с применением определенных разделов действующего законодательства, в виде информационных писем Президиума ВАС РФ. Особо следует отметить Постановление Пленума ВС РФ и роль третейских судов в формировании судебной практики, несомненно, велика (достаточно вспомнить практику Международного коммерческого Арбитражного суда при Торгово-промышленной палате РФ, действующего на основании Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже» от 07.07.93 г. №5338[23] – Пленума ВАС РФ №15/18 от 12, 15 ноября 2001 г. «О некоторых вопросах, связанных с применением норм ГК РФ об исковой давности», закрепляющее позицию высших судебных инстанций по применению норм о сроках исковой защиты гражданских прав.

Значение судебной практики – является ли судебная практика источником права в отечественной правовой системе и действует ли судебный прецедент – обсуждается в науке на протяжении нескольких десятилетий. Подробное рассмотрение известных в юридической литературе мнений о содержании и соотношении понятий «судебная практика» и «судебный прецедент» выходит за пределы темы настоящей работы. Исходным для дальнейших суждений является признание отсутствия в российской правовой системе института судебного прецедента в том виде, в котором он существует в англо-саксонской правовой семье. Судебной практикой по гражданским делам является «обобщенный результат деятельности судов по применению права при рассмотрении и разрешении гражданских дел»[24], судебным прецедентом – «решение по конкретному делу, являющееся обязательным для судов той же или низшей инстанции при решении аналогичных дел либо служащее примерным образцом толкования закона, не имеющим обязательной силы»[25].

Различные точки зрения исследователей вопроса о роли прецедента и судебной практики в толковании действующих и формировании новых правовых норм в отечественной правовой системе можно условно объединить в два направления. Одни ученые с различной степенью уверенности признают судебную практику и прецедент в качестве одного из ее элементов источниками права[26]. Другие (опять-таки с различной степенью категоричности) настаивают на исключительно правоприменительном значении судебной деятельности и невозможности рассматривать судебную практику (как в виде разъяснений высших судебных инстанций, так и в виде постановлений по отдельным делам или обзоров практики рассмотрения и разрешения определенных категорий дел) в качестве источника права[27].

Сторонники признания правотворческих функций суда в обоснование своей позиции приводят следующие аргументы. Во-первых, суд решает значительное количество дел при наличии пробелов в праве и действующем законодательстве, устанавливая судебным актом вариант правового регулирования определенных отношений. Во-вторых, высшие судебные инстанции (Конституционный Суд, Верховный Суд и Высший Арбитражный Суд РФ) наделены правом признавать неконституционными либо недействительными, и соответственно, не подлежащими применению, нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и законные интересы граждан и организаций (в том числе в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности). Решения, принятые судами в процессе реализации этого права, влекут отмену правовых норм, поэтому имеют правотворческий характер. Кроме того, толкования норм действующего законодательства, содержащиеся в разъяснениях Пленумов Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда, зачастую приобретают характер правоположений, и будучи обязательными для нижестоящих судов, в процессе правоприменения превращаются в новые правовые нормы. Наконец, деятельность судов по толкованию закона и обобщению судебной практики фактически приводит к созданию новых норм права, и одновременно – к их применению в отношении неопределенного круга лиц, поскольку решения и разъяснения высших судебных инстанций служат образцом при принятии судебных актов нижестоящими судами.

При решении рассматриваемого вопроса необходимо принимать во внимание следующее. Судебная практика, как и прецедент, формально источником российского права не является, поскольку ни в одном нормативном правовом акте в качестве такового не признается. Наделение судов правотворческими полномочиями является недопустимым с точки зрения соответствия закрепленному в ст. 10 Конституции РФ принципу разделения властей, да и нецелесообразным с практической точки зрения, принимая во внимание, что и при отсутствии таких полномочий суды весьма эффективно осуществляют деятельность по выявлению и преодолению пробелов и иных недостатков законодательства. Аргументы, которые приводятся в юридической литературе в пользу признания судебной практики источником российского права, нельзя считать достаточными для признания судов выполняющими роль правотворческих органов.

В результате судебной деятельности, в чем бы она ни заключалась (в постановлении решений по конкретным делам, в разъяснениях положений законодательства или обобщениях судебной практики), не создается новых формально определенных общеобязательных правил поведения (правовых норм). Обоснования и выводы, содержащиеся в решениях высших судебных инстанций по конкретным делам, не являются обязательными для нижестоящих судов. Обязательный характер для нижестоящих судов имеют только разъяснения Высшего Арбитражного Суда РФ (п. 2 ст. 13 ФКЗ «Об арбитражных судах в РФ» от 28.04.95 г. №1‑ФК3[28]). Что касается полномочий высших судебных инстанций по признанию неконституционными либо недействительными нормативных актов, то соответствующие судебные акты, принимаемые в порядке реализации этих полномочий, не содержат норм, отменяющих признанные неконституционными / недействительными правовые нормы. Они утрачивают силу либо не подлежат применению не на основании нормы, содержащейся в судебном акте, а на основании нормы закона (например, ч. 3 ст. 79 ФКЗ «О конституционном суде РФ», п. 2 ст. 13 АПК РФ, п. 2 ст. 11 ГПК РФ).

Таким образом, деятельность российских судов всех инстанций полностью укладывается в рамки правоприменения. Включение в разъяснения Пленумов ВС РФ и ВАС РФ положений, по содержанию являющихся новыми правовыми нормами, свидетельствует о том, что в некоторых случаях суд выходит за рамки предоставленных ему законом правоприменительных полномочий, что является недопустимым. Все вышесказанное, разумеется, не означает, что деятельность судов никак не влияет на формирование отечественного объективного права, поскольку довольно часто отражает достижения теоретической мысли по тем или иным спорным вопросам, обретающие впоследствии форму правовых норм.

Учитывая изложенное, судебная практика применения исковой давности исследуется с позиций признания за судебными органами ведущей (по сравнению с другими правоприменительными органами) роли в процессе формирования гражданского права, а также толкования закона, несмотря на то, что правотворческими органами суды не являются.

Вот уже 14 лет действует первая часть Гражданского кодекса РФ, устанавливающего основные правила применения исковой давности, однако и до настоящего времени возникают сложности при применении исковой давности, связанные с недостаточно полной правовой регламентацией ее применения. Постановление Пленума Верховного Суда и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 12, 15 ноября 2001 г. №15/18 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм ГК РФ об исковой давности» также, к сожалению, содержит ответы не на все вопросы, возникающие в практике применении исковой давности. Поэтому нормы ГК РФ, регламентирующие общие положения применения исковой давности судами (ст. ст. 196–199, 201, 208), нуждаются в детальном исследовании.

Императивный характер норм об исковой давности исключает право сторон правоотношения, во-первых, ограничивать сферу действия исковой давности, и, во-вторых – изменять легальные условия применения исковой давности: продолжительность, порядок исчисления давностных сроков, а также основания перерыва, приостановления и восстановления сроков исковой защиты права. Давностный срок не подлежит изменению, в том числе, и при перемене лиц в обязательстве, основанием которой может быть в соответствии с гл. 24 ГК РФ не только закон, но и сделка.

Следует четко определить сферу действия правил об исковой давности – круг требований из гражданских правоотношений, к которым применяются правила об исковой давности. В цивилистической литературе высказана точка зрения, согласно которой правила ГК РФ об исковой давности должны применяться не только при рассмотрении иска в суде, но и при разрешении спора в административном порядке[29]. Нельзя не согласиться с приведенным проф. А.П. Сергеевым обоснованием: отсутствие сроков для реализации права на защиту в административном порядке может привести к тому, что отказ в судебной защите нарушенного права по мотиву пропуска давностного срока может быть пересмотрен в административном порядке[30]. Это само по себе нелогично, ибо при рассмотрении спора в административном порядке суд первой инстанции, по существу, является высшей инстанцией по отношению к административному органу согласно ФЗ от 27.04.1993 г. №4866–1 «Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан»[31] и ст. 13 ГК РФ.

Однако формальных оснований для применения норм ГК РФ об исковой давности при рассмотрении споров, возникших из гражданских правоотношений, в административном порядке, не имеется, поскольку срок исковой давности установлен для реализации права на исковую защиту нарушенного субъективного материального гражданского права. Для осуществления защиты права в порядке административного производства в нормативных правовых актах соответствующей отраслевой принадлежности установлены специальные сроки, являющиеся административными по правовой природе.

По общему правилу, исковая давность распространяется на все требования (притязания) гражданско-правового характера, за исключением тех, которые изъяты из под ее действия в силу прямого указания закона либо в связи с особыми свойствами исковых требований.

К первой категории требований, на которые исковая давность не распространяется относятся иски, указанные в ст. 208 ГК РФ, а также закрепленные в иных законах, поскольку они относятся к «другим требованиям», названным в абз. 6 ст. 208 ГК РФ. В отечественном законодательстве существует устойчивая традиция определения круга исков, не подлежащих задавниванию; сходные по содержанию требования включены в соответствующие нормы иностранных правовых актов, хотя стоит отметить, что в законодательстве некоторых государств не сформулированы перечни требований, изъятых из под действия давности.

Первую группу притязаний, названных в ст. 208 ГК РФ, составляют требования о защите личных неимущественных прав и других нематериальных благ, кроме случаев, предусмотренных законом. Данная категория исков избрана законодателем с учетом свойств подлежащих защите прав (неразрывная связь с личностью правообладателя, неотчуждаемость, нетоварный, неимущественный характер, и соответственно, невозможность определения экономической стоимости), а также их особой ценности, провозглашенной на уровне Основного закона РФ. К таким правам (благам) относятся: право на жизнь, на личное достоинство, защиту своей чести и доброго имени, свободу и личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, право на неприкосновенность жилища, свободу передвижения, выбора места пребывания и жительства, на свободу литературного, художественного, научного, технического и других видов творчества, гражданско-правовым продолжением которого является право авторства, и иные права.

По этим же основаниям (особые свойства защищаемых прав) исковая давность, по общему правилу, не распространяется на иски, вытекающие из семейных правоотношений (п. 1 ст. 9 ГК РФ), за исключением случаев, если срок для защиты нарушенного права установлен Семейным кодексом РФ. Давностные сроки предусмотрены, в частности, ч. 2 п. 3 ст. 35 СК РФ – по искам о признании недействительными сделок, совершенных без согласия одного из супругов (сокращенный срок – 1 год); в п. 7 ст. 38 – по требованиям о разделе общего имущества супругов, брак которых расторгнут (общий срок – 3 года); в п. 4 ст. 169 – к искам о признании брака недействительным применяется сокращенный срок, установленный ст. 181 ГК РФ для признания оспоримой сделки недействительной – 1 год.

Вторую группу притязаний, не подлежащих действию исковой давности, составляют требования вкладчика к банку о выдаче вкладов. Норма абз. 3 ст. 208 ГК РФ не является законодательной новеллой. В начале 90-х гг. XX в. в стране появилось множество финансово-кредитных организаций, не являющихся по правовому статусу банками, которые принимали во вклады у граждан значительные суммы. Когда эти организации оказались в стадии банкротства, требования их вкладчиков остались неудовлетворенными по той причине, что, во-первых, согласно законодательству о банкротстве эти требования были отнесены к требованиям пятой очереди, и, во-вторых, большая их часть была заявлена с пропуском давностного срока, и соответственно, отклонена арбитражными управляющими. В связи с этим на федеральный и региональные бюджеты возложены значительные расходы по выплатам компенсаций обманутым вкладчикам, хотя на момент объявления кредитных организаций несостоятельными (банкротами) находившегося у них имущества было достаточно для погашения значительной доли задолженности перед вкладчиками. К сожалению, в процессе разработки ГК РФ необходимые изменения не были внесены, и в настоящее время данная проблема не утратила актуальности, поэтому представляется целесообразным абз. 3 ст. 208 ГК РФ изложить в следующей редакции: «требования вкладчиков к банку или иной кредитной организации о выдаче вкладов…».

В третью группу притязаний, к которым исковая давность не применяется, включены требования о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина. Применение исковой давности к требованиям, связанным с нарушениями права на жизнь и здоровье, регламентируется абз. 2 ст. 208 ГК РФ. Тем не менее, притязания о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, выделены в отдельную группу (абз. 4 ст. 208) ввиду особого порядка их реализации: иски, предъявленные по истечении трех лет с момента возникновения права на возмещение вреда, удовлетворяются за прошлое время не более чем за три года, предшествовавшие предъявлению иска. Нетрудно заметить, что продолжительность срока, которым ограничивается период взыскания, и правила определения начала его течения (с момента возникновения права) полностью совпадали бы с общим давностным сроком, если бы давность подлежала применению к данным правоотношениям.

В связи с изложенным представляет интерес вопрос о квалификации трехлетнего срока, предшествующего предъявлению иска о возмещении вреда, установленного абз. 4 ст. 208 ГК РФ: относится этот период времени к срокам осуществления либо защиты гражданских прав, и если является сроком осуществления права, то какой разновидностью сроков осуществления гражданских прав его следует считать (сроком существования гражданского права или пресекательным сроком).

Думается, что при решении данного вопроса необходимо руководствоваться следующим. Указанный трехлетний срок не может быть признан сроком существования гражданских прав, поскольку он действует после нарушения, регулятивного субъективного материального гражданского права, т.е. после возникновения права на защиту. Исковой давностью этот срок также нельзя признать, т. к. он установлен не для осуществления права на защиту в судебном порядке под угрозой утраты права на защиту в случае пропуска срока. На осуществление права, на судебную защиту истечение этого срока не влияет, но влияет на объем предоставляемой судом защиты, ограничивая период, за который потерпевший имеет право на возмещение вреда. Поэтому и правила исчисления рассматриваемого срока установлены другие: это единственный гражданско-правовой нормативный срок, исчисляемый «в обратном направлении», когда начальный момент срока располагается на астрономической временной оси координат после (позднее) момента окончания срока и определяется не моментом возникновения права на защиту, а моментом начала реализации данного права в судебном порядке; кроме того, течение этого срока не может быть приостановлено, прервано, он не подлежит восстановлению. С исковой давностью этот срок имеет некоторое сходство – продолжительность срока (3 года) и императивный характер, которые, тем не менее, не дают оснований считать его исковой давностью.

Таким образом, на основании изложенного можно сделать вывод о том, что трехлетний срок, указанный в абз. 4 ст. 208 ГК РФ, – это особый срок, тесно связанный с исковой защитой гражданских прав, однако исковой давностью не являющийся. Исходя из назначения в процессе правового регулирования, его можно условно назвать пресекательным сроком, ограничивающим период, за который можно взыскать возмещение вреда.

В свете сказанного актуальным в процессе практического применения абз. 4 ст. 208 ГК РФ представляется вопрос о смысле установления трехлетнего срока, принимая во внимание, что исковая давность на соответствующие требования не распространяется. Иными словами, подлежат ли удовлетворению требования о возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью гражданина, неоднократно, либо установление этого срока предполагает лишь однократное взыскание за все три года, предшествовавшие предъявлению иска. Необходимость в неоднократном предъявлении требований о возмещении вреда может возникнуть в случае полной (стойкой) утраты нетрудоспособности, повлекшей признание гражданина инвалидом, либо в случае причинения вреда с такими же последствиями несовершеннолетнему, который впоследствии будет лишен возможности трудиться (например, по впервые поданному иску требования о компенсации затрат на лечение удовлетворены за 3 предшествовавшие года, затем в течение 2–3 лет проводятся дополнительные курсы лечения, в необходимости которых согласно заключению врачебной комиссии сомнений нет: имеются ли основания для предъявления иска вновь и взыскания затрат на лечение за следующие три года и в дальнейшем). К сожалению положения § 2 гл. 59 ГК РФ не содержат ответа на этот вопрос. Буквальное толкование абз. 4 ст. 208 ГК РФ и систематическое толкование пунктов 1 и 2 ст. 1092 ГК РФ (с учетом норм ст. ст. 1090–1091) позволяет сделать вывод о возможности лишь однократного предъявления по истечении трехлетнего срока с момента возникновения права на возмещение вреда, причиненного здоровью гражданина, иска о его возмещении не более чем за три года, предшествовавшие обращению в суд.

Таким образом, с одной стороны, к требованиям о возмещении вреда жизни и здоровью исковая давность не применяется, а значит, иск может быть заявлен и подлежит удовлетворению без ограничения срока. Однако, с другой стороны, законодателем в целях обеспечения баланса интересов потерпевшего и причинителя вреда ограничен период, за который может быть взыскано возмещение, тремя годами, предшествующими предъявлению иска. Правило абз. 4 ст. 208 ГК РФ об установлении трехлетнего срока является по своей направленности стимулирующим потерпевших своевременно (в пределах исковой давности) обращаться с соответствующими требованиями.

К четвертой группе притязаний, на которые исковая давность не распространяется, отнесены негаторные иски (абз. 5 ст. 208 ГК РФ). Требования собственника или иного владельца об устранении нарушений его права характеризуются тем, что нарушение, выступающее основанием возникновения права на защиту таким способом, является длящимся, и защита имеет смысл только до его прекращения. Поэтому «не имеет значения, когда началось нарушение права собственности; важно лишь доказать, что препятствия в его осуществлении сохраняются на момент предъявления и рассмотрения иска»[32]. Представляется, что именно этим обстоятельством обусловлено включение негаторных исков в перечень ст. 208 ГК РФ.

Вторую категорию требований, на которые исковая давность не распространяется, составляют непоименованные в законе иски, правовая природа которых дает основание говорить о неприменении к ним исковой давности[33]. Это так называемые установителъные притязания или иски о признании, к которым, в частности, относятся: иски о признании права, о признании недействительной ничтожной сделки, о признании недействительным нормативного акта. Содержанием установительного притязания является требование о констатации того или иного факта, существующего на момент предъявления иска независимо от воли сторон в споре. Иски о признании обладают специфическими признаками, которые не позволяют применять к ним исковую давность. Истец в деле по иску о признании предъявляет требование не в защиту своего нарушенного права, а с целью внесения определенности в существующие правоотношения посредством констатации наличия или отсутствия у каких-либо лиц определенных прав и обязанностей. При этом ответчик по данному иску не является лицом, нарушившим субъективное материальное гражданское право истца. Соответственно, если нет нарушения права, не возникает вопрос о применении исковой давности, поскольку нет необходимости в защите нарушенного субъективного материального гражданского права или законного интереса.

Следует заметить, что точка зрения о неприменении исковой давности к установительным притязаниям не является общепризнанной. Некоторые ученые настаивают на возможности задавнивания петиторных исков[34]. Судебная практика по искам о признании не является единообразной: в одном руководящем разъяснении высших судебных инстанций указывается, что к искам о признании недействительной ничтожной сделки должен применяться десятилетний давностный срок, установленный п. 1 ст. 181 ГК РФ, в других разъяснениях содержатся положения о неприменении исковой давности к искам о признании недействительным нормативного правового акта.

Между тем, установление различных правил применения исковой давности по разным категориям дел, возбужденным по исковым требованиям одного вида, представляется необоснованным. В связи с этим в целях обеспечения единства судебной практики по вопросу о применении исковой давности к искам о признании необходимо внести изменения в п. 32 Постановления Пленумов ВС и ВАС РФ от 01.07.96 г. 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением ч. 1 ГК РФ, указав на неприменение исковой давности к требованиям о признании недействительной ничтожной сделки, если эти требования заявляются отдельно от требований о применении последствий недействительности ничтожной сделки, являющихся исками о присуждении, к которым согласно п. 1 ст. 181 ГК РФ подлежит применению специальный десятилетний срок исковой давности[35].

Другой спорный вопрос, связанный с применением исковой давности, касается исков о признании недействительными ненормативных актов. В цивилистической литературе по данному вопросу высказаны различные мнения: в частности, А.П. Сергеев считает невозможным и нецелесообразным применять исковую давность к данной категории исков[36].

Учитывая специфику предмета обжалования, верной представляется вторая точка зрения. В связи с тем, что действие индивидуального правового акта рассчитано на урегулирование одной конкретной ситуации, основанием для признания ненормативного акта недействительным по смыслу ч. 1 ст. 13 ГК РФ является нарушение субъективного материального гражданского права истца, не являющееся длящимся. Ненормативный акт издается с целью установления, изменения либо прекращения прав и обязанностей определенного лица (определенных лиц). Следовательно, признание его недействительным влечет изменение этих прав и обязанностей. Поэтому требование о признании недействительным ненормативного акта нельзя признать установительным притязанием. Судебным решением по делу о признании недействительным ненормативного акта не констатируется какой-либо факт в подтверждение существования уже сложившихся гражданских правоотношений, а прекращается действие индивидуального правового акта – основания возникновения, изменения или прекращения гражданских прав и обязанностей, что влечет соответствующие изменения этих прав и обязанностей.

Таким образом, требование о признании недействительным ненормативного акта не является установительным притязанием, несмотря на сходство формулировок исковых требований, и резолютивной части решения о признании права либо о признании недействительным нормативного акта, с формулировкой искового требования и резолютивной части решения о признании недействительным ненормативного акта. Исходя из содержания и правовых последствий судебного решения, иск о признании недействительным ненормативного акта следует считать преобразовательным, и, следовательно, подлежащим задавниванию.

Следующая особенность применения исковой давности по действующему законодательству заключается в отсутствии у суда права применить исковую давность по собственной инициативе[37]. В отличие от советского законодательства (ст. 44 ГК РСФСР 1922 г., ст. 82 ГК РСФСР 1964 г.), в соответствии с которым суд был обязан рассмотреть вопрос об исковой давности независимо от заявления ответчика о пропуске истцом давностного срока, в ст. 199 ГК РФ закреплено императивное правило о применении исковой давности только по заявлению стороны в споре. Заявление стороны о пропуске исковой давности может быть сделано до вынесения судебного решения. В процессе практического применения данной нормы ГК РФ возникают, по крайней мере, три вопроса, различные варианты, решения которых предлагаются в цивилистической литературе и судебной практике: 1) кого следует считать стороной в споре, обладающей правом делать заявление о применении исковой давности; 2) о времени (процессуальном сроке), в течение которого можно сделать заявление, а также 3) о форме заявления.

Согласно п. 4 Постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 12, 15 ноября 2001 г. №15/18 стороной в споре, наделенной законом правом заявлять о применении исковой давности, являются истец либо ответчик (стороны в деле); третьим лицам, как заявляющим, так и не заявляющим самостоятельных требований относительно предмета спора, право делать заявления о пропуске срока исковой давности не предоставлено. В литературе это положение подвергнуто обоснованной критике[38]. В Постановлении допускается смешение материально-правового понятия «сторона в споре» («сторона спорного правоотношения») и процессуального понятия «сторона в деле». Учитывая, что в российской правовой системе исковая давность относится к институтам материального права, при толковании понятия «сторона в споре» следует руководствоваться материально-правовыми нормами. Право заявлять о пропуске срока исковой давности должно быть предоставлено участникам (сторонам) спорного материального правоотношения, которые далеко не во всех случаях могут выступать в суде истцом либо ответчиком. Эти лица довольно часто, особенно в спорах, вытекающих из договоров со множественностью лиц на стороне кредитора или должника, привлекаются в процесс в качестве третьих лиц на стороне истца или ответчика, как заявляющих, так и не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, поскольку решение суда по делу может повлиять на их права и обязанности по отношению к истцу или ответчику. Предоставлять право заявлять о применении исковой давности третьим лицам, не заявляющим самостоятельных требований относительно предмета спора, выступающим на стороне истца нет оснований, поскольку они не имеют материальной заинтересованности в применении исковой давности, и в подавляющем большинстве случаев участниками спорного материального правоотношения не являются[39]. Хотя при подобном толковании норм действующего законодательства, как и при толковании, предложенном Пленумом ВС РФ и Пленумом ВАС РФ, на практике может возникнуть ситуация, когда права солидарного содолжника, который был привлечен в процесс в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, в случае предъявления к нему регрессного требования должником, которым о пропуске давностного срока не было заявлено и с которого долг взыскан в полном объеме, никак не будут защищены, поскольку давность по регрессному требованию начинает течь согласно п. 3 ст. 200 ГК РФ с момента исполнения основного обязательства.[40]

Не менее важным является вопрос о круге лиц, на которых распространяется сделанное ответчиком заявление о применении исковой давности. Пленум ВС РФ и Пленум ВАС РФ в Постановлении №15/18 (абз. 2 п. 4 и п. 7) разъяснили, что, во-первых, заявление, сделанное одним из соответчиков по делу (даже если рассматриваемый спор вытекает из солидарного обязательства) на других соответчиков не распространяется, и, во-вторых, в случае замены в процессе лица, заявившего о применении давности, его правопреемником, оформления повторного заявления не требуется (такое толкование полностью соответствует п. 2 ст. 44 ГПК РФ и п. 3 ст. 48 АПК РФ, а также принципу процессуальной экономии).

В соответствии с п. 2 ст. 199 ГК РФ уполномоченный субъект имеет право сделать заявление о применении исковой давности до вынесения судом решения по делу. Данное правило трактуется в литературе и правоприменительной практике однозначно: под решением по делу следует понимать решение суда первой инстанции[41], при этом заявление может быть сделано как в предварительном судебном заседании (п. 6 ст. 152 ГПК РФ 2002 г., п. 2 ст. 136 АПК РФ), так и в процессе судебного разбирательства (п. 1 ст. 35 ГПК РФ, п. 1 ст. 41, подп. 10 п. 2 ст. 153 АПК РФ).

Поэтому в ходе нового рассмотрения дела суд не вправе принимать во внимание ранее сделанное заявление о пропуске давностного срока, а также предлагать сторонам давать объяснения и представлять доказательства, связанные с пропуском срока исковой давности (п. 6 Постановления №15/18). В связи с изложенным спорной представляется позиция, согласно которой «суду при повторном рассмотрении дела следует применять нормы ГК РФ об исковой давности и в тех случаях, когда ответчик не заявляет о применении исковой давности вторично, при условии, что такое заявление было сделано им до вынесения отмененного впоследствии решения суда»[42], хотя ответчик не лишен возможности отказаться от применения исковой давности. С приведенным утверждением можно согласиться только в случае, если новое рассмотрение дела осуществляется в том же судебном составе.

Актуальным является также вопрос о возможности отзыва заявления о пропуске исковой давности при рассмотрении дела в апелляционной и кассационной инстанциях в любой предусмотренной законом форме (как непосредственно, так и косвенно, например, при заключении мирового соглашения). Обоснованным представляется положительное решение этого вопроса, поскольку оно в полной мере соответствует принципу распоряжения субъектами гражданского права, принадлежащими им субъективными материальными гражданскими правами (в данном случае – правом заявить о применении исковой давности) своей волей и в своем интересе.

Действующее гражданское законодательство не устанавливает каких-либо специальных требований к форме заявления о применении исковой давности, в связи, с чем соответствующее заявление может быть сделано в любой форме, которая допускается процессуальным законом для подачи заявления (устной, с занесением в протокол судебного заседания либо письменной – посредством составления отдельного документа, или включения указания о пропуске исковой давности в отзыв на исковое заявление). Единственное требование к заявлению о применении исковой давности заключается в том, что из содержания документа (устного заявления стороны) должно однозначно следовать намерение использовать ссылку на пропуск исковой давности в качестве возражения против заявленных исковых требований.

2.2 Определение начала течения исковой давности

Исчисление исковой давности осуществляется по общим правилам исчисления гражданско-правовых сроков, за некоторыми исключениями. Одним из таких исключений является определение момента начала течения давностного срока: по общему правилу, установленному ст. 191 ГК РФ, течение срока, определенного периодом времени, начинается на следующий день после календарной даты или наступления события, которыми определено его начало; исковая давность подлежит исчислению со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права. Определение момента начала течения давностного срока, несомненно, является важнейшей проблемой исчисления исковой давности, поскольку от правильного определения этого момента зависит дальнейшее исчисление срока, и, в конечном итоге, исход рассматриваемого судебного спора.

Приобретение права на защиту, для осуществления которого устанавливается исковая давность (и соответственно, с момента возникновения которого должен исчисляться давностный срок), всегда связано с нарушением регулятивного субъективного материального гражданского права и происходит в момент правонарушения. Нарушение права может выражаться как в действии, так и в бездействии лица, но в любом случае возникает вопрос, каким критерием необходимо руководствоваться при определении начального момента течения срока для защиты нарушенного права – объективным, приурочивая начало течения срока к факту нарушения права, либо субъективным, связывая его с фактом получения управомоченным лицом информации о нарушении принадлежащего ему права[43].

В действующем российском гражданском законодательстве (ст. 200 ГК РФ) в качестве общего правила используется субъективный критерий определения начала течения исковой давности: течение давностного срока подлежит исчислению со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права, однако здесь же предусматривается, что изъятия из этого правила могут устанавливаться ГК РФ и иными законами. Исходя из смысла п. 1 ст. 200 ГК РФ, исключениями из общего правила следует признавать лишь те правила, в которых начало течения исковой давности определяется по объективному критерию. Таким образом, правила, хотя и установленные в иных нормах закона (например, ст. 410 КТМ РФ, п. 7 ст. 49 ФЗ «Об акционерных обществах», п. 1 ст. 43 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»), однако, по сути, конкретизирующие порядок применения общего правила п. 1 ст. 200 ГК РФ, к определенным категориям требований, изъятиями в смысле ст. 200 ГК РФ не являются (сформулированы исходя из субъективного критерия), поэтому в специальном исследовании не нуждаются.

Особо следует отметить правило определения начала течения давностного срока[44], закрепленное в п. 1 ст. II55 ГК РФ, согласно которому шестимесячный давностный срок начинает течь не со дня, когда наследник узнал или должен был узнать о нарушении его права на принятие наследства (субъективный критерий), и не с момента нарушения его права на принятие наследства (объективный критерий), а после того, как отпали уважительные причины пропуска пресекательного срока для принятия наследства, установленного ст. 1154 ГК РФ (т.е. после того, как у наследника появилась реальная возможность осуществить право на защиту его нарушенного права на принятие наследства).

Наследник признается пропустившим пресекательный срок по уважительным причинам, если он не знал и не должен был знать об открытии наследства, либо пропустил срок по другим уважительным причинам (при определении обстоятельств, которые могут быть расценены судом в качестве таких причин, при отсутствии каких-либо указаний в законе и разъяснений высших судебных инстанций, представляется целесообразным по аналогии закона использовать примерный перечень, содержащийся в Ст. 205 ГК РФ).

Правило ст. 1155 ГК РФ об определении начала течения давностного срока буквально не соответствует субъективному критерию, однако перекликается с ним по основанию установления: закрепляя правила п. 1 ст. 200 и п. 1 ст. 1155 ГК РФ, законодатель исходил из того, что исковую давность необходимо исчислять с момента, когда управомоченное лицо приобрело реальную возможность защитить свое право в судебном порядке (только в первом случае появление указанной возможности связывается с получением информации о нарушении права, во втором – с отпадением обстоятельств, препятствующих обращению в суд). Таким образом, правило определения течения давностного срока, предусмотренное ст. 1155 ГК РФ, нельзя считать изъятием из общего правила определения начала течения давностного срока, несмотря на то, что моменты начала течения давностного срока согласно общему правилу п. 1 ст. 200 и правилу п. 1 ст. 1155 не совпадают: в первом случае давность исчисляется со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права, во втором случае – со дня, следующего за отпадением обстоятельств, послуживших причиной пропуска пресекательного срока. В связи с изложенным, в целях обеспечения более четкого исчисления исковой давности по требованиям наследников, пропустивших срок для принятия наследства, представляется необходимым устранить указанное несоответствие нормы ст. 1155 статье 200 ГК РФ, заменив в пункте 1 статьи 1155 ГК РФ слова «после того, как» словами «со дня, когда».

Нетрудно заметить, что правило п. 1 ст. 200 ГК РФ не согласуется с общим императивным правилом ст. 191 ГК РФ, согласно которой течение срока, определенного периодом времени, начинается на следующий день (а не со дня, как указано в ст. 200 ГК РФ) после наступления события, которым определено его начало. Правило ст. 200 ГК РФ представляется вполне оправданным с точки зрения удобства практического применения судами, поэтому целесообразно внести дополнение в ст. 191 ГК РФ, предусмотрев возможность установления исключений из общего правила исчисления гражданско-правовых сроков Кодексом и иными федеральными законами.

Итак, общее правило ст. 200 ГК РФ подлежит применению ко всем правоотношениям (абсолютным и относительным), кроме тех, для которых устанавливаются изъятия, причем бремя доказывания обстоятельства получения ответчиком сведений о нарушении права возлагается на истца[45]. Специальные правила установлены законом только для исчисления исковой давности по искам, вытекающим из относительных правоотношений, на виндикационные требования распространяется общее правило. В связи с этим в цивилистической литературе долгие годы обсуждается вопрос, считать ли началом течения давностного срока день, когда правообладателю стало известно о факте нарушения его абсолютного права, либо день, когда ему стал известен правонарушитель[46]. К сожалению, высшими судебными инстанциями позиция по рассматриваемому вопросу не выражена, хотя его единообразное решение судами имеет практическое значение.

Данная проблема связана с характером абсолютных правоотношений, в которых обладателю нарушенного права противостоит неопределенный круг лиц, обязанность которых состоит в воздержании от совершения действий, посягающих на сферу хозяйственного господства обладателя абсолютного права. Установлению нарушителя права в момент или непосредственно после правонарушения могут препятствовать различные обстоятельства, как-

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Исследование исковой давности". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 763

Другие дипломные работы по специальности "Государство и право":

Особенности квалификации оставления в опасности

Смотреть работу >>

Правовое регулирование эвтаназии в России и в зарубежных странах

Смотреть работу >>

Анализ нормы ст. 41 УК РФ об обоснованном риске с точки зрения теоретической обоснованности

Смотреть работу >>

Правовая защита прав и интересов детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей

Смотреть работу >>

Похищение человека: проблемы квалификации

Смотреть работу >>