Дипломная работа на тему "Гражданско-правовой статус личности"

ГлавнаяГосударство и право → Гражданско-правовой статус личности




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Гражданско-правовой статус личности":


Введение

Актуальность темы исследования. Предмет гражданско-правового регулирования, как известно, складывается из двух неравновеликих по объему частей: из отношений имущественных и неимущественных.

Как и у любых отношений, у этих отношений есть участники, то есть субъекты.

Субъект же есть лицо, организация или иное образование, за которым законом признается способность быть носителем субъективных прав и обязанностей. Если иметь в виду лиц (не юридических), то это люди, п о общепринятой терминологии в литературе и законодательстве, обычно именуются физическими лицами (граждане, при монархических формах правления – подданные, иностранные граждане и лица без гражданства). Именно они, на наш взгляд, занимают центральное место среди субъектов гражданского права, да и вообще гражданских правоотношений (как впрочем, и любых других). Ибо без них гражданские правоотношения бессмысленны, беспредметны, а, скорее всего, невозможны.

Данная дипломная работа посвящена, как раз, гражданам как субъектам гражданского права.

Не природа, не общество, а только государство в действительности определяет, кто и при каких условиях может быть субъектом гражданского права, а, следовательно, и участником гражданских правоотношений.

Для того чтобы лицо имело право полностью распоряжаться своим имуществом, быть участником гражданских правоотношений, самостоятельно совершать сделки, оно непременно должно обладать правоспособностью и дееспособностью, что также является предметом рассмотрения в данной работе.

Переход России к новым экономическим и социальным отношениям, принятие ряда реформаторских законов, а как следствие изменение менталитета граждан, существенно преобразовали правовую систему теперь уже далёкого тоталитарного прошлого, где была экономика, подавление самостоятельности участников имущественных отношений, где частные интересы ничто перед публичными.

В наше время открылась сфера для регулирования отношений граждан на основе общепринятых и общепризнанных в мире принципов частного права: независимости и автономии личности, признания и защиты частной собственности, свободы договора. Отношения между частными лицами складываются «по горизонтали» то есть каждый из участников выполняет свою волю автономно, самостоятельно и независимо. А по сему тема не может быть не актуальной. Тема актуальна и потому, что её теоретическая разработка имеет непосредственное значение для практики деятельности законодательных органов, а так же для совершенствования и повышения уровня законности в деятельности управленческих органов.

Степень научной разработанности. При написании дипломной работы были использованы труды российских ученых-юристов: Т. Е. Абовой, М. М. Агаркова, С. Н. Братуся, Н. Г. Веберса, В. П. Грибанова, Л. Я. Даниловой, О. Б. Захаровой, О. С. Иоффе, О. А. Красавчикова, Л. Г. Кузнецовой, Н. П. Кузнецовой, С. О. Лозовской, Н. С. Малеина, Н. И. Матузова, И. Б. Новицкого, Е. А. Суханова, Н. Н. Халфиной, Г. Ф. Шершеневича и других авторов.

Объектом исследования является определение понятия и содержания категории гражданской правосубъектости в целом, изучение общих и особенных черт правосубъектности различных физических лиц – субъектов гражданского права.

Предметом исследования являются правовые нормы, определяющие понятие, содержание и соотношение элементов гражданской правосубъектности физических лиц.

Цель исследования. Цель настоящего исследования состоит в комплексном изучении правосубъектности физических лиц – участников гражданских правоотношений, анализе законодательства, определяющего правовое положение субъектов гражданского права, практики его применения, научное осмысление правосубъектности как самостоятельной категории гражданского права, исследование проблем ее сущности и содержания.

Задачи дипломного исследования:

– Рассмотреть теоретические вопросы гражданской правоспособности и дееспособности;

– Рассмотреть объективный, относительно не зависящий от воли законодателя характер гражданской правоспособности;

– Определить понятие и особенности гражданской дееспособности, рассмотреть проблематику ее правового использования в РФ;

– Рассмотреть пути совершенствования понятий правоспособности и дееспособности граждан в современном российском праве.

Методы исследования. Методологическую основу дипломного исследования составляют концептуальные положения общенаучного диалектического метода познания и вытекающие из него частно-научные (формально-юридический, сравнительно-правовой и формально-логический) методы толкования права.

Заказать дипломную - rosdiplomnaya.com

Специальный банк готовых защищённых студентами дипломных работ предлагает вам написать любые проекты по требуемой вам теме. Грамотное выполнение дипломных работ по индивидуальным требованиям в Перми и в других городах РФ.

Структура работы.Дипломная работа состоит из введения, трех глав, включающих в себя семь параграфов, заключения и списка используемой литературы.

1. Гражданско-правовой статус личности 1.1 Понятие правосубъектности физических лиц в цивилистике

Традиционно в правовой теории субъекты права рассматриваются и определяются следующим способом: субъекты права – это участники правоотношений (физические и юридические лица), за которыми государство признает способность быть носителями субъективных прав и юридических обязанностей. Соответственно, круг субъектов права определяется государством и зависит от его воли. В современной юриспруденции понятия «субъект права» и «участник правоотношений» используются в качестве синонимов. Однако следует заметить, что отдельный индивид, являющийся по сути постоянным субъектом права, не может быть одновременно участником всех правоотношений; новорожденные, малолетние дети, лица с ограниченной дееспособностью, являясь субъектами права, также не могут быть участниками большинства правоотношений; да и сами правоотношения не единственная форма реализации права[1].

В силу этого обстоятельства, отраслевые науки более глубоко исследуют правовой статус и виды субъектов права применительно к конкретным правоотношениям. Однако теория права содержит общие положения, отражающие основополагающие характеристики изучаемого понятия.

Свойство быть субъектом права не возникает стихийно, оно не составляет естественного качества человека. Это свойство, как справедливо отмечал Г. Ф. Шершеневич, «есть создание объективного права»[2]. Другими словами, государство, и только оно, определяет и устанавливает круг участников правоотношений. Только с помощью законодательно закрепленных норм возможно установление и придание специфического юридического качества (правосубъектности), позволяющего лицу или организации быть субъектом права. В своих рассуждениях по вопросу о субъекте права выдающийся немецкий правовед, профессор Гейдельбергского университета Г. Еллинек пошел еще дальше и утверждал, что субъект права – это порождение правопорядка. В частности, он отмечал: «Понятие правового субъекта есть понятие чисто юридическое и означает поэтому не присущее человеку реальное качество, а является по своему существу, как и все правовые понятия, отношением. Человек есть субъект права – это значит, что он находится в определенных, нормированных или признанных правом, отношениях к правопорядку. Субъект в юридическом смысле не есть поэтому существо или субстанция, а данная извне, созданная волею правопорядка способность»[3].

Субъект приобретает и утрачивает целый ряд субъективных прав и обязанностей. Правостатическое состояние представлено, по некоторых мнению авторов, совокупностью гражданства и правосубъектности. Под гражданством понимается устойчивая связь лица с определенным государством, вследствие которой лицо становится гражданином данного государства, оказывается в сфере его юрисдикции[4].

При соотношении правового статуса лица и правосубъектности ряд правоведов рассматривает правосубъектность как элемент правового статуса лица (С. С. Алексеев)[5], другие признают единство правового статуса и правосубъектности. В последнем случае содержание правосубъектности рассматривается как совокупность общих прав и обязанностей (правоспособности), а также определенных по содержанию прав и обязанностей, непосредственно вытекающих из действия законов[6]. Например, А. В. Мицкевич придерживался следующего – «каждый субъект права в силу самого действия закона («непосредственно из закона»), то есть независимо от участия в тех или иных правоотношениях, обладает определенным комплексом прав и обязанностей. Все эти права и обязанности составляют содержание правосубъектности или правовой статус данного лица»[7]. При этом А. В. Мицкевич не охватывает понятием правового статуса права и обязанности, возникающие в соответствующих правоотношениях. По мнению ученого, в содержание правосубъектности, в правовой статус входят не сами конкретные субъективные права и обязанности, а юридическая возможность (или способность) иметь эти права и нести обязанности, возникающие у данного субъекта права тогда, когда он вступает в конкретные правовые отношения. А. В. Мицкевич считает, что в обществе в силу действия закона можно предоставить гражданам лишь возможность иметь такие права, как право «личной» собственности на имущество, право пользования жилыми помещениями и тому подобное, а не сами эти права. «Поэтому в правовой статус можно включить правоспособность, права и обязанности, возникающие вне правоотношения, а возникновение субъективных прав и обязанностей в правоотношениях будет зависеть от фактического осуществления правоспособности, обеспеченного рядом гарантий»[8].

В работе «Общее учение о правоотношении» Р. О. Халфиной предложено иное, чем у А. В. Мицкевича понимание правового статуса лица, и, соответственно, иное соотношение категорий «правосубъектность» и «правовой статус». В отличие от А. В. Мицкевича, рассматривающего правосубъектность и правовой статус как тождественные категории, Р. О. Халфина придает каждой из них свое значение, при том, что правосубъектность представляет собой структурный элемент правового статуса. Таким образом, Р. О. Халфина относится к той группе ученых, которые считают правовой статус широким понятием, емкой категорией.

Р. О. Халфина выделяет следующие элементы правового статуса:

1. Социальные блага, обеспечиваемые гражданину всей деятельностью государства и его органов – т. е. права и свободы, закрепленные Конституцией.

2. Права и обязанности в реальных правоотношениях, основанием которых служит Конституция и предусмотренный законом юридический факт.

3. Элементом правового статуса является правосубектность, то есть возможность выступать в качестве субъекта прав и обязанностей в различных областях общественных отношений[9].

Такой ученый, как Н. И. Матузов также считает правовой статус широким понятием, включая в него правоспособность, права и обязанности, предоставленные всем гражданам государства непосредственно законом (конституционные права и обязанности), не являющиеся, по мнению автора, элементами правоотношений[10]. Аналогичного взгляда придерживается Л. Д. Воеводин и Я. Р. Веберс. Статус, по мнению ученых, охватывает все юридические элементы, которые закрепляют отношения между государством и гражданами в соответствии с их местом в обществе[11], в том числе гражданство, правоспособность, совокупность прав и обязанностей, предусмотренных нормами всех отраслей права, принципы правового статуса, гарантии[12].

Специальный (родовой) правовой статус субъекта фиксирует особенности положения определенной группы субъектов – студентов, военнослужащих, пенсионеров и др. Он характеризует «групповые» возможности людей как субъектов права. Специальный правовой статус состоит из особых (дополнительных) прав и обязанностей индивидов, образующих ту или иную группу[13].

С. С. Алексеев подразделяет субъекты права на три группы: 1) индивидуальные субъекты; 2) коллективные субъекты; 3) общественные образования[14]. При этом группа субъектов под названием «общественные образования» объединяет государство, административно-территориальные единицы, избирательные округа и других субъектов, применительно к которым «слово «организация» употребляется в ином смысле, нежели к коллективам граждан (общественным организациям) и даже к организационно обособленным подразделениям государства (государственным организациям)»[15]. Алексеев выделяет и два основных признака, характерных для субъекта права. Он отмечает, что, «во-первых, это лицо (участник общественных отношений, индивид, организация), которое по своим особенностям фактически может быть носителем субъективных юридических прав и обязанностей: Во-вторых, это лицо, которое реально способно участвовать в правоотношениях, приобрело свойство субъекта права в силу юридических норм»[16].

Физическому лицу как субъекту права свойственны два основных признака. Первый признак заключается в том, что субъекты права – это лица, которые могут быть носителями субъективных юридических прав и обязанностей. Второй признак состоит в том, что они приобрели свойство субъекта права в силу юридических норм. Данное свойство, т. е. способность нести и осуществлять права и обязанности, называется правосубъектностью.

Наличие у субъектов прав и обязанностей, возможность иметь другие права и обязанности обусловлены их участием в общественных отношениях, которые являются сферой правового регулирования[17]. Детализация этого регулирования по определенным сферам предполагает выделение предметно однородных отношений и лежит в основе классификации правосубъектности по отраслевым разновидностям. Исходя из этого, выделяют общую, отраслевую и специальную правосубъектность[18].

Человек – субъект множества прав и обязанностей, в том числе и гражданских. Однако гражданское законодательство Российской Федерации для обозначения человека как субъекта гражданских прав и обязанностей употребляет другое понятие – «гражданин». Представляется, что это понятие характеризует человека не как «члена человеческой семьи», а как лицо, состоящее в определенной связи с государством. Следовательно, гражданин – понятие юридическое.

Гражданство определяет постоянную политико-правовую связь лица и государства, находящую выражение в их взаимных правах и обязанностях. Отсюда вытекает, что гражданское законодательство, употребляя понятие «граждане», имеет в виду граждан данного государства – Российской Федерации.

Но на территории государства всегда проживают люди, которые являются гражданами других государств, а также люди, не имеющие определенного гражданства, – апатриды. Они подчиняются правопорядку, существующему в данном государстве, имеют определенные права и обязанности. Однако гражданами данного государства, например Российской Федерации, они не являются и, следовательно, не подпадают под понятие «граждане».

В международных соглашениях, а также в законодательстве многих стран понятие «граждане» не употребляется, а используется понятие «физические лица», которое имеет более широкое содержание, поскольку охватывает всех людей как участников гражданских и других правоотношений на территории данной страны (или стран). Например, в Германском гражданском уложении соответствующая глава в разделе «Лица» именуется «Физические лица». В названном законе употребляется понятие «человек», но не в значении «гражданин». Следовательно, Германское гражданское уложение имеет в виду человека вообще, физическое лицо. Понятие «физическое лицо» употребляется и в законодательстве многих других стран, причем понятие «граждане» при этом не употребляется. С этой точки зрения представляет интерес Гражданский кодекс Франции, который для обозначения субъекта права – человека использует понятия «француз» и «иностранец».

В стране «запрещаются любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности.»[19] Однако, равенство общей способности иметь права нести обязанности, не означает, что реально все граждане обладают всем комплексом конкретных субъективных прав и обязанностей, предусмотренных законом[20].

Закрепление прав и обязанностей в законодательстве необходимое, но далеко не достаточное условие для установления реального статуса гражданина. Опыт показывает, что без надежных действующих гарантий провозглашение прав и свобод даже в Конституции страны может оказаться юридической фикцией. Вот почему совершенствование гарантий прав личности является важным фактором улучшения структуры правового статуса.[21] В этой связи мы считаем, что понятие правового статуса личности следует ограничить категориями прав, свобод, обязанностей и правовых гарантий, которые позволяют четко определять его структуру.

В современном обществе ни один индивид не может существовать вне сферы действия гражданского права. Поэтому законодатель в области гражданского права исходит из того, что каждый человек должен иметь возможность быть субъектом гражданского права. Объем такой возможности для всех людей данного государства должен быть одинаковым, ибо это обеспечивает равноправие граждан, что является несомненным достижением современного цивилизованного общества[22].

Таким образом, понятия «граждане» и «физические лица» близки по содержанию. Но вместе с тем они, как было показано, существенно различаются. Употребляя понятие «граждане», закон имеет в виду людей, состоящих в гражданстве РФ. Но закон учитывает, что кроме граждан в пределах РФ находятся и люди, не являющиеся ее гражданами. Именно поэтому ГК употребляет также и понятие «физические лица», в числе которых не только граждане, но и другие лица – не граждане.

Представляется, что такое двойственное обозначение одного и того же явления объясняется желанием законодателя не отказываться от традиционного, привычного словоупотребления. Вместе с тем оно позволяет достаточно четко разграничивать при регулировании имущественных и личных неимущественных отношений рассматриваемые понятия: если в норме закона содержится понятие «граждане», то это должно означать, что речь идет только о гражданах РФ. Если же закон употребляет понятие «физические лица», то имеются в виду и граждане РФ, и иностранные граждане, и лица без гражданства. Нередко закон употребляет термин «лицо» без определения «физическое» (например, абз. 2 п. 1 ст. 66; п. 2 ст. 69; п. 1 ст. 1087 ГК и др.). Учитывая международный опыт, можно предположить, что в будущем и наше законодательство перейдет при обозначении индивидуальных субъектов права на единое словоупотребление – «физические лица».

1.2 Формирование гражданско-правового статуса субъекта в отечественном законодательстве и теории права

Рассмотрение вопросов гражданско-правого статуса невозможно без обращения к истории формирования понятия в теории отечественного права.

Истории известны примеры, когда далеко не все люди признавались субъектами права. Так, рабы рассматривались как «говорящее орудие», т. е. были объектом права. В эпоху феодализма крестьяне также не обладали правами в полной мере, следовательно, не были и полноценными субъектами права. Феодальное право проводило четкую границу между различными сословиями.

Рассматривая основные этапы и наиболее существенные особенности законодательного закрепления гражданско-правового статуса личности в России, необходимо учитывать следующие обстоятельства. Во-первых, по справедливому замечанию Н. М. Азаркина, юриспруденция в России не всегда выступала «в чистом виде»; нередко она проявлялась через другие формы общественного сознания, а в средневековье зачастую была неразрывной частью теологических концепций.[23]

Во-вторых, следует иметь в виду чрезвычайно сложный социальный состав российского общества того времени и дифференцированный подход законодателя к определению статуса отдельных его групп. Практически все институты и нормы гражданского права были пронизаны идеей сословности, т. е. юридического неравенства субъектов права (подданных) перед законом и судом[24].

Анализ истории становления и развития отечественной концепции гражданской правосубъектности физических лиц будет неполным без хотя бы краткой характеристики наиболее важных положений дореволюционной науки[25]. И. А. Покровский, в частности, утверждал: «первым признаком юридической самостоятельности личности является признание ее носительницей субъективных прав. Освобождение личности от полного поглощения ее обществом знаменуется прежде всего признанием ее самостоятельным субъектом прав, обладательницей правоспособности и дееспособности: благодаря этому она стоит теперь перед лицом общества и его властей как некоторая самостоятельная сила, как некоторая юридическая самоценность»[26].

Признавая в качестве бесспорного положение о том, что «существование физического лица от рождения до смерти составляет условие юридического значения человека»[27], отечественные цивилисты были единодушны в том, что «права физических лиц не одинаковы, а зависят от различных обстоятельств, отчасти естественных, отчасти исторических», к которым они относили обстоятельства рождения, пол, возраст, здоровье, отношение родства и свойства к другим лицам, образование, вероисповедание, состояние, звание и гражданскую честь[28].

С течением времени представления об определении того, что же включает в себя понятие «субъект права» менялось. В юридической науке XIX–XX вв. это понятие использовалось для обозначения «носителя субъективных прав». В частности, известный ученый-юрист Г. Ф. Шершеневич писал: «Слово «субъект» в применении к юридическому отношению употребляется в двояком значении. Говорят о субъекте юридического отношения, понимая его или с активной стороны, как носителя права, или с пассивной стороны, как носителя обязанности. Чаще же говорят о субъекте права, имея в виду только того участника юридического отношения, которому принадлежит в нем право»[29].

Субъектом права может быть лицо, способное вступать в юридические отношения, т. е. иметь право собственности, приобретать право требования, обязываться к известным действиям. Способность иметь и приобретать права, т. е. быть субъектом прав и обязанностей, называется, которая в настоящее время составляет во всех культурных странах достояние каждого человека. Теперь уже нет ни рабов, которые были только объектами права, ни крепостных, которые составляли принадлежность земельного участка. Способность самостоятельно устанавливать отношения посредством юридических действий называется дееспособностью. Дееспособность предполагает правоспособность: дееспособные должны быть правоспособны (иначе было в римском праве), тогда как правоспособные могут и не быть дееспособны. Если правоспособность связывается с лицом каждого человека, то дееспособность, по различным соображениям, подлежит разнообразным ограничениям. Так, малолетний обладает полной правоспособностью, – он является субъектом прав собственности и обязательств, перешедших к нему по наследству или приобретенных за него и в его пользу опекуном, но сам он не может ни купить, ни продать, ни совершить договора. Напротив, монашествующие – лица неправоспособные, потому что по общему правилу они не могут стать субъектами тех прав, какие приобретаются всеми прочими гражданами[30].

Особо Г. Ф. Шершеневич говорит о правовом статусе личности в тяговом праве «Купцом, с точки зрения торгового права, признается тот, кто занимается производством торговых сделок в виде промысла от своего имени. Занятие торговлей должно составлять промысел лица. Под промыслом следует понимать деятельность, направленную на приобретение материальных средств посредством постоянного занятия. Эта деятельность рассчитана на неопределенное число актов, составляющих источник дохода. Случайного, хотя бы и повторяемого, совершения действий, имеющих соприкосновение с торговлей, недостаточно для признания наличности промысла. Отсюда видно, что все дело в намерении. Поэтому для признания лица купцом нет необходимости ожидать, чтобы лицо это совершило ряд торговых сделок: достаточно одного действия, если это лицо обнаруживает намерение вести торговлю, открывающую промысел»[31].

Изменения, внесенные в отечественное законодательство о гражданско-правовом положении физических лиц сразу после Октябрьской революции, наглядно отражали принципиально новый подход к пониманию содержания правосубъектности граждан, основанный на двух основных руководящих идеях. Это, во-первых, тотальное обобществление собственности, национализация и коллективизация, и, во-вторых, классовый подход к представителям различных групп населения, что особенно отчетливо прослеживалось в первые годы советской власти. В результате были резко деформированы все сферы гражданского оборота с участием физических лиц, в первую очередь – сфера имущественных отнощений. Важным шагом в этом направлении явилась отмена частной собственности на землю, которая не могла более быть «ни продаваема, ни покупаема, ни сдаваема в аренду либо залог, ни каким-либо другим способом отчуждаема», причем у прежних собственников она отчуждалась безвозмездно, и за ними признавалось лишь право на «общественную поддержку» на время, необходимое для приспособления к новым условиям существования.

Указанное обстоятельство имеет весьма особое значение для характеристики гражданско-правового положения физических лиц в рассматриваемый период. Еще О. С. Иоффе отмечал, что данный вопрос необходимо анализировать с двух принципиально разных позиций[32]. Так, если рассматривать его сквозь призму товарно-денежных отношений, то следует признать, что объем правоспособности граждан был резко ограничен, но с чисто социальной точки зрения правоспособность граждан была существенно расширена по сравнению с границами, установленными дореволюционным законодательством. Но и этот вывод нуждается в дополнении в связи с необходимостью принять во внимание тот факт, что, несмотря на провозглашенное равенство, для советского законодательства был характерен, как уже отмечалось, классовый подход к различным группам населения, называемым в соответствии с новой терминологией трудовыми и нетрудовыми («эксплуататорскими», «классово чуждыми») элементами. В зависимости от этого и решался вопрос о реализации субъективных прав, составлявших содержание гражданской правоспособности, среди которых выделялись право свободно передвигаться и селиться на территории РСФСР, избирать не запрещенные законом занятия и профессии, приобретать и отчуждать имущество с ограничениями, указанными в законе, совершать сделки и вступать в обязательства, организовывать промышленные и торговые предприятия с соблюдением всех постановлений, регулирующих промышленную и торговую деятельность и охраняющих применение труда.

Несмотря на провозглашенное равенство в правоспособности, возможности реализации закрепленных в законе гражданских прав были лишены тысячи советских граждан. На ограничение гражданской правоспособности «эксплуататорских» классов было направлено, в частности, установление так называемой трудовой повинности, то есть обязанности выполнять определенную соответствующим органом власти работу в установленном месте, что, по существу, означало лишение граждан права на выбор занятий, места жительства и свободу передвижения. Вместо паспортов им выдавались специальные трудовые книжки «для нетрудящихся», которые признавались действительными только при наличии ежемесячной отметки о выполнении владельцами книжек возложенных на них обязанностей.

Понятие «физическое лицо» является специально юридическим для обозначения индивидуального субъекта права. В советском законодательстве и научных работах индивидуальный субъект права обозначался главным образом через понятие «гражданин». Это объяснялось тем, что «советский закон предоставляет иностранным гражданам широкие права и возможности, обеспечивая для них во многих областях общественных отношений такое же положение, как и для советских граждан»[33].

Так, О. С. Иоффе и М. Д. Шаргородский («Вопросы теории права») дают следующее определение: «Субъект права – это лицо, способное быть участником правоотношений, способное выступать в качестве носителя прав и обязанностей»[34].

А. В. Мицкевич полагал, что «субъектами права могут выступать только люди, обладающие сознанием и волей, и создаваемые ими организации, ведущие ту или иную деятельность в конечном счете также по воле и в интересах общественных групп людей, классов или всего народа»[35]. Автор выделял две большие группы субъектов права: граждан (физические лица) и организации. При этом, говоря об организациях, Мицкевич подразумевал не юридические лица, а разнообразные организации, включая государство, государственные и негосударственные организации.

В 50–70-х годах XX в. отечественные государствоведы и представители отраслевых наук выделяли и другие субъекты права. Так, С. С. Кравчук, В. Ф. Коток, В. С. Основин, В. Я. Бойцов рассматривают народ в качестве отдельного субъекта[36]. Другой видный отечественный ученый-государствовед – О. Е. Кутафин полагает, что субъектами публично-правовых отношений являются их участники,»… которые в конкретном правоотношении осуществляют свои права и несут соответствующие юридические обязанности либо своей правоспособностью порождают правовые состояния»[37].

Как известно, в правоотношения могут вступать не только индивидуальные, но и коллективные субъекты. Так, А. В. Мицкевич обращал внимание на то, что при классификации субъектов права «первоначальным всегда является деление субъектов на две основные группы:

Граждане (физические лица).

Разнообразные организации»[38].

На основе вышеизложенных точек зрения по вопросу об определении понятия субъекта права можно прийти к выводу о том, что субъектами права являются физические и юридические лица, наделенные правосубъектностью и деликтоспособностью, осуществляющие права, несущие обязанности, порождающие правовые состояния в конкретном правоотношении.

В законодательстве нашей страны люди как субъекты гражданского права долгое время именовались «граждане» (ст. 9 – 12 ГК РСФСР 1964 г.). В Основах гражданского законодательства Союза ССР и республик, принятых Верховным Советом СССР 31 мая 1991 г.[39], использовалась формулировка «граждане» и в скобках «физические лица».

Эта формулировка используется и в ГК РФ 1994 г., в том числе в названии главы третьей.

Анализ развития законодательства, весьма показателен с позиций эволюции отечественного института правосубъектности физических лиц, поскольку именно к ним, в конечном счете, сводятся вопросы наследования, выбора места жительства, совершения сделок, участия в обязательствах и т. п. Как известно, ГК РСФСР 1964 г. окончательно сформировал институт личной собственности граждан, которая по замыслу законодателя предназначалась исключительно для удовлетворения их личных, материальных, духовных и культурных потребностей, поэтому, во-первых, гражданам не могли принадлежать никакие средства производства, и, во-вторых, им запрещалось использовать свое имущество для извлечения нетрудовых доходов (ч. 3 ст. 105).

Наряду с отмеченными ограничениями, некоторые права граждан в рассматриваемый период были существенно расширены, в том числе имущественные и личные неимущественные права авторов произведений науки, литературы и искусства, открытий и изобретений, которые охранялись либо (как правило) авторским свидетельством, либо патентом.

Что касается личных неимущественных прав, то к ним, помимо авторских прав и права на выбор рода занятий и места жительства, относилось право на защиту чести и достоинства (ст. 7 ГК РСФСР 1964 г.), но устанавливаемые законом меры нельзя признать адекватными с позиций современных представлений о ценности и неприкосновенности этих нематериальных благ. Официальная доктрина категорически отвергала возможность имущественной компенсации причиненного личности морального вреда и предусматривала в качестве способа защиты только публичное опровержение сведений, порочащих честь и достоинство гражданина.

Ограничениям подвергались не только имущественные, но и личные неимущественные права граждан, которые, даже будучи закреплены в законе, не могли быть реализованы в условиях отсутствия правовых средств и фактических возможностей охраны и защиты таких прав личности, как право на свободу передвижения, на личную неприкосновенность, право на защиту чести и достоинства, право на свободу творчества и, главное, право на жизнь.

Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик, принятые Верховным Советом СССР 31 мая 1991 г., стали последней попыткой кодификации советского гражданского права. Все уже понимали, что в той форме, в которой существовало объединение республик, советское союзное государство не сохранить, но какое государственное устройство выбрать, никто тогда еще не знал, поэтому, наверное, Основы и получили свое название без слова «союзных». Основы 1991 г. содержали нормы, определяющие основное содержание подотраслей и институтов гражданского права.

Изменения в гражданском законодательстве начались в 1990 г. Подобно тому, как после Октябрьской революции перемены начались с изменения правовой регламентации отношений собственности, точно так же, на новом витке цивилистического развития, законодатель приступил к формированию новой правовой модели с принятия законодательных актов, по-новому регламентирующих отношения в этой же сфере, а именно – права собственности на землю, И если вначале Основы законодательства СССР и союзных республик о земле от 28 февраля 1990 г. №1251–1[40] признали за гражданами только право пользования землей (ст. 3, 4), то уже в декабре того же года долголетняя монополия государства на землю на территории РСФСР была отменена. С этого момента в собственность граждан могли передаваться земельные участки для ведения личного подсобного и крестьянского хозяйства, садоводства, животноводства и иных целей, связанных с сельскохозяйственным производством. Соответствующие положения были подтверждены Законом РФ от 23 декабря 1992 г. №4196–1 «О праве граждан Российской Федерации на получение в частную собственность и на продажу земельных участков для ведения личного подсобного хозяйства, садоводства и индивидуального жилищного строительства»[41].

Этими важнейшими мерами не ограничилось беспрецедентное расширение круга объектов права собственности граждан. Статья 7 Закона СССР «О собственности в СССР» от 6 марта 1990 г.[42] отнесла к ним жилые дома, дачи, садовые дома, насаждения на земельном участке, транспортные и денежные средства, акции и другие ценные бумаги, предметы домашнего хозяйства и личного потребления, средства производства для ведения крестьянского и другого трудового хозяйства, личного подсобного хозяйства, индивидуальной и другой хозяйственной деятельности, произведенную продукцию и полученные доходы, а также иное имущество потребительского и производственного назначения. Еще более широко круг этих объектов очертил соответствующий Закон РСФСР, отнеся ним практически все виды движимого и недвижимого имущества, за исключением отдельных видов имущества, которое в соответствии с законом не может принадлежать гражданину. При этом особо подчеркивалось, что количество и стоимость имущества, приобретенного гражданином, законом не ограничиваются[43]. Изменилась и используемая законодателем терминология: употребление понятия «собственность граждан» демонстрирует осознание узости категории «личная собственность» в новых условиях, когда она начинает вовлекаться в процесс производства, приватизации и осуществления предпринимательской деятельности, правовые основы которой были заложены Законом РСФСР от 25 декабря 1990 г. №445–1 «О предприятиях и предпринимательской деятельности»[44].

В этом законе устанавливался ряд гарантий осуществления предоставленного гражданам права, в том числе запрет отказа в регистрации предприятия по мотивам нецелесообразности; предусматривались меры защиты прав и интересов субъектов предпринимательской деятельности; провозглашалось недопущение дискриминации частных предприятий со стороны государства, его органов и должностных лиц. Признавалось равное право доступа всех субъектов предпринимательской деятельности на рынок товаров, работ и услуг, к материальным, финансовым, трудовым, информационным и природным ресурсам, равные условия деятельности предприятий независимо от вида собственности; право предпринимателя в порядке, установленном законом, самостоятельно распоряжаться имуществом предприятия, определять объемы производства, порядок сбыта продукции, распределять прибыль и др.

В соответствии со ст. 1 Основ неимущественные отношения, не связанные с имущественными, регулируются гражданским законодательством, поскольку иное не предусмотрено законодательными актами либо не вытекает из существа личного неимущественного отношения. Статья 2 ГК РФ устанавливает, что «неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ». В то же время наличие субъективного права на честь, достоинство и деловую репутацию не дает оснований исключить его из гражданско-правового регулирования.

С указанных положений по существу и начался новый этап в развитии нашего государства и общества. Несмотря на несовершенство первых законодательных актов новой России с точки зрения юридической техники, они имели огромное историческое значение, так как именно они создали условия, необходимые для правового оформления и закрепления изменений, произошедших в экономической политике государства, для дальнейшего развития и совершенствования всех разделов гражданского законодательства, в первую очередь – тех его положений, которые регламентировали правовое положение физических лиц.

  2. Правоспособность граждан (физических) лиц по законодательству Российской Федерации 2.1 Возникновение и прекращение правоспособности

В современном обществе ни один индивид не может существовать вне сферы действия гражданского права. Поэтому законодатель в области гражданского права исходит из того, что каждый человек должен иметь возможность быть субъектом гражданского права. Объем такой возможности для всех людей данного государства должен быть одинаковым, ибо это обеспечивает равноправие граждан, что является несомненным достижением современного цивилизованного общества.

С этой целью государство наделяет граждан правоспособностью (применительно к гражданскому праву – гражданская правоспособность). Под гражданской правоспособностью следует понимать признаваемую государством за гражданином возможность иметь гражданские права и нести гражданские обязанности.

В Гражданском кодексе Российской Федерации (далее – ГК РФ), весьма значительным преобразованиям подвергся правовой статус физических лиц в результате закрепления в нем целого комплекса правовых норм, которые по-новому, в духе лучших европейских и мировых стандартов определили важнейшие параметры их правового положения. Однако многие понятия и правила остались неизменными, в том числе и определение правоспособности, которое в ГК РФ формулируется как «способность иметь гражданские права и обязанности». Единственное дополнение, которое законодатель счел необходимым, – глагол «нести» применительно к обязанностям, что подчеркивает их принципиальное отличие от прав: правами обладают, обязанности несут. В неизменном виде в ГК РФ закреплены и правила определения начальных и конечных моментов правоспособности: «Правоспособность гражданина возникает в момент его рождения и прекращается смертью». Вопрос о том, оправдан ли в данном случае проявленный законодателем консерватизм, в последние годы вызывает большой научный и практический интерес, а появляющиеся в литературе предложения об изменении соответствующих положений закона заслуживают самого пристального внимания.

Положение о том, что правоспособность возникает с рождением, считалось общепризнанным и в отечественной науке. Признавая «в высшей степени важным» решение вопроса о том, считать ли началом физической личности момент рождения младенца или относить ее к началу зачатия», классики цивилистики единодушно утверждали: «актом рождения человек вступает в общество людей; этот же акт следует считать и началом его правоспособности»[45]; «поскольку самостоятельное существование человека начинается с момента его рождения, с этого же момента он и становится правоспособным лицом»[46]. Это положение закреплено в подавляющем большинстве современных правовых систем, и исключения из этого правила весьма немногочисленны. Такой подход разделяется и большинством представителей современной науки, причем не только цивилистики. Так, например, в литературе подчеркивается, что «плод в утробе матери является частью ее организма, и не является субъектом права на свою защиту в уголовно-правовом значении», поскольку «пока плод не начал жить и дышать самостоятельно, он не может рассматриваться самостоятельным физическим лицом»[47].

В своем интервью А. В. Чуев предлагает изменить правила, определяющие момент не только возникновения, но и прекращения правоспособности физических лиц. К сожалению, он не сформулировал конкретные изменения или дополнения, которые, по его мнению, должны быть внесены в соответствующие положения действующего законодательства. Утверждается только, что, «исходя из содержания правоспособности, мы начинаем понимать, что со смертью – с физической смертью человека – жизнь его в правовом смысле не прекращается», т. к. «могут наличествовать завещания, могут наличествовать договоры». Еще одним фактором, свидетельствующим, по мнению А. В. Чуева, о продолжении правовой жизни (и, следовательно, правоспособности) умершего лица, должны рассматриваться закрепленные законом авторские права на созданные им произведения науки, литературы и искусства[48].

В судебной практике тоже встречаются дела которые обращают свое внимание на момент возникновения и прекращения правоспобности. Так П. обратилась в суд с иском к администрации Центрального района г. Тольятти о включении в состав наследственного имущества, оставшегося после смерти ее сына Д., части жилого помещения. В судебном заседании П. иск дополнила требованиями о признании за Д. на день его смерти права на комнату площадью 11,0 кв. м, расположенную в квартире. В обоснование иска она указала, что является матерью Д., который 23.03.2003, получив в МУП «Инвентаризатор» пакет необходимых документов, обратился в администрацию Центрального района г. Тольятти с заявлением о передаче ему в собственность указанной комнаты. Данное заявление и все необходимые документы были переданы в ЖЭУ МЖРЭП №13 в этот же день, но договор приватизации не был зарегистрирован в регистрационной палате, так как 09.04.2003 Д. умер.

Решением Центрального районного суда от 25.02.2004 иск П. удовлетворен. За Д., умершим 09.04.2003, на день его смерти признано право собственности на комнату площадью 11,0 кв. м, жилое помещение включено в состав наследственного имущества.

Президиум Самарского областного суда решение отменил, указав следующее.

Удовлетворяя требования П., суд признал, что Д., подписав заявление на имя главы администрации Центрального района о передаче ему комнаты в собственность и передав заявление со всеми необходимыми документами в ЖЭУ МЖРЭП №13, выразил свою волю на приватизацию занимаемого им жилья, но в связи со смертью, по не зависящим от него причинам, не смог завершить оформление договора приватизации.

Между тем в представленной в суд ксерокопии заявления Д. отсутствует его подпись и дата составления им этого заявления, на ксерокопии справки с места жительства нет даты составления справки, подлинники указанных документов в деле отсутствуют, нет сведений о том, что они обозревались в судебном заседании.

В надзорной жалобе также указывается на то, что в МУП «Инвентаризатор» приватизационное дело на Д. не заводилось, т. к. Д. с заявлением в установленном законом порядке не обращался, услуги МУП не оплачивал, квитанций об оплате не получал.

Указанные доводы с учетом того, что в деле отсутствуют достоверные сведения о поступлении заявления Д. в жилищное управление, имеют значение для правильного разрешения дела и нуждаются в проверке.

Кроме того, вывод суда о признании за Д. на день его смерти права собственности на спорную комнату противоречит ст. 17 и ст. 18 ГК РФ, в соответствии с которыми правоспособность гражданина возникает в момент его рождения и прекращается со смертью.

Учитывая, что на момент рассмотрения дела Д. умер, у суда не было оснований для признания за ним права собственности на спорное имущество, в том числе и на момент его смерти.

При таких обстоятельствах решение суда нельзя признать законным и обоснованным.

Решение суда отменено, дело направлено на новое рассмотрение в тот же суд[49].

Арбитражный суд Самарской области, рассмотрел в судебном заседании дело по заявлению предпринимателя Ч., г. Самара, к ИМНС РФ Кировского района г. Самары о признании недействительным решения.

Заявитель обратился с заявлением о признании недействительным решения ответчика о привлечении его к налоговой ответственности за совершение налогового правонарушения.

В судебном заседании ответчик представил суду доказательства смерти заявителя.

Ст. 17 ГК РФ предусматривает, что правоспособность гражданина прекращается смертью.

Поскольку после смерти гражданина, являющегося стороной в деле, спорное правоотношение не допускает правопреемства, производство по делу подлежит прекращению[50].

В последние годы, в связи с бурным развитием трансплантации органов и тканей человека, особую актуальность и остроту приобрел вопрос об определении момента наступления смерти, т. к. даже опытный врач не всегда различает ее отдельные фазы (предагональное состояние, агонию, клиническую смерть) и может ошибочно констатировать наступление биологической смерти, приняв умирающего за умершего. В соответствии с Инструкцией по констатации смерти человека на основании диагноза смерти мозга, утвержденной Приказом Министерства здравоохранения РФ от 20 декабря 2001 г., биологическая смерть может быть констатирована на основании прекращения сердечной деятельности (в течение 30 минут), дыхания и функций головного мозга[51]. Именно с этого момента в соответствии с действующим законодательством прекращается правоспособность умершего лица.

Современная медицина достигла весьма высокого уровня развития и располагает арсеналом средств, позволяющих продлевать, порой на довольно длительный срок, жизнь смертельно больных лиц (в международной медицинской практике их называют терминально больными) путем подключения соответствующего медицинского оборудования. В тех случаях, когда гражданин находится в бессознательном состоянии неопределенно длительный отрезок времени, может возникнуть целый ряд сложных правовых вопросов, к важнейшим из которых, несомненно, относится вопрос о продолжении искусственного поддержания жизни смертельно больного или о прекращении соответствующих медицинских мероприятий.

Эта проблема, имеющая глубокие нравственно-философские аспекты, в последние годы стала объектом пристального изучения и обсуждения юристов, медиков, широких слоев общественности, всего мирового сообщества. Так, в 1983 г. Всемирная медицинская ассамблея приняла Декларацию о терминальном состоянии, в которой было установлено, что врач обязан, по возможности, всемерно облегчать страдания пациента, всегда руководствуясь интересами последнего. При этом считается, что врач не продлевает мучения умирающего, находящегося в бессознательном состоянии, прекращая по просьбе его родственников лечение, способное лишь отсрочить наступление неизбежного конца[52].

Но такое «самоопределение» невозможно в случае бессознательного состояния терминально больного, а также в отношении новорожденных, малолетних и граждан, признанных недееспособными. В случае тяжелого состояния таких больных в соответствии со ст. 33 Основ законодательства РФ об охране здоровья решение о продолжении медицинских мероприятий по их жизнеобеспечению принимают их родители или опекуны, и вполне возможны ситуации, когда они по тем или иным причинам (религиозным, нравственным либо корыстным) настаивают на прекращении лечения, хотя его бесперспективность еще не очевидна[53]. Это означает наличие сложной правовой коллизии: правоспособность, включающая в себя в числе других субъективных гражданских прав право на жизнь (в данном случае – на сохранение, а вернее, продление жизни), признается за любым, даже терминально больным гражданином до последних мгновений его жизни, но решение вопроса о продолжении или прекращении медицинских мероприятий, искусственно поддерживающих его жизнь, как правило, принимается не самим умирающим, а членами его семьи. Это порождает вопрос: не может ли такое прекращение рассматриваться в качестве так называемой пассивной эвтаназии, при которой оказание медицинской помощи по жизнеобеспечению терминально больного прекращается с целью ускорения наступления его естественной смерти[54].

Проблема разграничения пассивной эвтаназии с решением о прекращении мероприятий по жизнеобеспечению терминально больных в последние годы привлекает внимание многих представителей науки и практики – медиков, юристов, психологов, социологов, философов и религиозных деятелей[55]. Сложность, глубина и значение этой проблемы обусловливают необходимость ее дальнейшего изучения на базе всестороннего анализа практического опыта, накопленного в отечественных и зарубежных медицинских учреждениях, с целью совершенствования отечественного гражданского законодательства и внесения в него дополнений, направленных на обеспечение эффективной охраны и защиты прав терминально больных (умирающих) лиц[56].

Все сказанное позволяет подвести некоторые итоги, к сожалению, далеко не исчерпывающие всей глубины рассмотренных проблем, отличающихся большой сложностью и важным социальным значением. На мой взгляд, нельзя согласиться с прозвучавшим в литературе утверждением о том, что «определение момента рождения и смерти не составляет предмета юридической науки, поскольку речь идет о чисто физиологических понятиях»[57]. Поскольку эти моменты определяют начало и конец не только физиологической, но и правовой жизни каждого физического лица, его существования в качестве самостоятельного и полноправного субъекта права, все аспекты любой из множества проблем, связанных с рождением и смертью человека, нуждаются в самом тщательном анализе и всестороннем обсуждении. Высказанные А. В. Чуевым предложения, хотя и не являются бесспорными, заслуживают самого пристального внимания, т. к. они свидетельствуют о стремлении всестороннего совершенствования тех положений гражданского законодательства, которые регламентируют правовой статус физических лиц, и о наличии новых, интересных, нестандартных подходов к решению давних правовых проблем. Такой подход полностью соответствует конституционному положению о том, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью и что их признание, соблюдение и защита – обязанность государства (ст. 2 Конституции Российской Федерации). Это положение, имеющее глубокий смысл, должно рассматриваться в качестве основы для дальнейшего совершенствования гражданского законодательства России и внесения в него дополнений, обеспечивающих эффективную охрану и защиту субъективных прав российских граждан на всех этапах человеческой жизни – с момента ее зарождения (в период внутриутробного развития) и на ее завершающей стадии (в терминальном состоянии умирающих лиц).

Момент рождения и момент смерти определяют начало и конец не только физиологической, но и правовой жизни каждого физического лица, его существования в качестве самостоятельного и полноправного субъекта права, все аспекты любой из множества проблем, связанных с рождением и смертью человека, нуждаются в самом тщательном анализе и всестороннем обсуждении. Полагаю, что на уровне закона должна быть закреплена обязанность медицинских работников поддерживать жизнедеятельность человеческого плода находящегося в утробе погибшей матери, с учетом времени внутриутробного развития и других медицинских показаний и согласия супруга.

Ряд проблем возникает и при объявлении гражданина умершим. Как известно, вступившее в силу судебное решение об объявлении гражданина умершим является основанием для внесения записи о смерти гражданина в книгу государственной регистрации смерти. В соответствии с п. 2 ст. 67 Федерального закона «Об актах гражданского состояния» в этом случае днем смерти гражданина указывается день вступления решения суда в законную силу или установленный решением суда день смерти, если гражданин, объявленный умершим, пропал при обстоятельствах, угрожавших смертью или дающих основания предполагать его гибель от определенного несчастного случая (п. 3 ст. 45 ГК РФ)[58]. Эти положения Закона приводят к терминологическому расхождению: применительно к государственной регистрации законодатель оперирует понятием «день», но очевидно, что правоспособность гражданина прекратилась не в день вступления в законную силу решения суда, а в тот момент, когда наступила его смерть (возможно, за несколько лет до судебного разбирательства).

В соответствии с действующим законодательством гражданско-правовые последствия объявления гражданина умершим тождественны его биологической смерти (ст. 1113 ГК РФ), но эта тождественность отнюдь не означает, что вступление решения суда в законную силу прекращает и гражданскую правоспособность лица, объявленного умершим, причем не только потому, что его правоспособность прекратилась непосредственно в момент смерти гражданина. Судебное решение устанавливает презумпцию, но не факт смерти, и гипотетически возможны, хотя и крайне редки на практике ситуации, когда гражданин, объявленный умершим, находится в живых. Вопрос о его гражданской правоспособности в этом случае решается следующим образом: будучи живым, хотя и объявленным умершим для всех родных, близких и знакомых, гражданин по-прежнему может реализовать субъективные права, составляющие содержание правоспособности, по месту своего нахождения, поэтому общепризнанно, что в этом случае восстанавливать его правоспособность не требуется[59].

Но такой ответ не способен объяснить парадоксальную ситуацию, разрешить сложную юридическую коллизию: в одно и то же время один и тот же индивидуум является правоспособным участником гражданского оборота, но его юридическая смерть, зарегистрированная в установленном законом порядке, повлекла прекращение всех известных правоотношений с его участием. В данном случае имеет место «расщепление», «раздвоение» его юридической субстанции. Преодолеть такое раздвоение можно только на будущее время путем использования предусмотренного законом механизма, позволяющего перевести объявленного умершим гражданина из юридического небытия в состояние «находящегося в живых» (ст. 280 ГПК РФ), однако вопрос о том, как совместить гражданскую правоспособность и юридическую смерть одного и того же лица, остается открытым.

Еще одна важная проблема, нуждающаяся в разрешении: как известно, в ГК РСФСР было предусмотрено, что гражданин может быть объявлен умершим по истечении трех лет его безвестного отсутствия, а в ст. 45 ГК РФ этот срок был продлен до пяти лет. Едва ли такая новация оправданна: при современных средствах коммуникации любой гражданин, находящийся в живых, при желании найдет возможность сообщить близким о месте своего пребывания. Пять лет, особенно с учетом средней продолжительности жизни в России, – слишком длительный отрезок времени, и его соблюдение создает на практике ряд сложных проблем как для членов семьи безвестно отсутствующего гражданина, так и для других лиц, связанных с ним различными гражданскими обязательствами, поэтому, на мой взгляд, этот срок, по аналогии со сроком исковой давности (ст. 196 ГК РФ), следует вновь определить в три года, внеся соответствующие поправки в п. 1 ст. 45 ГК РФ.

Следует отметить, что юридическая неопределенность относительно момента смерти гражданина может иметь место еще в двух случаях: при установлении факта регистрации смерти (абз. 3 п. 2 ст. 264 ГПК РФ) и в случае установления факта смерти лица в определенное время и при определенных обстоятельствах (абз. 8 п. 2 ст. 264 ГПК РФ). Различие между этими институтами заключается в следующем: судебное установление факта смерти необходимо в тех случаях, когда заявитель утратил ранее выданное свидетельство о смерти, а органы загса отказывают ему в выдаче дубликата, а установление факта смерти лица в определенное время и при определенных обстоятельствах необходимо либо в случае пропуска заявителем установленного законом срока обращения в органы загса, либо в тех случаях, когда органы загса отказываются зарегистрировать факт смерти ввиду отсутствия у заявителя необходимых документов.

Несмотря на отмеченные различия, в целом эти институты весьма близки, так как они предусмотрены для документального подтверждения факта смерти лица, сомнения в которой у заявителя не имеется. Но если в первом случае необходимо и достаточно проверить архивы ЗАГС, то во втором заявитель должен обосновать свою просьбу ссылкой на доказательства, с достоверностью свидетельствующие о смерти лица в определенном месте и при определенных обстоятельствах, должен доказать, что гибель гражданина не вызывает сомнений[60].

Применительно к обсуждаемой проблеме это означает, что, как и при объявлении гражданина умершим, его правоспособность никак не зависит от принимаемого судом решения и последующих действий органов загса. Это техническое оформление не может повлиять на правоспособность гражданина, либо уже прекратившуюся в момент его смерти, либо сохранившуюся в полном объеме, если гражданин остался в живых, хотя были все основания предположить его гибель (например, при взрыве жилого дома, в котором он находился).

Таким образом, правоспособность, будучи правовой категорией, неразрывно связана с жизнью гражданина и, как и жизнь, лишь единожды возникает и лишь единожды прекращается – в момент его смерти.

2.2 Содержание гражданской правоспособности

Для раскрытия содержания нормы, закрепленной в п. 2 ст. 17 ГК РФ, важно выяснить, понимается ли под возникновением правоспособности только возникновение способности к правообладанию вообще или также способности к обладанию конкретными субъективными правами и обязанностями. Полагаем, Я. Р. Веберс правильно отметил, что «поскольку правоспособность означает не только способность гражданина иметь права и обязанности вообще, но и права и обязанности определенного вида, то возникновение правоспособности можно понимать и как возникновение ее вообще, и как возникновение отдельных элементов ее содержания»[61].

В литературе неоднократно отмечался тот факт, что не все элементы содержания правоспособности у граждан возникают одновременно (Я. Р. Веберс, О. С. Иоффе, С. М. Корнеев и др.). Более того, в течение всей своей жизни гражданин может и не обладать отдельными элементами правоспособности. Но это не может не рассматриваться как нарушение принципа равенства правоспособности.

Содержание правоспособности граждан образуют те имущественные и личные неимущественные права и обязанности, которыми гражданин может обладать, но не обязательно имеет в конкретном случае.

Целью прямого указания в законе гражданских прав и обязанностей является стремление законодательно закрепить наиболее важные с точки зрения законодателя права и обязанности, сделать данную норму более ясной и доступной. Перечислить все права, которые могут иметь граждане, невозможно и нецелесообразно, т. к. отношения, регулируемые гражданским правом, постоянно развиваются, возникают новые. Поэтому перечисленными правами не исчерпывается содержание гражданской правоспособности. Гражданину могут принадлежать и иные имущественные и личные неимущественные права. Единственным требованием к этим правам является то, чтобы они не были запрещены законом и не противоречили общим началам гражданского права.

По своему содержанию правоспособность граждан имеет определенные пределы. Всякое субъективное право, являясь мерой дозволенного поведения гражданина, имеет границы как по содержанию, так и по характеру осуществления (ст. 10 ГК РФ). Это положение нашло отражение в ГК.[62] Так, гражданин может наряду с предпринимательской деятельностью заниматься и любой другой деятельностью, не запрещенной законом, совершать любые сделки, не противоречащие закону. Не все объекты гражданских прав могут находиться в обороте и принадлежать гражданам, отдельными видами объектов граждане могут владеть и распоряжаться на основании специального разрешения (ст. 129 ГК РФ).[63]

В содержание правоспособности граждан входит и способность иметь обязанности. Граждане могут участвовать в обязательствах, выступая в качестве должника, обязанного совершить в пользу другого лица определенное действие (ст. 307 ГК РФ). В отношениях собственности на имущество и результаты интеллектуальной деятельности праву собственника соответствует обязанность любого гражданина не нарушать это право. Никто не может умалять честь и достоинство гражданина, его деловую репутацию[64].

Одним из субъектов права являются физические лица, под которыми понимаются граждане, иностранные граждане и лица без гражданства. Эти категории лиц характеризуются существенными элементами особенностей их правового положения. Так гражданин Российской Федерации характеризуется его правовой связью с Российским государством, иностранный гражданин – с соответствующим зарубежным государством, лицо без гражданства не имеет таковой связи ни с одним из государств.

Конституция Российской Федерации в статье 19 «гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств.» Этой же статьёй «запрещаются любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности.»

При этом, однако, содержание правоспособности в ГК РФ определяется практически так же, как в ГК РСФСР: как «способность иметь гражданские права и обязанности» (ст. 18 ГК РФ). Единственное дополнение – глагол «нести» применительно к обязанностям, что подчеркивает их принципиальное отличие от прав: правами обладают, обязанности несут. При этом, однако, ни одной субъективной обязанности в ст. 18 ГК РФ законодатель не назвал, вследствие чего, поскольку в данной норме закреплены только права, создается иллюзия, что содержание гражданской правоспособности исчерпывается этими правами, что, в свою очередь, противоречит его определению. Связь субъективных прав и обязанностей всех участников гражданского оборота неразрывна: как отмечал О. С. Иоффе, «соблюдение обязанными лицами предписанного для них поведения необходимо для совершения управомоченным дозволенных ему действий»[65], поэтому ст. 18 ГК РФ следует дополнить указанием на хотя бы наиболее важные гражданские обязанности, в том числе обязанность не совершать действий, нарушающих права и законные интересы других лиц; надлежащим образом исполнять принятые на себя договорные обязательства; возмещать убытки, причиненные их неисполнением или ненадлежащим исполнением; в порядке, предусмотренном законом, возмещать вред, причиненный жизни или имуществу граждан и имуществу юридических лиц. Тем самым легальное определение содержания гражданской правоспособности приобрело бы законченный характер, отразило бы ее правовую сущность.

Однако, как подчеркивал В. Ф. Яковлев, «главное в правоспособности, выступающее в ней на первый план – это ее правонаделительный характер, ибо, во-первых, она сама является результатом правонаделительного регулирования, представляет собой общее право субъекта; во-вторых, она содержит в себе юридические возможности приобретения конкретных субъективных прав как средств удовлетворения потребностей»[66]. Характеризуя это качество правоспособности, необходимо отметить, что за годы правовых реформ подход законодателя к определению содержания правоспособности претерпел радикальные изменения. Советская социалистическая доктрина, наделявшая широкими прерогативами государство, а не индивида, полагала, что коллективные экономические и социальные права являются приоритетными по отношению к частны

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Гражданско-правовой статус личности". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 1023

Другие дипломные работы по специальности "Государство и право":

Особенности квалификации оставления в опасности

Смотреть работу >>

Правовое регулирование эвтаназии в России и в зарубежных странах

Смотреть работу >>

Анализ нормы ст. 41 УК РФ об обоснованном риске с точки зрения теоретической обоснованности

Смотреть работу >>

Правовая защита прав и интересов детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей

Смотреть работу >>

Похищение человека: проблемы квалификации

Смотреть работу >>