Дипломная работа на тему "Государственная Дума Российской империи. Историко-правовой аспект"

ГлавнаяГосударство и право → Государственная Дума Российской империи. Историко-правовой аспект




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Государственная Дума Российской империи. Историко-правовой аспект":


ОГЛАВЛЕНИЕ

Введен ие

Глава 1. Российской общество на пороге XX века. Потребности времени и возможности системы

Глава 2. Порядок формирования Государственных дум

§ 2.1 Формирование I и II Государственной Думы

§ 2.2 Формирование III и IV Государственной Думы

Глава 3. Организация деятельности Государственных дум

§ 3.1 Полномочия и порядок работы Государственной Думы

§ 3.2 Характеристика состава Государственных Дум I-IV созыва

Заключен ие

Библиографический список

Приложения

ВВЕДЕНИЕ

Стремясь преобразовать самодержавие в конституционно-правовое государство, русский конституционализм с момента своего зарождения в конце XVIII в. целеустремленно двигался в направлении парламентской монархии, справедливо усматривая в ней важнейшую веху реформирования авторитарного режима. Однако вплоть до 1905 г. его развитие заключалось, главным образом, в составлении правительственных и общественных проектов реформ, не имевших шансов на практическое воплощение. Ситуация кардинально изменилась с началом Первой русской революции, когда, столкнувшись с широким общенациональным протестом, власть вынуждена была пойти на принципиальную уступку и согласиться не только на объединенное правительство, но и на народное представительство. К этому рубежу русский конституционализм подошел в виде разрозненных движений, не представляя собой цельного течения политико-правовой мысли, объединенного общей концепцией. Между общественно-либеральным и правительственным конституционализмом существовали принципиальные различия. Реформаторски настроенные правящие круги в лучшем случае могли рассчитывать на поддержку умеренно-консервативного общественного конституционализма, не пользовавшегося сколько-нибудь значительным авторитетом. Общественный демократический либеральный конституционализм сформулировал собственную программу в 1902—1904 гг., придав ее гласности на страницах журнала «Освобождение», в решениях съездов общественных земских организаций и первого общерусского земского съезда, состоявшегося в ноябре 1904 г. Она включала требования немедленного перехода к представительству, подразумевавшему избранный всеобщим, равным, тайным, прямым голосованием однопалатный законодательный парламент и ответственное перед ним правительство с сохранением монархической формы правления. Политические и гражданские свободы должны были сочетаться с широкими социальными преобразованиями, предусматривавшими ликвидацию помещичьего землевладения и решение рабочего вопроса по западноевропейскому образцу. Кроме того, намечались меры для обуздания бюрократии путем развития местного самоуправления и установления независимого от администрации суда. Сила демократического либерального конституционализма заключалась не только в радикализме его программы, совпадавшей с общественными настроениями, но и в опоре на собственную политическую инфраструктуру, включавшую «Союз Освобождения» и сочувствующие ему земские учреждения. К началу Первой русской революции демократический либеральный конституционализм готовился предъявить требования короне, будучи в состоянии не только апеллировать к общественному мнению, но и организовать широкое протестное движение против режима самодержавия.

Правительственный же конституционализм представляло робкое и малоавторитетное направление высшей бюрократии, сформулированное в программе министра внутренних дел князя П. Д. Святополк - Мирского, представленной царю осенью 1904 г. Она предусматривала веротерпимость, расширение прав местного самоуправления, лояльную политику по отношению к национальным окраинам и введение в Государственный совет выборных представителей от населения. Обсудившее ее в декабре 1904 г. Особое совещание отказалось рассматривать вопрос о возможности ограничения самодержавной власти. Благодаря интригам С. Ю. Витте, при подписании указа по итогам совещания Николай II вычеркнул пункт о выборных в составе Государственного совета. Не были отражены в Указе и предложения о расширении прав местного самоуправления, которое, по мнению высшей бюрократии, противоречило принципу самодержавного правления.

Общественный консервативный конституционализм правых земцев[1] (Д. Н. Шилова, П. А. Гейдена, Г. Е. Львова) признавал самодержавие специфической русской государственной формой, но полагал возможным совмещение ее с раскрепощением земств, уравнением в правах крестьян, свободой слова и законосовещательным представительством.

Серьезные коррективы в развитие русского конституционализма внесла революция 1905 г. С ее началом демократический либеральный конституционализм расширил круг своих сторонников, а к правительственному конституционализму вынужденно примкнула часть высшей бюрократии при молчаливом согласии Николая II. Вместе с тем пропасть между демократическим либеральным и правительственным конституционализмом еще более возросла.

Тема настоящей работы « Государственная Дума Российской империи. Историко-правовой аспект».

Актуальность исследования данного вопроса представляется несомненной в связи с функционированием в нашем государстве парламента. Деятельность Дум I-IV созывов послужила основой для развития демократии и невообразимо изменила облик нашего государства.

Заказать написание дипломной - rosdiplomnaya.com

Специальный банк готовых защищённых на хорошо и отлично дипломных работ предлагает вам написать любые проекты по нужной вам теме. Высококлассное написание дипломных работ по индивидуальным требованиям в Туле и в других городах РФ.

При подготовке исследования использовались труды видных русских и российских ученых, таких как Нерсесянц В. С., Е. А. Скрипилева, Пушкарева С. Г. Вернадского Г. В., Бозанова А. Н., Горинова М. М., Дмитриенко В. П., Журавлева В. В., Симагиной С. М., Пахоленко Н. Б., Гоголевского А. А., Ключеского В. О., Костомарова Н. И., Платонова С. Ф., Соловьева С. М. и других.

По структуре работа состоит: из введения, трех глав, заключения, библиографии и приложения.

Глава 1. Российской общество на пороге XX века. Потребности времени и возможности системы

Уже в 1904 г. стали заметны признаки надвигающейся социальной бури. Недовольство открыто проявлялось на страницах газет и журналов, на собраниях земских и городских деятелей. Учебные заведения, в первую очередь университеты, бурлили; по стране покатилась волна стачек и манифестаций. И основным было требование политических перемен, которых желали очень и очень многие. Неудачная война усугубила старые проблемы и породила новые. Вопросы реформирования системы выходили на первый план общественной жизни. В высших коридорах власти это отчетливо начали осознавать.

В июле 1904 г. в центре Петербурга бомбой террориста был убит министр внутренних дел В. К. Плеве — человек крайних консервативных взглядов, не желавший принимать новых идей и считавший, что мир и порядок в империи можно поддерживать только жесткой, бескомпромиссной политикой. Подобные представления были распространены достаточно широко. Но вместе с тем начинали проявляться и иные подходы, направленные на то, чтобы изыскать форму взаимодействия между властью и общественными силами в лице земско-либеральной оппозиции. В августе 1904 г. На ключевой пост министра внутренних дел был назначен товарищ министра внутренних дел, бывший виленский, ковенский и гродненский генерал-губернатор князь П. Д. Святополк - Мирский, провозгласивший политику доверия к общественным кругам. Началась «весна надежд и ожиданий». Традиционалисты-монархисты, сторонники неограниченной монархии, строгого единоначалия в общественной жизни, приверженцы твердой внешней и внутренней политики старались противодействовать подобной тенденции. К началу XX века наиболее известными лидерами этого направления, В. К. Плеве, были обер-прокурор Священного Синода Победоносцев, московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович и издатель журнала «Гражданин» В. П. Мещерский (внук историка Н. М. Карамзина). И здесь неизбежно возникают принципиальные вопросы, в которых сфокусировано многое из того, что определило в конечном итоге трагическую судьбу России. Почему традиционные ценности исконные институты и представления не выдержали испытания на переломном рубеже эпох? Почему русский консерватизм не стал сдерживающей преградой на пути легкомысленных общественных экспериментов и безответственного экспериментаторства?

Русский консерватизм, в отличие от консерватизма западноевропейского, принявшего в XIX в. форму разработанной и обусловленной общественной доктрины, не базировался на прагматическом и рационалистическом фундаменте.

Он был консерватизмом не мысли, а чувства, опирался на историческую традицию и на православную веру. В этом было величие и беспомощность его. Любовь к России, преклонение перед ее прошлым, искренняя вера в Бога, почитание царя — вот те исходные и незыблемые постулаты, которые было очень сложно обосновать и артикулировать. Русские консерваторы глубоко переживали неполадки в общественной жизни, досадные и просто преступные провалы во внешней и внутренней политике, но никогда не признавали даже теоретически, возможность пересмотра основы государственности — принципа самодержавности русского царя. Они считали, что властные прерогативы монарха, ни в какой форме не могут умаляться никакими органами и институтами. Но консерватизм никогда не был однородным. В его русле существовали различные оттенки и течения, некоторые из которых признавали необходимость и возможность изменений, считали допустимым проведение политических преобразований при сохранении в неприкосновенности самодержавного института. Они были уверены, что для укрепления власти нужно создать сильное единое правительство во главе с премьером, наделенным широкими полномочиями (объединенного кабинета до осени 1905 г. не существовало). Согласно этим представлениям, власти следует проводить различие между подпольными революционерами и теми общественными элементами и общественными силами, которые выступали не против системы, а лишь против произвола и мелочной регламентации общественной деятельности. К числу таких либеральных консерваторов и относился князь П. Д. Святополк-Мирский.[2]

Назначение его на этот важнейший пост, чему противились непримиримые, отражало изменение позиции императора склонявшегося к конструктивному диалогу с умеренными оппозиционерами. 25 августа 1904 г. князь получил аудиенцию, на которой Николай II сообщил ему о принятом решении. Министр дал несколько интервью газетам, встретился с представителями либеральных кругов и популяризировал свою политическую программу, узловыми пунктами которой были: веротерпимость, расширение местного самоуправления, предоставление больших прав печати, изменение политики по отношению к окраинам, разрешение рабочих сходок для обсуждения экономических вопросов. Эти заявления произвели сенсацию.

Политические деятели либерального толка отнеслись к ним весьма скептически. Они были уверены, что время самодержавия подходит к концу, и не хотели связывать себя никакими обязательствами с «уходящей властью». В середине 1904 г. П. Н, Милюков на страницах нелегального журнала «Освобождение» восклицал: «Будем патриотами для себя и для будущей России, останемся верными старой «народной поговорке»: «Долой самодержавие!». Это тоже патриотично, а заодно гарантирует от опасности оказаться в дурном обществе реакционеров. В самый разгар «святополковской весны», в конце сентября — начале октября 1904 г., ведущая группа отечественных либералов, объединившаяся вокруг журнала «Освобождение» издававшегося с 1902 г. под редакцией П. Б. Струве сначала в Штутгарте, а затем в Париже, инициировала проведение в Париже съезда оппозиционных партий. На нем присутствовали различные либеральные и радикальные объединения. Из наиболее заметных отсутствовала лишь РСДРП. Это собрание единогласно приняло резолюцию о необходимости ликвидации самодержавия, о замене его «свободным демократическим строем на основе всеобщей подачи голосов» и о праве «национального самоопределения народностей России».[3]

На съезде присутствовал цвет русской либеральной интеллигенции, составившей позднее костяк кадетской партий. Эти господа — борцы за свободу и демократию — сочли уместным определять политику совместных действий с крайними течениями и группами, с теми, кто запятнал себя кровавыми убийствами, например партией социалистов-революционеров («эсеров»), возникшей в 1902 г. и поставившей террор против власти во главе угла своей деятельности. Уже после революции, когда все прекраснодушные мечты либеральных краснобаев развеял грубый реализм русской жизни, некоторые из них прозрели и осознали свое преступное легкомыслие. В начале 30-х гг. в эмиграции известный кадет В. А. Маклаков, вспоминая пресловутый парижский конгресс, писал: «Со стороны либерализма это соглашение было союзом с грозящей ему самому революцией. Спасти Россию от революции могло только примирение исторической власти с либерализмом, т. е. искреннее превращение самодержавия в конституционную монархию. Заключая вместо этого союз с революцией, либерализм «Освобождения» этот исход устранял; он предпочитал служить торжеству революции».

Провозглашенная князем П. Д. Святополк-Мирским «эпоха доверия» очень скоро начала демонстрировать свою бес-перспективность. Оказалось, что легко давать обещания, но трудно, их исполнять. Собственно, сразу в центре дискуссий и обсуждений встал уже старый и болезненный вопрос о создании общероссийского представительного органа, о его компетенции и путях формирования. Он непосредственно замыкался на проблему незыблемости прерогатив монарха. Мирский был убежден, что самодержавие и представительство общественности совместимы, но многие в правящих кругах не разделяли этой позиции. Они опасались, что создание любого не назначенного, а выборного органа неизбежно породит неразбериху в управлении и будет способствовать параличу власти, чем непременно и воспользуются враги трона и династии. Поводов для таких опасений в конце 1904 г. становилось все больше.

Особенно накалились страсти во время и после съезда земских деятелей, происходившего в Петербурге 7—9 ноября 1904 г. Министр внутренних дел съезд разрешил, но попросил участников заниматься обсуждением «практических вопросов земской жизни». Однако в атмосфере социальной напряженности и резкой политизации всей общественной деятельности добиться регламентации было практически невозможно. Земцы вкратце обсудили некоторые свои специфические вопросы, но в центре их внимания находились общеполитические проблемы. Было признано необходимым созвать «народное представительство», провести политическую амнистию, прекратить «административный произвол» и отменить «положения об усиленной охране» 1881 г., гарантировать неприкосновенность личности, утвердить веротерпимость.

Наиболее вызывающим был «пункт десятый» — самое важное требование резолюции, гласившее, что только конституционный строй, ограничивающий самодержавную власть, может удовлетворить общественное мнение и дать России «спокойное развитие государственной жизни». Этот тезис вызвал решительные возражения умеренных участников съезда во главе с известным деятелем земско-либерального движения Д. Н. Шиповым, категорически заявившим, что не разделяет конституционных воззрений. В своей пространной речи он отстаивал старый славянофильский тезис: «народу мнение царю решение» и не допускал никаких бумажных договоров и гарантий между властью и народом, считая, что их отношения зиждутся не на юридических формальных началах, а на незыблемых нравственных. Эти доводы не возымели действия, и при голосовании этого пункта большинство голосов было отдано за конституцию.

Решения земского съезда вызвали значительный интерес и стали темой оживленных обсуждений и в прессе, и в частных собраниях. Первоначально появились предположения, что депутация земцев будет принята министром внутренних дел и царем, в чем усматривали поворот власти к конституционности. Консерваторы-традиционалисты негодовали. Великий князь Сергей Александрович 10 ноября записал в дневнике: «Узнал о подробностях земского съезда в Петербурге: вотировали конституцию!! Депутация земцев принята Мирским, будет принята Государем. Несчастный человек» — и далее добавил: «мне иногда кажется, что с ума схожу». Лидеры же либерального течения расценили петербургское собрание как великий успех. Один из них, И. И. Петрункевич, позднее писал, что земский съезд стал «отправной точкой движения, приведшего Россию к первой Государственной думе».[4]

Власть была шокирована — удовлетворить подобные крайние требования она не могла, так как это фактически означало самоликвидацию исторической власти, но и оставить все по-прежнему не имела возможности. В начале декабря 1904 г. в Царском Селе прошли совещания высших должностных лиц империи, где обсуждались неотложные меры для преобразования внутреннего строя. В центре дискуссий находилась программа, предложенная министром внутренних дел. Особое внимание участников привлек пункт о выборных представителях в составе Государственного Совета (до того все члены назначались лично монархом). Большинство собравшихся высказалось против этого. Обер-прокурор Святейшего Синода К. П. Победоносцев именем Бога заклинал царя не ограничивать самодержавие, и эту позицию поддержали министр финансов В. Н. Коковцов, председатель Комитета министров С. Ю. Витте и большинство других. Царь вначале колебался, но вскоре однозначно выступил за сохранение незыблемости власти и заметил: «Мужик конституцию не поймет, а поймет только одно, что царю связали руки, а тогда — я вас поздравляю, господа!».[5]

По окончании царскосельских совещаний был опубликован указ Сенату, содержащий пожелания пересмотреть положение о печати, установить веротерпимость и т. д. О выборных представителях в нем не было ничего сказано, хотя либералы надеялись, что выборное начало там будет оговорено. Но власть все еще не была готова к резким переменам. Они наступили позднее, в следующем году. В январе 1905 г. произошли кровавые события в Петербурге; П. Д. Святополк-Мирский был уволен в отставку. Им были недовольны все, а представители «партии власти» обвиняли его в том, что своей мягкотелостью, нерешительностью, заигрыванием с оппозицией он расшатал порядок, и в результате случилось это абсурдное и бессмысленное побоище в центре столицы. Министром был назначен бывший московский губернатор, ближайший друг великого князя Сергея Александровича А. Г. Булыгин. Чтобы смягчить ситуацию, император принял 19 января депутацию рабочих, к которым обратился с речью: «3наю, что нелегка жизнь рабочего. Многое надо улучшать и упорядочивать, но имейте терпение». Далее, возвращаясь к событиям 9 января, он заметил, что «мятежною толпою заявлять мне о своих нуждах преступно». [6]Эта аудиенция ни на кого не произвела особого впечатления.

Давление на власть все более смелевшего либерального общественного мнения усиливалось. Общественные деятели уже открыто призывали к конституции. В мае в Москве состоялся съезд земских и городских деятелей, где призыв к конституционным преобразованиям был принят подавляющим большинством голосов. Съезд избрал делегацию, которую 6 июня 1905 г. принял в Петергофе император и которая вручила ему свои требования. Это была первая встреча самодержца с представителями либеральных кругов. К этому времени монарх уже был уверен в необходимости введения выборного представительного органа. В ответ на речь главы делегации князя С. Н. Трубецкого Николай II сказал: «Я скорбел и скорблю о тех бедствиях, которые принесла России война и которые необходимо еще предвидеть, и о всех наших внутренних неурядицах. Отбросьте сомнения: Моя Воля — воля царская — созывать выборных от народа — непреклонна. Пусть установится, как было встарь, единение между Царем и всею Русью, общение между Мною и земскими людьми, которое ляжет в основу порядка, отвечающего самобытным русским началам. Я надеюсь, вы будете содействовать мне в этой работе».[7]

Царь не лукавил. Но в кругах «образованного общества» этим словам не придавали значения. Через тридцать лет, когда все участники тех бурных событий «стали историей, один из главных действующих лиц, страстный противник самодержавия, известнейший либерал В. А. Маклаков написал: «Государь сам не хотел ввести конституцию, боролся против нее и дал ее против желания. По натуре он реформатором не был. Все это правда. Но зато он умел уступать, даже более, чем нужно». Подобные прозрения наступили слишком поздно и ничего уже изменить в истории России не могли.

Глава 2. Порядок формирования Государственных дум

§ 2.1 Формирование I и II Государственной Думы

Конец зимы, весна и лето 1905 г. стали временем выработки новых подходов, поиском адекватных форм разрешения социальной напряженности. 18 февраля 1905 г. был опубликован рескрипт на имя министра внутренних дел А. Г. Булыгина (сменившего в январе 1905 г. князя Святополк - Мирского), который, объявлял о намерении создать законосовещательный орган, но лишь с совещательной функций.

А 6 августа 1905 г. появился манифест, устанавливавший создание в России выборного законосовещательного органа. Дума создавалась для «предварительной разработки и обсуждения законодательных предложений, восходящих, по силе основных законов, через Государственный совет, к верховной самодержавной власти». Этот проект по имени министра внутренних дел получил название «Булыгинской думы», которая должна была собраться не позднее середины января 1906 г. Выборы не были прямыми и равными, а некоторые категории населения исключались из выборной процедуры: женщины, военнослужащие, учащиеся, рабочие. Для крестьян предполагалось установить четырехступенные выборы, для землевладельцев и горожан, имевших имущественный ценз, — двухстепенные. На крестьян приходилось 42% выборщиков, на землевладельцев — 34%, а 24% — на городских избирателей, имевших имущество стоимостью не менее 1500 руб., а в столицах не менее 3000 руб.[8] Этот проект означал существенные перемены в представительных функциях власти.

С давних пор русское правительство привыкло видеть в крестьянстве лучшую опору автократического строя. Когда два года тому назад правительство решило призвать народных представителей к участию в правлении, то прежде всего оно позаботилось о том, чтобы крестьянские элементы получили преобладающее положение в составе представительства. Все состояло тогда под подозрением политической неблагонадежности, только крестьяне казались верными сторонниками старого режима. В них одних усматривалась твердая опора против грозивших правительству революционных течений.

На этой мысли базировалась выработанная Булыгиным система, по которой крестьянские избиратели входили в выдающемся количестве в состав избирательных собраний и, сверх того, имели особое право — выбирать отдельно от других участников избирательных собраний, из своей собственной среды, по одному депутату на губернию, так что восьмая часть Государственной думы составлялась из депутатов крестьянского сословия, выбранных исключительно самими крестьянами.[9]

Либеральные круги, хотя и с оговорками, но поддержали этот проект. Группы социалистической ориентации выступили с критикой, а большевики сразу призвали к бойкоту, считая Булыгинскую думу «обманом масс». Но через несколько недель события приняли столь драматический оборот, что власти пришлось идти значительно дальше по пути уступок.

В сентябре - октябре 1905 г. Россию охватила почти всеобщая политическая стачка. События начались 19 сентября в Москве, когда печатники объявили забастовку, выдвинув экономические требования. Вскоре к ней присоединились представители других профессий, забастовки стали объявляться в других городах, а требования стали носить главным образом политический характер. Центральная власть оказалась неспособной противодействовать расширяющимся хаосу и анархии, проявлявшимся повсеместно в грабежах и насилиях. В правящих кругах заговорили о диктатуре. Царившую тогда атмосферу на самом верху иерархической пирамиды охарактеризовал начальник канцелярии министра Императорского двора генерал-лейтенант А. А. Мосолов: «Все признавали необходимость реформ, но почти никто не отдавал себе отчета в том, в чем они должны выразиться. Одни высказывались за введение либеральной конституции, другие — за создание совещательного органа, третьи — за диктатуру по назначению, а четвертые считали, что порядок и умиротворение должны быть водворены государем диктаторскими приемами».

На авансцене политического действия оказался С. Ю. Витте, только недавно вернувшийся с триумфом из Америки, где ему удалось подписать Портсмутский мир. В атмосфере страхов и неопределенности многим стало казаться, что этот человек «может все». Ранее он не был сторонником выборных органов и неоднократно заявлял, что «представители и самодержавие несовместимы». С конца 1904 г. он популяризировал идею создания объединенного представительства, которое должно взять сильный и последовательный курс. В самом начале 1905 г. в письме К. П. Победоносцеву С. Ю. Витте писал, что публике надо дать почувствовать, что есть правительство, которое знает, что оно хочет, и обладает волею и кулаком, чтобы заставить всех поступать согласно своему желанию. Оно должно вести публику, а не подчиняться толпе и в особенности обезумевшей.[10]

Осенью 1905 г. взгляды «его сиятельства» сильно изменились и заметно «порозовели». Он не оставил мысль об объединенном кабинете, но уже ратовал за создание выборного представительного органа с широкими законодательными правами. Им была составлена специальная записка, представленная царю 9 октября. Это была программа срочных преобразований. Она предусматривала предоставление гражданских свобод, созыв народного представительства с законотворческими функциями, создание объединенного совета министров, введение нормированного рабочего дня, государственного страхования и ряд других, более частных, положений. Будучи по природе прагматиком, С. Ю. Витте понимал, что предполагаемые, еще совсем недавно немыслимые, уступки необходимы для спасения монархии и династии; что только таким путем можно ослабить сокрушительный натиск революции.

Рекомендации Сергея Юльевича были одобрены, и 17 октября 1905 г. самодержец подписал манифест «Об усовершенствовании государственного порядка». Это была важнейшая политическая декларация последнего царствования. Она содержала обещания «даровать народу незыблемые основы гражданских свобод: неприкосновенность личности, свободу совести, слова, собраний, союзов; привлечь к выборам в Государственную думу все слои населения; признать Думу законодательным органом, без одобрения которого ни один закон не мог вступить в силу.

Манифест 17 октября 1905 г. - документ, отразивший переломный момент в истории России, крупнейший шаг по пути конституционной эволюции, создания правового государства. Во имя мира и благополучия страны монархическая власть отказывалась от исконных, освященных веками истории и Божественным соизволением прерогатив. Под напором событий Николай II принял новые реальности. Через два дня после манифеста, описывая происшедшее событие, император писал матери в Данию: «В течение этих ужасных дней виделся с Витте постоянно, разговоры начинались утром и кончались вечером при темноте. Представлялось избрать один из двух путей: назначить энергичного военного человека и всеми силами раздавить крамолу; затем была бы передышка и снова пришлось через несколько месяцев действовать силою... Другой путь — предоставление гражданских прав населению — свободы слова, печати, собраний, союзов и неприкосновенности личности. Кроме того, обязательство проводить всякий законопроект через Государственную думу это, в сущности, и есть конституция. Витте горячо отстаивал этот путь, считая его хотя и рискованным, тем не менее единственным в настоящий момент... Он прямо объявил, что если примет назначение председателем Совета министров, то надо согласиться с его программой и не мешать действовать».

Получив большие властные полномочия, главе кабинета надлежало решить невероятно сложные задачи: создать сильную администрацию, покончить с анархией и кровавыми эксцессами, разработать серию законодательных мер по реализации положений Манифеста 17 октября. И все это в атмосфере паралича власти, паники, безответственности и финансового кризиса. Первая и самая насущная задача сводилась к наведению порядка, установлению мирного и предсказуемого течения общественной жизни. Октябрьский манифест, как и предполагал С. Ю. Витте, внес определенное замешательство в ряды оппозиции, умеренно-либеральные представители, которой пришли к заключению, что борьба с властью выиграна. Хотя они не стали сторонниками правительства, но некоторое время перестали выступать заодно с радикалами всех мастей, стремившихся лишь к разрушению. Лидер большевиков В. И. Ленин неистовствовал на страницах газеты «Пролетарий»: «Вперед же, к новой, еще более широкой и упорной борьбе, чтобы не дать опомниться врагу!».[11]

Восторженный энтузиазм в либеральной среде разделяли далеко не все. Один из известнейших деятелей П. Н. Милюков находился в момент опубликования Манифеста в Москве. Здесь в Литературном кружке, по получении известия о Манифесте, восторженные посетители подняли его на руки, принесли в центр ресторанной залы, поставили на стол, дали в руки бокал шампанского и заставили произнести речь. И будущий бессменный глава кадетской партии сказал то, чего от него никто не ожидал: «Ничто не изменилось, война продолжается».[12] Подобные деятели требовали всего и сразу: полной конституции, всех гражданских прав, всеобщего избирательного права и т. д., а пока «власть этого не дала, мы будем с ней бороться». И боролись. На банкетах в ресторанах, в своих имениях, на модных и дорогих европейских курортах, на страницах множества газет и журналов.

Манифест 17 октября, хотя и привел к ликованию в некоторых салонно-либеральных кругах, но не погасил революционный пожар, достигший наивысшего размаха в ноябре— декабре 1905 г. Забастовки, митинги, манифестации, погромы усадеб, террористические нападения на должностных ЛИЦ, восстания в армии и на флоте в эти первые недели «весны свободы» лишь множились. В середине декабря дошло даже до вооруженного восстания в Москве. За несколько дней до того царь принял представителей монархических организаций, которые чуть ли не в ультимативной форме потребовали от монарха отменить Манифест и подтвердить незыблемость царской власти. Отвечая им, Николай II сказал: «Манифест, данный Мною 17 октября, есть полное и убежденное выражение Моей непреклонной и непреложной волн и акт, не подлежащий изменению».[13]

Главе кабинета не удалось договориться о деловом сотрудничестве с представителями либеральных общественных кругов, хотя некоторым известным деятелям и предлагались министерские посты. Но свое согласие на занятие министерского кабинета эти «радетели и спасатели» обставили таким количеством условий и оговорок, принять которые было невозможно. Витте жаждал лавров и изъявлений восторгов, но их не было ни с чьей стороны. Он явно недооценил инерционные силы революции и не предполагал, что после Манифеста вместо успокоения в стране усилятся антигосударственные выступления.

Власть сделала невероятные уступки, а результат получился обратный ожидаемому. От правительства требовалось принять силовые решения и они, после некоторых колебаний, были приняты. Для усмирения беспорядков многократно использовались войска. Самые кровавые события развернулись в середине декабря 1905 г. в Москве, где в течение нескольких дней шли настоящие уличные бои между левыми и войсками. Имелось много жертв и разрушений. События произвели на многих сильное впечатление. Резко изменились и взгляды главы кабинета, что озадачило даже царя, который, как ему казалось, хорошо знал сановника. В одном из писем матери Николай II заметил: «Витте после московских событий резко изменился; теперь он хочет всех вешать и расстреливать. Я никогда не видал такого хамелеона».

Подпись под Манифестом 17 октября далась императору нелегко. Он долго переживал, колебался, но в конце концов принял решение, которое не отвечало его собственным представлениям, но, как его убеждали со всех сторон, необходимо стране, благу России. К этому последний царь всегда был очень чувствителен и мог переступить через личные взгляды во имя благополучия империи. Когда Николай II подписывал Манифест, он не сомневался, что у власти достаточно сил для подавления «крамолы». Что бы там ни говорили и ни писали политические пристрастные современники и идеологически ангажированные исследователи, возможности силового решения осенью 1905 г. существовали.[14]

Царь не прибег к этому средству по причинам, о которых поведал в одном из писем к матери. Говоря о возможности применения жестких мер, он заметил, что «это стоило бы потоков крови и в конце концов привело бы неминуемо к теперешнему положению, т. е. авторитет власти был бы показан, но результат оставался бы тот же самый и реформы не могли бы осуществляться. Здесь особенно примечательны последние слова. Николай II уже не сомневался, что реформы нужны, что их непременно надлежит проводить. Речь шла лишь о том, как это сделать и кто это должен сделать.

Манифест 17 октября был не конституцией, а декларацией намерений. Власть намечала перспективу преобразований, которые следовало реализовывать постепенно, в атмосфере стабильности и порядка. Прежде всего надо было разработать законодательную основу для выборов в Государственную думу, а также осуществить некоторые первоочередные, обусловленные положениями Манифесте в компетенции исполнительной власти. Была объявлена амнистия политическим заключенным, введены новые правила о печати, упразднявшие предварительную цензуру, резко сокращены размеры выкупных платежей для крестьян (с 1907 г. они вообще отменялись).

В разгар московского восстания 11 декабря 1905 г. появился закон о выборах в Государственную думу.

Принятию последнего акта предшествовали острые дискуссии в правительственных кругах. Собственно дебатировалось два различных подхода: сделать ли выборы общими, прямыми, равными и тайными (т. н. «четыреххвостка») или остановиться на более осторожном варианте. В конце концов, была утверждена пропорциональная система. Ее горячо отстаивал С. Ю. Витте, опасавшийся, как и монарх, что в крестьянской стране, где большинство населения не искушено в политическом искусстве, свободные и прямые выборы приведут к победе безответственных демагогов и в законодательном органе будут заседать по преимуществу адвокаты.

В результате был сохранен сословно-куриальный принцип, заявленный еще в булыгинском проекте, и выборы становились многоступенчатыми. Всего создавалось четыре курии: землевладельческая, городская, крестьянская, рабочая.[15] Один выборщик приходился на 90 тыс. рабочих, 30 тыс. крестьян, 4 тыс. горожан и 2 тыс. землевладельцев. Подобный выборный принцип давал очевидные преимущества состоятельным слоям населения, но, с другой стороны, гарантировал присутствие в Государственной думе действительных рабочих и крестьян, а не тех, кто лишь выступал от их имени. Население страны в 1905 году составляло 160 млн. человек.[16] Из них 90 млн. человек крестьяне, рабочий класс составлял 16.8 млн. человек, из них 3 млн. фабрично-заводские рабочие. По концентрации рабочих на предприятиях Россия занимала первое место в мире, поэтому самодержавию хотя и с великой неохотой приходилось считаться с данными слоями населения.[17] Общая численность Государственной думы определялась в 524 депутата.

Выборы в Государственную думу производились:

1) по губерниям и областям;

2) по городам: С.-Петербургу и Москве, а также Астрахани, Баку, Варшаве, Вильне, Воронежу, Екатеринославу, Иркутску, Казани, Киеву, Кишиневу, Курску Лодзи, Нижнему Новгороду, Одессе, Орлу, Риге, Ростову-на-Дону совместно с Нахичеванью, Самаре, Саратове, Ташкенту, Тифлису, Туле, Харькову и Ярославлю.

В выборах не участвовали (ст. 6 Положения о выборах в Государственную думу):

-   лица женского пола;

-   лица моложе двадцати пяти лет;

-   обучающиеся в учебных заведениях;

-   воинские чины армии и флота, состоящие на действительной военной службе;

-   бродячие инородцы, и

-   иностранные подданные.[18]

Кроме указанных в статье лиц, в выборах не участвовали также:

-   подвергшиеся суду за преступные деяния, влекущие за собой лишение или ограничение прав состояния, либо исключение из службы, а равно за кражу, мошенничество, присвоение вверенного имущества, укрывательство похищенного, покупку и принятие в заклад заведомо краденого или полученного через обман имущества и ростовщичество, когда они судебными приговорами не оправданы, хотя бы после состоявшегося осуждения они и были освобождены от наказания за давностью, примирением, силою всемилостивейшего манифеста или особого высочайшего повеления;

-   отрешенные по судебным приговорам от должности — в течение трех лет со времени отрешения, хотя бы они были освобождены от наказания за давностью, силою всемилостивейшего манифеста или особого высочайшего повеления;

-   состоящие под следствием или судом по обвинениям в преступных деяниях;

-   подвергшиеся несостоятельности впредь до определения свойства ее;

-   несостоятельные, о которых дела сего рода приведены уже к окончанию, кроме тех, несостоятельность коих признана несчастной;

-   лишенные духовного сана или звания за пороки, или же исключенные из среды обществ и дворянских собраний по приговорам тех сословий, к которым они принадлежат, и

-   осужденные за уклонение от воинской повинности.[19]

Не принимали участия в выборах:

1) губернаторы и вице-губернаторы, а равно градоначальники и их помощники — в пределах подведомственных им местностей, и,

2) лица, занимающие полицейские должности — в губернии или городе, по которым производятся выборы.[20]

Сыновья могли участвовать в выборах, вместо своих отцов, по недвижимому их имуществу и по их уполномочию.

Лица женского пола могли предоставлять свои цензы по недвижимому имуществу для участия в выборах своим мужьям и сыновьям. Воинские чины армии и флота, состоящие на действительной военной службе, если владеют недвижимым имуществом, дающим по своим размерам право на участие в выборах, могли по такому недвижимому имуществу уполномочивать на участие в выборах своих сыновей.

Списки выборщиков в губернские избирательные собрания составлялись уездной комиссией по делам о выборах, а списки выборщиков в городские избирательные собрания — губернской комиссией по делам о выборах. Те и другие списки безотлагательно публиковались, по распоряжению губернатора или градоначальника, по принадлежности, в местных ведомостях и, сверх того, объявляются во всеобщее сведение способом, наиболее обеспечивающим гласность этих списков.

В списках выборщиков, при опубликовании их в ведомостях отмечались:

-   имя, отчество и фамилия каждого выборщика;

-   город, уезд и волость либо станица или же община в Измаильском уезде Бессарабской губернии, по которым лицо это избрано;

-   постоянное место жительства выборщика и

-   сведения о служебном положении или роде его занятий, а также, по возможности, и о полученном им образовании. Одновременно с опубликованием списки рассылаются выборщикам.

Избирательные собрания открываются в двенадцать часов дня. Лица, прибывшие после приступа к выборам, к участию в них не допускались.

Избирательное собрание, губернское или городское, считается состоявшимся, если прибудет в него не менее половины избранных от губернии или города выборщиков, в противном же случае собрание вновь созывается через семь дней и считается состоявшимся при всяком числе прибывших выборщиков.

Открывая избирательное собрание, председатель прочитывает статьи закона, относящиеся до порядка выборов и условий участия в оных, и список выборщиков. Затем составлялся акт о числе прибывших в собрание.

Избрание производилось закрытой подачей голосов, посредством баллотировки шарами.

Если число лиц, получивших в губернском или городском избирательном собрании более половины голосов, не достигало указанного расписания для данной губернии, области или города числа членов Государственной думы, то на следующий день собрание производит тем же порядком дополнительные выборы недостающего числа членов. В случае безуспешности этих дополнительных выборов на третий день производятся окончательные выборы недостающего числа членов, причем избранными считаются получившие относительное большинство голосов.

В члены Государственной думы могли быть избираемы только лица, изъявившие на то свое согласие. Лица, занимающие на гражданской Государственной службе должность с определенным окладом содержания, в случае избрания их в члены Думы обязаны были оставить занимаемую ими должность.

Никто не мог баллотироваться в члены Государственной думы более чем в одном избирательном собрании — губернском или городском.

В члены Государственной думы не могли быть избираемы лица, не знающие русского языка.

О числе избирательных и неизбирательных голосов, полученных каждым лицом, подвергавшимся баллотировке в избирательном собрании, отмечалось в особом выборном листе. Для отметки голосов собранию предоставлось избирать из своей среды особых счетчиков в помощь председателю при баллотировке. По окончании выборов выборный лист прочитывается избирательному собранию и подписывается председателем, а также выразившими желание подписаться наличными избирателями.

Избирательные собрания, ограничиваясь производством выборов, не входили ни в какие рассуждения и не были вправе издавать никаких постановлений или распоряжений, не относящихся к производству выборов.

Для губернских избирательных собрании предоставлялись безвозмездно помещения уездных съездов, съездов мировых судей или мировых съездов. Для городских избирательных собрании предоставлялись, равным образом безвозмездно, помещения городских дум.

Несмотря на некоторые отличия закона от 6 августа 1905 года от закона 11 декабря 1905 года куриальная система выбором была осколком с самых консервативных западно-европейских избирательных законов. Положение усугублялось практикой применения избирательного права, которая справедливо квалифицировалась как «деление» выборов.

Основная роль в этой неблаговидной деятельности выпала на долю Министерства внутренних дел. В сентябре 1905 г. в его аппарате было создано Особое делопроизводство по выборам в Государственную Думу. Вначале оно входило в структуру Главного управления но делам местного хозяйства, а затем— Департамента общих дел. Особое делопроизводство руководило деятельностью избирательных комиссий (губернских, городских и уездных). В состав комиссии входили помимо чиновников представители дворянских сословных учреждений, городских самоуправлений и земств. В них председательствовали чиновники Министерства юстиции: председатели окружных судом, уездные члены окружных судов и др.

12 декабря 1905 г. Министерство внутренних дел опубликовало инструкцию, опилено которой городские и земские управы должны выдавать бланки избирательных записок только распорядителям или правлениям тех преследующих политические цели обществ, союзов и отделений, которые внесены в реестр, т. е. легализованы правительством. В инструкции того же министерства от января 1906 года земским начальникам предписывалось «выяснять крестьянам всю неосновательность программ, клонящихся к изменению основного государственного строя». Для так называемого «правильного течения выборов» предлагалось «удалять как беспокойный элемент тех ораторов, которые обольщали бы крестьян несбыточными надеждами на даровое наделение частновладельческими земельными участками».[21]

Министр внутренних дел вправе был делить избирательные съезды (от землевладельцев, городских избирателей и уполномоченных волостей) на отделения. В отношении первых двух групп избирателей учитывались местность и характер ценза, в отношении третьей группы - национальность участников съезда. Такого рода комбинации не могли не влиять на результаты выборов.

Законы умалчивали о выборной агитации, а если таковая и дозволялась, то серьезно ограничивалась. Разрешались только «совещания о выборах» - подготовительные собрания избирателей или выборщиков. Но присутствовать на таких собраниях могли только избиратели того участка, в котором это собрание было созвано. Посторонние же не имели доступа на них.

Законом от 11 декабря 1905 г. устанавливалось, что в подготовительных собраниях выборщиков чины полиции не присутствуют, но наблюдают за тем, чтобы посторонние лица не имели доступа в помещение, в котором происходит собрание. Однако в ряде случаев на таких собраниях все же присутствовали становые приставы, земские начальники и стражники. Кое-где собрания закрывались присутствовавшими на них чинами полиции, если в речах ораторов они находили «недозволительные выражения». В Петербурге отдельные собрания были закрыты градоначальником без объяснения причин.

К другим методам «деления» выборов следует отнести запрещение властями Петербурга накануне созыва I Думы большинства газет оппозиционного направления: « Новая жизнь», «Начало» (социал-демократы); «Сын Отечества» и «Наше дело» эсеры); «Народная свобода» и «Свободный народ» (конституционные демократы - кадеты).[22]

В начале 1906 г. была подготовлена новая редакция «Основных законов Российской империи», утвержденная монархом 23 апреля. Они подтверждали незыблемость самодержавия. «Императору всероссийскому, гласила статья 4, — принадлежит верховная самодержавная власть». Последующие статьи определяли священность и неприкосновенность особы царя, его право издавать законы, руководить внешней политикой, армией, флотом, назначением высших чиновников. Но в «Основных законах» появилось и новое положение, которого не было раньше. В статье 86 говорилось: «Никакой новый закон не может последовать без одобрения Государственного совета и Государственной думы и воспринять силу закона без утверждения Государя Императора». Следующая, 87, статья позволяла монарху между сессиями законодательных палат издавать законы в форме «чрезвычайных указов». [23]

Государственный совет реорганизовался и принял форму высшей законодательной палаты, половина членов которой избиралась от различных групп населения, а половина назначалась царем. Государственный совет и Государственная дума были наделены правом законодательной инициативы. Законопроекты, не принятые обеими палатами, считались отклоненными. Законопроекты, отклоненные одной из палат, могли снова выноситься на рассмотрение только с разрешения императора.

Даже не вдаваясь в нюансы правового обеспечения законотворческого процесса, вполне очевидно, что возникшая система мало походила на сколько-нибудь развитый парламентский строй, который существовал к тому времени в целом ряде европейских государств. Были существенно ограничены избирательные права населения, а представительный орган получал весьма скромные возможности воздействия на власть. Все это так. Об этом писали бессчетное количество, раз и вряд ли кто рискнет с этим спорить. Но очень часто при этом игнорировалось и игнорируется одно очень важное обстоятельство: реальные условия и возможности не столько самой власти, сколько того, что было принято марксистской историографии называть «народными массами». Готовы ли были они к восприятию широкой демократии западноевропейского образца в тот период? Любой ответ здесь в большей или меньшей степени будет носить гипотетический характер.

9 июля 1906 г. Первая Государственная дума была распущена и объявлены новые выборы. На следующий день группа кадетов и трудовиков собралась в Выборге, где опубликовала так называемое «Выборгское воззвание», в котором в знак протеста «против роспуска народного представительства» население призывалось к пассивному сопротивлению: не платить налоги, избегать рекрутской повинности, а зарубежные правительства призывались не предоставлять России займы. Эта акция никакого успеха не имела.

Выборы во Вторую Государственную думу проходили в начале 1907 г., и первая сессия ее открылась 20 февраля 1907 г. Состав Второй думы отразил поляризацию сил в обществе, и хотя среди депутатов значительную группу составляли правые, перевес был на стороне левых, так как кадеты часто солидаризировались с ними. Аграрный вопрос опять оказался в фокусе внимания, но теперь уже существовала правительственная программа переустройства землевладения и землепользования, ставшая объектом ожесточенных нападок. Довольно быстро власти стало ясно, что ждать конструктивной работы от новой Думы не приходится. К тому же поступали сведения, что левые, прикрываясь депутатским иммунитетом, занялись откровенной антиправительственной деятельностью и вне стен Таврического дворца. Дума отказалась лишать депутатских полномочий социал-демократическую фракцию. В ночь на 3 июня 1907 г. полиция арестовала, а затем предала суду группу думских социалистов. Через несколько часов последовало сообщение, о роспуске представительства, и был опубликован новый избирательный закон.

§ 2.2 Формирование III и IV Государственной Думы

Выборы в III Государственную думу по областям и губерниям Кавказского края, по областям Амурской, Приморской и Забайкальской, а равно от русского населения Виленской и Ковенской губерний и города Варшавы теперь производились на основании особых приложений.

Избрание членов Государственной думы по губерниям и областям производилось губернским избирательным собранием. Собрание это образовывалось под председательством губернского предводителя дворянства или лица, его заменяющего, из выборщиков, избираемых в каждом уезде:

-   съездом землевладельцев;

-   первым съездом городских избирателей;

-   вторым съездом городских избирателей;

-   съездом уполномоченных от волостей;

-   съездом уполномоченных от казачьих станиц в губерниях, где таковые имелись;

-   в составе губернского избирательного собрания участвовали выборщики, избираемые губернскими съездами уполномоченных от рабочих в предприятиях фабрично - заводской, горной и горнозаводской промышленности.[24]

В выборах не участвовали:

-   лица женского пола

-   лица моложе двадцати пяти лет;

-   обучающиеся в учебных заведениях;

-   воинские чины армии и флота, состоящие на действительно военной службе;

-   бродячие инородцы и

-   иностранные подданные.[25]

Кроме того, в выборах также не участвовали:

-   подвергавшиеся суду за преступные деяния, влекущие за собой лишение или ограничение прав состояния или исключение из службы, а равно за кражу, мошенничество, присвоения вверенного имущества, укрывательство похищенного, покупку или взятие в заклад заведомо краденого или полученного через обмен имущества и ростовщичество, когда они судебными приговорами не оправданы, хотя бы после состоявшегося осуждения они и были освобождены от наказания за давностью, примирением, силой манифеста или особого повеления;

-   отрешенные по судебным приговорам от должности — в течение трех лет со времени отрешения, хотя бы они и были освобождены от сего наказания за давностью, силой всемилостивейшего манифеста или особого высочайшего поведения;

-   состоящие под следствием или судом по обвинениям в преступных деяниях, или влекущих за собою отрешение от должности;

-   подвергшиеся несостоятельности впредь до определения свойства ее;

-   состоящие под опекой;

-   несостоятельные, о которых дела сего рода приведены уже к окончанию, кроме тех, несостоятельность коих признана несчастной;

-   лишенные духовного сана или звания за пороки или же исключенные из среды обществ и дворянских собраний по приговорам тех сословий, к которым они принадлежат;

-   осужденные за уклонение от воинской повинности.[26]

Избирателям и выборщикам предоставлялось образовывать особые подготовительные собрания для совещания о лицах, достойных быть избранными. В их работе принимали участие только лица, внесенные в список избирателей данного избирательного съезда или данного избирательного разряда, а также председатель этого съезда. В подготовительных собраниях выборщиков могли присутствовать только выборщики одного и того же избирательного собрания, а также его председатель.

Подготовительные собрания избирателей и выборщиков могли происходить лишь в закрытых помещениях.

Начальнику местной полиции предоставлялось право назначать для присутствия в подготовительном собрании избирателей одного из подведомственных ему чинов, по требованию, которого собрание должно быть немедленно закрыто.

Подготовительные собрания избирателей могли быть закрываемы полицией только в следующих случаях:

-   когда собрание явно отклонится от предмета его занятия;

-   когда в собрании высказываются суждения, возбуждающие вражду одной части населения против другой;

-   когда в собрании производятся неразрешенные денежные сборы;

-   когда в нем оказываются лица, в собрание не допускаемые, и лица эти не покинут собрания или не будут из него удалены и

-   когда нарушен порядок собрания мятежными возгласами либо заявлениями, восхвалением либо оправданием преступлений, возбуждением к насилию либо неповиновению властям, или же распространением преступных воззваний либо изданий, и вследствие того собрание приняло характер, угрожающий общественным спокойствию и безопасности.

Списки выборщиков в губернские избирательные собрания составлялись уездными по делам о выборах комиссиями, а списки выборщиков от рабочих — губернской по делам о выборах комиссией, и безотлагательно сообщаются губернатору, для распубликования в местных ведомостях и, сверх того, объявлялись комиссией во всеобщее сведение способом, наиболее обеспечивающим, по местным условиям, гласность этих списков.

В списках выборщиков, при опубликовании их в местных ведомостях, отмечались:

1) имя, отчество и фамилия выборщика;

2) город, уезд и волость либо станица или же община в Измаильском уезде Бессарабской губернии по которым лицо это избрано;

3) постоянное местожительство выборщика и,

4) сведения о служебном положении или роде занятий, а также, по возможности, и о полученном образовании. Одновременно с распубликованием списки рассылаются выборщикам.

Выборы членов Государственной думы в губернских избирательных собраниях производились в дни, назначаемые указами императора, которые министр внутренних дел испрашивает через Совет министров и представляет Правительствующему сенату для распубликования.

Избирательные собрания открывались в двенадцать часов дня и продолжали свои действия, с необходимыми перерывами, до тех пор, пока не будет избрано все положенное от губернии число членов Государственной думы. Продолжительность перерывов определялась самим собранием, но каждый отдельный перерыв не мог превышать двенадцати часов. Выборщики, прибывшие после приступа к выборам, к участию в них не допускаются.

Избирательное собрание считалось состоявшимся, если прибывало в него не менее половины выборщиков. В противном же случае собрание вновь созывается через семь дней и считается состоявшимся при всяком числе прибывших выборщиков.

Открывая избирательные собрание, председатель прочитывал статьи закона, относящиеся до порядка выборов и условий участия в них, и список выборщиков. Затем составлялся акт о числе выборщиков, прибывших в собрание.

Губернское избирательное собрание в составе всех прибывших выборщиков, прежде всего, избирает:

1) в губерниях, управляемых по общему учреждению, а равно в Тобольской и Томской и в области Войска Донского — одного члена Думы из числа выборщиков от съездов уполномоченных от волостей;

2) в губерниях, управляемых по общему учреждению, за исключением Архангельской, а равно в области Войска Донского — одного члена Думы из числа выборщиков от съездов землевладельцев;

3) в губерниях: Архангельской, Астраханской, Витебской, Волынской, Вологодской, Вятской, Гродненской, Калужской, Киевской, Ковенской, Костромской, Курляндской, Лифляндской, Минской, Могилевской, Новгородской, Олонецкой, Пензенской, Подольской, Псковской, С.-Петербургской, Эстляндской, Ярославской, Тобольской, Томской — одного члена Думы из числа выборщиков от первого или второго съезда городских избирателей;

4) в остальных губерниях, управляемых по общему учреждению, кроме Ставропольской, а равно в области Войска Донского — но одному члену Думы из числа выборщиков от первого и от второго съезда городских избирателей;

5) в губерниях Астраханской, Оренбургской и области Войска Донского — по одному члену Думы из числа выборщиков от съездов уполномоченных от казачьих станиц

6) в губерниях С.-Петербургской, Московской, Владимирской, Екатеринославской, Костромской и Харьковской — по одному члену Думы из числа выборщиков от съездов уполномоченных от рабочих. Затем избирательное собрание в том же составе избирает из числа всех вообще имеющих право участия в нем выборщиков остальное, положенное расписанием, число членов Думы.

Избрание в члены Государственной думы производилось закрытой подачей голосов посредством баллотировки шарами. Избранными в члены Думы считались лица, получившие более половины голосов выборщиков, принимавших участие в избрании, в порядке старшинства полученных баллов. В случае равенства голосов избрание определялось жребием.

Предварительно баллотировки избирательным собранием намечаются закрытой подачей голосов, посредством записок, кандидаты. Кандидаты эти подвергаются затем баллотировке в порядке большинства полученных голосов. Кандидаты, получившие по запискам менее трех голосов, баллотировке не подвергались.

Если по окончании баллотировки кандидатов, предложенных в члены Государственной думы из состава отдельного разряда выборщиков, ни один из них не получал более половины голосов (ст. 124), то собрание, не переходя к дальнейшим выборам, производило вторичные выборы членов Думы из того же разряда выборщиков, причем избранным признается получивший наибольшее число избирательных баллов в порядке старшинства последних. Тем же порядком производился и выбор недостающего числа членов Думы из общего состава выборщиков, если по окончании баллотировки кандидатов, предложенных в члены Думы из общего состава выборщиков, число их, получившее более половины голосов, не достигнет числа подлежащих избранию членов Думы.

В члены Государственной думы могли быть избираемы только выборщики, входящие в состав собрания, от которого производятся выборы, и изъявившие на то свое согласие. Лица, занимающие на гражданской государственной службе должность с определенным окладом содержания, в случае избрания их в члены Думы обязывались оставить занимаемую ими должность. В члены Государственной думы не могли быть избираемы лица, не знающие русского языка.

Избирательные собрания, ограничиваясь производством выборов, не входят ни в какие рассуждения и не в праве делать никаких постановлений или распоряжений, не относящихся к производству выборов. По окончании выборов избирательные собрания закрываются. Не позднее следующего дня все выборное производство представляется председателями собраний губернатору. Губернатор немедленно по получении выборного производства препровождает его в Государственную думу, списки же лиц, избранных в члены Думы, представляет Правительствующему сенату для распубликования во всеобщее сведение.[27]

Крестьяне получали 22,5%, землевладельцы — 50,5%, горожане и рабочие — 27%, но при этом горожане разделялись на две курии, голосовавшие отдельно. Было сокращено представительство окраин: Польши с 29 до 12 депутатов, Кавказа — с 29 до 10.[28]

Новый избирательный закон поставил своей главной задачей ослабить влияние крестьянских элементов на выборы. При этом цело исполнено с большим вниманием и осторожностью. В первой стации выборов крестьянские избиратели могут и не заметить произошедшей перемены, ибо каждая волость по-прежнему выбирает от себя своих выборщиков в состав крестьянского уездного выборного собрания; однако когда избранники волостей сойдутся в уездном избирательном собрании, тогда они уже не могут не заметить, что число лиц, которых им предстоит выбрать из своей среды в губернское избирательное собрание, стало гораздо меньше, чем при прежнем порядке, этом пункте, собственно, и заключается главный выпад, направленный против крестьянского представительства. В общей сложности в русских губерниях число выборщиков, избранных крестьянскими уездными собраниями, по сравнению с тем же числом по старому избирательному закону, уменьшилось вдвое; зато число выборщиков от землевладельцев соответственно увеличилось. Выборы самих депутатов в Думу, как и прежде, производиться в губернских избирательных собраниях, но намечается большое различие в общем составе губернских собраний по старому и по новому порядку.

По старому порядку были такие губернии, в которых крестьянские выборщики составляли больше половины всего собрания, и нигде их цело не составляло менее одной трети; теперь пропорция одной трети сохранялась только в редких случаях, а в большинстве губерний процент участия крестьянских выборщиков в губернских избирательных собраниях определялся лишь в 20—25%, а иногда падал и того ниже напротив, число выборщиков от землевладельцев почти всегда достигало половины общего числа участников губернских избирательных собраний, а нередко стала превышать половину.[29]

За семь лет, истекших со времени введения в России представительного строя на конституционных началах, избирательный закон изменялся два раза. 3 декабря 1912 года в Думу за подписью 38 членов фракции партии Народной свободы был внесен новаторский проект Положения о выборах в Государственную Думу. Действующий закон, по которому проводились выборы, существенно ограничил участие в выборах части населения. Предлагаемый фракцией проект закона предусматривал:

-   избирательное право, основывается на началах всеобщего прямого и равного голосования, при закрытой подаче голосов, голосование осуществляется тайно посредством записок (бюллетеней);

-   избирательная правоспособность не должна была ограничиваться каким - либо классовым цензом, избиратели вносятся в списки;

-   избирательное право является всеобщим любой может быть как избирателем так и быть избранным, никто не может быть удержан от пользования своим правом;

-   выбираемые лица не должны были быть господствующей национальности, допускалось широкое употребление родного языка, во избежание недоразумений документы на выборы составлялись на двух языках (русском и местном языке);

-   группировка избирателей производится на территориальном начале;

-   организуют выборы органы земского и городского самоуправления.[30]

Предлагаемый проект закона детально регламентировал производство выборов, и, конечно же, не мог быть принят в условиях деятельности реакционной Думы.

Неудачный опыт кратковременного существования первых двух Дум обострил дискуссии в правящих кругах России о характере избираемого представительства и его нужности. Крайне правые деятели, борцы «за чистоту монархической идеи», вообще стали ратовать за ликвидацию подобного органа или, по крайней мере, за отсрочку его созыва на неопределенное время. Они считали, что «пропаганда нигилистов и радикалов» сделала избранников антигосударственными людьми. Но находились и такие, кто честно смотрел правде в глаза и не стремился абсолютизировать частности.

После 1905 г. в стране очень многое изменилось. Легально стали действовать политические партии, а те, которые и не были легализованы, как, например, социал-демократы («большевики» и «меньшевики»). издавали печатные материалы, имели своих ораторов в национальном представительном органе. Цензура не была упразднена, но ее воздействие ощущалось лишь в тех случаях, когда раздавались прямые нападки на власть или откровенные призывы к ниспровержению существующего строя.

Правовой и политический облик государственной системы значительно изменился. 23 апреля 1906 г. царь утвердил новую редакцию «Основных законов Российской Империи, отразивших изменившиеся социальные условия. «Основные законы...» содержали положения, устанавливавшие и регулировавшие существование и взаимодействие высших государственных органов. Здесь же перечислялись основные права и обязанности подданных. Законы были опубликованы накануне открытия заседаний Первой Государственной думы. 27 апреля 1906 г., и включали 223 статьи. В их числе: о гарантиях личности в случае ареста и суда, о неприкосновенности жилища, о неприкосновенности собственности (исключение составляли лишь случаи судебного преследования, тогда предусматривалось, что конфискация может происходить лишь при государственной надобности и при непременной к

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Государственная Дума Российской империи. Историко-правовой аспект". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 396

Другие дипломные работы по специальности "Государство и право":

Особенности квалификации оставления в опасности

Смотреть работу >>

Правовое регулирование эвтаназии в России и в зарубежных странах

Смотреть работу >>

Анализ нормы ст. 41 УК РФ об обоснованном риске с точки зрения теоретической обоснованности

Смотреть работу >>

Правовая защита прав и интересов детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей

Смотреть работу >>

Похищение человека: проблемы квалификации

Смотреть работу >>