Дипломная работа на тему "Экстрадиция в уголовном праве"

ГлавнаяГосударство и право → Экстрадиция в уголовном праве




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Экстрадиция в уголовном праве":


ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ ГЛАВА 1. ПОНЯТИЕ И ИСТОРИЯ ИНСТИТУТА ВЫДАЧИ ПРЕСТУПНИКОВ 1.1 Понятие института выдачи 1.2 История развития института экстрадиции в Российском государстве 1.3 Правовая регламентация выдачи в после революционном законодательстве ГЛАВА 2. ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ЭКСТРАДИЦИИ В РОССИЙСКОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ 2.1 Особенности экстрадиции по современному законодательству 2.2 Виды экстрадиции и их классификация 2.3 Практика выдачи преступников в Российской Федерации ЗАКЛЮЧЕНИЕ БИБЛ ИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК ПРИЛОЖЕНИЯ
ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. В современном мире преступность как негативное социальное явление приобретает глобальный характер. Эти процессы характерны и для Российской Федерации, что признано на государственном уровне как угроза безопасности страны. «Угроза криминализации общественных отношений, складывающихся в процессе реформирования социально-политического устройства и экономической деятельности, приобретает особую остроту. Серьезные просчеты, допущенные на начальном этапе проведения реформ в экономической, военной, правоохранительной и иных областях государственной деятельности, ослабление системы государственного регулирования контроля, несовершенство правовой базы и отсутствие сильной государственной политики в социальной сфере, снижение духовно-нравственного потенциала общества являются основными факторами, способствующими росту преступности, особенно ее организованных форм, а также коррупции», - сказано в Концепции национальной безопасности Российской Федерации (в редакции Указа Президента РФ № 24 от 10 января 2000 г.).

К такому выводу приходят практически все специалисты в области уголовной юстиции[1].

К началу XXI века произошло перерастание внутригосударственной преступности в международную с отягощением этническими и иными военными конфликтами. Неожиданный негативный аспект наблюдается и в противодействии транснациональной преступности, где международное право уступает место политике и силе. Предшествующая мировая практика отвергла неправовые средства борьбы с преступностью и доказала единственно возможный путь решения этой проблемы - интеграцию на договорной основе и условиях взаимности. В сфере уголовной юстиции международное сотрудничество суверенных государств является наиболее эффективным средством, способным удовлетворить интересы как мирового сообщества в целом, так и отдельных стран.

В настоящее время сложилась определенная мировая и отечественная практика оказания правовой помощи по уголовным делам и выдаче обвиняемых и осужденных. Литературные источники сохранили историю выдачи, которая ведет свое начало со времен Древнего мира. Сформировался самостоятельный правовой институт выдачи, что способствует развитию международного права.

Однако реализация процедур выдачи затруднена, что связано с несовершенством или отсутствием соответствующего национального законодательства, проблемами применения международных и национальных норм, юрисдикцией государств, гражданством и иными факторами, которые требуют разрешения. В вопросах выдачи следовало бы использовать практику дореволюционной России и мировой опыт в целом, в основе которого лежало специальное внутригосударственное регулирующее законодательство, необходимое для выполнения взятых международных обязательств и обращения за помощью к другим странам.

Степень научной разработанности темы. Значительный вклад в исследование проблем экстрадиции внесли такие ученые Бастрыкин А. А., Валеев P. M., Владимирский-Буданов М. Ф., Галенская Л Н., Звирбуль В. К., Калачев Н. В., Карпец И. И., Кехлеров С. Г., Лукашук И. И., Лунеев В. В., Мартене Ф. Ф., Новосельский А. А., Панов В. П., Решетов Ю. А., Шаргородский М. Д., Шупилов В. П., и другие.

Цель дипломного исследования заключается в комплексном уголовно-правовом исследовании понятия экстрадиции преступников.

Указанная цель конкретизируется в ряде исследовательских задач, важнейшими из которых являются:

-   рассмотрения понятия экстрадиции преступников;

-   рассмотрение истории экстрадиционной деятельности;

-   классификация экстрадиционной деятельности;

-   обзор практики выдачи преступников;

-   выявление проблем и предложение путей их решения.

Объектом исследования дипломной работы являются общественные отношения, возникающие в сфере применения уголовного законодательства о выдаче (экстрадиции) преступников.

В прямой зависимости от объекта находится предмет исследования, который составляют:

-   норма предусмотренная ст. 13 УК РФ;

Заказать написание дипломной - rosdiplomnaya.com

Уникальный банк готовых защищённых на хорошо и отлично дипломных работ предлагает вам написать любые проекты по необходимой вам теме. Безупречное выполнение дипломных работ по индивидуальным требованиям в Омске и в других городах РФ.

-   нормы других отраслей права, в том, числе смежных с уголовным;

-   научные публикации по исследуемым вопросам;

-   практика работы правоохранительных органов Российской Федерации.

Методология и методика исследования. Методологической основой исследования являются общенаучные методы познания, а также ряд частно-научных методов: историко-юридический, системно-структурный, сравнительно-правовой, формально-логический и другие. Использовались социологические приемы в том числе - изучение материалов судебной практики.

Научную базу исследования составляют: Конституция Российской Федерации, действующие уголовное законодательство, при написании работы использовались руководящие постановления Пленумов Верховных судов СССР, РСФСР и Российской Федерации, относящиеся к рассматриваемой проблеме.

Структура дипломной работы определятся целями и задачами, которые передней стоят перед ней. Составляющие структуры введение, две главы, объединяющие шесть параграфов, заключение, библиография, приложения.

ГЛАВА 1. ПОНЯТИЕ И ИСТОРИЯ ИНСТИТУТА ВЫДАЧИ ПРЕСТУПНИКОВ   1.1 Понятие института выдачи

Необходимость борьбы с преступностью издавна обязывала государства объединять свои усилия, оказывать друг другу помощь в реализации уголовной политики. Уголовную политику государства, как и общую определяют национальные интересы, и они, безусловно, выражаются в экстрадиционной деятельности. В дошедших до нашего времени литературных памятниках русского и зарубежного права имеются многочисленные тому примеры. Это и отражено в концепции национальной безопасности Российской Федерации. Институт оказания правовой помощи, одним из видов которой является выдача (экстрадиция), приобрел наибольшее значение среди форм международного сотрудничества в сфере уголовной юстиции.

Выдача была известна еще в глубокой древности. Одни ученые полагают, что выдача существовала задолго до образования самостоятельных государств, другие связывает ее появление с развитием суверенных государств, влиянием государственных и общественных институтов. В России отдельные ее элементы имели место еще в период Древней Руси. Однако как самостоятельный правовой институт выдача начала формироваться лишь с середины ХУШ века.

Точное начало возникновения международного права наукой не определено. Полемика по этому вопросу продолжается. Но то, что зарождение и развитие международного права явились следствием суверенизации государств и потребности в сотрудничестве особых возражений не вызывает[2].

Основным регулятором отношений между государствами было право сильного, право войны. По тем же принципам разрешались и вопросы выдачи.

До 1828 года термин «выдача» не встречается. В этом значении употреблялось понятие «remittre». Данный термин впервые был использован в Декрете Франции от 19 февраля 1791 г., которым регламентировались отдельные экстрадиционные процедуры.

В настоящее время институт выдачи (или экстрадиции) получил широкое распространение во всем мире и его развитие продолжается. Вызвано это нарастающими процессами криминализации в большинстве стран, характерными и для России

Каждому государству в силу суверенитета принадлежит право на уголовную юрисдикцию, которое отражается в национальных законах государства путем установления уголовной ответственности за совершение преступлений.

Выдача является одним из средств реализации уголовной юрисдикции государства, имеющего право на ее осуществление Обстоятельства для выдачи порождает бегство лица, совершившего преступление в одной стране, в пределы другого государства с целью избежания ответственности и наказания за содеянное. Укрывательство виновного влечет непременный поиск пути его уголовного преследования, коим и является межгосударственное сотрудничество. Предоставление убежища беглецу создает условия для безнаказанности преступников, которые будут иметь возможность перемещаться в другие страны. Государство места совершения преступления не сможет реализовать свое право на уголовное преследование обвиняемого, что существенно осложнит криминогенную обстановку не только в этой стране, но и в государстве-убежище, в котором будет создаваться угроза латентной преступности и аккумулирования в ее пределах преступного элемента. Эта ситуация вынуждает государства к взаимным действиям по выдаче обвиняемых на согласованных, обоюдоприемлемых условиях. Конкуренция государств в осуществлении уголовного преследования всегда непосредственно связана с правом убежища и внутригосударственной политикой.

История становления института выдачи в древности наиболее полно изложена в труде Ф. Эли «De jinstraction criminalle», а также освещена в работах других авторов[3].

Дореволюционные изыскания, касающиеся международного сотрудничества, в частности выдачи, практически прекратились в первом десятилетии XX века. Прерваны были и международные связи страны в сфере уголовной юстиции и оказания правовой помощи по уголовным делам

Вопрос о природе и месте выдачи в системе права является дискуссионным. Теоретики до сих пор не определились к какой отрасли права относить выдачу: к уголовному, уголовно-процессуальному или она предмет административной деятельности исполнительной власти. Не угасает полемика и по вопросу определения понятия выдачи.

УПК РСФСР 1960 г. также не содержал определения выдачи и не предусматривал связанных с ней процедур. Регулирование взаимодействия с иностранными государствами было прерогативой международных договоров и неопределенного законодательства (ст. 32 УПК). Специальная норма о выдаче включена в УК РФ (ст. 13). Но она не содержит понятия выдачи и лишь воспроизводит конституционный принцип о невыдаче собственных граждан России иностранным государствам, а также о выдаче иностранцев и лиц без гражданства в соответствии с международным договором Российской Федерации.

В принятом в 2001 году УПК РФ выдаче посвящена специальная глава 54 (ст. ст. 460-473 УПК) и спор о месте выдачи в системе права решен в пользу уголовно-процессуального права. Однако пробел в определении выдачи новый закон не восполнил.

На наш взгляд, институт выдачи начал формироваться задолго до появления государства, но с возникновением суверенного государства он стал средством реализации его уголовной политики и радикальным средством противодействия преступности на национальном и международном уровнях. Выдача затрагивает множество проблем, связанных с суверенитетом, властью, политикой, правом, личностью, общественными, государственными и личностными правоотношениями. Экстрадиционная деятельность взаимосвязана с рядом институтов права, непосредственно касающихся прав личности. Среди них институты уголовного, уголовно-процессуального, международного, государственного права, убежища, гражданства, государства, суверенитета, межгосударственного сотрудничества и др. В основу выдачи должна быть положена беспристрастность правосудия и соблюдение прав личности.

Резкой критике подвергал выдачу знаменитый итальянец Ч. Беккария, живший во Франции в X веке. Он считал выдачу слабостью государства, не способного защитить даже собственных граждан, и порицал власти за несовершенство общественного устройства и отсутствие стремлений для безопасности всех живущих на земле[4].

К середине ХГХ века философские школы выработали права личности, безусловно, относимые и к выдаваемым лицам. Но многие аспекты прав выдаваемых лиц не получили окончательного разрешения и в современной практике государств и находятся в полной зависимости от признания соблюдения таких прав внутри государств.

Анализ международных договоров разных периодов свидетельствует, что они не содержали норм, непосредственно регулирующих процессуальное положение выдаваемых и выданных лиц, их полномочия и способы реализации ими прав на каждом этапе выдачи. Некоторые договоры имели лишь отдельные нормы такого характера. Не нашли отражения эти проблемы и в международных договорах Российской Федерации. В новом УПК РФ 2001 г. предпринята попытка частичного устранения пробелов в области соблюдения прав выдаваемых. Наметился прогресс в признании прав выдаваемого лица и их осуществлении. Предусмотрены пределы уголовной ответственности выдаваемого лица (ч. 1 ст. 461 УПК РФ), право на обжалование решения о выдаче и судебную проверку его законности и обоснованности (ст. 463 УПК РФ). Но правила обжалования процессуальных решений обратившейся стороны и процедура проверки представленных доказательств по вмененному обвинению не определены. Установлены конкретные основания для невыдачи и дан их исчерпывающий перечень (ст. 464 УПК РФ).

Ф. Ф. Мартене определял выдачу преступника как «акт судебной помощи, оказываемой одним государством другому»[5]. Его позиция основана на том, что выдача не есть право государства на наказание. «Право наказания имеет только то государство, которое находится в каком-либо юридическом отношении к преступнику или преступлению»[6].

Правом на выдачу он наделял государство, где совершено преступление (forum delikti commissi). Именно суверенное цивилизованное государство места совершения деяния имеет преимущественное перед другими странами право требовать выдачи. Национальности, имея в виду подданство, автор отводил второстепенную роль. По мнению Ф. Ф. Мартенса, каждое государство может нести обязанности относительно только тех целей, вещей и прав, которые находятся в его распоряжении. При этом предмет договора определяется дееспособностью заключившего его государства. В связи с этим должны признаваться ничтожными договоры, уничтожающие основные права государства и его граждан[7].

К такой категории договоров ученый относил договоры, носящие название капитуляций, известные еще со средневековья. Капитуляции (от латинского capitulo - договариваюсь) - неравноправные договоры, в которых навязывались условия с особыми привилегиями только для одной стороны: неподсудность местным судам, льготы гражданам более сильной державы и др.

На мой взгляд, современные международные отношения не свободны от элементов капитуляций и государства в одностороннем порядке используют силу в решении вопросов выдачи, вплоть до применения вооруженной. Например, нанесение удара по Афганистану Соединенными Штатами Америки в связи с предположением, что на его территории укрываются террористы, убившие граждан США 11 сентября 2001 г. На 28 января 2002 г. на американской военной базе в Гуантанамо (Куба) содержались 158 захваченных американцами в Афганистане граждан из 25 стран (в их числе граждане Великобритании, Швеции, Бельгии, Пакистана, Австралии и др., но большинство - граждане Саудовской Аравии). Их процессуальный статус не определен. США не имеют доказательств причастности заключенных к террористическим актам в Америке или террористической организации Аль Каида и оснований для признания этих лиц обвиняемыми, ибо они участвовали в военных действиях не в пределах США, а на стороне талибов в Афганистане. Право США на уголовную юрисдикцию в отношении этих 158 заключенных весьма сомнительно и подобные действия противоречат принципам международного права о сотрудничестве государств, об экстрадиции. США отказываются признавать их пленными согласно Женевским конвенциям, заявляя, что самостоятельно будут определять их процессуальное положение, исходя из собственных критериев оценки. В выдаче граждан Саудовской Аравии и Великобритании было отказано под уклончивым предлогом необходимости индивидуального подхода к каждому заключенному.

Реализацию выдачи Ф. Ф. Мартене связывал с международным уголовным правом. «Международное уголовное право заключает в себе совокупность юридических норм, определяющих условия международной судебной помощи государств друг другу при осуществлении ими своей карательной власти в области международного общения»[8].

Д. Никольский обуславливал выдачу не только интересами двух государств, обеспокоенных проблемами уголовной политики, но и личностью преступника, соблюдением его прав. «Не личность существует для государства, а государство для личности»[9]. Он полагал, что выдача есть совокупность юридических действий, посредством которых одно государство выдает другому лицо, обвиняемое в совершении преступлений в пределах последнего государства, которое имеет право суда и наказания.

Известный советский ученый в области уголовного права М. Д. Шаргородский еще в 1947 г. писал, что выдача - это передача преступника государством, на территории которого он находится, другому государству для суда над ним или применения к нему наказания[10].

Определение выдачи по Шаргородскому разделяли ученые В. К. Звирбуль и В. П. Шупилов, считая его наиболее удачным. Но они предложили и собственный вариант: «Выдача преступников - это акт правовой помощи, осуществляемый в соответствии с положениями специальных договоров и норм национального уголовного и уголовно-процессуального законодательства, заключающийся в передаче преступника другому государству для суда над ним или для приведения в исполнение вынесенного приговора»[11].

Такое определение отражает реальность - процедура выдачи всегда регламентируется совокупностью национальных норм уголовного, уголовно-процессуального и иных смежных отраслей права обеих договаривающихся стран и согласованных правил международного права

В 70-е годы XX века Л. Н. Галенская определяла выдачу как «процесс передачи преступника в соответствии с нормами международного права другому государству для применения уголовного наказания»[12].

В отличие от В. К. Звирбуля и В. П Шупилова, Л. Н. Галенская отмечала, что целью выдачи, наряду с исполнением наказания, является привлечение выдаваемого лица в качестве обвиняемого и обвинение еще предстоит доказать.

Ключевое положение определения выдачи, данного Л. Н. Галенской - передача преступника в соответствии с нормами международного права - представляется уязвимым и не согласуется с фактическим применением при осуществлении выдачи национального уголовного, уголовно-процессуального, конституционного и иных отраслей права. Международное право в данной процедуре действует лишь в качестве общих принципов в ограниченном пространстве и для строго определенной цели.

В определениях М. Д. Шаргородского, В. К. Звирбуля и В. П. Шупилова ограничены цели выдачи и не учтены, кроме наказания, иные задачи привлечения в качестве обвиняемого на досудебной стадии уголовного процесса, а именно: осуществление судопроизводства в отношении скрывшегося обвиняемого, на что указывает Л. Н. Галенская.

Российские ученые И. И Лукашук и А. В. Наумов, считая выдачу древнейшей формой взаимной помощи государств в борьбе с преступностью, относят ее к международному уголовному праву., что также не бесспорно, ибо выдача связана с правилами, относящимися к уголовно-процессуальному праву[13].

И. И. Карпец считает экстрадицию одновременно элементом уголовно-процессуального права и частью уголовного права – института исполнения наказания, не исключая возможности отнесения этого института к административному или государственному праву[14].

Самостоятельную роль, но лишь в рамках реализации отдельных международных актов в борьбе с преступностью, отводит международному уголовному процессу В. П. Панов[15].

Ю. А. Решетов пишет, что «международное уголовное право является комплексной отраслью, включающей материальные и процессуальные нормы»[16]. Из этого следует, что выдача регулируется нормами указанного им права.

Приходится констатировать, что многовековое разделение уголовного и уголовно-процессуального права на самостоятельные отрасли в силу различий их функционального предназначения и механизма действия в настоящее время отечественные криминалисты игнорируют. Они склоняются к замене кодифицированного права судебными прецедентами с доминированием решений региональных международных судов.

Возражая против поглощения уголовного процесса в сфере уголовной юстиции уголовным правом, считаем, что принятие этой доктринальной идеи в Российской Федерации окажет негативное, разрушающее воздействие на всю правовую систему страны и, препятствуя развитию внутригосударственного права, приведет к постепенной замене национального законодательства иностранным. В уголовной юстиции нарушение суверенных прав государства может поставить страну в полную зависимость от других государств с более развитым законодательством. В сфере международных отношений она будет подконтрольным образованием, не способным защищать интересы российского государства и его граждан. Такой вывод базируется на анализе мировой и российской договорной практики по вопросам экстрадиции и оказания правовой помощи в уголовной сфере.

Вместе с тем большинство авторов признают выдачу как процессуальную деятельность, содержанием которой является совокупность общих и специально созданных уголовно-процессуальных процедур. Если даже согласиться с тем, что выдача - институт уголовного права, то ее реализация и в этом случае требует производства процессуальных действий и непременной процессуальной регламентации взаимодействия с другими странами, что относится только к уголовному процессу.

С учетом мировой и отечественной практики полагаем, что выдача как процессуальная деятельность находится в сфере действия уголовно-процессуального права, поскольку правоотношения возникают при осуществлении государством уголовного преследования путем реализации национального уголовного права при расследовании преступлений, подпадающих под юрисдикцию этого государства. Правила выдачи являются регулятивным механизмом процесса взаимодействия самих государств на основе согласованных ими правил, но действие их имеет установленные договором пределы. Выдача - это процедура, согласно которой государство, под чьей юрисдикцией находится преследуемое лицо, совершившее преступление, запрашивает и получает его из страны, где это лицо скрывается, с целью привлечения к уголовной ответственности или исполнения наказания.

«Выдача, - пишет А. И. Бастрыкин, - это особый вид правовой помощи»[17]. Повторяя идею P. M. Валеева[18], под общественными отношениями, возникающими по поводу выдачи, он понимает те отношения, «в которых проявляется взаимодействие не отдельных лиц, а государств друг с другом... По своему функциональному содержанию они находятся вне пределов компетенции какого-либо государства и представляют собой предмет регулирования двух, нескольких или всех государств»[19].

В литературных памятниках XV века встречаются описания договоров о выдаче лиц, обвиняемых в совершении не только политических, но общеуголовных преступлений.

Постепенно договор как универсальное и самое древнее средство урегулирования правоотношений становится основой межгосударственного сотрудничества о выдаче и стабилизирует отношения государств, повышает их ответственность за согласованные обязательства.

Институт санкций к нарушителям не был разработан. Практически не предусмотрен он даже в современных международных актах.

В развитии выдачи огромную роль играет миграция населения, которая требует правового регулирования на международном уровне. Но и на современном этапе принятые в рамках ООН международные акты пока не имеют определенных обязывающих государства правил и каждая страна рассматривает возникающие проблемы с позиций собственных интересов.

Установление принадлежности выдаваемого лица к гражданству конкретного государства имеет ключевое значение при решении вопроса об экстрадиции. Но в древнем мире понятия гражданства не было. Процессуальное положение людей во все периоды эволюции общественных отношений имело множество различий и критериев оценки. Наиболее значимым был имущественный ценз, ставший основой для деления на сословия. Разделялись люди на рабов и господ и по другим признакам. Положение беглых, в частности беглых преступников, единого правового решения не имело. Эта проблема существует и в настоящее время, особенно в отношении беглецов, имеющих два и более гражданства, апатридов, не являющихся гражданами какого-либо государства, а также натурализованных. Миграционные законы практически всех стран постоянно меняются в сторону ужесточения правил натурализации и непризнания гражданства никакого государства при наличии у одного и того же лица гражданства нескольких государств в момент решения вопроса о его выдаче. Гражданство тесно связано с убежищем и правом государства на уголовное преследование скрывающегося от уголовной ответственности лица.

В настоящее время российский законодатель под влиянием Конституционного суда РФ фактически отменил ограничения по натурализации и ввел ряд дополнительных льгот многочисленным категориям граждан бывшего СССР для приобретения гражданства. Американские миграционные законы, наоборот, ужесточены, и к нарушителям порядка пересечения границ США применяются непререкаемые правила о выдворении.

Следует отметить, что право убежища как в древности, так и в средние века, в период формирования феодальных отношений, отражало в основном интересы правящего класса. Право убежища как публичный институт возникло из права внутреннего убежища, когда преследованию подвергались только несвободные лица.

1.2 История развития института экстрадиции в Российском государстве

Экстрадиционная деятельность в России имеет свою историю и специфику создания регламентирующего выдачу законодательства и его базиса - национального и международного права.

На всех этапах истории Руси ее народы объединяли общие интересы, что обусловило устойчивость связей удельных княжеств между собой, а затем и с церковью, как самостоятельным субъектом внутригосударственных и международных отношений. Указанный фактор определял необходимость сотрудничества, совершенствования форм взаимодействия и реализации согласованных усилий. Постоянное изменение границ владений Древней Руси, слияние княжеств, переход их под юрисдикцию иноземных правителей все это сказывалось на специфике развития законодательства этих территорий. Происходило взаимопроникновение правовых норм. Одни из них оставались внутренними, другие признавались международными, а невостребованные прекращали свое существование.

В литературных источниках упоминается о трех международных договорах Руси с Византией. В Повести временных лет говорится о договоре с Византией князей Игоря (945 г.) и Святослава (971 г.), в которых предусматривалась выдача[20].

Наиболее известен договор киевского князя Олега 911 г. Статья 5 этого документа содержит ссылку на «закон русский», что свидетельствует о наличии права в Древней Руси и действии его во внешней политике Киевского государства. Согласно этому договору русские, совершившие преступления в Византии, должны быть выданы для наказания отечеству, а греки - отосланы в Византию. Такое же правило записано в договоре Новгорода с немцами (конец XII века)[21].

М. Ф. Владимирский-Буданов пишет и о договорах Руси с греками 907, 945 и 972 гг., в которых преобладали русские нормы[22].

Выдающееся значение в развитии отечественного и зарубежного законодательства имеет Русская Правда.

Первая Русская Правда - уставы князя Ярослава (1019-1054 гг.) имела положение, согласно которому споры между иноверцами и иностранцами были неподсудны церковной юрисдикции (ст. 3). Данное положение явилось основой международного договора князя Ярослава Владимировича с немцами в 1189- 1199 гг.[23]

Правда Ярославичей была принята в 1072 г. на съезде удельных князей как глав самостоятельных государств, что по современной оценке придает ей характер международного документа.

Содержащиеся в разных редакциях Русской Правды установления великих князей, введенные для охраны администрации княжеского дома, положили начало законодательным привилегиям, широко распространенным в современном международном праве, а также уголовном, уголовно-процессуальном и ином внутреннем законодательстве государств.

Русская Правда содержала множество процессуальных норм. Разрешение споров судом было характерно для Древней Руси и обусловило развитие судопроизводства на всех этапах эволюции государства, определило значение процесса для всех отраслей права и его место в правовой системе как необходимого механизма для внутренних и международных общественных отношений[24].

Краткая редакция Русской Правды представляла собой свод развитого феодального права, в котором нашли отражение положения уголовного, гражданского права и процесса, элементы международного права. Статья 11 Краткой редакции Русской Правды регламентировала ответственность за укрывательство иностранцами сбежавшего от хозяина челядина и устанавливала уголовно-процессуальные и гражданско-процессуальные правила судебного разбирательства. Эти нормы предшествовали формированию процедурных правил для экстрадиции в будущем. Позднее они были распространены на всех подданных Руси Пространной Правдой (ст. 26).

Порядок истребования челядина, приравненного к вещи, не исключал применения «заклича» - объявления на торгу о пропавшей вещи, т. е. челядина. Установлены были и правила возврата беглеца.

Статья 10 Краткой редакции Русской Правды 1136 г. интересна как первая на Руси уголовно-процессуальная норма, определявшая правовой статус иностранца. Терминами «варяг» и «колбяк» именовались иностранцы вообще, независимо от их национальной принадлежности. Вину обидчика они доказывали личной присягой и не находились в равных условиях с коренными жителями.

Широкое применение имела статья «О человеке» Пространной Правды, которая устанавливала ответственность за получение обманом денег и последующий побег в другую землю и содержала процессуальные нормы возврата беглеца из-за рубежа.

Пространная Правда Ярославичей начала ХП века предусматривала статью о выдаче (ст. 5). Обязанность выдачи лица, совершившего убийство, лежала на верви (сельской общине). Община была обязана разыскать преступника и выдать его или уплатить штраф князю.

Совершенными для своего времени правовыми актами были Новгородская и Псковская судные грамоты, в которых сформулирован ряд фундаментальных положений уголовного, административного, международного права и особенно уголовного судопроизводства. Они способствовали созданию международных норм как общего значения, так и специальных правил сотрудничества в разных сферах правоотношений[25].

Упрощенная процедура действовала, по Псковской Судной грамоте, при разрешении конфликтов с иностранцами (ст. 105). Для того, чтобы отвести обвинение гражданину Пскова было достаточно личной присяги. Этой привилегии иностранец был лишен.

Вследствие татарского нашествия почти три века право на Руси развивалось лишь внутри отдельных обособленных княжеств. Но и в этих условиях создавались общие регулятивные нормы в интересах княжеств. Создание централизованного государства после объединения Руси в результате освобождения от татарского владычества в 1480 г. изменило характер отношений на основе суверенитета - вассалитета. Судебник 1497 г. ввел розыск, заложив правовые основы сотрудничества в этом вопросе. Этим законом был определен новый порядок разрешения спора между иностранцами (ст. 58), установлен весьма прогрессивным принцип равенства сословий при поединках бояр с крестьянами (ст. 68)[26].

В Судебнике 1550 г. впервые были предусмотрены положения о том, что закон обратной силы не имеет (ст. 97) и порядок опубликования и издания законов (ст. 98)[27].

По мере развития международных отношений появилась необходимость в расширении уголовной компетенции государств. В XVI и XVII столетиях государства исходили из права наказывать за преступления, совершенные не только в пределах их территорий, но и за границей, если только виновный находился в их власти. Но проблемным оставался вопрос, за какие же преступления, совершенные на чужой территории, могли быть подвергнуты суду беглецы в стране их поимки, как собственные поданные, так и иностранцы. Была выдвинута теория, основанная на взаимном интересе государств в охране юридического порядка и необходимости преследования преступников совместными усилиями[28].

В 1649 г. на Земском соборе было принято Соборное Уложение - первый печатный памятник русского права, не имеющий прецедентов, и первый в России систематизированный закон, относящийся ко всем отраслям права[29].

Специальная глава Уложения (VI) посвящена общей правовой регламентации выезда за рубеж Московского государства. Источником ее норм традиционно считается практика Посольского приказа. С юридической точки зрения эта глава отличается композиционной стройностью, утраченной современными законодателями. Сформулирована общая норма, предусматривающая возможность выезда за границу. Указаны последствия невыполнения и нарушения предписаний этого закона (гл. VI ст. 2). Определены особые правила, которые действовали в приграничных районах (гл. VI ст. ст. 5 и 6).

Положения Соборного Уложения 1649 г. регламентировали правовую защиту государственной безопасности, устанавливали правила контроля за передвижением подданных. Поездка за пределы государства без грамоты государя считалась уголовным преступлением. Но в торговле с иноземцами предусмотрен порядок, не препятствующей этой деятельности.

Впервые Уложением установлен процессуальный статус иностранца (гл. X). Дела о совершенных ими преступлениях суды рассматривали в общем порядке. Развитие получили и нормы о порядке выкупа пленных (гл. VIII)[30].

Соборное Уложение 1649 г. создало правовую основу для сотрудничества с другими странами по вопросам выдачи. Получили развитие нормы о порядке выкупа пленных. На основе данных норм формировалось законодательство о выдаче. Пленный, добровольно сдавшийся противнику, считался преступником, а совершенное им деяние расценивалось как государственное преступление и во все времена каралось вплоть до смертной казни.

Но и эта категория пленных подлежала выкупу. Россия в данном случае использовала свою юрисдикцию на их уголовное преследование, совершенствуя институт суверенитета. Издавна сложились три основных формы освобождения из неволи: выкуп, поголовный размен, полный размен (независимо от числа пленных с той и другой стороны). Практика знала выкуп государственных и частных пленных. Государственные пленные находились на положении заключенных. Частный плен превращался в особую форму рабства. Был введен специальный налог для выкупа - полоняничные деньги. Они складывались из общих сборов всего населения.

Процедуры выдачи пленных как разновидности выдачи содержались и в Стоглаве - своеобразном памятнике канонического права[31]. Глава 72 Стоглава названа «О искуплении пленных».

В результате непрекращающихся войн России с крымским ханом в середине XVI века число пленных у противоборствующих сторон было обоюдно огромным. Международный договор 1473 г. с Крымским ханом о передаче пленных без выкупа в последующий период практически не действовал. Посредническую миссию добровольно взяли на себя иностранные купцы, которые выкупали русских у неприятеля и привозили в Россию. Выкупить пленных у купцов могли родственники. Но если торг не состоялся, купцы беспрепятственно увозили невольников и распоряжались ими по собственному усмотрению. Проблема приобрела государственное значение, требовала законодательного решения. Первым правовым актом, направленным на упорядочение выкупа пленных, была грамота Ивана IV к Новгородскому архиепископу Макарию о взыскании с бояр и монастырей средств на освобождение из плена. Собор, созванный в 1551 г., вводил обязательство о попечении освобожденных из плена. Стоглав установил процедуру передачи русских пленных. Выкуп плененных Царьградом, Крымом, Казанью, Астраханью а Феодосией производили послы в местах, согласованных с иностранными посольствами. Если частных средств не было, то рассчитывались за счет казны. Для выполнения этих миссий выдавались государевы грамоты. Были предусмотрены правила обязательного выкупа из неволи пленных, привезенных в Москву греческими, турецкими, армянскими и другими купцами. Согласно Судебнику 1550 г. выкупу предшествовало выяснение обстоятельств пленения (ст.80).

Действовали и применялись международные Московские договоры о выкупе со Швецией 1557 и 1649 гг., усовершенствованные Уложением 1649 г. По Договору 1649 г., первому письменному источнику, перебежчики разделялись на две категории: 1) перебежавшие с 1617 г. по I сентября 1647 г. остаются: шведы в России - русскими подданными, а русские в Швеции - шведскими гражданами; 2) перебежавшие после 1 сентября 1647 г. должны быть взаимно выданы. Обе стороны приняли обязательство «заказ большой и крепкий чинить, чтобы никаких перебежчиков не принимать, и с одной стороны на другую не подзывать и не подговаривать». Нарушители этой договоренности должны быть наказаны «безо всякой милости».

Договор со Швецией 1649 г. о выдаче перебежчиков представлял особую ценность, ибо он открывал второй период исторического развития выдачи в России. Его содержанием впервые были, хотя и несовершенные, нормы международного права, регулирующие правоотношения государств о выдаче преступников. Этот договор предшествовал Петровским реформам в сфере международных отношений и явился их основой[32].

Китай и Россия имели обязательства о выдаче перебежчиков на основе Нерчинского трактата 1689 г.[33]

В крупнейшем памятнике права XVII века - Наказе сыщикам беглых крестьян и холопов от 2 марта 1683 г. собрано все законодательство предшествующих периодов, касающиеся розыска и выдачи беглых[34].

Наказ 1683 г. в известной степени заложил основы для множества институтов, регулирующих международное сотрудничество (международный розыск, выдача, оказание правовой помощи по уголовным делам, накопление и использование информационных банков данных о личности преступника, его передвижении и т. д.). Но главной его ценностью является совершенствование национального уголовно-процессуального права в целом и закрепление принципа верховенства закона.

В России понятие убежища существовало еще в древности и всегда связывалось с конфликтом исполнительной власти. Искали прибежища уголовные и политические преступники, нарушители канонических предписаний, вероотступники и иные категории гонимых. Но понятие убежища государства, преследовавшие скрывающегося и предоставившие приют беглецу рассматривали различно, исходя из субъективной точки зрения. Страна-убежище зачастую принимала сторону укрывшегося обвиняемого и требования о выдаче отклоняла, полагая, что не имеет к беглецу никаких претензий, ибо законы и интересы ее не нарушены. Нередко это осложняло отношения государств и влекло применение силы для достижения поставленных целей.

Ф. Ф. Мартене рассматривал убежище как «несомненно протест нравственного чувства, чувства человечности против жестокости и несправедливости законов и их применения»[35]. При этом он имел в виду не общеуголовных преступников, а добровольных изгнанников, покинувших страну гражданства.

Вопросы о выдаче неоднократно возникали между Россией и английской королевой Елизаветой. Поводы были самые неожиданные, нередко обусловленные нравственными категориями и их индивидуальной оценкой государствами. В своих письмах к царю Ивану Грозному Елизавета просила о содействии ее послу в «немедленном захвате в Нарве англичан, которые прелюбодействовали с польками» (1568 г.). Царь Федор Иванович в 1591 г. на очередное прошение королевы дал понять, что Россия независима в предоставлении убежища английским подданным, но по существу окончательного решения не принял[36] .

В 1609 г. был заключен договор о выдаче русских изменников между царем Василием Шуйским и французским королем Карлом IX[37].

В союзном договоре России с Австрией 1746 г. говорилось о выдаче бунтовщиков, подчеркивалась их особая опасность без различия сословий и вводился запрет на предоставление им убежища (ст. 14), а трактат 1808 г. касался только дезертиров[38].

При Елизавете Петровне в 1752 г. возник длительный спор с Австрией о Новой Сербии, населенной преимущественно эмигрантами из Австрии. Екатерина II с целью преумножения населения России издала Указ от 22 июля 1763 г., приглашая иностранцев поселиться в России и предоставляя им льготы, которые имели российские подданные, фактически способствовала притоку населения[39] .

Упрочение международных связей России со странами Западной Европы во времена правления Петра I привело к реформированию национального законодательства. Появились разнообразные правовые нормы, не известные Руси. Использовалось и иностранное право. Но базисом, как и прежде, служили действующие внутренние законы. Эпоху Петра I отличает активная законодательная деятельность. В России была создана единая правовая система, которой охватывались все области общественных отношений. Стали действовать кодифицированные Воинский и Морской Уставы. Отдельные их нормы применяются до сих пор. Обрело самостоятельность уголовное и уголовно-процессуальное право. Развивалась систематизация национального права[40] .

Прецедентное право в России не утвердилось. И поныне действует и применяется кодифицированное право с четкой конституционно определенной градацией подчиненности законов и иных нормативных правовых актов. В ст. 124 Учреждения для управления губерний Всероссийской Империи 1775 г. записано: «... палаты да не решают иначе, как в силу государственных установлений»[41].

В России длительное время характер выдачи определяли политические мотивы.

Действовавшее к началу XIX века кодифицированное российское законодательство в совокупности, с хотя и несовершенной практикой договорных отношений, создавало предпосылки для упрочения международных связей на основе верховенства права. Суверенность, независимость, самостоятельность государств как субъектов международного права получили признание в качестве необходимых условий для создания самого международного права. При этом движущим элементом эволюции выдачи стал принцип уважения к индивидууму.

Декларация от 28 февраля 1780 г., а затем Парижская Декларация от 16 апреля 1856 г. создали объективный принцип, положенный в основу объединения государств в союзы в общих интересах[42]. Это послужило началом развития международных организаций, что чрезвычайно актуально в современном мире для экстрадиционной деятельности. Безусловно, союзом следует считать и двусторонние договоры государств.

Мировой опыт экстрадиционной деятельности государств показал, что успех международного сотрудничества зависит от уровня развития внутригосударственного законодательства. В ХШ-XIX веках наличие развитых правовых систем в западноевропейских странах и России обусловило эволюционные процессы в сфере экстрадиции. Постоянные межгосударственные связи в уголовной юстиции влекли унифицирование национальных законодательств, но не требовали их абсолютного совмещения. Различия определяли позиции государств и способствовали выражению их интересов при заключении договоров. Основанное на предшествующей практике унифицирование ряда международных правил убедило суверенные государства в эффективности взаимодействия и послужило индикатором развития межгосударственных связей на договорной основе без применения насилия[43].

В России принятию специального внутригосударственного законодательства, регулирующего выдачу, предшествовал длительный период международного сотрудничества и поиска путей осуществления выдачи. Одновременно требовалось урегулировать и множество смежных с выдачей институтов, решить проблемы, касающиеся положения иностранцев, гражданства, применения мер принуждения, обеспечения прав выдаваемых лиц, и устранить другие коллизии.

Наибольшей активности сотрудничество Российской империи по вопросам выдачи достигло в XIX веке. К концу XIX века Россия имела обширную практику договорных отношений с иностранными государствами в области экстрадиции. Взаимодействие, основанное на множестве универсальных норм, приобрело стабильный правовой характер. Значительно расширился круг преступлений, влекущих выдачу, которая осуществлялась как на основе договоров, так и на условиях взаимности, что было результатом обоюдного доверия договаривающихся государств. Несмотря на существенные различия правовых систем, стороны в международных контактах по борьбе с преступностью достигали согласия и принимали взаимные обязательства по выполнению договоренностей. Договоры России, содержащие процедуры выдачи, изобиловали разнообразием решений по одному и тому же вопросу, что свидетельствует о гибкости уголовной политики и признании договорного права средством выражения интересов сотрудничающих государств.

По вопросам экстрадиции в России действовали международные договоры с Данией 1866 и 1909 гг., Великим Герцогством Гессенским 1869 г., Баварией 1869 и 1885 гг., Италией 1871 г., Бельгией 1833, 1872 и 1974 гг. и Декларация 1874 г., Швейцарией 1873, 1892 и 1908 гг., Австро-Венгрией 1874 г., Картельный договор 1822 г., Испанией 1877 г. и 1888 г., Монако 1883 г., Португалией 1887 г., Великим Герцогством Люксембургским 1892 г., Северо-Американскими Штатами 1887 г.(дополнительный протокол 1893 г.), Нидерландами 1893 г., Великобританией 1886 г., Аргентиной 1883 г., Конго 1886 г., Перу 1886 г., Японией 1911 г. и рядом других государств[44].

Институт выдачи к середине XIX столетия получил правовое обоснование, и выдача стала необходимым средством осуществления уголовной политики каждого суверенного государства. Возникла потребность в законодательных установлениях, касающихся экстрадиции. Решение вопросов о выдаче связано с действием уголовных законов в отношении преступлений, совершаемых за границей. При этом каждое государство исходит из предписаний собственных законов. В предшествующий период средством осуществления государством уголовного преследования скрывшихся за границей обвиняемых служила правовая помощь на договорной основе.

Основания для выдачи лиц, совершивших преступления в одной стране и скрывшихся в другой, затрагивают множество институтов права: убежища, юрисдикции государств, внутригосударственных систем управления, институты уголовного, государственного, уголовно-процессуального, международного, гражданского права и иные. Аргументация оснований выдачи заключена в теоретических идеях, практике выдачи отдельных государств и мировой в целом. Прежде всего, институт выдачи вытекает из факта совершения преступления конкретным лицом и является средством реализации права государства на уголовную юрисдикцию в отношении данного лица.

Мировая практика выделяет три наиболее известные теории ответственности, определяющие юридические основания выдачи. Все они связаны с правом государства на осуществление уголовной юрисдикции в отношении выдаваемого лица и не имеют унифицированного решения.

Следует отметить, что Российская империя до принятия Судебных уставов 1864 г. постоянно получала отказ в выдаче обвиняемых по причине действия в стране множества судов с существенным различием судопроизводства. 25 марта 1826 г. Николай утвердил решение Государственного совета о порядке следствия и судопроизводства о преступлениях, совершенных русскими подданными в российской провинции Финляндии, законодательство которой содержало коллизии. Действие уголовных законов места совершения преступления распространялось равным

Уголовное законодательство Российской империи традиционно придерживалось правила, согласно которому всякое лицо, находящееся в пределах русского государства, будет ли оно ее подданным или иностранцем, безусловно подчиняется российским законам. Исключение составляли преступления, совершенные иностранцами на купеческих судах, находившихся в российских территориальных водах. Вместе с тем, если преступления выходили за пределы нарушения дисциплины и долга службы членов экипажей этих судов и касались нарушения спокойствия, безопасности порта, действовал российский закон.

При этом российский подданный, совершивший преступление за рубежом, нес ответственность на основании ст. 173 Уложения о наказаниях, если его преступная деятельность была направлена против России или ее подданных и если это деяние подпадало под понятие преступления по российскому уголовному закону.

В дореволюционной России посредником по выдаче являлось дипломатическое ведомство - министерство иностранных дел. Но право требования и принятия решения о выдаче принадлежало верховной исполнительной власти - правительству. Аналогично эти вопросы были решены и в других странах, а в некоторых эти функции сохранены за дипломатическими учреждениями и до настоящего времени (например, в Финляндии по договорам с Россией).

Судебные органы России не обладали компетенцией принятия окончательного решения о выдаче, но избирали меру пресечения в отношении выдаваемых лиц. Однако процедурные предписания международных договоров и внутреннего законодательства о выдаче подлежали рассмотрению в судебных заседаниях. Д. Никольский осуждал такую практику: «Выдача, как особая форма международного уголовного судопроизводства, должна быть всецело вверена судебной власти»[45].

Не согласный с Д. Никольским зарубежный ученый Бильо, полагал, что передача решения о выдаче судам снизит важность самой выдачи и освободит правительство от ответственности за выполнение международных обязательств. По его мнению, коллизию легче разрешать дипломатическим путем.

В XIX веке дипломатический корпус Российской империи являлся единственной государственной службой по заключению трактатов о выдаче и принятию связанных с ней решений, вплоть до выполнения отдельных судебных действий по поручению иностранных держав.

Выдача дипломатическим путем поддерживалась и Институтом международного права, что нашло отражение в восемнадцати постановлениях Оксфордской сессии этого института[46].

Предварительные условия выдачи были выработаны мировой практикой и по существу не отличаются от современных правил. Судебное законодательство реформенного периода России (середина XIX века) основанное на множестве трактатов о выдаче, существенных различий с правилами других стран не имело. Общие правила оказания правовой помощи в основном сложились к середине XIX столетия.

В России выдача собственных подданных не исключалась. Власти нередко исходили из ситуационных интересов и недостаточно учитывали права выдаваемых как иностранцев, так и собственных граждан, принимали решения из политических соображений, нередко в целях устранения конкурентов во власти.

Сложившийся в российском законодательстве к XIX веку институт гражданства включал и понятие собственных граждан. Правило о невыдаче российских подданных было сформулировано и зафиксировано в русско-датской Конвенции о выдаче 1866 г. Согласно этому международному акту собственными подданными являлись не только те лица, которые «рождением или иным образом приобрели подданство и не были впоследствии из оного выключены в установленном законом порядке», но и «иностранцы, в стране поселившиеся или имеющие жительство» (ст. 2 Конвенции)[47].

Во все исторические периоды существования государства институт иммунитета соблюдался в отношении определенного круга лиц, связанных с выполнением дипломатических и консульских миссий государств. Но в осуществлении экстрадиции он был востребован как насущная необходимость. Применение неприкосновенности в отношении вызываемых за рубеж свидетелей получило развитие со второй половины XIX века. Поводом для их вызова за границу были получение доказательств о тождестве выдаваемого лица, проверка представленных доказательств по вмененному обвинению и другие мотивы, связанные с проверкой оснований для выдачи. Однако иммунитет в отношении этой категории граждан длительное время не действовал и явка за рубеж не была добровольной.

К началу XX века Россия обладала развитой правовой системой в области регулирования международных отношений и выдачи. Концептуальные идеи по этим вопросам нашли отражение в Уголовном Уложении 1903 г.[48], которое на практике не применялось, но ряд его положений был использован в более поздних законах и международной практике.

Закон принимался в результате тщательного всестороннего анализа действующих и предлагаемых норм и является одним из лучших законодательных источников России. Учтены мнения ученых и практиков, итоги исследований отечественных первоисточников права: Русской Правды, Свода законов Российской империи и других законодательных документов, международных договоров. Изучен и использован отечественный и зарубежный опыт наиболее близких правовых систем.

В соответствии с Уложением 1903 г. подданный России, совершивший преступление вне пределов страны, нес уголовную ответственность по российским законам: 1) если учиненное деяние является преступлением или тяжким преступлением; 2) если учиненное деяние составляет такой проступок, наказуемость которого предусмотрена в иностранном государстве (договаривающемся) и вообще вне пределов России и заключенным Россией международным договором (ст. 9). В этой же статье говорилось об ответственности иностранцев по российским законам за совершенные ими преступления вне ее пределов в двух случаях: а) если деяние является тяжким или посягает на права российских подданных или имущество и доходы российской казны; б) если наказуемость совершенного за рубежом деяния предусмотрена заключенным ею международным договором.

Заключенные на начало XX столетия международные конвенции России предусматривали отказ в выдаче собственных граждан. Действовало также единое правило в отношении собственных граждан, совершивших за границей преступление или проступок против подданного другой договаривающейся страны. По возвращении на родину они должны подвергнуться суду и наказанию, но только по требованию правительства места совершения правонарушения. Эти принципы традиционно применяет Российская Федерация.

Согласно Уложению 1903 г. иностранец, учинивший тяжкое преступление в России или вне пределов России, если он не был за это преступное деяние в России осужден, оправдан или освобожден от наказания в установленном порядке, подлежит выдаче согласно договору, заключенному с государством, требующим его выдачи, или установившейся с этим государством взаимности. Соответственно российские подданные, совершившие преступления за рубежом, и иностранцы, виновные в деяниях против российских интересов, не подлежали выдаче если: а) деяние не предусмотрено законом места его совершения; б) обвиняемый был оправдан или освобожден от наказания по приговору иностранного суда, вступившему в законную силу; в) осужденный полностью отбыл наказание по приговору иностранного суда; г) совершенное деяние не относится к числу преступлений, влекущих выдачу.

В России действовал специальный закон о выдаче преступников по требованию иностранных государств 1908 г. в окончательной редакции от 15 декабря 1911 г.[49]

На основании закона о выдаче 1911 г. был установлен следующий порядок производства о выдаче и связанных с ней процедур.

Выдача производилась только по требованию другого государства на основе международного договора или на условиях взаимности. Требование о выдаче сообщалось дипломатическим путем министерству иностранных дел, которое препровождало его министру юстиции (ст. 852).

Ключевые вопросы о выдаче решали исполнительные власти - министры правительства. Право удовлетворения экстрадиционного требования принадлежало министру юстиции, Если он находил основания для положительного решения, то о поступлении требования сообщал министру внутренних дел, который распоряжался о розыске, задержании требуемого лица, отобрании вещей и предметов для выдачи.

Иностранец подлежал выдаче за совершение в пределах России как оконченного преступления, так и покушения, наказуемых не ниже тюремного заключения по уголовным законам обеих стран. К преступлениям, влекущим выдачу, были отнесены не только общеуголовные преступления, но и политические, предусмотренные договором, а также посягательство на глав государств или членов их семей.

Выдачу не влекли преступления, совершенные русскими и лицами, получившими российское гражданство после их совершения, но до получения требования о выдаче министерством иностранных дел.

Закон содержал ряд других особенностей относительно иностранцев. Выдаче подлежал иностранец: если на момент поступления требования о выдаче он не преследовался и не подвергался наказанию государством убежища за иное преступление, с выдачей не связанное; обратившаяся страна предоставила гарантии о невыдаче этого лица третьему государству без согласия выдавшей (исполняющей) стороны. Но правило утрачивало силу в отношении выданных лиц, которые не покинули страну, коей они выданы, в течение месяца после освобождения от наказания; выдача производилась при условии неприменения к выданному судопроизводства и наказания чрезвычайным судом и гарантии рассмотрения его дела судом общей юрисдикции.

Отказ в выдаче следовал, если: выдаваемое лицо являлось подданным Российской империи до предъявления требования о выдаче; выдача требовалась по поводу деяния, за которое лицо уже осуждено, оправдано, освобождено от наказания в установленном законом порядке; в России возбуждено преследование против этого лица в связи с тем же деянием. После прекращения преследования или отбытия наказания выдача таких лиц была возможна.

Требование о выдаче нескольких государств одного и того же лица решалось в пользу государства места совершения преступления. Были предусмотрены варианты решений при непредъявлении экстрадиционных требований государствами, обладающими правом уголовной юрисдикции в отношении таких лиц. Соблюдался принцип равноправия государств и последовательного удовлетворения интересов каждой страны.

Закон содержал требование о предоставлении дополнительных сведений и документов, связанных с личностью и доказательствами. Министр юстиции направлял такие поручения прокурору окружного суда, а тот, в свою очередь, препровождал их судебному следователю. При этом могли производиться необходимые отдельные следственные действия: допрос выдаваемого лица с соблюдением всех законодательных формальностей, проверка оснований и препятствий для экстрадиции и др.

Дореволюционная Россия обладала развитой правовой системой регулирования уголовного судопроизводства во внешней сфере. Концептуальные идеи ее законодательства являлись базисом для создания правовых договорных норм при заключении страной международных договоров и способствовали обеспечению национальной уголовной политики.

Невостребованность традиций российской правовой системы и ее законодательных принципов в сфере международного сотрудничества в целом и при оказании правовой помощи в уголовной юстиции оказала негативное воздействие и привела к застою в развитии международного и экстрадиционного права.

В настоящее время необходимо возродить присущую дореволюционному законодательству фундаментальность, основательность, высокий уровень законодательной техники и конструирования правовых норм, системность, кодифицированный характер, что будет способствовать развитию международного и экстрадиционного права и иных отраслей права.

  1.3 Правовая регламентация выдачи в после революционном законодательстве

Важнейшие события в истории России XX века - Первая мировая война, изменение государственно-политического строя в результате Октябрьской революции, затем Гражданская война, создание СССР, вторая мировая война, распад СССР и изменение общественного и политического устройства страны, демократические преобразования и проведение экономических реформ - все это отразилось на развитии правовых институтов страны и приоритетах в межгосударственном сотрудничестве по противодействию преступности.

В полном объеме международное сотрудничество в уголовной сфере практически не осуществлялось с 1910 г. до 1957 г., за исключением единичных случаев оказания правовой помощи на конфиденциальной основе дипломатическим путем. Были преданы забвению все многочисленные и многообразные договорные обязательства дореволюционной России перед другими государствами. На протяжении почти полувека не было заключено ни одного международного договора о правовой помощи и выдаче.

Россия, вошедшая на правах союзной республики в состав нового государства - СССР, образованного в 1922 г., перестала быть субъектом международного права и обязана была лишь исполнять международные обязательства, но не заключать соответствующие акты.

Министерство иностранных дел СССР выполняло все функции по осуществлению правовой помощи и выдачи на правах единственного уполномоченного центрального органа исполнительной власти.

Национальное законодательство СССР, которым регулировались отношения в сфере уголовной юстиции на международном уровне, длительное время развивалось односторонне. Концептуальных основ сотрудничества не имелось. Принимались единичные нормативные акты по отдельным проблемам уголовной юстиции, в основном связанным с деятельностью консульских служб и разграничением уголовной юрисдикции государств. Касались они преимущественно торговых судов и их экипажей. Впоследствии были заключены консульские конвенции со многими странами, что послужило принятию Консульского устава СССР 1976 г[50].

Ряд положений международных актов нашли отражение в Конституции СССР 1977 г., в которую были внесены изменения и дополнения от 26 декабря 1981 г., 1 декабря 1988 г. 6, 14 марта 1990 г. В Конституцию, в частности, были включены принципы международных отношений, провозглашенные в Уставе ООН 1945 г. «Отношения СССР с другими государствами строятся на основе соблюдения принципов суверенного равенства; взаимного отказа от применения силы или угрозы силой; нерушимости границ; территориальной целостности государств; мирного урегулирования споров; невмешательства во внутренние дела; уважения прав и основных свобод; равноправия и права народов распоряжаться своей судьбой; сотрудничества между государствами; добросовестного выполнения обязательств, вытекающих из общепризнанных принципов и норм международного права, из заключенных СССР международных договоров». Эти основополагающие принципы международного права в совокупности с общими и специальными принципами национального законодательства являются основой сотрудничества между государствами и в сфере уголовной юстиции.

Конституция РСФСР 1978 г. провозгласила те же принципы международного сотрудничества (ст. 26), но они исключены из текста Конституции Российской Федерации 1993 г., что затрудняет правовую регламентацию отношений России с другими государствами. Следует, однако, заметить, что большинство изложенных выше принципов реализованы в действующих в Российской Федерации международных договорах об оказании правовой помощи и выдаче. Конституция РФ 1993 г. ограничилась положением о включении неопределенных «общепризнанных» принципов и норм международного права и не разграниченных по статусу международных договоров Российской Федерации признав их составной частью правовой системы страны (ч. 4 ст. 15).

Были приняты международные конвенции. К ним относятся: Европейская конвенция о пресечении терроризма от 27 января 1977 г.[51], Конвенция ООН о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ от 20 декабря 1988 г.[52]; Конвенция ООН против транснациональной организованной преступности от 15 ноября 2000 г.[53]; Конвенция о борьбе с незаконным захватом воздушных судов от 16 декабря 1970 г[54]; Международная конвенция о борьбе с захватом заложников от 17 декабря 1979 г.[55] и другие.

Особую категорию составляют международные конвенции Российской Федерации о сотрудничестве государств в области борьбы с конкретными видами преступлений.[56] Европейская конвенция о пресечении терроризма от 27 января 1977 г; Конвенция ООН о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ от 20 декабря 1988 г.; Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности от 15 ноября 2000 г.; Конвенция о борьбе с незаконным захватом воздушных судов от 16 декабря 1970 г, Международная конвенция о борьбе с захватом заложников от 17 декабря 1979 г и др.. Содержащийся в них перечень преступлений подлежит обязательному включению в любой, заключенный между государствами - участниками данных Конвенций, международный договор о выдаче в качестве правонарушения, влекущего выдачу.

Основными международными договорами Российской Федерации, непосредственно реглам

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Экстрадиция в уголовном праве". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 673

Другие дипломные работы по специальности "Государство и право":

Особенности квалификации оставления в опасности

Смотреть работу >>

Правовое регулирование эвтаназии в России и в зарубежных странах

Смотреть работу >>

Анализ нормы ст. 41 УК РФ об обоснованном риске с точки зрения теоретической обоснованности

Смотреть работу >>

Правовая защита прав и интересов детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей

Смотреть работу >>

Похищение человека: проблемы квалификации

Смотреть работу >>