Дипломная работа на тему "Действие уголовного закона во времени"

ГлавнаяГосударство и право → Действие уголовного закона во времени




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Действие уголовного закона во времени":


Оглавление

Введение

Глава 1. Развитие учения о действии уголовного закона во времени

1.1 Формы проявления времени в правовой системе

1.2 Формирование и развитие основных принципов действия уголовного закона во времени в отечественном законодательстве

Глава 2. Принципы действия уголовного закона во времени и их реализация в современном уголовном законодательстве россии

2.1 Теоретичес кие аспекты действия уголовного закона во времени

2.2 Практичес кие аспекты действия уголовного закона во времени

Выводы по 2 главе

Заключение

Список источников и литературы


Введение

Актуальность темы исследования. Расширение прав и свобод человека, получившие развитие в Конституции Российской Федерации, а также повышение роли личности в общественной жизни обуславливает необходимость применения наиболее адекватных и более тонких средств уголовно-правового воздействия. Это тем более важно, поскольку нормы уголовного права предусматривают наиболее острые формы вмешательства в общественные отношения, и именно поэтому они требуют повышенного внимания и более глубокого изучения.

Кардинальные преобразования в современном обществе актуализировали интерес, высветили новый уровень понимания и подходов к проблемам пространственно-временной характеристики реализации уголовно-правовых норм. Потребности переосмысления научного знания о принципах действия уголовного закона во времени и пространстве связаны, прежде всего, с:

1) провозглашением России правовым, демократическим государством и как следствие объявлением приоритета личности, её прав и свобод среди охраняемых правовыми средствами ценностей общества;

2) образованием Содружества Независимых Государств на бывшей единой территории СССР;

3) интеграцией России в мировое сообщество и более её активным участием в сотрудничестве по борьбе с преступностью;

4) коренным реформированием уголовного законодательства, вызванным изменившимся социально-политическим и экономическим обликом страны, а также с практическими проблемами правоприменительной деятельности.

Степень научной разработанности. Следует отметить, что исследование вопросов, связанных с действием уголовного закона во времени и пространстве, всегда привлекало внимание теоретиков права. Интерес к этой проблеме особенно возрастал в периоды разработки или существенного изменения текущего уголовного законодательства. Теоретические и историко-философские основы реализации этого института в уголовном праве рассматривались Я. М. Брайниным, А. И. Бойцовым, Н. Д. Дурмановым, М. И. Ковалевым, А. М. Медведевым, А. А. Тилле, М. Д. Шаргородским, А. Е Якубовым. Ряд важных проблем применения уголовных законов исследовались в трудах Е. В. Благова, Б. В. Волженкина, Ю. В. Голика, Т. Г. Дауровой, В. А. Елеонского, А. Н. Игнатова, В. Н. Кудрявцева, Н. Ф. Кузнецовой, И. И. Карпеца, В. Е. Квашиса, С. Г. Келиной, Ю. И. Ляпунова, М. П. Мелентьева, В. П. Малкова, А. С. Михлина. А. В. Наумова, В. П. Панова, И. И. Солодкина и других ученых. Их труды внесли значительный вклад в развитие учения о действии уголовного закона во времени и пространстве.

Заказать написание дипломной - rosdiplomnaya.com

Новый банк готовых защищённых студентами дипломных работ предлагает вам написать любые работы по требуемой вам теме. Высококлассное выполнение дипломных работ под заказ в Казани и в других городах России.

Вместе с тем, возросшие требования и задачи борьбы с преступностью, направленные на урегулирование правопорядка в стране и защиту прав и интересов граждан, а также потребности правоприменительных органов требуют дальнейшего развития методологических основ уголовного права и исследования наиболее крупных и сложных теоретических проблем. Одной из таких актуальных проблем является исследование концептуальных основ учения о действии уголовного закона во времени и осмысление практики применения соответствующих уголовно-правовых норм в деятельности правоохранительных органов. Решение этой задачи приобретает особую актуальность в связи с принятием нового Уголовного кодекса Российской Федерации, прежде всего с изменением ряда положений, касающихся действия уголовного закона во времени. Так Уголовный кодекс Российской Федерации впервые законодательно определяет понятие времени совершения преступления и пространства, где действует уголовное законодательство, во многом по новому решает вопросы об уголовной ответственности граждан России, совершивших преступления на территории других государств, а также имеет ряд других новелл, в целом соответствующих международным стандартам и историко-правовым традициям Российского государства.

Именно поэтому более глубокий анализ вопросов действия уголовного закона во времени и пространстве позволит определить факторы, влияющие на формирование уголовно-правовой системы в России, проследить эволюцию указанного института уголовного права осмыслить отечественный и зарубежный опыт соответствующих политико-правовых решений и позитивно использовать его в практике реализации правовых предписаний в современных условиях.

Все это вызывает настоятельную необходимость углубленной разработки ряда принципиальных положений, касающихся проблем действия уголовного закона во времени и пространстве, а также определяет актуальность и научно-практическую значимость исследуемой темы. Сказанное позволяет определить научное обоснование общего понятия действия уголовного закона, сформулировать и внести концептуальные предложения по совершенствованию уголовного законодательства в этом направлении. Это будет способствовать повышению качественного уровня правоприменительной деятельности государственных органов, укреплению гарантий прав и свобод личности, общества и государства в сфере уголовно-правового регулирования, усилению борьбы с преступностью, укреплению правового порядка.

В связи с вышеизложенным цель настоящего исследования состоит в том, чтобы с учетом накопленного нормотворческого опыта и научного знания провести анализ теоретических основ действия уголовного закона во времени и пространстве, определить пределы реализации современного уголовного законодательства, а также разработать предложения, направленные на совершенствование уголовно-правовых норм указанного института и практики их применения.

Достижение этих целей предполагает реализацию следующих задач исследования:

1) анализ соответствующих нормативно-правовых актов и теоретических воззрений в отечественной доктрине относительно вопросов действия уголовного закона во времени;

2) разработка общего понятия действия уголовного закона в рамках временных характеристик реализации уголовно-правовых норм;

3) теоретическое обоснование и исследование некоторых практических аспектов действия уголовного закона во времени;

4) определение места и роли норм, регламентирующих действие уголовного закона во времени в системе уголовного права;

5) разработка предложений по совершенствованию законодательства, регламентирующего пределы действия УК РФ;

Объектом исследования - является процесс становления и развития института действия уголовного закона во времени в отечественном законодательстве, а также вытекающие из этого закономерности, определяющие содержание проблемы функционирования уголовно-правовых норм.

Предметом дипломного исследования является правовое регулирование института действия уголовного закона во времени, выявление тенденций и закономерностей его развития и реализации в уголовно-правовой доктрине, а также в нормах Общей Особенной частей Уголовного кодекса Российмкой Федерации.

Методологической основой исследования являются философские категории времени, а также положения диалектической теории познания, в рамках которой применялись другие общенаучные методы конкретно-исторического, логического, формально-юридического, сравнительно-правового, системного анализа и толкования уголовного закона. Нормативную базу исследования составили правовые источники по уголовному законодательству Российского государства, некоторых зарубежных стран, а также международно-правовые акты, регламентирующие порядок применения норм о действии уголовного закона во времени.

Научная новизна исследования заключается в том, что она является комплексным правовым исследованием, посвященным вопросам реализации уголовного закона во времени. В работе анализируются нормативные акты и теоретические воззрения, отражающие и закрепляющие эволюцию уголовно-правовой политики в области правоприменительной деятельности, впервые дается систематизированный сравнительный анализ ранее действовавшего и нового законодательства по исследуемой теме, а также обосновываются предложения по дальнейшему его совершенствованию.

Теоретическая и практическая значимость работы состоит в научном анализе нормативно-правовых актов и выявлении основополагающих факторов становления института действия уголовного закона во времени, которые призваны способствовать развитию науки уголовного права на современном этапе, а также в том, что выводы и предложения, сформулированные в результате исследования могут быть использованы в правоприменительной деятельности и для дальнейшего совершенствования законодательства, регламентирующего пределы действия УК РФ.

Структура работы. Работа состоит из введения, двух глав, объединяющих четыре параграфа, заключения и списка источников и литературы.


Глава 1. Развитие учения о действии уголовного закона во времени 1.1 Формы проявления времени в правовой системе

В российской правовой науке проблема соотношения и взаимодействия времени и права, как правило, рассматривалась только при анализе действия во времени норм права (при этом большое внимание традиционно уделялось анализу обратной силы закона), правового выражения конструкции "сроки" и лишь иногда при анализе видов толкования.

Однако современная наука пришла к выводу, что "источником реальной длительности и реального пространства является человеческая личность, внутреннее движение которой мы и называем временем и в котором мы располагаем все внешние отметины, как референты продолжительности"[1]. И в специально-научных исследованиях необходимо учитывать, что "временные отношения должны, видимо, приобретать какую-то специфику от того, в рамках какого уровня организации и движения материи, в рамках каких научных дисциплин они рассматриваются"[2].

Вместе с тем, поскольку взаимосвязь времени и права практически не подвергалась теоретико-правовому обобщению (хотя отдельные формы проявления связи анализировались в единичных работах), современные теоретико-правовые и отраслевые исследования представляют разные по методологии и назначению подходы к пониманию взаимосвязи времени и права.

Для одних время представляется фактором нормативного регулирования, и "нет такой области правового регулирования общественных отношений, где фактор времени не играл бы существенной, а во многих случаях определяющей роли"[3]. Поэтому делается вывод, что законодатель использует фактор времени так же, как фактор пространства, то есть использует "время в качестве инструмента формирования правоотношений"[4].

Другие исследователи на основе вывода о том, что пространство и время как формы существования движущейся материи не обладают различными качественными свойствами (физическими, социальными, правовыми и т. п.), поскольку эти свойства "присущи самим системам явлений в зависимости от того, в какой области объективной действительности они сформировались"[5], формулируют представление о том, что правовая действительность, как особая область социальной жизни общества, развивается и действует в рамках социального пространства и времени" и "правовое пространство-время - часть социального пространства-времени, где осуществляется нормативно-правовое воздействие на общественные отношения"[6].

Есть исследования, где конструируется особая форма времени - правовое время, которое понимается как функциональная категория юридической науки, "выражающая возникновение, длительность и завершение правовых действий, процессов, норм, событий и последовательность смены их состояний"[7]. При этом одни авторы, выделяя "юридически значимые свойства правового времени", говорят уже об особой хроносфере[8] (как временной сфере действия права). А другие, анализируя "юридические функции времени в праве"[9], обосновывают понятие правового времени как фундаментальной и функциональной категории, "отражающей процесс непрерывных изменений юридической жизни, в ходе которого возникают новые и исчезают ранее существовавшие правоотношения, юридические нормы и правовые акты, влияющие на становление и развитие юридической науки и практики"[10]. Есть и такие определения правового времени - как "особой функциональной категории юридической науки, выражающей возникновение, длительность и завершение правовых предписаний и отношений, последовательность смены их состояний и обязательность их соблюдения всеми субъектами права"[11].

Однако хотелось бы обратить внимание, что при анализе форм проявления времени[12] в правовой системе необходимо учитывать следующее. Во-первых, поскольку право представляет собой часть нормативно-регулятивной сферы общества, то теоретико-правовые обобщения тех сторон социальной жизни, которые обусловлены сложными связями между проистеканием времени и отражением этого процесса в жизни, должны быть связаны с необходимостью распознать, проанализировать, классифицировать, с одной стороны, способы подчинения поведения человека времени и, с другой стороны, способы управления временем как необходимые условия упорядочения общественных отношений.

Во-вторых, важен факт, что право взаимодействует с различными формами времени (четкие методологические основы реальности различных форм времени достаточно хорошо разработаны как в философских, так и в физических, химических, геологических и социологических исследованиях, базирующихся на классических идеях В. А. Канке[13]). То есть представления о том, что "в праве исходят из физического (кинетического) понимания времени и его метрических свойств (час, сутки, год) применительно к макромиру"[14], справедливо только для тех ситуаций, когда темпоральные параметры поведения субъектов права задаются формально определенными (прежде всего календарными) показателями. Но если для этого используются оценочные показатели (понятия), то имеется в виду социальное время, которое, конечно же, может быть приведено к его метрическим свойствам, однако вовсе не с ними связываются в этом случае юридические последствия, да и величины его измерения другие.

Однако ни философско-логических, ни методологических оснований выделять правовое время как самостоятельную форму права не имеется. Когда в юридических исследованиях отдельных элементов правовой системы говорят о правовом времени, то не ставят своей задачей показать, чем же это специфическое время отличается от физического или космического времени, и подменяют обсуждение проблем времени на этом специально-научном (правовом) уровне обсуждением отдельных аспектов временных отношений и механизмов функционирования правовой системы по времени (часы, ритмы) [15]. Однако при этом забывают, что выделение форм времени основывается на постулате, что размерные величины изменения времени в различных формах различны, а к чертам формы времени относят лишь такие характеристики, которые выражают специфику явлений. То есть, выделяя новую форму времени, необходимо, описывая ее, раскрыть присущие ей сущностные параметры и измерения. Однако в этих исследованиях лишь указывается, что правовое время - это правовая категория, у которой есть некие свойства (момент времени, длительность, последовательность, одновременность, повторяемость, интенсивность, ритмичность, непрерывность, прерывность и др.) [16]. Оставляя за рамками недостаточное понимание авторами, что у правовой категории как методологического инструмента познания, являющегося идеальным аналогом материального мира, отражением различных элементов правовой системы, есть содержание, но нет свойств (так как свойство категории права - быть "организующим принципом мышления, узловым пунктом связи субъекта и объекта"[17], как бы эталоном, с помощью которого осмысливается все богатство правовой действительности, то есть категории права лишь "отражают определенные стороны, процессы правовых явлений и, будучи примененными в познании, выступают в качестве специфических средств движения к новым результатам"[18]), необходимо отметить, что предлагаемые свойства правового времени не обосновываются авторами, их природа не описывается, поскольку сущность правового времени так и не раскрывается.

Таким образом, анализируя правовую действительность, можно лишь говорить о том, что в правовой системе проявляются различные (уже подробно описанные наукой) формы времени. А формы таких проявлений находят выражение на различных уровнях правовой системы - нормативном массиве, правосознании, правотворчестве, правореализации и др. В связи с этим представляется целесообразным дать краткую характеристику этим основным формам проявления, описав их основные признаки.

Рассматривая формы проявления календарного времени в правовой системе, необходимо учитывать, что метрико-топологическая структура календарного времени определяется действием природных закономерностей, но как расчлененное целое, как структурное образование календарное время всегда несет на себе печать закономерностей того общества, в котором оно имеет место. Поэтому формой проявления календарной формы времени в правовой системе является его исчисление. В настоящее время основой измерения календарного времени служат единицы и шкалы, устанавливаемые Государственной службой времени, частоты и определения параметров вращения Земли[19].

Другой формой проявления календарного времени в правовой системе является датирование. Датирование (обозначение события в календарной временной шкале) широко используется в целях обозначения времени разработки, принятия, опубликования и вступления в силу правовых нормативных актов, а также актов, вносящих в них изменения, дополнения или отменяющих их действие. Календарные даты становятся вехами, фиксирующими юридически значимые последствия, становясь частью юридического факта. Датирование отражает временную связь явлений, событий, фактов, длительность и последовательность в их развитии. Датирование временного момента как проявление календарного времени может воплощать точку отсчета некоего срока и, таким образом, определять фазу его истечения, позволяет в этих рамках провести социально-нормативное регулирование. Почти в каждой отрасли права существуют и специальные темпоральные нормы, направленные на датирование, то есть нормы, предписывающие зафиксировать то или иное юридически значимое событие, календарно исчислив время, - фиксация даты рождения и смерти человека, момента возникновения юридического лица или его ликвидации, даты заключения брака, момент наступления юридической ответственности, дата заключения соглашения. Несмотря на кажущуюся простоту датирования, чем более развернутым становится правовая система, чем более законодатель вдумывается в необходимость зафиксировать точку отсчета, тем больше трудностей встает на его пути. К датированию применяются специфические требования юридической техники, поскольку ошибка при датировании может иметь большие социальные и политические последствия.

Календарное время проявляется в правовой системе и в форме длительности (временной календарной протяженности), которая широко используется при определении разнообразных юридических сроков и при фиксации времени действия нормативного правового акта. Институт сроков в отраслевых правовых исследованиях чаще всего характеризуется по давно сложившейся схеме: понятие - виды - определение сроков - их исчисление (начало и окончание течения) - пропуск сроков и последствия этого (приостановление течения, восстановление и продление). Однако в настоящее время стало заметно отсутствие теоретико-правовых исследований этой формы проявления в правовой системе свойств календарного времени, а при отсутствии единства понимания природы, сущности и основных подходов к нормативному закреплению сроков (в том числе феномена давности) каждый срок в пределах одной отрасли права рассматривается и анализируется по-разному: как нечто обособленное, обусловленное лишь спецификой конкретных общественных отношений. Соответственно, подход к нормативному закреплению срока основывается исключительно на его видовых признаках.

При анализе проявлений такой формы времени, как социальное время, в правовой системе важно учитывать, что ее основными характеристиками являются: дление, делимость, неоднородность и необратимость, поэтому различные разновидности темпорально-правового регулирования социального регулирования осуществимы нетождественными способами. То есть социальное время проявляется в правовой системе в таких основных взаимосвязанных формах, как фиксация временного момента, повторяемость, одновременность, своевременность, последовательность.

Без фиксации момента времени нет социальной правовой нормы, так как пропадает исходная точка общественных координат положения субъекта права. Сама идея установления социального правила поведения связана с необходимостью зафиксировать положение субъекта во времени, четко определить начало и конец ситуации, подлежащей правовому регулированию. Поэтому каждая норма права, как социальная норма, в своей гипотезе воплощает момент социального времени, фиксируя юридический факт как предпосылку начала правовых отношений.

Однако необходимо обратить внимание, что социальное время как самостоятельная форма времени использует собственные единицы измерения, поскольку размерные величины изменения времени в различных формах различны. Социальное время измеряется с помощью идеальных инструментов - человеческой памяти, ощущений и др. Социальное время - это интуитивное ощущение течения социальной жизни, переживаемое современниками. Это ощущение зависит от интенсивности социальных изменений. Если в обществе изменений мало, социальное время течет медленно; если изменений много, время ускоряет свой ход[20]. То есть социальное время в правовой системе измеряется значимыми для субъекта правовыми событиями, а движение его создается чередой сменяющих друг друга социально наполненных ситуаций.

Повторяемость как форма проявления социального времени прослеживается в нормах различных отраслей права. Повторяемость юридических действий и событий в конституционном праве - это установленная действующим законодательством повторяемость выборов депутатов органов законодательной власти Российской Федерации и субъектов Российской Федерации как неотъемлемая характеристика правового статуса этих органов. В административном, финансовом и налоговом праве - это сроки составления перспективных и текущих планов развития субъектов Российской Федерации, ежегодное составление проектов бюджетов и их утверждение, а также утверждение отчетов об исполнении государственных и местных бюджетов, сроки представления финансовой отчетности, сроки исчисления и взимания налогов, сборов и т. д. Повторяемости в планировании соответствует повторяемость в учете (бухгалтерском и статистическом).

Социальное время проявляет себя как дление, в том числе и в правовой системе. Внутри правовой системы происходят процессы, которые не могут происходить ни с бесконечной скоростью, ни с разнообразными скоростями, а только с вполне формально закрепленными скоростями. Процессы в правовой системе сопряжены по срокам, наступают упорядоченно относительно друг друга. Определенные деяния накапливаются, структурные элементы собираются, выстраиваются, подбирается определенное количество юридических фактов и документов, их фиксирующих, а затем возникает новое юридическое качество - новый статус субъекта права, юридический результат осуществления субъективных юридических прав и обязанностей и т. д.

Связность прошлого, настоящего и будущего всех составных частей правовой системы есть отражение ее ритмики. Для субъекта права своевременность юридически значимых действий осознается, только если есть возможность сравнения - если есть способ сравнить ритм и скорость протекания нормативно урегулированных процессов.

Своевременность есть формально-юридическая форма воздействия на скорость осуществления социальных процессов, которая широко применяется в российском законодательстве. Эта категория весьма широко применяется в российском законодательстве - только действующих федеральных законов, использующих эту категорию как элемент правового регулирования, существует более 360.

Своевременность может рассматриваться как одно из основных, имманентных свойств любой деятельности, урегулированной правом, чаще всего тогда, когда регламентируется деятельность государственных органов и должностных лиц[21]. Так, своевременность рассматривается как признак такого обстоятельства, исключающего преступность деяния, как необходимая оборона, т. е. необходимая оборона допускается лишь в пределах того времени, которое занимает общественно опасное действие со стороны посягающего. "Оборона признается своевременной, если она осуществлена в период от начала посягательства до его окончания. Нельзя обороняться, если посягательство окончено, если посягающий приведен в такое состояние, при котором он уже не представляет опасности"[22]. Как преждевременная, так и запоздалая оборона теряют свойства правомерности и подлежат квалификации по соответствующим статьям УК Российской Федерации.

Нормативное закрепление своевременности используется и для установления субъективной юридической обязанности в норме права путем абстрактно сформулированного требования своевременно совершенствовать те или иные действия. Понятно, что при реализации права своевременность используется как оценочно-правовое понятие, поскольку при нормативном закреплении правила возможно лишь охарактеризовать значимость (общесоциальную, групповую, личностную) поступков субъектов права, при этом формально определенные признаки этих поступков невозможно описать в нормативном правовом акте[23]. Одинаковые по своим внешним, эмпирически фиксируемым признакам факты приобретают неодинаковую социальную значимость, и наоборот: различные по формальным показателям действия могут обладать, при определенных условиях, одинаковой социальной значимостью. Поэтому когда в правовом регулировании предстоит воспользоваться понятием "своевременность", то требуется не просто подсчитать количество истекшего календарного времени, а необходимо установить, какие реальные факты, действия в регулируемой правом ситуации действительно обладают (или обладали) той социальной значимостью, которая позволяет их использовать для измерения социального времени.

Характеристика "своевременность" является важной составной частью категории "законность"[24] в российской правовой системе. Поскольку категория "своевременность" закреплена в нормативно-правовых актах, то соблюдение ее становится основой соблюдения принципа законности. С одной стороны, это своевременное соблюдение любых предписаний закона, с другой - четкое и правильное соблюдение именно временных параметров, в нем установленных. Чем совершеннее нормативное закрепление своевременности как формы проявления социального времени, тем более четко и целесообразно они проводятся в жизнь, тем выше уровень законности. При этом коллизионность норм имеет важнейшее значение, так как только при наличии законодательства, согласованно описывающего течение ритма юридической жизни, имеет смысл использовать эту форму.

Как один из показателей законности, своевременность правоприменительной (и правореализующей) деятельности также закрепляется в качестве прямой юридической обязанности соответствующих субъектов прав. Правда, при этом своевременность задается уже не как оценочное, а как формально определенное требование, то есть используется датирование как форма проявления календарного времени (дата подачи заявлений, жалоб, представления документов, рассмотрения дела, вынесения решения, заключения договора и др. и длительность (в виде фиксации различных сроков)). Тут, следовательно, приходится иметь дело лишь с объективным календарным временем: за пределами юридически закрепленного и эмпирически фиксируемого интервала у правоприменителя отсутствует возможность темпорального усмотрения, самостоятельного распоряжения временем.

Вместе с тем необходимо отметить, что анализ своевременности при реализации нормы права четко показывает ее роль как связи между различными элементами российской правовой системы. Своевременность есть обратная связь между нормой и ее реализацией, связь между нормой и конкретным социальным отношением, возникающим на ее основе. Для этой связи характерно не только тщательное выполнение и последовательное следование временным зафиксированным моментам, но и гибкость, приспособляемость нормы к конкретным правоотношениям (через нормативное закрепление своевременности как оценочной категории и использование в правоприменении функционального и социологического способов толкования). Наличие этой связи обусловлено такими свойствами социального времени, как дление и необратимость.

В заключение хотелось бы отметить, что исследования форм проявлений календарного и социального времени в правовой системе являются достаточно новым для юридической науки подходом, что, в свою очередь, дает надежду на всестороннее исследование данной проблемы как на теоретическом, так и на отраслевом уровне правовой науки. А поскольку современные естественные и точные науки пришли к выводу, что "источником реальной длительности и реального пространства является человеческая личность, внутреннее движение которой мы и называем временем и в котором мы располагаем все внешние отметины, как референты продолжительности"[25], то и в правовых следованиях необходимо преодолевать представления о времени как о некоей универсальной, всеобщей, равномерно текущей сущности (что, конечно, обусловлено безраздельным господством в умах ученых на протяжении нескольких столетий ньютоновской концепции времени) и о том, что свойства материальной и социальной действительности не имеют отношения к выяснению сущности и свойств времени.

1.2 Формирование и развитие основных принципов действия уголовного закона во времени в отечественном законодательстве

Прежде всего, необходимо отметить, что история развития института действия уголовного закона во времени в зарубежной юридической мысли имеет для нас существенное значение в связи с большим влиянием так называемой западной традиции права на формирование правовой системы России. Мы ограничиваемся анализом развития западных учений в отношении действия уголовного закона во времени и пространстве XIX веком потому, что именно до этого периода они имели к развитию права в России самое непосредственное отношение.

В частности, одной из ярких черт западной традиции права (при её формировании) являлось существование внутри одного общества различных юрисдикции и различных правовых систем. В основном это происходило вследствие дифференциации церковной и светской власти. В результате этого постоянно присутствовала проблема разрешения различных правовых коллизий. Все это, по мнению Г. Дж. Бермана, послужило источником свободы личности на Западе[26], что в свою очередь дало толчок к формированию и законодательному закреплению принципов действия законов во времени и пространстве.

Следует особо отметить, что влияние западной традиции права на развитие российской юридической мысли при учете всего изложенного, в то же время носило несколько специфический характер. Существенное значение здесь имело разделение между восточной и западной христианскими церквями, которое в I в. н. э. соответствовало границе раздела между восточной и западной частями Римской Империи. Этот раскол совпал с западным движением за передачу единовластия над церквью епископу Рима, выведения духовенства из-под контроля императора и резкого отграничения церкви от светской власти. Это движение достигло кульминации в период григорианской реформации (1075-1122 г. г) и породило первую правовую систему Запада - новое каноническое право римско-католической церкви[27].

Вследствие этого термин "западная традиция права" следует относить к тем правовым системам, чьи традиции проистекают из этих событий. Такие же страны, как Россия и Греция остались в восточной православной церкви и из этого процесса частично были исключены.

Именно поэтому первое законодательное упоминание о действии законов во времени в России мы находим лишь в Судебнике 1550 года, тогда как в западной системе права уже в IХ-Х веках закон воспринимался как единая система, которая развивается во времени. Вследствие этого, практически до XVI века русское законодательство затрагивало лишь вопросы пространственного ограничения применения определенных законодательных положений.

Кроме того, необходимо учитывать, что на Руси очень долгое время (вплоть до императорского периода) [28] имело огромное значение и силу обычное право, которое, как известно, вообще не допускало вопроса о времени возникновения того или иного правила поведения.

Начиная с X века, восточные славяне были вовлечены в военные столкновения с Византией и западноевропейским миром. Вследствие этого был нарушен прежний уровень обычного права и возникла необходимость согласования отечественных норм с иностранными. Отсюда и возникли первые приемы законодательства письменного: договоры с другими государствами и рецепция чужих законов. В частности, в X веке с греками было заключено 4 договора: в 907 году Олегом, в 911 году - им же, в 945 году - Игорем, в 972 году - Святославом.

Подобное значение имеют и договоры с немцами, хотя и были заключены в более позднее время (ХII-ХIV в. в). С немцами заключили договоры западнорусские земли: Новгородская (в 1195 году и 1270 году), Смоленская (в 1229 году, 1230 году и 1240 году), Полоцкая (в 1264 году и 1265 году). Договоры заключались с Ганзейскими городами, Готландом, Ригой, немецким орденом и Швецией. Договора в большей своей части определяли правовое положение иностранцев на территории русской земли и, соответственно, положение русских вне своей территории и, следовательно, имели значение внутреннего действующего права. [29] В договорах этих нередко встречаются выражения "и покаянен будет по закону грецкому и по уставу русскому".

В целом же, анализ правовых актов указанного периода позволяет сделать вывод о том, что в случаях возникновения конкуренции законов различных государств действовали следующие правила:

1) где отношения между русскими и иностранцами не были определены договорами, там иностранец за преступления, совершенные им на русских землях, подлежал суду по русским законам; и 2) где взаимные отношения были определены договорами, то этими им устанавливалось, по возможности, однообразность ответственности: "тажо (то есть такая же, как немцу в России) правда боуди Роуси въ Ризъ и на Готьскомъ березе" (Договор Смоленского Князя Мстислава Давыдовича с Ригой, Голландией и немецкими городами.1230 г).

Первым законодательным документом, до известной степени систематизировавший все действующее право, был Судебник Ивана III, изданный в 1497 году, который по своей сути явился единым законом для всех областей, вошедших к тому времени в Московское государство. Таким образом, данный Судебник имел весьма важные последствия для всей правовой жизни того времени. Так, в результате его издания в 1497 году суд и "расправа" сделались однообразными на всей территории Московского государства. До этого правосудие осуществлялось в зависимости от того, действовали или нет в области особые грамоты типа Псковской, Новгородской или Двинской. В некоторых местностях применялась даже Русская Правда с некоторыми добавлениями к ней. В частности, вследствие определенных исторических обстоятельств, законодательство в литовско-русском государстве придерживалось начал древнего русского права, и основные постановления Русской Правды имели там силу вплоть до XV века. В частности, до 1440 года в соответствии с "княжьей" Правдой судились литовцы, полочане, витебляне и смоляняне[30].

Дальнейшая юридическая жизнь Московского государства, с одной стороны и дальнейшее развитие правовых отношений, идей, институтов, имевшее место после издания первого Судебника, с другой стороны, были причинами возникновения потребностей в новом кодификационном труде, и уже через пятьдесят с небольшим лет был составлен новый Судебник, названный царским и изданный Иваном IV в 1550 году. Год спустя после этого (в 1551 году) Иван IV, как известно, созвал церковный собор, получивший название Стоглавого, которому было поручено рассмотреть и утвердить Судебник. Главная особенность данного законодательного памятника состоит в том, что именно с него начинаются серьезные теоретические и практические разработки вопросов, касающихся действия законов во времени. Основным источником царского Судебника 1550 года послужил первый Судебник с дополнениями Великого князя Василия Иоановича и новыми узаконениями. Важность его заключается в том, что в данный Судебник были включены ряд новых постановлений "о силе действия и порядке составления законов" (ст. ст.97-98) и он впервые объявил закон всеобъемлющим и единственным источником права: "впредь всякие дела судите по сему Судебнику" (ст.97); если же возникнут дела, решение которых не предусмотрены Судебником, то они должны уже решаться не по обычному праву, а представляются для разрешения в органы законодательной власти, "которая по этим поводам дает законы" (ст.98). Кроме того, Судебник относится крайне отрицательно к всякого рода исключениям из общих норм права и окончательно запрещает издание "тарханных" грамот, то есть актов, освобождающих определенные местности или лица от общих норм, и даже предписывает изъять все такие грамоты, изданные до 1550 года. ("А тарханных впредь не давать никому, а старые тарханные грамоты поимати у всех" (ст.43 Судебника) [31].

Действие закона начинается с момента его издания ("с которого дня уложил"[32]), что, впрочем, на практике должно было сводиться к тому моменту, когда закон стал на определенном месте известен.

К этому необходимо добавить, что в Судебнике 1550 года мы впервые встречаем положения о действии закона во времени: закон не имеет обратного действия: "которые дела прежде Судебника вершины..., быти тем делом всем..., как прежде сего вершены..." (ст.97). Общий закон действует на пространстве всего государства (ст.99) в противоположность прежним местным законам[33].

Дальнейшее разъяснение способов возникновения законов дается указными книгами приказов, которые представляли собой специальные самостоятельные законодательные уложения, возникшие вследствие восполнения пробелов самого Судебника. Примером для этого может служить Уставная книга разбойного приказа, в основе которого вообще лежал не Судебник, а особые распоряжения, изданные Иваном IV около 1555 года[34].

Завершение формирования территориального принципа действия общего законодательства на всей единой территории Московского государства происходит с принятием в 1551 году общего свода церковных постановлений (Стоглав), также обязательного во всем государственном пространстве, который окончательно санкционировал завершение централизованного процесса, начатого Москвой[35].

Юридическая жизнь продолжала прогрессировать, а, следовательно продолжались создаваться новые отношения и новые потребности, регулировать и удовлетворять которые прежнее законодательство уже не могло. Поэтому в 1649 году царь Алексей Михайлович повелел кодифицировать все существующие правовые акты и составить новое законодательное Уложение.

Главной и основной особенностью этого законодательного памятника, которая представляет для нас интерес, явилось то, что Уложение было одним из первых сводом законов, сразу же напечатанном после его утверждения. С тех пор печатание законов явилось необходимым условием для его реализации[36].

Что же касается вопросов действия закона во времени, то в Уложении они регламентировались главой XV, которая в основном опиралась на введенном ст.97 Судебника 1550 года принципе - закон обратной силы не имеет. Уложение предписывало оставить в силе все судебные решения, вынесенные на основе законов, действовавших до этого периода, а дела новые рассматривать в соответствии с новым законодательством.

Таким образом видно, что в этот исторический период развития российского законодательства уже достаточно глубоко затрагиваются и начинают закладываться основы принципов пространственных и временных параметров реализации уголовных законов.

Определенную специфику имело российское законодательство, так называемый, императорский период. Эта специфика заключалась в том, что источником права в эту эпоху становиться только закон. Обычай, игравший такую важную роль в области права в удельно-вечевой период и в Московском государстве, отступает назад и совсем утрачивает значение фактора образования права. Ввиду этого, характер законодательства императорского периода не имеет ничего общего с характером законодательства Московского государства.

В то время как законодательные памятники московского периода, будучи ничем иным, как сводом предшествующего законодательного материала, главный источник которого составлял зачастую обычай, законодательство императорского периода явилось результатом теоретических разработок и анализа законодательства различных иностранных государств. В частности 30 марта 1716 года Петром I был утвержден Воинский устав и именным указом Сенату было дано распоряжение размножить его и разослать " во все корпуса войск, а также по губерниям и канцеляриям, дабы неведением никто не отговаривался... и понеже оный, хотя основанием воинских людей, однако же касается и до всех правителей земских..." [37]. Таким образом, из этого указа видно, что Воинский устав применялся не только в военных судах к военным, но и к лицам гражданским и по сути дела являлся Уголовным кодексом Империи.

Кроме того, преамбула к этому уставу определила: "устав применяется ко всем военнослужащим, как подданным России, так и иностранцам, находящимся на службе у правительства"[38].

Что же касается вопросов об обязательности опубликования законов, как необходимого условия его юридической силы, то после указания на это в Уложении 1649 года, Петр I выразил, что "словесные указы никогда быть применению не подлежат", но в действительности сам же затем давал словесные указы (в 1723 году в св. Синоде был записан его словесный указ) [39]. При Екатерине I словесные указы вновь получили силу законов, лишь бы они были переданы через определенное лицо. [40] Печатание законов, как постоянное условие при его принятии и публикации было утверждено специальным указом от 16 марта 1714 года: "указы... для всенародного объявления велеть печатать и продавать всем". Законы обычно доводились до населения путем их прочитывания в общественных местах.

Некоторые законы специально повторяли по несколько раз, что бы сделать их общеизвестными. Правило, что неведением закона никто не может отговариваться, повторялось при публикации почти каждого нового закона, пока не было выражено в общей формуле в Указе от 22 января 1722 года, но с применением, только к должностным лицам. Что касается общей схемы действия закона, то правило "закон обратного действия не имеет" было подтверждено в Указе о единонаследии от 23 марта 1714 года: "сей указ не на прошедшие времена, но с сего 1714 года действие имеет"[41].

Необходимо особо отметить, что именно с этого периода времени начинается этап наиболее активного влияния на российское законодательство западной традиции права с её приоритетным положением личности. Все это дало толчок к новому осмыслению различных правовых вопросов, в том числе посвященных действию российских уголовных законов во времени. В целом, это послужило основой для наиболее глубокого понимания указанной проблемы и к середине XIX века явилось условием возникновения в России различных теоретических исследований в этом направлении.

Этим проблемам свои труды посвящали такие видные русские правоведы, как Л. С. Белогриц-Котляревский, Е. В. Васьковский, А. Градовский, В. В. Есипов, А. Ф. Кистяковский, П. Д. Колмыков, П. И. Люблинский, А. Лохвицкий, В. Н. Латкин, И. А. Малиновский, М. И. Мышь, Ф. Мартене, Н. Д. Сергеевский, В. И. Сергеевич, Н. С. Таганцев, И. Я. Фойницкий, и другие.

Необходимо отметить, что действующие в то время в России уголовное законодательство имело определенную систему: оно подразделялось на законы общие и особенные, по месту или по лицам. К числу законов общих относились Уложение о наказаниях уголовных и исправительных и Устав о наказаниях, налагаемых Мировыми Судьями.

К числу законов особенных по месту относились Уголовное Уложение Великого Княжества Финляндского, Уголовный кодекс Царства Польского 1818 г., который был основан на австрийском Уложении 1803 года. Однако Указом от 13 сентября 1876 года на Варшавский судебный округ распространено Уложение о наказаниях уголовных и исправительных.

К особенным законам по лицам принадлежали:

1) Воинский Устав о наказаниях 1875 г. .2) Законы Церковные, помещающиеся главным образом в Уставе Духовных Консисторий 1843 г. .3) Сельский судебный Устав 1839 г. .4) Устав о содержащихся под стражей и Устав о ссыльных (Свод Законов, Т. XIV).

Следует подчеркнуть, что особое место здесь занимает Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., в котором наиболее четко были закреплены все известные принципы действия уголовного закона в пространстве и с 1857 г. - во времени (до 1857 г. вопросы действия Уложения о наказаниях уголовных и исправительных во времени регламентировались Указом от 27 марта 1846 г. "О применении Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. ").

Н. С. Таганцев по этому поводу считал, что "с точки зрения юридической можно говорить разве о правах, которые рождаются из преступления для государства и пострадавшего, а не о правах преступника, так как для него существует только obligations exdelicto"[42].

Гораздо многочисленнее была группа правоведов, обосновывавшая необходимость придания обратной силы более мягким уголовным законам. Указанная группа авторов акцентировала внимание не только на гуманности, которое проявляет государство, при придании более мягкому закону обратную силу, но и на соображениях общественной и политической необходимости этого принципа. К примеру, Л. С. Белогриц-Котляревский писал: "непридание обратной силы более мягким законам... способно скорее пошатнуть общественный порядок, чем его поддержать"[43]. На законодательном уровне эти вопросы решались следующим образом: применялся закон, действовавший в момент назначения наказания, но если он был строже прежнего, то его сила не распространялась на деяния, совершенные при действии закона старого (таково положение Указа от 27 марта 1846 г. "О применении Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г." либо к преступным деяниям, совершенным при старом законе, применялись положения нового закона, если только подобное поведение считалось преступным и прежде (таково Уголовное уложение 1903 г. (ст.14)). При этом Уголовное уложение о наказаниях уголовных и исправительных (ст.60 тома I Свода законов) относительно действия законов во времени определяло общее правило, согласно которому все законы действуют только на будущее время; никакой закон не имеет обратного действия. Однако из этого делалось исключение: закон имеет обратную силу, когда это определено в нем самом.

Такое законодательное утверждение положений, регулирующих вопросы применения и действия российского уголовного законодательства во времени просуществовало вплоть до 1917-1918 годов, за исключением ряда изменений, введенных Уголовным уложением 1903 года. В основном эти изменения коснулись вопросов действия уголовного закона во времени. Содержание этих изменений соответствовало теоретическими разработками Н. С. Таганцева, который считал, что "право государства на наказание возникает из закона действующего во время учинения преступного деяния. Осуществление этого права, реализация наказания есть дело будущего и, следовательно, может быть выполнено во время господства нового закона, а потому будет регулировано им, как и всякая, иная, возникающая подобная государственная деятельность и поэтому к преступному деянию, подлежащему суду и наказанию, после вступления закона в силу, должен применяться новый закон, но новый закон не может придать фактам и событиям прошлого значения преступных и наказуемых деяний, буде они такого значения дотле не имели"[44].

Соответствующую редакцию имела и статья 14 Уголовного уложения 1903 года: "вновь изданный закон уголовный применяется судом, постанавливающим приговор, и к тем, учиненным до дня вступления сего закона в силу, деяниям, которые были воспрещены под страхом наказания за них во время учинения оных".

Новый этап развития института действия уголовного закона во времени начался в 1917 году.

Формирование нового права (в частности уголовного) в этот период идет по пути издания центральной властью декретов о суде, которые должны были заменить уголовное законодательство, действовавшее до этого времени в России. Не смотря на все споры вокруг вопроса о целесообразности принятия новых уголовных законов или использования действовавшего на тот период уголовного законодательства (в 1918 году был даже разработан проект нового Уголовного Уложения, в основу которого было положено Уголовное Уложение 22 марта 1903 года) [45], 22 ноября 1917 года на заседании СНК был утвержден декрет № 1 о суде. Однако в пункте 4 данный декрет устанавливал, что судам предоставлялось право руководствоваться действовавшими материальным и процессуальным законами России, но лишь постольку, поскольку таковые не были отменены и не противоречили революционному правосознанию. Вслед за этим, 30 января 1918 года СНК принял декрет о суде № 2, который также предоставил судам право ссылаться на все старые законы, поскольку они не были отменены новой властью[46]. Таким образом, отдельные положения законодательства российской Империи продолжали свое действие вплоть до июля 1918 года.20 июля 1918 года СНК принял декрет о суде № 3, который, в отличие от первых двух, категорично запретил применение старых законов. Помимо этого, в примечании к статье 22 Положения о народном суде РСФСР от 30 ноября 1918 года об этом упоминается еще раз: "Ссылки в приговорах и решениях на законы свергнутых правительств воспрещаются". В целом, проблема определения пределов действия уголовного закона, в тот период являлась весьма сложной и включала в себя следующий круг вопросов: определение пределов обратной силы закона; установление принципов, на основании которых определяется действия уголовных законов в пространстве[47].

Что касается проблемы определения пределов обратной силы закона, то в теории права советского периода довольно широко признавалось, что принцип "закон обратной силы не имеет" не является абсолютным и в большей части обращен не к законодателю, а к лицам непосредственно реализующих положения закона. Однако в начальный период развития советского законодательства указанное положение никак не оговаривалось, а обратимость закона, в ряде случаев, без особых указаний вытекала из его смысла.

Начиная с 1919 года, вопросы, регулируемые уголовным правом, вследствие дальнейшего развития государственности советской России, стали рассматриваться на уровне принятия и издания отдельных законодательных актов. Так, в 1919 году были приняты Руководящие начала по уголовному праву РСФСР, в которых также не упоминается о действии закона во времени. Однако на заседании коллегии Народного комиссариата юстиции от 16 декабря 1919 года, то есть через 4 дня после утверждения "Руководящих начал", в протоколе № 217 было записано: "По вопросу о применении уголовного закона:

1) разъяснить, что советское уголовное право не признает принципа, по которому более суровое наказание нового закона не имеет обратного действия по отношении к преступлениям, совершенным до издания нового закона..." [48].

Законодательно принципы действия советских уголовных законов были закреплены только в 1922 году, в принятом УПК РСФСР. Однако и после этого данный вопрос разрешен не был. Дело в том, что Постановление ВЦИК "О введении в действие уголовного кодекса РСФСР 1922 года"[49] содержало в себе следующие положения: "а) с момента вступления Кодекса в силу (1 июля 1922 г) отпадает действие всех иных норм, устанавливающих до его введения основания и размер уголовных наказаний; б) Уголовный кодекс применяется по отношению ко всем преступным действиям, не рассмотренным в судебном порядке до введения его в действие". На основании текста постановления можно сделать вывод о том, что некоторым нормам УК РСФСР 1922 года придавалась обратная сила. В то же время ст.2 УПК РСФСР 1922 года закрепила принципы перспективного (немедленного) действия уголовного закона, а также необратимости уголовных законов за исключением устраняющих преступность деяния или смягчающих наказание: "преступность и наказуемость деяния определяется уголовным законом, действовавшим в момент совершения преступления. Законы, устраняющие преступность совершенного деяния или смягчающие его наказуемость имеют обратную силу".

До издания Основ уголовного законодательства Союза ССР 1958 года нормы о действии уголовного закона во времени, таким образом, содержались в уголовно-процессуальном законодательстве, в частности, после 1922 г. - в Основах уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1924 года и, соответственно, в уголовно-процессуальных кодексах союзных республик. Отсюда следует, что вопрос о действии уголовного закона во времени рассматривался в тот период в законе с точки зрения права процессуального. Сам же уголовный закон очень часто применялся с обратной силой. В частности, ст.58-13 УК РСФСР 1926 года устанавливала наказание за "активные действия против рабочего класса и революционного движения, проявленные на ответственной или секретной должности при царском строе или у контрреволюционных правительств в период гражданской войны" обладает ретроактивным действием в отношении поступков, ранее преступными не признававшимися.

Однако по своему существу норма о действии уголовного закона во времени является нормой права материального. Она определяет, какое общественно-опасное поведение является преступлением в зависимости от времени его совершения и времени действия уголовного закона. Именно поэтому детализация этого вопроса получала наиболее полное закрепление в Основах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 года в ст.6, которая была воспринята без изменений всеми УК республик: "Закон, устраняющий наказуемость деяния или смягчающий наказание имеет обратную силу, то есть распространяется также на деяния, совершенные до его издания. Закон, устанавливающий наказуемость деяния или усиливающий наказание, обратной силы не имеет"[50].

В отличие от ранее действовавшего законодательства, Основы 1958 года определили условия обратной силы закона и специально упомянули о том, что более суровый закон не имеет обратного действия. Это положение вытекало и из формулировок ранее действовавших уголовно-процессуальных законов, но прямо не выражалось.

Подобное законодательное положение об обратной силе уголовного закона просуществовало вплоть до 1991 года, после чего, в связи с изменениями, внесенными в УК РСФСР, приобрело следующую форму: "закон, устраняющий преступность и наказуемость деяния или смягчающий наказание, имеет обратную силу..." [51].

Благодаря этому широкое распространение получило мнение о том, что положения об обратной силе уголовных законов в целом ориентированы на нормы Особенной части уголовного законодательства, которые, как известно, только и устанавливают преступность и наказуемость деяния. Нормы Общей части, определяющие принципы, основания и условия уголовной ответственности, понятия и виды наказаний и т. п., оставались как бы за пределами буквальных предписаний ст.6 УК РСФСР.

Несмотря на это ряд ученых считали, что, хотя формально ст.6 Основ уголовного законодательства говорит о законах "определяющих преступность и наказуемость деяния", её нельзя толковать ограничительно, и по своему смыслу она относится ко всем законам, влияющим на определение преступности и наказуемости деяния, в том числе и к Общей части уголовного законодательства. [52] При этом считалось, что нормы Общей части могли иметь обратную силу именно в том случае если они, так или иначе, влияли на преступность или наказуемость деяния, основания и пределы уголовной ответственности, минимальные и максимальные пределы конкретных видов наказания, на обстоятельства, исключающие уголовную ответственность либо допускающие освобождение виновного от таковой.

Остальные нормы Общей части применялись в соответствии с перспективным принципом действия уголовного закона (с момента их вступления в силу при наличии оснований для применения вне зависимости от того, когда было совершено преступление, в связи с которым возникает необходимость в применении этих законов). В частности, такие институты уголовного права, как условное осуждение, порядок освобождения от уголовной ответственности и наказания, давность привлечения к уголовной ответственности, применение принудительных мер, погашение и снятие судимости находились как бы за пределами действия ст.6 Основ уголовного законодательства. По этому же пути шла и правоприменительная практика. Так, Судебная коллегия Верховного Суда РСФСР в своем определении по делу С. указала, что при решении вопроса о применении или неприменении условно досрочного освобождения нельзя говорить об обратной силе закона, так как законодательство об условно-досрочном освобождении не решает вопросов о преступности и наказуемости деяния[53].

Таким образом, в советский период для решения проблемы определения пределов обратной силы уголовных законов использовалась так называемая теория "двух типов действия уголовных законов во времени", исходя из которой обратная сила законов может иметь место в случаях исключительных, для первого варианта - если в законе или ином нормативном акте содержится прямое указание об этом и, соответственно, для второго - если уголовный закон устраняет наказуемость деяния или смягчает наказание.

Исходя из этого, основаниями того или иного действия уголовного закона могли быть соображения общественной безопасности, допускающие обратимость криминализирующего или усиливающего наказание закона в отношении деяний, предшествующих ему по времени или реализация принципов законности, гуманизма и справедливости, для которых правомерной причиной поворота закона назад является смягчение наказания или декриминализация деяния.

При этом в первом случае закон применялся ретроактивное только в связи с повышенной общественной опасностью или большой распространенностью тех или иных деяний). В целом же действовало общее правило о необратимости более строгих законов.

Впервые в советском уголовном праве принцип не придания обратной силы закону, устанавливающему наказуемость деяния или усиливающий наказание, был законодательно закреплен в ч.3 ст.6

Основ уголовного законодательства 1958 года и воспроизведен в УК республик.

Важность этого законодательного определения заключалась в том, что оно по своей сути обосновывает положение о применение к преступлению, совершенному до введения действия закона, которым руководствуется сейчас суд, закона, действовавшего в момент совершения преступления, то есть старого закона. Старый уголовный закон, в этом случае, как бы "переживает" свое время в силу общих правил о применении закона времени совершения преступного деяния, ретроактивности более мягкого и не придания обратной силы более строгому законам.

Такое свойство старого уголовного закона принято называть ультроактивным действием, означающим применение утратившего силу закона на момент разбирательства к преступлениям, совершенным во время его действия. Пытаясь теоретически обосновать подобный феномен (действие закона сверх определенного ему времени) многие ученые выводили различные логические формулы, призванные разрешить эту проблему.

А. А. Тилле, например, исходя из того, что действуют законы, утратившие силу, приходит к выводу, что понятие "утраты силы" и "прекращение действия" неоднозначны. [54] Я. М. Брайнин предлагал различать термины "введение" закона в действие и само фактическое действие. [55] Однако совершенно прав А. И. Бойцов, указывая, что "парадокс здесь может существовать только в описании фактов, но не в самих фактах. Закон есть закон и время его жизни от момента рождения и до момента смерти всегда имеет четкие фиксированные календарные границы. Другое дело норма, которая хотя и не является неким безначальным абсолютом, все же имеет иные точки отсчета во времени, нежели поддерживающий ее закон[56].

Норма права, не смотря на то, что закон, который раскрывал её содержание и обеспечивал её жизнедеятельность, прекратил свое существование, продолжает свое воздействие на отношения в обществе, а средством её удержания во времени будет являться новый закон.

Благодаря этому ультроактивное действие старого закона осуществляется следующим образом: старый закон является местом пребывания уголовно-правовой нормы, которая, в свою очередь, получает поддержку в законе новом. В этом случае уголовно-правовая норма всего лишь приобретает новую форму. При этом она может быть сформулирована идентично старому закону, иметь более мягкое содержание либо более строгое. Тогда, в первом случае лишь необходимо определить время совершения преступления, во втором - именно новая норма будет регулировать отношения, возникшие в прошлом, и в третьем - закон будет иметь субсидиарное действие (возникнет переживание старого закона (ультроактивность) в силу прямого распоряжения о необратимости более строгого нового закона).

Необходимо отметить, что для устранения указанных теоретических и практических разногласий по вопросу определения пределов реализации уголовных законов в 1991 году законодатель попытался выработать общую и наиболее полную формулу действия законов во времени. Эта формула была закреплена в ст.6 основ уголовного законодательства 1991 года, которая гласила: "Преступность и наказуемость деяния определяются уголовным законом, действовавшим во время совершения этого деяния. Закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, имеет обратную силу, то есть распространяется на лиц, совершившие соответствующие деяния до вступления такого закона в силу, в том числе на лиц, отбывающих наказание или отбывших наказание, но имеющих судимость. Уголовный закон, устанавливающий преступность деяния, усиливающий наказание или иным образом ухудшающий положение лица, обратной силы не имеет". [57]

Основы были приняты Верховным Советом СССР 2 июля 1991 года, но фактически в силу так и не вступили. В связи с этим все вопросы относительно действия уголовного закона во времени продолжали регулироваться УК РСФСР 1960 г.

Выводы по 1 главе

1) Время как форма существования движущейся материи не обладают различными качественными свойствами (физическими, социальными, правовыми и т. п.), - эти свойства присущи самим системам явлений в зависимости от того, в какой области объективной действительности они сформировались и развились;

2) исследования форм проявлений календарного и социального времени в правовой системе являются достаточно новым для юридической науки подходом, что, в свою очередь, дает надежду на всестороннее исследование данной проблемы как на теоретическом, так и на отраслевом уровне правовой науки.

3) Механизм действия уголовного закона раскрывается через систему его реализации в рамках уголовно-правового регулирования;

4) Главная особенность принципов действия закона во врмени заключается в том, что они имеют своей целью разрешить самые разнообразные коллизии, связанные с определением нормы, которую следует применять в случаях, когда на одной территории существуют и пересекаются разновременные законы или когда в одно и тоже время находят точку соприкосновения законодательные положения различных территорий. Данные принципы формулировались по-разному, но цель они преследовали одну - обоснование применения законов во исполнение идеи государственного суверенитета и развитие прав личности.


Глава 2. Принципы действия уголовного закона во времени и их реализация в современном уголовном законодательстве россии 2.1 Теоретичес кие аспекты действия уголовного закона во времени

Наиболее острой формой реагирования на противоправное по ведение человека является применение уголовного закона и связанное с этим ограничение прав и свобод виновного. Вследствие этого к уголовному закону имеет самое непосредственное отношение ст.15 Конституции Российской Фе

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Действие уголовного закона во времени". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 566

Другие дипломные работы по специальности "Государство и право":

Особенности квалификации оставления в опасности

Смотреть работу >>

Правовое регулирование эвтаназии в России и в зарубежных странах

Смотреть работу >>

Анализ нормы ст. 41 УК РФ об обоснованном риске с точки зрения теоретической обоснованности

Смотреть работу >>

Правовая защита прав и интересов детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей

Смотреть работу >>

Похищение человека: проблемы квалификации

Смотреть работу >>