Дипломная работа на тему "Историко-философская концепция Гоббса"

ГлавнаяФилософия → Историко-философская концепция Гоббса




Не нашли то, что вам нужно?
Посмотрите вашу тему в базе готовых дипломных и курсовых работ:

(Результаты откроются в новом окне)

Текст дипломной работы "Историко-философская концепция Гоббса":


СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

1. ИСТОРИЧЕСКАЯ ЭПОХА И ЛИЧНОСТЬ ГОББСА

2. ПРЕДМЕТ ФИЛОСОФИИ

3. МЕТОД ФИЛОСОФИИ

4. ФИЛОСОФСКАЯ СИСТЕМА ТОМАСА ГОББСА

4.1 Философия природы

4.2 Теория познания

4.3 Учение о человеке

4.4 Учение о государстве

4.5 Религиозные воззрения

5. Гоббс в истории западной философии

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ


ВВЕДЕНИЕ

Семнадцатый век… Начало буржуазной философской мысли в главных странах Западной Европы. На основе блестящих до стижений духовной культуры эпохи Возрождения начали складываться элементы нового, механистического мировоззрения. Складываются великие системы Бэкона, Декарта, Гоббса, Спинозы, Лейбница. Они отвечают духу эпохи и выражают ту временную победу, которую в XVII веке в борьбе двух одинаково односторонних методов - сенсуализма и рационализма – одержал второй из них. Поэтому XVII век называют и веком великих систем, и веком философий, написанных more geometrico, и вообще веком рационализма.

Эпоха Возрождения передала XVII веку нерешённые проблемы теории познания и метода – ощущения или разум, интуиция или рассуждения, пантеистическая диалектика или строгая математика пролагают дорогу к истине? Аналитическим или синтетическим должно быть познание? Восприняв проблему метода, философия XVII века поставила её в такой резкой форме, как никогда прежде.

Рационализм, который после Бэкона стал неуклонно брать верх, имел глубокие корни в экономической, технической, а отсюда и в научной деятельности эпохи. "Мир устроен рационально" – это означало, что он может быть расчленён с помощью анализа на логически связанные друг с другом и математически точно описываемые составные элементы. Гоббс, стремясь, любой процесс понять как разумный, уподобил общество мудро построенному механизму. Спиноза заставил саму субстанцию – природу разворачиваться на манер геометрии Эвклида. Лейбниц подстраивает свой рационализм к мерке идеального, и в этом смысле – божественного, разума, в лоне которого познание вещи тождественно её созиданию.

XVII век нёс с собой подъём чувства личности и продолжил присущее эпохе Возрождения разрушение средневековой, феодальной системы ценностей. Предприимчивый купец и любознательный учёный становятся теперь олицетворениями человеческого идеала. На место средневековой антиномии "человек создан по подобию бога, и бог создал для него природу, но человек отягощён первородным грехом и не может выбраться из пучины соблазнов" стала другая: "человек свободен и равен богу, но он лишь маленькое звено в величественном механизме природы". Отсюда возникает проблема: природный строй вещей гармоничен, и место человека в нём достойно его, но этот же строй вещей бывает, неумолим к людям, когда они от него отступают.

Эпоха Возрождения передала XVII в. вопрос, который стал в этом столетии ещё более острым, - как найти каждому своё место в условиях ломки старых отношений и складывания отношений новых, буржуазных? Как жить человеку в "нечеловеческом" мире глубоких социальных противоречий? От этого вопроса не могли уйти в сторону ни Декарт, и Гоббс, ни Спиноза и Лейбниц.

Прогресс технических искусств, мореплавания, торговли и наук ободрял и воодушевлял, но социальные последствия этих нововведений не были ясными. Гоббс и Спиноза, например, далеко не в радужном свете видели окружающую действительность и не в ослепительном сиянии представляли себе будущее человека.

Каждая из философских систем XVII века диалектически отрицала предшествующую, что и было конкретизацией общего процесса развития философской мысли, во-первых, как борьба идеализма и материализма, во-вторых, как сохранения и укрепления преемственности в рамках каждой из двух главных традиций решения основного философского вопроса. Синтез этих двух "линейных" отношений, идущих в разных "измерениях", приводит в итоге к "спирали" историко-философского прогресса.

Основная борьба в XVII веке велась между материализмом и атеизмом развернувшем наступление на идеализм и религию, охранявшими традиционно-феодальные нормы жизни. Усложнение этого основного теоретического противопоставления было следствием многообразия противоречий социальной действительности.

Большинство философов XVII века верили в то, что философия способна стать наукой и должна ею стать. Вообще науку, знание они стали рассматривать как высшую ценность, практическая приложимость которой к удовлетворению разнообразных потребностей людей лишь ещё более возвышает познающую деятельность разума. Они смогли подняться над прошлым уровнем теоретической мысли, иногда даже нарушая меру в критике схоластического мировоззрения, а в особенности логики и методологии. Они проложили глубокий рубеж между собой и философией средних веков. Социологические учения создателей этих систем, а также их философия истории определялись многими факторами, но прежде всего социально-экономической обстановкой эпохи и классовыми позициями, которые занимали эти мыслители в политической борьбе своего времени. Так, учение Гоббса о человеке и этапах его исторического существования коррелируется с его философией, но не дедуцируется из неё, хотя он и полагал, что ему удалось такую дедукцию осуществить. По-разному сложилась судьба этих систем, и когда они исчерпали свои теоретические и социальные возможности, им на смену пришли эмпирические учения XVIII века. Лучшие достижения мысли предшествующего столетия утеряны не были, они сохранились в форме постановки вопросов – о "естественных правах" человека и их обосновании, о понятии "общественного договора" как рычага построения антитеологической и антифеодальной картины социального развития, о преимуществах и недостатках рационализма и сенсуализма. Философские системы XVII века не отвечали новым запросам и требованиям общественной жизни, но пришедшие им на смену теории использовали из них уроки долгих споров о методе познания, о месте человека в окружающем мире, об освобождении его мысли от духовной диктатуры церкви и о целях его деятельности.


1. ИСТОРИЧЕСКАЯ ЭПОХА И ЛИЧНОСТЬ ГОББСА

Великий английский материалист Томас Гоббс (1588 - 1679) был современником английской буржуазной революции, открывшей новую эпоху в истории Англии. Гоббс был современником начальных и высших стадий развития Английской революции. Политическая жизнь того времени во многом повлияла на его философское мышление. Гоббс жил в то время, когда революционная борьба велась под знаменем религиозного протестантизма. В умственной жизни Англии в это время значительную роль играла передовая часть аристократии, сближавшаяся с буржуазией. Её теоретики видят образец знания в науках, которые более или менее непосредственно служат практике.

В связи с борьбой против феодальной идеологии усиливается интерес к вопросам религии, веротерпимости, государственного права. Правоведы и публицисты английской буржуазии делают попытки объяснить происхождение общества и государственной власти из законов и свойств человеческой природы. Человеческая природа рассматривается как порождение внешнего мира. За механистическим объяснением природы следует механистическое объяснение явлений общественной жизни. Все эти тенденции получили яркое выражение в философии Т. Гоббса.

Гоббс учился в Оксфорде, и после завершения университетского образования, которое состояло в изучении теологии и античной философии, он попадает в образованную аристократическую среду.

Огромную роль в формировании философских воззрений, а отчасти и политических убеждений Гоббса сыграли его четыре поездки за границу. После путешествия во Францию и Италию Гоббс стал секретарём Фр. Бэкона. В Париже, тогдашнем центре математических исследований, Гоббс занимался изучением математики и естественных наук. Здесь же он постоянно общался с французским материалистом и пропагандистом учения Эпикура П. Гассенди. В Женеве он случайно познакомился с "Элементами геометрии" Эвклида и его потрясла своей неожиданностью и в тоже время строжайшей доказательностью теорема Пифагора. Он возымел желание положить математическо-дедуктивный метод в основу политического, философского и вообще всякого научного мышления. В научном развитии Гоббса большую роль сыграли учения Коперника, Кеплера, Галилея и Гарвея. Особенное влияние оказала работа Галилея "Диалог о двух системах мира" и при встрече с ним в Италии он поделился с ним своей заветной мечтой объяснить все существующее посредством идеи универсального механического движения. Вскоре после своего возвращения в Англию он становится свидетелем первых взрывов революционных событий. Обостряющиеся общественные противоречия, вполне естественно, ориентируют его на социальную и политическую проблематику. В 1640 г. он издаёт первую работу, посвящённую этим вопросам, - "Элементы законов", в которой выступает как решительный защитник монархии.

Изменение политической ситуации принуждает его к тому, что в начале 40-х годов он эмигрирует во Францию (1640 - 1651).

Здесь Гоббс ведёт очень активную жизнь: пишет труды, участвует в собраниях, проводит дискуссии по актуальным темам. В это время Гоббс приступает к работе над главным своим трудом "Основы философии", который делился на три части: "О теле", "О человеке", "О гражданине". Великая смута на родине, неисчислимые жертвы гражданской войны заставили Гоббса начать свой труд с конца.

В 1642 г. он опубликовал трактат "О гражданине", надеясь, что разъяснение прав верховной власти будет способствовать прекращению гражданской войны. Но война продолжалась, и в 1645 г. Гоббс написал ещё одно, самое знаменитое своё сочинение на эту тему – "Левиафан…". "Левиафан" представляет собой наиболее полное и систематическое изложение социально-политической теории Гоббса и одновременно философское обоснование этой теории. Книга состоит из четырёх частей. В первой части излагается учение о человеке. Вторая - посвящена происхождению и сущности государства. Третья и четвёртая части книги содержат критику притязаний церкви на власть по отношению к государству. Здесь же даётся рационалистическая интерпретация Священного писания.

Именем "Левиафана", мифического библейского чудовища, Гоббс назвал государство, намекая тем самым на правомерность рассмотрения его как кульминации земного могущества - своего рода бога на земле. И хотя в этой работе он отстаивает свои убеждения о полезности сильной централизованной власти, в ней можно встретить и критические заметки по отношению к наиболее реакционным представителям роялистской эмиграции. Здесь можно встретить и идеи о возможности примирения с последствиями революционных событий в Англии. Это приводит к тому, что от Гоббса отворачивается подавляющее большинство роялистской эмиграции. Поэтому он возвращается в Англию, где интенсивно занимается разработкой отдельных частей своей философской системы. В 1655г. выходит в свет сочинение Гоббса "О теле". Центральное место уделено в ней вопросам методологии. Здесь же содержится развёрнутое изложение материалистической философии Гоббса, сложившейся под решающим влиянием математики и механики.

Вторая часть "Основ философии", получившая название "О человеке", появляется в 1658 г. Первая и вторая части органически дополняют трактат "О гражданине". Эта трилогия составляет цельный и систематический обзор философских, социальных и политических воззрений Гоббса. Она представляет вершину его мысли вообще.

В 1668 г. Гоббс опубликовал большую работу по истории гражданской войны в Англии "Бегемот, или долгий парламент". Название происходит от одного из имён сатаны, упоминаемого в XLI главе библейской книге Иова. Бегемот возвращает людей в звериное состояние, делает их животными, тогда как Левиафан уподобляет их совокупную мощь божественной. В этом сочинении Гоббс рассказывает о том, как возник антипод истинному государству, - слабое, раздираемое страстями и взаимно противоположными устремлениями сообщество, в котором утвердили "царство тьмы" священники, видящие свою выгоду там, где граждане страдают. "…Бегемот представляет как бы тот же самый "Левиафан", только вывороченный наизнанку". Как бы ни осуждал Гоббс в "Бегемоте" революционные события, он и в этом сочинении не сомкнулся с позициями феодальной реакции.

И уже в очень солидном возрасте Гоббс перевёл с древнегреческого на английский и издал поэмы Гомера "Одиссея" и "Илиада".

В последние годы своей жизни, в годы реставрации королевской власти в Англии, Гоббс живёт в отдалении, а его труды игнорируются. Умер он в 1679г., и на надгробной плите он просил начертать слова: "Здесь лежит истинно философский камень", а в 1682г. его наиболее известный труд "Левиафан" был публично сожжён в Оксфордском университете.

Имя Гоббса занимает почётное место в ряду представителей буржуазного свободомыслия. Он внёс значительный вклад в философское обоснование атеизма. Понятие "гоббизм" стало в XVII веке синонимом неверия, неприятия официальной религии и церкви.

Мировоззрение Гоббса не поддаётся однозначной оценке. В его философских взглядах есть немало отступлений от материализма в сторону идеализма и субъективизма. Не подлежит сомнению ограниченность механистическо-метафизического материализма Гоббса, его методологии и гносеологии. Противоречива социальная доктрина автора "Левиафана". Непоследователен и атеизм Гоббса. Отвергая бога, он одновременно требовал его признания и почитания. Критикуя религию, он настаивал на её сохранении и использовании в интересах государства.

И всё же имя Гоббса навсегда вошло в историю философии. Представители передовой философской и общественной мысли отмечали его большой вклад в сокровищницу духовной культуры человечества. Принадлежа к далёкой от нас эпохе, Гоббс продолжает привлекать внимание и интерес тех, кто помнит и выдающихся мыслителей прошлого, борцов за торжество научного познания мира.

"…Я зажигаю свет разума". Эти слова Гоббса, обращённые к читателям его сочинения "О теле", могли бы послужить эпиграфом ко всем произведениям английского философа, посвящённым благородному делу борьбы с "царством тьмы", с невежеством, делу отыскания истины.


2. ПРЕДМЕТ ФИЛОСОФИИ

" О философии, основы которой я здесь собираюсь изложить, ты любезный читатель, не должен думать как о чём-то, при помощи чего можно раздобыть философский камень, или как об искусстве, которое представлено в трактатах по метафизике", - писал Гоббс в обращении "К читателю", его сочинение "О теле". Здесь ему удалось с наибольшей полнотой раскрыть своё понимание предмета философии, выявить тот круг вопросов, которые должны быть, по его мнению, подвергнуты философскому исследованию.

Гоббс не только, как и другие передовые мыслители его времени, выступал против схоластики, но и ещё более углублял разрыв материалистической философии со схоластикой. Он отказывается от бэконовских "форм", придавая значение лишь материальным и действующим причинам.

Методологическое значение его определения философии состоит в том, что познание причинно-следственных связей провозглашалось в нём главной задачей и целью философской науки. "Философия есть познание, достигаемое посредством правильного рассуждения и объясняющее действие, или явления, из известных нам причин, или производящих оснований, и, наоборот, возможные производящие основания – из известных нам действий" (1, I, 52).

Отождествляя философию с познанием причинных связей, Гоббс имеет в виду лишь материальные и действующие причины. И те, и другие толкует он в духе механического материализма как непосредственное или опосредствованное действие одного тела на другое. Действующая причина –активное тело, а тело, получившее его воздействие – материальная причина. Вместе они составляют так называемую полную причину, вполне достаточную для объяснения любого действия. Гоббс по существу отвергает так называемые формальные и целевые причины, утверждая, что "на деле же обе они являются действующими причинами" (1, I, 160).

Исходя, из определения философии, Гоббс решает вопрос и о её предмете. "Предметом философии, или материей, о которой она трактует, является всякое тело, возникновение которого мы можем постичь посредством научных понятий и которое мы можем в каком-либо отношении сравнивать с другими телами, иначе говоря, всякое тело к котором происходит соединение и разделение, т. е. всякое тело, происхождение и свойства которого могут быть познаны нами (1, I, 58).

В понимании предмета философии Гоббс делает значительный шаг вперёд, решительно преодолевая "теистические предрассудки бэконовского материализма" (12, II, 144).

Философия Гоббса – учение о теле, и только о теле. Всё, что не есть тело или свойство тел, полностью исключается им из предмета философии. Отсюда и категорический вывод: "Философия исключает теологию" (1, I, 58). Учение о природе и атрибутах бога, составляющее предмет теологии не может быть и не должно быть объектом научного, философского познания, ибо "там, где нет ни возникновения, ни свойств, философии нечего делать" (там же). Размежевание философии и теологии было фундаментальной задачей века.

По Гоббсу философия исключает:

·           то по отношению к чему неприменимо научное рассуждение;

·           всякое ложное, сомнительное или плохо обоснованное учение;

·           знание, которое имеет в качестве своего источника так называемое божественное внушение или откровение, и вообще всё то, что опирается не на естественный человеческий разум, а на авторитет церкви, а также другие вопросы, составляющие предмет веры, а не науки;

·           знание, которое приобретается не при помощи правильного рассуждения, а имеет своим источником восприятие и память, т.е. "даётся нам непосредственно природой" (1, I, 52).

·           Историю как естественную, так и политическую, так как историческое знание основано не на логическом рассуждении.

Итак, правильное рассуждение, направленное на познание тел и их свойств, на исследование причинных связей – основа и вместе с тем важнейший признак научного, или философского мышления.

В трактате "О человеке" Гоббс так характеризует науку:

"Под наукой (scientia) мы понимаем истины, содержащиеся в теоретических утверждениях, т. е. во всеобщих положениях и выводах из них. Когда речь идёт лишь о достоверности фактов, то мы говорим не о науке, а о знании (cognitio)" (1, I, 235).

Давая оценку трактовке и пониманию Гоббсом вопроса о предмете философии, следует подчеркнуть три момента.

1.         Полный отказ от теории двойственной истины, которая исходила из признания существования двух равноправных истин: религиозно-теологической и научно-философской. Концепции "двух истин" он придал радикальное заострение и нет ничего более далёкого от философских воззрений Гоббса, чем компромиссы двоякой истины. Существует только одна истина - та, которая достигается философией.

2.         Отождествление философии и науки, стремление превратить философию в строго научное знание с тем, чтобы окончательно вырвать её из-под влияния схоластики.

3.         Сведение предмета философии, к исследованию происхождения и свойств тела, к познанию материальных и действующих причин. Это убедительно свидетельствует о философском материализме Гоббса.

Философия, согласно Гоббсу, интересуется изучением всякого тела, и она делится на философское изучение природы и государства. Первую интересуют естественные тела, которые являются продуктами природы. Вторая исследует явления социальной жизни, и в первую очередь государство, образующее искусственное, политическое тело, созданное на договорных началах самими людьми. Чтобы познать государство, необходимо предварительно изучить человека, склонности и нравы людей, объединившихся в гражданское общество. Этим занимается этика, или философия морали, которая предваряет по Гоббсу, философию политики.

Таким образом, философская система Гоббса складывается из трёх взаимосвязанных частей:

1.Учение о естественных телах.

2.Учение о человеке (являющемся отчасти естественным, отчасти политическим телом).

3.Учение о политическом теле, или государстве.

Философия природы распадается:

1."первая философия", изучающая тела и их "неопределённое движение" вообще, исследует "идеи наиболее общих вещей". Понятие "первая философия" восходит к Аристотелю и обозначает учение о наиболее общих принципах и началах бытия, постигаемых посредством умозрения. С времён античности она рассматривалась как основная философская наука, в которой коренятся все философские дисциплины. Гоббс рассматривает ее, прежде всего как учение о теле и его свойствах. Именно в такой трактовке фигурирует "первая философия" в главном методологическом сочинении Гоббса "О теле".

2.прочие частные науки о природе, как-то геометрия, физика и другие.

Гоббс подверг критике традиционное понимание "первой философии", укоренившееся в схоластике. Он обвиняет схоластов в искажении Аристотеля, у которого понятие "метафизика" обозначало "книги, написанные или помещённые после его естественной философии; схоласты же понимают под этим словом книги о сверхъестественной философии…" (1, II, 639). Гоббс выступает против утверждения схоластики, будто существуют определённые сущности, отделённые от тел, так называемые абстрактные сущности и субстанциальные формы, которые и должны изучаться метафизикой, или "первой философией", поскольку они именно и служат исходными принципами бытия. Мир телесен подчёркивает Гоббс, т. е. вещественен, материален. Бестелесная субстанция не существует, и существовать не может. Она является такой же фикцией, как и "абстрактные сущности" или "субстанциональные формы". "Всякая часть тела является точно так же телом и имеет те же измерения, и, следовательно, телом является всякая часть вселенной…Вселенная есть всё, поэтому то, что не является её частью, есть ничто и, следовательно, нигде не существует" (1, II, 640).

Особое внимание в своей системе Гоббс уделяет логике, которую отождествляет с исчислением. Согласно Гоббсу, логическое рассуждение, лежащее в основе всякого философствования, сводится к двум умственным операциям: сложению и вычитанию. Складывать и вычитать можно не только числа, но и понятия. Уподобление логических операций арифметическим действиям, представляет важнейшую особенность методологии Гоббса и знаменует собой принципиально новый подход к логическому мышлению. Гоббс превратил математику в универсальный метод осмысления и познания явлений действительности. Философия государства подразделяется на этику и политику. Эта классификация знаний учитывает различия между познавательными возможностями человека, - физика и этика основаны главным образом на чувственном опыте человека, а геометрия и политика - на разуме. Теологию и астрологию невозможно отнести ни к чувственному, ни к рациональному познанию, и Гоббс изгоняет эти учения из области "философии", а значит из пределов всякого подлинного знания. Возникает вопрос о том, как именно описывает Гоббс, с точки зрения принадлежности к чувственному или же к рациональному познанию, саму "первую философию". Ответ его таков: при характеристике источников материала, изучаемого "первой философией", и пути к начальным её обобщениям следует признать главенство чувственного познания, а при выяснении основного её содержания - решающую роль познания рационального. Таким образом, Гоббс сначала отдаёт должное сенсуализму, а затем рационализму, и эта двойная ориентация находит своё отражение в том, как Гоббс определяет "первую философию" как науку.

Гоббс стремиться превратить философию в строгую науку, призванную вооружить людей знанием "причин всех вещей". Вслед за Бэконом Гоббс повторяет, что знание - сила, и достигается оно только через посредство наук во главе с философией. Но "знание есть только путь к силе" (1, I, 55). Философская теория должна служить практическим интересам и нуждам людей, "для умножения жизненных благ" (там же). Это достигается тем, что теория приносит знание причин и способов возникновения вещей, что затем и может быть с успехом применено на практике. Суммарное теоретическое знание и есть философия. Направленность философии к практике, сближение её с деятельностью, содействующей "благу человеческого рода" (1, I, 56), столь характерные для материалистической философии Гоббса, коренным образом отличали её от схоластики и оторванных от всего земного теологических построений. Гоббс не проводит разграничения между философией и наукой. Поэтому, говоря о пользе философии, он ссылается на физику и геометрию, отмечает огромное практическое значение техники. В развитии научных и философских знаний, в их практическом применении Гоббс видит причину и источник тех благ, которыми пользуются цивилизованные народы. Пользу же философии морали и философии государства, по мнению Гоббса, можно оценить не столько по тем выгодам, которые обеспечивает их знание, сколько по тому ущербу, который приносит их незнание. Именно этим и объясняются, согласно Гоббсу, все бедствия, которые выпадают на долю людей в обществе. Выступая горячим сторонником и пропагандистом научного знания, Гоббс разделял общую всем просветителям точку зрения, согласно которой знание является важнейшим инструментом преодоления социальных бедствий и достижения общественного благоденствия. В условиях XVII cтолетия, провозглашение знания величайшей силой, способной благодетельствовать человечество, имело большое теоретическое значение и было исторически прогрессивным.


3. МЕТОД ФИЛОСОФИИ

Гоббс считал выработку нового метода научно-философского познания столь же необходимой и неотложной задачей, как и определение предмета философии. При обосновании своей методологии он опирался, с одной стороны, на идеи основоположника эмпирико-индуктивного метода – Бэкона, а с другой – "на правила для руководства ума" Декарта, являвшегося родоначальником дедуктивно-рационалистического метода. Также он применил некоторые методологические принципы творца нового естествознания Галилея, разработавшего экспериментальный метод исследования природы. Галилей указал на существование двух дополняющих друг друга методов познания: резолютивного, или аналитического, и композитивного, или синтетического.

На основании этого Гоббс разработал два метода:

Аналитический, или разделительный, метод состоит "в разложении предмета на его основные элементы" (1, I, 105). Соединение же последних осуществляется посредством синтетического, или соединительного, метода. Применяется то один метод, то другой, а то и оба вместе. "Выведение принципов из чувственных восприятий осуществляется посредством аналитического метода, а всё остальное – посредством метода синтетического" (1, I, 111).

Чувственное восприятие даёт нам знание о том, что нечто, существует, но ничего не говорит нам о его "природе". Природа же вещей познаётся не посредством органов чувств, а посредством разума. Чтобы познать природу какой-нибудь вещи, разум должен предварительно разложить (разделить) её на составные части, точнее, части её природы. Это и достигается путём анализа. В результате мы получаем общие и существенные свойства, составляющие природу единичных вещей.

Гоббс демонстрирует использование аналитического метода на примере исследования свойств квадрата и золота.

Согласно Гоббсу, аналитический метод представляет собой также метод восхождения "от явлений, или действий, к возможным причинам" (1, I, 184). Он подчёркивал его гипотетический, вероятностный характер, поскольку знание следствий (действий) не даёт и не может дать вполне достоверного знания о причинах, которые вызвали эти следствия (действия). Этим аналитический метод отличается от синтетического метода, позволяющего на основании знания причин прийти к познанию их следствий и обеспечивающего достоверное, истинное знание.

Аналитический метод применяется прежде всего в естествознании, поскольку именно там мы восходим "от чувственных данных к первым принципам" (1, I, 104), от явлений, или следствий, к возможным причинам этих явлений. В первую очередь это относится к физике.

По Гоббсу, для исследования государства, права и нравственности, кроме синтетического метода, можно применить аналитический метод, потому что, мы можем дойти до познания "первых принципов" политики и морали также эмпирическим путём, исходя из собственного жизненного опыта, исследуя, так сказать, свою душу. И мы придём к тому же выводу, как и те, кто использует синтетический метод и исходящие из "первых начал философии", а именно к тому, что "страсти и душевные движения людей должны быть удерживаемы в известных границах какой-нибудь властью, ибо иначе люди вечно пребывали бы в состоянии войны друг с другом" (1, I, 111).

Синтетический метод начинается с того, чем заканчивается аналитический метод – с общих понятий, или "первых принципов". В качества таковых могут выступать, согласно Гоббсу, только определения (дефиниции). Он придавал огромное значение определению понятий. "...Всякое предложение, имеющее всеобщую значимость, либо является определением или частью определения, либо приобретает свою очевидность из определений" (1, I, 101).

Определения, выполняющие важную гносеологическую и методологическую функцию, противопоставлялись Гоббсом догматическим положениям, которыми оперировала схоластика:

природа боится пустоты, природа ничего не делает напрасно и т. п. Гоббс отмечал, что подобные высказывания не имеют никакой научной ценности, что они не обладают непосредственной очевидностью и в то же время не могут быть доказаны, да и, вообще говоря, чаще всего бывают ложными. Главную беду схоластики, выдвинувшей немало бессмысленных, абсурдных утверждений, Гоббс усматривал именно в том, что она игнорировала определения, не начинала с установления значения своих понятий. Необходимость установления дефиниций Гоббс выдвигал в качестве важнейшего требования своего метода. "...Во всех отраслях науки определения должны стоять на первом месте, чтобы сделать возможным истинное доказательство" (1, I, 121).

Образцом строго доказательной науки, основанной на синтетическом методе, Гоббс считает геометрию, ибо именно в геометрии "люди начинают с установления значения своих слов, которое они называют дефинициями" (там же ). Синтетический метод находит также свое применение в "первой философии". Здесь он является единственно возможным, поскольку первая философия призвана "логически обосновать вещи, которые непосредственно следуют из самых общих определений" (1, I, 122). Исходя из этих определений, являющихся, согласно Гоббсу, первыми принципами познания, первая философия выводит синтетическим путем знания о пространстве, времени, теле, его акциденциях. Используется синтетический метод и в философии государства, а также в философии морали, но только в том случае, если мы исходим из предварительно сформулированных нами общих принципов, которые служат масштабом при исследовании того, что является справедливым или несправедливым, добром или злом. Когда же мы приходим к познанию этих общих принципов, опираясь на собственный опыт, то в этом случае, как отмечалось выше, используется аналитический метод.

Итак, синтетический метод состоит в том, что "мы при помощи основных определений создаем принципы всех умозаключений, истинность которых находит обоснование в существующем между нами согласии относительно названий вещей" (1, I, 184). Это высказывание |Гоббса примечательно не только тем, что в нем раскрывается сущность синтетического метода, но и тем, что он связывает здесь характеристику названного метода со своей теорией языка. Синтетический метод - это метод восхождения от известных причин к предполагаемым следствиям.

Если аналитический метод носит вероятностно-гипотетический характер, то синтетический обеспечивает истинное, достоверное знание. Это достигается, no Гоббсу, тем, что мы выводим из общих принципов, такие положения, которые должны быть истинными, если мы рассуждаем правильно, т. е. строго логически. Правильное заключение предполагает не только соблюдение правил умозаключения, но и истинность посылок. И это относится в первую очередь к исходной посылке, в роли которой призваны выступать, согласно Гоббсу, общие принципы.

Характеризуя процесс исследования причин какого-нибудь явления, Гоббс указывает, что для этого приходится пользоваться отчасти аналитическим, а отчасти синтетическим методом. "Аналитическим методом мы пользуемся для установления отдельных предпосылок следствия, синтетическим же методом — для определения совокупного результата всего того, что производится каждой отдельно взятой предпосылкой" (1, I, 115). Здесь наиболее отчетливо выражена идея связи анализа и синтеза, их единства.

То, что синтетический метод есть метод логической дедукции, не вызывает никаких сомнений. Об этом убедительно свидетельствуют многочисленные высказывания Гоббса, Синтетический метод, будучи одним из методов исследования, служит вместе с тем, согласно Гоббсу, единственно возможным методом доказательства. В ходе доказательства, отмечает Гоббс, "мы применяем целиком синтетический метод, а именно исходим из первых, или наиболее общих предложений, которые сами собой разумеются, а затем, последовательно образуя из суждений силлогизмы. Продолжаем операции до тех пор, пока, наконец, обучающейся не убедится в истинности заключения" (1, I, 116). Как видно, Гоббс здесь фактически отождествляет свой синтетический метод с дедукцией. Однако особенность здесь в том, что, применяя названный метод, мы исходим из общих принципов "которые сами собой разумеются", т. е. самоочевидны. То, что это именно так, подтверждает следующее замечание Гоббса: "Причины общих свойств... сами по себе очевидны или (как обычно говорят) известны от природы, так что для их познания вообще нет нужды ни в каком методе" (1,I 107).

Каково же происхождение и природа "первых принципов"? С одной стороны, явно тяготея к рационалистическому истолкованию синтетического метода, Гоббс характеризует его как "демонстративное познание a priori" (1, I, 236). В этой связи самоочевидность общих принципов может быть истолкована в духе естественного разума, т. е. чисто рационалистически. С другой стороны, говоря о самоочевидности общих принципов, Гоббс подчеркивает: "Их единственной и всеобщей причиной является движение" (там же, 107). Движение, и только движение порождает, по Гоббсу, разнообразие всяких форм и свойств, служит источником многообразия чувственно воспринимаемых качеств и причиной всяких изменений. В этом случае общие принципы, которые, так или иначе, вытекают из движения, теряют свой априорный характер и становятся результатами чувственного опыта.

Таким образом, синтетический метод выступает у Гоббса как метод научной дедукции. Но при этом остается не ясным, выводятся ли исходные общие принципы, подвергаемые логическому определению, априорным путем или же они являются результатом выведения из чувственных восприятий посредством аналитического метода. Гоббс, видимо, допускал оба варианта, и поэтому правильнее будет считать, что он лишь пытался выяснить внутреннее единство анализа и синтеза, а также их связь с индукцией и дедукцией. Но разрешить до конца эту задачу он не смог в силу метафизической ограниченности своей методологии. Примечательно, что Гоббс сам был вынужден констатировать гот разрыв между анализом и синтезом, индукцией и дедукцией, который имел место в его методологии и, который он безуспешно пытался преодолеть. В посвящении ко второй части своей философской системы - сочинению "О человеке" - он писал: "Получилось так, что в данный раздел вошли две части, совсем непохожие друг на друга. Ибо одна из них очень трудна, а другая очень легка; одна опирается на дедуктивные выводы, а другая — на опыт; одну смогут понять лишь немногие, а другую — все. Следовательно, между этими частями как бы простирается бездна. Но этого нельзя было избежать, ибо таково было требование метода, которому я следовал во всем своем труде" (1, I, 217).

И все же Гоббс склонялся скорее к рационалистическому, чем к опытно-индуктивному толкованию происхождения и природы общих принципов.

Образцом строго логического и вместе с тем достоверного знания Гоббс объявляет геометрию. Это обусловлено тем обстоятельством, что мы сами создаем геометрические фигуры. Поскольку начертание фигур зависит, таким образом, "от нашей воли", постольку "для познания любого свойства фигуры требуется лишь, чтобы мы сделали все выводы из той конструкции, которую сами построили при начертании фигуры" (1, I, 236).

Как видно, истинность геометрических аксиом представляется Гоббсу чем-то само собой разумеющимся, не нуждающимся ни в каком опытном доказательстве. Более того, геометрические знания он изображает как нечто субъективное, зависящее целиком от воли и сознания человека. Все это явилось неизбежным результатом отрыва логического мышления от предметной деятельности, от практики.

Аналитический метод - опытно-индуктивный метод, Гоббс сам провозглашает его связь с опытным исследованием природы, и он существенно отличается от индуктивного метода, разработанного Бэконом.

Последний мыслил индукцию как метод открытия сущности вещей, или "форм", посредством научно-теоретического обобщения эмпирического материала. Бэконовская индукция не сводилась к аналитическому методу, а лишь включала его, как свою составную часть. Главное же в ней составлял именно переход от единичного к общему, от опытных данных к понятиям и суждениям, раскрывающим причину и сущность исследуемых явлений.

Аналитический метод Гоббса:

1. требует разложения тел не на такие "простые свойства", как, например, плотность, теплота, цвет и т. n., на которых останавливался Бэкон, а на "бескачественные" элементы — линии, плоскости, фигуры, движение и т. п. В конечном итоге все должно быть сведено, согласно Гоббсу, к геометрическим и механическим свойствам, которые и выступают в его методологии как "общие свойства" и служат "первыми принципами познания... вещей" (1, I, 108). Если у Бэкона, писал в этой связи Маркс, "материализм таит ещё в себе в наивной форме зародыши всестороннего развития", то в дальнейшем, в частности у Гоббса, "материализм становится односторонним". "Чувственность теряет свои яркие краски и превращается в абстрактную чувственность геометра. Физическое движение приносится в жертву механическому или математическому движению; геометрия провозглашается главной наукой" (12, II, 143).

2. хотя и опирается на опыт (не случайно, поэтому Гоббс называл его в отличие от априорного синтетического метода методом a posteriori), сводится по существу к логическому анализу чувственных данных и не идет дальше этого. В нем отсутствует то, что составляло сущность и специфику бэконовской индукции, а именно обобщение эмпирического материала, осуществляемое посредством ряда логических операций. Такая форма индукции, которая производила бы в опыте разделение и отбор и путем должных исключений и отбрасываний делала бы необходимые выводы, осталась вне поля зрения Гоббса.

Гоббс называет аналитический метод одним из видов дедукции. Так, сопоставляя синтетический и аналитический методы, он указывает, что "первый вид дедукции" является более ценным в познавательном отношении, так как для нас более важно знать "имеющееся в наличии причины", чем делать заключение о возможной истинности предполагаемых причин (см. 1, I, 236).

Из сказанного становится ясным, почему Гоббс испытывал несомненный пиетет к силлогистике, "...Конечной целью всякого знания,—подчеркивал он,—является дознание причин и способа возникновения вещей, запечатленное в форме последовательной цепи силлогизмов" (1, I, 118). Не случайно также, что силлогизму посвящена специальная глава в сочинении Гоббса "О теле". Однако Гоббс подчеркивал в то же время, что силлогизм является лишь "первым шагом к философии" и что искусству разумного, теоретического мышления лучше всего обучаться не при помощи правил силлогистики, а на практике (см. там же, 103).

Испытав на себе значительное влияние опытно-индуктивного метода Бэкона и рационалистическо-дедуктивного метода Декарта, Гоббс попытался синтезировать их в своей методологии. Синтез бэконовского эмпиризма и картезианского рационализма стал одной из его главнейших жизненных задач. Никто, кроме него, не сумел в XVII в. так глубоко поставить проблему единства эмпирического и рационалистического методов познания. Но эта попытка Гоббса не привела и не могла привести в силу метафизической ограниченности его воззрений к выяснению диалектической взаимосвязи анализа и синтеза, индукции и дедукции.

Вместо единства анализа и синтеза, эмпирического и рационального методов познания у Гоббса получается их "внешнее параллельное существование", имеет место своеобразный "методологический дуализм" (17, 27). При этом аналитический метод выступает у него как опытный метод познания, имеющий лишь гипотетический характер, синтетический же метод трактуется как дедуктивный, рациональный метод, приводящий к истинному знанию, но опирающийся на априорные "первые принципы", на постулируемые нами понятия и определения. Однако Гоббс достаточно последовательно данную точку зрения не проводил и допускал иную интерпретацию анализа и синтеза. В этой интерпретации намечались единство и связь аналитического и синтетического методов познания, эмпирического и логического путей исследования природы и общества.

Гоббс не только отождествляет аналитический и синтетический методы с индукцией и дедукцией, но и описывает их как простые математические операции – "вычитание" и "сложение". Логика у него начинает совпадать с математикой, мышление с техникой счета. "... Лучше изучать математику, чем силлогизмы" (1, I, 95), имея в виду, что в познавательном движении мысли следует оперировать отношениями. Это позволит двигаться в познании последовательно, не допуская необоснованных прыжков через средние звенья (см. 1, II, 77). Осуществление аналитических "вычитаний" и сравнений следует проводить так: сначала следует провести сопоставление имен друг с другом, что, прежде всего, важно на завершающем этапе классифицирования вещей и событий. Когда мы поднимемся на уровень знаков, настает очередь "вычитания". Высоко оценивая эту операцию и усматривая в ней главную пользу, приносимую речью, а также основное отличие человека от животных (1, I, 54, 283), Гоббс понимал её гораздо шире, чем узко арифметическое действие. Ведь если бы она сводилась к собственно арифметическому вычитанию, то от знаков мы возвратились бы назад, к исходным отдельным знакам и "фантасмам", т. е. наша операция прошла бы впустую. Видимо, неверно понимать и так, что анализ есть только "вычитание", а синтез – только "сложение".

"Вычитание" выступает у Гоббса в виде сложной познавательной операции, обратной обобщению имен, но причастной не только аналитически индуктивному процессу, но и дедукции. Оно состоит в расчленении образов, происходящем при одновременном сравнении их друг с другом, но уже в значительно более широком диапазоне, чем это было на стадии классификаций. Теперь нас интересуют уже не вопросы о том, что общего и различного у предметов, а вопросы об основании сопоставления. В трактовке гносеологического "вычитания" Гоббс приближался к идее обобщения через предшествующее абстрагирование, развитой впоследствии Д. Локком. Эта операция должна привести нас к разложению вещей на элементарные и потому всеобщие свойства тел, которые Гоббс считает причинами всего многообразия явлений действительности.

Здесь анализ достигает своего предела, после чего начинается синтез, в котором преобладает операция "сложения". Здесь мы "складываем" уже не чувственно наблюдаемые вещи, а выявленные анализом универсальные свойства вещей, и поэтому мы придем не к тем вещам, от которых после классификации начинался анализ, а к таким вещам, которые мы желаем получить, в том числе к вещам, искусственно нами конструируемым.

"Сложение" не простое суммирование фактов и оно действует на различных этапах процесса познания. Уже для того, чтобы получить определение вещи, надо соединить обозначенные именами свойства, а также соединение определений в утверждения, а посылок силлогизма – в умозаключения. "Сложением" следует считать и сравнение, участвующее в "вычитании", и ассоциативное соединение образов и обобщение. Здесь проявляется познавательная активность субъекта и наивысшей точки она достигает в конструировании искусственных объектов, которые могут быть двух видов – порождаемые в мысли воображением (например, отвлеченные геометрические фигуры) и создаваемые практической деятельностью людей (например, государство).

Гоббс делил науки не на индуктивные и дедуктивные, а на те, в которых преобладает индукция (анализ) или же дедукция (синтез). Внутри самой "первой философии" индукция преобладает в философии природы, а дедукция в философии государства. Но методологический диссонанс все же проник в его философию – это отсутствие связности между номиналистическим учением о единичных "фантасмах" и знаках и стремлением к рационалистическому познанию мира, т. е. к такому знанию, которое должно быть непременно всеобщим, общезначимым и необходимым. "Из опыта нельзя вывести никакого заключения, которое имело бы характер всеобщности" (1, I, 456). Но если так, то искомое знание нельзя получить с помощью знаков, обозначающих единичное, а знаки знаков в большинстве случаев фиксируют результаты лишь неполной индукции, которые вероятны, гипотетичны, но не строго достоверны. И отсюда нет уверенности в том, что точно определены простые составляющие мира и последующая дедукция приведет нас к надежному знанию. Все это приводит к ослаблению веры в достоверность дедуктивного движения мысли: если знаки с помощью которых оно осуществляется, обозначают только единичное и сходства между единичными вещами, то рациональное (общее) знание во многом утрачивает смысл. Перед нами одна из кардинальных проблем теории познания, и именно Гоббсом она была поставлена уже в XVII в. и при попытке её разрешения он не перешел на позиции реализма понятий, а остался верен своему методу.


4. ФИЛОСОФСКАЯ СИСТЕМА ТОМАСА ГОББСА

4.1 Философия природы

"Как мышление... у Гоббса ни что иное, как чисто внешняя, механическая операция счисления, так и природа для него предмет не как живое существо, но как мертвый объект... и потому его философия природы не философия природы, но учение о телах и движениях..." (19, I, 142).

Учение о теле и его свойствах составляет сердцевину философии природы Гоббса. Здесь он выступил как яркий представитель механистического материализма, рассматривающий Вселенную как "совокупность всех тел", наделенных протяжением, пребывающих в движении или покое. По Гоббсу: "...Телом является все, что не зависит от нашего мышления и совпадает с какой-нибудь частью пространства, или имеет равную с ней протяженность" (1, I, 135).

Итак, объективность, с одной стороны и протяжённость, с другой, - вот важнейшие характеристики тела с точки зрения Гоббса. Перед нами - убежденный материалист, но материалист, лишивший материю, предметы и тела внешнего мира всех их многообразных качеств, за исключением протяженности. Материальность сводится Гоббсом к протяжённости. "...Сущность тела — протяжение"— утверждает Гоббс (1, I, 148). Протяжение, способность тела занимать определенную часть пространства, измеряемую длиной, шириной и глубиной, Гоббс считает акциденцией, присущей всем телам, имеющей, так оказать, атрибутивный характер, "и6o без протяжения или какой-нибудь формы нельзя себе представить никакого тела" (гам же, 136).

Уже из сказанного ясно, что существуют не только одни лишь тела. Кроме них, существуют их свойства, Гоббс называет их акциденциями. Акциденция – это свойства тел, никогда не существующие обособленно от них. Это "определенная способность тела, благодаря которой оно вызывает в нас представление о себе" (1, I , 135). Путем анализа философия доходит до основных акциденций тел: протяженность, место, движение, покой. Главнейшей акциденцией Гоббс считает протяженность.

Движение и покой, по Гоббсу, принадлежат многим, но не всем телам. Ещё более отделены от тел осязательные, слуховые, цветовые и другие качества, появляющиеся и исчезающие, зависящие не столько от тела, сколько от воспринимающего его субъекта. Эти свойства тел постоянно изменяются, однако, само тело при этом сохраняется.

Протяженность составляет, то Гоббсу, реальное, объективное пространство, которое следует отличать от пространства воображаемого, существующего лишь как результат воздействия на наше сознание отдельных тел. "Воображаемое пространство есть акциденция сознания, величина же—акциденция тела, существующего вне сознания" (1, I, 137).

Подобным же образом решается Гоббсом и проблема времени. Понятие времени выражает лишь идею, или образ, которую движущееся тело оставляет в нашем сознании. Иначе, помимо движения, отмечает Гоббс, мы не способны воспринимать время. Но время—не только образ движения. Оно выражает также последовательность чередования событий, что обозначается словами "раньше" и "позже". "Исчерпывающее определение времени должно, поэтому гласить: время есть воображаемый образ (phantasm) движения, поскольку мы представляем в движении то, что совершается раньше и позже, или последовательность" (1, I, 128). Как видно, Гоббсу удалось выразить в своем определении времени некоторые его существенные стороны; последовательность и, что особенно важно, связь с движением. Идея Гоббса о зависимости пространства и времени от движения тел предвосхищала некоторые выводы современной физической науки. Вместе с тем он ставит под сомнение объективность времени, заявляя, что "время существует не в самих вещах, а только в мышлении, осуществляемом нашим разумом" (там же). Если принять во внимание зависимость нашего календаря от движения Солнца и Луны, то неизбежен вывод, что "никакого времени вообще не существует, не существовало и не будет существовать" (1, I, 128).

Чем же объясняются колебания материалиста Гоббса в вопросе об объективном характере пространства и времени?

В то время существовало две концепции пространства и времени: субстанциональная и реляционная. Субстанциальная концепция - отождествляла пространство с пустотой и рассматривала его как вместилище всех тел, а время рассматривало как чистую длительность, в которой протекают все реальные события. Ей противостояла реляционная концепция, согласно которой, пространство и время не существуют самостоятельно, а являются результатом взаимодействия материальных объектов и процессов. Как известно, последующее развитие философии и естествознания подтвердило правоту сторонников реляционной концепции. Однако в рассматриваемую эпоху последователи этой концепции не только отвергали субстанциальность пространства и времени, но и ставили под сомнение их объективность.

Гоббс разделял взгляды сторонников реляционной концепции и был противником понимания пространства и времени как вполне самостоятельных сущностей, независимых от материи. Он отрицал наличие пустоты, утверждая, что "во Вселенной не существует пустого пространства" (1, I, 206). Вселенная, согласно Гоббсу, заполнена телами, будь то твердые и видимые тела подобные Земле или невидимые атомы, рассеянные в пространстве, или, наконец, жидкий эфир, заполняющий всю остальную часть мироздания.

Схоластическая философия также отвергала пустоту, но схоластика исходила при этом из положения о том, что "природа боится пустоты".

Данное положение не только ничего не объясняло, но и приписывало природе способность ощущать, чувствовать, т. е. уподобляла ее живому существу. Гоббс же выводил отрицание пустоты из своего понимания Вселенной. Являясь "агрегатом всех тел", Вселенная исключает пустоту, не оставляет ей никакого места. Важно также отметить, что Гоббс стремился подкрепить свою точку зрения, ссылаясь на "неопровержимый опыт", который служит, по его мнению, убедительным доводом против предположения о существовании пустого пространства (эксперимент с сосудом Торричелли).

Итак, отрицая существование пустоты, с которой сторонники субстанциальной концепции отождествляли пространство, Гоббс пришел к выводу, что реально существуют лишь величина или форма тел, т. е. протяжённость. Все же остальное — это только воображаемое пространство, являющееся акциденцией сознания. Гоббс дает следующее определение: "...Пространство есть воображаемый образ (phantasm) существующей вне нас вещи, поскольку она просто существует..." (1, I, 127).

Главное в этом определении материалистическая посылка об объективном, существовании вещей, поскольку эта посылка и позволяет нам выяснить качественное отличие взглядов Гоббса на пространство и на время от их субъективно-идеалистического истолкования. Последнее усматривает, как известно, в пространстве и времени лишь субъективные формы чувственного созерцания, тогда как у Гоббса они выводятся из реально существующих вещей. Однако ошибочное противопоставление Гоббсом реальной величины тел, их протяженности, и якобы воображаемого пространства является отходом от материализма.

Вторая причина, побудившая Гоббса поставить под сомнение объективность времени и пространства связана с номинализмом Гоббса, т. е. с тем философским направлением, которое противостояло так называемому реализму. Оба этих направления, возникли еще в недрах античной философии. Спор номиналистов с реалистами велся вокруг проблемы универсалий, т. е. общих понятий, и заключался в дилемме:

являются ли универсалии чем-то реальным, объективным или же они представляют собой лишь "имена", т. е. слова, понятия, которые существуют только в человеческом сознании.

Номинализм выражал в основном материалистическую тенденцию, поскольку настаивал на объективности единичных вещей и отвергал онтологизацию общих понятии.

Реализм, превращавший универсалии в самостоятельные сущности, наделявший их объективностью, являлся разновидностью идеализма. и служил одновременно гносеологическим обоснованием многих христианских догматов. В XVII столетии позиции номинализма отстаивали, как правило, представители философского материализма. Это относится в первую очередь, к английским материалистам. "Номинализм,—писал Маркс,—был одним из главных элементов у английских материалистов и вообще является первым выражением материализма" (12, II, 142).

Гоббс последовательно отстаивал тезис, согласно которому реально существуют только единичные вещи. Что касается общего, то Гоббс отрицал не только его онтологический статус, но и объективную значимость общих понятий, заявляя, что в мире нет ничего общего, кроме имен, что "универсальны только имена" (1, I, 461 ).

С номиналистической позиции Гоббс приходил к отрицанию понятия материальной субстанции, а точнее,—отождествлению последней с телом: "...Слова субстанция и тело означают то же..." (1, II, 398). На этом же основании Гоббс считал, что "общая всем вещам материя" есть лишь имя и не более (1, I, 148).

По Гоббсу понятие материи или "первой материи" совпадает с понятием "тело вообще" и обозначает "представление тела независимо от любой его формы и любых акциденций, за исключением величины или протяжения и способности принимать формы и акциденции" (1, I, 148). Гоббс был убежден в несотворимости и неуничтожимости материи, что согласно его словам "материю нельзя ни производить, ни уничтожать" (там же, 112).

Как материалист, Гоббс не мог полностью отбросить понятие материи или объявить его фикцией, но, будучи номиналистом, он игнорировал значение понятия материи как философской категории, пытался низвести ее к отдельным, единичным материальным предметам.

Отсюда идут и попытки Гоббса подвергнуть сомнению объективный характер пространства и времени, стремление утвердить ту точку зрения, что единственной реальностью обладает протяженность или величина тел, тогда, как пространство есть лишь акциденция сознания, а время—только воображаемый образ движения тел.

Кроме протяженности, существуют еще акциденции второго вида - движение, покой, а также такие чувственно воспринимаемые качества, как цвет, твердость, теплота, звук и т. д. Акциденции этого вида Го6бс считает временными, преходящими свойствами тел, которые могут исчезать и появляться вновь, претерпевать различные изменения "без того, чтобы тело погибало в силу этого" (1, I, 137). Движение он понимал всегда, как оставление одного места и приобретение другого. (1, I. 108). Гоббс имел в виду лишь механическое движение, понимаемое им как простое перемещение тела из одного места в другое. Он отождествляет всеобщее элементарное движение с механическим перемещением. Связывая движение с непременным взаимодействием тел, Гоббс придает большое значение динамическому понятию "усилия" более активного тела и ответному "порыву" менее активного второго тела. Механицизм мешал Гоббсу дойти до уяснения атрибутивного характера движения, понять, что оно представляет собой существенное и неотъемлемое свойство тел. Метафизическая ограниченность не позволяла также Гоббсу увидеть противоречивый характер всякого движения, в том числе и механического. По Гоббсу, "движение есть непрерывная перемена мест" (1, I, 141). Непрерывность процесса движения философ объясняет тем, что движущееся тело не может сразу целиком удалиться от своего прежнего места так, чтобы ни одна его часть не находилась в части пространства, общей обоим местам—покинутому и достигнутому. Гоббс убежден в том, что "тела, которые движутся, не остаются ни на один момент в одном и том же месте" (гам же, 142), ибо то, что находится в течение известного времени в одном и том же месте, не движется, а покоится. Гоббс был далек от критического понимания движения, выступающего как единство прерывности и непрерывности. Метафизическому материализму была неприемлема сама мысль о том, что движущее тело "в один и тот же момент времени находится в данном месте и одновременно — в другом, что оно находится в одном и том же месте и не находится в нем" (12, XX, 123).

C точки зрения Гоббса движение и покой совершенно исключают друг друга. То, что покоится, покоилось бы всегда, если бы вне его не было бы чего-то иного, что выводит его из состояния покоя. То, что движется, двигалось бы вечно, если бы что-то не препятствовало его движению. Движение и покой выступали, таким образом, как два равноправных и несвязанных друг, с другом состояния материальных объектов. Идея абсолютности движения и относительности покоя, их единства и различия—эта идея была несовместима с механистическим материализмом Гоббса.

В тоже время надо учитывать, что:

1. Ограниченность механистического материализма Гоббса в понимании движения имело историческое оправдание, оно было неизбежным в условиях XVII и даже XVIII в., когда механика являлась единственной из всего естествознания наукой, достигшей известной законченности и неоспоримых результатов.

2. Механистический материализм противостоял и в этом пункте схоластике, которая исходила из существования множества несводимых друг к другу видов движения: "движения к теплоте", "движения к количеству" и т.д. Отказ от подобных ненаучных схоластических конструкций и сведение различных форм движения материи к механическому движению, и перемещению тел в пространстве имело для того времени положительное значение.

Камнем преткновения для механицизма была проблема источника движения. Гоббс решал её так: "Причина движения какого-либо тела может заключаться только в непосредственно соприкасающемся с ним и движущем теле" (1, I, 153). По учению схоластов источником движения был неподвижный перводвигатель, Гоббс же писал, что таким двигателем не может быть "нечто вечно неподвижное", а, напротив, таким двигателем является "нечто находящееся в вечном движении" (1, I, 204). По Гоббсу, только тела, а то, что не есть тело есть ничто, являются источником движения, перводвигатель, пребывающий в вечном движении. Он исходит из убеждения в том, что "вещь, которая сама не находится в движении, не может двигать что-либо" (там же). Перводвигатель не мог быть духовной бестелесной субстанцией, поскольку последняя наделялась чисто механическим свойством – движением. Природа этого вечного движения – перводвигатель, находящейся в вечном движении. Это утверждение ведет к отрицанию реального содержания в бестелесной субстанции, а по существу к атеистическим выводам.

Относительно природы чувственно воспринимаемых качеств тел (свет, тепло, холод, звук, запах и т. п.), во времена Гоббса существовали две противоположные концепции. Одна из них, представленная схоластикой, получила название концепции чувственно воспринимаемых и умопостигаемых образов - "интенциональных образов". Главное в этой концепции - обосновании тезиса о направленности (интенции) души как орудия познания на "образы", или "формы", исходящие от вещей.

Отвергнув схоластическую концепцию, передовые деятели науки и философии XVII в. (Галилей, Декарт) выступили с теорией, согласно которой объективное существование, реальность приписывались лишь некоторым механико-математическим качествам (величине, форме, движению и др.). Что же касается цвета, запаха, вкуса и т. п., то все эти качества объявлялись результатом субъективных явлений, ставились в зависимость от наших чувств. Вот как, например, трактовал природу чувственно воспринимаемых качеств Галилей: "Никогда я не стану от внешних тел ждать что-либо иное, чем величина, фигуры, количество и более или менее быстрые движения, для того чтобы объяснить возникновение вкуса, запаха и звука; я думаю, что если бы мы устранили уши, языки, носы, то остались бы только фигуры, число и движения, но не запахи, вкусы и звуки.… Итак, многие из тех ощущений, которые считались качествами, присущими внешним предметам, имеют свое действительное существование в нас, a не в них; вне нас они являются только пустыми именами" (3, 225).

Линия субъективизации чувственных качеств, возобновленная Галилеем стала, стала одной из главных линий всего механистического материализма XVII в. Гоббс продолжил её и для него свет, цвет, теплота и звук и другие им подобные качествa "суть не предметы, а только впечатления или образы, ощущающих существ" (1, I, 188). Как субъективные впечатления ощущающих, эти качества не принадлежат самим предметам, те могут, строго говоря, даже рассматриваться как акциденции предметов. Все они представляют собой лишь действия, произведённыe в ощущаемом субъекте предметами, действующими на его органы чувств (см. там же, 198—199).

Гоббс приближался к идее о том, что ощущение есть субъективный образ объективного мира, но подойти к ней вплотную ему мешал механицизм, который настаивал на объективной реальности одних только механико-математических качеств и объявлял субъективными все остальные.

Отмечая эту существенную ограниченность механистического материализма в понимании природы чувственных качеств, следует, однако, подчеркнуть, во-первых, что, в этом пункте сталкивались воззрения представителей механицизма и сторонников схоластической концепции "интенциональных образов" и, во-вторых, что исходная материалистическая посылка механицистов об объективном источнике ощущений всегда ставилась ими во главу угла. Гоббс заявлял: "Единственной реальной вещью, существующей вне нас в мире, является то движение, в силу которого... ощущения возникают" (1, I, 448). Гоббс приходит к своему известному требованию, что прежде всего должны быть исследованы "пути движения, как такового" (что составляет предмет геометрии), затем "пути видимых движений" (что составляет предмет механики) и, наконец, "пути движений внутренних и невидимых" (что составляет предмет физики). "Вот почему бесполезно изучать философию природы,— подчеркивает Гоббс,— не начав с изучения геометр

Здесь опубликована для ознакомления часть дипломной работы "Историко-философская концепция Гоббса". Эта работа найдена в открытых источниках Интернет. А это значит, что если попытаться её защитить, то она 100% не пройдёт проверку российских ВУЗов на плагиат и её не примет ваш руководитель дипломной работы!
Если у вас нет возможности самостоятельно написать дипломную - закажите её написание опытному автору»


Просмотров: 660

Другие дипломные работы по специальности "Философия":

Русские революционеры-демократы о человеке

Смотреть работу >>

Наука в духовной культуре общества

Смотреть работу >>

Сущность времени и его величины

Смотреть работу >>

О первичных основаниях нравственности

Смотреть работу >>

Социальная направленность проповеди

Смотреть работу >>